Мелоди Томас
В сердце моем

Глава 1

Лондон

Весна 1866 года

– Вы в своем уме, леди Александра?! – Профессор Атлер брезгливо поморщился и швырнул бумаги на стол, как будто представленный ему доклад был заражен бациллами чумы.

– В музее появился вор, профессор. – Голос Александры Маршалл звучал хрипло, но она не решилась откашляться. – Я провела подробное расследование и настаиваю на своих выводах, сэр. Здесь не может быть и речи об ошибке.

– Да вы понимаете, что делаете, бросая такое серьезное обвинение! Господи, это черт знает что!..

Услышав брань из уст профессора, Александра вздрогнула от неожиданности. «Кажется, теперь я понимаю, что значит оказаться на эшафоте, – подумала она. – Так вот, должно быть, и убивали гонца, принесшего дурную весть».

Тусклая масляная лампа служила единственным источником света в комнате, полной бесценных реликвий. В деревянных ящиках под стеклом подальше от солнечного света лежали древние мумии. Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Александра смогла привыкнуть к неприятному запаху плесени, окутывающему эту обитую деревом комнату, и сделала глубокий вдох для храбрости. Взгляд ее невольно скользнул по древнему сосуду для вина, который она продолжала сжимать в руке. Что ж, она сделала свой выбор.

Если слухи о ее ужасном открытии достигнут ушей тех, для кого они вовсе не предназначены, это потрясет до основания все высокоуважаемое академическое сообщество. Кто-то осмелился подделать бесценные сокровища – кто-то, кто хорошо знаком и с повседневной жизнью музея, и с его раритетами.

– Я совсем не хочу, чтобы музей пострадал. – Александра поставила на стол великолепное творение человеческих рук. – Просто именно я проводила экспертизу древностей и убедилась, что подлинники заменены копиями. Копии выполнены весьма искусно, и все же они не более чем подделка. Кем бы ни был вор, он мастерски совершил подмену.

– А если вас заподозрят в том, что вы намеренно бросаете это чудовищное обвинение, чтобы скрыть свою собственную некомпетентность? Что, если вы действительно допустили ошибку в экспертизе? Вы все хорошо взвесили?

– Я... не могла ошибиться, сэр.

Однако фраза, брошенная профессором Атлером, сделала свое дело. Что, если она действительно ошиблась и ее выводы неверны? Разглаживая складки пышной юбки, Александра пыталась сдержать эмоции.

– Здесь не может быть никакой ошибки, – повторила она.

– Тем не менее вы сами, кажется, не слишком-то уверены.

– Изумруды и рубины на этом сосуде шестнадцатого века – сплошная подделка. Все до одного. Взгляните на эти старинные вилы – они тоже фальшивка. – Александра обвела рукой экспонаты, лежащие на столе. – Я вернулась в хранилище и принялась искать. Эти китайские слоны, инкрустированные изумрудами, – искусная имитация настоящих. И я ведь еще далеко не все принесла сюда. Их множество. Кто-то здорово потрудился, чтобы замести следы...

– И вы единственная, кто обнаружил мошенничество. Внезапная догадка заставила сердце Александры тревожно сжаться. Холодок пробежал по спине.

– Все дело в свете, сэр, – пояснила она. – Искусственные драгоценности иначе преломляют свет. Их всегда можно отличить по цветовому спектру. Эти различия не так заметны, – когда смотришь на камни сквозь стекло музейной витрины. И все же я уверена, что подмену произвели совсем недавно.

Профессор нахмурил кустистые брови:

– Откуда такая уверенность?

– Как вам известно, экспозиция меняется каждые три месяца. Когда я готовила эту вазу для выставки, я сначала обратила внимание на зубцы, а затем на драгоценные камни. Я очень тщательно все проверила и сличила с описанием в каталоге. – Поскольку профессор молчал, Александра добавила: – Я уже написала подробный отчет и намереваюсь провести доскональное исследование.

Два бронзовых грифона по обеим сторонам стола, казалось, сердито нахохлились, в то время как Атлер безвольно опустил голову, не отрывая взгляда от бумаги, и его худые плечи поникли. Лицо профессора, обрамленное седыми бакенбардами, выглядело усталым, и Александре невольно стало его жаль: скандал вокруг похищенных ценностей грозил обернуться для него полным крахом, и Атлера ожидало неминуемое отстранение от должности директора музея. До сего момента Александре просто не приходила в голову эта мысль.

Она знала Атлера всю свою сознательную жизнь – он был коллегой ее отца еще с тех времен, когда они оба принадлежали к британскому дипломатическому корпусу.

Четыре года назад, когда Александра только окончила университет, профессор помог ей устроиться в музей, выступив ее поручителем. За это время она подготовила и опубликовала значительное число научных статей; немногие из членов университетского ученого совета могли похвастать таким впечатляющим списком печатных трудов. Предметом изучения Александры стала физическая антропология, страсть к которой она унаследовала от отца. Больше всего на свете ей нравилось участвовать в археологических раскопках. Когда профессор Атлер впервые согласился стать ее научным руководителем, он как раз завершил начальный этап исследовательского проекта в области египтологии. Это случилось вскоре после сенсационной находки ранее неизвестного захоронения египетских фараонов в Дейрэль-Бахри, недалеко от Долины царей. Всеми уважаемый известный ученый, возведенный королевой в рыцарское достоинство, Атлер был назначен директором Британского музея и с гордостью принял этот пост.

Александра испытывала глубокое уважение к профессору и старалась особенно внимательно относиться к своим обязанностям. Она постоянно пыталась доказать ему, да и всем окружающим, проявлявшим к ней любопытство, что она недаром занимает свое место в музее. Но к ее досаде, принадлежность к женскому полу, а отнюдь не заслуги в области археологии, вызывала наибольший интерес коллег-мужчин к ее персоне. Можно подумать, если у тебя есть грудь, то твои мозги устроены как-то иначе, чем у мужчины.

– Лорд Уэр прочитал ваш доклад? – спросил наконец профессор.

Не желая показывать, что побаивается возможной реакции отца, Александра покачала головой:

– Вы первый, к кому я пришла. – Теперь она была совершенно уверена, что профессор поверил ей и согласился с ее доводами. – Я хотела бы обсудить свой доклад с членами совета, прежде чем поползут слухи о краже.

– Чтобы попечители узнали, на что пошли их щедрые пожертвования? А что, если вы ошибаетесь? Что, если все совсем не так? – Профессор замолчал, но смысл его слов был достаточно ясен.

Александра покраснела, когда взгляд Атлера скользнул по могольскому сосуду для вина.

– Если, как вы утверждаете, здесь была совершена кража, разразится скандал, в ходе которого никому из нас не уцелеть. – Профессор поднял глаза и пристально посмотрел на свою сотрудницу. – Прежде всего достанется вашему отцу ведь он возглавляет совет здесь, в музее, и занимает почетное место в парламенте, добиваясь для нас денежных ассигнований. Мы полностью зависим от тех, кто поддерживает нас и нашу работу, выделяя нам необходимые средства. Если доверие к нам окажется подорвано...

– Так, по-вашему, лучше заявить, что при экспертизе ценностей была допущена ошибка, чем признать, что в музее совершена настоящая кража? – Голос Александры прозвучал еле слышно. Ей стоило большого труда произнести эти резкие слова.

Профессор Атлер сочувственно пожал плечами. За очками в тонкой металлической оправе трудно было разглядеть выражение его карих глаз.

– Простите меня, Александра. Мне действительно очень жаль. – С этими словами профессор разорвал доклад в клочья и бросил его в корзинку для бумаг. Александре показалось, что в корзинке, стоявшей рядом с загроможденным музейными экспонатами столом, вместе с обрывками бумаги и другим мусором лежит и ее научная карьера. – Если вы хотите сохранить за собой место в музее, вы ничего никому не скажете, – добавил Атлер. – Я сам поставлю этот вопрос перед советом попечителей.

Александра замерла. Она не могла поверить своим ушам и буквально задыхалась от гнева. Если бы не жесткие планки корсета, крепко сжимавшие ее тело, она, вероятно, взорвалась бы от возмущения. Не надо быть специалистом в политических интригах, чтобы понять, что последует далее. Если дойдет до скандала, она скорее всего останется в подвале разбирать древние манускрипты до конца своих дней. Впрочем, возможен и еще более ужасный исход: ее саму могут обвинить в краже. Все, над чем она работала, ради чего жила, будет принесено в жертву, а она займет почетное место в «Галерее благородных козлов отпущения». Но главное – кто-то в музее действительно оказался вором, и этот человек хорошо знаком с предметами древности. Удастся ли найти и разоблачить преступника, если даже пожертвовать ею, Александрой Маршалл?

– Профессор Атлер...

– Идите домой, миледи. – Директор музея поспешно собрал бумаги со стола в старую, потрескавшуюся кожаную папку. – Ради вашего собственного блага и во имя репутации музея предоставьте мне провести внутреннее расследование самому и сделать это, как я считаю нужным.

Александра стояла напротив высокого окна, из которого открывался вид одного из самых великолепных городов мира. Со стороны набережной Темзы виднелись прекрасные творения Рена, увенчанные шпилями башни и величественные каменные здания искусной работы. На вершине холма возвышался собор Святого Павла. Серый купол в вечернем сумраке, казалось, вот-вот растворится в воздухе и станет невидимым. Улицы внизу были мокры от дождя.

Отвернувшись от окна, Александра прислонилась к стене. Ее сотрясала дрожь. Холод пробирался под пышные юбки. Привычным жестом она коснулась серебряного медальона, который всегда носила на шее. Обычно медальон был скрыт за корсажем платья, но сейчас Александра, сама того не осознавая, нервно вертела его в руках. Серебро показалось ей теплым, но это лишь оттого, что слишком холодны были ее ладони.

Сделав глубокий вдох, Александра снова украдкой бросила взгляд за угол. После беседы с профессором Атлером ей потребовалось не меньше часа, чтобы набраться храбрости и попробовать проскользнуть мимо охраны в свой тесный рабочий кабинет. По обеим сторонам коридора стояли ветхие дубовые стеллажи. Ей пришлось спрятаться за широкими листьями пальмы, которую еще в прошлом году следовало бы пересадить в горшок побольше.

Наконец голоса охранников стихли и в коридоре осталась одна лишь молодая служанка. До Александры донесся плеск воды в ведре и громкий стук швабры, которой служанка отмывала выложенные изразцами полы в просторном холле.

Александра зажмурилась, произнесла про себя короткую молитву, быстро высунула голову из-за ветвей пальмы и заглянула за угол. Путь был свободен. Весь план едва не провалился из-за корсета, который немилосердно сковывал движения, когда Александра стремглав пересекала коридор, чтобы скрыться у себя в кабинете. Она так и не сдала ключ охраннику и теперь, едва не падая в обморок от слабости, нагнувшись, сунула его в замочную скважину и медленно повернула. Раздался еле слышный щелчок. В глубине коридора уборщица продолжала трудиться, что-то тихонько напевая, и ее нежный голосок отдавался эхом в пустынном холле.

Александра шагнула в кабинет и закрыла за собой дверь. Сквозь маленькие оконца пробивался тусклый свет, и она помедлила, чтобы унять бешеные удары сердца и дать глазам привыкнуть к полумраку. Прямо перед ней темнел заваленный всякой всячиной письменный стол. Старинные книги и манускрипты составляли верхний слой того, что сторонний наблюдатель назвал бы полнейшим беспорядком, но для Александры весь этот невообразимый хаос представлялся строго организованной системой, в которой она ориентировалась с легкостью. Поиск записей, на основе которых она писала свой доклад, занял у нее не более тридцати секунд. Теперь перед ней был список всех похищенных музейных ценностей с их инвентарными номерами. Соседнюю комнату занимало хранилище, куда и направилась Александра. Музейные каталоги включали сведения о многих тысячах различных раритетов, и к каждому из них имелись сопроводительные документы. Доступ в хранилище был открыт лишь для доверенных сотрудников музея. Возможно, уже послезавтра вход туда будет ей заказан.

Сверяя свои записи с архивными реестрами и просматривая документы на подмененные экспонаты, Александра обратила внимание на подписи, стоявшие на каждой из бумаг... и вздрогнула, как от удара. Неужели она была настолько слепа?

У профессора Атлера действительно есть все основания для возбуждения дела против нее, потому что именно ее подпись красовалась на всех без исключения документах, навеки связывая ее имя с похищенными ценностями.

Еще острее почувствовав свое одиночество, Александра быстро сложила бумаги обратно в папку. Руки ее дрожали. Она не воровка и никогда бы не стала совершать поступок, который мог поставить под удар ее профессиональную карьеру и привести к увольнению; тем не менее то, что она собиралась сделать сейчас, следовало признать самым настоящим уголовным преступлением. Все же документы были слишком важны для нее и в конце концов она решилась действовать без колебаний.

Гнев помог победить страх. Целых десять лет Александра упорно сражалась за право заниматься археологией – той областью науки, куда женщинам вход был заказан. Лишь немногим представительницам ее пола выпала подобная честь. Ей пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы потеснить напыщенных ученых мужей, искренне убежденных, что изучение древностей исключительно их прерогатива.

Свойственные ей упорство, усердие и трудолюбие, заставлявшие Александру просиживать долгие часы в тесной комнате, забитой музейными экспонатами, сделали из нее едва ли не невидимку. Действительно, вряд ли кто-нибудь заметил бы ее отсутствие, если бы она вдруг исчезла.

Александра задумалась об этом и невольно нахмурилась. То, что у нее так мало друзей и союзников среди коллег, делало обвинение профессора Атлера еще более опасным. Большинство ее коллег убеждены, что лишь положению своего отца в совете попечителей она обязана должностью эксперта в музее. Небольшая привилегия для эксцентричной дочки лорда Уэра, не более того. Если ее вдруг уволят, никто не станет возражать, потому что никому просто нет до нее дела.

Невольно вздрогнув, Александра поспешно накинула на плечи накидку. Она спустится по служебной лестнице и пройдет через Античный зал вместе с другими сотрудниками музея, чей рабочий день уже закончился. Если никто не обратит внимания на то, как она уходит, никто и не узнает, что она была здесь сегодня после закрытия.

Александра потянулась к ручке двери и вдруг заметила, что кто-то дергает ее снаружи. Ее ладони мгновенно стали ледяными. Ночной охранник обычно обходил кабинеты в конце дня, перед тем как начнется уборка, но он уже давно ушел. Должно быть, это профессор Атлер послал сюда кого-то. Может, он заметил, что она не сдала охраннику ключи?

Прижав к себе бумаги, Александра спряталась за дверью, вытянулась в струнку и, стараясь быть как можно незаметнее, подняла глаза к потолку и замерла.

– Бог мой, Дикки! – Высокий женский голос вывел Александру из замешательства. – Ты меня до смерти напугал. Что ты здесь делаешь?

Сердце Александры так громко колотилось в груди, что она не расслышала приглушенный ответ мужчины. Потом вдруг наступила тишина, и она не сразу сообразила, что двое за дверью целуются.

Не дожидаясь дальнейшего развития событий, Александра распахнула дверь в хранилище и выскользнула наружу. Вскоре она уже спускалась по центральной лестнице вместе с толпой сотрудников музея и посетителей. Ей так и не представился случай вернуть ключи охраннику.

Недалеко от главного входа посетителей Британского музея приветствовала красочная экспозиция, изображающая африканскую степь: три огромных жирафа вместе с другими представителями дикой природы Африки приковывали внимание всех, кто видел это замечательное зрелище.

Охранник внимательно наблюдал за широкой мраморной лестницей, ведущей вниз. Александра плотнее закуталась в плащ и накинула на голову капюшон, прикрывший ее пышные волосы. До сих пор у нее не было повода потренироваться в искусстве обмана, и самый короткий обмен репликами с охранником грозил обернуться грозным разоблачением. Александре казалось, что ее вина начертана у нее на лбу огненными буквами. Стоило ей вымолвить хотя бы одно слово, и даже слепец мгновенно понял бы, что она замышляет что-то недоброе.

Неожиданно у выхода появился второй охранник и присоединился к первому. Александра резко остановилась. Женщина с ребенком на руках едва не налетела на нее, и ей пришлось посторониться. Она шагнула в сторону, пытаясь унять бешеные удары сердца и привести нервы в порядок, а затем вновь бросила взгляд на охранников. Однако все было спокойно, лишь посетители музея рядом с ней с любопытством разглядывали выставленные на лестничной площадке фигуры животных.

Низко опустив голову, укрытую широким капюшоном, Александра двинулась вперед и снова чуть не столкнулась с одним из посетителей, на этот раз с мужчиной. В ноздри ей ударил запах дорогого одеколона. Он показался ей весьма приятным: в нем ощущался едва уловимый оттенок экзотики и еще чего-то необычного. Этот чудесный аромат исходил от человека, которого она только что задела плечом. Шли драгоценные секунды, но, как ни странно, все ее внимание было теперь приковано к мужчине, оказавшемуся рядом с ней. У нее возникло странное чувство, что, пока она стоит рядом с ним, вдыхая его волшебный аромат, с ней ничего не может случиться.

– В этих экспонатах есть отдаленное сходство с жирафами, – услышала вдруг Александра. Незнакомец произнес эти слова, обращаясь к кому-то стоящему по другую сторону от него. Внезапно все остальные звуки растаяли, остался лишь этот голос: низкий и проникновенный, он звучал необычайно завораживающе и казался странно знакомым. В нем слышалась какая-то волнующая мужская мощь, и Александра почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она едва удержалась от того, чтобы не поднять голову и не уставиться на незнакомца.

– Я никогда не видела таких странных животных, – захихикала девушка, скрытая от взгляда Александры широкими плечами своего спутника. – Пожалуй, они будут повыше, чем дядюшка Дэвид.

– И уж точно гораздо симпатичнее. Особенно тот, что посередине.

Девушка снова рассмеялась, и это вывело Александру из оцепенения. Мало-помалу она начала чувствовать себя увереннее и спокойнее, прислушиваясь к веселой болтовне беззаботной парочки. Из-за низко опущенного капюшона она могла рассмотреть лишь обтянутые перчатками руки, сжимавшие элегантную трость. Взглянув на его запястья, Александра заметила дорогую ткань сорочки под сюртуком из шерстяного сукна. Человек, привлекший ее внимание, был явно не из тех, кто выставляет свое богатство напоказ.

– А что значит... э-э... «парнокопытные»? – спросил женский голосок. – Звучит так глупо.

Александра посмотрела на табличку, установленную перед экспозицией.

– Родственники Бесси, дорогая. – Рука в перчатке показала на табличку. – Должно быть, они близнецы.

Девушка в очередной раз рассмеялась, как будто услышала что-то очень смешное, и Александра поняла, что этих двоих объединяет нежная привязанность и тесная дружба.

– Но у коровы нет ничего общего с жирафом, – запротестовала девушка.

– Попробуй сказать это устроителям выставки, – ответил ее спутник.

– Пожалуй, я так и поступлю, – заявила девушка.

– «Парнокопытные» – это научный термин, обозначающий довольно обширную группу млекопитающих, в которую входят лошади, рогатый скот и их многочисленные родственники, – не выдержала Александра. Ей страстно захотелось защитить честь музея. – В зависимости от формы копыта, то есть от числа пальцев, животные подразделяются на две категории. Жирафы относятся к отряду парнокопытных, как и коровы.

По-прежнему глядя прямо перед собой, Александра почувствовала на себе удивленные взгляды своих случайных собеседников. Не в силах скрыть удовлетворение от того, что ей все же удалось их шокировать, она довольно улыбнулась. Когда твое лицо скрыто капюшоном, чувствуешь себя намного увереннее, и все же ей еще ни разу не приходилось так смело и раскованно вести себя. Впрочем, какое ей дело до того, что подумают о ней посетители музея? Должно быть, они решили, что она себя не помнит от гордости, работая здесь.

– Ну, что я тебе говорил? – весело воскликнул мужчина. – У Бесси есть родня в Африке.

– А лошадь? Как насчет нее? – спросила девушка.

Александра наклонилась вперед, стараясь убедиться, что девушка задает свой вопрос именно ей, и ее тут же снова окутал чарующий аромат. В это мгновение она заметила, что толпа на лестнице заметно поредела; голоса посетителей разносились эхом по просторному, отделанному мрамором фойе. Наверху не было видно охранников.

Нужно немедленно уходить, подумала она, и тут ее глаза встретились с глазами девушки, которая ждала ответа на свой вопрос. Похоже, забавная парочка собиралась вовлечь ее в нешуточную научную дискуссию.

– А лошадь принадлежит к отряду непарнокопытных, как вон тот носорог. – Александра показала рукой на огромное чучело в самом конце экспозиции. Свирепый зверь принял боевую стойку, нацелив свой единственный рог на воображаемого противника. Девушка и ее спутник с уважением воззрились на могучее животное.

– Но тогда в чем разница между двумя видами слонов и как их различают? – поинтересовалась девушка.

– У азиатского слона на ногах больше пальцев, чем у африканского, – неожиданно мешался в разговор ее спутник.

Александра не смогла скрыть удивления. Неужели ему известны такие подробности? Капюшон съехал вниз, и она заметила, как мужчина подался вперед, чтобы разглядеть ее лицо, которое прежде мог видеть только в профиль.

– Я просто подсчитал, – вежливо уточнил он. Впервые Александра заметила в его речи легкий ирландский акцент, и ее сердце учащенно забилось.

– Наверняка есть какой-то более легкий способ различить слонов, – лукаво заметила девушка.

Плащ посетителя, оказавшегося на удивление осведомленным, распахнулся, и Александра смогла рассмотреть темные брюки, серебристый жилет и сюртук.

– У них разные уши, – ответил он и почему-то улыбнулся. – У азиатских слонов уши меньше, чем у африканских. Азиатские водятся... главным образом... в Индии.

У него были пронзительно-голубые глаза. Таким бывает небо Ирландии на рассвете. Александра почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и медленно принялась натягивать на голову капюшон.

– Мой брат служил в Индии. Скажи ей сам, Кристофер! – воскликнула девушка.

Щеки мужчины вспыхнули от смущения, а голубые глаза полыхнули ледяным огнем. Казалось, он чувствовал себя так же неловко, как и Александра. И в то же время в его глазах на какое-то мгновение мелькнуло совсем другое, отнюдь не такое холодное, выражение.

– Я уверен, что у леди есть гораздо более важные дела, чем слушать нас с тобой, чертенок, – сдержанно произнес он, сощурив глаза. Похоже, в эту фразу он вложил весь свой шарм.

– Он служил в бенгальской армии и был посвящен королевой в рыцари за верную службу.

Кристофер бросил на сестру недовольный взгляд.

– Да, я знаю, – сказала Александра.

Кристофер Донелли был офицером разведки. Он получил серьезное ранение, неся службу на северо-западе Индии. Взгляд Александры невольно остановился на тяжелой трости в руках молодого человека. Хирурги были вынуждены признать свое поражение. Они отказались от Донелли, отправив его домой, в Англию, но Кристофер никогда не отличался послушанием и смирением. Ему потребовался год, чтобы снова начать ходить. Докторов он оставил в дураках.

Когда Александра в последний раз видела его так близко, она была не старше этой юной девушки. Теперь свои черные волнистые волосы Кристофер стриг короче, в соответствии с модой. Лицо его стало более худым, черты приобрели большую твердость, а весь облик дышал мужеством и благородством. Красную форму гвардейца королевского полка он сменил на сюртук. И все же в его характере было что-то бунтарское, и это не скрывала даже респектабельная светская наружность.

Белый крахмальный воротничок, составлявший резкий контраст с загорелой кожей Кристофера, служил своего рода отличительным знаком человека, одинаково легко существующего в обоих мирах – военном и светском.

Господь всемогущий, ну почему она не знала, что Донелли в городе?

Александра продолжала разглядывать его, не в силах выдавить из себя ни слова.

– Как поживаешь, Кристофер? – спросила она наконец.

Донелли окинул ее насмешливым взглядом:

– Никогда не чувствовал себя лучше, миледи.

Александра отметила, что он не обратился к ней по имени.

– Ты готова, Бри? – Кристофер ловко подхватил свою спутницу под руку и ласково ей улыбнулся. – Нас ведь ждут, ты помнишь?

Мысли Александры бессмысленно кружились подобно пылинкам в лучах заходящего солнца. Несомненное сходство между Кристофером и хорошенькой девушкой рядом с ним со всей очевидностью указывало на то, что черноволосая шалунья приходилась ему сестрой. «Интересно, помнит ли меня Брайанна Донелли?» – подумала Александра.

– Сэр Донелли! – В глубине коридора показался профессор Атлер.

Больше медлить нельзя – беспощадный Аттила, вождь гуннов, мог наброситься на нее в любой момент.

– Было... приятно снова встретить вас, сэр Донелли.

Кристофер недоверчиво прищурился: похоже, он не ожидал от нее подобной любезности.

Поднявшись на самый верх главной лестницы, Александра крепко ухватилась за перила. Хотя внутренний голос приказывал ей спокойно продолжать свой путь, она не смогла удержаться и бросила последний взгляд через плечо. Но Кристофер и не думал смотреть ей вслед: увлеченно беседуя с профессором Атлером, он прошел в высокие двери музейного зала, явно забыв о ее существовании. Земной шар продолжал вращаться, в то время как для нее одной время остановилось. Донелли вел себя так, будто она для него ничего не значила.

Александра уже готова была отвернуться, как вдруг заметила внимательный взгляд голубых глаз темноволосой сестренки Кристофера – та смотрела в ее сторону через плечо, удивленно подняв брови.

Александра невольно улыбнулась. Когда она видела Брайанну Донелли в последний раз, девочке было всего семь. В памяти Александры остались лишь ее пышные локоны, множество лент и кружев и яркие искры в сверкающих голубых глазах.

С тех пор прошло десять лет. Целая жизнь. И вот наконец настала пора попрощаться со своими мечтами. И со своей любовью.

Опустив глаза, Александра спустилась по мраморной лестнице. Давным-давно она дала себе зарок не думать об этом и похоронить печаль в своем сердце, поэтому теперь никак не могла понять, откуда взялся этот противный ком в горле.

Как и большинство британцев, последние десять лет она внимательно следила за жизнью Кристофера Донелли, любимца лондонской прессы, которая с удовольствием писала о нем. Доблестный сын Ирландии, Кристофер не мог похвастаться высоким происхождением. Его отец сделал состояние на строительстве железных дорог, и, вернувшись домой после службы в Индии, Кристофер возглавил семейное дело. Он был широко известен как непримиримый борец за улучшение условий труда рабочих, занятых в металлургии, на сталелитейных предприятиях и на производстве чугуна: вернувшись почти с того света после тяжелейшего ранения, он особенно хорошо знал цену человеческой жизни. Донелли пользовался необыкновенной популярностью в народе за то, что смело мог бросить вызов сильным мира сего, отстаивая интересы малоимущих, а его храбрые речи не раз вызывали аплодисменты в палате общин.

«Интересно, какой очередной великий проект или крестовый поход заставил его приехать в Лондон?» – подумала Александра.

Крепко прижимая к себе свои записи и папку с документами, она миновала посты охраны и направилась к экипажу своего отца. Каблучки ее туфель выбивали громкую дробь, пока она шла по мокрой от дождя выложенной камнем аллее. В свете бледной луны вечерний туман казался белым как мел. Лондонские фонарщики уже вышли на улицы, и Александра смущенно кивнула, приветствуя одного из них – мальчика, с которым встречалась каждый вечер, выходя из музея. Она была так поглощена своими личными проблемами, что совершенно забыла про хлеб, который каждый день захватывала для него из дома, – хлеб так и остался лежать в ящике стола, завернутый в бумагу.

Не успела Александра сказать что-то в свое оправдание, как из тумана вынырнул лакей и услужливо открыл перед ней дверцу кареты.

Лорд Уэр, сидя в экипаже, читал газету при тусклом свете фонаря.

– Добрый вечер, папа. – Александра рассеянно поцеловала отца в щеку, найдя для этого местечко над густыми усами и бакенбардами.

Строгий черный плащ и шарф придавали отцу Александры неприступный вид. Достав из жилетного кармана серебряные часы, он недовольно взглянул на них.

– Ты опять опоздала. – Не скрывая раздражения, лорд Уэр вернул часы на место. – Ты же знаешь, как я ненавижу ждать.

Александра уселась напротив, аккуратно расправив пышные юбки. Драгоценные бумаги были надежно скрыты под накидкой. Ее отец выглядел усталым, и внезапно все волнения, вызванные разговором с профессором Атлером, отошли на второй план.

– Как прошел день, папа?

Карета тронулась с места, и лорд Уэр, пробежав глазами последний абзац, сложил газету и затем уставился на дочь поверх очков:

– Ты не забыла, что мы сегодня приглашены на обед?

Конечно же, Александра совершенно забыла об этом.

– Впрочем, не важно, – добавил лорд Уэр. – Я пообедаю в клубе.

Стук колес экипажа не давал Александре сосредоточиться, и в конце концов она принялась смотреть в окно на мокрые улицы.

Наконец карета миновала парк вокруг Монтегю-Хауса, в восточном крыле которого располагались кабинеты большинства руководителей музея.

– Молодой Ричард Атлер был здесь до того, как ты появилась. – Лорд Уэр бросил внимательный взгляд на дочь и снова погрузился в чтение. – Он непрестанно болтает, прямо как женщина.

– Атлеры – старинные друзья нашей семьи, папа. Почему бы ему не подойти поздороваться, раз уж он проходил мимо?

Меньше всего Александре хотелось навлекать «гнев Иеговы» на непутевого сына профессора Атлера, тем более что этот шалопай мог считаться одним из немногих настоящих друзей, которых она сумела приобрести.

Внезапно ей отчаянно захотелось поговорить с отцом, заставить его оторваться от этой несчастной газеты и взглянуть на нее. Неужели он не замечает, что она чем-то встревожена? Неужели она для него всего лишь пункт в повестке дня и не более? Профессор Атлер его давнишний друг. Может быть, если попросить отца поговорить с ним, Атлер не станет приносить ее в жертву во имя собственной карьеры?

И в то же время ее терзали сомнения. «Не лучше ли решать свои проблемы самой, не посвящая отца в последние события в музее?» – раздумывала она.

Рука Александры снова коснулась заветного медальона, и внезапно ее охватил гнев. Похоже, она продолжает жаждать того, чем никогда не обладала. Как будто не было тех десяти лет и она по-прежнему наивная девочка, которой была когда-то.

– Сними эту вещь сейчас же!

Взгляд Александры затравленно метнулся в сторону, но лорд Уэр даже не потрудился оторваться от газеты. Тогда Александра молча расстегнула замок и подхватила медальон прежде, чем он упал к ней на колени.

Она сама не знала, что было ей более ненавистно: испуг, вызванный гневом отца, или отсутствие сил для сопротивления ему.

Глава 2

– Послание от вашего лондонского адвоката только что пришло, сэр.

Дождь стучал в окна и барабанил по крыше. Кристофер, облачившись в домашний сюртук, проглядывал утренние газеты, когда его слуга появился в дверях библиотеки.

К своему неудовольствию, Кристофер почувствовал бешеное биение пульса, однако лицо его по-прежнему выражало полнейшую невозмутимость. Хотя он уже успел принять ванну и побриться, ощущение одеревенелости в больной ноге напоминало о бессонной ночи.

Накануне вечером они с сестрой обедали вместе с профессором Атлером и его сыном и пришли домой очень поздно, но в отличие от Брайанны Кристофер не смог сразу же отправиться спать. Почти всю ночь мучаясь бессонницей и ругая на все лады проклятую ногу, он мерил шагами кабинет.

– Сэр... – Слуга почтительно остановился напротив стола.

Отложив журнал, Кристофер небрежно взял конверт, как будто его содержимое не стоило ему целого состояния и не потребовало стольких мучительных усилий: Кристоферу Брайанту Донелли, гордому ирландцу, который в лондонском свете давно стал притчей во языцех, можно было вменить в вину отсутствие множества христианских добродетелей, но только не терпения, коим он был наделен в полной мере.

Наконец-то ему удалось добиться участия «Донелли энд Бейли Стил энд инжиниринг» в самом громком проекте столетия и вознести компанию на вершину успеха. Пожалуй, еще ни один человек не был столь решительно настроен оставить свой след в истории. Это желание давно пустило корни в душе Кристофера, и не существовало такой силы, которая была бы способна его остановить. Ему не могли помешать ни общественные предрассудки, ни проклятая нога, которая давно уже могла превратить его в калеку, если бы он позволил боли взять над собой верх.

Барнаби бесшумно повернулся и направился к двери: как и все остальные слуги в доме, он отлично угадывал настроение своего господина.

– Барнаби! – Кристофер окликнул слугу, прежде чем тот успел покинуть комнату. – Ты предложил посыльному чашку шоколада – ему ведь теперь придется довольно долго добираться до Лондона?

– Ну конечно, сэр. – Пожилой слуга ухмыльнулся, демонстрируя ряд неровных зубов. – После того как ваша сестра заметила мастера Уильямса у главного входа. Сейчас они беседуют на кухне.

Кристофер нахмурился:

– В самом деле?

– Да, сэр. Она так обрадовалась... – Внезапно Барнаби заметил во взгляде хозяина нечто такое, что заставило его мгновенно прервать свой оживленный монолог.

Но теперь Кристофер размышлял уже не о конверте, который держал в руках, а о Брайанне.

– Что-нибудь еще пришло с утренней почтой?

– Два соглашения из вашего представительства в Саутуорке.

– Я с ними уже ознакомился. Сегодня днем их можно будет отправить по назначению.

– Британский музей выражает вам свою благодарность за предоставленную им денежную помощь. Еще пришло письмо от вашего брата из Карлайла, а управляющие чугунолитейных заводов в Галлоуэе и Шеффилде прислали свои квартальные отчеты. – Неожиданно старик замялся. Профессиональная выучка требовала сохранять бесстрастное выражение лица, но горячая симпатия по отношению к молодой хозяйке все же взяла верх. Что делать, сердца – всех обитателей дома всецело принадлежали Брайанне. – Я уверен, с дневной почтой что-нибудь обязательно придет для мисс Брайанны.

Кристофер выронил из рук конверт, и он упал на стол рядом с пустой кофейной чашкой.

– Не стоит меня щадить, Барнаби.

Он поднялся и, хромая, сделал несколько шагов к шкафчику, где обычно хранил аперитивы, однако вовсе не затем, чтобы выпить чего-нибудь горячительного. В его доме не было ни единой бутылки спиртного. Донелли налил себе чистейшей родниковой воды, добытой из собственного источника.

– Я отнюдь не слепец и прекрасно вижу все, что здесь творится, как, впрочем, и ты.

– Да, сэр. Вам подать трость, сэр?

Не отвечая, Кристофер поднял бокал с водой и задумчиво принялся разглядывать великолепный хрусталь, сверкающий бесчисленными гранями. Удастся ли ему когда-нибудь обрести покой? Прошло уже шесть лет, черт возьми, а проклятое бедро продолжало чутко реагировать на любые изменения погоды. Лондонский климат, известный своим непостоянством, был одной из причин, по которым Кристофер ненавидел приезжать сюда. Но погода – далеко не все, что его сейчас волновало. Боже праведный, он никак не ожидал наткнуться на Александру Маршалл в музее! Эта мысль окончательно повергла его в уныние.

Донелли осушил бокал с водой и повернулся к слуге:

– Скажи Брайанне, что с началом театрального сезона мы отправляемся в оперу. Я не допущу, чтобы с ней обращались как с прокаженной.

– Но ведь вы не любите оперу, сэр!

Когда Донелли только начинал появляться в обществе, профессор Атлер любезно предложил ему места в ложе, отведенной для руководства музея, но до сих пор он не спешил ими воспользоваться.

– Если Грейси потребуется что-нибудь для Брайанны, дай мне знать. У моей сестры есть еще неделя в запасе.

– Да, сэр. – Барнаби понимающе кивнул. – Мисс Брайанна еще ни разу не была в опере, сэр.

Кланяясь, слуга покинул кабинет. Сжимая в руке пустой бокал, Кристофер прислушался к звукам грозы. Буря, обрушившись на лондонские предместья, бушевала с неистовством отвергнутой любовницы, и слава Богу, что в его камине мирно потрескивал огонь, пока он, опершись о полированную каминную полку и задумчиво уставившись на пламя, продолжал размышлять.

Брайанна – младший ребенок в семье – выросла в окружении пятерых преданных ей братьев. В свои семнадцать лет она была преисполнена любви к жизни, и людская злоба ее не коснулась. Но беззаботное существование в Карлайле в атмосфере всеобщей привязанности и заботы – неиссякаемый золотой фейерверк волшебных сказок – мало чем напоминало грубую реальность лондонской жизни для девушки, не обладающей титулом и к тому же наполовину ирландки. Сам Кристофер с полным безразличием сносил пренебрежение и холодность света, но отлично понимал, что его сестра являлась слишком нежным и хрупким созданием, чтобы подвергать ее подобному испытанию. Если Кристофер намеренно бросал вызов сильным мира сего, хладнокровно вступая в поединок с врагом, как в те времена, когда он еще находился на военной службе, то Брайанна хотела лишь одного – чтобы все окружающие любили ее.

Возможно, он совершил ошибку, уговорив Брайанну поехать в Лондон вместе с ним, но она смотрела на него такими восторженными глазами, видя в нем своего защитника... Любой мужчина на его месте почувствовал бы себя непобедимым. Увы, он отлично знал, что это далеко не так.

Кристофер обвел глазами кабинет. Каждый предмет здесь, в особняке, каждое дерево в саду, каждая рыба в пруду – все на три тысячи акров вокруг принадлежало ему и было приобретено на его средства. Он роскошно обставил комнаты в доме изысканной мебелью в стиле чиппендейл в соответствии с последними веяниями моды, а стены обтянул китайским шелком, так что теперь внутреннее убранство усадьбы поражало своим великолепием. Деньги позволили Донелли приобрести землю и дом, а еще он намеревался подарить своей сестре незабываемый светский сезон в Лондоне.

– Брат! – Оживленный голос Брайанны вывел Кристофера из задумчивости. – Неужели это правда? – Сестра, яркая, как радуга, облаченная в переливающуюся тафту желтого и фиолетового цветов, вбежала в комнату. Ее пышный кринолин напоминал сверкающее облако. – Мы действительно идем в оперу?

– Да, чертенок. – Лицо Кристофера мгновенно просветлело, когда он увидел, в каком восторге пребывает его сестра.

– Могу я надеть свое новое платье с глубоким декольте? Кристофер поставил бокал на каминную полку.

– А разве я купил тебе платье с глубоким декольте?

– Ну конечно, ты же покупал все мои платья, – откликнулась Брайанна. – И все они – последний крик моды.

При взгляде на иссиня-черные локоны и яркие голубые глаза девушки никто бы не усомнился в ее родстве с Кристофером. В отличие от остальных членов обширного семейства Донелли брат с сестрой унаследовали от отца дерзкий ирландский взгляд, но на этом их сходство кончалось. Рост Кристофера по крайней мере на два дюйма превышал шесть футов, в то время как макушка его сестры едва доставала ему до плеча.

Вздернув подбородок, Брайанна изучающе взглянула на брата;

– Ты ведь не потому вывозишь меня в свет, что жалеешь, верно?

– Я?! – Кристофер насмешливо поднял брови. – Да ты самый настоящий дьяволенок в женском обличье. С чего бы это мне тебя жалеть?

– Я знаю, мое присутствие нарушило все твои планы... Кристофер встал напротив сестры.

– Ты вовсе ничего не нарушила.

– В самом деле? – Брайанна скрестила руки на груди. – Но ты долгие годы предпочитал оставаться один и буквально готов был растерзать всякого, кто подойдет к тебе ближе чем на ярд.

Кристофер нежно отвел черные локоны со лба сестры.

– К тебе это вовсе не относится, Брайанна.

– Можешь поклясться?

– Клянусь честью. Я сделаю все, чтобы твое пребывание в Лондоне доставило тебе удовольствие. У тебя будет чудный сезон, обещаю.

Брайанна порывисто обняла брата и прижалась щекой к его груди.

– Я знаю, ты и вправду сделаешь все для меня. Мама так много рассказывала о Лондоне, когда я была маленькой, и тогда мне казалось, что... все будет по-другому.

Кристофер мягко коснулся ее подбородка. – Может, тебе лучше вернуться в Карлайл?

– Нет. – Брайанна высвободилась из его рук. – Я хочу увидеть Лондон, побывать везде, где ты бывал.

Он подошла к столу и принялась рассеянно перебирать бумаги. Кристофер знал, что ей хотелось спросить, почему никто не прислал приглашения для нее. Для высших слоев общества она была изгоем, парией. Брайанна не решалась задать вопрос, и Кристофер, прекрасно понимая, что творится у нее на душе, заметил, как она помрачнела.

Взгляд ее задержался на журнале, который читал Кристофер, перед тем как Барнаби заставил его прервать это занятие. Взяв журнал в руки, Брайанна удивленно подняла брови:

– Я и не знала, что ты интересуешься работами леди Александры.

Мягко отобрав у сестры журнал, Кристофер бросил на нее обеспокоенный взгляд.

– Я выделяю средства музею, – объяснил он, протягивая руку, чтобы задернуть шторы. – И мне известно все о научной работе, которая ведется в его стенах. Кстати, это мне напомнило об одном деле, которое необходимо закончить до ленча.

– Это ведь она была вчера в музее, да?

– Да, Брайанна. Это была Александра Маршалл. «Любимая дочь мерзавца Уэра».

Брайанна сердито поджала губы.

– А я думала, что у нее на носу должна быть отвратительная бородавка. Она совсем не похожа на дьявольское отродье. Тебе не кажется, что она Гораздо красивее Рейчел?

– Нет, мне так не кажется.

– Рейчел уверена, что вы с ней поженитесь: она мне об этом сказала после того, как вы танцевали в прошлое Рождество, помнишь?

– Остановись, Брайанна. – На этот раз Кристоферу не удалось скрыть своего раздражения. – Увидимся за ленчем. И держись подальше от кухни – ты ведь, кажется, не служанка в этом доме...

Брайанна повернулась, всколыхнув облако фиолетовой . тафты; ее голубые глаза твердо встретили его взгляд. По выражению этих глаз никак нельзя было сказать, что их обладательнице всего семнадцать.

– Ты очень хороший человек, Кристофер, что бы ты из себя ни строил.

Брайанна упорхнула, и вместе с ней исчезло ощущение праздника. В досаде на свою несдержанность, Кристофер устало присел на краешек стола и скрестил руки на груди. Теперь, когда ему удалось вознести «Ди энд Би» на вершину успеха, можно было подумать и об официальном объявлении о помолвке, хоть Брайанна и убеждена, что он об этом не помышляет. С годами люди не становятся моложе, и с недавнего времени Кристофер начал задумываться о детях. Последние десять лет, будь они прокляты, он не позволял себе подобных мыслей.

Он снова посмотрел на статью Александры Маршалл. Его первым побуждением было бросить журнал в огонь, чтобы увидеть, как сгорит проклятая бумага. Сегодняшнюю ночь он провел, расхаживая по комнате из угла в угол, чтобы унять боль в ноге, и все это время пытался выбросить из головы мысли об Александре, но так и не смог этого сделать.

«Хотя почему бы и нет?» Донелли поднял голову и принялся изучать лепные украшения на потолке. Он едва узнал Александру в той женщине в музее. В ее зеленых, как океан, глазах не ощущалось былого огня, который он так хорошо помнил, и вряд ли кто-либо назвал бы ее красавицей в привычном смысле этого слова. Но за одни ее пухлые губки ей следовало бы присвоить ученую степень доктора адского пламени и предложить почетное место президента «Академии адских поцелуев для развратных аристократов».

Взяв в руки журнал, Кристофер поднес его ближе к лампе. Он сказал Брайанне правду, так как не читал статью Александры в январском номере. К счастью или к несчастью, он успел лишь перевернуть страницу, когда вошел Барнаби с письмом; и вот теперь у него появилась возможность не спеша просмотреть текст. Подающая надежды леди-археолог назначена хранителем восточных древностей. Еще ни одна женщина не была удостоена подобной чести.

Дочь лорда Уэра добилась наконец исполнения своего самого заветного желания.

Ледяная вода сомкнулась над головой Александры. Она плыла все дальше и дальше в темную глубину, чувствуя, как кровь яростно пульсирует в венах. Наконец, достигнув дна, она с силой оттолкнулась от него и через несколько мгновений вынырнула на поверхность.

Не раскрывая глаз, Александра глубоко вдохнула свежий холодный воздух. Утреннее купание было единственной данью легкомыслию, которую она себе позволяла. Подобная оригинальная привычка, особенно в морозные дни, в глазах общества добавляла еще один штрих к ее репутации эксцентричной особы. Для Александры же это был всего лишь способ отдохнуть и снять напряжение. Общественное мнение не слишком ее заботило. Двадцать восемь лет для женщины – достаточно зрелый возраст, чтобы не оглядываться на оценки окружающих и разрешить себе немного эксцентрики.

Александра быстро плыла, рассекая воду. Ее утренний ритуал близился к завершению. Теперь ей оставалось лишь пересечь пруд, снова нырнуть и вынырнуть уже в оранжерее, чтобы там выбраться из воды. В огромном резервуаре вода обращалась в пар при помощи подогреваемых кусков застывшей лавы, которые когда-то привез ее отец с острова Борнео. Постоянное тепло в оранжерее поддерживало жизнь тропических растений. Этому кусочку джунглей, бережно скрываемому под стеклянным куполом, не страшна была лондонская гроза, бушевавшая снаружи.

Если не считать камеристки, которая каждый раз ждала ее у воды с полотенцем наготове, Александра совершала свое ежедневное утреннее купание в совершенном одиночестве, как, впрочем, почти все в своей жизни.

– Боже мой, миледи! – Служанка помогла ей освободиться от мокрого купального костюма и быстро соорудила экзотический розовый тюрбан на ее голове, полностью скрывший влажные от воды волосы. – Сегодня вы две минуты пробыли под водой. Я уж думала, что на этот раз вы непременно утонете. И кто бы тогда доложил новости его сиятельству? Уж точно не я, право слово.

Александра отняла от лица полотенце.

– Папа сегодня опять не в духе?

– Я слышала, как его сиятельство напустился на какого-то молодого человека и спуску ему не давал. Наживет он себе апоплексический удар, миледи, как пить дать.

– У нас посетители? Так рано?

– Вот именно. Думаю, несчастный джентльмен уже жалеет, что пришел.

Александра мысленно взмолилась, чтобы это не оказался кто-нибудь из музея или еще один газетный репортер. Получив престижную должность в музее, она, сама того не желая, стала объектом неусыпного внимания журналистов, и поэтому теперь, поплотнее запахнув капот, поспешила поскорее покинуть оранжерею.

Лондонский особняк лорда Уэра выглядел величественным и неприступным. Ровный ряд высоких окон, украшая белокаменный фасад, придавал дому строгий вид. Высокая чугунная ограда отделяла обиталище лорда от улицы. Даже пруд и оранжерея – предмет неустанных забот Александры – не могли смягчить сурового вида сада, от которого так и веяло холодом.

Александра решила не ждать, пока высохнут волосы: критически взглянув на себя в зеркало, она не стала ничего делать с ними и ограничилась лишь тем, что стянула их лентой. Черная лента неплохо гармонировала с повседневным, ничем не примечательным платьем, как, впрочем, и все предметы ее гардероба.

Переведя взгляд со своего отражения на кровать с пологом, этот символ мавзолея, в котором навеки запечатана ее жизнь, Александра глубоко вздохнула. Отец хотел бы вновь поехать в Египет в следующем году, и какая-то часть ее существа испытывала радость оттого, что ему пока не удалось создать консорциум для финансирования экспедиции. Александре не хотелось оставлять музей, чтобы последовать за ним; по крайней мере не сейчас, когда ей необходимо вступить в борьбу, чтобы защитить себя и восстановить свою репутацию.

Проведя большую часть ночи за разбором своих записей, Александра была потрясена ужасным открытием: все похищенные или подмененные ценности в музее связаны с ней, и это бросало на нее тень подозрения. Теперь ей крайне нужен союзник в совете попечителей, но не отец, а кто-то другой. Все, на что она может рассчитывать, – собственная способность мыслить и анализировать факты. Вместо того чтобы впадать в панику, ей следует встретиться с теми членами совета, которые поддержали ее кандидатуру, когда шла речь о предоставлении ей должности в музее. Возможно, они войдут в ее положение и согласятся выслушать. Отец назвал бы подобный маневр интриганством, для нее же это жест отчаяния.

Александра собралась с мыслями и встряхнулась. «Для женщины, которая изучает свое отражение в зеркале, у меня слишком рассеянный взгляд, – решила она. – Что же увидел Кристофер, когда взглянул на меня вчера в музее?»

Когда-то она взяла за правило не слишком часто смотреться в зеркало, чтобы не расстраиваться лишний раз. В ее внешности не было ничего запоминающегося; даже волосы какие-то светло-коричневые, ничем не примечательные. Узкий корсет в сочетании с широким кринолином современной манере одеваться – делали фигуру Александры длинной и сухопарой. Она никогда не замечала, чтобы мужчины обращали на нее внимание.

На мгновение ее охватил гнев и живот свело судорогой. Как назло, исключение составлял разве что Ричард Атлер – он так старательно изображал галантного кавалера, что подчас это становилось просто смешным. И вообще, Ричард не в счет, ведь они выросли вместе, он ей как брат, и даже мысль о физической близости с ним отдавала кровосмесительством.

Выйдя из задумчивости, Александра поймала в зеркале встревоженный взгляд своей камеристки.

– Не надо на меня так смотреть, как будто ты только что опустила меня в могилу. На свете есть вещи и похуже, чем остаться навсегда в одиночестве.

– Я не слепая, миледи. Вы опять не ложились всю ночь – так недолго и заболеть. – Служанка застегнула на шее своей хозяйки медальон, который накануне стал причиной вспышки гнева лорда Уэра. Александра привычным жестом спрятала серебряную вещицу за корсаж. – Я ведь почти с самого вашего рождения с вами, мне ли не знать, когда вас что-то тревожит.

– Я работала в летнем домике, Мэри.

– Вам нужно подумать о себе, миледи.

Александра действительно провела ночь в старом каретном сарае позади усадьбы, который она полностью переделала пять лет назад, превратив его в свое тайное убежище. Как будто перенесенный из романов Чарльза Диккенса, маленький домик с соломенной крышей стоял в самой гуще деревьев, окружавших особняк. Она часто просиживала здесь ночи напролет, погрузившись в чтение любимых книг.

Александра вздохнула:

– Сегодня весь день я только этим и занимаюсь, Мэри, так что довольно нравоучений.

Лорд Уэр не выносил, когда его заставляли ждать, поэтому Александра поспешила покинуть комнату и быстро спустилась по лестнице. В дверях обеденного зала она остановилась, чтобы перевести дыхание и разгладить складки на платье. Как обычно, ее отец сидел во главе пышно накрытого стола и с удовольствием поглощал ломтики ветчины. Его серые глаза ни на мгновение не оторвались от газеты, которую он продолжал читать, когда дочь села за стол рядом с ним.

– Ты опять опоздала.

«А вот и утренний приветственный гимн».

– Извини, пожалуйста, папа. – Александра не стала пускаться в объяснения и оправдываться тем, что ей пришлось ждать, пока высохнут волосы, тем более что опоздала она вовсе не из-за этого.

Лорд Уэр был одет в однобортный черный бархатный сюртук, а под ним в шелковую рубашку с высоким стоячим воротником.

– Ты уже видела эту дрянь? – Потрясая газетой, как грозным оружием, он резко сунул ее дочери под нос и тут же возмущенно швырнул на стол. Затаив дыхание, Александра с ужасом взглянула на злополучный листок, опасаясь увидеть там самое худшее.

Страницу светской хроники украшала фотография Кристофера Донелли. Хотя Александра сразу почувствовала на себе действие его чар, выражение ее лица ни капли не изменилось, показывая лишь вежливое равнодушие.

– Грязный ирландский ублюдок пожертвовал десять тысяч фунтов в новый музейный фонд. Он хочет проникнуть туда, куда ему вход заказан, вот и лезет из кожи вон. Это станет для нас самым настоящим бесчестьем, помяни мое слово.

Сумма была чудовищно велика, тут уж не поспоришь. Немудрено, что пронырливый ирландец, унаследовавший «Ди энд Би Стил энд инжиниринг» и сразу заставивший заговорить о себе, вызвал вспышку необузданного гнева у ее отца.

На мгновение Александра почувствовала укол совести оттого, что негодование и ярость отца не встретили в ее душе ответного отклика. Опустив глаза, чтобы не выдать своих чувств, она добавила сливки в кофе и с удовольствием сделала глоток любимого напитка.

– Сэр Донелли всего лишь обычный человек, – ей вдруг захотелось успокоить отца, – а ты член палаты лордов, пользующийся всеобщим уважением. Почему же тебя это так задевает?

Лорд Уэр резко подался вперед, и стул под ним жалобно заскрипел. Александра встревожено посмотрела на отца: его лицо было мертвенно-бледным. Лорд Уэр всегда довольно чувствительно относился к классовым различиям, настаивая на соблюдении необходимой субординации, но столь бурная реакция на статью о Кристофере Донелли явно не имела отношения к проблемам социального неравенства.

Александра отставила чашку с кофе.

– Папа, что случилось?

– Я не могу добиться финансирования ни одного проекта в музее. Кроме того, мое членство в клубе приостановлено...

– О, папа...

– Банк отказывается выдать мне заем по закладной на этот дом в нынешнем году. Я сохранил за собой родовое поместье Уэр, но исключительно потому, что оно не подлежит отчуждению. А теперь меня поставили перед фактом. – Лорд Уэр ткнул пальцем в газету. – Совершенно случайно я узнаю о том, что Донелли вошел в совет попечителей музея, и, заметь, узнаю не от Атлера, а из этой проклятой газеты.

Александра отодвинула в сторону тарелку с едой. Собственные проблемы мгновенно отошли для нее на второй план. Она ни на секунду не поверила, что ее отец неожиданно стал объектом чьего-то преследования. Банки продают и покупают закладные, это вполне естественно; если бы отец не влез в такие большие долги, прежде всего по причине своих многочисленных экспедиций в последние годы, он бы не оказался сейчас в затруднительном положении.

Недоразумение с членством в клубе тоже в порядке вещей: чаще всего это происходило по вине каких-нибудь мошенников, пытающихся пустить в оборот клубные деньги. Но Александра не стала разубеждать отца.

– Может быть, тебе все же следовало посещать собрания попечителей в прошлом году? – осторожно сказала она.

Лорд Уэр с силой ударил кулаком по столу, заставив Александру вздрогнуть.

– Запомни мои слова хорошенько: Донелли вошел в совет попечителей вовсе не из любви к древностям – у него свои цели, и не зря он сейчас ошивается в Лондоне.

– Еще одно пожертвование в фонд Британского музея никак не отразится на твоей роли в совете попечителей. Абсурдно, что ты все еще так сильно ненавидишь Донелли, – наверняка он приехал в Лондон, чтобы ввести в свет свою сестру. Совершенно естественно, что он пытается использовать все свои связи...

– Так ты с ним виделась?

Александра хотела снова приняться за еду, но внезапно почувствовала, что не сможет больше проглотить ни куска.

– Вчера в музее... – Она исподлобья взглянула в глаза отцу, который недоверчиво уставился на дочь, потрясенный ее признанием. Гнев и уязвленная гордость заставили его покраснеть.

– Так вот почему ты здесь, в моем доме, за моим столом, защищаешь его!

Захваченная врасплох этим неожиданным обвинением, Александра принялась сбивчиво оправдываться:

– Я никого не защищаю, папа. Мистер Донелли вернулся в Англию много лет назад – стал бы он ждать столько лет, чтобы обрушить на твою голову громы и молнии?

– До сих пор я был уверен, что у тебя гораздо больше здравого смысла, дочь моя. – Лорд Уэр раздраженно бросил салфетку на стол и поднялся. Его могучая фигура, казалось, заполнила собой все пространство комнаты. – Ты никогда не знала, что представляет собой Донелли, не знаешь и теперь. Попомни мои слова, ему ненавистна даже земля, по которой мы с тобой ступаем. Да-да, мы оба.

Не в силах вымолвить ни слова, Александра молча провожала отца взглядом, пока он гордо шествовал к выходу из комнаты. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она со смущением обнаружила, что находится в центре пристального внимания слуг, столпившихся у буфета в ожидании приказаний.

Нервно скомкав полотняную салфетку, Александра молча уставилась в свою тарелку.

– Еще кофе, мэм?

– Спасибо, Альфред.

Она едва заставила себя прикоснуться к чашке: ей было неловко и досадно, что отец так грубо вел себя в присутствии слуг. Продолжая угрюмо хранить молчание, она обвела глазами стол. Кристофер Донелли насмешливо смотрел на нее с газетной полосы; и вдруг все, что она поклялась себе забыть навсегда, вновь ожило в ее памяти, как будто и не было тех долгих лет, которые она провела живя столь замкнутой жизнью.

Кончики губ Александры невольно поползли вверх, изобразив подобие улыбки. Так много людей с восторгом приняли бы известие о том, что Кристофер потерпел поражение; но его не так-то просто было уничтожить. Что до нее, то она искренне желает ему успеха.

Придвинув газету поближе, Александра бережно разгладила смятые листы. Почти десять лет прошло с тех пор, как Кристофер ушел из ее жизни, так ни разу и не обернувшись. Девять лет, шесть месяцев и две недели. Срок Александра не подсчитывала до вчерашнего дня, когда они случайно столкнулись в музее.

Кристофер Донелли был единственным мужчиной в ее жизни, которого она по-настоящему любила. Свободно владеющий пятью иностранными языками молодой офицер, Кристофер получил назначение в Танжер, где служил под началом ее отца. Британская дипломатическая служба в Марокко была призвана защищать интересы короны в этой стране, где, как в плавильном котле, слилось воедино множество различных культур. Именно здесь Александра, которой тогда только исполнилось семнадцать, впервые встретила и страстно влюбилась в блестящего красавца офицера. Вскоре они тайно поженились.

И тут же Божья кара настигла их обоих. Кристофер, пользовавшийся всеобщим уважением и имевший безупречную репутацию, был изгнан с позором прежде, чем их тайный брак получил широкую огласку.

Замужество Александры закончилось с рождением сына. Молодая женщина с трудом переносила беременность, и младенец появился на свет преждевременно. Он не прожил и одного дня. К тому времени его матери едва исполнилось восемнадцать.

Погрузившись в воспоминания, Александра безотчетно сжала в руке серебряный медальон, спрятанный за корсажем. Теперь ее удел – одиночество.

В свои восемнадцать лет она не смогла воспротивиться воле отца, пожелавшего аннулировать ее брак. Но, будучи замужем или считаясь незамужней, Александра набралась дерзости смело заявить о своем намерении бежать вместе с Кристофером, когда он вернется за ней. Отец не сказал тогда ни слова. Целых восемь месяцев – столько потребовалось Александре, чтобы восстановить силы, – она жила в ожидании. Ее дорожные сундуки были всегда собраны и стояли наготове.

Она ждала, но Кристофер так и не вернулся. И до вчерашнего дня она надеялась, что десять лет – срок для того, чтобы забыть.

Дождь за окном наконец закончился.

– Альфред! – Когда слуга бесшумно появился в дверях, Александра отложила салфетку и, встав из-за стола, попросила его найти Мэри. – И приготовьте, пожалуйста, экипаж. Я буду в летнем домике.

Настала пора заняться устройством собственных дел, подумала она. Нужно собрать записи и найти адреса тех попечителей, кому следует нанести визит.

– Но, миледи, – замялся Альфред, – ландо еще не успели доставить, а зимний экипаж понадобится его сиятельству. Лорд Уэр по вторникам посещает клуб.

Вспомнив гневную обвинительную речь отца по поводу его финансовых затруднений, Александра решилась проявить настойчивость.

– Вы можете справиться о его планах, пока будут готовить карету, – холодно проговорила она, направляясь в сторону холла.

«К этому времени нас с Мэри уже здесь не будет».

Александра только что покинула лондонскую резиденцию председателя Коллегии врачей. Сидя в карете, укутавшись в просторную накидку, она была полна решимости продолжать начатое. Попытка встретиться с сэром Дональдом Оуэнзби не увенчалась успехом: вместе со своей матерью он отправился в путешествие на континент и до сих пор не вернулся. Александра вычеркнула его из списка и с огорчением обнаружила, что у нее остался лишь один визит из четырех, намеченных ею на сегодня. Два, если считать последнюю фамилию, наспех нацарапанную ею перед выходом излома.

Лорд Уэллзби с супругой проживали на Гросвенор-сквер. У них было девять взрослых детей, с которыми Александре время от времени доводилось встречаться в последние годы. Чета Уэллзби активно занималась благотворительностью и принимала деятельное участие в работе Лиги общественного благоустройства.

Стройная липовая аллея вела к фешенебельному георгианскому особняку из красного кирпича. Александра вышла из экипажа, и холодный ветер мгновенно принялся играть складками ее плаща и прядями тщательно причесанных волос. Она облегченно вздохнула, услышав, что леди Уэллзби готова ее принять.

Александру и ее камеристку пригласили войти, и слуга помог им раздеться.

– Здравствуйте, Александра. Какой приятный сюрприз! Когда же мы виделись в последний раз?

Слова приветствия замерли у Александры на губах. Пожилая дама была одета в черное, и лишь седые волосы прикрывал белый чепец. Тем не менее Александра не заметила в дверях похоронного венка.

Присев в реверансе, она растерянно произнесла:

– Я приношу свои извинения, если пришла к вам не вовремя.

– Не беспокойтесь, моя дорогая, – мягко сказала леди Уэллзби, подхватывая гостью под руку и увлекая ее в сторону гостиной. Драпировки на стенах и тяжелые бархатные занавеси на окнах – сочетание красного и кремового цветов – были идеально подобраны к полосатой мебельной обивке. – Мне так сейчас нужна компания. Я отменила свои обычные приемы по четвергам в этом месяце и буквально умираю от скуки.

– Мой визит к вам носит не столько светский, сколько деловой характер, – заметила Александра.

– Ни одна женщина не станет говорить о делах, когда настанет время пить чай. – Леди Уэллзби сделала знак слуге. – Не хотите ли перекусить, дорогая?

– С удовольствием. – Александра уселась, положив сумочку на колени.

Когда слуга ушел, леди Уэллзби заговорила снова:

– Три месяца назад скончался дядя моего мужа. Это было избавлением для несчастного, он ужасно страдал. Лорду Уэллзби пришлось на прошлой неделе уехать, чтобы уладить кое-какие имущественные дела и отдать необходимые распоряжения. У покойного не осталось сыновей или других родственников мужского пола, так что моему супругу придется взять на себя некоторые обязательства. Конечно же, мы постараемся устроить дела его несчастных кузин и найти для них подходящие партии.

Плечи Александры бессильно поникли. Пройдут дни, возможно, даже недели, прежде чем лорд Уэллзби снова появится дома.

– Как, должно быть, ужасно потерять отца, – тихо сказала она.

Слуга вернулся, держа в руках серебряный поднос с китайскими чашками.

– Ну, вам по крайней мере не стоит беспокоиться о том, что вы окажетесь без средств к существованию, дорогая. Ваш отец единственный сын в семействе, а вы его наследница, следующая графиня Уэр. Это большая редкость, чтобы дочь наследовала титул, но я не сомневаюсь, что ваш отец позаботился об этом.

Александра смущенно поставила блюдце на чайный столик. Меньше всего ей хотелось сейчас выслушивать лекцию о праве первородства и майоратном наследовании. Готовясь к деловому разговору, она тщательно продумала и отрепетировала свою речь, но обычная болтовня за чаем застала ее врасплох, и ей пришлось проявить немалое самообладание, чтобы поддержать эту ничего не значащую беседу. Леди Уэллзби с удовольствием посудачила о том, что начало светского сезона, обычно связанного с майской выставкой в Королевской академии искусств, в этом году из-за пожара будет ознаменовано грандиозной премьерой в опере. Александра не испытывала ни малейшего интереса к предмету разговора, но она прекрасно понимала, как, должно быть, рада случаю вволю поболтать бедная леди Уэллзби, вынужденная соблюдать траур и потому лишенная возможности принимать у себя гостей. Александра искренне симпатизировала почтенной даме и честно пыталась поддержать беседу, не показывая, что скучает.

Большие напольные часы пробили пять пополудни, прежде чем она смогла перейти к цели своего визита. Леди Уэллзби выслушала ее молча, никак не выражая своих чувств, и к концу речи Александра совсем смешалась.

– Наверное, то, что мне по-настоящему нужно, – это совет, как лучше поступить в данных обстоятельствах, – неловко заключила она, ощущая всю неуместность своего откровенного рассказа.

– Ах, моя дорогая! – Леди Уэллзби отвела взгляд и похлопала Александру по руке. – Я всегда вас обожала. Я хорошо знала вашу матушку, когда мы вместе жили в Александрии. Ваш отец безумно любил ее. Она была очаровательна. У вас ее глаза.

Городу, в котором родилась, Александра была обязана своим именем. Отец всегда говорил с нежностью об этом месте, возможно, потому, что там он оставил свое сердце. В Александрии была похоронена его жена.

Леди Уэллзби вздохнула:

– Но я должна сказать вам, что мой муж никогда бы не поддержал вашу кандидатуру, если бы не интриги вашего отца.

Александра нервно сложила руки на коленях, прекрасно сознавая, что у нее за спиной безмолвно стоит Мэри.

– Я не понимаю...

– Добиваясь, чтобы совет попечителей поддержал вас, лорд Уэр использовал самые грязные способы, он даже не брезговал угрозами и шантажом. И меня вовсе не удивляет, что вы оказались недостаточно компетентной, чтобы выполнять свою работу.

Александра молча выпрямилась, не веря своим ушам.

– Надеюсь, вы понимаете, что будет лучше, если лорд Уэллзби останется в стороне? Он ведь считается другом вашего отца.

– Я признательна вам за прямоту, леди Уэллзби. – Александра резко поднялась с кресла. – Никто больше не осмелился быть со мной откровенным.

Леди Уэллзби встала вслед за ней.

– Так вы ничего не знали? Я имею в виду насчет вашего отца?

– Я искренне полагала, что мне была оказана подобная честь потому, что на всех экзаменах я показала самые лучшие результаты. Мои труды в области изучения восточных древностей и культурного наследия Могольской империи хранятся в государственном архиве. Мое членство, в университетском ученом совете носит неформальный характер, ведь я женщина. Женщинам не принято присуждать ученую степень.

– Да, это несправедливо, – согласилась леди Уэллзби. – Но подобное занятие вовсе не пристало таким, как мы с вами, дорогая. Вам бы следовало выйти замуж и окружить себя преданными сыновьями.

– Как только она могла сказать такое вам, миледи?! – возмутилась Мэри, когда обе женщины уже сидели в карете.

Александра устремила неподвижный взгляд в окно.

– Она не желала мне ничего плохого...

– Вы честно заслужили свою должность, этого у вас не отнять.

Александра повернулась и посмотрела в глаза камеристке. Как ни странно, она думала сейчас не о должности, а о своем сыне.

– И что вы теперь собираетесь делать, миледи?

На смятом листке, который сжимала в руке Александра, оставалось еще одно имя. Но пожалуй, имело смысл подумать над другим, более перспективным планом и попытаться самой найти вора.

Глава 3

Кристофер подхватил сестру под руку и повел сквозь шумную толпу на третий ярус. Донелли прибыли в оперу, чтобы принять участие в главном событии сезона, и им пришлось ждать целых полчаса в длинной очереди из экипажей, только чтобы выйти из кареты. Занять места в музейной ложе оказалось проще. Брайанна тут же достала из сумочки театральный бинокль и поднесла его к глазам, внимательно разглядывая пять ярусов театрального зала.

– Должно быть, сегодня здесь собрался весь Лондон, – удивленно прошептала она.

Внезапно из оркестровой ямы донеслись раскаты грома: музыканты пробовали свои инструменты, приглашая публику занять места.

– Спасибо тебе, Кристофер. – Опустив бинокль, Брайанна взглянула на брата сияющими глазами. – А действие будет на английском?

– Сегодня прозвучит опера Моцарта «Die Zauberflote* – «Волшебная флейта».

– Не знала, что ты умеешь разговаривать по-немецки, – рассмеялась Брайанна.

– Тебе понравится спектакль. Это история любви.

Публика все прибывала и прибывала, гул толпы усилился. Запах дорогих духов витал в воздухе, подобно облаку. Пятна пурпурного, изумрудно-зеленого и розового цветов в сочетании с блеском драгоценностей являли собой ошеломляющую картину.

Вначале Кристофер не разглядел ее в гуще ярко разряженных любителей оперы, но вдруг, как по мановению волшебной палочки, толпа внизу расступилась и он увидел профиль Александры Маршалл. Сам того не замечая, он подался вперед, прижавшись к ограждению ложи.

Тогда, в музее, лицо ее скрывал капюшон, но теперь Кристофер смог лучше рассмотреть его. Пышные каштановые локоны Александры были откинуты назад и тщательно сколоты, гибкая тонкая фигура, облаченная в темный шелк, почти черный в бледном свете люстр, не привлекала к себе особого внимания. Казалось, Александра нарочно пыталась держаться как можно незаметнее, стоя рядом с высоким элегантным мужчиной, которого Кристофер тут же узнал. Его мгновенно бросило в озноб.

Ни тысячная толпа, разделяющая их в переполненном театральном зале, ни десять лет, которые прошли с их последней встречи, не смогли смягчить ту неистовую, всепоглощающую ненависть, которая охватила Кристофера Денелли при виде этого человека.

В следующий миг Александра подняла голову и встретила взгляд Кристофера. Гордый ирландец был захвачен врасплох. Лорд Уэр недоуменно посмотрел на дочь, а затем также повернулся и поднял голову, но его пылающий взор натолкнулся на скучающее выражение лица Донелли. Кристофер взирал на него с полнейшим равнодушием, которого, впрочем, вовсе не испытывал.

Кристофер был уже не тем наивным юношей, который с робостью и восхищением открывал для себя блистательный мир Александры, подобно ребенку, заглядывающему сквозь щелку в цирковой шатер, чтобы затаив дыхание следить за представлением. Теперь Кристофер обладал множеством достоинств, весьма высоко ценимых в этом мире. Еще с того времени, когда он был армейским офицером, Донелли неустанно развивал свои способности и умения, пока не добился совершенства-. Однако меньше всего он стремился к всеобщему признанию: ему было просто неинтересно играть на публику. Когда Кристофер появлялся в обществе, ему чаще всего не было нужды заявлять о себе; он полагал, что те, кто нуждается в нем, сами его разыщут. И все же, всегда относясь с презрением к фальши и лицемерию, неизменным спутникам политики, он сознавал, что для роста и процветания его детища – «Ди энд Би» – придется не раз идти на компромисс, дабы заручиться поддержкой влиятельных людей. Кроме того, ему следовало проявлять терпимость ради своей сестры; поэтому, в полном согласии со своими принципами, Кристофер нацепил маску непроницаемости и коротким кивком вежливо приветствовал лорда Уэра и его спутницу.

– Смотри! – воскликнула Брайанна, не отрывая глаз от бинокля. – Это леди Алексан...

Лорд Уэр резко отвернулся, увлекая за собой дочь, и этот пренебрежительный жест заставил Брайанну замолчать на полуслове.

– Похоже, мы не слишком-то ему нравимся, – произнесла она, опуская бинокль.

Кристофер едва не задохнулся от ярости, заметив, что Уэр намеренно оскорбил его сестру.

– Боюсь, что так, – тихо ответил он.

Александра украдкой бросила на него взгляд через плечо, и Кристофер отвернулся. «Как ей только удается терпеть этого заносчивого негодяя?!» – раздраженно подумал он.

Внезапно бархатные портьеры раздвинулись и в ложу вошла странного вида пара. Узнав в мужчине одного из попечителей музея, Кристофер встал, чтобы поприветствовать его.

– Сегодня в опере настоящее столпотворение, – заметил сэр Оуэнзби, заботливо помогая своей матери усесться поудобнее, а затем, приложив колбу платок, с любопытством принялся разглядывать зал, напоминающий своей формой подкову. – Говорят, всему виной пожар в галерее, – доверительно сообщил он, не преминув подчеркнуть, что обычно лондонский сезон открывается экспозицией в Академии искусств.

На лице у Кристофера отразился вежливый интерес, словно в его познаниях в светской жизни имелись значительные пробелы.

– Да, я что-то слышал об этом.

Оуэнзби наклонился вперед, не отрывая взгляда от переполненного зала.

– Пожалуй, было бы неплохо отправить всех этих расфуфыренных щеголей в Саут-Энд, на строительство канализации. Заставить их немного поработать, а? – Он весело рассмеялся, и Кристофер понял, что неожиданно встретил родственную душу. – Мне хорошо знакомо ваше имя благодаря «Ди энд Би». – Оуэнзби небрежно сунул платок в карман строгого черного сюртука и откинулся на спинку кресла. – Я архитектор, и моя компания тесно сотрудничает с вашей. Я имел удовольствие участвовать во множестве совместных проектов. Насколько я знаю, ваш компаньон сейчас в Кале?

– Дональд, дорогой, – перебила сына его круглолицая спутница, – это не лорд Уэр и его дочь? – Она прикрыла лицо, веером.

Оуэнзби вставил в глаз монокль.

– В последнее время все только о ней и говорят. Она стала знаменитостью. – Архитектор повернулся к Кристоферу и добавил: – Никогда не помешает обзавестись полезным знакомством. Вы имели удовольствие встречаться с лордом Уэром?

Кристофер бросил лукавый взгляд на собеседника. Вопрос Оуэнзби искренне его позабавил, но, заботясь о репутации Брайанны, Донелли предпочел не отвечать.

Отведя взгляд отложи Кристофера, Александра поднесла к глазам бинокль и попыталась сосредоточиться на красочном действии; однако уже к концу первого акта она отказалась от этой мысли, понимая, что все самое захватывающее происходит сегодня не на подмостках, а в зале. Ей не раз приходилось прикрывать рот ладонью, скрывая улыбку, когда снизу, где сидела неутомимая и шумная компания, раздавался очередной хлесткий и не всегда пристойный комментарий.

– Проклятые подонки! – Лорд Уэр громко фыркнул, выражая свое неодобрение.

На какое-то время Александре удалось отвлечься и посвятить все свое внимание спектаклю, но вскоре портьеры за ее спиной в очередной раз раздвинулись и в ложе появился один из коллег отца. На этот раз лорд Уэр поднялся и вышел, и Александра мгновенно потянулась за биноклем.

То, чем она занималась, было не чем иным, как вульгарным подглядыванием. Низость ее поступка заставляла Александру презирать себя. Кристофер Донелли и его сестра сидели в первом ряду музейной ложи и, казалось, внимательно слушали оперу. Рука Кристофера покоилась на спинке кресла Брайанны. Время от времени он наклонялся и шептал что-то ей на ухо. «Должно быть, переводит с немецкого, ведь он свободно владеет этим языком», – подумала Александра.

Вспомнив о том, как грубо только что повел себя ее отец, она опустила бинокль. Кристофер смело встретил его взгляд. Александра невольно улыбнулась про себя. Донелли – единственный известный ей мужчина, который никогда не испытывал страха перед ее грозным родителем.

– Тебе нравится опера? – Ричард Атлер скользнул в соседнее кресло, и Александра вздрогнула от неожиданности. Запах его одеколона показался таким резким, что она помахала рукой, пытаясь отогнать навязчивый аромат.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

– Да вот наношу тебе визит, если ты не против. Кстати, это кресло намного удобнее, чем мое.

Александра заметила, что Ричард оставил свою новую любовницу в музейной ложе рядом с матерью и сыном Оуэнзби: одетая в ярко-красное платье с пышными юбками дама напоминала розу, для которой не пожалели удобрений. Александре не раз приходило в голову, что своих женщин молодой Атлер скорее всего находит в Креморн-Гарденс.

– Сегодня твой отец в своей родной стихии, – заметил Ричард.

– Парламентская сессия в самом разгаре, и неплохо было бы заключить союз со своими соседями против общего врага.

– Вчера ты так и не показалась на работе. Все будет шито-крыто, ты же меня знаешь. – Ричард перешел на драматический шепот: – Леди-профессор, уважаемый член академического сообщества. В какие неприятности ты влипла на этот раз, Александра?

– Я?!

Это было в духе Ричарда – бросить ей подобное обвинение. Можно подумать, она только и делает, что навлекает на себя всевозможные беды. Александра знала Ричарда почти всю свою жизнь: он был высок, красив, как Адонис, и считался большим франтом. Но она никак не могла забыть один эпизод, когда ей довелось увидеть его голым. Им обоим тогда было по пять лет, и для Александры стало настоящим потрясением неожиданное открытие, что мальчики, оказывается, мочатся совершенно иначе, чем девочки.

Они были в большей степени друзьями, чем соперниками, и Ричарду не раз доводилось приходить на выручку Александре и поддерживать ее с тех пор, как она вошла в штат сотрудников музея. Но, как почти все молодые люди своего круга, Ричард с гораздо большим пылом предавался игре и приятному времяпрепровождению в окружении друзей и собутыльников, чем усердной работе: если бы не Александра, делавшая за него львиную долю заданий, ему вряд ли удалось бы успешно завершить университетский курс. За минувшие годы она так привыкла к тому, что безобидный малый занял прочное место в ее жизни на правах друга детства, что почти не обращала внимания на его причуды и художества, если, конечно, он не позволял себе возмутительных замечаний в ее адрес.

– Такты намекаешь, что я сделала что-то дурное, мистер Атлер? – Александра не стала бросать Ричарду ответные обвинения в том, что ему не хватает твердости и вдобавок он плохо разбирается в женщинах. – У тебя нет никакого права меня судить, – добавила она.

– Ну конечно, ты ведь никогда не совершаешь ошибок.

– Если ты имеешь в виду мои профессиональные обязанности, то это правда.

Ричард задумчиво покачал головой:

– Что-то не припомню, когда ты в последний раз так решительно себя расхваливала...

Помимо необходимых официальных приемов и еще более редких частных визитов, Александра почти не принимала участия в светской жизни, хотя ее первый выход в свет состоялся целых десять лет назад. Вот и теперь, рассеянно оглядев зал, она не спеша перевела взгляд наложу Кристофера. Интересно, помнит ли он ту ночь в Танжере?

Внезапно Ричард пощелкал пальцами у нее перед носом:

– Ты не слышала ни одного моего слова. Где витают твои мысли? А, я понял. – Он проследил за ее взглядом. – И что можно сказать об этом темноволосом ирландце, который, кажется, вот-вот растопит твое ледяное сердце? Передал музею десять тысяч чистоганом, и вот он уже почти что лорд... но не совсем. В клубе-уже заключают пари, сколько времени пройдет, прежде чем какой-нибудь подлинный аристократ сделает сестру Донелли своей любовницей, потому что бедняге никогда не найти для нее мужа среди представителей избранного круга.

– Не болтай глупости, Ричард, – одернула его Александра. – Даже я иногда теряю терпение от твоего постоянного сарказма. Мистер Донелли, без сомнения, убьет всякого, кто позволит себе оскорбить его сестру, так что советую тебе держаться от нее подальше.

– А разве я говорил, что собираюсь обесчестить ее?

– Я восхищаюсь Донелли, человеком, который всем обязан исключительно своей энергии и способностям. Он сделал себе имя и вправе им гордиться. И почему бы ему не доставить удовольствие своей сестре, почему бы не ввести ее в свет? Он заслужил это право.

– Я не говорил, что готов пуститься во все тяжкие, моя милая, – я лишь повторяю очевидные вещи. Не забывай, я ведь тоже немного простолюдин. Единственное различие между мной и Донелли в том, что ему было пожаловано рыцарское звание.

– Оставь меня, Ричард.

Атлер поднялся с кресла.

– Ну что ж, вижу, ты наконец-то обрела прежнюю форму, моя прекрасная принцесса. Теперь я смело могу тебя покинуть.

Как только Ричард вышел из ложи, Александра вцепилась в свою сумочку. Ей все время казалось, что каждому из сидящих вокруг людей легко проникнуть в ее мысли и разгадать скрытые в них преступные замыслы. Нервы ее напряглись до предела. Воспользовавшись ключом, который она так и не вернула охраннику, Александра днем проникла в главное хранилище музея и унесла с собой экспонат номер 422, вынув его из обитой бархатом шкатулки, надежно запертой в ящике шкафа. Подлинный рубин «Белый лебедь», бледный, почти прозрачный, был бесценен. Тот же, который она похитила, являлся всего лишь искусной подделкой. Император Шах-Джахан подарил этот уникальный камень своей возлюбленной жене; позднее он построил знаменитый Тадж-Махал в память о ней. Александра как раз собиралась включить эту прекрасную вещь в музейную экспозицию на следующей неделе, но неожиданно обнаружила кражу.

По странной иронии судьбы номер ящика, в котором хранилась эта реликвия – 422, – напомнил Александре об одной памятной дате. В 1855 году, в апреле, 22-го числа, они с Кристофером поженились.

Искренне желая, чтобы опера наконец закончилась, Александра бросила украдкой еще один взгляд в сторону музейной ложи я убедилась, что на этот раз Кристофер внимательно смотрит на нее.

– Бейте его, мистер Уильямс! Дайте ему в челюсть! – звонко кричала Брайанна.

Кристофер проворно уворачивался от ударов, перенося вес с одной ноги на другую и делая ложные выпады.

– Ну давай, бей меня, мальчик Уилли!

Кристофер отступил, уклонился от хука справа и атаковал Уильямса метким ударом в челюсть. Его спарринг-партнер пошатнулся и едва не упал на траву.

– Кристофер! – Брайанна ухватилась за канат. – Ты же так убьешь его!

– Нет, это неправда... – с трудом выговорил Уильямс, тяжело дыша и пытаясь нанести обманный удар слева. – Я могу держаться на ногах... не хуже всякого другого. И меня зовут вовсе не Уилли.

– Следи за руками. Делай, как я. – Кристофер встал в стойку.

Брайанна нервно расхаживала вдоль площадки по другую сторону каната.

– Ну погоди у меня, Кристофер Донелли! – прошипела она.

Несмотря на неудачу, Уильямс явно был полон решимости. Он дважды нанес удар и дважды промахнулся. Кристофер лишь весело ухмылялся. Над деревьями показалось солнце, словно долгожданный трубадур, и Донелли легко двигался, словно танцевал под неслышную музыку.

– Ты проиграл, Уилли, мой мальчик, но тебе следует присудить лишние очки за храбрость.

Грудь Кристофера была покрыта бисеринками пота, на его великолепном теле бугрились мускулы. Он снял рубашку, прежде чем ступить на ринг, который соорудил сам в прошлом году в тени ветвей двух огромных вязов. Он так и не переоделся после прогулки верхом, и на нем все еще были сапоги для верховой езды и бриджи. Кристофер слишком много времени проводил в кабинете за письменным столом и всегда был рад возможности размяться, если таковая представлялась.

К тому же он просто обожал бокс. Несмотря на боль в ноге, он был способен бесконечно вести поединок с любым противником, за исключением разве что своего самого младшего брата, Райана. Бросив взгляд в сторону подъездной дороги, Кристофер заметил далеко на горизонте движущийся экипаж, едва различимый на фоне неба. В последние дни, с появлением Брайанны, в имение то и дело что-нибудь доставляли из Лондона. Барнаби хлопотал на террасе, накрывая на стол, и не мог видеть карету..

– Брайанна, – бросил Кристофер через плечо, не теряя из виду своего противника, – передай Барнаби, что у нас еще один гость.

Сестра даже не двинулась с места и продолжала хранить упрямое молчание. Весь ее вид выражал открытое неповиновение. Прежде чем Кристофер успел повторить свою просьбу, она сердито фыркнула и резко отвернулась; розовый кринолин взметнулся в яростном вихре. Теперь Кристофер мог уделить все свое внимание противнику, и улыбка исчезла с его губ.

На горле Стивена Уильямса судорожно дернулся кадык.

– Наверное, все дело в том, что произошло сегодня утром, сэр.

– Тебе не хватает точности движений, и ты не можешь выбрать нужный момент для удара, Уилли.

Теперь, когда Брайанна ушла, противникам можно было наконец скинуть маски.

Кристофер нанес удар, достаточно сильный для того, чтобы юноша застыл на мгновение; он явно нервничал больше, чем прежде.

– Но это совсем не то, что вы подумали, сэр. Мне действительно нравится ваша сестра.

– Ты не в том положении, чтобы брать на себя ответственность, поскольку ты не сможешь о ней позаботиться.

На висках Уильямса выступил пот, и бедняга с трудом перевел дыхание.

– Когда-нибудь у меня будет собственная юридическая практика, сэр.

– «Когда-нибудь» не значит «сегодня». Сегодня ты всего лишь посыльный, а завтра твоему отцу придется прислать кого-нибудь другого в этот дом, потому что если я увижу тебя здесь еще раз, то не стану надевать перчатки, чтобы вступить с тобой в разговор. – Кристофер, легко пританцовывая, сделал несколько ложных выпадов. – Надеюсь, я ясно выразился?

Уильямс допустил ошибку, посягнув на то, что никак не могло ему принадлежать: утром, вернувшись с верховой прогулки, Кристофер обнаружил этого мальчишку рядом с Брайанной. Его губы почти соприкасались с ее губами, он что-то нашептывал ей, и их беседа вот-вот должна была завершиться поцелуем. Первым побуждением Кристофера было выпороть самонадеянного сосунка и отказаться от услуг его отца, адвоката; но часть вины, безусловно, лежала на его сестре: за фасадом застенчивости и скромности в ней скрывалась отчаянная дерзость, и Кристофер хотел быть справедливым. Брайанна так и напрашивалась, чтобы он перекинул ее через колено и как следует отшлепал; если уж она решила завлечь Уильямса в свои сети, у бедняги не было никаких шансов устоять. Брайанну воспитывали пятеро старших братьев, ее свободу никто и не думал ограничивать, да еще все эти дурацкие книжки, которые ей разрешали читать. Ничего удивительного, что у нее ветер гуляет в голове. Вот если бы ей хорошую воспитательницу, наставницу одного с ней пола...

– Да, сэр. Вы выразились вполне определенно, сэр. – Уильямс поднял руки в перчатках, заслоняя лицо и уклоняясь от удара. – Но мне это вовсе не нравится.

На мгновение Кристофер почувствовал уважение к упрямому юнцу. Уильямс продемонстрировал настоящую храбрость, выйдя сегодня на ринг. У него есть мужество, которое поможет ему добиться многого в жизни. Но прежде чем Кристофер успел ответить, он бросил взгляд на подъездную аллею, и слова замерли у него на, губах, поскольку именно в этот момент из подъехавшего наемного экипажа вышла Александра Маршалл. Она медленно окинула взглядом величественный каменный особняк, его высокие окна, разделенные изящными пилястрами и украшенные великолепными фронтонами, а затем принялась рассматривать парк, принадлежавший Кристоферу Донелли. В том, как был разбит этот парк, безошибочно угадывалось, что хозяин неплохо знаком с ботаникой. Пышные цветники, поражавшие своей живописностью, располагались так искусно и в то же время естественно, что у каждого, кто ступал под сень этого чуда, возникало ощущение, что он попал в волшебное царство природы.

Александра прикрыла от солнца глаза рукой, повернулась в сторону боксерского ринга, и Кристофер понял, что она его заметила. Именно этот момент и выбрал молодой посыльный, чтобы нанести своему противнику молниеносный удар в челюсть. За минутное замешательство Кристофер заплатил тем, что рухнул на канат как подкошенный. Это был чистый нокдаун.

– Никто обычно сюда не ездит. – Мужской голос заставил Александру резко обернуться. Кучер, оценивающе оглядев особняк, перевел взгляд на нее: – Разве что, конечно, если цена соответствующая.

– Почему же?

– Да из-за него вон. – Разговорчивый возница кивнул в сторону особняка. – Уж очень он опекает свою сестренку, вот почему.

– Так вы знаете мистера Донелли?

– А кто ж не знает капитана? Когда он купил здешнее поместье, тут были одни развалины да сплошное запустение. И так во всей округе. Он все здесь выстроил заново. Теперь у любого арендатора в этих местах, кого ни возьми, отличная ферма. И все это дело рук капитана. – Возница нахлобучил шляпу и, убедившись, что она плотно сидит на его голове, тряхнул выбившимися из-под нее жесткими черными кудрями. – Моя сестра живет тут в деревне, вот так-то. С вас двадцать шиллингов, миледи. Это за оба конца. Туда и обратно.

– Двадцать? – удивленно воскликнула Александра. Господь всемогущий! Когда она нанимала экипаж, ей и в голову не пришло поинтересоваться ценой. Придется расплатиться с возницей по прибытии в город.

Холодный порыв ветра всколыхнул верхушки деревьев, и Александра зябко поежилась, жалея, что оставила свой плащ в экипаже.

– У вас в карете мои вещи – пусть они послужат залогом, пока мы не вернемся в Лондон.

– Я запросил цену лишь за полчаса ожидания, мэм.

Это уже не имело значения. Хотя добираться сюда пришлось довольно долго, само пребывание здесь могло оказаться весьма коротким.

Придерживая юбки, Александра свернула на выложенную камнем тропинку, ведущую в сторону от покрытой гравием подъездной аллеи. Она не была настолько наивна, чтобы полагать, что ее появление здесь без всякого сопровождения укладывается в рамки приличий.

Зато теперь ей удалось как следует разглядеть Кристофера. На нем были тесные черные бриджи для верховой езды, плотно облегавшие мускулистые ноги, а плечи прикрывала белоснежная рубашка. Александра успела заметить, как вспыхнули его глаза, когда он узнал ее, и тут же молодой человек на ринге нанес ему быстрый удар. Однако в эту минуту бывшие противники уже спокойно стояли друг против друга и мирно беседовали.

– Мой брат способен справиться с любой ситуацией и всегда все решает по-своему. – Александра обернулась и заметила рядом с собой Брайанну: в длинном пышном платье из бледно-розового муслина сестра Кристофера выглядела необычайно серьезной. – Я беспокоюсь о бедном мистере Уильямсе – боюсь, больше я его не увижу. – В голосе девушки звучало страдание.

Александра взглянула на ринг и увидела, как молодой человек, о котором шла речь, перебрался через канаты и медленно побрел через лужайку в сторону конюшен. Он выглядел совсем юным, и его плечи никак нельзя было назвать широкими и мощными, как у взрослого мужчины. Кристофер же, напротив, достиг физического совершенства, свойственного зрелости.

– Ох, ну надо же! – Брайанна неожиданно вспыхнула и присела в реверансе. – Простите меня, я такая рассеянная. – Она быстро представилась, хотя Александра отлично знала, как ее зовут. – Можно мне предложить вам чаю, миледи?

Знает ли Брайанна, кто она такая, или принимает ее всего лишь за девушку из музея? Первым побуждением Александры было отказаться от угощения, но внезапно она передумала.

– Да, это было бы весьма кстати.

– Наш повар превосходно заваривает чай, но может приготовить вам кофе, если вы предпочитаете его. Кристофер, к примеру, больше любит кофе, чем чай. – Продолжая беспечно щебетать, Брайанна увлекла нежданную гостью за собой по опоясывающей дом тропинке к задней террасе.

Пышная растительность, посаженная по обеим сторонам тропинки, полностью скрывала девушек. Воспользовавшись этим тайным ходом, Александра обнаружила, что невольно вторглась в святая святых Кристофера, область, надежно скрытую от посторонних глаз. В других обстоятельствах она бы непременно получила удовольствие от погружения в атмосферу таинственности, но сейчас чувствовала себя самой настоящей преступницей. Было совершенно ясно, что Брайанна также отлично понимает, в каком положении очутилась ее спутница.

Тропинка была выложена камнем, и их шаги в живом зеленом коридоре отдавались громким эхом. Великолепный особняк, казалось, излучал радость жизни. Бледно-зеленый лишайник, пробивавшийся сквозь камни, напротив, выглядел горделиво и неприступно. Неудивительно, что Брайанна заговорила о реставрации, которая полностью изменила мрачный облик этого дома елизаветинской эпохи.

– О, мой брат – творческая личность, у него весьма богатая фантазия! – воскликнула она. – Вообще-то он строит мосты и железные дороги, но создать нечто свое – совсем другое дело. – Глаза Брайанны вспыхнули. – Вы объехали весь мир, побывали везде, где только можно, правда? Вот и Кристофер тоже. Только вот он ничего не рассказывает о времени, когда служил в армии. Я думаю, это из-за ранения.

Не зная, как ей реагировать на эти откровения, Александра спросила:

– Вы надолго задержитесь в Лондоне?

– Кристофер вывозит меня в свет. Я была представлена ко двору в прошлом месяце. Ох, я всегда так мечтала увидеть королеву! Это произошло в Сент-Джеймсском дворце. Вы там когда-нибудь были?

Александру тронули простодушие и непосредственность Брайанны.

– Да, но тогда я была гораздо моложе.

– Должно быть, вы хорошо знаете Лондон и все места, которые стоит посетить. Вы мне расскажете о них, хорошо? А еще мне бы хотелось познакомиться со своими ровесниками...

Александра уже долгие годы пряталась от всевозможных развлечений и поэтому ответила довольно равнодушно:

– Пожалуй, у меня нет любимых мест в Лондоне. – Она попыталась припомнить хоть что-нибудь, о чем говорила леди Уэллзби. – Насколько я знаю, очередным событием сезона обещает стать открытие экспозиции в Королевской академии искусств и еще, конечно, скачки в Аскоте. – О них Александра узнала от своего отца. – А в июле состоится знаменитая регата в Хенли.

– Только не говорите, что вы действительно решились покинуть музей ради скачек! – За спиной у Александры появился Кристофер.

Еще до того как обернуться, Александра почувствовала его присутствие, ощутила его волнующий запах. Рубашка Кристофера была демонстративно распахнута на груди, выказывая свойственное ему полное пренебрежение условностями. Александра с усилием отвела взгляд от твердых мышц его живота. Это было в духе Кристофера Донелли – насмеяться над приличиями и дать ей щелчок по носу. Что ж, она это заслужила, явившись сюда вопреки всем нормам морали.

– Вы бы удивились, сэр, если бы узнали, где мне только не приходится бывать и с кем.

Сам факт пребывания в этом доме мог бы послужить свидетельством ее храбрости... или глупости – кто знает? Кристофер, конечно, сама доброта, но он ведь не женщина, чтобы вести с ним доверительные беседы.

– О, пожалуйста! Вы должны все мне рассказать, миледи.

Взгляд Александры скользнул по груди Донелли, по его мускулистому животу, полоске темных волос над поясом бриджей.

– Ни одно разумно мыслящее человеческое существо не примет вашего брата за женщину, – неожиданно для себя выпалила Александра. Она испытывала почти непреодолимое желание запустить руки под рубашку Кристофера, и это приводило ее в ужас. Неуместное, да что там, преступное вожделение указывало на несомненное безумие, которое вдруг овладело ею. Мускусный запах его кожи пьянил ее, жар его тела сводил с ума.

– Как вы великолепно держитесь, миледи! – восхищенно воскликнула Брайанна.

Кристофер лениво скользнул взглядом по внешне бесстрастному лицу Александры, всем своим видом выражая так хорошо памятное ей снисходительное высокомерие.

И все же она знала, что Кристофер мог быть совсем другим. Ей вновь вспомнились его ласки и то, как он целовал ее и как легко соприкасались их тела... Ее плоть мгновенно отозвалась, стоило ей погрузиться в воспоминания. Александра почувствовала, как внутри ее разгорается пламя, и была благодарна Кристоферу, когда он посмотрел на сестру:

– Дай мне всего пять минут, чертенок. Брайанна тут же сникла:

– Я думала, леди Александра присоединится к нам за чаем. Барнаби уже почти все приготовил.

– Ее сиятельство не останется у нас.

Александра скорее почувствовала, чем увидела, как брат с сестрой вступили в короткое противоборство, пристально глядя друг другу в глаза. Наконец Брайанна опустила голову и присела в вежливом реверансе:

– Тогда позвольте мне попрощаться с вами, миледи.

После того как Брайанна ушла, Кристофер снова повернулся к Александре и, взяв полотенце, обернул его вокруг шеи. Они стояли рядом в тени вяза, как будто и не было тех десяти лет, которые навсегда разделили их.

– Чего ты хочешь, Алекс?

– Смотрю, ты все еще занимаешься боксом. – Вместо ответа Александра изобразила вежливую улыбку. Высокий рост давал Кристоферу лишнее преимущество, и это ее смущало. – Мистер Уильямс – это тот молодой джентльмен с хорошим ударом левой?

Кристофере наигранным равнодушием пожал плечами:

– Не перейти ли нам поскорее к делу, миледи? Неужели ты так соскучилась за эти десять лет, что решила повидать меня?

– Я хочу знать, почему ты здесь, в Лондоне.

Александра вовсе не желала быть грубой, но в эту минуту все обвинения лорда Уэра неожиданно вспыхнули в ее мозгу. Она не могла выбросить из головы, что появление Донелли в Лондоне странным образом совпало с чередой неприятностей и финансовых неурядиц, постигших ее отца, а заодно и с ее собственными проблемами. Она должна быть уверена, что это всего лишь совпадение.

В глазах Кристофера промелькнуло недоумение.

– А что, есть специальный закон, по которому я не могу приехать в этот город? – Он шутовски поднял руки вверх. – Вход воспрещен по приказу лорда Уэра и его высокомерной дочки. – Опустив руки, он пристально взглянул ей в глаза.

Нисколько не задетая его сарказмом, Александра пошла дальше в своей дерзости и задала ему вопрос:

– Дела здесь ведет твой брат? Все знают, что ты непосредственно руководишь северным отделением компании.

Прежде чем ответить, Кристофер вытер лицо полотенцем.

– Ты так много знаешь о «Ди энд Би»? Я просто потрясен. Может, мне тоже следовало пристально следить за тобой все эти годы? Ты ставишь меня в неудобное положение.

– Не стоит обольщаться, мистер Донелли: весь Лондон, по крайней мере большая его часть, читает газеты. Ваша компания сегодня одна из тех немногих, которым поручено выполнение инженерного анализа для осуществления проекта строительства туннеля под Ла-Маншем.

– Никак в тебе пробудилась страсть к английской грязи?

– А ты – ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

Александра почувствовала, что ее собеседник начинает все больше раздражаться.

– Я прежде всего инженер. Анализ проекта туннеля – все для меня! – Кристофер сурово нахмурился. – Какие еще грязные и постыдные подробности ты хочешь знать?

Немного повозившись с замком своей сумочки, Александра достала из нее фальшивый рубин «Белый лебедь» и вручила Кристоферу. Их пальцы соприкоснулись, взгляды встретились. Александра отчаянно старалась не опускать глаз, чтобы не смотреть на вызывающе обнаженное мускулистое тело Донелли, как будто нарочно выставляемое напоказ под распахнутой рубашкой.

– Я хочу знать, где можно заказать искусственные драгоценности. Изумруды и рубины, если быть точной.

Кристофер задумчиво повертел в руках камень.

– А что, твой отец не хочет украсить тебя настоящими драгоценностями?

– Не будь грубияном, мистер Донелли.

Кристофер протянул руку и уперся ладонью в ствол дерева позади Александры.

– Что с тобой случилось, Алекс? – Взгляд его пронзительно-голубых глаз, казалось, ощупывал ее с головы до ног.

Стараясь не показывать смущения, Александра решительно произнесла:

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Кристофер продолжал беззастенчиво изучать ее. Сейчас он был похож на запертую в клетке хищную птицу, чьи инстинкты сдерживают лишь позолоченные прутья.

– Помнится, я нравился тебе таким, разгоряченным и потным. И тогда на мне было надето гораздо меньше, чем теперь.

– О! – Александра инстинктивно подняла руки, защищая грудь от соприкосновения с потным телом Кристофера. Последние оборонительные укрепления рухнули. Ее бросило в жар, лицо запылало. От Кристофера исходил какой-то языческий запах, земной и грубый. Солнце играло лучами с ветвями вяза, и на дерзком лице Донелли мелькали тени.

Быстро взглянув на него, Александра тут же отвела глаза и стала внимательно рассматривать дом.

– Ты опять ведешь себя грубо, мистер Донелли.

– Зачем ты приехала, Алекс?

– Меня зовут Александра.

– Может быть, для твоих надутых высокопоставленных коллег, но только не для меня.

– Я сказала тебе зачем.

Легкий порыв ветра взметнул полы рубашки Кристофера.

– Ах да! – Донелли повертел в руке рубин, поглаживая его грани, и Александру вновь охватило ощущение опасности. – Ты хочешь выяснить, кто производит искусственные камни. Тогда мне не о чем беспокоиться. Ты здесь не для того, чтобы спасать свою блистательную карьеру, – Александра похолодела от ужаса. – Атлер говорил мне, что начал внутреннее расследование, чтобы пролить свет на некоторые несоответствия, обнаруженные в музейных описях. – Кристофер отступил на шаг и подбросил рубин на ладони. – Странно, что во всех бумагах упоминается твое имя. Этот камень тоже из числа сомнительных ценностей?

– Профессор Атлер скорее готов обвинить меня в некомпетентности, чем пойти на скандал, признав, что музей подвергся чудовищному ограблению.

Глаза Кристофера, потемнев, сверкнули синим огнем.

– Пропавшие ценности, возможно, никогда не удастся вернуть. Из двух зол выбирают меньшее. Принести тебя в жертву означает пойти на скандал меньшего масштаба. Если обнародовать факт кражи, репутация музея будет окончательно погублена. Если же вина музея лишь в том, что его попечители ошиблись в выборе эксперта, который оказался не слишком опытным, – это совсем другое дело.

– Тот, кто совершил кражу, кем бы он ни был, хорошо знал, что именно я оценивала каждую из похищенных вещей, и был предельно точен в выборе ценностей. Должно быть, он заранее рассчитал, что профессор Атлер поступит в точности так, как от него и ожидалось.

– В таком случае, как я понимаю, твоя знаменитая карьера в большой опасности и в самое ближайшее время ей предстоит сгореть дотла.

– Нет! – Александра едва не замахнулась на Кристофера. – Работа – единственное, что еще имеет ценность в моей жизни, мистер Донелли. У меня нет ничего другого, – вздернув подбородок, она смело посмотрела ему в лицо, – и я не позволю, чтобы все, чего я так долго добивалась, отобрали у меня и принесли в жертву грязной политике.

– Политике? – Кристофер недоверчиво прищурился, и Александра почувствовала, что неизвестно почему от него вдруг снова начали исходить холод и опасность. – Добро пожаловать в реальный мир.

– Я не позволю им одержать победу надо мной.

– Ладно. Чего же ты хочешь от меня?

Сердце Александры учащенно забилось. Все, что составляло ее жизнь, зависело сейчас от того, сумеет ли она поймать вора.

– Всегда существует возможность выяснить, где была изготовлена искусственная драгоценность. Есть определенные признаки, своего рода «почерк» мастера, его «клеймо». Я хочу, чтобы ты выяснил, кто подделал этот рубин. Не много специалистов владеют таким уровнем мастерства. Думаю, выяснение потребует времени и денег. Я заплачу.

– Какого черта ты оскорбляешь меня?

– Прости, я не хотела – я просто в отчаянии. Мне необходимо найти вора и вернуть ценности, если это еще возможно.

Кристофер зло усмехнулся, лицо его исказилось.

– Почему же ты не пошла с этим к отцу?

– Вмешайся он сейчас, до того как мне удастся собрать все факты, и я потеряю всякое уважение своих коллег – они подумают, что отец просто заплатил за то, чтобы вывести меня из-под удара. – Александра неуверенно взглянула на собеседника: – Но ты... ты знаком со многими людьми...

Кристофер горько рассмеялся:

– Ну это уж слишком! Ты думаешь, у меня есть связи в преступном мире? Почему? Потому что я ирландец? Или еще что-нибудь в этом роде?

Легкий ветерок взметнул вверх черные волосы Кристофера, и Александра невольно залюбовалась этим зрелищем.

– Да, если хочешь знать. – На самом деле Александре просто некуда было больше идти за помощью, но об этом она говорить не собиралась. – Должно быть, у тебя еще сохранились связи...

– Позволь мне открыть тебе глаза, Алекс. Выполнение подобной работы требует высочайшей степени мастерства. Нужно великолепно знать химию. Такие люди продают свой товар богачам, например тем, кто содержит любовницу и не желает выпускать из рук фамильные драгоценности, даруя их в обмен на плотские утехи.

– Должно быть, тебе это известно из личного опыта?

– Я не дарю фальшивых изумрудов или рубинов своим любовницам. – Донелли небрежно вернул камень. В его ослепительной улыбке было столько заносчивости, что Александра вспыхнула от ярости. – Но если я найду ключ к разгадке в одном из грязных притонов, какой-нибудь курильне опиума или сомнительном храме наслаждений, то непременно дам тебе знать, обещаю, – весело заключил он.

Похоже, если Кристофер еще способен испытывать к кому-то искренние чувства, то только к своей сестре.

– Ты всегда был надменным самодовольным ничтожеством, Кристофер Донелли.

– Кто? Я? – Лицо его вытянулось.

– Да пропади ты пропадом! Ты мне больше не нужен.

Задумчиво прищурившись, Кристофер наблюдал, как удалялась Александра. Ее спина казалась прямой, как натянутая струна.

– Да уж, – вздохнул он. – В этом-то все и дело.

Он ей не нужен. И так было всегда. Она никогда бы не стала так ожесточенно сражаться за него, как за эту свою проклятую карьеру. Скорее адское пламя превратится в лед, чем он позволит ей вновь войти в свою жизнь.

– Барнаби! – Кристофер стоял перед зеркалом, завязывая галстук. Он уже принял ванну и переменил одежду и мог наконец вдыхать собственный запах без содрогания. – Твой брат по-прежнему работает в суде магистрата на Мальборо-стрит?

– Да, сэр.

– За безопасность Британского музея отвечает столичная полиция, не так ли?

– Да. Уже пять лет. – Барнаби тщательно почистил щеткой сюртук, прежде чем подать его хозяину. – Я слышал, ее сиятельство работает в музее. Мисс Брайанна показала мне чудную статью в журнале, ее написала миледи.

Кристофер нашел отражение своего слуги в зеркале и посмотрел ему в глаза:

– Так вы обсуждали все это, пока меня не было?

– Ну конечно, сэр. Мы не стали бы обсуждать это при вас.

– Само собой. – Кристофер повернулся спиной к зеркалу. Он был готов признать, что визит Алекс мог вызвать вполне естественное любопытство, но вовсе не собирался становиться объектом сплетен и досужей болтовни. И уж тем более он не потерпит, чтобы в этом участвовала его сестра.

В богатом убранстве комнаты Донелли многое напоминало о замечательной истории этого дома, насчитывающей немало лет. Драпировки и занавеси украшали прежде интерьеры Кларенс-Хауса, а изящные стулья были обиты парчовой тканью. Не обращая ни малейшего внимания на окружавшие его предметы роскоши, Кристофер взял в руки резную шкатулку с драгоценностями и достал оттуда карманные часы.

– Если у тебя будет время на следующей неделе, я бы хотел заскочить к твоему брату и поговорить с ним, – небрежно заметил он, опуская часы в жилетный карман.

– Могу я послать ему записку, чтобы предупредить, сэр?

– Я буду тебе очень признателен, – вежливо улыбаясь, ответил Донелли, подумав про себя, что Барнаби наверняка считает своего хозяина полным ослом и предпочитает лишний раз ему не перечить.

– Мисс Брайанна уже за столом, сэр, – добавил слуга, выходя из комнаты вслед за Кристофером и осторожно ступая по мягкому ворсистому ковру. – Она сказала, что слишком голодна, чтобы дожидаться вас, и настояла, чтобы я подал ей чай.

– Не столько голодна, сколько взбешена, верно?

То же самое Кристофер мог бы сказать и о себе. Его сестре предстоит выслушать длинное нравоучение, прежде чем он отправится в свою лондонскую контору сегодня вечером. Брайанна это заслужила.

– Молодой Уильямс, кажется, неплохой парень, – заметил Барнаби. – Хотя иногда эта молодежь здорово докучает.

– Юный Уильямс как раз именно это и делает, Барнаби.

Брайанна уже почти управилась с едой, когда на террасе появился ее брат. Солнечные лучи пригревали, распространяя вокруг ароматное благоухание трав, и Кристофер не смог остаться равнодушным к этой улыбке весны.

– Я раньше села за стол. Надеюсь, ты не против? – Брайанна вытерла губы салфеткой. – Я ждала, пока не почувствовала, что очередной порыв ветра готов унести мои кости прочь.

Еле сдерживая гнев, Кристофер молча придвинул к себе стул и уселся на него. Его душила ярость, он был готов вот-вот сорваться.

– О чем ты думала, когда пригласила к столу ее сиятельство?

Брайанна продолжала есть, но в ее позе появилась скованность.

– Она мне нравится. Кристофер решил, что ослышался.

– Извини, что ты сказала?

– Она мне нравится. – Брайанна дерзко вскинула голову. – По-моему, она славная.

– Ну да, а Уильямс, по-твоему, может гулять по воде. Да что ты знаешь о людях и человеческой природе?

– Уж побольше, чем ты. Мистер Уильямс, к твоему сведению, хороший человек, который к тому же глубоко тебя уважает, одному Богу известно почему. А вот ты готов вышибить из него дух только из-за того, что я ему нравлюсь. Так что сегодня ты определенно заслужил хорошую трепку. А что касается леди Александры, то я ее знаю, хотя бы немного.

Кристофер придвинул к себе кофе и удивленно поднял брови:

– Ты встречалась с леди Александрой? – В его голосе звучало сомнение.

– Это было довольно давно. Она приезжала в Карлайл.

– Когда?

– Сразу после твоего возвращения из Индии. Тогда ты лежал больной, и ей не позволили быть рядом с тобой. – Брайанна сделала глоток чая и нахмурилась. – Папа сказал, что он заставит судью арестовать ее за вторжение в чужие владения, и не важно, чья она дочь. Мне стало очень интересно, кто она такая, и... я пошла за ней.

– Тебе следует кое-что понять, чертенок...

– Когда я наткнулась на нее за воротами, Александра плакала. Она спросила, правда ли, что я твоя сестра, и сказала, что мы с тобой так похожи. Еще она просила прощения, говорила, что ей очень жаль, правда, я не поняла почему. Я подозреваю, что ее отец как-то связан с твоим прошлым, о котором никто не смеет заговорить. – Брайанна сложила руки на коленях. – Я знаю, что ты женишься на Рейчел, – как-никак этого хотел папа, но когда я увидела, какими глазами ты смотришь наледи Александру в музее, то неожиданно поняла, что никогда прежде не замечала у тебя такого выражения. Об этом стоит задуматься. Ты не согласен со мной?

Кристофер нервно провел рукой по волосам.

– Ты слишком романтична, и тебе нравится придумывать истории на пустом месте.

Брайанна невозмутимо пожала плечами и снова взялась за вилку.

– И все равно она мне нравится, что бы ты там ни говорил.

– Сэр. – На пороге появился Барнаби. За ним по пятам следовал сердитый мужчина с потрепанным котелком в руках. – Этот человек – возница наемного экипажа, который привез сюда леди Александру. Он говорит, что ждал достаточно долго и теперь собирается вернуться в Лондон.

Кристофер перевел взгляде Барнаби на незнакомца:

– Леди, о которой вы говорите, покинула нас примерно час назад.

– Уж не знаю, куда она там уехала, но я ее не видел, – заявил возница. – И она даже не расплатилась со мной.

– Этот джентльмен играл в кости с конюхами, – пояснил Барнаби. – У его кареты немного расшаталась ось, и я разрешил ему остаться здесь до тех пор, пока ось починят. Я и не знал, что он не уехал вместе с миледи.

– Заплати ему. – Кристофер отбросил салфетку и встал из-за стола. – Ее сиятельство не вернулась сюда, значит, она отправилась пешком.

Возница понимающе хмыкнул:

– Представляю, каково пришлось бедняжке, раз она решилась запачкать свои изящные туфельки!

Кристофер замер, и незадачливый балагур тут же смешался и покраснел.

– Я не имел в виду ничего такого, сэр.

– Отсюда только одна дорога в Лондон, – хмуро сказал Кристофер, обращаясь к Барнаби, пока тот подавал ему плащ. – Распорядись, пусть приготовят мой экипаж. Я поеду верхом, возьму Цезаря. С кучером я встречусь по дороге. – С этими словами Кристофер покинул дом.

Глава 4

Ветер усиливался. Кристофер резко натянул поводья, заставляя разгоряченного жеребца двинуться по кругу. Они как раз достигли развилки, где проходила граница владений Донелли и где деревья встречались заметно реже. Он внимательно огляделся, прежде чем продолжить путь. Высоко в небе стаи белых облаков смягчали яркие краски заката. В поле неподалеку мелькнула тень, но это оказалась всего лишь отбившаяся от стада овца.

Отпустив проклятие, Кристофер заставил коня бежать чуть быстрее. Александра слишком умна, чтобы выбрать не ту дорогу. Или она самая быстроногая женщина из всех, кого он когда-либо встречал, или же раздобыла себе экипаж. Мысль о подобной возможности привела его в раздражение. Дочь лорда Уэра совершила опрометчивый поступок, воспользовавшись наемной каретой, чтобы приехать к нему. Кристофер понимал, почему она это сделала, – Александра не хотела, чтобы ее отец узнал, куда она ездила. Он едва не рассмеялся. Некоторые вещи не меняются, сколько бы лет ни прошло. Но горькая ирония заключалась в том, что ее отчаянный жест вызовет пересуды и сплетни, и не пройдет и месяца, как людская молва уложит Александру Маршалл к нему в постель.

Жеребец взлетел на холм, и Кристофер наконец увидел ее. Их разделяла небольшая роща. Ветер развевал подол ее платья.

Замерев в седле, Кристофер вглядывался вдаль. Солнце вышло из-за облаков, и в его лучах было отчетливо видно, как Александра обернулась, прикрывая рукой глаза. Он был уверен, что она заметила его фигуру на холме и узнала. По телу Кристофера пробежала дрожь. Он стремительно спустился с пригорка и послал лошадь в галоп. Дорога шла вниз, под уклон, и когда на пути его вновь попалась возвышенность, Александра уже исчезла. Кристофер с легкостью обнаружил то место, где видел ее раньше, но она успела сойти с дороги, чтобы углубиться в гущу деревьев.

Прищурив глаза, он внимательно огляделся, но не сумел различить никаких следов. Лес был слишком густым, чтобы ехать верхом. Как ловко эта чертовка сумела обвести его вокруг пальца! Похоже, ее сиятельство предпочитает пройти пять миль пешком до Лондона, лишь бы не встречаться с ним. Кристофер усмехнулся. Что ж, охота всегда была его страстью.

Александра остановилась, чтобы вытряхнуть камешек из туфли. Это случилось уже в третий раз. Корсет затруднял движения, и было не так-то просто наклониться и снять туфлю, а потом ее снова надеть. Она замерзла, и ее мучила жажда. И еще она проклинала Кристофера. Во-первых, за то, что он отказался помочь ей, хотя и видел, что она в полном отчаянии. И во-вторых, зато, что он набрался наглости преследовать ее, после того как этот жалкий негодяй извозчик удрал, бросив ее одну.

Александра с ненавистью взглянула на покрытую грязью туфлю. В подметке зияла дыра. Серое шелковое платье тоже выглядело не лучшим образом. Попытка избежать встречи с отвратительной козой, преградившей ей дорогу, стоила разорванного подола. Волосы ее окончательно спутались и в беспорядке свисали на плечи.

Впервые в жизни чувства Александры по отношению к так называемому простому народу были весьма далеки от христианских. Жаль, что возница предпочел уехать без нее, потому что теперь она ему точно не заплатит. Александра злорадно усмехнулась. Правда, у него осталась ее довольно дорогая отороченная мехом накидка.

Снова двинувшись в путь и продираясь сквозь густые заросли, Александра старалась точно придерживаться выбранного ею направления. В конце концов она должна была выйти к придорожному трактиру, который проезжала днем. Наверняка ей удастся договориться, чтобы ее подвезли до Лондона, а там, в городе, она наймет другой экипаж.

Выйдя из чащи, Александра почувствовала на щеках капли дождя и взглянула на небо – оно было все затянуто тучами. От прежней теплой и ясной погоды не осталось и следа. Дождь усиливался, холодный ветер забирался под одежду и швырял в лицо потоки воды.

Листва вскоре набухла от влаги и громко хлюпала под ногами. Александра с трудом перебралась через поваленное дерево и продолжила свой путь. Она замерзла и промокла до нитки. Внезапно до нее донеслось тихое конское ржание, и она, настороженно подняв голову, огляделась. Впереди темнела полуразрушенная конюшня, покосившаяся соломенная крыша которой явно знавала лучшие времена. «Наверное, это было в средние века», – подумала Александра, с опаской приближаясь к ветхому строению.

С трудом передвигая ноги, она уже почти добрела до укрытия, когда увидела Кристофера. Сердце едва не выскочило у нее из груди. Скрестив руки, Донелли стоял, прислонившись к дверному косяку: как всегда, безупречно элегантный, он выглядел так, будто только что сошел с картинки модного журнала. В его взгляде читалась возмутительная самоуверенность.

– О!

Больше всего ей сейчас хотелось запустить в него камнем. Откуда он узнал, что она выйдет из леса именно здесь?

– Ты собираешься искупаться, Алекс? – спросил он, скучающе посмотрев на небо.

Зубы Александры выбивали дробь.

– Тебе известно, как меня зовут, мистер Донелли, – хмуро бросила она, проходя мимо него под крышу конюшни. – Это все из-за тебя. Я никогда тебе этого не прошу.

Все-таки жизнь чертовски несправедлива. Ну почему он оказался здесь именно сейчас? Что она сделала плохого, чтобы вся ее жизнь оказалась вывернута наизнанку?

Александра упала на колени, она задыхалась. «Черт, я вот-вот потеряю сознание». Ледяной ветер пробирал ее до костей.

Кристофер стянул перчатки для верховой езды и шагнул вперед:

– Повернись.

Александра попыталась встать:

– Я н-не могу...

– Послушай, – он мягко взял её за плечи и развернул, – все, что ты от меня прячешь, я уже видел и раньше. Или ты предпочитаешь упасть в обморок у меня на руках, чтобы мне пришлось раздевать тебя? Этот твой проклятый корсет слишком тугой.

Дрожа от холода, еле живая от слабости, Александра почувствовала, как его ловкие пальцы расстегивают пуговицы у нее на спине. Затем он быстро ослабил ей корсет. Наконец-то ей удалось вздохнуть полной грудью. «Как он легко управляется с женским платьем – здесь для него явно не существует тайн».

Глотая ртом холодный воздух, Александра явственно ощутила жаркий волнующий аромат тела Кристофера.

– В случае если ваш выдающийся ум не уловил этого, мадам, сообщаю, что я чертовски взбешен. – С этими словами он нежным, поглаживающим движением отвел волосы с ее шеи.

– Уж не м-меньше, чем я, м-мистер Донелли.

Конь, захрапев, нетерпеливо забил копытом, и Александра взглянула на него сквозь спутанные волосы. Цезарь нервно перебирал ногами, подняв изящную голову.

Не говоря ни слова, Кристофер укутал ее в свой плащ и, крепко взяв за плечи, развернул к себе. Ей пришлось притвориться, будто она не чувствует, как от него исходит запах чистоты и душистого мыла для бритья, в то время как от нее самой несет этой вонючей конюшней. Донелли запахнул на ней плащ и бросил озабоченный взгляд на ее бледное лицо.

– И сколько же ты прошла, прежде чем убедилась, что больше не можешь идти?

– Я п-прекрасно могла двигаться дальше.

Несмотря на слабые протесты Александры, Кристофер подвел ее к перевернутой бочке. Пышный кринолин не позволил ей удобно усесться и помешал оказать сопротивление, когда он опустился перед ней на колени. Александре оставалось лишь стоять и смотреть на черную шевелюру Кристофера, составлявшую разительный контраст с белоснежным воротничком рубашки, пока он изучал ее туфли.

– Может, скажешь, куда ты направлялась? – поинтересовался он.

Александра зарылась подбородком в теплую ткань плаща и неохотно пробурчала:

– Там недалеко есть трактир. Туда я и шла.

Кристофер поднял голову.

– И ты бы скорее попросила незнакомого человека отвезти тебя в Лондон, чем вернулась ко мне?

На этот раз Александра была вынуждена признать, что в ее план вкрались кое-какие просчеты.

– Тебе следовало вернуться в дом, Алекс. Мой кучер отвез бы тебя, куда бы ты только пожелала.

Плащ согрел Александру, и она перестала дрожать. К тому же ей достало здравого смысла согласиться, что Кристофер был прав, ослабив ей корсет, хотя никогда в жизни она бы не призналась в этом вслух.

– Знай я заранее, что мне придется сегодня гулять по сельской местности, я бы оделась соответственно, – сказала она. – Небольшой моцион еще никого не убивал.

– Ого! – восхищенно воскликнул Кристофер, поднимаясь и направляясь к деннику. Лошадь громко фыркнула, и он успокаивающе похлопал ее по крупу, выводя из стойла, а затем, смерив взглядом Александру, недоверчиво улыбнулся. – Я ожидал увидеть тебя на дороге в трех милях отсюда в глубоком обмороке. Ты меня просто поразила.

Александра презрительно прищурилась и вдруг почувствовала, что не испытывает настоящей злости. В конце концов, Кристофер здесь, и она, слава Богу, согрелась. Что могло произойти, не появись он здесь вовремя со своим плащом, трудно сказать.

– А как ты узнал, где меня искать?

Донелли повел жеребца к выходу из конюшни. Снаружи дождь барабанил по земле, а воздух пах мокрым сеном.

– Эта земля принадлежит мне, – объяснил Кристофер, – так что у меня есть определенное преимущество. Я просто поехал вперед, в сторону ближайшего места, где по логике вещей ты должна была бы остановиться отдохнуть.

– Так все это принадлежит тебе? – Александра оттолкнула бочку и встала рядом с хозяином конюшни.

Кристофер был одет в темно-серый шерстяной жилет и черные брюки, заправленные в сапоги. Сейчас, стоя перед Александрой, этот умудренный жизненным опытом и уверенный в себе человек казался очень уязвимым и был похож на маленького мальчика, которому неожиданно вручили редкостный и хрупкий дар. В выражении его лица невозможно было ошибиться – Кристофера переполняла любовь к земле.

– Не так плохо для простого ирландского парня, – помедлив, сказал он.

Александра почувствовала, как ее окатило волной нежности. Тот молодой человек, которого она когда-то знала, давно вырос. Но невзирая на то, что произошло между ними, несмотря на весь свой гнев, она гордилась им. Ей было приятно, что он сумел добиться столь многого.

– Это прекрасно, – тихо произнесла она.

Кристофер не ответил. Тишину нарушал лишь шум дождя, и, возможно, поэтому теперь он смотрел на Александру другими глазами, как будто между ними установилось хрупкое доверие и она имела право заглянуть в ту часть его души, которая была закрыта для всех.

Отступив на шаг, Кристофер поднял голову: с крыши конюшни лились потоки воды.

– Мне бы следовало проводить здесь больше времени, но не получается. У меня есть имение в Карлайле, оно больше подходит для воспитания детей. В Лондоне слишком много политики.

– Так у тебя есть дети?

Вопрос прозвучал бестактно, если не грубо, и Кристофер не сразу ответил. Погладив коня по длинной изящной шее, он что-то прошептал ему, пытаясь успокоить.

– По крайней мере никто не говорил мне об этом, – наконец произнес он.

Александра нахмурилась, наблюдая за плавными движениями его рук, скользящих по гладкой коже лошади. Конечно, трудно было ожидать, что все эти годы Кристофер провел в монашеском воздержании, но одна мысль о том, что он мог оказаться в постели с другой женщиной, причиняла ей такую боль, как будто в тело ее вонзили нож.

– Брайанна помнит тебя. Она говорит, ты приезжала в Карлайл вскоре после моего возвращения из Индии.

Кристофер пристально взглянул на нее. Его сюртук распахнулся, открывая элегантный жилет. Все в его облике дышало мужской самоуверенностью, и Александру вновь охватило чувство опасности. Ее мысли были слишком интимными, слишком личными, чтобы делиться ими с человеком, который представлялся ей теперь совсем чужим и незнакомым. И все же когда-то у них с Кристофером был сын, они вместе смеялись и мечтали; за то короткое время, что им довелось прожить в Танжере, они сумели испытать мгновения такой полной близости, что Александра тогда и думать не могла ни о чем другом, кроме постели.

Возможно, в некотором отношении завеса тайны, окутывавшая ее прошлое, была не столь непроницаемой, как она полагала, но Александра вовсе не собиралась рассказывать Кристоферу, что приезжала тогда, много лет назад, в Карлайл, потому что надеялась начать все сначала. Семья Кристофера отнеслась к ней с презрением, и она хотела теперь лишь одного – забыть.

– Это было так давно, Кристофер. Едва ли я вспомню.

– Брайанна думает, что вы с ней могли бы подружиться.

– Надеюсь, у тебя не возникло впечатления, что это я подтолкнула ее к подобной мысли.

– Можешь на меня положиться. Я тебе верю.

Дождь превратился в мелкую изморось так же быстро, как начался.

– Похоже, тучи разогнало. – Кристофер в очередной раз взглянул на небо. – Когда ты ела последний раз?

– Мне нужно вернуться обратно в музей, и как можно скорее.

В этот миг, как будто по сигналу, со стороны дороги раздался приглушенный стук колес, и Кристофер тут же скрылся среди деревьев. Вскоре он вернулся, но лошади с ним уже не было.

– Что ж, в музей так в музей. Нам почти по пути. Если, конечно, ты не против. – Кристофер поднял брови и выжидающе взглянул на свою незадачливую гостью.

Первой мыслью Александры было отказаться, но спорить сейчас, когда ей действительно нужно побыстрее добраться до Лондона...

Она решительно запахнула плащ и кивнула.

– После вас, миледи. – Кристофер картинно протянул руку, указывая Александре путь, и она торопливо пошла вперед по тропинке между деревьями. У дороги ее ждал роскошный черный экипаж, запряженный парой великолепных гнедых лошадей, в нетерпении грызущих удила. Кристофер помог ей взобраться на подножку кареты. Внутри экипаж был обтянут дорогой черной кожей. Казалось, все, что имело отношение к Кристоферу, было окрашено в черный или белый цвета.

Смущенно скользнув в карету, Александра села напротив своего спутника, их колени слегка соприкоснулись. Пышные юбки Александры пестрели потеками воды и пятнами грязи, но ей не хотелось чистить их в присутствии Кристофера.

Экипаж потряхивало на каменистой дороге, тихо скрипели колеса, и монотонно позвякивала конская сбруя. Александра повернулась к окну. Хмурый и унылый вечерний пейзаж ничем не напоминал яркое солнечное утро, которое приветствовало ее в начале этого долгого дня и обещало так много. Внезапно ее одолела страшная усталость. Приятная тяжесть теплого плаща и однообразные звуки за окном навевали дремоту, и, несмотря на волнующее ощущение близкого присутствия Кристофера, Александра закрыла глаза.

Огромная лужа на пути экипажа заставила возницу резко натянуть поводья, и карету сильно тряхнуло. Александра проснулась и мгновенно выпрямилась, удивленно оглядываясь. В тусклом свете фонаря можно было различить крытые соломой домики, обнесенные частоколом, – судя по всему, они уже давно въехали в лондонские предместья.

Кристофер сидел в углу кареты, его глаза скрывала тень. Лицо Александры вспыхнуло при мысли о том, что она так долго спала и все это время он, должно быть, наблюдал за ней. Она едва удержалась, чтобы не начать оглядывать себя, опасаясь, что ее поза могла показаться нелепой или нескромной.

– Я долго спала?

– Примерно полчаса.

«Наверное, я похожа на огородное пугало».

Александра плотнее запахнула плащ.

– Что он с тобой сделал, Алекс?

– Кто? – Александра насторожилась.

– Тот, о ком ты подумала. Или ты по-прежнему находишь для него оправдания?

– Мой отец один из самых достойных людей, которых я знаю.

– Не следует путать достоинство с самовлюбленностью, а желание манипулировать – с участием. Он сделал с тобой именно то, что хотел.

Ну вот, Кристофер снова затронул в ней больные струны. Александра опустила глаза и принялась отряхивать платье. Он никогда не понимал ее отца. Лорд Уэр потерял единственную женщину, которую любил: она умерла, давая жизнь его ребенку. Сколько Александра себя помнила, отец всегда брал ее с собой повсюду, не доверяя гувернанткам или воспитателям. Презрев условности и традиционные взгляды, отводящие женщине роль жены и матери – хранительницы семейного очага, он дал ей самое лучшее образование. Может, он и выкручивал руки членам совета попечителей, чтобы добиться для нее должности в музее, но делал это исключительно потому, что любил ее.

Конечно, это не извиняет чудовищного поведения ее отца, но заставляет отнестись с изрядной долей сочувствия к тем мотивам, которыми он руководствовался. За всем, что бы ни делал отец, стоит лишь желание защитить собственную дочь.

В бледном свете фонаря глаза Кристофера казались черными. Вытянув вперед руку в перчатке, он достал рубин «Белый лебедь» и принялся задумчиво катать его на ладони. Александра бросила взгляд на сумочку, лежавшую рядом с ней на подушке.

– О какой сумме идет речь? – спросил Кристофер, поднося рубин к свету и невозмутимо глядя на Александру поверх сверкающих граней. – В какую сумму ты оцениваешь общую стоимость похищенных ценностей?

Сердце Александры тревожно забилось. Но она попыталась собраться с мыслями, и, кажется, ей это удалось.

– За последний год? – Она постаралась быстро подсчитать рыночную стоимость украденных драгоценностей, многие из которых являлись бесценными реликвиями. – Возможно, семьдесят тысяч фунтов.

Кристофер выпрямился.

– Господь всемогущий! – Он недоверчиво взглянул в ее сторону. – Ты не шутишь?

Александра нервно сложила руки на коленях.

– Я бы никогда не стала шутить такими серьезными вещами, Кристофер.

– Пожалуй. – Он окинул ее оценивающим взглядом. – Думаю, ты не стала бы.

– Тебе видятся за этим только деньги, – с горячностью заговорила Александра, оскорбленная его недоверием, – но эти уникальные вещи навсегда потеряны, и мы даже не знаем почему.

– Такое может сказать лишь тот, кто провел всю свою жизнь в достатке и роскоши. Существует множество еще более чудовищных вещей, которые люди готовы сделать ради денег.

– Я не это имела в виду. Если кому-то потребовались деньги, в его распоряжении было все хранилище. Ценности, о которых идет речь, имеют многовековую историю. В эпоху средневековья, когда мы еще сражались при помощи мечей и стрел, древние культуры Китая и Египта уже существовали свыше семи тысяч лет.

– Браво, Алекс! – Теперь Кристофер смотрел на нее еще внимательнее. – Тогда как же могло получиться, что случаи краж так долго оставались незамеченными?

– Все древности в музее охраняются, и все они описаны и внесены в каталог. Каждые три месяца экспозиция меняется и посетителям показывают новые ценности. Может пройти пятнадцать месяцев, прежде чем цикл повторится снова и запертые в хранилище реликвии будут выставлены вторично.

– Так, значит, ворам не следовало торопиться, времени у них и так было предостаточно?

– Я не заметила пропажи, пока недавно не сменили экспозицию.

Глаза Кристофера сверкнули злым огнем. Откинувшись на подушку, он скрестил руки на груди.

– Мне нужно обдумать все, что я только что узнал.

– Ты или веришь мне, или нет.

– Я же сказал – надо подумать.

– О чем тут думать? Я тебе объяснила...

– Если бы все было так просто!

Александра повернулась и бросила взгляд за окно.

– Как это банально! – рассмеялась она. – Разве хоть что-нибудь в этой жизни просто?

Усилившийся ветер раскачивал деревья и швырял листья под колеса кареты.

– Ты интересуешься живописью? – неожиданно спросил Кристофер. Его голос прозвучал непривычно тепло, и Александра удивленно взглянула на него. – Я слышал, что торжественное открытие экспозиции в Королевской академии искусств перенесено на конец следующего месяца.

Александра недоуменно заморгала:

– Ты что, приглашаешь меня?

Кристофер на мгновение замер, его пронзительно-голубые глаза смотрели на нее совершенно бесстрастно.

– Я не вынашиваю коварных планов относительно тебя, уверяю. На самом деле, – тут он сделал небольшую паузу, – когда сегодня днем ты покинула мой дом, я был рад отделаться от тебя.

Уголки губу нее дрогнули.

– Я этого не заметила.

– Мне нужно, чтобы кто-то помог ввести в общество мою сестру. – Кристофер произнес это так, будто ему только что удалось принять удачное решение. – Мне мало что известно о лондонском свете с его бесконечными интригами, и у меня никогда не было нужды, да и желания, участвовать в этих игрищах. Нужно, чтобы Брайанну благосклонно приняли в обществе, чтобы она обзавелась полезными знакомствами. Ты можешь ввести ее в свет, а я не могу этого сделать.

– Ввести? Я?

Помимо того что Александру смело можно было назвать самой далекой от светской жизни женщиной во всей Великобритании, ее бросало в дрожь при одной только мысли о том, что ей придется играть роль чьей-то няньки.

– Скажем так, я считаю, что ты вполне подойдешь для этой цели, если, конечно, согласишься.

– Мой собственный дебют вряд ли можно признать удачным.

Одним порывистым движением Кристофер обхватил ладонью ее подбородок.

– Это неправда, Алекс. – Его большой палец скользнул по ее губам. – Только посмотри, сколь многого ты сумела добиться в жизни. Не нужно унижать себя. Только не передо мной.

Не зная, куда скрыться от его пристального взгляда и как избавиться от нарастающего звона в ушах, Александра смущенно опустила глаза. Ее лицо пылало. Одно прикосновение – и все тщательно возводимые ею оборонительные укрепления оказались безжалостно разрушены.

– Ты хочешь заключить со мной сделку? Моя помощь в обмен на твою?

– У меня есть предложение получше. – Губы Кристофера дрогнули в усмешке, но его взгляд по-прежнему оставался холодным и мрачным. – Я найду вора.

– Но ты ведь не собираешься кормить меня знаменитыми ирландскими байками, правда, Кристофер? – Она намеренно имитировала акцент, который почти не проскальзывал в его речи. – Никто никогда не должен узнать, что я тебе рассказала.

На мгновение по лицу ее спутника скользнула тень разочарования. Некоторые вещи не меняются, сколько бы лет ни прошло, и ему уже доводилось рисковать всем, что у него было.

– Не волнуйся, я сохраню твою тайну. – Кристофер отправил «Белого лебедя» в жилетный карман. – Ты выполняешь свою часть договора, я – свою. Оставляю решение за тобой. Так или иначе, Брайанне нужна воспитательница.

Александра опустила голову и задумалась, стараясь не обращать внимания на бешеное биение пульса. Она не была уверена в Кристофере, но еще больше не доверяла самой себе. Сможет ли она выполнить свою часть сделки и действительно помочь сестре Кристофера, а не испортить все своим неуклюжим вмешательством?

– Если бы я собиралась помочь Брайанне, то действительно лучше всего было бы начать с галереи Академии искусств...

– У тебя есть кто-нибудь на примете? – спросил Кристофер после небольшой паузы.

Александра рассмеялась над его грубоватой прямолинейностью:

– Ты боишься, что я не найду сопровождающего, если все-таки решусь отправиться на торжество?

Он улыбнулся без всякого смущения:

– Полагаю, в одном ты точно согласишься со мной: папаша Уэр вряд ли будет рад, если я переступлю порог вашего дома.

Александра нахмурилась. Он явно насмехался над ее отцом, и это ей совсем не нравилось. Тем временем Кристофер продолжил как ни в чем не бывало:

– У тебя есть кавалер или какой-нибудь приятель, кто-нибудь, кому удается отвлечь тебя от трудов праведных и занять... чем-нибудь не слишком интеллектуальным?

Александра даже задрожала от злости.

– Конечно, есть, – решительно солгала она. – Думаю, мне будет нетрудно найти сопровождающего.

Прежде чем Кристофер успел заметить, как вспыхнули ее щеки, она быстро отвернулась. Какое ему дело, кто сегодня оказывает ей предпочтение?

– А у тебя? – спросила она, вглядываясь в темноту за окном, где мигали фонари встречных экипажей.

– У меня нет подружки, Алекс. – Низкий бархатный голос Кристофера, казалось, заполнил все пространство кареты. – Честно говоря, я не большой любитель всяких скучных приемов.

– О! – Александра поежилась под откровенно вызывающим взглядом своего спутника. – Ты по-прежнему такой же глупый, как твои шутки.

Этот странный разговор внезапно заставил ее почувствовать себя свободнее. Теперь Донелли не удастся вновь покорить ее и свести с ума. Она любит свою работу в музее, и ей нужна помощь, вот и все.

Карета замедлила ход и остановилась.

– Вот мы и приехали. – Кристофер замолчал, как будто ожидая ответа.

Александра приникла к окну. Здание Монтегю-Хауса вместе с новыми музейными пристройками выглядело весьма внушительно и занимало целый квартал. На улицах было довольно людно, тут и там сновали экипажи.

– О Господи! – неожиданно ахнула Александра.

Кристофер проследил за ее взглядом и сразу заметил стоящего на углу лорда Уэра – он находился в каких-то двадцати шагах от их кареты, держа в руках газету, и нетерпеливо похлопывал ею по бедру.

Александра в растерянности отпрянула от окна и откинулась на подушки.

– Должно быть, он ломает себе голову, куда это я подевалась. Что я ему теперь скажу?

Кристофер решительно снял свой плащ с ее плеч.

– Что ты делаешь? – Глаза Александры наполнились страхом.

Донелли широко распахнул дверцу кареты.

– Я не собираюсь ездить кругами вокруг квартала, прячась от твоего отца. Рано или поздно он все равно узнает, что ты была сегодня со мной.

Кристофер вышел из кареты прежде, чем Александра успела проскользнуть мимо него и скрыться в толпе. Стоя посреди улицы, он развернул плащ и набросил его на плечи.

Александра застыла, с ужасом глядя на это представление.

– Попробуй хоть раз в жизни сказать ему правду, Алекс.

– Ты не понимаешь...

– Ну да, я действительно этого не понимаю. Так наш договор в силе или нет?

– Ты должен дать мне время подумать.

На губах Кристофера промелькнула улыбка. Прежде чем Александра успела остановить его, он решительно обхватил ее за талию, легко вытянул из кареты и поставил на землю. Александра, протестуя, уперлась ладонями ему в грудь – неожиданное ощущение близости ошеломило ее. Она едва дышала.

– Даю тебе срок до конца этой недели, – невозмутимо заявил Кристофер, поднося ее руку к губам.

Александра вспыхнула так, как будто он страстно поцеловал ее в губы на глазах у всего города, и резко отпрянула. В глазах у Кристофера плясали насмешливые искорки. Этот человек явно находил удовольствие в ее замешательстве.

– Ты сделал это нарочно, Кристофер Донелли! – воскликнула она.

– Разве? – Кристофер перевел взгляд на лорда Уэра. Вид у пожилого джентльмена был такой, как будто он обратился в соляной столб или стал нечаянной жертвой внезапного нашествия ледников. – Милорд, – сухо приветствовал его Донелли. Кивок ирландца был не намного любезнее того поклона, который отвесил Давид при встрече с Голиафом. – Миледи. – Кристофер бросил многозначительный взгляд на Александру. – До встречи.

Не в силах произнести ни слова, Александра молча наблюдала, как Кристофер взобрался на подножку и скрылся в карете. «Черт бы его побрал!»

На негнущихся ногах она подошла к отцу.

– Это совсем не то, что ты думаешь, папа! – Не дожидаясь, когда подоспеет лакей, она подхватила свои разорванные и покрытые грязью юбки и забралась в экипаж. Пускам ее отец и Кристофер Донелли изливают друг на друга потоки ненависти и презрения, она вовсе не собирается играть вместе с ними в эти игры и становиться причиной раздора.

Когда Кристофер добрался до своей лондонской конторы, настроение его оставляло желать лучшего. Он плотно затворил дверь, сбросил плащ и перчатки и подошел к окну с великолепным видом на Темзу. Туман только начинал сгущаться, и город внизу сверкал огнями. Боль в ноге давала себя знать, поэтому Кристофер поспешил сесть в просторное кожаное кресло с высокой спинкой.

Стены в кабинете украшали фотографии проектов «Ди энд Би» в изящных рамах из тикового дерева. Папоротник в горшке на шкафу с книгами давно не поливали, и пол под ним был усыпан сухими листьями.

Внезапно в дверь постучали и на пороге появился секретарь:

– Вы приехали надолго, сэр?

Кристофер зажег стоящую на столе лампу.

– На этой неделе работы будет особенно много, так что сегодня мне придется задержаться здесь допоздна.

– Да, сэр.

Кристофер снял жилет и небрежно бросил его поверх плаща. Глядя на его несколько легкомысленный наряд, никак нельзя было подумать, что этот человек стоит во главе одной из самых богатых и процветающих корпораций во всей Британии.

– Пошлите, пожалуйста, записку моему адвокату. Мне хотелось бы обсудить с ним завтра кое-какие деловые вопросы.

Секретарь внимательно посмотрел на своего босса поверх очков в тонкой проволочной оправе:

– Это насчет сына Стивена?

«Господи... неужели весь Лондон уже говорит об этой проклятой истории? На самом деле молодой человек тут совершенно ни при чем, нам есть что обсудить с его отцом».

– Ваш поверенный был здесь меньше часа назад, сэр, – объяснил Стюарт. – Он заходил, чтобы принести свои извинения по поводу дерзкого поведения его сына в отношении вашей сестры. Если нужно, я могу передать вам его точные слова...

– Не стоит, Стюарт.

– И еще из представительства в Саутуорке пришел запрос на долевое использование ресурсов. Это касается проекта строительства плотины. Я положил чертежи вам на стол.

– От Райана никаких сообщений? Он так и не дал знать, когда вернется из Франции?

– Нет, сэр, но ваш брат оставил запасной ключ от лондонского дома. Я могу задержаться, если понадоблюсь вам...

– Идите лучше домой, к семье. И будьте осторожны, на улице страшная грязь.

– Благодарю вас, сэр.

Как только Стюарт вышел, Кристофер развернул кресло и стал смотреть на затухающие внизу огни. Наконец-то ему удалось стать членом весьма престижного клуба, в котором собираются члены парламента, в чьих руках сосредоточена огромная власть и кто распоряжается финансированием большинства проектов в Великобритании. Казалось, теперь оставалось лишь наслаждаться долгожданным успехом, но человек здравомыслящий сказал бы, что попытка проникнуть в избранный круг тех, в чьих жилах течет голубая кровь, вполне способна привести на виселицу такого человека, как Кристофер Донелли, – ведь здесь не прощают даже самых незначительных просчетов.

Где-то внизу на реке прозвучал корабельный сигнал, словно это был знак свыше. Кристофер встал, подошел к шкафчику из вишневого дерева, достал графин с водой и полил папоротник.

Компания «Ди энд Би» занимала трехэтажный кирпичный особняк, и из окон всех пятнадцати комнат, где размещались служащие, открывался прекрасный вид на Темзу. Покинув свой кабинет, Кристофер вошел в длинный зал в самом конце коридора. В центре просторного помещения стояли ряды чертежных столов. Здесь билось сердце компании, здесь рождались идеи, которые затем воплощались в проекты.

Кристофер сразу ощутил знакомый запах чернил – это было единственное место в мире, где он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Ни обширные владения, простиравшиеся на многие мили, ни остальные мирские блага, которые человек мог себе купить, не приносили ему такого ощущения покоя.

Выбрав ближайший к окну стол, Кристофер сел за него и постарался устроиться поудобнее. Здесь ему предстояло провести несколько часов. На столе перед ним лежали чертежи будущей плотины. Теперь благодаря их с Райаном усилиям компания «Ди энд Би» стояла первой в списке претендентов на выполнение чрезвычайно важного заказа. Речь шла о проведении инженерного анализа проекта строительства подземного туннеля под Ла-Маншем, в самой узкой его части – в районе Дуврского пролива. Разумеется, это была заветная мечта любого инженера. Если компания получит заказ, ни один профессионал не сможет смотреть на Кристофера сверху вниз, как на наглого ирландского выскочку, который высоко взлетел после смерти отца и продолжает нахально карабкаться вверх. Жаль только, отца уже нет, чтобы разделить с сыновьями радость успеха компании, которую он когда-то основал.

Кристофер всегда знал, что отец твердо верил в его деловые качества, даже тогда, когда он сам подчас сомневался в них. Но некоторые вещи навсегда остаются в сердце мужчины, и Кристоферу пришлось вынести достаточно унижений и пережить немало предательских ударов сильных мира сего, чтобы быть настороже. И все же десять лет испытаний не погасили того внутреннего огня, который горел в душе отважного ирландца в юношеские годы, внушая ему самые дерзкие мечты.

Кристофер вгляделся в туманную ночь. В начале своей инженерной карьеры он работал над проектами военных объектов – мостов и дорог. Молодой идеалист, он служил под началом генерала Уиндема в Крыму, а затем перешел в разведывательную службу в ведении министра иностранных дел. Вскоре подающий надежды офицер разведки был направлен в Танжер, прибыл в распоряжение британского консула... и это была величайшая ошибка в его жизни.

Не в состоянии сосредоточиться на мыслях о работе, Кристофер достал из кармана рубин «Белый лебедь» и бросил его на чертежный стол рядом с эскизами. Лицо его исказила гримаса боли. Он вспомнил тот день – будь он навеки проклят! – когда вошел в сверкающий огнями бальный зал в Марокко и увидел Александру Маршалл. Блестящая аристократка, дочь легендарного английского дипломата, она была одной из немногих женщин на балу. Яркая картина живо встала у него перед глазами: комната, залитая золотистым сиянием свечей, и Александра, в шелковом платье цвета платины, похожая на луч лунного света. Он запомнил каждый стежок на этом платье.

Заключенное с друзьями нелепое пари, согласно которому он должен был подойти и пригласить на танец неприступную дочь лорда Уэра, неожиданно обернулось страстным романом, и в результате Александра забеременела.

Все кончилось, когда Кристофер женился на Алекс.

Ему так и не удалось получить специального разрешения на брак. Ей было семнадцать, ему – двадцать один, и у него не было титула; но в его жилах текла ирландская кровь, и он был так неистово влюблен, что согласился бы пройти босиком по раскаленным углям, лишь бы заполучить эту девушку.

Господи, каким он оказался глупцом! Даже сегодня Александра Маршалл нисколько не изменилась. Она, как и десять лет назад, боится вызвать неудовольствие отца.

Хотя Александра уже носила в себе его ребенка, Донелли был исключен из дипломатического корпуса и выслан из Танжера. Лорд Уэр избавил его от позора военного трибунала, но принял все меры, чтобы Кристофер никогда не смог снова встретиться с его дочерью. Когда же ребенок умер, Кристофер навсегда ушел из жизни Александры.

Относясь с презрением к пустой и вычурной жизни аристократов с их ханжеской моралью, Кристофер ненавидел ограниченность и узколобость людей, наделенных властью и предпочитающих судить о других по их титулам а не по делам. В Крыму ему довелось стать свидетелем того, как граф Кардиган, самонадеянно не придав значения данным разведки, послал шесть сотен людей на верную смерть в сражении при Балаклаве. У английской легкой кавалерии не было никаких шансов против пятнадцатитысячной армии противника. В Индии ему пришлось наблюдать, как пожар кровопролитного восстания, раздуваемый горсткой заносчивой элиты, охватывал все большие и большие территории.

По иронии судьбы именно служба в Индии, о которой ему так хотелось бы забыть, принесла Кристоферу почетное звание рыцаря. А когда он вернулся в Англию, врачи в один голос вынесли ему приговор – он никогда не сможет ходить.

Прошел год, и душевные раны Кристофера стали затягиваться. Силы вернулись к нему, а трогательная вера отца помогла победить болезнь. Он вновь стал заниматься тем, что у него получалось лучше всего, – строительством мостов и дорог.

Благодаря патенту на производство стали, полученному отцом Кристофера, в 1862 году компания Донелли была задействована сразу в двух крупных проектах – подводила первые стальные рельсы к товарной железнодорожной станции в Камдене, а также принимала участие в строительстве Северо-Западной железной дороги. Теперь послужной список «Ди энд Би» включал уже тысячу миль железнодорожных путей, а число мостов в Великобритании, построенных или спроектированных специалистами компании, перевалило за сотню.

В свои тридцать два года Кристофер был главой компании «Донелли энд Бейли стал энд инжиниринг», а также действительным членом Академии наук и почетным членом Королевского общества архитекторов. В прошлом году знаменитый Институт инженеров-строителей вручил ему свою высшую награду – Золотой кубок.

Теперь его компания готовилась приступить к осуществлению одного из самых знаменитых проектов века, и тем не менее Кристофер все еще нуждался в поддержке со стороны представителей аристократии, рассчитывая стать членом какого-нибудь престижного лондонского клуба. Родословная Донелли была недостаточно хороша, чтобы его сестру принимали в высшем свете как ровню.

К тому же он был ирландцем и гордился этим.

Кристофер полагал, что Александра могла бы стать тем мостом в мир британской аристократии, который был так нужен ему. В конце концов, именно это у него всегда лучше всего и получалось – возводить мосты. Но вновь впустить эту женщину в свою жизнь, хотя бы даже и ради Брайанны, означало для Кристофера нечто большее, чем просто заключить с ней сделку или вступить в непрекращающуюся войну с ее проклятым отцом.

И все же он это сделал и сам не смог бы сказать почему. Сегодня Брайанна рассказала ему о том, что Александра приезжала в Карлайл, что она не побоялась встретиться с семьей Донелли, лишь бы увидеть его. Возможно, причина именно в этом. И отчего же никто, черт возьми, никогда не говорил ему прежде, что она приезжала?

Глава 5

– Мои волосы уже высохли, Мэри. – Александра спрятала медальон за корсаж. – Так что можешь заняться своими делами, а мне нужно попасть в музей.

– Вам бы следовало поторопиться, миледи. – Камеристка уложила волосы Александры в пышный узел на затылке. – Его сиятельство уже дважды заходил сюда, чтобы поговорить с вами.

– Да, я знаю.

Лорд Уэр пытался поговорить с ней накануне вечером, перед тем как Александра скрылась в своем убежище в бывшем каретном сарае, и сегодня, до ее утреннего купания. Они едва перекинулись десятком слов с тех пор, как она уселась в карету, мокрая и грязная, как будто ее только что выловили из реки. Александра объяснила, что попала под дождь, а Кристофер был настолько галантен, что подвез ее до музея. Ей хотелось бы добавить, что при расставании он попел себя отвратительно дерзко и нагло, как самый настоящий предатель, одним словом, крыса, но она воздержалась. Отец тоже промолчал – он лишь бросил на нее подозрительный взгляд, откинулся на подушки и до конца поездки не сказал ни слова, что ей вовсе не понравилось.

Но что он мог сказать? Он не вправе распоряжаться ни сердцем, ни будущим дочери, если она сама этого не захочет.

Александра не находила себе места, ее мысли вертелись вокруг последних событий. Она почти не спала и никак не могла успокоиться. Необычайное волнение, охватившее ее, когда она решилась принять предложение Кристофера, не позволяло ей думать ни о чем другом, так что в конце концов она послана ему записку.

Итак, Кристофер доверяет Брайанну ее заботам и попечению. Теперь ей необходимо найти Ричарда Атлера и попросить его сопровождать их на открытие художественной галереи в конце месяца. Легче всего заглянуть в музей и найти Ричарда на рабочем месте в отделе антропологии.

– Мэри! – Александра критически осмотрела себя в зеркале, обратив особое внимание на практичное платье из серого муслина, а затем потянулась за плащом. – В этом сезоне я собираюсь часто выезжать и бывать в обществе.

– Вы, миледи? – Мэри выбежала за своей хозяйкой в коридор.

– В салоне леди Уэллзби по четвергам проходят литературные вечера. – Александра набросила на плечи меха. – Думаю, я могу появиться там, не нарушая приличий.

– Ну конечно, миледи. Всем известно, как вы любите читать.

Александра спустилась по лестнице в отделанный мрамором холл. Где-то в глубине дома распахнулось окно, и она почувствовала прохладное дуновение ветерка. Огоньки свечей в изящной хрустальной люстре мгновенно затре-петали. Ее взгляд поспешно переместился на старинные напольные часы. Хорошо бы Альфред распорядился подать экипаж до того, как отец заметит ее в коридоре!

– Да провались все пропадом! – невольно воскликнула она, убедившись, что стрелки часов не сдвинулись с места со вчерашнего вечера. – Они опять встали. Как же теперь узнать, опаздываю я или нет?

– Эти часы не ходят аж с прошлого года, когда его сиятельство пытался их завести и подтянуть гири, – услужливо сообщила Мэри.

– Ты права, маятник абсолютно неподвижен.

– Лучше вам не трогать их, мэм, – вздохнула Мэри. – Вы ведь знаете, как может обидеться его сиятельство.

– Это отличные часы, – резко возразила Александра, – и они должны работать исправно.

Однако ее попытки запустить часы не увенчались успехом, стеклянная дверца оказалась заперта. Она внимательно взглянула на циферблат.

– Скажи Альфреду, если он сам не сможет починить часы, то пусть вызовет часовщика. Я не желаю видеть эту прекрасную старинную вещь в таком безобразном состоянии.

Мэри удивленно раскрыла рот, когда ее хозяйка стремительно повернулась и вышла.

– Да, миледи, – только и успела она сказать вслед.

В последние пять лет Александра появлялась в музее каждое утро, когда двери для посетителей были еще закрыты, но сегодня она пришла поздно и, поздоровавшись с охранником, быстро скользнула в двери служебного входа. Поднимаясь по ступенькам, она раздумывала, где сейчас может быть Ричард. Миновав собственный кабинет, Александра заметила, что он не заперт, широко распахнула дверь и заглянула внутрь. На ее счастье, за ее столом оказался именно тот, кто был ей нужен.

– Миледи! – Молодой Атлер мгновенно вскочил на ноги, и вьющаяся прядь белокурых волос упала ему на лоб. Для ученого, посвятившего себя работе с древностями, Ричард всегда имел вид несколько вызывающий. Сейчас на нем была щегольского вида сорочка со стоячим воротничком, шелковый галстук и синие клетчатые брюки. – Ты сегодня восхитительно поздно. Это так по-светски. – Ричард уставился на серебряные часы с цепочкой. – Ты что, заболела? Может, мне позвать врача?

Не обращая внимания на его слова, Александра обошла комнату и внимательно огляделась. Если бы какой-нибудь предмет вдруг оказался не на своем месте, она бы это сразу заметила.

– Что тебе здесь нужно и почему ты не у себя в башне, Ричард?

Атлер задумчиво склонил голову набок.

– Может, я волновался за тебя.

Александра быстро стянула перчатки. Комнатка была довольно тесной, и резкий запах одеколона, который исходил от Атлера, страшно раздражал ее. Она не раз предупреждала Ричарда, чтобы он держался от нее подальше, раз уж ему нравится подобное благоухание, от которого она сама начинала громко чихать.

– Я думаю, что ты, скорее, ждал меня, чтобы услышать о том, какие подлые делишки творятся в этих стенах, – с деланной веселостью сказала она.

Ричард присел на краешек стола.

– Разве я требую слишком многого от своей будущей невесты? – Глаза молодого Атлера насмешливо блеснули; он встал и почтительно поклонился. – Скажи, где еще ты найдешь такого мужа, как я, который станет сносить все твои выходки и терпеть твое пренебрежение?

– Ричард, – оборвала его Александра, – спрашиваю еще раз: что ты здесь делаешь в такое время?

Ричард сделал вид, что тщательно изучает свой рукав.

– Вообще-то мне нужна была твоя помощь там, в хранилище. Понимаешь, привезли много новых экспонатов...

Александра выпрямилась и взволнованно всплеснула руками, ее сердце учащенно забилось.

– Доставили груз из Каира?

– Еще прошлой ночью. – Ричард кивнул на фотографии на столе. Александра уже успела о них забыть и теперь недоверчиво провела по ним рукой – они до сих пор еще пахли свежими реактивами.

– Только что из лаборатории?

– Я подумал, ты захочешь взглянуть на них. Экспонаты просто великолепны, но те парни, которые паковали их, оказались не слишком аккуратными. Мне нужен специалист-антрополог, который помог бы подготовить сопроводительные документы для экспозиции. Но ты, кажется, слишком занята... – Он направился к выходу.

– Подожди. – Александра закусила губу.

Ричард обернулся – вид у него был разочарованный, как будто он ожидал увидеть ее распростертой у своих ног в надежде вымолить прошение. – Я не привыкла, что кто-то проявляет интерес к моей персоне. Если я обидела тебя, то... – Она откашлялась и торопливо добавила: – Извини, ну пожалуйста...

Ричард изумленно вытаращил глаза.

– Она извинилась! – воскликнул он, задрав голову к потолку. – Господь всемогущий, я должен документально заверить этот факт!

– Надеюсь, тебе все еще нужна моя помощь?

– Я всегда интересовался твоей персоной, и твоей работой тоже.

Не собираясь развивать эту скользкую тему, Александра решила сразу перейти к делу:

– Тебе нравится живопись? Я подумала, может, ты собираешься на открытие выставки в академии?

Брови Ричарда поползли вверх.

– Речь идет о сугубо платонических отношениях, учти. – Александра постаралась придать себе как можно более серьезный вид. – Мы будем на людях.

– Ты хочешь сказать, что собираешься использовать меня, чтобы без помех встретиться с этим новым музейным попечителем? – В ответ на вопросительный взгляд Александры Ричард невозмутимо скрестил руки на груди; при этом ярко-голубая ткань его сюртука натянулась, четко очерчивая плечи. – Отец говорил мне, что Донелли привез тебя вчера к музею, и вид у тебя при этом был довольно плачевный. Об этом уже начали судачить.

– Посмотрела бы я на твой вид, если бы ты попал под проливной дождь.

– А, так он просто разыгрывал из себя джентльмена...

Александра села и сложила руки на коленях.

– Я согласилась ввести в общество его сестру, стать ее наставницей, если можно так выразиться.

– Ты? – Ричард рассмеялся. – Да что ты знаешь о светской жизни, дорогая?

Самоуверенность Атлера начинала не на шутку раздражать Александру.

– Превосходно! До сих пор мне как-то удавалось жить и дышать, и я вовсе не претендую на тот воздух, которым ты предпочитаешь наполнять свои легкие.

– Неужели ты и в самом деле думаешь, что сестру этого ирландца Донелли станут принимать в обществе?

– Ее нельзя не полюбить, Ричард. Она непременно должна всем понравиться.

– Это еще почему? Не потому ли, что ее старший братец нравится тебе?

– Это не имеет никакого отношения к Кристоферу.

– О, так он уже Кристофер? – Ричард медленно подошел к двери и с задумчивым видом прислонился к косяку. – Да, для того, кто хочет наблюдать захватывающую драму лондонского света во всем его грандиозном величии, лучше места в мире не найти, чем торжественное открытие экспозиции в Академии искусств. Каждый, кто хоть что-то собой представляет, непременно будет там. Это зрелище достойно твоего внимания. – Он усмехнулся. – А я – я каждый вечер буду ждать тебя в хранилище. Мне нужна твоя помощь, чтобы внести в каталог каирские экспонаты. Может, мы даже как-нибудь пообедаем вместе?

Когда дверь резко захлопнулась за Атлером, Александра невольно вздрогнула. Поморщившись от боли, она потерла пальцами виски. Перед глазами у нее вновь возникла широкоплечая фигура нового попечителя Британского музея, и пульс ее немедленно участился.

Ричард не прав. Она взялась опекать Брайанну вовсе не ради Кристофера. Это нужно в первую очередь ей самой. Кристофер поможет ей найти похитителя или похитителей, а там будет видно.

Повернувшись к столу, Александра попыталась сосредоточиться на работе. По плану каирская экспозиция должна быть выставлена в конце месяца. Разложив фотографии на столе и достав из ящика увеличительное стекло, она внимательно принялась их рассматривать. Энтузиазм Ричарда оказался заразительным. Потрясающее собрание костей, образцы пыльцы и семян, множество погребальных урн и скульптур – все эти сокровища занимали три огромные скамьи.

Александра перешла к следующей пачке рисунков и фотографий. Она полностью погрузилась в работу и не сразу откликнулась, когда раздался стук в дверь.

– Леди Александра! – донесся до нее робкий голосок секретарши.

– Что там, Салли? – спросила Александра, не поднимая глаз от стола.

– Утром сюда заходил профессор Атлер, – он искал вас и просил, чтобы вы обязательно спустились к нему в кабинет, когда придете. Вас хочет видеть констебль.

– Констебль? – Александра отложила лупу.

Профессор Атлер явно ничего не знает о том, что «Белый лебедь» исчез, у него просто не было возможности провести проверку.

– У вас неприятности, мэм?

– Никаких неприятностей, – заявила Александра, вставая и оправляя юбку. Но острое лезвие страха уже вонзилось в ее сердце, напоминая о том, что она ступила на довольно зыбкую почву. Кража остается кражей, даже если украденная ценность – всего лишь подделка.

Через несколько минут Александра уже стучала в кабинет директора музея.

– О, моя дорогая! – Профессор Атлер встретил ее в дверях и взял под руку, как будто сама она ни за что не смогла бы найти черное деревянное кресло напротив стола. – Я рад, что вы наконец смогли сегодня добраться до работы. – В голосе Атлера звучало необычное оживление.

Окинув взглядом стоявшего рядом незнакомого мужчину, Александра села в свободное кресло. У нее возникло такое чувство, что она наконец предстала перед судом святой инквизиции.

– Миледи! – Констебль, высокий худой человек в темно-синей форменной одежде, слегка наклонил голову, затем назвал свое имя. Одной рукой он сжимал блокнот, другой придерживал болтавшийся на цепочке монокль.

– Так в чем, собственно, дело? – спросила Александра.

– Вы знакомы с женщиной по имени Бриджетт О'Коннелл – она приходила убирать на вашем этаже?

– Бриджетт? – Александра смущенно взглянула на профессора Атлера. – До недавнего времени я встречала ее каждый вечер.

– Уже почти неделя, как она пропала, миледи. Мы допрашиваем всех, кто работает на вашем этаже.

– Пропала?

– Когда вы видели ее в последний раз?

Александра нервно сжала в руках сумочку.

– В прошлый понедельник вечером, перед тем как покинуть музей.

– В котором часу?

Александра закашлялась.

– Примерно в семь.

Полицейский заглянул в свои записи.

– Вы были в музее так поздно?

Александра не решилась поднять глаза на профессора Атлера, поскольку не только ослушалась его распоряжения, но и похитила инвентарные описи и не сдала ключи.

– Я слышала из кабинета, как Бриджетт разговаривала с охранником. По-моему, она называла его Дикки.

Констебль просмотрел длинный список имен в конце своих записей.

– Дикки? – Он бросил вопросительный взгляд на профессора: – Мы кого-то пропустили? Я не вижу ни одного охранника с подобным именем.

Атлер пристально взглянул на Александру:

– Вы уверены, что слышали именно это имя?

Профессор вновь усомнился в ее словах, и Александра невольно почувствовала досаду.

– Абсолютно уверена.

Констебль закрыл свой блокнот.

– Итак, она разговаривала с этим Дикки... «И их разговор был более чем дружеским».

– Было похоже, что они хорошо знакомы. Вы думаете, с ней что-то случилось?

– Мы должны рассмотреть все возможные версии, миледи, но если хотите знать мое мнение, она будет не первой и не последней женщиной, которая попросту сбежала. Вот и все. – Он повернулся к профессору. – Будем надеяться, что пропавшая достаточно быстро даст знать о себе своим родным.

Полицейский направился к выходу, и Александра проводила его насмешливым взглядом. Все-таки мужчины самоуверенные недоумки. Да что они знают о женском сердце?! Может, семья этой женщины терпеть не могла ее избранника. Александра рассеянно побарабанила пальцами по подлокотнику кресла. Если Бриджетт действительно сбежала, то она желает ей всего наилучшего.

Профессор закрыл дверь в кабинет, и комната внезапно как будто уменьшилась вдвое. Атлер вернулся за свой стол, покрытый царапинами и заваленный всевозможными бумагами и экспонатами. Его лицо хранило выражение холодного спокойствия; что же касается Александры, то ее пульс выбивал барабанную дробь и болезненно отдавался в ушах.

– Вы не поставили свою подпись, уходя из музея в прошлый понедельник. Почему?

– Должно быть, просто забыла.

Профессор медленно сложил руки на животе.

– А во вторник вы были в хранилище?

– Я много времени провожу в хранилище, поскольку работаю именно там.

Щеки Атлера вспыхнули.

– Я намерен пригласить группу экспертов из университета, чтобы они провели необходимое исследование. – Карие глаза профессора смотрели устало и печально. – Искренне надеюсь, что вы не стали подделывать доказательства своей правоты. Хочется верить также, что вам не чужды кое-какие этические нормы. И поверьте, для меня не важно, кем является ваш отец.

Александра стиснула зубы. Ее взгляд не отрывался от тонкой полоски кружева на рукаве платья. Что бы ни происходило между ней и отцом, лорд Уэр безоговорочно верил в ее талант. Но ведь он уважаемый член палаты лордов, и громкий скандал способен его погубить...

Власть профессора Атлера над ее жизнью и судьбой внезапно показалась Александре беспредельной. Затаив дыхание, она едва удержалась, чтобы не броситься в пламя с головой и не признаться Атлеру в том, что все похищенные ценности прошли через ее отдел. Вскоре он и сам обо всем узнает и сделает свои выводы.

– Я перевожу вас на работу в читальный зал до окончания расследования, – строго сказал профессор. – Это касается и ваших помощников.

– Мои помощники ни в чем не виноваты, – прошептала Александра. – Это всего лишь студенты. Пожалуйста, прикрепите их к другому отделу – ведь иначе может пострадать их карьера...

– Не раньше, чем все окончательно выяснится. – Атлер опустил глаза и принялся рассматривать свои руки. – Мне нужен ваш ключ – тот, который вы должны были вернуть еще в понедельник.

Александра плотно сжала губы и раскрыла сумочку. Несмотря на внешнее спокойствие, она еле сдерживала гнев и даже не потрудилась извиниться за то, что ключ по-прежнему находился у нее. Внезапно, к своему стыду, она почувствовала, как горячие слезы, готовые вот-вот пролиться, обжигают ей веки.

– Полагаю, мне еще предстоит беседа с вашим отцом, – донесся до нее голос Атлера.

Не обращая внимания на предупреждение профессора, Александра встала и швырнула ключ на стол.

– Я не меньше вашего заинтересована в скорейшем расследовании этого дела и не собираюсь наблюдать, как мой отец очертя голову бросается мне на помощь. Но и из себя не позволю сделать козла отпущения. – Когда профессор поднялся, чтобы открыть дверь, Александра продолжила: – Я не ошиблась в своем заключении. Кто-то в музее виновен в воровстве. Этот «кто-то» уже долгие месяцы ежедневно бывает здесь и расписывается в журнале, отмечая свое присутствие. Вам бы следовало отправить в читальный зал всех хранителей, без исключения, пока не закончится расследование.

Покинув кабинет Атлера, Александра поспешила найти своих помощников и сообщить им неприятные новости. Помощников было трое: секретарша Салли, мать троих детей, и два молодых человека из университета, которые предпочли выбрать мисс Маршалл своим научным руководителем, несмотря на то, что она женщина. Александра также стала свидетелем того, как охранники запирали дверь в ее кабинет. Стоя в одиночестве посреди мраморной галереи с огромными окнами, она чувствовала, как ее охватывает отчаяние.

Строгая красота музейной архитектуры и великолепие интерьеров, всегда восхищавшие Александру, сейчас были бессильны разогнать ее мрачные мысли. Опустив голову, она прошла мимо экспозиции с жирафами и спустилась по мраморным ступеням, а затем, накинув на плечи накидку, вышла из музея. Чувствуя странное оцепенение, охватившее, казалось, не только ее тело, но и мысли, Александра заставила себя идти медленно. Вспомнив, как недавно чуть было не потеряла сознание из-за тесного корсета, она поймала себя на мысли, что само присутствие Кристофера значило для нее неизмеримо больше, чем волнующее переживание, когда он почти раздел ее в заброшенной конюшне. И он был единственным, кто согласился помочь ей.

На улице царило оживление, но Александра не обращала внимания на громкий цокот лошадиных подков. Она шла, не разбирая дороги, мимо маленьких магазинчиков, торгующих всякой всячиной, мимо антикварных лавок и пекарен, мимо девочек с букетами весенних цветов на продажу. Наконец в ноздри ей ударил резкий тошнотворный запах. Подняв глаза, она обнаружила, что вышла к Темзе.

Александре еще никогда не доводилось бывать в этой части Лондона. Царившая здесь нищета заставила ее содрогнуться от отвращения. Тем не менее она продолжила свой путь. Пытаясь укрыться от похотливых взглядов, и не желая слушать грязные шуточки, которые так и сыпались ей вслед, она постаралась двигаться подальше от пакгаузов и огромных фургонов, пока наконец не добралась до большого кирпичного особняка на окраине деловой части Вестминстера.

Войдя в здание, Александра нашла лестницу, а затем подхватила тяжелые юбки и принялась подниматься наверх. Преодолев три лестничных пролета, она увидела дверь с матовым стеклом и выгравированной на нем надписью «Донелли энд Бейли стил энд инжиниринг».

В конторе кипела работа. Слева за столом сидел человек с волосами цвета кукурузы и внимательно читал какие-то бумаги. При появлении Александры он пристально посмотрел на нее поверх очков.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – вежливо спросил он.

Сразу почувствовав, что ее появление здесь вызывает всеобщее любопытство, Александра осторожно закрыла за собой дверь. Она намеренно не стала снимать капюшон плаща, и ее лицо оставалось скрытым в тени.

– Я бы хотела видеть мистера Донелли.

– Он сейчас на совещании. Простите, а вы договаривались о встрече заранее?

Из коридора донесся звучный низкий голос Кристофера, и Александра обернулась на звук.

– Мадам? – переспросил человечек за столом.

– Я...

Александра никогда еще не бывала в подобных местах. Казалось, сам воздух здесь был наэлектризован. Во всем чувствовалась кипучая энергия Кристофера, все носило следы его присутствия. Она окинула взглядом фотографии на стене. Мосты в процессе строительства, люди с кирками и лопатами в руках – картины мира, совершенно ей незнакомого. Оно и неудивительно – люди, подобные Кристоферу Донелли, всегда строят свои собственные миры.

Александра повернулась к секретарю:

– Пожалуй, я лучше зайду в более подходящее время.

Шум голосов в коридоре, где располагался кабинет Кристофера, внезапно смолк; дверь распахнулась, и в холл вышел Кристофер в сопровождении двух мужчин.

– Чертежи в полном порядке, сэр Донелли, – сказал тот, что повыше, надевая на голову коричневый котелок. – Я буду ждать с нетерпением, когда ваши предложения рассмотрит комиссия.

В этот момент Кристофер заметил посетительницу, и его глаза прищурились. Александру бросило в дрожь, ее лицо вспыхнуло. На Кристофере был черный жилет, брюки того же цвета и серый галстук. Высоко закатанные рукава белоснежной сорочки открывали загорелые руки.

Взглянув на второго мужчину, видимо, собиравшегося покинуть контору, Александра тут же его узнала. Это был лорд Сомерсет – время от времени он играл в вист с ее отцом и не раз бывал у них в доме.

Александра поспешно повернулась к стене с фотографиями.

– Мы встретимся с вами в следующем месяце, – сказал лорд Сомерсет. – Когда решение уже будет принято.

За спиной у Александры прозвучали последние слова прощания, затем раздался шум шагов. Краем глаза она заметила, что входная дверь закрылась, и облегченно вздохнула. Она едва держалась на ногах от слабости.

Кристофер подошел к ней и встал рядом.

– Что ты здесь делаешь, Алекс?

Взгляд Александры затравленно метнулся в сторону. Только что она была абсолютно уверена, что у нее достаточно причин для того, чтобы явиться в эту контору; но неожиданно у нее возникло чувство, будто она вторглась туда, где ей вовсе не место.

– Тебе благоволят два весьма влиятельных человека, – нерешительно сказала она. – Что ж, это только полезно для дела.

Кристофер удивленно нахмурил брови:

– Ты одна? – Оглядев холл, он тут же получил ответ на свой вопрос. – Как же ты добралась сюда?

Александра с хмурым видом скрестила руки на груди.

– Я шла пешком.

– Как, черт побери, всю дорогу от Блумсбери?

Понимая, что Кристофер по-настоящему зол на нее, Александра бросилась в атаку:

– Тебе удалось заняться моим делом и найти какие-нибудь следы преступника?

– Пока нет.

– Но почему?

Этого просто не могло быть! Он должен был приступить к осуществлению их плана: она ведь еще вчера послала ему записку!

Внезапно Кристофер взял ее под руку и повел к лестнице. Их разговор действительно привлекал к себе излишнее внимание в конторе. Сквозь ткань плаща Александра чувствовала тепло ладони своего спутника, и это мешало ей собраться с мыслями.

– Так в чем, собственно, дело? – спросил Кристофер, когда они спустились вниз.

Александра устало прислонилась к стене.

– Ты получил мой ответ еще вчера.

Он громко рассмеялся:

– Совершенно верно, Алекс!

Александра бросила на него убийственный взгляд:

– И ты очень занят.

– Собственно говоря, да, но дело не в этом. – С улицы раздался грохот пронесшегося мимо фургона, и Кристофер сделал паузу. – Тебе придется довериться мне: такие вопросы не решаются за одну ночь.

Александра прекрасно понимала, что ведет себя неразумно. Она сделала попытку взять себя в руки и не поддаваться панике, но в голосе ее звучала тревога:

– В конце концов, Кристофер Донелли, я имею полное право задавать эти самые вопросы. Надеюсь, ты понимаешь – идет о моей жизни.

Кристофер прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди.

– Я договорился встретиться с одним человеком в понедельник, – спокойно сказал он.

– Но до понедельника так долго ждать...

Брови Кристофера нахмурились, и Александра, заметив этот признак нетерпения, принялась рассматривать сухой листок у себя под ногами.

– И кто этот человек?

– Сам он служит в полиции и хорошо знает многих на Боу-стрит, в главном полицейском уголовном суде. – Кристофер мягко коснулся подбородка Александры, заставляя ее поднять голову. – Я буду вести себя осторожно.

– Ты обещаешь? Можешь поклясться честью?

– Честью? – тихо переспросил Кристофер. – Ну что ж, честью так честью. Клянусь. Если тебе от этого станет легче, то могу еще сказать, что поговорил сегодня со своим адвокатом, и он должен составить мне список всех известных ювелиров Лондона.

Внезапно Александра расплакалась, уткнувшись Кристоферу в плечо. Он стоял так близко, что она просто не смогла удержаться, хотя сама не знала, что с ней такое творится. Чувства переполняли ее, бурлили, неслись со скоростью поезда. Только что она была счастлива, и вот... Стоило Кристоферу войти в ее жизнь, и как будто прорвало все шлюзы. Александра никогда не была плаксой, а теперь рыдала у него на плече.

Кристофер мягко обнял ее. – Почему ты плачешь, Алекс?

Понимая, что ведет себя как ребенок, Александра плотнее запахнула накидку.

– Извини. – Она уткнулась носом в белоснежный батист рубашки Кристофера. – Мне не следовало приходить сюда и отрывать тебя от работы. Я больше не буду так делать. К тому же это дает пищу слухам...

– Алекс. – Тон Кристофера заставил ее поднять глаза. – Что еще случилось?

Александра глубоко вздохнула и затем открыв сумочку, достала платок и вытерла глаза.

– Меня отстранили от должности в музее, если тебя это интересует. – Она возмущенно шмыгнула носом. – Профессор Атлер отправил меня со всеми моими талантами в читальню, где я и буду сидеть, вместе со случайными посетителями и студентами, до конца моих дней.

Кристофер взял платок из ее рук и нежно провел по ее мокрым щекам.

– Ты веришь мне, Алекс?

Александра неохотно подняла глаза. Кристофер Донелли, стоявший сейчас перед ней, ничем не напоминал того холодного и расчетливого дельца, о котором ходило столько слухов в последние годы. Пронзительно-голубые глаза смотрели на нее как когда-то, много лет назад, в сверкающем огнями бальном зале, когда Кристофер шел ей навстречу сквозь толпу танцующих гостей. Тогда на нем ладно сидела военная форма, он выглядел юным и бесшабашным. Простой солдат, никому не известный слуга короны, к тому же ирландец, он был настолько дерзок и смел, что пригласил ее на танец, и встреча с ним оказалась самым захватывающим приключением в ее жизни.

Александра невольно улыбнулась, словно в ответ своим мыслям, и, забрав у Кристофера платок, вытерла слезы.

– Ну что ж, – задумчиво произнес он, – надеюсь, ты смеешься оттого, что немного успокоилась. В противном случае я, пожалуй, смертельно оскорблюсь.

– Это мне следует спросить тебя, доверяешь ли ты мне, – ответила Александра. Уже много лет ей не приходилось испытывать ощущение легкости от такого вот непринужденного, дружеского обращения. Она принялась исподтишка разглядывать Кристофера. Белоснежная рубашка с длинными рукавами составляла резкий контраст с матово-черным жилетом. Игра солнечного света делала его лицо еще красивее, придавая чертам оттенок таинственности. – Ты так и не объяснил, в чем будут заключаться мои обязанности по отношению к твоей сестре.

Кристофер нахмурился, как будто его застали врасплох.

– Ну, честно говоря, я не думал, что мы так далеко продвинемся в переговорах.

– Нам нужно еще раз встретиться, чтобы все обсудить.

– Да, конечно. – Он отвел прядь волос с виска Александры. – Но не думаю, что ты согласишься приехать ко мне в поместье.

– Ты, должно быть, шутишь? Так где мы все-таки могли бы встретиться? – Александра внезапно замолчала, словно вспомнила что-то важное. – Брайанне понадобятся туалеты...

– Уверен, что понадобятся. – Кристофер едва удержался от улыбки. Интересно, понимает ли Александра, как оскорбила его, предположив, что он недостаточно внимателен к сестре и не сумеет как следует о ней позаботиться?

И все же сейчас не это было важно. Александра подняла голову, и Кристофер заглянул ей в лицо. Его охватила странная всепоглощающая нежность, он легко коснулся ее шеи и замер, стоя посреди холла у входа в контору «Донелли энд Бейли стил энд инжиниринг», в самом сердце мира, созданного им самим.

– Нам нужно еще очень о многом поговорить, – озабоченно сказала Александра, и ее слова сразу вернули же Кристофера на землю.

Наверху громко хлопнула дверь, и кто-то начал спускаться по лестнице. Кристофер взял Александру под руку и увлек за собой к выходу, навстречу солнечному свету.

Там он отпустил ее и сунул руки в карманы. Теперь их разделял чугунный бордюр, окаймлявший фасад здания. Они стояли друг напротив друга, испытывая мучительную неловкость, но тут раздался голос Стюарта:

– Сэр. – Секретарь почтительно склонился перед Кристофером. – У вас назначена встреча в Саутуорке.

За какие-то пять минут, проведенные с Александрой, Донелли забыл обо всем на свете.

– Спасибо, Стюарт. Я скоро буду.

– Да, сэр. – Перед тем как вернуться в контору, секретарь окинул Александру строгим оценивающим взглядом. Каштановые волосы ее были уложены в тяжелый узел на затылке, и эта прическа выглядела слишком грубой, не соответствующей удивительной тонкости и мягкости черт лица, на котором при ярком солнечном свете глаза словно сверкали зеленым огнем.

– Мне нужно идти, чтобы ты мог вернуться к работе, – сказала Александра, но ни один из них не тронулся с места. Ее нежная рука рассеянно принялась рисовать круги на перилах крыльца. – Я рассматривала фотографии на стене там, наверху. Это зрелище впечатляет.

– Спасибо. – Слова Александры неожиданно тронули Кристофера. – Мой брат сейчас в Кале, – добавил он, объяснив в двух словах, что Райан пытается достигнуть договоренности в некоторых вопросах, связанных с проектом строительства подземного тоннеля под Ла-Маншем. – Это одна из причин, почему я здесь, в Лондоне, веду переговоры с Комитетом по финансированию и планированию.

Александра кивнула, как будто поняла все, о чем только что говорил Кристофер, хотя он сам не смог бы повторить сейчас ни слова из своих объяснений. Пытаясь встряхнуться и привести мысли в порядок, он остановил свободный экипаж и усадил Александру на подушки.

– У нас с Райаном есть лондонский дом на Белгрейв-сквер. – Кристофер поставил ногу на подножку. – Он, конечно, не в самом Уэст-Энде, недостаточно близко, чтобы считаться респектабельным.

– Мы с папой живем отнюдь не в аристократическом районе Лондона, наш дом находится рядом с университетом, – рассмеялась Александра, явно стараясь успокоить Кристофера, и это не осталось незамеченным. – Мне бы хотелось поближе познакомиться с твоей сестрой, прежде чем мы поедем на открытие галереи, – добавила она.

– Ты уже договорилась о сопровождении?

– Ну конечно. – Александра небрежно расправила юбки. – Я же сказала тебе, что у меня есть кое-кто на примете.

– Нуда, разумеется. – Кристофер ухмыльнулся. – Ведь ты никогда не лжешь. – Повернувшись к вознице, он растерянно похлопал себя по карманам и убедился, что оставил деньги наверху.

В глазах Александры мелькнули насмешливые искорки.

– Не беспокойся, Кристофер, – мягко сказала она, – приятно видеть, что некоторые вещи нисколько не изменились.

Прежде чем он успел ответить, кучер натянул вожжи, и карета тронулась с места, а Кристофер остался стоять, задумчиво глядя ей вслед.

Войдя в холл, Александра сняла плащ и перчатки и взглянула на часы. Они исправно отсчитывали время, и она невольно вздрогнула от неожиданности.

– Его сиятельство еще не вернулся, миледи, – предупредила Мэри. – Он просил подать обед позже.

– Ничего, я не голодна. – Александра не стала объяснять, что весь день провела, разъезжая по Лондону, причем без надлежащего сопровождения: она слишком устала, чтобы вдаваться в подробности, да и не испытывала особого желания откровенничать.

Поднявшись к себе, она подошла к окну и, раздвинув шторы, впустила в комнату лунный свет. Старый каретный сарай по ту сторону пруда был хорошо виден сквозь деревья: на бархатном фоне неба он казался фигуркой, вырезанной из слоновой кости. Окинув взглядом комнату, Александра увидела вдруг унылый серый полог кровати, темные шторы на окнах, драпировки и абажур, и все это показалось ей похожим на паутину, которую давно пора смести прочь.

Странно, что до сегодняшнего дня она совсем не замечала, каким бесцветным был ее мир.

Глава 6

– Эй, мистер Донелли! Вы ведь не хотите, чтобы я расквасил это прелестное личико?

Кристофер улыбнулся:

– Ты можешь попробовать, Финли. – Двигаясь по кругу и слегка пританцовывая на упругих ногах, Кристофер быстро пригнулся и в следующий миг нанес удар здоровяку в челюсть. – Не так плохо для легковеса. Что скажешь, Финли, мальчик мой?

Не только потребность изгнать из себя «бесов», избавиться от наваждения привела этим вечером Кристофера на ринг: ему просто необходимо было подраться. В противоположность Мерриуэзерс, расположенной в другой части Лондона, школа Гиллилендс не занималась обучением богатых аристократов джентльменским приемам бокса. Впрочем, Гиллилендс нельзя было назвать школой в строгом смысле этого слова – здесь играли по другим правилам, гораздо более жестким. Кристоферу нравилось приходить сюда, на Холиуэлл-стрит, чтобы встретиться лицом к лицу с каким-нибудь простым работягой. В респектабельной части города само название «Холиуэлл-стрит» звучало как непристойность, но для Донелли это было живым воплощением старого доброго Лондона.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.