# Цунами

Василий Головачёв

«Катастрофа произошла внезапно: исчезло защитное поле одной из секций гигантского ускорителя. Сверхплотный поток антипротонов проломил ослабевшие стенки магнитных ловушек и, минуя мишень, ушел в пространство. Лавина яростной энергии, сравнимая разве что с солнечным протуберанцем, но невидимая, устремилась под углом к плоскости эклиптики в направлении марсианской жилой зоны. Пятисоткилометровое двойное кольцо космотрона распалось, как игрушечное изделие из набора «Конструктор», породив вспышку жемчужного света. До ближайшей космостанции свет этот шел ровно семь минут…»

Космотрон. Восемь часов сорок минут среднесолнечного времени…

Катастрофа произошла внезапно: исчезло защитное поле одной из секций гигантского ускорителя. Сверхплотный поток антипротонов проломил ослабевшие стенки магнитных ловушек и, минуя мишень, ушел в пространство. Лавина яростной энергии, сравнимая разве что с солнечным протуберанцем, но невидимая, устремилась под углом к плоскости эклиптики в направлении марсианской жилой зоны. Пятисоткилометровое двойное кольцо космотрона распалось, как игрушечное изделие из набора «Конструктор», породив вспышку жемчужного света. До ближайшей космостанции свет этот шел ровно семь минут.


Аварийно-спасательная служба, станция приема аварийных сигналов (СПАС-7). Восемь часов пятьдесят минут…

Шелгунов подогнал кресло по фигуре, подмигнул Стахову и подтянул к себе микрофон.

– Дежурство принял старший смены Шелгунов.

– Добро, – отозвался динамик, и весь объем экрана заняло смуглое черноглазое лицо Грехова, руководителя оперативной группы патруля. – Рапорт принял. Спокойного дежурства, Саша.

– Спасибо, Габриэль, желаю и тебе того же.

Шелгунов проверил связь с отсеками станции, дежурные энергетики и бортинженеры бодро сообщили о готовности аппаратуры к работе. Александр окинул взглядом черные квадраты пеленгационных экранов, покрытые координатной сеткой, и надел наушники. В течение четырех часов дежурства им предстояло вслушиваться в «тишину» космоса: такова была специфика работы дежурных смен станций СПАС.

– Юра, будь добр, погаси свет, – попросил Шелгунов.

Стахов улыбнулся и выключил светопанели.

…Но в то время как дежурные других станций по всей Солнечной системе обменивались шутками, проверяя связь друг с другом, и вели перекличку оперативные группы патрулей, страшная радиоактивная лавина уже вспарывала космос, с каждой секундой приближаясь к густо заселенной людьми области Солнечной системы…


Фобос, станция специальной ТФ-связи

В восемь часов пятьдесят три минуты среднесолнечного времени дежурный диспетчер станции получил странный сигнал из обсерватории «Полюс», располагавшейся в девяти астрономических единицах от Солнца, над полюсом эклиптики. Автоматы обсерватории зафиксировали в направлении гаммы Треугольника вспышку света с необычным спектром. Диспетчер сверил время: ТФ-связь доносит вести практически мгновенно, свет же вспышки должен был достичь орбиты Марса только через двадцать две минуты.

– «Полюс», повторите информацию и дайте точные координаты вспышки, – попросил диспетчер.

Диспетчер, опытный инженер, в прошлом работник Управления аварийно-спасательной службы (УАСС), хмыкнул, переглянулся с помощником и связался с отделом УАСС на Земле.


Земля, Сахалин. Ночь…

Диего Вирт посмотрел на окошко универсальных часов: было восемь часов пятьдесят восемь минут среднесолнечного времени.

«Странно, – подумал он, вставая с постели. – На тревогу непохоже… Что там могло произойти? Неужели без меня нельзя обойтись?»

В кабине связи он появился уже одетым.

– Слушаю.

Томившийся ожиданием молодой диспетчер отдела встрепенулся и быстро проговорил:

– Получено сообщение от специальной-три с Фобоса. Обсерватория «Полюс» зафиксировала яркую вспышку в квадрате И-227 и замолчала. На дальнейшие вызовы не отвечает.

– Сигнал SOS?

– Нет, СПАС молчат.

– Кто передал?

– Ну, кто? Диспетчер на Фобосе. – Дежурный замешкался. – Сейчас…

Через несколько секунд, покраснев под взглядом Вирта, он сообщил:

– Диспетчер – Михаил Мишин.

– Мишин? – Диего Вирт сжал руку в кулак и легонько стукнул по другой руке. – Любопытно… Свяжитесь со всеми СПАС этой зоны, я буду через пять минут.


СПАС-7. Девять часов две минуты…

В зале царила обычная дежурная тишина. Шелгунов вдруг открыл глаза и прислушался. В соседнем кресле Стахов доказывал кому-то преимущества земной школы хоккея над школой союза внутренних планет, это отвлекало.

– Тихо! – приказал Шелгунов.

Тотчас же слабо свистнул пеленгатор и затлели алым светом индикаторы приема. Из-под пульта прозвучал требовательный гудок, и голос автомата произнес:

– Сигнал SOS! Квадрат И-227, координаты…

Шелгунов вдавил педаль, и по отсекам пронесся звон тревоги, прервав отдых свободных от вахт операторов.

Динамики донесли людям быстрый скрип, будто ножом по стеклу. Стахов, спохватившись, подключил дешифратор, и все услышали:

– Говорит «Полюс», антипротонная атака… говорит «Полюс», антипротонная атака…

– Патруль, слышишь меня? – позвал Шелгунов. – Сигнал SOS, квадрат И-227, координаты… Обсерватория «Полюс», антипротонная атака. Люди, видимо, погибли, сигнал передает робот. Позаботьтесь о защите.

– Принял, стартую, – лаконично отозвался Грехов.

– Откуда там антипротоны? – пробормотал Стахов. – Запрошу-ка я службу Солнца…

– Правильно, – кивнул Шелгунов. – А заодно физические центры и обсерватории.

Перед пультом неожиданно раскрылся видеом связи с базой, из диспетчерской на них взглянул начальник отдела УАСС Диего Вирт.

– Что у тебя?

– SOS, антипротонное облучение обсерватории «Полюс». Необходим информационный поиск: что за излучение, откуда? Вспышка на Солнце? Так служба Солнца не передавала никаких предупреждений…

Диего покосился на диспетчеров базы.

– Ответ получишь минуты через три. Я пока соединюсь со СПАС зоны Юпитера, СПАС внутренних планет ничего не слышали.

Видеом угас.

– Что же это? – тихо спросил Стахов.


База УАСС. Девять часов семь минут…

Диего Вирт крупными шагами быстро вошел в командный зал базы и с размаху бросил свое сильное тело в пустующее центральное кресло.

Стены зала напоминали соты, в каждой ячее светился видеом, и один из них показывал искристую бездну. Звезды зигзагами исчерчивали ее, и Диего представил, какие эволюции выполняет спасательный модуль, повинуясь пилоту.

– Подойти к обсерватории вплотную не могу, – прохрипел искаженный расстоянием и перегрузками голос. – Защита течет, радиация вне всяких норм!

– Что с обсерваторией? – спросил Диего, нагибаясь к пульту.

– Обсерватории как таковой не существует, вижу только часть отсека обеспечения и блок главной антенны, остальное радиоактивная пыль!

– Габриэль, возвращайся, – приказал Диего Вирт. – К вам сейчас подойдет «панцирник», это его работа. Возьми еще один модуль и прочеши трассу прошедшего антипротонного луча. Возможно, отыщешь пострадавших. Координаты запроси у СПАС-7.

Щелчок переключателя.

– Внимание! Патрулю УАСС зон Юпитера, пояса астероидов, Марса и свободного пространства подготовить средства к перехвату антипротонного луча в точке с координатами… Готовность к старту три минуты!

Еще щелчок.

Диего подождал и вызвал секториат УАСС.


Земля, секториат УАСС. Девять часов двенадцать минут…

Руководитель УАСС Солнечной системы Джаваир заканчивал ужин, когда в комнате властно прогудел сигнал вызова и рабочий видеом отразил Вирта.

Джаваир отставил в сторону стакан с соком и, стоя, выслушал сообщение начальника отдела о случившемся.

– Космотрон? – переспросил он. Тень недоумения появилась и исчезла в его узких непроницаемо-черных глазах. – Ведомство Эйлера… Какие хозяйства затронет антипротонный луч?

– Коридор входа трансгалактических разведчиков, – начал перечислять Диего. – СПАС-7, рабочая зона завода безгравитационного литья… Детский полигон… Что еще? Сектор пассажирских сообщений примарсианской области… Это, пожалуй, наиболее серьезное. Натворит он там бед… если не задержим.

– Какие меры приняты?

– Начат монтаж силового экрана на пути луча.

– Сколько на это потребуется времени?

– Энергетическая масса луча велика, экран нужен мощный…

– Сколько?

– Два часа… может быть, полтора.

– А когда луч подойдет к сооружениям завода?

– Минут через сорок пять.

Джаваир опрокинул стакан, озадаченно посмотрел на лужицу рубиново-красного сока на столе и спрятал руку за спину.

– Космотрон уцелел?

– Нет, вспышка света, и… все.

– А ученые доказывали, что космотрон безопасен, как стандартный вычислитель… Как же так получилось? Чего мы не учли?

– Не знаю. Космотрон работал почти год – и ничего. Может, стечение обстоятельств…

– М-да. – Джаваир задумался. – На СПАС, кажется, имеется собственный реактор?

– Имеется. Вы хотите?.. – осторожно начал Диего Вирт.

– Взорвать станцию. Пожертвовав СПАС, мы если и не остановим, то хотя бы ослабим силу радиоактивной лавины. Сделайте необходимые расчеты.


Земля, секториат УАСС.

Девять часов восемнадцать минут…

Джаваир навис над пультом видеоселектора, пробежал глазами по экранам и негромко проговорил:

– Составьте объявление по всем ТФ-станциям: кораблям в зоне с координатами… покинуть зону с немедленным отлетом в порты назначения! Правительству и техническому совету Марса принять срочные меры по эвакуации заселенных зон в районах по вектору двести двадцать семь! К зонам приближается радиоактивное облако! Сектору УВСС марсианской зоны обеспечить безопасность транспортных линий при изменении графика сообщений.

Джаваир закончил диктовать и обернулся к собравшимся по тревоге начальникам отделов.

– Всех, кто не участвует в операции, прошу вернуться к исполнению непосредственных обязанностей. Вам, Эйлер, в течение двух суток выяснить причины катастрофы! Взрыв космотрона уже погубил двадцать шесть человек, и я не знаю, конец ли это. Найдите…

– Вас вызывают по коду Совета Мира, – обратился к руководителю УАСС диспетчер, очень смущенный тем, что пришлось его перебить.

Джаваир медленно повернулся…


Венера, орбитальная станция, зал Совета Мира.

Двадцать две минуты десятого…

– Я уже в курсе, – сказал председатель Совета Мира Молчанов, пристально рассматривая Джаваира. – Вам потребуется какая-нибудь дополнительная помощь?

– Нет, – помедлив, ответил Джаваир. – Все, что надо, делается.

Молчанов сжал губы, и властное лицо его пошло морщинами.

– Причины катастрофы неизвестны?

Джаваир покосился на стоявшего рядом долговязого Эйлера.

– Пока нет. О результатах расследования я доложу на Совете через двое суток.

– Надеюсь, ты понимаешь, чем грозит вторжение луча в примарсианскую зону? Луч надо остановить во что бы то ни стало!

Джаваир не пошевелился.

– И вот еще что, – продолжал Молчанов. – Не допустите паники. Это будет пострашней самого взрыва.


СПАС-7. Двадцать пять минут десятого…

Антенны поймали еще один сигнал SOS, и Шелгунов накричал на Стахова, перепутавшего в волнении каналы приема.

В который раз перед ними в темноте видеома возник Диего Вирт.

– Вот что, Александр, луч выходит прямо вам в лоб.

– Знаю, чепуха! – отмахнулся Шелгунов. – Станция может уйти из-под удара в любой момент. Каков диаметр луча?

– Около сорока тысяч километров, радиант расхождения две секунды.

– Уйдем, не беспокойся, сейчас дам команду.

– Уйти-то вы уйдете… – Диего покусал губу… – Конечно, уйдете. Но за вами завод БГЛ, детские площадки…

– Знаю. Что же ты предлагаешь? Говори прямо.

– Надо в нужный момент взорвать реактор СПАС. Взрыв создаст контрволну энергии, которая, по подсчетам, должна ослабить плотность антипротонного пучка в десять-двенадцать раз.

Шелгунов ощупал каменное лицо Вирта серыми запавшими глазами.

– Так. И сколько времени в нашем распоряжении?

– Около восемнадцати минут. За это время надо составить точную программу автоматам и эвакуировать персонал станции.. Поспеши с эвакуацией, модуль за вами уже вышел.

– У нас же есть свой.

– Это для того, кто останется последним.

– Тогда для меня.

– Значит, для тебя.


БАЗАУАСС. Половина десятого…

Диего Вирт попросил помощника принести скафандр и, не отвечая на его изумленный взгляд, остался стоять посреди зала.

Шелгунов, видимый в одном из видеомов, что-то высчитывал на станционном компьютере, приглаживая время от времени волнистые свои волосы. Потом принялся разбирать пульт управления.

– Акутагава! – позвал Диего Вирт, поворачиваясь к боковому видеому. – Что вы там копаетесь? Скоро сделаете?

– Половину закончили, – отозвался голос руководителя монтажа поглощающего экрана.

– Не торопите его, Диего, – сказал присутствующий в зале Джаваир. – Он и так делает все возможное.

Шелгунов оторвался от работы и обратился к Вирту:

– Я уже вижу луч: хвостатая звезда по оси локатора. Пожалуй, пора уходить, автоматы теперь сделают все сами.

Диего открыл рот, собираясь ответить, и в это время короткий грохот донесся из динамиков, мелькнуло удивленное лицо Шелгунова, и связь со СПАС-7 прервалась.


СПАС-7. Девять часов тридцать три минуты…

Шелгунов закончил вычисления, вспорол по диагонали панель управления и, достав ультразвуковую насадку, начал перепаивать схему командных цепей. Боковым зрением он видел в объеме экрана зал базы и нетерпеливого Вирта, но он и сам знал, что время не ждет, и работал быстро, как только умел.

Через две минуты закончил пайку, отбросил насадку и собрал блоки пульта. Осталось лишь скорректировать положение станции по последним данным патрульных кораблей и дать команду исполнительным автоматам на подрыв реактора. После этого ему следовало покинуть СПАС.

И в этот момент пол командного пульта станции вздыбился, накренился, звенящий гул прилетел из недр причального отсека. Шелгунов выпал из кресла, но успел схватиться за стойку пульта и удержался. Пол выровнялся, гул стих, и в наступившей тишине координатор станции сообщил:

– Разрушены второй и третий причальные отсеки, оторван переходный биммер. Причина – автоматический старт спасательного модуля.

– В нем же никого нет! – удивился Шелгунов, еще не осознавая последствий происшествия.

– На модуле не были выключены системы безопасности, сторожевой робот отметил приближение опасности, и модуль стартовал…


БАЗА УАСС. Тридцать пять минут десятого…

– Ну что там? – Диего Вирт бросил взгляд на часы и почти подбежал к цепочке видеомов селектора.

– У нас все в порядке, – сухо ответил старший диспетчер. – Очевидно, что-то случилось на самой СПАС.

В зал, широко шагая, вошел напарник Шелгунова по смене Стахов, за ним весь обслуживающий СПАС-7 персонал.

– Есть связь! – радостно воскликнул помощник Диего. Видеом оперативной связи раскрылся и показал помещение командного пункта станции. Шелгунов сидел в кресле со свежей царапиной на щеке, но казался невозмутимым.

– Извини, Диего, – сказал он. – Как говорится, пришла беда – отворяй ворота. Мне не на чем уйти со станции. Модуль… э-э… модуль поврежден. А в скафандре я все равно не успею выбраться с оси луча.

Даже в этот жестокий миг Шелгунов не мог заставить себя взвалить бремя вины на совершенную кем-то другим ошибку – включенные на модуле системы безопасности, – на этого неизвестного ему человека.

– Саша! – ахнул Стахов, бледнея.

– Корабль патруля мне, – бросил Диего через плечо, направляясь к двери. – Без экипажа.

– Не успеешь, – пробормотал помощник, но Диего уже не было в зале. Прошуршали по коридору шаги, вздохнул шлюз. Потом колебание прошло по цилиндрическому телу базы. Диего Вирт стартовал.


СПАС-7. Девять часов сорок минут…

Шелгунов пристально смотрел на экран локатора, испускавший белое призрачное сияние.

– Осталось восемь минут, – сказал появившийся в видеоме Джаваир. Шелгунов оторвался от созерцания бездны, криво усмехнулся и принялся за проверку правильности подключения систем.

Джаваир пожевал губами, радуясь самообладанию Шелгунова и одновременно чувствуя горечь от сознания собственного бессилия. К СПАС-7 стартовал еще один патрульный модуль – Грехова, но он уже явно не успевал. Оставалось уповать на оперативность и реакцию Диего, в данной ситуации не помог бы даже Господь Бог, если бы он существовал. «Если все сойдет благополучно, – подумал руководитель УАСС, – сниму с должности! Начальник отдела, а рискует как неопытный стажер!.. Впрочем, на его месте я поступил бы точно так же…»

Джаваир старался не думать, что произойдет, если Диего Вирт не успеет прийти на помощь, поэтому он принялся убеждать Шелгунова отвернуть станцию с пути луча.

Шелгунов покачал головой, поколебался, потом выключил связь, зарастил скафандр и стал ждать, когда откроется аварийный люк и в зал ввалится Диего Вирт, свирепый, как джинн, вырвавшийся из бутылки.