Дженис Бартлетт
Совершенная женщина

Глава первая

– Ну, что там у вас?

Удобно расположившийся возле кухонного стола Джон Мак-Рей выпрямился и недовольно повторил в телефонную трубку:

– Что случилось?

– Я весьма сожалею, – лепетал растерянный женский голос. – Знаю, что очень подвожу вас, но у моего отца удар, и его положили в больницу. Я так расстроена – дома все вверх дном. Врач говорит, что все обойдется, но я должна быть с отцом в больнице. Другого выхода нет, я не могу его одного там оставить… Ваша Эмма такая милая девочка, но… – Женщина запнулась и тихо закончила: – Я уверена, вы меня поймете…

– А вы не могли позвонить немного пораньше? – В голосе Джона звучало нескрываемое раздражение.

– Я пыталась, но не могла дозвониться, – сказала женщина в свое оправдание. – Вас, наверное, не было дома. И потом… По правде говоря, я не могла думать ни о ком, кроме отца. Я очень сожалею.

Сожалеть приходилось не только ей, но и Джону. Выразив сочувствие, он бросил телефонную трубку и тяжело рухнул на табурет. Черт побери, что же теперь делать? Какой выход из этой ситуации?

Он должен вылететь из аэропорта Сиэтла ровно через три с половиной часа. Но теперь это едва ли получится. Придется отменить назначенную встречу с тренером «Денвер бронкоу» и перенести вылет на завтра… Ну и дела, угрюмо подумал Джон, где же найти няню за двадцать четыре часа, да еще такую, с которой он мог бы спокойно оставить Эмму?

Десять минут спустя, позвонив в аэропорт, он перенес свой вылет на сутки, а с тренером «Денвер бронкоу» договорился встретиться завтра за обедом. Это необходимо, чтобы вставить несколько многозначительных фраз во время завтрашнего репортажа, хотя, в сущности, Мак-Рей заранее знал, что услышит.

Джон открыл холодильник, чтобы взять банку пива, когда быстрый перестук каблучков на крыльце отвлек его. Взглянув в окно, он увидел, как желтый школьный автобус медленно удаляется по дороге, и тут же дверь с шумом распахнулась и Эмма, точно выпущенная из катапульты, бросилась через кухню в объятия отца.

– Папа, а няня уже здесь? Можно, я помогу ей распаковать вещи? Ты ведь не уедешь прямо сейчас, правда? Я не хочу, чтобы ты уезжал.

Джон с улыбкой взглянул в бархатисто-темные глаза дочери.

– Тпру! – сказал он добродушно. – Няни здесь нет, и, к несчастью, она не сможет прийти вообще. У нее заболел отец, и все сорвалось. Мне придется найти кого-то вместо нее, так что я не уеду до завтра. О’кей?

Девочка кивнула, но выглядела встревоженной.

– Я ей не понравилась? Я ведь хорошо себя вела в прошлый раз. Разве нет? Ты же сказал, что я была послушной.

Джон снова обнял дочку за хрупкие плечики.

– Ты вела себя замечательно! Няня сказала, что очень сожалеет еще и потому, что успела полюбить тебя. Но все-таки у нее отец заболел. Ты ведь понимаешь?

Эмма кивнула, тряхнув своим каштановым «конским хвостиком», и грустно вздохнула.

– Папа, а Элен не может вернуться? Хотя бы на один раз? Если мы попросим, я уверена, она вернется. Я правда очень скучаю по Элен. Давай позвоним ей. Пожалуйста!

Джон опустился на корточки, чтобы быть вровень с дочерью, и заглянул ей в глаза.

– Элен не может вернуться, твоя няня вышла замуж, радость моя. Ее муж тоже нуждается в ней. И кроме того, – добавил он для убедительности, – она сейчас на Гавайях. Ох и здорово же там! Наверное, занимается сейчас подводной охотой!

Обычно Эмму нетрудно было отвлечь обсуждением того, чем занимается Элен, но на сей раз привычная тактика не сработала. Девочка смотрела на отца, и глаза ее наполнялись слезами.

– Папа, я хочу, чтобы Элен вернулась. – Губы ее задрожали. – Я скучаю по ней.

Отец порывисто обнял дочку и коснулся щекой ее темных волос.

– Мне очень жаль, дорогая моя. Я знаю, что ты скучаешь по Элен. И она еще навестит тебя, как обещала. А сейчас у тебя есть я. И я всегда буду с тобой.

– Если ты не умрешь и не уйдешь, как мама, – проговорила вдруг тихо девочка.

Джон еще крепче прижал дочь к себе.

– Я не умру, – сказал он твердо. – Господу Богу еще придется повозиться со мной на этом свете. Ведь меня всегда нелегко было сбить с ног.

Эмма улыбнулась.

– А Исайя говорит, что тебя часто сбивали с ног во время игры. И еще, что, если бы ты поживее вбрасывал мяч, у тебя меньше было бы шрамов на коленях.

– Не верь ему, – ухмыльнулся Джон. – Твой отец был классный разыгрывающий и вбрасывал мяч быстрее всех. Исайя просто дразнит тебя. А теперь, – он поднялся на ноги, – посмотрим, пришла ли сегодняшняя газета. Ведь мы должны срочно выудить для тебя няню из колонки объявлений, иначе я не поспею в Денвер и шеф сделает из меня отбивную.

Мак-Рей представил, что скажет Фрэнк, если сорвется воскресный репортаж с матча «Бронкоу» – «Сихокс», и, разумеется, разговор будет не из приятных. От Фрэнка не жди снисхождения, и он прав. Чтобы все спортивные репортажи и комментарии появлялись в эфире оперативно, ему надо иметь на своем телеканале по-настоящему пробивных, энергичных парней.

Но, с другой стороны, нельзя оставить дочку с кем попало. Джон потратил недели, чтобы найти женщину, которая могла бы вести его хозяйство и хорошо заботиться об Эмме, но, поговорив с десятками претенденток, так и не нашел достойную кандидатуру, способную заменить девочке родного человека, а не просто быть нянькой или домработницей. Потеряв в трехлетнем возрасте свою настоящую мать, а теперь и Элен, которая последние два года заботилась о ней, Эмма была очень ранима.

После долгих бесплодных поисков Мак-Рей в конце концов решил, что это вообще невозможно. Ведь, черт возьми, если бы удалось найти совершенную женщину, он бы просто-напросто женился на ней! Но, увы, совершенные женщины не отвечают на газетные объявления.

Двадцать минут спустя отец и дочь сидели за кухонным столом, склонив головы над газетой с объявлениями. Ни одно из них не предлагало услуг приходящей няни, а тем более такой, которая оставалась бы на ночь. Женщины, давшие объявления, предпочитали, чтобы ребенка приводили к ним домой. И все же Джон надеялся договориться с кем-нибудь, предложив большую плату.

Он обзвонил уже пятерых и всякий раз слышал одно и то же: «Нет, извините, детей, остающихся на моем попечении, надо забирать до шести часов вечера. Я не вечерняя няня».

Эмма с тревогой слушала переговоры. Щадя ее, Джон скрывал растущее беспокойство. Если бы только у дочери была близкая подруга, с родителями которой он мог бы договориться! Но они слишком недавно приехали сюда, на Северо-Запад, чтобы успеть обзавестись друзьями, а школу девочка начала посещать всего три недели назад.

Эх, если бы Элен потерпела еще несколько месяцев!.. Но что толку думать об этом. Она была влюблена в своего жениха и ни за что не согласилась бы отложить свадьбу. Да, сколько проблем возникло из-за покупки этого ранчо, хотя надо признать, оно как рай земной, да и расположено всего в часе езды от аэропорта, что немаловажно. Джон нетерпеливо тряхнул головой. Кому, в конце концов, он объясняет все это? Что сделано, то сделано. Элен нет сейчас с ними, и нет пока друзей в этом маленьком городке, друзей, с которыми он мог бы оставить Эмму.

Оставить дочь с Исайей? Но этого Джон и вообразить не мог. Огромный плечистый детина, в прошлом знаменитый футболист, тот умело обращался с лошадьми на пастбище, где его большие сильные руки становились ласковыми и нежными, а грубый голос превращался в мягкое ворчание, но отношения с людьми у Исайи складывались сложнее. Изредка он перебрасывался с Эммой парой слов, приготовить же обед, поиграть или утешить, если девочка проснется и заплачет ночью, на это он абсолютно не был способен.

На шестом телефонном звонке голос Джона поневоле стал резким и отрывистым.

– Я хочу сразу спросить, сможете ли вы взять мою дочь на сутки. Я уезжаю из города, а наша приходящая няня подвела нас…

– Ну… – Женщина на другом конце провода заколебалась, и у Мак-Рея сразу затеплилась надежда. – Возможно, я смогла бы… – Голос вдруг сделался приглушенным и строгим: – Джесси, выйди из ванной! Туалетная бумага – это не игрушка!.. Извините, – снова сказала она в трубку. – Сколько лет, вы сказали, вашей дочери?

– Я еще не говорил. Шестой год.

– А у нее есть какие-нибудь особенности или проблемы?

– Нет. Эмма контактна и нормальна во всех отношениях.

– Хорошо. – Но в голосе женщины прозвучала нотка сомнения. – Обычно, если я беру ребенка на долгое время, то предварительно встречаюсь с родителями. Но если это временно…

– Да, да, – заверил Джон.

– Тогда почему бы вам не привезти Эмму сегодня вечером, чтобы мы могли познакомиться?

– Часам к семи устраивает? – спросил он, и женщина согласилась.

Записав адрес и положив трубку, Джон спохватился, что забыл узнать имя незнакомки. Судя по тону, она осторожна и благоразумна. Может быть, даже слишком благоразумна. Но в таком отчаянном положении выбирать не приходится. К тому же Мак-Рей верил в свою способность разбираться в людях с первого взгляда.

* * *

В назначенное время Джон подъехал к старенькому белому коттеджу. Крупные желтые плоды зрели на сучковатых яблоневых ветвях в саду за невысоким забором. Маленький упитанный пони грустно смотрел на гостей сквозь штакетник. Увидев животное, Эмма пришла в восторг:

– Пап, а можно мне погладить эту лошадку?

– Сначала войдем в дом. Там и спросим разрешения.

Когда они подошли к входной двери, Эмма, забыв про пони, вдруг вцепилась в руку отца и слегка потянула его назад. Веселое многоцветие астр и хризантем разливалось на клумбе, разбитой вдоль фасада коттеджа. Это был чужой дом. Джон взглянул на темноволосую головку дочери, прижавшейся к нему, и почувствовал острый сладостно-горький приступ любви. Он хотел бы дать Эмме все, а вынужден оставить ее на несколько дней с какой-то совсем незнакомой женщиной.

Его стук вызвал за дверью неожиданную какофонию разноголосых звуков: мощный лай пса, видно, большого, смешанный с визгливым тявканьем собачонки и мяуканьем. Зоопарк да и только! Рука Джона, словно защищая, сжала плечо Эммы, когда дверь распахнулась. Мельком он заметил двух малышей, жавшихся к ногам женщины, ведро и половую щетку, брошенные в прихожей, но в тот же миг весь мир сузился для Мак-Рея так, что по-настоящему он видел только стоящую на пороге женщину.

Несмотря на будничный, подчеркнуто домашний вид, она, казалось, сошла со старого портрета какой-нибудь аристократки – настолько была статной и красивой. Густые темные волосы небрежной волной струились вдоль изящной гибкой шеи, а глаза, черные как ночь, смотрели спокойно и безмятежно. Высокий лоб, тонкий нос, чувственные алые губы. Она была бледна той матовой бледностью женщин викторианской эпохи, которая так редко встречается в наши дни, хотя выцветшие джинсы и свободный хлопчатобумажный свитер делали незнакомку вполне современной.

Голос Джона прозвучал странно даже для его собственных ушей, когда, невольно сглотнув комок в горле, он решил заговорить.

– Гмм… Я Джон Мак-Рей. Я звонил вам сегодня днем…

Но тут женщина улыбнулась – не ему, а Эмме, – и сердце мужчины трепетно сжалось. Пусть леди Совершенство и не отвечает на газетные объявления, но зато сама помещает их.

– Привет. Ты Эмма? А я Мэриан. А это, – женщина оглянулась и легко коснулась головы темноволосого мальчика, которому на вид годика два, – это Джесси. – И тут же рука ее показала на девочку, очевидно, близнеца. – А это его сестра Анна. С Эджи, я вижу, ты уже познакомилась.

Эмма робко кивнула, глядя на маленькую собачонку, похожую на меховой шарик, которая прыгала у ее ног. Лежавший поодаль огромный черный пес обиженно гавкнул – его забыли представить гостям.

– Входите! – Мэриан отступила назад. – Ради всего святого, прекрати, Родо! – Она взяла овчарку за ошейник и бросила на Джона извиняющийся взгляд. – Голос у нашего сторожа куда свирепее, чем он сам. Вас не смущает, что возле Эммы будут собаки?

– Вовсе нет. – Джон протянул руку, дав ее обнюхать Родо, который приветливо помахал хвостом.

Проследовав за Мэриан и льнувшими к ней малышами в гостиную, Мак-Рей уже не удивился, заметив двух кошек, одна из которых растянулась на спинке дивана, а другая устроилась на стуле.

Внезапно хозяйка осознала, что столько собак и кошек, не говоря уже о множестве игрушек, разбросанных повсюду книжек с картинками, коробочек с соками и тарелок с крошками печенья, может показаться гостю беспорядком. Почему она не прибрала все это до его прихода? Но в комнатах чисто, подумала женщина в свое оправдание, а этот хаос – так что поделаешь, когда в доме шестеро малышей и столько животных?

Мэриан украдкой взглянула на гостя, но лицо, мужчины было непроницаемо, хотя наверняка он все заметил. В том числе и ржавую лейку, которую Джесси засунул сегодня утром под диван, а она забыла вынести во двор. Обычно женщина не смущалась перед незнакомцами. Что в этом человеке особенного?

Он не выглядел красивым: слишком резкие черты, хотя и запоминающиеся с первого взгляда. Суровое лицо гостя казалось смутно знакомым, но она не помнила, чтобы когда-либо встречалась с этим человеком. Пожалуй, трудно было бы забыть мужчину, сложенного, как он, – высокого и широкоплечего, с узкими бедрами и длинными ногами.

Поймав себя на том, что думает об отце, а не о девочке, которую собирались вверить ее попечению, Мэриан досадливо повела плечом и наклонилась к ребенку.

– Не хочешь ли порисовать, пока мы поговорим с твоим папой? – мягко спросила Мэриан и не удержалась, чтобы легким касанием пальцев не отвести челку со лба девочки.

Помедлив, Эмма тихо ответила:

– Нет.

– О’кей. Тогда присаживайся. – Мэриан забавно сморщила нос. – Если сможешь найти здесь место. Извините за беспорядок. Обычно у меня в доме прибрано, но сегодня вечером просто не хватило сил. Шестеро детей в доме – это как торнадо.

Джон с улыбкой посмотрел на женщину.

– Шестеро – это немало. А вы уверены, что справитесь еще с одним ребенком?

– У меня лицензия на семерых. – Мэриан твердо встретила его взгляд, пытаясь справиться с каким-то нервным трепетом в груди. – Но это, конечно, многовато. Однако, если я вас правильно поняла, вы хотите оставить Эмму только на уик-энд? – Мужчина кивнул, и она продолжила: – Другие дети остаются у меня с понедельника до пятницы. В субботу и воскресенье здесь только мои.

Гость поддакнул понимающе. И опять в его серых глазах промелькнуло то особенное выражение, которое она заметила, едва открыв дверь. Стараясь избавиться от легкого смущения, Мэриан собрала книги с дивана и понесла в книжный шкаф, говоря Эмме через плечо:

– Анне и Джесси всего по три с половиной года. Они еще слишком малы, чтобы стать твоими друзьями, Эмма, но будут в восторге, если ты поиграешь с ними! А ты заметила, что у нас есть пони?

Все еще боязливо стоя рядом с отцом, Эмма робко кивнула. Уголком глаза девочка наблюдала за двумя почти одинаковыми темноволосыми малышами, которые молча уставились на нее.

– У нас есть еще и коза, которая избавляет меня от необходимости косить лужайку. Козы – забавные создания. Эсмеральда любит кусаться, так что будьте настороже. Но она и вправду очень забавна. Я собираю ее пух, когда она линяет. Детям нравится мастерить искусственные цветы из крашеного козьего пуха и цветной бумаги и дарить поделки матерям.

– А мы с Эммой живем одни, – смущенно заметил Джон.

Мэриан не знала, как это понимать, – скорее всего как предупреждение. И, посмотрев гостю в глаза, ответила:

– Мы с Анной и Джесси тоже. Так что будем рады принять тебя в компанию, Эмма, если тебе понравится у нас.

Мак-Рей оглядел комнату и остановил взгляд на хозяйке.

– У вас найдется запасная кровать для Эммы? Или нужно привезти из дома?

– Кровать у нас есть. Верите или нет, но в этом коттедже целых три спальни. Они крошечные, но… – Она прикрыла дверцу шкафа и спросила: – Не хотите ли осмотреть дом?

Он кивнул и поднялся.

– Если не возражаете.

– Конечно нет. Боюсь, правда, что на кухне гора посуды от обеда. – Мэриан поймала себя на том, что опять извиняется. Она не была образцовой хозяйкой, да и не претендовала на это, но отец Эммы ее чем-то смущал. Она отметила, что его большая рука все еще не отпускала плечо дочери.

Ветхость дома заставила хозяйку смутиться еще больше. Кухонные шкафы старые, линолеум кое-где потрескался и нуждался в замене. Деревянные полы в коридорах хорошо бы покрасить, в ванной пора заменить сантехнику. Но где же взять денег на все это? Что могла, уже сделала. Обои яркие и свежие, новые занавески играли нежными красками. Сшила красивые чехлы на диваны и кресла, скрыв под ними потрепанную обивку. В каждой комнате были книги, милые разноцветные безделушки на полках. Что ни говори, а у нее пока еще есть дом. Может, всего на несколько месяцев, но дом у ее детей есть.

Маленький коридор заканчивался тремя спальнями. Дверь в ее собственную спальню, располагавшуюся посередине, была распахнута. Мэриан хотела закрыть эту дверь, не давая постороннему взгляду проникнуть в ее личную жизнь, но она удержала себя, чтобы не выглядеть суетливой. Да и что эта комната могла бы рассказать о ней.

Но она ошиблась. Хотя на лице Джона это никак не отразилось, он многое заметил с одного беглого взгляда. Стеганое одеяло оригинальной палево-оранжевой расцветки явно сделано вручную. А сама комната – очень уютная своей домашней небрежностью. Плюшевый кролик в ногах кровати, стоптанная туфля возле стенного шкафа, клубок ярко-красной шерсти, выкатившийся из коробки, – спальня не имела никаких признаков присутствия мужчины.

Осмотрев для порядка комнаты детей, Джон последовал за хозяйкой в гостиную. Эмма молча шла рядом. Казалось бы, нужно думать только о дочери, о том, понравится ли ей в этом доме, а он невольно засмотрелся на стройные бедра Мэриан и ее ноги, ладно обтянутые джинсами. Шелковистые волосы красиво падали на спину, и его пальцы затрепетали, когда Джон представил, как между ними струятся эти нежные пряди…

Он тряхнул головой, спеша отогнать наваждение.

Мэриан обернулась – ее взгляд был насторожен. Прежде чем Джон успел открыть рот, она быстро спросила:

– Мы никогда не встречались раньше? Ваше лицо мне почему-то знакомо.

– Н-нет…

– Папа – футболист, – с гордостью сказала Эмма. – Его все знают.

– Ну, не все, конечно, – скромно поправил Джон.

– К сожалению, я не слежу за футболом. – Это отнюдь не звучало как извинение.

– У папы все колени в шрамах, – добавила девочка. – Просто ужас.

Темные глаза Мэриан невольно скользнули вниз по темно-синим джинсам гостя, а когда она снова подняла взгляд, то слегка покраснела.

– Не преувеличивай. – Джон грустно улыбнулся Мэриан, которую румянец сделал еще красивее. – Хотя я и вправду покинул спорт из-за травмы коленей.

– Мне очень жаль, – неловко сказала она. Он пожал плечами.

– Карьера футболиста редко длится более десяти лет. На что же тут жаловаться?

Маленькая Анна дернула мать за свитер, и Мэриан наклонилась, чтобы взять ее на руки.

– Так, значит, у вас не деловая поездка?

– Я спортивный комментатор на телевидении, – объяснил Джон. – По пять-шесть месяцев в разъездах. Последние два года у нас была экономка, которая вела дом и присматривала за Эммой, но она вышла замуж. А женщина, которую я недавно нанял, позвонила сегодня и сообщила, что у ее отца случился удар и она не сможет приехать. Очевидно, придется искать другую экономку. А пока что… – Мужчина пожал плечами.

Мэриан слушала, и выражение ее лица менялось, теплота исчезла из бархатных темных глаз.

– Что-то не так? – спросил Джон, делая шаг к ней.

Женщина не поддалась на этот дружеский тон, окинув гостя неожиданно холодным взглядом.

– Нет, нет, ничего. – Она отвернулась, усаживая свою дочку на диван, и ласково улыбнулась Эмме: – Я буду рада побыть с девочкой, если вы оставите ее на уик-энд.

Джон взглянул на дочь, но ее лицо оставалось безучастным.

– Не возражаете, если я привезу Эмму завтра утром?

– Хорошо. – Мэриан помолчала. – Не хотите ли чашку чая или кофе?

Хотя предложение прозвучало как простая вежливость, гость заколебался, прежде чем отказаться.

– Вы, должно быть, устали. А нам с Эммой надо собираться.

Мэриан обрадовалась, что визит не затянулся. Этот человек произвел на нее странное впечатление, чем-то растревожил, хотя и не хотелось себе в этом признаться. Если она и могла увлечься каким-то мужчиной, что, впрочем, трудно вообразить, то уж никак не таким, который полжизни проводит в разъездах, бросая с кем попало свою маленькую, оставшуюся без матери дочь.

Занимаясь привычным вечерним ритуалом купания близнецов, лаская их, читая им на ночь сказки, Мэриан все время мысленно возвращалась к ребенку с испуганными карими глазками и мужчине, который хоть и обращался с дочерью нежно, но готов был оставить в совсем незнакомом доме. И не только на этот уик-энд, но и на все последующие, и так пять или шесть месяцев в году. Неужели мужчины не могут питать такой же привязанности к детям, как женщины? – размышляла она, целуя на ночь своих малышей.

Усталая, Мэриан набрала в раковину воды, желая только одного: поскорее покончить с мытьем посуды и отправиться спать. Но грустные мысли преследовали ее – болезненное воспоминание о предательском ударе в спину, который ей когда-то пришлось пережить. Она знала, что несправедливо обращать эту горечь на Джона Мак-Рея, – ведь он-то своего ребенка не бросил, но… вызвал в душе такие горькие воспоминания, нарушил спокойствие, которое далось ей с таким трудом.

Глава вторая

Наблюдая, как Мак-Рей прощается с дочерью, Мэриан почувствовала, что у нее защемило сердце. Склонившись к Эмме, отец сжал ее в объятиях, прильнув щекой к мягким темным волосам. На мгновение его глаза встретились с глазами Мэриан, которая, почувствовав неловкость, потупилась. Боль, таившаяся в его взгляде, не предназначалась для посторонних глаз.

Если он так любит дочь, спрашивала себя женщина, то почему же так часто покидает ее? Она мало знала о футболе, и все же слышала, что профессиональные игроки зарабатывают до неприличия много – во всяком случае, достаточно, чтобы на время бросить работу и подождать, пока ребенок подрастет.

Джон резко выпустил дочку и встал. На его лице было заметно волнение, а голос звучал чуть хрипло, когда он обратился к Мэриан:

– Я вернусь в понедельник утром. Вы не возражаете, если позвоню в воскресенье?

– Нет, конечно же нет, – ответила Мэриан. – Звоните всякий раз, как захотите, и разговаривайте с Эммой…

Мужчина кивнул. Когда он заговорил с дочерью, голос стал мягче и нежнее:

– Я позвоню сегодня вечером, моя хорошая. Не скучай и покатайся на пони.

Мэриан шагнула вперед и инстинктивно обняла хрупкие плечи девочки, когда ее отец зашагал к машине и уехал, не обернувшись, не бросив даже прощального взгляда. У женщины перехватило горло, когда она смотрела, как тот уходит. Могло показаться, что это негодование, но в глубине души она ощущала скорее сочувствие. Хотя смешно сочувствовать человеку, который богат, удачлив и по-мужски привлекателен. Ведь он имеет в жизни все. Но так ли это?..

Оторвавшись от мыслей о Мак-Pee, женщина взглянула на его дочку.

– А знаешь что, пойдем-ка познакомимся с Эсмеральдой, – ласково сказала она, взяв девочку за руку.

Помедлив, Эмма стеснительно кивнула. Чувствуя, как она напряжена, Мэриан убрала руку. Возможно, живя без матери, ребенок не привык к ласкам, и следовало с ними повременить.

Повернувшись к малышам, которые робко жались в дверях, мать весело окликнула их:

– Анна! Джесси! Вы уже надели туфли? Хорошо. Тогда пошли проведаем Эсмеральду. А может, хотите покататься на Снежке? Если на нем не ездить, он растолстеет так, что и ходить не сможет! Станет круглым, как настоящий снежок!

Подбодрив Эмму улыбкой, Мэриан повела детей на задний двор. Обе собаки сопровождали процессию.

Коза содержалась за высоким забором возле старого дощатого сарая. Завидя гостей, она тут же принялась бодать загородку и жалобно блеять.

Эмма опустилась на колени и просунула руку в загон. Эсмеральда легонько куснула пальцы, и девочка тихо засмеялась.

– Щекотно!

– Погоди, коза еще доберется до твоих волос! – рассмеялась Мэриан.

– А она тоже толстая, – застенчиво заметила Эмма.

– Да, но это и понятно, – сказала Мэриан, открывая калитку, чтобы выпустить Эсмеральду на лужайку. – Это карликовая коза, а они все такие округлые. Хотя может показаться, что она ждет козленочка.

– А козленочек был бы хорошенький, – задумчиво протянула девочка.

– Был бы забавный, но… – Мэриан остановилась. Зачем рассказывать Эмме, что скоро придется искать для Эсмеральды другой дом. Как, впрочем, и для Снежка. Удастся ли найти кого-то, кто будет любить забавную толстушку-козу и лохматого белого пони так же, как любят все в этом доме? Снежок появился у нее, когда она была еще школьницей. Как и коза Эсмеральда, пони стал как бы частью ее жизни, и вот теперь придется продать животных. Это будет похоже на предательство.

Улыбнувшись через силу, Мэриан заговорила:

– Ну а теперь пойдем к Снежку. Он ревнует. Держи-ка. – Женщина достала из кармана морковку и протянула Эмме. – Разломи ее пополам и держи вот так на ладони. – Она показала как. – Обещаю, что он будет твоим рабом на всю жизнь.

– Я хочу покататься на Снежке, – потребовал Джесси.

– И я, и я, – заканючила Анна.

– Эмма, ты не возражаешь, если сначала покатаются малыши? Нет? О’кей! Кто хочет сидеть впереди?

– Я! – потребовала сестренка.

Мэриан усадила дочь на широкую белую спину Снежка и подождала, пока маленькие пальчики покрепче вцепятся в гриву. Потом настала очередь Джесси. Занятый морковкой, пони обратил внимание на лишнюю тяжесть на спине не более, чем на малютку Эджи, суетящуюся под ногами.

Только убедившись, что моркови больше не получит, Снежок неохотно затрусил вокруг лужайки. С одной стороны шла Мэриан, с другой – Эмма, держащая поводья. Вся скованность девочки сразу исчезла от радости, что ей доверили такое ответственное дело.

Когда пони замедлял шаг, Эмма дергала за повод и требовательно говорила:

– Вперед, Снежок! Ах ты, ленивец! Смотри вперед и не отвлекайся!..

Пони фыркнул и без энтузиазма чуть-чуть ускорил шаг.

Мэриан спрятала улыбку. Прожив на свете немало, Снежок и без понуканий прекрасно знал свое дело. По счастью, это было доброе и покладистое животное.

– О’кей, Эмма, – сказала Мэриан, когда они обошли вокруг сарая. – Теперь твоя очередь кататься. Ты когда-нибудь прежде ездила верхом?

– Тпру, Снежок! – Пони уже и так остановился, но Эмма продолжала тянуть поводья, словно ждала, что он вот-вот умчится галопом, как норовистый скакун. – У папы целая коневодческая ферма, – сказала девочка. – Арабские лошади. Я часто катаюсь.

Мэриан невольно представила себе одну из этих изящных тонконогих лошадей, но не с Эммой в седле, а с ее отцом. Джон Мак-Рей действительно больше походил на ковбоя, чем на футболиста: его сухощавое тело было скорее поджарым, нежели мускулистым, а голос глубоким и звучным.

– Но папа и Исайя всегда ведут коня под уздцы, – добавила Эмма досадливо. – Ведь наши лошади высокие и сильные. А на Снежке я смогу прокатиться и сама.

Видя немую просьбу в детских глазах, Мэриан улыбнулась.

– Я тоже уверена, что сможешь, – согласилась она.

Снежок произвел на ребенка магическое действие, с облегчением подумала Мэриан. Эмма будет довольна, что осталась у них.

Почему эта мысль принесла ей такое облегчение, женщина и сама не могла бы сказать. Ведь, в конце концов, все это временно. Утром в понедельник они расстанутся и, вероятно, никогда больше не увидятся. Ну и ладно, подумала Мэриан, нечего усложнять себе жизнь. А усложнить ее могли бы эта робкая девочка с грустными глазами и ее суровый, но чем-то невольно привлекающий внимание отец, похожий на ковбоя.

* * *

В воскресенье утром Мэриан решила просмотреть газетные объявления о сдаче домов внаем, пока дети сидели перед телевизором.

– Ханна! – прикрикнула она, сталкивая толстую серую кошку с газеты. – Ты мне мешаешь. Ишь, разлеглась тут! – Ханна неохотно сдвинулась на несколько дюймов.

Как много сдается домов, подумала Мэриан, и как трудно найти что-то подходящее. Ей не по карману были три четверти из них, а в остальных случаях почти всегда оговаривалось, что не разрешается держать домашних животных. Она уже отказалась от надежды оставить у себя Эсмеральду и Снежка, но если придется бросить еще и кошек, и обеих собак… Мэриан до боли закусила нижнюю губу и заскользила взглядом по следующей колонке объявлений. Шестьсот пятьдесят… Семьсот долларов в месяц! Это, больше ее месячного дохода!

Следующий вариант казался подходящим, но дом на самой окраине, почти за городом, и если даже хозяева не будут возражать против Снежка и Эсмеральды, то ее теперешние клиенты вряд ли согласятся возить к ней детей через весь город… Если бы только была возможность прожить здесь еще несколько лет. Хотя бы до тех пор, пока дети пойдут в школу… Но что толку сожалеть! Коль уж травить душу этими бесконечными «если бы», то надо начинать с алиментов, которых Мэриан не получала от бывшего мужа. Если бы он платил как положено, жизнь не была бы такой тяжелой.

– Ребята! – повысила она голос, чтобы перекричать телевизор. – Собирайтесь живо.

– Но сейчас будут показывать моего папу, – запротестовала Эмма. – Мы хотим его посмотреть.

А может, и мне посмотреть, подумала Мэриан, но тут же отбросила эту мысль. Она не могла позволить себе сейчас напрасно тратить время, да и футбол никогда ее не интересовал. Можно будет удовлетворить свое любопытство как-нибудь в другой раз, когда жизнь станет полегче.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Я понимаю, что тебе нравится смотреть папу, но у меня сегодня несколько срочных дел, которые нельзя отложить.

Маленькая Анна вынула палец изо рта и послушно сползла с дивана, но Джесси все еще сидел, точно завороженный уставившись на цветной экран. Когда Эмма выключила телевизор, мальчик заморгал, словно очнувшись. Мэриан старалась, чтобы дети не смотрели телепередачи слишком часто, но это было единственное время, когда она могла заниматься своими делами, и приходилось идти на компромисс с педагогическими принципами.

– Куда мы поедем? – спросила Эмма.

– В бакалею, а потом осмотрим пару домов. Этот коттедж не наш, и, к сожалению, владельцы хотят снести его и построить здесь автостоянку. Очень скоро нам придется переезжать.

Близнецы ничего не поняли, но Эмма посочувствовала:

– Я терпеть не могу переезжать. У меня из-за этих переездов нет друзей. И моя няня Элен ушла, потому что не захотела жить на ранчо.

Наклонившись, чтобы надеть Джесси туфли, Мэриан согласилась:

– Это тяжело, ты права. Но мы, по крайней мере, не уезжаем из города, не оставляем своих друзей.

А про себя подумала: каких друзей, разве есть время для них?

– Давайте сначала посмотрим дома, – сказала Эмма нетерпеливо, когда Мэриан усадила всех троих в старенький «форд». – В бакалее скучно. Давайте найдем большой новый дом, такой, как у нас с папой. Здесь на ранчо хорошо, хоть мне и нравилось больше жить в Калифорнии.

Мэриан застегнула ремень безопасности на груди у Эммы и слегка взъерошила ее челку.

– А знаешь, я уверена, что уже через пару месяцев у тебя будет здесь масса друзей и ты забудешь даже, что не хотела переезжать.

Женщина подала машину задним ходом и выехала на дорогу.

– Если бы Элен любила меня, она бы не ушла, – не поднимая глаз, пробормотала девочка.

Мэриан остановила машину и обняла Эмму, прильнув щекой к ее темноволосой головке.

– Да, дорогая, – грустно сказала она. – Жизнь могла бы быть и полегче, не правда ли?

* * *

Когда в воскресенье вечером в гостиной зазвонил телефон, дети давно уже лежали в постелях. Сняв трубку, Мэриан тут же узнала голос Мак-Рея.

– У Эммы все хорошо, – сказала она. – Девочка уже заснула, но если вы хотите…

– Нет, нет, не будите ее, – прервал он. – Я в аэропорту и решил позвонить, прежде чем ехать домой. Эмма была очень веселой, когда я звонил вчера вечером, но мне не удалось поговорить с вами… Хотелось просто узнать, как дела. Я не уверен, что нам удастся поговорить завтра утром.

Мэриан щекой прижала трубку к плечу и опустилась в удобное потертое кресло, где обычно вязала. Странно, но ей явственно представилось худощавое, немного суровое лицо Джона, как только послышался его голос.

– Девочка в порядке, – заверила она. – Особенно ей понравился наш Снежок. Эмма говорит, что у вас есть лошади, но слишком большие для нее.

– Да, я держу несколько арабских скакунов. Но, пожалуй, не мешало бы подарить дочке пони. Она была бы в восторге, как вы думаете?

Следующая фраза далась Мэриан с трудом, но она заставила себя произнести ее:

– Мне скоро придется искать пристанище для Снежка. Я не хотела расставаться с ним до последней минуты, но если вы заинтересовались… Наверное, Эмма была бы довольна…

– А почему вы хотите избавиться от него? Ведь ваши собственные дети скоро подрастут и будут рады кататься на пони.

– Я знаю. – Мэриан почувствовала, как у нее защипало в глазах. – Но нам очень скоро придется переезжать. А найти дом с участком и постройками для животных почти невозможно – слишком дорого. Я не могу себе позволить такую роскошь.

– Значит, и козу тоже?

Она горько рассмеялась.

– Вы собираетесь подарить Эмме и козу?

После недолгого молчания Мак-Рей ответил:

– Теперь понимаю. Я не знал, что вы всего лишь арендуете этот дом.

– К сожалению, да. И владельцы планируют построить на его месте автостоянку. Их можно понять… Но я прожила здесь шесть лет, это мой кров. О, черт… – Она торопливо провела ладонью по внезапно сделавшимся мокрыми щекам. Что это на нее нашло? – Извините, – сказала Мэриан, беря себя в руки. – Не стоит забивать вам голову моими заботами. Вы, должно быть, утомлены после трудной поездки.

– Да, – согласился Джон. – Эти выезды меня измотали. Разные часовые пояса, слишком много ресторанов и отелей. А теперь еще полтора часа вести машину… Вы, должно быть, думаете, что я привык к этому? – Он горестно рассмеялся. – Впрочем, что это я. У меня были трудных два дня, и вот я уже ищу сочувствия у женщины, у которой на руках семеро детей, и так по двенадцать часов в день из недели в неделю!

– Вы не представляете, как часто люди думают, что у меня масса свободного времени, – сказала она. – Я ведь целый день дома, и всем кажется, что это не работа, а так, развлечение, что мне просто нравится возиться с чужими детьми.

– И у вас нет никого, кто помог бы вам?

Сочувствие, проскользнувшее в его голосе, заставило Мэриан осознать, с какой, должно быть, жалобой прозвучали ее последние слова. С таким человеком легко начать откровенничать. Хотя нет, если бы Мак-Рей сидел сейчас здесь, глядя на нее своими внимательными серыми глазами, она бы не смогла открыть душу. Тут всему виной телефон: он придает собеседнику некую анонимность, что в таких случаях облегчает разговор. Современная исповедальня.

Мэриан постаралась сделать голос веселым:

– О, не обращайте внимания. Я просто слишком устала. Я вообще-то люблю детей, и большую часть времени они действительно приносят мне радость. Но их родители…

– Осторожнее! – шутливо предупредил Джон. – Ведь вы разговариваете с одним из них.

Она засмеялась:

– Ну, вы не совсем рядовой случай.

Последовала пауза.

– Ну что ж, спасибо, что выслушали меня, – мягким голосом проговорил Мак-Рей. – Иногда мне хочется, вернувшись домой из поездки, найти кого-то, с кем можно поговорить. Кого-то ростом повыше… Повыше трех футов. Вы меня понимаете?

– Я знаю, что вы имеете в виду. Общения только с ребенком мало. Мне это тоже знакомо… – Мэриан осеклась. Какой странный разговор. Она совсем не знала этого человека, а говорили они так, словно были родственными душами. Нет, не совсем так, слава Богу. И, встряхнувшись, она сказала более официально: – Мы увидимся завтра утром?

– Да. В семь тридцать – в восемь. Это не слишком рано для вас?

Мэриан снова засмеялась.

– Вы шутите? К этому времени уже налетит моя орава!

– Тогда надо приехать и спасти Эмму от этой ватаги. К тому же ей надо в школу. Напомните ей об этом.

– Хорошо. Увидимся утром.

Мэриан положила трубку и откинулась на спинку кресла. В доме стояла такая тишина, что улавливались самые тихие звуки: стук часов, сонный вздох кого-то из детей, шорох одеяла. Одна из собак беспокойно завозилась в прихожей… И никого рядом. Мэриан чувствовала себя такой одинокой. Неужели этот разговор с Мак-Реем так подействовал? Неужели ее влечет к этому мужчине?

* * *

Боже, как давно это было в последний раз! Чувствовать себя влюбленной, делить с кем-то радость и печаль, заботиться о ком-то и знать, что кто-то заботится о тебе, замирать от страсти, положив голову на чью-то сильную грудь, и выплакаться в минуту слабости – все это, увы, не для нее.

Мэриан не ощущала себя несчастной – Анна и Джесси были ее радостью. Она их единственная опора, но самой опереться не на кого. Раз в месяц разговаривала по телефону с отцом, который не очень-то интересовался собственными детьми, а уж тем более внуками. Немногие друзья как-то отдалились за последние два года. Дружба крепнет, когда есть время встречаться, а с двумя малышами на руках его всегда не хватало.

Иногда Мэриан отчаянно хотелось бросить все и уйти куда глаза глядят, хоть на несколько часов, лишь бы скинуть с плеч груз забот, ощутить себя свободной и безмятежной. Нередко, проснувшись среди ночи, она задавалась вопросом: что, если бы Марк остался? Ухаживал бы он за детьми, кормил их, менял пеленки, заставлял смеяться? Продолжался бы их брак, если бы она не забеременела? Или если бы не родила двойню? Где он сейчас? И сожалеет ли, что бросил семью? А впрочем, ответ известен. И мгновенно мечтания растворились во вспышке гнева. Если бы Марк беспокоился об этом, если бы в нем таилась хоть малейшая крупица сожаления, он, по крайей мере, писал бы иногда, присылал бы деньги на детей, а не бросил так подло и жестоко.

Как ни странно, гнев помогал не распускаться, держать себя в руках, давал силы выстоять в эти последние четыре года. Что с ней стало бы без этого чувства?

Опустила бы руки и ждала сказочного принца, доблестного рыцаря, который спасет от нищеты?.. Джон Мак-Рей внезапно появился перед ее мысленным взором, и Мэриан застонала, закрыв лицо руками. Первый мужчина, который сказал несколько сочувственных слов, и она уже готова возвести его в рыцарское звание.

Но если посмотреть трезво, она отнюдь не «прекрасная дама». Ведь Мак-Рей изучил целую колонку газетных объявлений, прежде чем набрал номер ее телефона. Только поэтому его дочь спала сейчас в соседней спальне. И ни по какой другой причине.

* * *

Добравшись домой почти за полночь, Джон спал беспокойно. Без Эммы дом казался пустым, как и сама жизнь без целеустремленности, которую придавала близость дочери.

Проснувшись ранним утром, он бросился в ванную бриться. Собственное лицо, которое глянуло на него из зеркала, казалось расстроенным и слегка постаревшим. Обычно моложавый, сегодня он выглядел на свои годы. Морщины на лбу и вокруг глаз заметно углубились, а рот скривился в какой-то язвительной гримасе. Обычная хандра, как всегда в понедельник, подумал Джон. Такое же чувство, как бывает на поле, когда получаешь штрафной. Тряхнув головой, мужчина потянулся за бритвой.

А полчаса спустя, значительно раньше, чем обещал, Мак-Рей припарковал автомобиль на грунтовой дорожке у дома Мэриан. Широкими шагами поднялся на крыльцо и постучал, произведя обычный переполох. Ожидая, когда дверь откроется, Джон удивлялся своему нетерпению. Только ли Эмму он так жаждал увидеть?

Когда хозяйка появилась на пороге, торопливо заплетая косу, Джон понял причину того странного стеснения в груди, которое чувствовал, стоя перед дверью. Да, он скучал по дочери, но не меньше хотелось увидеть и Мэриан.

Быстрая улыбка, которой она встретила Мак-Рея, была теплой и на этот раз предназначалась только ему одному. Волна неожиданного желания захлестнула, сделав голос непослушным и хриплым.

– Надеюсь, я не слишком рано?

– Нет, нет. Конечно же нет, – сказала Мэриан рассеянно. – Ради всего святого, прекрати, Родо! – Она вздохнула и, отогнав овчарку, отступила назад. – Эмма сейчас завтракает. Входите же.

Приласкав обеих собак, Джон последовал за хозяйкой. На ней снова были джинсы с нарядной хлопчатобумажной блузкой, заправленной в них, и это так подчеркивало тонкую гибкую талию, что руки невольно тянулись к ней.

К сожалению, не было никаких признаков, что и он нравится Мэриан. Если не считать несколько нарочитой небрежности, с которой она торопилась в кухню.

– Лиззи, не надо кормить Джошуа! Он может есть и сам.

Маленькая девочка, которая пыталась впихнуть полную ложку овсяной каши в рот соседа, неохотно остановилась.

– А собаки любят овсянку?

– Нет, не любят, – твердо сказала Мэриан. Среди оравы из шести… нет, семи детей за столом Джон не сразу различил собственную дочь.

– Папа! – Эмма спрыгнула со стула и бросилась в объятия отца.

– Я скучал по тебе, моя радость, – расцвел он в улыбке, на миг забыв про темноглазую женщину, которая наблюдала за ними. Наконец Джон отпустил дочку и, наклонившись, поцеловал ее в макушку. – Садись и заканчивай свой завтрак. Спешить нам некуда.

– А вы не хотите позавтракать? – Широким жестом Мэриан пригласила гостя к столу. – Тут на всех хватит.

– Может быть, кусочек тоста, – кивнул с благодарностью Джон. Он взял один ломтик с тарелки и воспользовался ножом Эммы, чтобы намазать тост малиновым вареньем. И очевидно, домашним. – У вас, я смотрю, разносторонние дарования.

Мэриан улыбнулась:

– Варить варенье нетрудно. Труднее собирать эти проклятые ягоды. Я не думаю, что готовка – один из моих талантов.

– Тогда что же?

Казалось, тень пробежала по ее лицу, хотя голос остался спокойным.

– Я умею возиться с детьми… Лиззи, пожалуйста, не корми собаку. Ей вредно есть такую пищу.

– Но ей нравится.

– Хочешь, чтобы я прогнала Эджи и Родо вон?

Девочка скорчила недовольную гримасу, но послушалась.

– Спасибо, – мягко сказала Мэриан. И, уловив веселый взгляд Джона, вздохнула: – Я как сержант на плацу.

– У вас недостаточно твердости в голосе, – возразил он.

– Я могу вопить и погромче.

Джон проглотил последний кусочек тоста, прищелкнув языком.

– Раз уж мы заговорили о ваших талантах… Вы сами сделали одеяло в вашей спальне?

Щеки Мэриан вспыхнули – упоминание о спальне, достаточно интимное, заставило ее смутиться.

– Да, от скуки на все руки, – пробормотала она.

– Очень красивое. – Джон чуть повысил голос: – Эмма, если ты закончила, иди собирай вещи.

– Я тоже закончила, – объявила Лиззи.

– И я, – сказал Джесси.

– И я… – пролепетала маленькая Анна, рискованно поднимаясь на своем высоком стульчике.

Не успел Джон и рта раскрыть, как Мэриан ловко подхватила уже готовую свалиться дочь и, поставив на пол, принялась мыть руки и липкие щеки детей.

Джон собрал со стола грязные тарелки и отнес их в раковину. Оглядев кухню, он удивился отсутствию посудомоечной машины, но что-то подсказало ему, что Мэриан не понравится, если начать комментировать этот факт. Вернувшись со второй грудой, он принялся очищать тарелки.

Пораженная Мэриан взглянула на добровольного помощника:

– О, что вы делаете?.. Зачем?..

– Не люблю стоять сложа руки, – сказал он тоном, не допускающим возражений. И тут же начал наливать воду в раковину.

Дети уже умчались в гостиную, где затеяли веселую перепалку, кому что раскрашивать. Мэриан принесла последние тарелки.

– Пожалуйста, вы не должны… – начала вновь она, но, видя, как Джон нахмурился, сменила тон. – Гм… а вы хоть знаете, как это делается?

Мужчина ухмыльнулся.

– Неужели я похож на недотепу, который не может помыть посуду?

Очаровательные ямочки появились на щеках Мэриан, когда она засмеялась.

– Лучше просто признайтесь, что взялись за это впервые.

– Ну вот еще! Да я принц среди мужчин, – высокопарно произнес Джон.

Ему хотелось вызвать оживление на ее лице, вновь услышать ее нежный переливчатый смех, но он обманулся в своих ожиданиях. Улыбка на лице Мэриан медленно растаяла.

– Я сказал что-то не то?

Она закусила нижнюю губу и испытующе посмотрела на него.

– Нет, ничего. Просто вы… напомнили мне кое-что. – Мэриан повернулась, чтобы взять полотенце, и добавила: – Неужели все мужчины представляют себя сказочными принцами, а женщин – спящими красавицами, которых они должны разбудить? Или спасти от страшных людоедов.

– Господи, да нет же конечно! – воскликнул Джон, скрывая свое потрясение. Он воспринял случайную обмолвку по-своему – именно таким принцем ему и хотелось бы стать для этой милой женщины. А пока великаны-людоеды, от которых надо спасти ее, – это грязные тарелки, чужие дети, счета, которые Мэриан наверняка не может оплатить, тревоги, хотя она и притворяется, что у нее все в порядке.

Стараясь выглядеть бесстрастным, он добавил:

– Но и вы мне напомнили кое о чем. Я собирался сделать вам предложение.

– Предложение? – протянув руку за чистой тарелкой, спросила она осторожно.

– Да, насчет Снежка. Вместо того чтобы купить пони, я бы хотел содержать его для вас. Бесплатно. – Он заторопился, боясь, что его прервут. – Нет, дайте мне закончить. У меня в конюшнях двадцать пять лошадей. Мы бы даже не заметили прибавления еще одной, к тому же крохотной. Вы смогли бы приводить ваших детей кататься на пони в любое время. А пока он живет у нас, Эмма будет кататься на нем. Таким образом, мы оба получим то, чего хотим. Мне не придется покупать пони, которого Эмма перерастет уже через пару лет, а вы сможете держать у меня Снежка сколько хотите. Мы можем договориться и насчет козы на приемлемых для вас условиях.

Брови женщины взметнулись.

– Но… зачем вам коза?

– Наши пастбища вдруг начали зарастать ежевикой. Я слышал, что козы – хорошие помощники, чтобы избавиться от этих кустов раз и навсегда. Ядохимикатами я предпочитаю не пользоваться из-за лошадей. Вы бы сделали мне одолжение.

– Что-то мне не очень верится в это, – тихо сказала Мэриан.

Мак-Рей взглянул на нее, и ему захотелось согнать тревогу с лица женщины. Хотя, может быть, все, чего он желал, в чем нуждался, – это под любым предлогом коснуться ее. Возможно, Джон выглядел сумасшедшим, но он вдруг протянул руку и легко провел пальцами по нежной женской щеке. Прикосновение было мимолетным, но его пронзило, как электрическим током.

– Все будет хорошо, – произнес он хрипло.

Глаза Мэриан расширились от чувства, близкого к панике, и в страхе она отпрянула. Потом сказала сдавленным голосом:

– Я не могу принять ваше одолжение. Это… это, конечно, очень большая любезность, но…

Джон сунул руки в воду в раковине и, продолжив работу, заговорил:

– Я люблю мою дочь, вот и все. – Он осторожно сполоснул несколько тарелок под краном и поставил их на сушилку, не глядя на хозяйку. – Вы доставите мне огромное удовольствие, если согласитесь на мое предложение. Оно удобно для нас обоих. Хотя бы подумайте о нем, хорошо?

Уголком глаза он видел, как на лице Мэриан разрастается тревога.

– Хорошо… – наконец неуверенно согласилась она. – Это я, пожалуй, могу вам обещать. Не думайте, будто я не ценю…

Застав взрослых врасплох, в кухне вдруг появилась Эмма.

– Почему ты моешь посуду, папа?

– Чтобы быть полезным, – ответил Джон. – Ты готова, малышка? Я уже заканчиваю.

Джон не сомневался, что дочери понравился уик-энд. И у него возникла идея, как убить разом двух зайцев. Если бы Мэриан брала Эмму всякий раз на уик-энд, он не только был бы спокоен за девочку, но имел повод видеться и с няней. Регулярно. И к тому же не пришлось бы искать экономку.

Тепло попрощавшись и оставив чек на большую, чем просила Мэриан, сумму, он уселся с дочерью в машину. Еще видя маленький домик в зеркале заднего обзора, Мак-Рей обратился к Эмме:

– Ну, как прошел уик-энд?

– О, было очень весело, папа! – Она подпрыгнула на сиденье. – Можно пойти туда снова? Мне не очень понравилась няня, которая приходила к нам в прошлый раз. Так что разреши…

– Думаю, это хорошая мысль, – сдержанно сказал отец. Я позвоню Мэриан сегодня вечером, о’кей?

– О’кей!

Конечно, это только первый шаг, подумал он с удовлетворением, но шаг в нужном направлении. Второй шаг – уговорить Мэриан отказаться от детей, которых она берет у занятых родителей на всю неделю, и тогда у него будет возможность проводить с ней больше времени.

Но почему он так уверен, что это получится?

Глава третья

– Хорошо, жду Эмму в пятницу после обеда, – сказала Мэриан.

Она медленно положила телефонную трубку и застыла, задумчиво глядя во двор, где в песочнице играли дети. Чего ей опасаться?.. Нет, это просто смешно – согласилась снова взять Эмму из-за чека, который оставил Джон. Добавленная сумма могла существенно улучшить шансы снять удобное новое жилье. И никаких проблем со стороны Эммы. Несмотря на некоторую застенчивость, она здоровый, жизнерадостный ребенок, из тех, что легко находят дорогу к сердцу взрослых.

Просто надо учитывать эту реальность, решила Мэриан. И тут же поежилась, вспомнив, что отец Эммы заметил, как его доброта тронула ее. Да при чем тут доброта! Достаточно его спокойного хрипловатого голоса, проникновенного взгляда серых глаз, этих широких плеч и неторопливых уверенных движений. Она смутилась, вспомнив обаятельную улыбку, которая время от времени озаряла суровое лицо Джона.

Она страшилась признаться себе в том, что Мак-Рей напомнил ей о почти забытой чувственности, о той сладостной страсти и нежности, которые возможны между мужчиной и женщиной. Но, к счастью, Мэриан помнила и предательство, и то горе, одиночество, которыми для нее обернулась любовь. Счастье в браке неразрывно сплелось с печалью.

Любовные страсти, замирание сердца – в этом она больше не нуждается, решила Мэриан, отвернувшись от окна и спускаясь во двор. Ей достаточно привязанности детей. Вполне достаточно. Она не позволит какому-нибудь Джону Мак-Рею вновь разбудить в ее душе чувства, которых она уже не может себе позволить. И, остановившись возле песочницы, сказала веселым голосом:

– А ну-ка, ребята, кто хочет построить со мной замок?

* * *

Эмма попрощалась с отцом нежно, но без особой печали, и тут же кинулась к близнецам.

– Привет, Анна! Здравствуй, Джесси! Пойдем поиграем со Снежком. Можно нам покататься на нем, Мэриан?

– Боюсь, что уже слишком поздно. Обед на… – Но троица уже вылетела из дома, не дослушав. Мэриан удивленно подняла брови и повернулась к Джону. – Вам ясно, кто заводила в этой компании?..

Он криво усмехнулся.

– И… как сильно она скучает по отцу.

Мэриан стало неловко из-за его горькой иронии.

– Я уверена….

– Ничего. Я очень рад, что дочери здесь нравится. Теперь мне гораздо легче оставить ее.

Легкость – это то, чего хотели бы все безответственные родители, ехидно подумала Мэриан, но не могла не признать, что Джон любит свою дочь.

– Ну, – сказала она, – желаю удачной поездки. Куда вы отправляетесь на этой неделе?

– В Лос-Анджелес. И это напомнило мне… – Он похлопал по карманам пиджака и извлек листочек бумаги. – Мой номер телефона в отеле, а этот – на телестудии. Там всегда смогут разыскать меня.

Когда Мэриан протянула руку за листком, их пальцы встретились. Подняв глаза, она увидела во взгляде Джона отражение того, что чувствовала сама. Одно короткое, короче вздоха, мгновение они смотрели друг на друга в упор, пока Мэриан не отвела глаза, переводя дыхание. Она уставилась на телефонные номера, написанные на бумажке четким, размашистым почерком, но ее затуманенный волнением взгляд с таким же успехом разобрал бы египетские иероглифы.

– Не беспокойтесь, – тихо сказала она. – С Эммой все будет в порядке.

– На всякий случай. Мало ли что…

Что-то странное в его тоне заставило женщину снова поднять глаза. Была ли в этих словах только забота о дочери, или за ними скрывалось нечто, касающееся и ее лично, Мэриан не могла бы точно сказать. Слегка наклонив голову, она заверила родителя:

– Я все сделаю как надо.

Он улыбнулся.

– Не сомневаюсь. Иначе бы не привез сюда Эмму опять.

Комплимент был слишком явным, и все же Мэриан едва могла поверить, что Мак-Рей – некогда знаменитый спортсмен, а ныне известная личность на телевидении. Он может иметь сколько угодно шикарных женщин, вешающихся ему на шею, а чем привлекательна мать-одиночка, бесконечно воюющая со всякими трудностями, которая не помнит даже, когда в последний раз пользовалась косметикой или носила что-либо более изысканное, чем джинсы. Но если и в самом деле… Господи, о чем она думает!

Ее растерянность, должно быть, подействовала на Джона. Улыбка его погасла, выражение лица стало сдержанным.

– Я позвоню завтра вечером.

Она нервно кивнула головой.

– Прекрасно. Эмма будет ждать звонка.

– Это я буду ждать разговора.

Голос Мак-Рея был мягким и нежным, но именно потому у нее пробежала дрожь по спине.

– Эмме просто необходимо внимание, – заметила Мэриан.

– Вы будете заботиться о ней?

Вопрос прозвучал почти как мольба, и, желая утешить Джона, она невольно коснулась его руки.

– Конечно буду.

В ту же секунду ее пальцы оказались в плену сильных теплых ладоней. Пожатие было легким, даже робким, но Мэриан словно парализовало. На мгновение она перестала дышать, взглянув на мужчину широко раскрытыми глазами.

Легкая морщинка пересекла его лоб.

– Я пугаю вас?

– Нет, я… – Она закусила губу, – Да, наверное, да. Я просто не привыкла к…

У нее не было желания выдавать свои чувства.

– К чему вы не привыкли?

Мэриан выдернула руку резким движением, говорящим больше, чем ей бы хотелось.

– Я не привыкла, чтобы мужчина смотрел на меня так.

Он снова нахмурился.

– Вы красивая женщина.

Мэриан выпрямилась и холодно проговорила:

– В данный момент от меня требуется только быть хорошей матерью. И хорошей няней для вашей дочери.

Их взгляды встретились на один краткий миг, и губы мужчины скривились в невеселой усмешке.

– Понятно… Мне, пожалуй, пора отправляться, а то опоздаю на самолет. Черт возьми, терпеть не могу Лос-Анджелес.

Мэриан сделала усилие, чтобы голос звучал нормально:

– Ну вы ведь когда-то жили там?

– Именно поэтому и не люблю. Ну ладно. Увидимся утром в понедельник.

И снова какая-то просительная нотка проскользнула в его голосе. Но Мэриан не позволила себе задумываться над этим.

– До понедельника. – Кивнув, она заставила себя повернуться и уйти, не дожидаясь, пока Джон сядет в машину. Прежде чем он выехал на улицу, Мэриан уже завернула за угол дома. Не стоит смотреть, как Мак-Рей уезжает. И без того его последняя то ли просительная, то ли насмешливая улыбка застыла в ее мысленном взоре, словно мотылек в кусочке янтаря.

Мэриан вздохнула. Возле загончика Эсмеральды трое детей сидели в ряд на корточках и мирно разговаривали. От нежности сердце женщины сжалось в груди. И в тот же миг волна отчаяния захлестнула ее. Мэриан ощутила себя такой одинокой, такой беззащитной. Но она не имела права себя жалеть. И мысли о Мак-Pee надо выбросить из головы… Ей не вынести, если ее снова поманят и бросят, как однажды Марк уже поступил с ней. Она боялась, что Джон, не желая того, мог невольно причинить ей страдания. Самим фактом своего существования, возможностью сделаться значимым для нее. Но этого нельзя допустить. Нельзя!

* * *

Вытянувшись на кровати у себя в номере, Джон пристроил телефонную трубу между плечом и ухом. На нем все еще были брюки и белая рубашка, но галстук валялся рядом на стуле, а бумаги рассыпались по ковру.

– Ты каталась на пони?

– Я пустила Снежка рысью, – с увлечением начала рассказывать Эмма. – Дорога была неровная, меня так и подбрасывало в седле, но я крепко держала поводья. Было так здорово! Мэриан сказала, что я молодец. А Снежок остановился сразу, стоило мне захотеть. Завтра я снова смогу покататься.

Джон постарался не выдать шутливой иронии голосом:

– Это замечательно. Будешь выступать на скачках, когда подрастешь.

– И я надену костюм для верховой езды? Я хочу красный с серебром.

– Конечно, почему бы и нет, – сказал отец беспечно. – Именно красный и именно с серебром. Слушай, я могу поговорить с Мэриан?

– Конечно. – Девочка заколебалась. – Я уже соскучилась по тебе, папа.

Его сердце сжалось.

– Я тоже соскучился по тебе, радость моя.

Дочь не потрудилась даже прикрыть телефонную трубку рукой, когда завопила что есть мочи:

– Мэриан! Папа хочет поговорить с вами.

В ожидании Джон сел на кровати и, выдернув из-под покрывала подушку, подложил ее за спину. Кровать в гостинице была слишком жесткой, подушки плоские и неудобные. Разговор с Эммой лишь обострил желание как можно скорее вернуться домой. Молчаливое присутствие Исайи, запах конюшен… И Эмма, с ее чистым звонким голоском, который разносится по всем комнатам. Но дома Джон с грустью думал о жене, которая умерла два года назад, и казался себе несчастным и одиноким. Эмма быстро росла, менялась, и он, как ни старался, не мог заменить ей мать – дочери недоставало женского внимания и ласки. С удивлением он вдруг осознал, что ждет, когда трубку возьмет Мэриан, словно она уже составляла часть его жизни.

Ведь готов был поцеловать ее вчера, но в последний момент удержался, почувствовав, что женщина боится его. А если бы сделал это? Не только он, черт возьми, должен чувствовать влечение! Мэриан же не из камня сделана.

Из трубки донесся ее приглушенный голос:

– Эмма, ты не могла бы помочь Анне и Джесси собрать игрушки? – Потом несколько громче: – Хэлло, Джон. Как проходит ваша поездка?

– О, все в порядке. – Он взглянул на ворох бумаг, разбросанных по ковру, – статистические данные, которые надо включить в завтрашний репортаж. – Игра должна быть стоящая. Но я забыл, вы ведь не болельщица.

– Увы, нет. Но Эмма взяла с меня слово, что завтрашнюю игру мы будем смотреть.

– Вы хотите услышать соболезнование или вызвать у меня сценический страх?

Ее низкий приятный смех донесся с другого конца провода. С внезапной вспышкой желания Мак-Рей представил себе ямочки на щеках женщины и мягкий изгиб ее губ.

– Вас и так видят и слышат миллионы людей, – возразила она. – Не думаю, что Анна и Джесси серьезные критики.

Он не удержался:

– А как насчет вас?

– Я вообще не разбираюсь в футболе.

– Я говорю не о футболе, а о себе.

Последовало молчание, после чего прозвучал уклончивый ответ:

– Мне интересно увидеть вас по телевизору.

– Что вы имеете в виду?

– Вы живёте в совершенно другом мире.

– Да уж, в гостиничных номерах, которые отличаются друг от друга меньше, чем стойла моих лошадей. Или вы воображаете шумную светскую жизнь?

– Ну, в общем-то да… я, как и многие, представляю себе популярного спортсмена, который зарабатывает много денег, всегда окружен женщинами и кучей друзей.

Джон усмехнулся. Было время, когда он так же смотрел на свою профессию. Он даже вел светский образ жизни несколько лет, но вскоре все это до чертиков надоело. Женитьба, рождение ребенка, работа не оставляли времени и сил на богемные приключения.

– В настоящее время я бывший, – напомнил он. – А это не одно и то же.

– Это хорошо. – Послышался смешок Мэриан. – Значит, не прибавится шрамов на ваших коленях.

– Вот что значит дети. Если у отца есть какие-то недостатки, обязательно надо сделать их всеобщим достоянием.

И снова нежный, мелодичный смех.

– Эмма рассказала мне, что у вас колючие щеки, так как вы бреетесь не каждый день. Говорит, вы можете накричать, когда выходите из себя, но она знает, что вы это не всерьез. И еще говорит…

Джон застонал.

– Я разоблачен. Но я и не делаю секретов из своей жизни.

– Я тоже не делаю, – сказала Мэриан, и в голосе ее неожиданно прозвучала грусть.

– Очевидно, наши жизни стали слишком размеренными и скучными, – произнес Мак-Рей небрежно. – Может, нам оставить с кем-нибудь детей и вместе укатить куда-нибудь на уик-энд? Пожить светской жизнью.

– Вам следовало предложить это раньше, чем вы разочаровали меня, – весело возразила собеседница. – Некогда разговаривать о светской жизни, лучше пойду уложу детей спать.

Точно спохватившись, она изменила тон. Но Джоном уже овладело возбуждающее представление гладких шелковистых волос, щекочущих его лицо, мягкой тяжести ее грудей в руках, темных глаз, затуманенных страстью… Пришлось сделать над собой усилие, чтобы прогнать это видение, голос стал хриплым.

– Эмма разговаривала очень весело, – сказал он, – Проблемы есть?

– Абсолютно никаких, – ответила Мэриан. – Значит, увидимся в понедельник утром?

– Да. Хотя вы увидите меня раньше. Я решил во время перерыва улыбнуться в камеру и сказать: «Привет, Мэриан, привет, дети».

– Вы не сделаете этого.

– Почему?

– Уроните свой престиж.

– Вряд ли. Кроме того, есть прецеденты. Ахмед Рашад, например, сделал предложение своей будущей жене с помощью телевидения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.