Джулия Ортолон
Влюбляясь в тебя

Дэвиду, Эйлин и Аннет, чтобы показать им испытанную мною на себе силу любви между родными братьями и сестрами.

Глава 1

Над заливом Галвестон сияло солнце, дул теплый весенний ветерок. Рори была счастлива. Хотя она и всегда чувствовала себя хорошо, когда они подплывали к Жемчужному острову.

Прогулочный катер качнуло волной, и Рори схватилась за балку, подпирающую навес над палубой. Белая форменная рубашка затрепетала на ветру. Рори поднесла микрофон к губам.

– Через несколько минут, господа, наступит самый захватывающий момент нашей экскурсии по заливу Галвестон – мы подойдем к таинственному дому с привидениями на Жемчужном острове.

Пассажиры с интересом посмотрели в сторону приближающегося берега. Всего лишь сотня ярдов отделяла Жемчужный остров от главного острова залива, и частная насыпная дорога перекрывала этот узкий проход. С других же сторон остров казался особым миром – таинственным, полным интриг, романтики, навевавшим мысли о привидениях.

Когда катер заходил в бухту, его так раскачивало на волнах, что Рори пришлось согнуть ноги в коленях, чтобы не упасть. Длинный завиток золотисто-рыжих волос пружинкой прыгал у нее перед глазами. Она выпустила из рук опору навеса, чтобы собрать непослушные волосы, золотистой массой падающие до талии, и ее тут же отбросило в сторону – прямо в объятия капитана.

– Держись крепче, моя прелесть, – сказал капитан Боб, когда она обхватила руками его мускулистые плечи. На нем была такая же форменная рубашка, как и у нее, с голубыми морскими эполетами и золотыми пуговицами, только рукава были закатаны и туго обтягивали его массивные бицепсы. – Я неотразим, я знаю, но сейчас пассажиры нам будут явно мешать, ты не находишь? – кивнул он в сторону комфортабельных диванов, с которых сползали перемешавшиеся в качке туристы со своими камерами, сувенирными майками и обгоревшими спинами.

– Я постараюсь удержаться. – Рори кокетливо оттолкнула его от себя.

– Только не переусердствуй, красавица. – Он взял под козырек своей капитанской фуражки, и жемчужно-белые зубы сверкнули на фоне смуглых скул и щетинистого подбородка.

Они медленно входили в скалистую бухту, двигатель за бортом выпустил последнее облако дыма, и капитан Боб оттянул дроссель. Защищенное островом от ветра, суденышко слегка покачивалось и плавно разворачивалось к причалу.

Рори взглянула на дом. Розовые гранитные стены величаво возвышались над пальмовой аллеей, бросая вызов всем творениям – рукотворным и нерукотворным – и даже времени, дыхание которого они ощущали уже полтора века. По самому краю покатой остроконечной крыши, смутно различимой на таком расстоянии, извивалась зловещего вида горгулья, готовая, казалось, зарычать на любого, кто осмелится подойти к дому слишком близко.

Снова подняв микрофон, Рори начала рассказывать историю, от которой у нее до сих пор по спине бегали мурашки, хотя она уже не менее сотни раз пересказывала ее туристам.

– Среди всех исторических памятников Галвестона этот дом отмечен самой загадочной и красивой историей. Он был построен печально известным Генри Ле Рошем, коммерсантом из Нового Орлеана, который приехал в Галвестон перед Гражданской войной. Поговаривали, что он бежал от преследования за какие-то сомнительные дела в судостроительной промышленности. Дом был его свадебным подарком невесте, Маргарите, оперной певице, которую называли «Жемчужиной Нового Орлеана».

С микрофоном в руке Рори прошла между рядами сидений на нос судна.

– Однако из-за ее скандального прошлого Маргариту не приняли в высших кругах галвестонского общества. И замужество, казавшееся ей сказкой, обернулось кошмаром – Генри оказался настоящим тираном. После нескольких лет заключения в собственном доме Маргарита случайно встретилась с одним из моряков, работавших на ее мужа, и влюбилась без памяти. Это был молодой капитан Джек Кингсли, во время Гражданской войны промышлявший контрабандой.

Рори повернулась лицом к своей аудитории, наслаждаясь ролью рассказчицы.

– Генри узнал, что у Маргариты появился любовник, и обезумел от ревности. Он запер Маргариту вместе с их маленькой дочкой на чердаке и поклялся, что она не покинет дом живой. В страхе за свою жизнь Маргарита послала письмо капитану Кингсли, умоляя спасти ее. – Рори понизила голос, чтобы придать повествованию драматичный оттенок. – Той ночью, когда он пришел за ней под предлогом какого-то дела к Генри, он бросил якорь в той самой бухте, где мы с вами находимся. С помощью одного из слуг Маргарите с дочерью удалось убежать из комнаты. Но Генри остановил ее на главной лестнице. Бедная женщина пыталась сопротивляться, упала и, скатившись вниз по лестнице, разбилась насмерть.

Не помня себя от горя, Генри кинулся к балкону, вон к тому, на третьем этаже, – указала она в сторону виднеющегося дома, – и выстрелил из пушки.

Рори прикрыла рукой глаза от солнца и представила себе эту сцену: бушующее море, жуткая ночь – мрачное покрывало жестокости, страсти и смерти. Она ясно видела Генри Ле Роша на балконе, извергающего проклятия и поджигающего пушечный фитиль.

– Ядро из его пушки пробило борт, и попало прямо в пороховые бочки. «Свобода» – так назывался корабль – быстро пошла ко дну, унося капитана Кингсли и почти всю его команду на дно морское. Только немногим удалось доплыть до берега и рассказать историю, которую теперь знает каждый житель Галвестона.

– И сейчас, – окинула Рори взглядом притихших пассажиров, – мы с вами проплываем над обломками «Свободы». Если вы посмотрите вниз, возможно, вы различите под водой их очертания.

Судно накренилось, когда любопытствующие пассажиры навалились на поручни, силясь разглядеть трагические останки корабля.

– Мамочка, а где же кораблик? – Маленькая девочка перевесилась через борт, всматриваясь в прозрачную голубую воду. – Я его не вижу.

– Осторожно, дорогая, – забеспокоилась мать, поддерживая девочку за талию.

Рори с носа лодки перешла снова к пассажирским сиденьям.

– Еще одна загадочная деталь нашей истории состоит в том, что отец капитана Кингсли плавал с одним из самых известных пиратов Галвестона – Жаном Лафитом. Некоторые даже верят, что Джек Кингсли нашел легендарные сокровища Лафита и они находятся теперь на затонувшем корабле. Вы можете себе представить, как трудно было владельцам острова справиться с толпами ныряльщиков, даже после того как десятки разочарованных вернулись с пустыми руками, так и не найдя затонувшего сокровища.

– Вы сказали, что в доме есть привидения? – спросил упитанный мужчина в ярко-розовой майке и черных носках.

Рори кивнула.

– Говорят, что дух Маргариты до сих пор томится в доме, ожидая своего любовника, а капитан Кингсли бродит по воде, не в силах покинуть бухту и соединиться с возлюбленной.

– А в доме кто-нибудь живет? – спросил другой мужчина.

– Нет, он пустует вот уже пятьдесят лет. Хотя все еще принадлежит потомкам Генри Ле Роша, точнее, потомкам его племянника, – пояснила Рори, и в ее голосе послышались нотки раздражения, – а не его дочери от Маргариты – законной наследницы.

– Осторожно, Рори, у тебя от зависти краснеют уши, – поддразнил ее капитан Боб, – ведь он-то знал, что семья Рори ведет свой род именно от дочери Маргариты Бушар и что они, конечно, имеют зуб на Ле Рошей.

– Это не зависть, – возразила Рори, – это чувство справедливости.

– А вон там, это один из них? – спросила молодая женщина с дочкой.

Рори посмотрела на берег. Катер медленно шел мимо пальмовой аллеи, а посреди разросшегося газона, рядом с оградой из натянутых цепей, защищавших дом от непрошеных гостей, стоял мужчина. Он вбивал в землю какую-то табличку. Не ожидая увидеть кого-то на острове, Рори быстро достала из рулевой кабины бинокль и поднесла его к глазам. Мужчина стоял к ней спиной. Стройный блондин, он совсем не был похож на Джона Ле Роша, теперешнего владельца Жемчужного острова. Взгляд Рори упал на надпись на объявлении, и у нее перехватило дыхание: «Собственность банка. Имущество конфисковано без права выкупа залогодателем. Продается».

– О Боже! – прошептала Рори, чувствуя, как у нее перехватило дыхание. – Бобби, подойди поближе к пирсу.

– Зачем это?

– Подойди к пирсу, прошу тебя.

– Ты же не собираешься сходить, я надеюсь?

Рори опустила бинокль – ею овладела внезапная решимость.

– Именно это я и собираюсь сделать.

– Ни за что, Рори! Это же частная собственность. К тому же мы не можем отклоняться от графика.

– Великолепно. Тогда я прыгну за борт и доберусь вплавь.

Она скинула туфли и приготовилась раздеться до купальника, который она всегда надевала под форму гида вместо обычного нижнего белья.

– Хочешь присоединиться? – Он покачал головой.

Рори уже приготовилась скинуть рубашку.

– Ну хорошо, я ссажу тебя на берег. Но как ты им все это объяснишь? – И он кивнул в сторону туристов.

Снова надев туфли, Рори взяла микрофон.

– Если вы посидите несколько минут тихо, мы причалим к пирсу, и вы сможете получше рассмотреть дом.

Бобби фыркнул и, не проронив ни слова, подвел кораблик к пристани. Ухватившись за канат, Рори спрыгнула, привязала катер и быстрым шагом направилась к неизвестному мужчине. Прямо за пирсом раскинулся песчаный пляж, откуда узенькая тропинка вела к дому. Она подошла сзади; незнакомец, не замечая ее, продолжал вбивать кол с табличкой, и при каждом ударе было видно, как под белоснежной рубашкой на его плечах играют мускулы.

– Бездельники несчастные! – ругался он. – Чтобы когда-нибудь еще я делал за вас вашу грязную работу! – Бах! Под ударом топора кол увязал все глубже в песке. – Трусы! – Бах! Бах! – Они сделали из меня предателя! Вот что они сделали! – Бах! Бах! Бах!..

– Добрый день, – произнесла Рори у него за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, мужчина так быстро повернулся, что уронил топор себе на ногу, а стоившее ему стольких усилий объявление, покачнувшись в нерешительности, завалилось ему на спину. Он взвизгнул и согнулся от боли, схватившись за ногу.

– Ох, извините! – Рори поспешно откинула табличку от спины несчастного. – С вами все в порядке?

– О да! Все в полном порядке! Уф! – проговорил он, тяжело опускаясь на землю у ног Рори.

Рори стоило большого труда не рассмеяться, наблюдая за ним. В скрепленных проволокой очках его лицо выглядело как-то по-детски трогательно. Светлые волосы были коротко острижены у висков, а на лоб падала длинная прядь. Мужчина поправил очки, и его взгляд, медленно и изучающе скользнув вверх по ее голым ногам, голубым шортам и белой рубашке, поднялся до лица и остановился на непослушных огненно-рыжих волосах, развевающихся на ветру.

– Аврора? Аврора Сен-Клер? Что ты здесь делаешь?

– Мы знакомы? – удивилась она, собирая одной рукой волосы, чтобы убрать их с глаз. Она как будто где-то его уже видела. Хотя, кроме учителей в школе и тети Вив, ее никто не называл Авророй.

С минуту он пристально смотрел на нее, потом громко кашлянул, будто прочищая горло.

– Я – Чанс, – сказал он, поднимаясь на ноги и отряхивая песок с брюк. – Мы учились в школе вместе с твоим братом.

– Чанс? – Она задумалась на мгновение и вдруг вспомнила: – Ах да! Это же сокращенное от Чанселлор, Оливер Чанселлор, да? – Рори раскрыла рот от удивления, когда он выпрямился: она была очень высокой девушкой – около шести футов, Чанс же был выше ее на несколько дюймов.

– Ба, да ты еще подрос!

– Да уж, только весь рост ушел в мои неуклюжие ноги! – проворчал Чане.

Он не только стал выше, но и чуть-чуть прибавил в весе. Рори помнила его долговязым тощим мальчишкой, на которого никто бы не обратил внимания, если бы его семья не была одной из самых богатых в Галвестоне.

Ее удивило, что он помнил ее, несмотря на то что такие заметные люди, как Чанселлоры, не часто пересекались в обществе с людишками сомнительной и скандальной репутации, вроде потомков Маргариты Бушар, унаследовавших к тому же ее страсть к театру.

– Так что же ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я увидела, как ты вбивал эту табличку… Ах да, табличка! – Рори подняла объявление. – «Собственность банка. Имущество конфисковано без права выкупа залогодателем. Продается». Действительно продается? – Хотя у нее не было в этом сомнений, вопрос выскочил сам собой – наверное, от волнения.

– К несчастью, да.

Чане забрал у нее табличку и воткнул обратно в песок.

– Как же так, владение Джона Ле Роша теперь собственность банка? – недоверчиво спросила Рори.

– А ты думаешь, я потащился бы черт знает куда вбивать этот дурацкий знак просто так?! – Бах! Бах! – Он снова принялся за работу.

– Но как? Почему?

– Банку принадлежит заложенное имущество любого клиента, будь он хоть самим Ротшильдом, если он не вносит выкуп вовремя.

– О Господи, – прошептала Рори, пытаясь осмыслить услышанное. Дом, который по праву должен был бы принадлежать ее семье, продается!

– И сколько же он стоит? – Чанс пожал плечами.

– Это зависит от того, сколько предложит банку покупатель.

– Я хочу купить его.

– Что?! – Он взглянул на Рори. – Ты шутишь?

– Нет, я серьезно. Я… – Она перевела дыхание, сердце выскакивало у нее из груди. – Я серьезна, как никогда.

– Аврора, – Чанс нахмурился. – Не хочу показаться назойливым, но… Я хочу сказать… Ты хоть представляешь себе, какую сумму тебе придется взять в кредит, чтобы выкупить дом?

– Кредит? – Она посмотрела на него из-под ресниц. – Не знаю. Но у меня хорошая репутация в банке, – никакой репутации у нее, конечно, не было, но Рори рассудила, что отсутствие репутации лучше, чем плохая репутация.

Чанс покачал головой:

– Боюсь, для такого займа тебе понадобится больше, чем просто хорошая репутация. Тебе надо будет представить доказательство финансовой состоятельности, недвижимость или счет в банке. Поверь мне, я всю жизнь банковским делом занимаюсь.

– Точно! – Она хлопнула в ладоши. – Ведь твой отец – владелец банка.

– Мой отец был владельцем банка. Теперь его банк принадлежит банковской сети Восточного побережья, как и все банки этого штата.

– Рори! – донесся с пирса голос капитана Боба, с трудом различимый из-за сильного ветра. – Поторопись!

– Сейчас иду! – прокричала Рори и вновь повернулась к Чансу. – А как насчет ссуды деловому предприятию? Смогу ли я рассчитывать на такой заем?

– Посмотрим. У тебя есть свое дело?

– В общем, нет. – Рори изворачивалась, как могла. – Пока нет.

– Значит, у тебя есть проект?

– Конечно, у меня есть проект!

Она посмотрела через ограду на заброшенный дом, и ей вдруг показалось, что образы, давно жившие в ее воображении, вот-вот обретут воплощение за этими старыми стенами. Рори представила себе дом, полностью отремонтированный, с распахнутыми настежь ставнями, сверкающими в солнечных лучах окнами; она видела людей, отдыхающих в соломенных креслах на веранде, великолепные цветы, покачивающие головками на ветру… О да, у нее есть проект. Проект столь дорогой ее сердцу, что она не осмеливалась произнести это вслух.

– Я собираюсь достичь своей цели, – сказала она наконец. – Это и есть мой проект.

Чанс усмехнулся.

– Боюсь, что планировать достижение цели – это не совсем то. То есть это, конечно, хорошо и похвально, но если ты хочешь, чтобы кто-то согласился дать тебе ссуду, надо представить что-нибудь поподробнее – тщательный отчет о своем бизнесе, со статистикой спроса, анализом цен, программой развития и дохода.

При мысли о том, что ей нужно будет изложить свою мечту на бумаге, чтобы какие-то люди ее исследовали и раскладывали по пунктам, Рори охватила паника, но вид дома, совсем рядом с ней, придал ей храбрости.

– А если я представлю этот отчет, банк твоего отца даст мне ссуду?

– Я этого не говорил. – Чанс загадочно улыбнулся.

– Рори! – крикнул Бобби с пирса. – Где ты, черт побери? Ты забыла, что ты на работе?

– Иду! – Она умоляюще взглянула на Чанса. – Мне пора идти. Я завтра зайду к тебе в банк. – Она схватила его руку и изо всех сил сжала ее, пытаясь изобразить крепкое деловое рукопожатие. – Мы все обсудим. – Ее голос уже доносился с тропинки. – Мне не терпится вернуться домой и рассказать все Эдриану и Эллисон. Представляю, как они обрадуются!

– Но… – Чанс все еще стоял, вытянув руку и глядя, как Рори взбегает на пристань, как ее длинные загорелые ноги увязают в песке и белая рубашка обвивает на ветру ее стройную, соблазнительную фигурку. У него было такое ощущение, будто вихрь только что пронесся мимо него и, сбив его с ног, умчался дальше, Рори уже забралась на судно и встала рядом с каким-то мускулистым детиной. Весело улыбаясь, она помахала Чансу рукой, и корабль медленно отошел от причала.

Чанс вяло помахал ей в ответ. Он стоял как зачарованный. Аврора Сен-Клер! Боже, помоги ему, неужели эта женщина не знает, что могут сделать с мужчиной ее тело, глаза, тонкие руки, длинные ноги, золотистые волосы!

Он тряхнул головой, пытаясь опомниться. Но это не подействовало. От чар Авроры еще ни один мужчина так просто не избавлялся. Сердце, воспламененное ее огненными волосами, могла погасить разве что смерть. И Чансу это должно было быть известно. Ведь он был влюблен в Аврору еще мальчишкой. Но теперь он уже не мальчик. И, о боги, она уже не та рыжеволосая худенькая девочка!

Звонок мобильного телефона, висевшего у него на поясе, вывел Чанса из оцепенения.

– Да, Чанс слушает.

– Оливер, ты где? – Звучный голос его отца прорвался сквозь марево эйфории в голове Чанса. – Ты должен был быть в банке час назад.

– Я знаю, извините, сэр. – Он удрученно посмотрел на кол с табличкой, спрашивая себя, просматривал ли уже отец дело Ле Роша по лишению права выкупа закладной на дом. Голос звучал скорее заинтересованно, чем гневно, значит, еще не просматривал. – Брайан дал мне небольшое… мм… поручение.

– С каких это пор вице-президент управления бегает по небольшим поручениям кредитного отдела?

«С тех пор как банк был передан этим бездельникам, которые готовы наложить в штаны перед нью-йоркским начальством», – со злостью подумал Чанс. Хотя глупо было бы винить Брайана Джеффриза, первого вице-президента кредитного отдела, за то, что он попросил именно Чанса прибить эту дурацкую табличку. Если бы этим занялся кто-то другой, отец уволил бы его на следующий же день за публичное оскорбление чести семьи Ле Рошей.

– Ну да Бог с ним, – вздохнул отец. – Я собираюсь сейчас уехать и хотел тебе напомнить о сегодняшнем обеде в честь приезда Пейдж.

– Нет необходимости мне напоминать. Я с нетерпением жду этого обеда. – Чанс улыбнулся при мысли о Пейдж Бакстер, его будущей жене. Теперь, когда она окончила колледж и вернулась на остров, они могли бы начать встречаться официально. В конце лета он сделает ей предложение, они объявят о помолвке и месяцев через шесть – будущей весной – устроят пышную свадьбу. Миссис Бакстер и его мать, наверное, уже вовсю обсуждают предстоящую свадьбу.

– Тогда жду тебя дома в половине седьмого, договорились? – спросил отец.

– Хорошо, сэр. Я буду ровно в шесть тридцать.

Но как только Чанс закончил разговор, улыбка пропала с его лица и все напряжение рабочего дня свалилось на его плечи. Он взглянул на пирс – кораблик уже исчез из виду. Странно, ветер сейчас тоже, казалось, стих, а пока Аврора была здесь, воздух был пронизан электричеством, словно вот-вот готова была сверкнуть молния.

Подняв молоток, Чане снова принялся вбивать в песок непокорную вывеску. Интересно, придет ли Аврора завтра в банк? Улыбка тронула его губы. На это стоит посмотреть: Аврора Сен-Клер шагает по банку в лучах солнца, преисполненная решимости. Чанс уже воображал, как разбиваются вдребезги портреты основателей банка, падая к ее ногам.

Глава 2

– Эдриан! Элли! – закричала Рори, влетев в маленькую прихожую уютного домика в старом квартале, где она жила с братом и сестрой. Она бежала всю дорогу от причала номер девятнадцать, надеясь застать их дома. Взглянув на часы – половина шестого, – она вздохнула с облегчением. Отлично. Сестра сейчас будет дома – она работает в антикварном магазинчике, а брат сказал утром, что сегодня у него вечерняя смена – он был помощником повара в ресторане «У Лафита».

Сэди, собачка ее сестры, белоснежная шелти, подбежала к Рори, радостно виляя пушистым хвостиком.

– Здравствуй. Здравствуй, моя хорошая. А где все? – спросила Рори, исполняя настойчивую просьбу питомицы почесать за ушком.

Сэди гавкнула в ответ, что, однако, не слишком прояснило ситуацию. Гостиная была пуста, не считая обычного беспорядка. Стены, увешанные старинными фотографиями и афишами в рамочках, кружевные салфеточки на спинке бабушкиного бархатного кресла и на диване, стопки газет и журналов. Большая комната и примыкающая к ней передняя спальня когда-то составляли весь дом, другие комнаты были достроены позже.

Перешагивая через Сэди, путавшуюся у нее под ногами, Рори задела табурет у пианино, затем прошла через столовую и очутилась в дальнем конце дома, где располагалась кухня.

– Вот ты где!

– Рори! – Эллисон стояла у стола с миксером в руке. Когда вошла сестра, она вздрогнула от неожиданности. Нежные черные кудри обрамляли ее тонкое лицо, голубые глаза светились добротой. Аврора унаследовала высокий рост от отца и рыжие волосы от матери, у Эллисон же были тонкая кость и нежный цвет лица, выдававшие французскую кровь. – Неужели обязательно вихрем врываться в дом? Ты не можешь войти спокойно, как все нормальные люди?

– Конечно, нет! Я же Бушар, – засмеялась Рори, любившая при удобном случае упомянуть девичью фамилию знаменитой родственницы отца. – Ух ты, ты делаешь шоколадный торт? – Она тут же сняла пробу, запустив палец в миску и едва успев отдернуть его, когда сестра замахнулась деревянной ложкой.

– Я слышу, Рори дома?

Брат вошел на кухню поприветствовать Рори. Он занимал переднюю спальню, с тех пор как их тетя, Несравненная Вивьен, уехала в Нью-Йорк, где играла главную роль в мюзикле «Хэлло, Долли!» в одном из бродвейских театров. Все трое переехали сюда вместе с тетей Вив после того, как их родители погибли в автомобильной катастрофе во время турне театральной труппы. Рори тогда была совсем маленькой.

– Ужин, я смотрю, у вас под контролем, – сказал Эдриан, подойдя к стоявшей на плите кастрюле и потягивая носом поднимающийся от нее пар. В своем белом поварском халате он выглядел дьявольски привлекательно, черные как смоль волосы были забраны в маленький щегольской хвостик, в ухе поблескивало кольцо. Сморщив нос, он взял щепотку пряностей из баночек с приправами на полке прямо над его головой и бросил в кастрюлю.

– Эдриан, почему бы тебе не пойти и не заняться своими делами? – сказала Эллисон и толкнула его бедром в бок, но он, и не подумав отреагировать, продолжал мешать ее шоколадное варево. – Хватит ковыряться в моем тесте.

– Я скажу тебе то же, что говорил в воскресенье. Не хватает корицы.

– Корицы там достаточно, – возразила Эллисон.

– Ребята! – перебила их Рори, прежде чем они начали свою обычную перебранку, что было связано с их страстным увлечением французской кухней, переходя при этом на личности. – Ни за что не догадаетесь, о чем я вам расскажу.

– О чем? – заинтересовался Эдриан, потянувшись через голову Эллисон к полочке со специями.

– Я тебя в последний раз предупреждаю, Эдриан. – Эллисон схватилась за свою деревянную ложку, словно оскорбленный дворянин за шпагу. – Держись подальше от моего пирога. Если, конечно, не хочешь взять на себя всю кухню в доме.

– Нет-нет, я думаю, ты лучше с этим справишься. – Эдриан поспешно ретировался, успев, однако, бросить щепотку корицы в кастрюлю.

– Вы меня слушаете или нет? – взмолилась Рори. – Это действительно очень важно. Старинный особняк на Жемчужном острове продается!

Эдриан и Эллисон замолчали и одновременно повернулись к Рори.

– Ты шутишь? – спросил брат.

– Нет, я серьезно. Там стоит табличка с надписью «Продается».

– Что ж, – рассудила Эллисон, – очевидно, это какая-то ошибка. Всем известно, что Ле Рошн ни за что не продадут дом, даже если они и уехали отсюда много лет назад. Пока дух Маргариты заперт внутри, дом будет принадлежать им. Они считают, что он приносит им удачу. Так это или нет, есть в доме призрак или нет, это никого не касается. Главное, Ле Роши свято в это верят.

– Может быть, это и правда, – сказал Эдриан. – Ведь надо признать, что им действительно всегда везло, когда дело касалось денег.

Эллисон пожала плечами.

– Чего не скажешь об их личной жизни.

Несмотря на то что Ле Роши уехали из Галвестона, они не продали дом на острове и оставались любимой темой для сплетен – не только среди местных обывателей, но и в желтой прессе по всему штату.

– Что касается меня, я могу быть счастлива и без денег, – сказала Эллисон.

– Это точно, – согласился Эдриан.

– Минуточку! – Рори замахала руками, чтобы привлечь их внимание. – Я не говорила, что Джон Ле Рош продает дом по собственному желанию. Первый банк Галвестона отказал им в праве выкупа закладной на дом. – Даже после того как, сменив владельца, Первый банк Галвестона стал называться Национальным банком Свободного союза, местные жители продолжали называть его по-прежнему. – Джон Ле Рош уже потерял Жемчужный остров.

– Первый банк Галвестона лишил Джона Ле Роша права на выкуп дома? – Эдриан раскатисто захохотал. – О да! Браво, сестренка. Я понял, ты над нами издеваешься. Неплохо, но меня не проведешь.

– Да нет же, клянусь тебе, это правда. Пойми, это же наш шанс.

– Какой шанс? – Он потряс кастрюлю с рисом и снял с нее крышку.

Переводя взгляд с кислой улыбки брата на тревожное лицо Эллисон, Рори поняла, что она поторопилась.

– Присядьте на минутку и послушайте меня спокойно. – Она забрала миксер из рук Эллисон и поставила его на доску для отбивания мяса под шкафчиком с кастрюлями.

– Рори! – попыталась возразить Эллисон, ловя руками капающий с ложки шоколад.

– Всего минуту. – Рори сунула ложку в кастрюлю. – Это важно. Очень важно.

Эдриан взглянул на часы – проверить, сколько времени у него осталось до начала смены. Пожав плечами, он присоединился к сестрам, уже усевшимся за кухонный стол. От окон, выходивших на задний двор, тянуло соленым запахом моря.

Когда наступила тишина, Рори глубоко вздохнула и задумалась, с чего же ей начать. Мечты, роившиеся в ее головке, были так прекрасны и так грандиозны, что она боялась, как бы они не смешались и не спутались, как только она начнет говорить.

– Ну так вот, у меня есть идея, – бодро проговорила она. – Вообще-то я всегда думала об этом, но никогда вам не рассказывала, потому что мой план нельзя было осуществить. Сегодня я увидела вывеску о продаже дома и поняла, что это наш шанс!

– И в чем же заключается открывшаяся нам восхитительная возможность? – язвительно спросила Эллисон.

Рори положила руки ладонями на стол.

– Как вы смотрите на то, чтобы открыть свою гостиницу? – Брат и сестра уставились на нее. Даже Сэди с любопытством подняла пушистую головку.

– На Жемчужном острове? – спросил наконец Эдриан.

– Да. – Рори втянула воздуху в легкие и почувствовала, что сейчас взлетит. – Это же так здорово, ведь дом по праву принадлежит нам. Хотя это сейчас не так важно. Дом прекрасно расположен, и легенда о призраках нам тоже на руку. Люди отовсюду будут съезжаться, чтобы посмотреть на бывшую собственность Ле Рошей. Можно даже устроить подводные погружения для желающих посмотреть на обломки корабля или поискать сокровища. Эдриан, – потянула она за рукав брата, – ты мог бы отвечать за питание. Ты же у нас гениальный повар. А ты, Эллисон, – взяла она за руку сестру, – с твоими познаниями в антикварном деле да с таким талантом к дизайну, ты могла бы возглавить работы по реставрации дома. Может быть, даже открыть сувенирный магазинчик.

– Но, Рори, – возразила Эллисон, – кто же будет управлять гостиницей?

– Я! – Рори заметила тень сомнения на лицах собеседников и откинулась на спинку стула. – Хорошо, я согласна, что я еще не слишком сильна в вопросах бизнеса, но мы можем нанять бухгалтера. – Эллисон и Эдриан скептически усмехались, но молчали. – Ну же, признайтесь, что вам бы хотелось иметь свое собственное дело. Тебе бы, Эдриан, больше не пришлось терпеть эти внезапные вспышки раздражения твоего шефа. Ты бы готовил все, что тебе вздумается, и был бы королем на своей кухне. А тебе, Элли, не надоело пахать за гроши, в то время как твои хозяева загребают деньги лопатой?

Эдриан и Эллисон посмотрели друг на друга, потом опять на Рори.

– В твоем плане есть одна загвоздка, – сказал Эдриан. – Сначала придется выкупить дом и восстановить его, на что наверняка потребуется целое состояние, не считая множества других затрат. Не уверен, что эти деньги свалятся на нас с неба.

– Мы можем забрать деньги с родительской страховки, – предложила Рори.

– Которые покроют только покупку дома, – отрезал Эдриан. – Но на остальные расходы не останется ни гроша.

– Мы возьмем ссуду, – объяснила Рори. – Я уже договорилась об этом сегодня с Оливером Чанселлором.

– С Оливером Чанселлором? – Эллисон раскрыла рот от удивления. – Сыном владельца банка? Ты разговаривала об этом с банкиром?

– Я встретила его случайно на Жемчужном острове, когда он вбивал там кол с объявлением о продаже дома, – сообщила Рори. – Так я, собственно, и узнала обо всем этом.

– И он согласился дать тебе ссуду, вот так просто? – Эдриан от волнения забарабанил пальцами по столу.

– Ну конечно, нет. Но он согласился помочь мне составить прошение. —

Эдриан истерически засмеялся:

– Еще бы он не согласился.

– Что ты хочешь этим сказать? – Рори подалась вперед. Он насмешливым жестом указал на нее, обведя руками ее золотые волосы, статную фигуру и стройные голые ноги в коротеньких шортиках.

– Любой мужчина, если он уже достиг половой зрелости и еще не слишком стар, согласится помочь тебе в чем угодно!

– Все было совсем не так. – Рори опустила глаза. – Оливер Чанселлор не проявлял ко мне как к женщине никакого интереса.

«И слава Богу!» – заметила она про себя. Они принадлежали к совершенно разным общественным кругам и были так же далеки друг от друга, как если бы он прилетел сюда с другой планеты.

Эдриан язвительно усмехнулся.

– Думаешь, если он костлявый верзила, его не интересуют женщины?

– Он не костлявый, – нахмурилась Рори.

– Ну все равно верзила.

– Да, он высокий, – признала Рори, представив Чанса, стоящего перед ней в наглухо застегнутой строгой рубашке и проволочных очках. – Но это его совсем не портит.

– Ох, Рори, – вздохнула Эллисон, – пожалей ты бедного парня. Я его еще со школы помню. Он всегда был таким милым.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Рори.

– Ты же разобьешь ему сердце. Ты всегда так поступаешь с мужчинами.

– Неправда! – фыркнула Рори. Почему Эдриан и Эллисон вечно утверждают, что она водит мужчин за нос, будто бы они наивные маленькие щенки! Конечно, она никогда не была обделена вниманием сильного пола, но это потому что она весела и доброжелательна, а вовсе не из-за внешности! Несомненно, она привлекательна и достаточно умна, чтобы пользоваться этим, но это не та утонченная, изящная красота, которая привлекала мужчин в Эллисон. Рори взмахнула рукой, словно не придавая значения глупостям сестры.

– И вообще это не важно. Что вас интересует больше: моя личная жизнь или то, что Чанс согласился нам помочь?

Эдриан покачал головой.

– Рори, ты настоящая солнечная девочка, но твой план вряд ли осуществим, даже для тебя. Ни один банкир в здравом уме и трезвой памяти не даст тебе ни доллара, а тем более суммы, нужной для покупки острова с отелем!

– Но попробовать-то можно, – настаивала Рори.

– Послушай, – Эллисон сжала ее руку, – все это не так просто.

– Откуда ты знаешь – ты же даже не пробовала. – Эдриан подмигнул Эллисон:

– А знаешь, ведь Рори права.

– Эдриан! Не потакай ей!

– Я просто говорю, что она права. Мы никогда не узнаем, что из этого может получиться, если не попробуем.

– Значит, мы попробуем, – обрадовалась Рори, – все вместе?

– Мы этого не говорили. – Эллисон хмуро посмотрела на брата.

– Вы же не будете против, если я схожу завтра в банк и поговорю с Чансом.

– У нас есть выбор? – обреченно спросила Эллисон.

– Конечно, есть, – пожала плечами Рори. – Если вы не хотите воплотить в жизнь свою мечту, какой смысл мне всем этим заниматься? Я не хочу заставлять вас насильно. Либо мы делаем это вместе, по доброй воле, либо навсегда выкидываем эту идею из головы. Так что вы скажете?

Эллисон вопросительно посмотрела на брата:

– Ничего плохого ведь не случится, если мы попробуем?

– Еще бы! – Эдриан улыбнулся своей озорной улыбкой. – Да я готов убить за возможность заправлять на своей собственной кухне! Но, Рори, должен тебя предупредить: не слишком обольщайся. Шансы успеха твоего дерзкого предприятия – один к миллиону.

– Я знаю, – ответила Рори. – Но один из миллиона – это больше, чем ничего.

Эдриан на мгновение замер, как бы что-то обдумывая, затем утвердительно кивнул:

– Заметано. Я согласен. – Он встал л взлохматил волосы Рори. – Желаю тебе удачи, сестренка. А мне пора на работу.

– Спасибо, Эдриан, – улыбнулась ему Рори и, пожимая руку сестры, добавила: – Не волнуйся, у нас все получится. Я это чувствую!

Эллисон тревожно посмотрела на Рори и ничего не ответила.

Соленый морской ветер приятно окутал Чанса прохладой и свежестью, когда тот вышел на заднюю террасу родительского дома. Весь вечер мысли о доме Ле Рошей не давали ему покоя. Даже теплая семейная атмосфера и домашняя кухня не помогли ему расслабиться. Он глубоко вздохнул и расправил плечи.

Трава на площадке для гольфа серебрилась в лунном свете, и было слышно, как шепчут волны, разбиваясь о песчаный берег.

– Как я скучала по всему этому, – сказала Пейдж, вышедшая вслед за Чансом, и присела на ступеньку. – Я нигде не чувствовала себя такой счастливой, как в Галвестоне. Здесь в воздухе растворено волшебство.

Порыв ветра принес запах приближающегося дождя. Далеко на горизонте над заливом сверкнула молния.

– Волшебство? – Опершись на перила, Чанс задумчиво смотрел на свою будущую жену. У нее были мягкие, спокойные черты лица, и, глядя на нее, Чанс чувствовал себя уютно. Светло-русые волосы Пейдж были аккуратно собраны сзади в хвостик, небольшие изысканные бриллианты, сверкающие в точеных нежных ушках, очень шли к серебристой отделке вечернего платья. Рядом с хрупкой, изящной Пейдж Чанс всегда чувствовал себя сильным, даже много лет назад, когда был еще худощавым сутулым юношей необычно высокого роста, подчеркивавшего худобу и делавшего всю его фигуру еще более нелепой.

Теперь же, будучи выше ее на целый фут и крупнее раза в два, он иногда задумывался, подойдут ли они друг другу в постели, но всегда отгонял подобные мысли. Ему казалось стыдным думать о сексе с Пейдж. Сколько он знал Пейдж Бакстер, вокруг нее всегда был ореол невинности и чистоты, не позволявший ему дать волю плотским страстям. Хотя он понимал, что если они должны стать мужем и женой, это придется как-то преодолеть.

Стеклянная дверь скрипнула, и Чанс, обернувшись, увидел своих родителей в сопровождении мистера и миссис Бакстер, вышедших полюбоваться на детей.

– Обед был, как всегда, великолепен, Эллен, – сказала Марси Бакстер его матери. Они направились к соломенному столику и креслам, окруженным несколькими пальмовыми деревьями в горшках. Полосатый навес террасы, днем защищавший их от солнца, теперь был откинут, чтобы леди могли наслаждаться красотой звездного неба. – Даже не надеюсь, что ты поделишься со мной рецептом этого изумительного фруктового пирога.

– Боюсь, что для меня это тоже секрет, – засмеялась миссис Чанселлор, опускаясь в кресло. На ней была шелковая накидка в восточном стиле и широкие брюки, расшитые блестками, сверкавшими и отбрасывавшими на стены блики, пока она устраивалась поудобней среди подушек. Ей можно было дать лет шестьдесят, в волосах уже появились серебряные паутинки, и все же Эллен Чанселлор еще не утратила своей былой красоты. – Обед я готовила сама, но за десерт отвечала Кармен, а она, как ты знаешь, никогда ни с кем не делится своими рецептами.

– Ты обязательно должна выманить у нее этот рецепт, – сказала Марси, усаживаясь в кресло и расправляя подол длинной юбки. – В конце концов, она же у тебя работает.

Если Эллен с достоинством принимала свой возраст, то ее давняя подруга боролась с подступающей старостью, как могла, перекрашивая неотвратимо седеющие волосы в разные цвета и ревностно отслеживая все модные новинки.

– Сигару? – предложил Гарри Бакстеру Норман, отец Чанса, подходя к бару на другом конце террасы.

– С удовольствием, – отозвался низким густым голосом пожилой архитектор, владелец собственной строительной компании, с успехом застраивавшей целые районы, как на островах, так и на континенте. Это был коренастый человек плотного телосложения. Рядом с высоким Норманом Чанселлором он походил на гнома.

– Гарри, – Марси предупреждающе посмотрела на мужа, – вспомни, что сказал доктор о твоем давлении.

– Одна сигара меня не убьет. – Гарри выбрал самую толстую кубинскую сигару из коробки. Чанс поймал страдающий взгляд отца, когда Гарри, надкусив сигару, смачно затянулся. После сердечного приступа, случившегося два года назад, Норман вынужден был довольствоваться лишь возможностью угостить гостя хорошей сигарой, сам же он теперь не курил.

– Итак, – Гарри взгромоздился на высокий стул у бара, похлопывая себя по сытому животику, – расскажи-ка мне поподробней, что там за слухи ходят о том, как твой банк отхватил лакомый кусочек от недвижимости великих Ле Рошей?

Чанс напрягся.

– Хм, и что же это за слухи? – поинтересовался Норман, несколько сбитый с толку вожделенным ароматом карибского табака.

Чанс зажмурился, ожидая, что ответит Гарри. Он рассчитывал, что сам все расскажет отцу – с глазу на глаз.

– Один из моих агентов по торговле недвижимостью, – объявил Гарри, – сказал, что, проходя мимо Жемчужного острова, они заметили объявление о продаже дома Ле Рошей. Там было написано «Собственность банка».

На минуту воцарилась тишина, и Чанс между ударами сердца, казалось, слышал, какие мысли промелькнули в голове отца. Строгая конфиденциальность дел для Нормана Чанселлора была священна. Он никогда бы не допустил подобного публичного унижения своего клиента. Но теперь он уже не был владельцем банка. Новые хозяева оставили за ним должность президента, а за его спиной действовали, как хотели, полагая, что Чанселлор со своими старыми правилами послужит им разве что хорошим прикрытием, ну и еще присмотрит за их денежками.

– Чепуха какая-то! – Норман гневно посмотрел на Чанса, ожидая от него объяснения. Делать было нечего, Чанс незаметно покачал головой, давая отцу понять, что они поговорят об этом позже. Норман фальшиво рассмеялся и повернулся к Гарри: – Ле Роши были вкладчиками Первого банка Галвестона с самого его основания. Мне наплевать на то, что теперь банк входит в Свободный союз и что Ле Роши лишь изредка проводят на острове отпуск – мы до сих пор считаем их своими соседями. Какой им смысл иметь дело с местным банком, если время от времени мы не будем им позволять небольшую отсрочку в выплате?

– Что ж, если кому-нибудь сейчас и нужна отсрочка, так это Джону Ле Рошу! – злорадно усмехнулся Гарри. – Я слышал, что его жена судится с ним из-за какой-то хорошенькой модели, с которой он спутался и спустил на нее кучу денег. Однако, – не мог удержаться от смеха Гарри, – ее попка того стоит! Ты видел ее фотографию на обложке этого журнала… Как он там называется? – Он посмотрел на жену.

– «Гламур», – напомнила Марси, осудив недостойное поведение Джона Ле Роша неодобрительным покачиванием головы.

Увидев суровое выражение ее лица, Гарри откашлялся и принял серьезный вид.

– Если хотите знать мое мнение, – произнес Норман, – есть женщины, на которых стоит потратить целое состояние, даже если тебя назовут болваном в каком-то гламурном журнальчике. А что касается истории с домом, я уверен, что это просто досадное недоразумение. – Он почесал щеку своей белой аристократической рукой с длинными пальцами. – Говорю тебе, Гарри, меня просто удивляют эти ребята, которым я продал банк. С точки зрения бизнеса, возможно, это было неплохим решением, но эти янки в Нью-Йорке не имеют ни малейшего представления о том, как мы ведем дела здесь, на Юге. Слово «честь джентльмена» для них – пустой звук.

– Вот в этом я с тобой согласен. – Гарри блаженно затянулся сигарой.

– Чанс, – обратился к нему отец, – мы с тобой завтра поговорим об этом. Но сначала выясни, чьих это рук дело, и проследи, чтобы объявление немедленно убрали.

– Я спрошу у Брайана из кредитного, – соврал Чанс, опасаясь неизбежного гнева отца.

– Норман, – окликнула миссис Чанселлор мужа, – вы, мужчины, можете говорить о чем-нибудь, кроме работы?

– Ты права, – кивнул Норман, – прости.

– Мисс Эллен. – Кармен, служанка, появилась в дверях. – Кофе готов.

– Спасибо, Кармен. Марси, ты будешь кофе? – обратилась Эллен к подруге.

– Только если он без кофеина, – ответила та.

– Чанс! Пейдж! – позвала Эллен. – Вы будете что-нибудь?

– Я нет, спасибо, – ответил Чанс, внезапно почувствовав сильное желание сбежать. – А ты, Пейдж?

– Вообще-то, – неуверенно проговорила она, – я бы предпочла прогуляться.

Пейдж повернула голову, и Чанс увидел в ее глазах полное понимание. Именно ее умение понимать его с полуслова и привлекло к ней Чанса. Сколько он помнил себя, Пейдж всегда была рядом: она жила неподалеку в доме своих родителей, всегда готовая выслушать его и утешить.

– Ты пойдешь со мной? – спросила она.

– Да, пойдем. – Он улыбнулся и подал ей руку.

– Пейдж, оденься, – сказала Марси Бакстер, – похоже, будет гроза.

– Хорошо, мама. – Чуть слышно вздохнув, Пейдж забежала в дом и тут же вернулась с легким свитером в руках.

Чанс накинул его ей на плечи, прежде чем они спустились с деревянных ступенек, ведущих к дорожке, которую каждый уик-энд прокладывали здесь маленькие авто, развозившие игроков в гольф по полю. Берег с западной стороны острова был низким, почти на уровне моря, поэтому дома здесь были подняты высоко над землей, а нижний этаж занимали гаражи и чуланы. С внутренней стороны улицы окна домов выходили на поле для гольфа, а со стороны залива, где стоял и дом Бакстеров, – на испещренный каналами берег с мостками и причалами для лодок.

Когда они дошли до аллеи олеандров, закрывавших их от глаз родителей, Пейдж сбросила с плеч свитер и перекинула его через свободную руку. Ветер над их головами неистово раскачивал верхушки деревьев.

– У тебя какие-то проблемы в банке? – тихо спросила она.

– Можно сказать и так. – Чанс нахмурился, не зная, с чего начать. Так много всего случилось, пока Пейдж была в колледже. Они редко переписывались, и он только несколько раз мельком видел ее в доме Бакстеров, когда она приезжала домой на каникулы. Но тогда она больше времени проводила со своими друзьями из частной школы, в которой училась раньше.

Все было бы проще, если бы Пейдж поступила в колледж сразу после школы, но она ждала целых четыре года. Так что пока большинство ее друзей были в университетах и колледжах, она оставалась в Галвестоне, когда же они вернулись домой, она уехала, что помешало естественному развитию их отношений.

Негласный договор об их помолвке устраивал обоих. Они ни разу не говорили об этом, но знали, что в один прекрасный день станут мужем и женой. Чанс решил, что будет лучше, если они проведут некоторое время вдалеке друг от друга, ведь оба были еще слишком молоды, чтобы создавать семью. Поскольку Пейдж не высказывала никаких возражений, он рассудил, что и она думает так же.

Им было легко идти рядом. Разве что Чансу приходилось несколько сокращать свой привычный широкий шаг.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила она.

«О свадьбе?» – промелькнуло у него в голове – Чанс уже потерял нить беседы. Но, вспомнив про банк, он про себя усмехнулся.

– Моя мать права, – произнес он вслух, – я слишком много говорю о работе. Давай лучше поговорим о тебе.

– Обо мне? – В голосе Пейдж прозвучал испуг. Чанс взглянул на нее, но Пейдж опустила глаза.

– Ты удивлена?

Она подняла голову. Выражение ее лица было спокойным и покорным, как всегда.

– Я вернулась домой неделю назад, а ты ни разу не зашел ко мне.

«Неужели она уже целую неделю дома?» – Чанс мысленно представил свой календарь на письменном столе и понял, что это действительно так.

– Я просто хотел дать тебе время прийти в себя, распаковать вещи, устроиться.

– Чанс. – Она внезапно остановилась. – Я здесь выросла. Ты полагаешь, что мне понадобилась неделя, чтобы устроиться в собственном доме?

– Упс! – растерянно произнес он. Пейдж покачала головой, и они пошли дальше молча. Чанс напряженно соображал, что бы сказать, удивляясь, с каких это пор разговор с Пейдж стал для него обременительным.

– Так ты… мм, собираешься провести это лето с родителями?

Она тяжело вздохнула:

– Трудновато снимать собственное жилье, когда нет работы. А папа убьет меня, если я трону свой счет в банке.

Чанс непонимающе посмотрел на нее:

– Но ведь у тебя диплом художника-декоратора? Ты не хочешь работать по этой профессии?

– Ты что, действительно думаешь, что отец позволит мне работать? Господи, четыре года мне понадобилось на то, чтобы только убедить его отправить меня в колледж. Теперь у меня есть диплом. Но естественное желание работать по специальности, должно быть, выше его понимания. – Пейдж так тяжко вздохнула, что Чансу показалось, будто она стонет. – Я надеялась, что он позволит мне работать в архитектурно-дизайнерской группе его компании. Сам видишь, что из этого вышло. Он хочет, чтобы я нежилась дома и наслаждалась родительскими ласками, пока не выйду замуж. А потом уселась бы на шею мужа и продолжала нежиться у семейного очага до самой смерти.

– А чего хочешь ты?

Она не ответила. Полоска лунного света осветила на мгновение лицо девушки, и Чанс увидел странное томление в ее глазах, но прежде чем он смог разгадать его, тень снова скрыла ее лицо.

– Чанс, – оказала Пейдж, когда он взошли на пешеходный мостик через канал, – почему ты так ни разу и не поцеловал меня?

Глава 3

– Что ты хочешь этим сказать? – Ошеломленный, Чанс остановился и уставился на Пейдж. Минуту назад они спокойно беседовали. Теперь же он чувствовал себя так, будто его вдруг ударили по голове чем-то тяжелым. – Я целовал тебя. – Он задумался на мгновение, судорожно пытаясь вспомнить. – В первый раз я поцеловал тебя на рождественской вечеринке у Коннели, помнишь, когда Нерди Нед подскочил к нам и держал омелу у нас над головой. Ты была тогда в седьмом классе, а я в девятом.

Пейдж рассерженно посмотрела на него:

– Ты поцеловал меня тогда в щеку, это не считается.

– Нет, считается. Все видели нас. Я думал, что сгорю со стыда, так я был смущен, но я знал, что если не сделаю этого, все наши друзья назовут меня трусом. Поверь мне, Пейдж, когда стесняешься – точно считается.

Она оперлась на перила моста и покачала головой.

– Ну хорошо, – упорствовал он, – а когда я в первый раз пригласил тебя на школьные танцы? Я хорошо помню, что поцеловал тебя в губы, когда проводил домой. Ты стояла на крыльце родительского дома, и я все время ждал, что твой отец откроет дверь и приставит ружье к моему виску.

– Он бы никогда этого не сделал! – воскликнула Пейдж. – Хотя они с мамой наблюдали за нами из окна гостиной. Но это тоже не считается, потому что ты поцеловал меня из вежливости, как если бы просто поблагодарил меня за чудесно проведенный вечер. Это не было настоящим поцелуем.

– Что же ты называешь настоящим поцелуем?

Пейдж, не глядя на Чанса, раздраженно мяла в руках свой свитер.

– Помнишь, когда ты оканчивал школу, ты пошел на выпускной бал с Кэрри Хемпстед, а на следующий день в раздевалке рядом с танцевальным классом она назвала тебя Кларком Кентом.

– Кларком Кентом? – Чанс отступил к противоположному краю мостика, мечтая испариться, раствориться в воздухе на этом самом месте.

– Да. – Пейдж прищурила острые глазки и сердито посмотрела на него из-под ресниц. – Кэрри еще сказала, что ты только кажешься тихоней, но целуешься, как настоящий супермен.

– Она это сказала?

– Она сказала еще, что ты был великолепен и что она чувствовала себя богиней, когда ты целовал ее.

– Не может быть! – воскликнул Чанс, едва не улыбнувшись от гордости при воспоминании о той ночи с Кэрри Хемпстед на заднем сиденье отцовского «линкольна».

– Ну так что? – Пейдж скрестила руки на груди. – Целовал ли ты меня когда-нибудь так же?

«Поцеловать Пейдж так же, как я целовал Кэрри?!» В глазах у Чанса потемнело, когда он вспомнил сладкий запах духов Кэрри, ее мягкую грудь, нежные руки, медленно расстегивающие его рубашку. Их губы сомкнулись, и Чанс ощутил во рту ее шаловливый теплый язычок. Холод кожаных сидений на обнаженной спине и ногах. И горячее тело Кэрри Хемпстед, навсегда уносящее с собой его невинность. По крайней мере один из них именно тогда лишился этого сокровища юности. И, о Боже, эти пошлые штучки, которым она учила его все следующее лето. Торжество плоти и изысканные наслаждения увенчались для них добрыми дружескими отношениями, когда они разъехались для продолжения учебы – он в университет, она в колледж.

Чанс попытался представить, как он проделал бы все это с Пейдж, но не ощутил ничего, кроме пустоты. Он взглянул на Пейдж, на романтичную хрупкую Пейдж, которая, спокойно присев на корточки, застегивала сандалию.

Чанс посмотрел по сторонам в поисках наиболее изящного выхода из затруднительного положения. А что, если… воспользоваться моментом и… Разве не ждал он уже давно подобного случая? Он должен именно сейчас поцеловать Пейдж. Но если он поцелует ее, как мужчина целует женщину, когда хочет заняться с ней любовью, это будет означать, что он официально ухаживает за ней. Их роман уже не будет такой соблазнительной тенью на горизонте будущего; за поцелуем последуют регулярные встречи: кино и теплые семейные вечера, помолвка, свадьба, брак, новый дом, дети, пеленки, внуки, пенсия, средиземноморские круизы – на старости лет можно и отдохнуть…

Все это пронеслось у Чанса в голове, готовое сбыться, свалившись на него с неба, и потянуться своей мерной чередой, как только он коснется алых губок Пейдж.

– Пейдж, ты же знаешь, как я привязан к тебе, и так было всегда.

Она пробормотала что-то вроде «ты мог бы хотя бы притвориться…».

– Что?

– Ничего. – Она грустно улыбнулась.

– Я чувствую, что наши отношения из дружеских переходят в… во что-то другое, и все это как-то неловко.

– Почему?

– Не знаю. – Он широко развел своими длинными руками. – Возможно, нам не стоит с этим спешить.

Она выглядела обиженной.

– Тебе кажется неловким целовать меня?

– Нет, что ты! Я просто не хочу торопить тебя. Всего неделя прошла с тех пор, как ты приехала. Тебе, наверное, хотелось бы провести какое-то время с друзьями, прежде чем я займу все твое свободное время.

– Понятно. – Пейдж минуту нерешительно помолчала, между ее тонкими бровями образовалась морщинка. – Видимо, мы не так уж и подходим друг другу, как все думают, раз я настолько противна тебе. – Она повернулась и зашагала по направлению к дому его родителей.

– Пейдж, подожди! – Чанс догнал ее и схватил за руку. Она спрятала лицо, и он понял, что она плачет. – Прости меня, но я все время чувствую себя подопытным кроликом. Всю нашу жизнь все вокруг твердили, какая мы прекрасная пара, как мы подходим друг другу, и я всегда соглашался. Теперь все ждут не дождутся, когда же мы объявим о помолвке. А я просто не хочу, чтобы это произошло так стремительно. Я хотел дать тебе время немного подрасти, окрепнуть.

Пейдж страдальчески закинула голову назад, и в свете луны слезы заблестели на ее щеках.

– Я для тебя слишком маленькая? Неопытная глупая девчонка?

– Нет! – Он чувствовал себя так, словно только что ударил котенка. – Но тебе не кажется несколько обескураживающим, когда то, о чем ты так долго мечтал, думал, планировал, вот так вдруг сваливается тебе на голову и…

– Ну да, возможно. – Она опустила мокрые ресницы. – Но я не могу больше ждать. Ты заставляешь меня нервничать, Чанс. Всю неделю я вскакивала каждый раз, когда звонил телефон, надеясь, что это ты, что ты наконец-то захочешь меня видеть и… пригласишь на свидание, настоящее свидание. Весь сегодняшний день у меня дыхание перехватывало при одной мысли, что, может быть, именно сегодня, этой ночью, ты наконец поцелуешь меня. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я воображала, как это будет. Мне наплевать, что случится потом. Нам необязательно начинать встречаться сразу после этого. Если честно, я действительно хотела бы еще какое-то время подождать, а не связывать себя семейными обязанностями сразу после колледжа. Я просто хотела, чтобы ты поцеловал меня…

– Хорошо, – мягко сказал Чане, готовый сделать все, только бы она перестала плакать.

– Ты согласен? – Пейдж посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Да. – Чанс приблизился к ней, и сердце его забилось сильнее, как только он коснулся рукой ее щеки, вытер слезы и, осторожно притянув к себе, поцеловал.

Ее губы были мягкими и приятными. Но запах детской пудры отвлекал Чанса, напоминая о том, как Пейдж, хрупкая и беззащитная, вся в слезах, только что потерянно смотрела на него, умоляя о защите и покровительстве. Этот образ мог вызвать в нем только братскую нежность и жалость, но никак не страсть. Вновь прикоснувшись к ее губам, он попытался представить себе что-нибудь более эротичное и возбуждающее, что-то, что превратило бы его из Кларка Кента в супермена.

И словно молния сверкнула в его голове: Аврора Сен-Клер возникла в его памяти, такая, какой он увидел ее сегодня. Ее длинные загорелые ноги, коротенькие шорты и развевающаяся на ветру рубашка, гибкое тело, будто созданное для любви, прекрасные огненные волосы – маленький пожар на ее голове испепеляющее пламя в его груди. Со стоном удовольствия он притянул к себе Пейдж, жадно ловя ее губы своими и чувствуя, как тело его наливается страстью.

Ощутив эрекцию, он резко отпрянул и оттолкнул Пейдж. Она качнулась вслед за ним, еще не опомнившись от поцелуя, чуть не потеряла равновесие, но он вовремя схватил ее за плечи, благодаря Бога, что не дал ей коснуться его возбужденного тела. И все же ему стало жутко при мысли о том, что, целуя свою будущую жену, он думал совсем о другой женщине.

Аврора была живым воплощением его самых смелых фантазий. Пейдж же была слишком реальна в своей хрупкости и уязвимости. Но это была его реальность, и он не должен был об этом забывать.

Чанс перевел дыхание, стараясь не показать своего замешательства. Пейдж не мигая смотрела на него.

– Ну как?

Она слегка нахмурилась.

– Было… очень мило.

– Да, мило, – отозвался он, не желая показывать ей своего разочарования. Возможно, ему удалось бы сосредоточиться на ней, если бы не этот запах детской пудры. Он подумал было сказать ей об этом, но сразу же отказался от подобной идеи. «По крайней мере она перестала плакать», – с облегчением заметил он про себя.

– Может быть, пойдем обратно к дому?

– Пойдем, – неохотно согласилась она.

Они повернули и снова пошли по аллее. Чанс взял девушку за руку. Маленькая ручка показалась ему такой хрупкой и тоненькой в его огромной, сильной руке.

Они уже подходили к дому, когда Чанс снова вспомнил Аврору. Интересно, что бы он почувствовал, если бы там, на мостике, в лунном свете, целовал ее? Наверное, это было бы больше чем просто «мило».

Энтузиазм, не дававший Рори уснуть полночи, немного сник, как только она очутилась у стеклянных дверей Национального банка Свободного союза. Рори с трудом удержалась, чтобы не открыть рот от удивления, когда увидела роскошный холл, обшитый красным деревом, высокий зеркальный потолок, кожаные диваны, персидские ковры справа от дверей и старинные столики с журналами – слева.

Приглушенный шум голосов доносился из глубины помещения, где за конторками сидели девушки-консультанты, беседуя с клиентами или просто болтая между собой. Среди них Рори узнала двух бывших своих одноклассниц, которые, окончив колледж, занимались сейчас работой, которую Рори даже не знала, как правильно назвать. От мысли о том, со сколькими цифрами и вычислениями им тут приходится управляться, у Рори заныло в животе.

Пройдя мимо кресел с клиентами, ожидающими своей очереди, Рори заметила немолодую даму с кофейного цвета кожей и блестящими угольно-черными волосами, закрученными во французский пучок. Стоило этой даме поднять голову, как девушки тотчас выпрямлялись и принимали серьезный вид, словно испуганные ученицы перед строгой наставницей.

Прямо за конторкой грозной дамы располагался коридор с множеством дверей. «Кабинет Чанса, – подумала Рори, – должно быть, находится за одной из них». Рори была не из тех робких девушек, что теряются и бледнеют при виде стольких важных незнакомых людей. Она сделала глубокий вдох и шагнула вперед. Ее туфли на резиновых подошвах резко заскрипели на мраморном полу, и Рори съежилась. На ней была ее рабочая форма, так как сразу отсюда она собиралась отправиться на работу. Галвестон был небольшим городком, окруженным сельской местностью, и Рори никогда не чувствовала себя некомфортно в своих коротеньких шортиках – до нынешнего момента.

– Простите, – обратилась она к пожилой даме, приглушенным, как говорили здесь все, голосом. – Я ищу Оливера Чанселлора.

Дама подняла глаза и поверх очков оглядела ее наряд.

– Вам назначено?

– Да, разумеется, я Рори, то есть… – Она перевела дыхание й четко произнесла: – Аврора Сен-Клер.

Дама провела пальцем по списку имен в каком-то журнальчике:

– Здесь нет вашего имени. А на который час назначена ваша встреча?

Холодок пробежал у Рори по спине.

– Вообще-то мы не договаривались о конкретной встрече. Я просто сказала, что приду сегодня.

– По какому делу? – Дама недоверчиво повела черной бровью.

– Он знает, – ответила Рори, надеясь, что Чане еще не забыл их разговора.

– Хм. – Дама строго сжала губы. – Сейчас проверю, не занят ли он.

– Спасибо, – любезно улыбнулась Рори, однако дама не обратила на это никакого внимания. Пока она, сняв трубку, тихо с кем-то говорила, Рори попыталась привести в порядок волосы, думая о том, что ей следовало бы собрать их в пучок, а также о том, что люди, работающие в серьезных организациях, видимо, обладают каким-то секретом, знанием внутренних стандартов, совершенно непостижимых для нее. Оглядывая холл, стены которого украшали портреты важных людей с серьезными лицами и в черных костюмах, Рори вдруг почувствовала себя обломком разбитого корабля, вынесенным на ровно подстриженный газон.

– Аврора?

Она повернулась и увидела Чанса, быстрой походкой шедшего прямо к ней, и сердце ее горячо забилось. Он выглядел очень стильно – и даже устрашающе – в строгом костюме оливкового цвета. И все же в его улыбке было что-то доброе, и Рори немного успокоилась.

– Проходи, – сказал он, – а я все гадал, придешь ли ты.

– Почему же нет? Я ведь сказала, что приду, вот и пришла.

– Нуда, я вижу. – Улыбаясь, Чане посмотрел на ее ноги, тряхнул головой и пошел впереди. – Ты, наверное… – Он откашлялся. – Ты хотела бы увидеть мой кабинет?

– Конечно! – Энтузиазм вернулся к ней, и Рори уверенно зашагала за Чансом по коридору. Войдя в кабинет, она раскрыла рот от удивления: он был столь же роскошным, как и холл, разве что не таким просторным.

– Вот это да! – воскликнула она. – Грандиозно!

– Спасибо за комплимент, – ответил Чанс из-за ее спины. Она обернулась. Чанс улыбнулся и поправил очки на носу.

Он действительно был симпатичным, но как-то по-детски. Что, правда, не относилось к его губам. Их нельзя было назвать симпатичными. Они были изысканны: четко очерченные, полные и чувственные. Такие губы определенно занимают чуткое девичье воображение.

Рори осмотрелась: перед ней стоял огромный письменный стол, напротив – небольшой бар, спрятанный между полками с бумагами и секретером, сзади на стене – морской пейзаж, написанный маслом: багряное солнце, утопающее в лазурных водах, окрашенных закатными лучами.

– Тебе, должно быть, нравится здесь работать.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, офис, банк, холл, все это, – обвела она глазами обстановку кабинета. – Черт возьми, приятно ведь взрослеть, учиться, зная, что тебя ждет такая красота. Знаешь, – засмеялась она, – это не то что я – все время гадаешь, что будет завтра и как жить сегодня.

Чанс смутился и опустил глаза, а Рори стояла, потирая ладони дрожащих рук.

– Может, что-нибудь выпьешь? – Он кивнул в сторону бара, где стоял маленький кофейник.

– Нет, спасибо.

– Тогда присаживайся. – Чанс указал на пару стульев – по одному с каждой стороны письменного стола. На столе стояла лампа с большим абажуром, придававшая кабинету уютный домашний вид. – Я полагаю, ты пришла поговорить о Жемчужном острове?

– Да! – решительно сказала Рори и, стараясь умерить волнение, села на ближайший к ней стул. – Я, то есть мы с Эдриан и Эллисон, обсудили все, и они согласились. В смысле не то чтобы согласились, но не возражали против того, чтобы я попробовала.

– Попробовала что? – переспросил Чане, едва сдерживая улыбку.

– Что? – Рори удивленно посмотрела на него. – Ах, ну да! Прости, – рассмеялась она, – я слишком тороплюсь.

Он наблюдал, очарованный ее яркими голубыми глазами, светящимися азартным огоньком. Как в одном человеке может быть столько энергии и жизнелюбия?

– Мы хотим открыть гостиницу на Жемчужном острове.

Чанс был так увлечен самой гостьей, что ее слова не сразу дошли до него. Но когда он понял, о чем она говорит, вся грандиозность и безрассудность этого проекта – бюрократические препоны, расходы, возможные осложнения, потенциальный доход – все это лихорадочно промелькнуло в его голове.

– Ты когда-нибудь имела дело с частным предпринимательством?

– Нет еще, – призналась Рори, – но я много думала об этом на протяжении нескольких лет, и это не просто мечта, это реальный план, который можно привести в исполнение. Когда я увидела тебя на острове с этим объявлением, я поняла, что это судьба.

Рори порывисто взмахнула рукой и задела лампу, стоящую между ними на столе.

– Ой! – вскрикнула она, и оба схватились за угрожающе покачнувшийся хрупкий прибор. Когда лампа благополучно встала на прежнее место, Рори смущенно опустила руки на колени. – Извини.

– Все нормально, – усмехнулся он, – по крайней мере это не я снова что-то разбиваю!

Улыбка быстро исчезла с его лица, когда, мысленно вернувшись к делу, Чанс взвесил недостаток ее коммерческого опыта с одной стороны и избыток энтузиазма – с другой. Энтузиазм и неугасимая энергия – это как раз то, что нужно сегодня в бизнесе. Но с этим ты либо имеешь головокружительный успех, либо терпишь полный крах. Это слишком ненадежный козырь.

– Аврора, – сказал он, наклоняясь вперед и потирая руки о колени, – ты осознаешь, что план, который ты предлагаешь, потребует большой финансовой поддержки и тщательного экономического исследования в данной сфере деятельности?

– Естественно. – На лице Рори появилась легкая тень сомнения. – Но я надеялась, что ты поможешь мне на первых порах с деньгами. А исследование… – Она посмотрела в сторону. – Я что-нибудь придумаю.

Чанс насторожился.

– Что значит, ты придумаешь что-нибудь? – Она пожала плечами.

– Ну, я никогда еще этим не занималась, в смысле экономическими исследованиями. Я думаю, Эдриан и Элли мне в этом помогут. Надеюсь.

Чанс заметил, что Рори как-то съежилась.

– Не понимаю.

– Я хочу сказать, что не очень-то разбираюсь в экономике. – Она наклонилась вперед, опершись обеими руками о стол, и опьяняющий аромат экзотических цветов словно свежий летний дождь овеял бедного Чанса, затуманивая его рассудок. Рори между тем продолжала, понизив голос: – Они почитают литературу, выяснят что к чему, займутся бумажной работой и все такое. – Их глаза встретились, и волнение во взгляде Рори смутило Чанса. – Я не дурочка. Просто… когда дело касается некоторых вещей… я слишком медленно соображаю.

– Ясно, – сказал он, хотя ничего, собственно, ясно не было. В мире есть что-то, что Аврора Сен-Клер делает медленно. Невероятно! Она всегда поражала его своей ловкостью и стремительностью во всем: от блестящей находчивости и остроумия до манеры двигаться, говорить, смеяться. Она была словно вихрь, неожиданно ворвавшийся в его жизнь. – К сожалению, экономическое исследование и статистический анализ – это только первый необходимый шаг в открытии своего дела. Ты должна сделать это, прежде чем подавать прошение о ссуде.

– Эх! – Рори еще больше съежилась и умоляюще посмотрела на Чанса. – Я и не надеюсь, что ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы мне помочь.

Томление, терзавшее его, одержало наконец верх над здравым смыслом. Чанс понимал, что должен отговорить Рори от нелепого и дерзкого замысла, но логика была бессильна, когда ее лучистые глаза смотрели на него с такой надеждой.

– Я, пожалуй, мог бы тебе помочь кое в чем. Хотя бы, указать нужное направление.

– Ты? – Рори просияла. – Ах, Чанс, это было бы великолепно! – Она сжала его руку, и сладкая дрожь прббежала по его телу.

– Я, мм… – Он пытался вернуть себе трезвость мысли, но каждый вдох наполнял его легкие цветочным ароматом ее духов. – Я хотел сказать… что Рон и Бетси Макмиллан, которые держат небольшую гостиницу «Веселая русалка», пользуются услугами нашего банка. Пожалуй, я смогу попросить их дать тебе несколько полезных советов.

– Ты думаешь, они согласятся помочь?

– Почему бы и нет? – Взгляд Чанса упал на ее губы, и он мысленно задался вопросом, настолько ли приятны они на вкус, насколько аппетитно выглядят. – У тебя есть телефон, по которому с тобой можно связаться?

– Да, конечно. – Откинувшись на спинку стула, Рори порылась в плетеной сумочке. – У тебя есть бумажка?

Чанс встал и взял с полки записную книжку, задержавшись на мгновение, чтобы перевести дыхание.

– Вот. – Повернувшись, чтобы подать ей книжку, он обнаружил, что она следовала за ним. Взяв блокнот, Рори наклонилась над столом и начала писать. Чанс старался не замечать, как приподнялись ее шортики, обнажив соблазнительный краешек ее бедра. Боже, какие ножки!

– Готово, держи. – Выпрямившись, Рори вернула ему записную книжку. – Это номер мобильного в нашем офисе. Мы проводим экскурсии по островам, и телефон обычно отключен, когда мы на катере, но ты можешь оставить сообщение, и я тебе перезвоню.

– Договорились. – Чанс помрачнел, вспомнив мускулистого парня с катера, и невольно подумал, только ли работа объединяет этого супермена с золотоволосой сиреной. – Вот моя визитка, чтобы ты тоже могла найти меня в любое время, если тебе что-то понадобится.

Взяв визитку, Рори провела большим пальцем по шероховатым, золотом высеченным буковкам на глянцевой бумаге.

– Классная визитка, – улыбнулась она.

– Спасибо. Я, мм… – порывисто вздохнул Чанс, глядя, как тонкими гибкими пальцами она ощупывает буквы его имени, – постараюсь связаться с тобой сразу же, как только поговорю с Роном и Бетси.

Рори благодарно взглянула на Чанса, и ей показалось, что пропасть между ними стала как будто сужаться.

– Даже не знаю, как тебя благодарить. Ты не представляешь, что это значит для меня.

– Не стоит благодарности, – ответил Чанс, между тем как кровь готова была вскипеть в его жилах. – Сначала поговори с Макмилланами. – Ему нужен был воздух, чтобы остудить с трудом сдерживаемую страсть, и он подошел к двери, чтобы проводить Рори. – Возможно, тебе не понравится то, что они тебе скажут. Начинать свой бизнес – это рискованное и сложное предприятие.

– Я знаю. Что бы они ни сказали, все равно спасибо тебе за помощь.

Чанс открыл дверь пинком ноги. Рори протянула ему руку:

– И спасибо за то, что не смеешься надо мной, хотя я видела, что тебе очень этого хотелось. – Рори сморщила носик, и он заметил веснушки, игриво рассыпавшиеся около переносицы.

– Не за что. – Чанс взял ее руку, чтобы пожать, но застыл на месте, не в силах отпустить ее.

– Ну что ж, – протянула она в замешательстве, стараясь не замечать, что он держит ее руку в своей, а их тела почти соприкасаются в узком проеме двери.

– Да… – Чанс все еще любовался голубыми огоньками, пляшущими в ее глазах. – Ну что ж…

– Думаю, мне пора идти. – Рори отступила назад, наткнулась на дверной косяк и засмеялась.

– Осторожно! – Он тоже засмеялся. – Ты не ушиблась?

– Нет, все в порядке. – Ее щеки порозовели. – Я такая неуклюжая.

– Похоже, ты этим заразилась от меня.

– Если это так, берегись! – Она опять сморщила носик, и Чанс едва удержался, чтобы не поцеловать ее прямо в обворожительные веснушки. Или в чувственные губы. Да, в губы. Господи, как они прекрасны, алые, как роза, сочные, словно налившийся спелостью плод. На них совсем не было помады – только живая, естественная красота. Рори вообще не пользовалась косметикой.

– Ух, как страшно, – нервно усмехнулся он.

– Так значит, ты мне позвонишь?

– Как только поговорю с Макмилланами.

– Договорились. – Рори помахала рукой и сделала несколько шагов спиной вперед, улыбаясь ему на прощание, потом повернулась и направилась к холлу. Он следил за ней до самой двери, словно завороженный ее пружинистой легкой походкой и длинными голыми ногами.

Но как только она исчезла из виду, сомнения охватили Чанса. Только бы отец не разозлился на него за то, что он посмел помочь кому-то из потомков Маргариты Бушар обосноваться на Жемчужном острове! Чанс знал, что отец хотел предоставить исключительное право выкупить остров Джону Ле Рошу, но тот пока не выказал желания сделать это. Ходили слухи, что у Джона Ле Роша начались серьезные финансовые проблемы с тех пор, как он заложил пресловутый дом Маргариты.

Это заставило Чанса задуматься, уж не справедливали легенда о том, что дом приносит удачу своему владельцу, однако Оливер Чанселлор был слишком рассудительным и трезвым человеком, чтобы верить в подобные чудеса.

Глава 4

Рори покинула банк и пешком отправилась к причалу номер девятнадцать. В центральной части города – в старом Галвестоне – на каждом шагу можно было встретить туристов, исследующих антикварные магазинчики, музеи и галереи, любующихся фасадами красивых зданий девятнадцатого века или просто блуждающих по улицам. Повозка на конной тяге прошжала мимо Рори, и девушка улыбнулась гиду, который сидел на козлах и указывал экскурсантам, вертящим головами во все стороны, на какую-то городскую достопримечательность.

На Харборсайд-драйв здания были уже более современной постройки: большие магазины, рестораны, деревянные дома. Корзинки с цветами висели на стилизованных под старину уличных фонарях, выстроившихся вдоль каменной мостовой. Рори вдыхала аромат города, впитывала его звуки. Вязкий запах копченой рыбы, соленой воды, крики чаек, свисток парохода, тянущего в порт груженую баржу. Сегодня все это почему-то было особенно ярким и живым.

– Эй, красотка! – приветствовал Рори капитан Боб, как только она вошла в маленький домик с металлической обшивкой, служивший им офисом. – Ты как раз вовремя.

– Извини, я немного опоздала, – произнесла она, все еще погруженная в мечты о будущем, в свои планы и возможности. Проскользнув за письменный стол, она убрала свою сумку.

– Досматриваешь свой дивный утренний сон? – Облокотясь на противоположный конец стола, капиталу Боб хрустел мятной конфетой и сверкал своими белыми зубами. – Пора и поработать.

– У меня были дела утром.

– Дела? У тебя все в порядке?

– Что? – Рори бросила на него беглый взгляд и заметила, что улыбка исчезла с его лица. – Ах, ну да! – Она засмеялась, поняв причину озабоченности капитана Боба. Обычно он поддразнивал ее, и она отвечала ему тем же, и таким образом они прекрасно ладили друг с другом. Рори никогда не принимала всерьез ничего, что говорил Бобби, тогда как другие женщины ходили перед ним на задних лапках. И не дай Бог ему поиграть своими великолепными мускулами или одарить несчастную обольстительной сверкающей улыбкой! Они таяли у его ног, как весенние сосульки.

Рори же никогда не прельщала внешность. Ее предки славились своей красотой, ее собственный брат был так красив, что туристы частенько останавливали его на улице, спрашивая, не снимается ли он в кино. Но еще Маргарита объяснила своей дочери, и этот урок усвоили все ее потомки, что истинная красота человека – в его душе. И даже если первое время Рори находила Бобби обворожительным, она быстро поняла, как мало его заботит все, что не имеет прямого отношения к катеру.

Однако, когда дело касалось «Дэйдримера», Боббй становился удивительно ответственным человеком. Рори полюбовалась на катер, пришвартованный к причалу. Открытая палуба, предназначенная для пассажиров, занимала половину судна. На корме, за кабиной рулевого, ютилась еще одна маленькая палуба. Наверху, над кабиной – наблюдательная палуба, на которой хорошо было позагорать в свободное от работы время или просто погреться на солнышке и соскользнуть в воду по специально предназначенной для этого горке. Кроме морских экскурсий, Бобби еще сдавал катер в аренду для частных вечеринок.

На пристани всегда было много туристов, прогуливающихся по сувенирным магазинчикам. Некоторые останавливались посмотреть на катер, рассматривали прайс-лист и расписание экскурсий.

– Послушай, а трудно тебе было начинать свое дело? – спросила Рори.

– Вовсе нет. – Капитан Боб взял медный фонарик, кусок шлифовальной ткани и принялся за работу. Его обнаженные мускулы – рукава рубашки были, как обычно, закатаны – напряглись и заиграли. – Мой старик ходил на рыболовном судне, ловившем креветок в Корпус-Кристи, и я вырос в море. Правда, меня никогда не привлекало вставать ни свет ни заря, чтобы ловить креветок, особенно когда полночи проведешь на какой-нибудь вечеринке.

– Это на тебя похоже, – усмехнулась Рори, опершись спиной о косяк распахнутой двери и наслаждаясь солнцем, обжигающим ее голые ноги.

Бобби пожал плечами.

– Просто я люблю корабли. На каких только посудинах я не побывал, пока не купил свой собственный катер! – Он с гордостью посмотрел на пришвартованное судно. – «Дэйдример», может, и не самая крутая лодка в порту, но она моя.

«Моя»! Прищурив глаза, Рори подставила лицо горячим солнечным лучам и окунулась в марево радужных мечтаний. Чайки пронзительно кричали над ее головой, легкий морской бриз приносил аромат копченой рыбы из ресторанчика «У Лафита»…

Зазвонил мобильный телефон, и сквозь блаженное забытье Рори слышала, как Бобби возится, гремя своими инструментами, в поисках трубки.

– Туристическое агентство капитана Боба, добрый день, – ответил он наконец. Затем его голос резко изменился, и Бобби странным, формально-любезным тоном произнес: – Аврора Сен-Клер? Да, она здесь.

Сердце подпрыгнуло у Рори в груди, когда она услышала свое полное имя. Открыв глаза, она встретила недоуменный взгляд Бобби.

– Могу я узнать, кто ее спрашивает?

– Бобби! – Она подскочила к нему. – Отдай трубку!

– Оливер Чанселлор? – Бобби отвернулся, пряча телефон от Рори. – Сейчас, минуточку. Твой новый приятель? – шепотом поинтересовался он у Рори, держа трубку и издевательски улыбаясь.

– Он мне не приятель! – Она сверкнула глазами.

– Жаль. – Бобби, ухмыляясь, оскалил белые зубы. – По голосу вроде неплохой малый.

– Дай мне телефон сейчас же! – Она вырвала у него из рук трубку, перевела дух и поднесла телефон к уху. – Чанс, привет. Не ожидала услышать тебя так скоро.

– Я переговорил с Бетси Макмиллан и подумал, что тебе будет интересно узнать о результатах нашего разговора. – Голос в трубке звучал ровно и мягко, его мужественная глубина и чувственность делали его необычайно сексуальным.

– Да, конечно! – Рори ушла в глубину офиса, надеясь, что Бобби не станет подслушивать.

– Бетси будет рада с тобой встретиться, – сказал Чане. – Оказывается, они с Роном и еще несколько владельцев гостиниц организуют ассоциацию, которая собирается раз в месяц. Она сказала, что будет рада тебе помочь, чем сможет.

– Правда? – Рори не могла поверить своей удаче.

– Следующее собрание ассоциации будет как раз завтра у Макмилланов. Они соберутся за чаем в саду. Бетси сказала, что будет тебя ждать.

– За чаем? – У Рори закружилась голова. Завтра она встретится с владельцами гостиниц! Она даже немного испугалась, что их там будет сразу целая ассоциация. Вечернее чаепитие. Но что же ей надеть? И что надела бы хозяйка гостиницы по такому случаю?

– Только один момент. – Чанс, казалось, немного колебался. – Меня Бетси тоже пригласила, и я даже не знал, что ей ответить. Как раз завтра я смог бы уйти из банка пораньше, к тому же Бетси уже не раз приглашала меня, а я все время откладывал визит. Боюсь, что если я откажусь и в этот раз, она меня никогда не простит. А я не хотел бы обижать своих клиентов. Но и тебе мешать я бы тоже не хотел.

– Вообще-то было бы здорово, если бы ты пришел. Правда, – искренне обрадовалась Рори. Если Чанс будет рядом, ей, пожалуй, будет не так страшно.

– Если ты действительно не возражаешь, я перезвоню Бетси и скажу, что мы оба будем завтра в четыре.

– В четыре? – Рори прикусила губу, размышляя, под каким предлогом ей отпроситься у Бобби. Хотя в середине недели туристов не так много, да и разгар летнего сезона еще не наступил.

– Тебе удобно в это время? – спросил Чанс.

– Да, разумеется, – ответила Рори, решив, что поговорит с Бобби потом.

– Встретимся прямо там или мне за тобой заехать? – Рори лихорадочно соображала. Если Чанс заедет за ней, у нее не будет риска прийти к Бетси первой, чего бы ей очень не хотелось. К тому же ей не придется спорить с Эдрианом и Эллисон о том, кто возьмет лучшую машину. На троих у них был джип, тетушкин роскошный седан – слишком громоздкий и неуклюжий, на взгляд Рори, – и мотоцикл Эдриана. Все трое работали недалеко от дома, и проблем с транспортом обычно не возникало.

– Если тебе не трудно, – ответила Рори, ничуть не удивившись, что Чанс не спросил, где она живет – дом Бушаров был одной из достопримечательностей старого города. Всякий, кто имел хотя бы смутное представление об истории острова, знал, кто живет в этом доме.

– Тогда без десяти четыре.

Положив трубку, Рори некоторое время пребывала в оцепенении. У нее встреча с хозяином гостиницы. Даже с несколькими сразу. Это был первый шаг на пути к исполнению самой заветной мечты ее жизни.

– Первое свидание? – спросил Бобби, стоя в дверях.

– В каком-то смысле да, – рассмеялась Рори, размышляя о том, как скоротать время до завтрашней вечеринки.

В среду Чанс вышел из банка, сел в машину и поехал в старый квартал, где семья Авроры жила уже много лет, поселившись там еще до Большого шторма. В Галвестоне всю историю разделяли на два периода: до шторма и после шторма.

Со стороны залива остров был похож на опустевшее поле битвы: ничего не уцелело здесь после грозной бури, обрушившейся на побережье Техаса и унесшей жизни более шести тысяч человек. Разбушевавшаяся природа не уничтожила островной цивилизации, но оставила след, навсегда изменивший вид острова.

После урагана вдоль побережья была возведена опорная стена – массивное сооружение семнадцати футов в высоту, простирающееся на мили вдоль берега. На протяжении нескольких лет после завершения ее строительства с помощью трубопровода на побережье качали грунт, чтобы поднять восточный край острова над уровнем моря.

Не менее долговечным и заметным памятником стала и граница между разоренной пустошью и живым миром. По одну сторону от нее было разрушено все, а совсем рядом, в соседних районах, все постройки остались целыми и нетронутыми стихией.

Дом Сен-Клеров располагался по уцелевшую сторону этой границы – среди великолепных памятников старины: викторианской эпохи, довоенного периода и времен нового Возрождения, среди уютных старых домиков и роскошных особняков. Некоторые были отреставрированы, но многие еще хранили отпечаток нетронутой старины. Семьи из старинных родов жили в унаследованных ими от богатых предков домах, содержать которые им было уже не по карману. Семьи же, разбогатевшие недавно, выкупали и ремонтировали роскошные обветшавшие особняки. Таким образом, светское общество смешалось с простыми обывателями, богатая верхушка жила рядом со средним классом, и на каждом шагу яркие тропические цветы привычно пестрели среди суровых техасских дубов.

Вечный праздник жизни, людская суета и буйство природных красок – вот что так привлекало Оливера Чанселлора в Старом Галвестоне. Здесь не было даже намека на географическое деление на хорошие и плохие районы, на богатых и бедных, здесь не было ни белых, ни черных, ни латинских кварталов. Все жили здесь бок о бок.

Но к сожалению, невидимые границы социальных групп были не столь размыты. Потомственные аристократы могли жить рядом с недавно разбогатевшими предпринимателями или традиционно нищими семействами, но каждый знал свое место. В этом смысле Галвестон был известен своим закоснелым снобизмом.

Чанс принимал это со вздохом смирения. «Такова жизнь везде – не только в Галвестоне», – размышлял он, подъезжая к одноэтажному белому дому, расположенному чуть южнее делового центра города. Мысленно Чанс уже слышал шепот голосов, который неизбежно будет преследовать их всю дорогу до восточной части острова, шурша, словно шины по мягкому щебню и распространяя сплетни о них по всему городу, после того как какой-то прохожий спросил невзначай, чей это темно-синий «БМВ» припарковался у дома Бушаров.

Выйдя из машины, Чанс посмотрел на табличку, прибитую к шесту по ту сторону низкого деревянного заборчика. Она сообщала любознательным туристам, что сей прелестный домик с ухоженными цветочными клумбами был построен в конце девятнадцатого века Генри Ле Рошем для его дочери, Николь Бушар – актрисы, игравшей на многих известнейших сценах Нью-Йорка, Лондона и Парижа.

Табличка умалчивала лишь об одном, хотя все обитатели Галвестона прекрасно знали это, – о том, что дом был построен не как подарок дочери от любящего отца, а как одинокое убежище, предоставленное жестоким тираном своему единственному ребенку, чтобы навсегда избавиться от дочери, стыдившейся своего родства с ним – убийцей ее матери. И что Николь скончалась в этом доме, всеми покинутая и без гроша в кармане.

Что касается потомков несчастной актрисы, жители Галвестона никогда не забывали их скандальных деяний, будто все это было только вчера. Отгоняя от себя эти мрачные и бесполезные мысли, Чанс вошел в сад и по вымощенной камнем дорожке вступил в прохладную тень переднего крыльца. Темно-зеленые ставни придавали уютному домику особое провинциальное очарование.

Из-за двери доносился странный шум, как будто внутри играли в бейсбол и пылесосили полы одновременно. Чанс постучал, и дверь дряхло зашаталась, поскрипывая шарнирами. Послышался собачий лай, и мгновение спустя появилась шелли, с высунутым языком и виляющим хвостиком. Коричневые глазки сияли счастьем и полной уверенностью, что Чанс пришел проведать именно ее – или его? Чанс, подумав, рассудил, что любое существо, способное кокетничать с незнакомцем, должно быть, женского пола.

– Что там такое? – Мужской голос донесся из глубины комнат. Пылесос умолк, и Чанс услышал звук бейсбольной биты, ударяющейся о мячик. Взволнованный комментатор пытался перекричать разбушевавшуюся толпу болельщиков.

– Давай, давай, давай, вперед! Да! Молодчина! – закричал мужской голос за дверью. Собачка радостно залаяла, вторя хозяину.

– Ого! Сэди, девочка моя, ты это видела?!

Минуту спустя Эдриан Сен-Клер появился в дверях, наклоняясь, чтобы одной рукой почесать добродушной питомице за ухом, а другой открыть дверь.

– Привет, Чанс, давно не виделись! Заходи.

– Привет, Эдриан. – Чанс кивнул ему и шагнул внутрь. Он знал Эдриана Сен-Клера со школы, хотя и тогда они вращались в разных кругах. Эдриан был самым популярным парнем в школе, он был лучшим во всех спортивных состязаниях, все девчонки сходили по нему с ума. Он первый преподнес Чансу урок о том, что не все можно купить за деньги.

Собачка требовательно тявкнула и встала на задние лапки, опершись передними о колени Чанса.

– Сэди, ну-ка перестань! Ты уж прости ее. – Эдриан шутливо погрозил собаке пальцем. – Все женщины в этом доме со временем становятся немного порочными.

– Все в порядке, – усмехнулся Чанс. – Аврора готова?

– Вообще-то она еще не вернулась с работы, но, я уверен, она будет с минуты на минуту. Ты – проходи и присаживайся, где тебе удобно. – Эдриан скинул с дивана стопку газет прямо на пол. – Багуэлл только что сделал потрясающий бросок с восьмой базы. Астрос на седьмой, Кабс на пятой, сейчас играет Каминити.

Чанс, расположившись на диване, сразу же увлекся игрой. Телевизор, ежеминутно извергавший шумные взрывы ликования или возмущения болельщиков, был встроен в старинный французский шкаф, стоявший как раз напротив дивана. Эдриан смотрел стоя, так и держа в руках щетку пылесоса.

– Черт! – вскричал Чанс, когда Каминити, едва успевший приготовиться к удару, был беспардонно прерван рекламным роликом.

– Хочешь пива? – спросил Эдриан, выключая из розетки пылесос и сматывая шнур.

– Нет, пожалуй, не стоит, – отказался Чанс. – Бетси Макмиллан вряд ли обрадуется, если я заявлюсь к ней в гости с пивным душком.

– Возможно, ты и прав, но я сегодня ночью не работаю, поэтому решил оттянуться. – Эдриан скрылся в задних комнатах, сопровождаемый белоснежным виляющим хвостиком.

Чанс воспользовался отсутствием хозяина и оглядел комнату. Мебель представляла собой хаотично расставленные старинные предметы, и обстановка, казалось, оставалась нетронутой с тех незапамятных времен, когда была еще вполне современной. Чанса поразило невероятное множество фотографий на стенах. На некоторых из них были просто случайно запечатленные фрагменты спектаклей, большинство же являлись профессиональными снимками, сделанными для прессы или театральных афиш. Были здесь и афиши спектаклей, и вырезки из газет и журналов, заключенные в деревянные рамочки.

Над каминной полкой висели и семейные фотографии Сен-Клеров. Чанс заметил фотографию Авроры, какой она была, когда они впервые встретились: улыбающаяся, жизнерадостная, красивая, она рано расцвела. Она тогда в первый раз пришла посмотреть, как брат играет в футбол, и Чанс с друзьями всю игру пытались выяснить, что за красотка сидит рядом с тетей Эдриана. Наверное, какая-то актриса, не имеющая никакого отношения к лиге их болельщиков. Все были ошеломлены, когда после игры выяснилось, что это всего-навсего младшая сестра Эдриана, не вошедшая в лигу, потому что была еще слишком юной.

Но это не остановило Чанса, и он следил за ней, пока она росла, изредка даже позволяя себе дерзкие фантазии…

Эдриан вошел с охапкой белья и бутылкой пива.

– Игра еще не началась? – Чанс виновато вздрогнул.

– Нет еще. – Он снова сел на диван, и Сэди тут же удобно устроилась у него на коленях.

– Скажи, если она будет тебе надоедать, – предложил Эдриан, сбросив ворох белья на мраморный кофейный столик и садясь в кресло около старинного столика времен королевы Анны. У Чанса похолодела спина, когда он увидел, что ворох, принесенный Эдрианом, состоял преимущественно из женского нижнего белья: нежно-голубой атлас, красный шелк и кружева. Поскольку для Эдриана это было ежедневным, рутинным действием, он спокойно поставил пиво на поднос и принялся разбирать и складывать белье.

– Рори сказала, что ты обещал помочь нам с кредитом. Чанс с трудом оторвал взгляд от кучи трусиков и лифчиков.

– Вообще-то я собирался помочь только в составлении прошения.

– Ну что ж, хорошо, что мне не придется этим заниматься. – Эдриан уставился в телевизоо, где как раз начиналась игра.

– Значит, ты против затеи Рори купить дом и устроить там гостиницу? – спросил Чанс, стараясь не обращать внимания на кружевной лифчик, лежавший прямо рядом с его коленом. Интересно, это Аврора носит лимонно-желтое шелковое белье? Воображение Чанса представило ему такой соблазнительный образ, что ему пришлось поспешно сменить позу и перекинуть ногу за ногу, заметив, как молния на его брюках немного надулась.

– Совсем нет, – ответил Эдриан, – просто я терпеть не могу бумажную работу. – Он взял лифчик и, сложив чашечки вместе, положил его в разноцветную кружевную стопку. – Что ты скажешь, есть у нас шансы получить ссуду?

– Я… мм… не могу сказать точно, пока не ознакомлюсь с финансовым положением всех заинтересованных лиц.

– Да, если у Рори все получится, мы решим хотя бы одну проблему.

– Какую проблему?

– Как ты думаешь, где мы втроем будем жить, когда тетя Вив уйдет на пенсию и захочет вернуться в свой дом? – Он взмахнул атласными трусиками с оборками, обведя руками в воздухе вокруг себя. – Здесь было тесновато, даже когда мы были детьми, а четверо взрослых Бушаров тут явно не уживутся.

– Да, я слышал, что ваша тетя играет в театре. На Бродвее, кажется?

– У нее главная роль в «Хэлло, Долли!».

Чанс посмотрел вокруг, рассматривая все, на что натыкался его взгляд, только чтобы не видеть белья на кофейном столике. Он заметил афишу их школьной постановки «Мальчики и девочки».

– Ба, а я помню это! Ты, кажется, играл там главную роль?

– Да, роль Ская Мастерсона, – подтвердил Эдриан и нетерпеливо указал Чансу на экран телевизора, держа в руке розовые трусики с бабочками. – Господи, кто так отбивает, идиот! Надень очки! – Фыркая от негодования, он снова вернулся к белью.

Чанс посмотрел на него с любопытством.

– Все были уверены, что ты станешь профессиональным актером. Почему ты отказался от сцены?

– У меня были две маленькие сестры на руках, – ответил Эдриан. – К тому же я довольно насмотрелся на изнанку театральной жизни, пока были живы родители: все время в дороге, бессонные ночи в дешевых придорожных отелях, холодные бутерброды в гримерке. – Он покачал головой. – Это не слишком удачный способ растить детей. Когда наши родители умерли, я пообещал Элли и Рори, что они больше никогда не будут спать на полу и питаться бутербродами.

Послышался удар биты, болельщики взревели, и Эдриан повернулся к экрану: игрок бежал от первой базы ко второй.

– Лови его! Лови мяч! – вскричали оба, вскакивая. – Бросай же! Бросай! Бросай!

– Да! Он сделал это! – Эдриан ткнул кулаком в воздух, и шелти поддержала всеобщую радость пронзительным лаем. – Молодцы, правда, Сэди?

В это время дверь хлопнула, и вошла Рори.

– Я прошу прощения за опоздание. – Тяжело дыша, она присела на корточки поприветствовать Сэди. Ее кожа блестела, и яркие кудри густой волной спадали на плечи. – Последняя экскурсия была очень длинной, да потом еще Бобби нашел сразу тысячу мелочей, которые я должна была сделать. Хотя он прекрасно знал, что мне нужно было уйти пораньше!

– Ничего страшного, – взглянул на часы Чанс, – у нас еще есть время, а «Веселая русалка» отсюда совсем недалеко – всего несколько кварталов.

– Отлично, я буду готова через минуту. – Рори повернулась и заметила белье, сваленное на кофейном столике. – Эдриан! Что ты делаешь?!

– Складываю белье. – Он посмотрел на стопку сложенных трусиков и лифчиков, не находя в этом ничего предосудительного.

– Он складывает белье! – Рори кинулась к столику и принялась поспешно собирать пикантные предметы своего туалета, прижимая их к груди и помогая себе подбородком, пока они не стали вываливаться у нее из рук.

– Да что такого? – возмутился, в свою очередь, Эдриан. – Я всегда складывал ваше белье – еще с тех пор, как ты под стол пешком ходила.

– Но не перед гостями же! – Ее щеки залились прелестным румянцем. – К тому же ты опять все перепутал. Я тебе уже тысячу раз говорила, что одноцветные мои, а бабочки и цветочки – Элли.

– Эй, тот, кто жалуется, стирает все белье две недели подряд!

– Ты прав, извини. Но только не делай этого больше перед посторонними, ладно?

Эдриан уселся с пивом на диван.

– Можно подумать, что Чанс никогда раньше женских трусиков не видел.

– Эдриан! – зарычала Рори, но затем смиренно вздохнула и повернулась к Чансу. – Дай мне пять минут, чтобы переодеться.

– Конечно. – Чане неестественно улыбнулся, чувствуя еще большее замешательство при виде кучи трусиков, прижатых к груди Рори, чем когда они просто мирно лежали на кофейном столе. – Не торопись.

– Спасибо!

Преследуемая путающейся у нее под ногами собачкой, Рори убежала.

– Не торопиться? – Эдриан удивленно повел бровями, уставившись на Чанса как на идиота. – Вы уже опаздываете, а ты говоришь женщине, чтобы она не торопилась, когда она собирается переодеваться?

Чанс готов был провалиться сквозь землю, но, будучи человеком рассудительным, пожал плечами и присел на диван.

– У тебя нет сестер, ведь так? – спросил Эдриан.

– Нет.

– Я так и думал. – Злорадно хихикнув, Эдриан отхлебнул пива и вернулся к бейсболу. – Располагайся и чувствуй себя как дома, приятель, тебе придется здесь задержаться.

Глава 5

– Мы опаздываем, да? – спросила Рори, когда Чанс открыл ей дверь своего «БМВ». Тот посмотрел на часы.

– Всего на несколько минут. Ничего страшного.

Рори разгладила тонкую ворсистую ткань своего платья, обошла вокруг машины и уселась на переднее сиденье. Они с Элли прошлись вчера по магазинам и выбрали подходящий наряд. Это было простое платье сапфирового цвета, прямое, чуть ниже колен. Вокруг талии Рори повязала яркий шелковый платок, а волосы собрала сзади тесемкой. Сестра уверила ее, что наряд прекрасен: не слишком простой, но и не слишком вычурный. Пока Чанс вел машину, она размышляла, не лучше ли было бы ей надеть туфли на каблуках вместо сандалий, а ее руки вдруг показались ей чересчур открытыми.

– Как думаешь, там будет много народу? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя в груди у нее, казалось, бились тысячи взволнованных бабочек, и воздуху ей не хватало.

– Не знаю, – невозмутимо пожал плечами Чанс. – По сравнению с общим количеством гостиниц и мотелей в Галвестоне их ассоциация, я думаю, довольно малочисленна. – Ведя машину одной рукой, он выглядел абсолютно спокойным в своей белой рубашке и легких серых брюках. Как это удается некоторым людям всегда знать, что сказать, как одеться и как себя вести?

Закусив губу, Рори смотрела на проносящиеся мимо дома. Они пересекли Бродвей – главную артерию города, соединяющую остров с материком, – затем повернули в маленькую улочку, где все до одного дома были отреставрированы и ухожены. На лужайках стояли старомодные манекены, выставляя па всеобщее обозрение свои раскрашенные лица, игривые наряды и яркие парики – странная причуда галвестонекпх аристократов.

Чанс остановил машину у трехэтажного здания желтого цвета с зеленой водосточной трубой. За деревянным забором располагался крошечный дворик, усаженный цветами. На веранде плетеные стулья ожидали запаздывающих гостей, а на перилах балкона второго этажа царственно возлежала и дремала на солнышке толстая рыжая кошка.

– Ох, – вздохнула Рори, оглядывая всю эту красоту, пока Чане обходил машину, чтобы открыть ей дверь. – Просто сказка! – сказала она, выбираясь из машины.

Он взглянул на дом.

– Макмилланы неплохо поработали. Дом был в полном запустении, когда они купили его. Ты готова войти внутрь?

– Готова, как никогда, – ответила Рори, поглаживая рукой ноющий от волнения живот.

Чанс недоверчиво посмотрел па нее:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, да. Просто немного нервничаю.

– Отчего? – Он изумленно отпрянул.

– Просто так, – засмеялась она, – я всегда нервничаю, когда мне предстоит встречаться с незнакомыми людьми.

– Шутишь?

– Если бы! – И она сильнее прижала руку к животу, надеясь усмирить нервную дрожь.

– Не понимаю, – сказал Чанс, – ты всегда была такой непосредственной в общении, такой раскованной.

– Непосредственной – да. Но раскованность – это иллюзия. Психологи называют это «болезненной склонностью к общению». – Рори засмеялась, пытаясь обратить все в шутку, хотя сердце ее билось так, что готово было выскочить из груди. – Это такое умное объяснение, оправдывающее дрожь в коленках.

Она подумала, стоит ли сказать ему, что приступ волнения был симптомом совсем другой болезни, но Чанс уже и так смотрел на нее как на тяжелобольную.

– Знаешь, – сказал он, – если тебе это так неприятно, ты совсем не обязана туда идти.

– Нет-нет, – спохватилась Рори, – я хочу. Правда. Волнение пройдет через пять минут после того, как мы войдем. К тому же никогда такого не было, чтобы из-за каких-то нервов я отсиживалась в углу. – Чанс все еще хмурился, и она, сделав над собой усилие, оставила в покое свой живот и взяла его за руку. – Я прекрасно себя чувствую. И хочу сделать то, о чем давно мечтала.

– Ладно, – кивнул он и направился к воротам.

– Только сделай мне одно одолжение. – Рори крепко сжала его пальцы. – Будь некоторое время поблизости, пока я не освоюсь.

Чанс ничего не сказал, ответив ей нежным пожатием руки. Вместе они вошли в ворота дома и поднялись по ступенькам на веранду. Как только они позвонили, дверь тут же открылась.

– Чанс! Это ты! Заходи, – сказала женщина, отворившая им. На ней были шорты, футболка и стеганая жилетка; ростом она едва доставала им обоим до плеч. Через плечо у нее было перекинуто кухонное полотенце, в руках она держала противень. У нее было такое молодое и румяное лицо, что чуть подернутые сединой волосы, казалось, бесстыдно врали о ее возрасте. – А это, должно быть, Аврора, твоя подруга?

– Да, мэм, – ответил Чане, проходя в холл, обшитый дубовыми панелями. – Аврора, познакомься, пожалуйста, с Бетси Макмиллан. Они с мужем – владельцы гостиницы «Веселая русалка».

– Очень приятно, – улыбнулась Рори, с трудом скрывая свое волнение. – Спасибо вам за приглашение.

– Мы вам очень рады, – сказала Бетси, – проходите в сад и познакомьтесь со всеми. – Она повела вновь прибывших по длинному коридору. – Позвольте, я только переложу булочки на поднос. – Они вошли в кухню. – Чанс, захвати, пожалуйста, вон то блюдо.

– С удовольствием. – Чанс взял блюдо с тартинками, и все трое вышли через заднюю дверь в сад.

– Ребята, минутку внимания! – обратилась Бетси к гостям. – Я хочу вам представить Аврору Сен-Клер. Она планирует открыть свою гостиницу и была бы рада услышать от нас некоторые полезные советы.

– Мой совет – бросьте это дело! – сострил пожилой джентльмен, наливавший себе чай из фарфорового чайника на столе под зонтиком.

– Рон, замолчи! – Бетси махнула в его сторону рукой, а все окружающие тихонько засмеялись. – Это мой муж, – объяснила она Рори, – не обращайте на него внимания. А сейчас я представлю вас остальным.

И не успела Рори оглянуться, как хозяйка увлекла ее за собой, подводя к столикам и сообщая ей имена гостей, откуда они родом, как называются их гостиницы и как давно они занимаются этим бизнесом. От такого количества информации у Рори голова пошла кругом. Большинство семейных пар были гораздо старше ее и посвятили себя гостиничному бизнесу только после ухода на пенсию; у каждого из них уже была за плечами карьера в самых разных сферах деятельности. Удивительно, но ни один из них не был коренным жителем Галвестона, кроме последней пары.

– А это Дафна Колоун.

За столиком перед Рори восседала огромная женщина с роскошным бюстом, с яркими волосами морковного цвета и губами, покрашенными оранжевой помадой, видимо, чтобы они не выбивались из общей картины. На шее у нее висела золотая цепочка с кулоном, на котором виднелись буквы КЖО, что означало «коренной житель острова».

– Сен-Клер… – задумчиво произнесла женщина хриплым голосом заядлой курильщицы. – А ты, случайно, не племянница Вивьен Янг?

– Да, племянница, – ответила Рори, чувствуя, как потеют от страха кончики ее пальцев, – младшая.

– Так я и думала! – воскликнула женщина, радостно засмеявшись и жестом приглашая Рори присаживаться за ее столик. В это время к ним присоединился еще один молодой человек. – Садись рядом со мной и расскажи мне, как поживает твой неподражаемый братец. Он полная копия вашего отца! Я, конечно, не была лично знакома с ним, но имела огромное удовольствие видеть его на сцене, когда они с вашей матерью участвовали в постановке «Ромео и Джульетты» в Большом оперном театре. Удивительно, как это поклонницы после спектакля не перебили окна в театре, ожидая, когда же он выйдет.

– Неподражаемый брат? – заинтересовался подсевший к Дафне молодой человек. – Где?

– Успокойся, Стивен, – сказала та, когда Рори и Чанс тоже заняли свои места за столиком под зонтиком, – ее брат придерживается традиционных взглядов. К тому же ты не свободен.

– Что, нельзя уж и спросить? – пожаловался Стивен.

– Ну, только если Дэвид не слышит, – улыбнулась Дафна, прищурив глаза, словно довольная кошка.

– Да уж. – Стивен бросил осторожный взгляд на коренастого мужчину с по-военному коротко остриженными волосами. Тот разговаривал с мужем Бетси на другом конце сада. Затем, повернувшись к Рори, Стивен протянул ей руку: – Рад познакомиться, я Стивен. Мы с Дэвидом держим гостиницу для геев.

– Можно подумать, она об этом не догадалась. – Дафна томно закатила глаза.

– Любовь моя, можно ли нападать, ни разу не попробовав? – Он послал своей пышной подруге воздушный поцелуй.

– Спасибо, но я завязала с мужчинами, – ухмыльнулась та.

– Мои соболезнования. – Стивен театрально вздохнул. Рори рассмеялась и почувствовала, что напряжение в желудке спадает.

– Ну что ж, – сказала она, – вижу, я правильно выбрала столик.

– Н-да? – Дафна повела оранжевой бровью. – Ты тоже из этих?

– Нет, – улыбнулась Рори, – просто я комфортнее себя чувствую в неформальных компаниях. – Она взглянула краем глаза на Чанса, который внимательно изучал ее, сохраняя молчание. Она обрадовалась, увидев, что присутствие Стивена не раздражает и не смущает его, чего можно было бы ожидать. По крайней мере он не выказывал открытой неприязни.

– А ты мне нравишься. – Стивен придвинулся к Рори, положив локти на стол и подперев подбородок руками. – И какой же совет ты хотела бы от нас услышать?

– Какой угодно! – обрадовалась Рори. – Я начинаю все с нуля и ничего в этом пока не смыслю.

– «Хочешь стать хозяйкой гостиницы?» – подключилась Дафна, откусывая огромный кусок пирожного с кремом.

– О да, больше всего на свете! – кивнула Рори.

– Нет, дорогая, – похлопала она Рори по руке, – это был не вопрос. Это было название книги. Если, прочитав ее, ты все еще не потеряешь желания открыть свою гостиницу, я скажу тебе: за дело! Это не самый простой способ зарабатывать на жизнь, но оно того стоит.

И Дафна со Стивеном обрушили на Рори целый каскад самых разных историй, познаний, приобретенных на их собственном опыте, советов, законов, касающихся содержания гостиниц и отелей, имен поставщиков и прочее. Чанс заметил, что хотя Рори и была несколько ошарашена, однако волнение ее исчезло без следа. Ее лицо сияло таким воодушевлением и азартом, что он даже не решился пугать ее страшными историями о трудностях и провалах.

Приготовленные Бетси угощения постепенно исчезали со столов, гости начинали расходиться. Многие из них подходили к Рори, приглашали ее заглянуть к ним и посмотреть, как все происходит на деле, и говорили, что будут рады видеть ее на следующем собрании.

– Конечно, я приду, – обещала Аврора.

– И захвати в следующий раз своего брата, – тихонько подмигнула ей Дафна.

– Нам, наверное, тоже пора, – сказала Аврора Чансу, хотя ей совсем не хотелось уходить.

– Подождите, – крикнула им Бетси, прощаясь с очередной группой гостей, – я думаю, вам интересно будет осмотреть гостиницу.

– Было бы здорово! – Аврора вопросительно посмотрела на Чанса.

– Я не тороплюсь, – сказал он, отметив про себя, что он был бы счастлив целый вечер любоваться Авророй. Ее энтузиазм был так заразителен, что рядом с ней он чувствовал себя более легко и беспечно, чем дома.

– Тогда пошли. – Бетси повела их внутрь. – Сегодня утром съехала одна постоялица и освободилась «розовая комната». Если вы не против, я по пути захвачу постельное белье, и мы отнесем его туда, чтобы комната была готова для новых жильцов – они приезжают в субботу.

– Я не против, – сказала Рори, – я даже могла бы вам помочь.

– Нет, нет, не нужно. – Бетси махнула рукой, входя в прачечную, располагавшуюся рядом с кухней, и выходя оттуда с охапкой постельного белья.

– Нет, правда, – настаивала Аврора, – мне хочется почувствовать себя в роли хозяйки гостиницы.

– Ну, раз так… – И Бетси передала Авроре стопку полотенец.

Чанс поднялся вслед за женщинами на второй этаж. Он смотрел на Аврору и улыбался. Она была так погружена в свое занятие, что, казалось, ураган мог налететь на остров, а она бы этого даже не заметила. Наверху Бетси указала на маленькую гостиную и сказала, что каждое утро она подает сюда кофе, чтобы гостям не приходилось спускаться вниз.

– Мы вовсе не против, чтобы постояльцы спускались вниз в ночных халатах, – сказала она, ведя своих гостей по узкому коридору, – ведь это все формальности, а мы стараемся поддерживать в своей гостинице непринужденную, домашнюю атмосферу.

Детектор движения, автоматически отреагировав на их появление, включил свет в конце коридора. Аврора восторженно улыбнулась и взглянула на Чанса, будто говоря: «Ты видел это? Правда, ловко придумано?»

От этой улыбки тепло разлилось по всему его телу. Идя за ней по коридору, он любовался ее пушистой косой, спускающейся по стройной спине до тонкой гибкой талии. Как может женщина, будучи столь скромной и естественной, в то же время возбуждать в его воображении самые дерзкие картины обладания ею? Вот он срывает с нее одежду и осыпает поцелуями ее плечи, руки, шею, грудь…

– Вот мы и пришли. – Прервав сладостный ход его мыслей, Бетси отперла ключом дверь в конце коридора. Над каждой дверью висели венок из шелковых цветов и маленькая табличка с названием комнаты. – Это «розовая комната». Не самая большая, но одна из моих любимых.

– Ух ты! – Аврора всплеснула руками, войдя внутрь.

Взгляд Чанса упал на кровать, и он тут же решил, что ему лучше остаться в дверях. Металлическая спинка, толстый матрас, смятые простыни в цветочек и гора подушек. А среди подушек его легкомысленное воображение поместило Аврору, распростертую поперек кровати, смеющуюся; огоньки в ее голубых глазах и обнаженные бархатные плечи манили Чанса к себе, обжигая своей юной красотой.

Его тело вновь откликнулось возбуждением.

– Чанс, посмотри, как здорово!

– Что? – Он с усилием оторвал взгляд от постели.

Аврора стояла у окна, из которого открывался вид на залив, и солнце освещало ее сквозь белоснежные занавески. Она повернулась, оглядывая комнату и прижимая полотенца к груди.

Что-то непривычное шевельнулось вдруг в нем, что-то, не имеющее ничего общего со страстью. Рори так ясно видела свою мечту, так сильно желала ее исполнения. Чанс задумался: а хотел ли он чего-нибудь так же сильно в своей жизни? Или он был таким же, как Пейдж – спокойно и расчетливо принимал все, что ему было дано с рождения? Шел по жизни, бессознательно выбирая себе друзей из определенного круга, работая в фирме своего отца, ничего не открыв и не создав собственными руками? Спрашивал ли он себя когда-нибудь, все ли правильно в его жизни и доволен ли он ею.

Комната, кровать, Аврора – все это вдруг представилось ему чужим и далеким миром соблазнов. Стоя в дверях «розовой комнаты», Чанс почувствовал такой ужас, как если бы он подошел к самому краю обрыва. Мысленно он отпрянул, зажмурившись и отвернувшись. Но в реальности он все еще стоял здесь, ощущая запах свежего белья и слыша шуршание простыней – это Аврора помогала Бетси убирать постель. Женщины непринужденно болтали, ни о чем не подозревая.

В это время спасительно зазвонил мобильный телефон, и, сняв его с пояса, Чанс отошел в сторону. Однако передышка оказалась слишком короткой – он понял это, когда в трубке раздался холодный, злой голос его отца.

– Оливер, ты не возражаешь, если я позволю себе поинтересоваться, где ты, черт побери, находишься?

Вопрос привел Чанса в замешательство, ведь отец никогда прежде не посягал на его личные дела.

– А почему тебя это так интересует?

– Тут ходили какие-то отвратительные слухи, и я только что выяснил, что это правда. Поэтому позволь мне поинтересоваться, в своем ли ты уме?

Галвестонские сплетницы потрудились на славу, и Чанс с трудом сдерживал гнев и досаду. Неужели людям больше нечего делать, как только тратить свое время на обсуждение чужих проблем? Почувствовав на себе вопросительный взгляд Авроры, он понизил голос:

– Я тебе перезвоню, хорошо? У меня… мм… плохой сигнал, связь прерывается.

– Я просто хотел убедиться, что ты действительно с этой Сен-Клер, – гневно продолжал отец. – Очень хорошо, я буду ждать твоего звонка и объяснений.

Объяснений? С каких это пор отец требует от него объяснений по поводу его личной жизни? Хотя, строго говоря, это не его личная жизнь. Дело касается банка и Ле Рошей, значит, оно в такой же мере имеет отношение и к отцу.

Отключив телефон, Чанс обернулся и обнаружил, что Аврора стоит прямо перед ним, озадаченно глядя на телефон. Он смущенно улыбнулся:

– Извините, но мне придется спуститься в сад. Там, возможно, прием лучше.

– Конечно. – Бетси улыбнулась и махнула ему рукой, словно предлагая идти не мешкая.

Рори посмотрела ему вслед, догадываясь, что что-то произошло. Она чувствовала изменения настроения Чанса, хотя и убеждала себя, что его проблемы ее не касаются. Они просто деловые знакомые. И все же, помогая Бетси убирать комнату, в которой, как оказалось, должны были поселиться новобрачные, Рори продолжала думать о Чансе.

Когда они с Бетси закончили, Рори в поисках Чанса спустилась вниз. Задний двор был пуст.

– Чанс! – позвала она, уже начиная беспокоиться, не оставил ли он ее одну.

– Я здесь!

Успокоившись, она пошла на звук его голоса к фигурной решетке, увитой розами, почему-то не замеченной ею раньше. Высокие кусты скрывали от глаз постояльцев и соседей кадку с водой, создавая уютный уголок, где сейчас и сидел Чанс.

– Что-то случилось? – встревожилась Рори.

– Нет, я просто размышлял.

– О чем? – Она подошла ближе, чтобы разглядеть выражение его лица. Чанс выглядел озабоченным и хмурым, будто над ним нависла туча.

– О твоих планах купить Жемчужный остров. – Он встал перед ней, засунув руки глубоко в карманы брюк. – Теперь, – склонил он голову набок, – ты слышала все эти страшные истории и даже попробовала убираться в комнатах. Ты все еще хочешь открыть свою гостиницу?

– Все еще хочу, – рассмеялась Рори. – Я понимаю, что это будет нелегко, и ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая, но я действительно хочу этого.

– Ясно. – Он внимательно посмотрел ей в глаза. – Аврора, я должен быть с тобой откровенен. Шансы этого предприятия на успех ничтожно малы.

– Я знаю. – Она нервно теребила концы повязанного вокруг талии платка.

– Но несмотря на это, – Чанс глубоко вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза, – я хочу тебе помочь.

– Что? – Рори была потрясена; она еще не совсем поняла, что он ей предлагает, но чувствовала в его словах нечто невероятное.

– Я хочу помочь тебе с прошением для банка. И не просто наметить главные направления, а составить подробный план. Это огромная работа, но я знаю, на какие пункты будут обращать внимание в банке. Если есть хоть какая-то возможность исполнить твою мечту, я готов сделать все, что смогу.

– О Господи, – прошептала Рори, – ты это серьезно?

– Нам придется регулярно видеться с тобой, просматривать законы, связанные с этой сферой предпринимательства, выяснять цены на реконструкцию, на мебель и оборудование. Еще надо подумать об альтернативных финансовых источниках и рассчитать текущие расходы.

Рори завороженно смотрела на Чанса, боясь сделать какую-нибудь глупость и все испортить.

– Если, конечно, – он помедлил, – ты примешь мою помощь.

– Если я приму твою помощь? Ты шутишь? – Рори бросилась к нему и крепко обняла за шею. – Ты чудо! Я так рада! Спасибо!

Все еще обнимая его, она подняла голову и улыбнулась. Однако выражение его лица застало ее врасплох, и сердце ее взволнованно забилось. На таком близком расстоянии Чанс уже не выглядел по-детски симпатичным. В его чертах были мужественность и благородство.

Огонь страсти в его глазах заставил Рори спохватиться: с ее стороны слишком вольным было обнимать Чанса столь горячо, прижимаясь к нему всем телом. К тому же он вовсе не был тощим верзилой – тело его было крепким, стройным и чертовски сексуальным.

Рори хотела отстраниться, но Чанс обхватил ее руками за талию.

– Аврора… – прошептал он, припав к ее губам. Внезапно он овладел ее дыханием, овладел ее мыслями, сильные руки крепче сжали Рори. Кровь быстрее заструилась по ее жилам, когда он снова и снова касался ее губ, лаская их нежными поцелуями. Он делал это не жадно и порывисто, а нежно, словно поддразнивая, прикасаясь губами, пока Рори не затрепетала в его руках.

Стон возбуждения вырвался из ее груди, она напряглась, словно упругая струна, готовая запеть, как только он сильнее притянет ее к себе, и в то же время моля о пощаде. Только теперь Чанс позволил страсти овладеть им полностью и, лаская плечи, шею, спину Рори, прижал ее губы к своим так, что, казалось, мог проникнуть в само ее существо. Жаркие губы открылись, и он почувствовал, как жгучая волна страсти уносит его в самые недра тайных желаний.

Он сводил ее с ума, отдаляясь и снова набрасываясь с еще большей страстью и силой. Никогда еще желание не охватывало ее так полно, зажигая ее тело жадным огнем. Аврора была готова сгореть дотла и проникнуть в него сквозь кожу.

Обхватив руками шею Чанса, она отвечала на его поцелуи томными, мягкими движениями. Тела их сплетались все теснее, губы алчно искали ласки, руки крепче сжимали друг друга в объятиях, возбуждение наливало его плоть мучительной и сладкой тяжестью. Рори застонала, сгорая от желания и прижимаясь еще ближе.

Сзади послышался какой-то звук, и Чане замер в напряжении.

Рори открыла глаза и встретилась с его взглядом. Короткое мгновение, показавшееся им вечностью, они стояли неподвижно. Потом резко отпрянули друг от друга.

– Аврора, я… я не знаю, что на меня нашло… я… – Он поднес руку к глазам, будто скрывая смущение. – Предлагая тебе помощь, я не имел в виду… То есть я имел в виду чисто деловые отношения.

– Да, конечно. Я понимаю, – поспешно ответила она, не зная, что еще сказать в этой нелепой ситуации.

– Вернее, я не стану отрицать, что ты мне нравишься – ведь это очевидно. – Чанс надел очки. – Но дело в том, что я обручен. Или что-то в этом роде. Ну, не важно, это долго объяснять.

– Ты обручен? – У нее замерло сердце.

– Неофициально. – Чане стал торопливо объяснять: – Уже давно было решено, что мы с Пейдж поженимся. Это произошло как-то само собой.

Пейдж? Он уже обручен с какой-то Пейдж?! Интересно, целовал ли он когда-нибудь свою неофициальную невесту так, как только что целовал ее?

– Понимаю, – сказала Рори, внезапно почувствовав непонятную ревность, однако заставив себя равнодушно махнуть рукой, – давай забудем то, что сейчас было, это была случайность. Может быть, под действием минутного влечения я позволила себе…

– Ну да, – прервал ее Чанс, – я тоже. – Он облегченно вздохнул.

– Ну и ладно. – Она выдавила из себя улыбку. – Это ведь ничего не значит. С кем не бывает.

– Точно. Будем считать, что этого не было. – Она кивнула.

– Если ты теперь не станешь мне помогать, я пойму.

– Да нет! Я не отказываюсь. Это тут совсем ни при чем. Я хочу сказать, мы ведь забудем это, правда?

Рори развела руками, улыбаясь так, будто все было прекрасно. Если не считать комка у нее в горле и сердца, готового разорваться.

– Все уже забыто.

– Хорошо. Ой, слушай, – взглянул он на часы, – уже поздно. Я отвезу тебя домой.

Она кивнула, понимая, что если выдавит из себя еще одну фальшивую улыбку, то не выдержит и расплачется.

– Пойду возьму свою сумочку.

Обойдя решетку с розами, Рори прижала ладони к груди, успокаивая дыхание. Святые духи! Забыть такой поцелуй? Она не смогла бы забыть его, даже если бы дожила до ста лет. Кто бы мог подумать, что Оливер Чанселлор так великолепно целуется?

Глава 6

Те пять минут, пока Чанс вез Аврору домой, были самыми тяжелыми в его жизни. Она сидела, нервно теребя концы платка, а он боролся с желанием объясниться. Но что он мог сказать ей? Ход его жизни был предопределен, и Аврора в эти планы не входила. Да, его влечет к ней, но это влечение абсолютно бесперспективно. Они слишком разные, и ничего с этим не поделаешь.

Аврора была чересчур импульсивна, такие люди всегда и во всем доверяют только своему сердцу и ничего не планируют заранее.

Чанса же с самого рождения учили следовать определенным правилам. Иногда эти правила раздражали его, но он уважал систему в целом. Люди, которые жили вне этой системы, жили в хаосе. Так же сильно, как он желал Аврору как женщину, он не хотел, чтобы вместе с ней вошел в его жизнь этот хаос.

Так почему же его так непреодолимо тянуло помочь ей с этой безумной аферой?

Чанс не мог понять своего желания видеть ее успех, но он не мог и позволить ей одной преодолевать все трудности. Он боялся, что если не поможет ей, она потерпит неудачу. Ведь она не понимала системы и не знала правил, а одного энтузиазма мало, чтобы превратить мечту в реальность.

Чанс заглушил мотор, и над ними повисла тяжелая тишина.

– Спасибо, – сказала Рори, даже не взглянув на него, – за то, что познакомил меня с Бетси, и за твое предложение помочь мне, если… если ты все еще не передумал.

– Я же сказал, что не передумал и никогда не передумаю. – Слова Чанса прозвучали с большим раздражением, чем он того хотел. Его раздражала не Аврора, а неловкая ситуация, которую создал он сам, поведя себя так безрассудно. Как мог он потерять над собой контроль и поцеловать ее? Он крепко сжал руками кожаный руль, вспомнив тепло ее тела, прикосновение нежных рук, цветочный аромат волос…

И вкус этих горячих губ был как глоток божественного нектара – вкусив однажды этого любовного напитка, он не забудет его никогда.

Да, он был прав, когда подумал, стоя на мостике в ту ночь, что поцелуй Авроры вряд ли окажется милым, как это было с Пейдж. Существует ли на свете слово, способное описать ту жгучую волну страсти, которая недавно так сладко лишила его рассудка?

Аврора целовала его так, как делала все, как жила, как дышала – пылко, стремительно и беспечно. Чанс откашлялся.

– Если мы будем составлять прошение для банка, надо начинать уже сейчас. Прежде чем кто-то другой захочет приобрести дом.

– Ты думаешь, такое возможно? – Страх сверкнул в ее глазах.

– Возможно, хотя и маловероятно. Слишком многое придется реставрировать и обновлять. Даже если бы дом был в прекрасном состоянии, я знаю по собственному опыту, как тяжело продать такое старое здание. – Он вспомнил старинный особняк, до недавнего времени принадлежавший их семье. – Когда умерли мои дедушка и бабушка, мы пытались сначала продать их дом, но вскоре просто-напросто подарили его администрации города, чтобы избавиться от налогов и страховочных платежей да еще расходов на содержание.

– Я думала, это был благородный жест. – Чанс хмыкнул.

– Не забудь про кругленькую сумму, списанную в счет налогов.

– Понятно. – Она кивнула, хотя недоверие еще читалось в ее глазах. Чанс представил, как он нагибается и целует эту прелестную складочку над игриво вздернутым носиком, где сходятся светло-рыжие тонкие брови. Потом ниже – где рассыпаны беззаботные веснушки, потом в губы…

– А с чего мы начнем?

Чанс перебрал в голове несколько вещей, с которых он хотел бы начать, но, смутившись, усилием воли вернул мысли в более праведное русло.

– Первый шаг: необходимо осмотреть дом изнутри. Вы втроем свободны в эти выходные?

– Выходные для нас – самое рабочее время. Может быть, можно это сделать в будни?

– Конечно. Скажи только когда, и я позвоню агенту по торговле недвижимостью, который занимается делами нашего банка.

– Завтра или в среду было бы очень удобно.

– Договорились. – Чанс взялся за ручку двери, чтобы выйти и проводить ее до порога.

– Нет, не беспокойся, – остановила его Рори, – я сама дойду, я и так уже отняла у тебя уйму времени.

– Вовсе нет. Мне это в удовольствие, – возразил он. Хотя она была права – провожать ее до дверей было бы слишком похоже на свидание. – Что ж, тогда я позвоню тебе завтра, как только договорюсь с агентом.

– Спасибо еще раз за все.

Сказав это, Рори выбралась из машины и пошла по дорожке к дому. Чанс подождал, пока дверь со скрипом закрылась, впустив ее. Он с трудом поборол в себе желание выбежать из машины и догнать Аврору, хотя не имел ни малейшего представления, зачем и что бы он ей сказал. Кро ме того, он обещал отцу вернуться пораньше и продолжить дискуссию при встрече, вместо того чтобы оправдываться по телефону.

Как примерный сын Чанс завел машину и тут же направился к дому своих родителей. Когда восточная часть острова осталась позади, пейзаж резко изменился: за окном раскинулись сочные зеленые луга и колосистые поля, покачивающие золотистыми щеточками на ветру. С появлением новых технологий, с недавнего времени прочно обосновавшихся на острове, там и тут в сушу стали врезаться искусственные орошающие каналы и бухточки для подхода кораблей, хотя на полях все еще патриархально паслись и меланхолично жевали травку коровы и лошади.

Подъехав к кварталу, где жили его родители, Чанс оставил машину в маленьком переулке рядом с их домом. Отец был наверху в бильярдной, в одиночестве играя в пул. Лампа из цветного стекла зеленым ореолом освещала седую шевелюру мистера Чанселлора.

– Бери кий, – сказал отец, не отрывая глаз от игры. – Мы сыграем партию, как только я забью все шары.

– Можешь не торопиться.

Отец резко ударил, и шары, шумно сталкиваясь друг с другом, разлетелись в разные стороны. Три шара оказались на полу, на несколько дюймов перескочив бортик.

– Черт возьми! – Норман громко выругался. Выпрямляясь с кием в руках, он кивнул в сторону Чанса. – Не могу поверить, что ты настолько глуп, что среди бела дня отправился на свидание, когда Пейдж только-только вернулась домой!

– Это было не свидание. У меня была деловая встреча с Авророй Сен-Клер по поводу их прошения о ссуде, – невозмутимо ответил Чане.

– Деловое свидание, черт побери, – передразнил его отец. – Я не дурак, Оливер, и не настолько еще стар, чтобы не понимать, что способно сделать с мужчиной прелестное женское личико.

– А я уже не настолько молод, чтобы давать волю эмоциям, – выпалил Чанс, прежде чем чувство вины заставило его покраснеть – ведь именно эмоциям он и доверился этим вечером. Но это было исключение. И больше такого не повторится. Он продолжал уже более спокойным тоном: – Я считал, что могу рассчитывать на твое доверие и конфиденциальность в этом деле.

Отец минуту внимательно изучал его, затем кивнул.

– Мне ясна твоя позиция. – Он наклонился над столом, готовясь к следующему удару. – Меня только волнует, как все это будет выглядеть со стороны, в глазах Бакстеров, поскольку вы с Пейдж теперь, как бы там ни было, негласно обручены, и ты сам на днях доказал свои намерения. – Норман выпрямился, задумчиво нахмурившись. – Почему женщины вечно склонны все усложнять? Почему нельзя просто сказать: ну поцеловал девушку, ну и что? Почему нужно прибегать к каким-то ухищрениям, изобретать всякие двусмысленные словечки? Клянусь Богом, иногда мне кажется, что они говорят на своем закодированном языке, который мы понять не способны.

У Чанса пересохло во рту, как только он догадался, что отец знает про его поцелуй с Пейдж.

– Что случилось с этим городом? – с досадой воскликнул он. – Человек уже не может ничего сделать, чтобы весь остров не узнал об этом на следующее же утро!

– Да я, собственно, и не прибегал к каким-то изощренным методам, – философски заметил Норман. – У всей страны для этого есть Си-эн-эн. А у нас есть Марси Бакстер.

– Неужели Пейдж доложила все своей мамочке?

– Я думаю, та сама не преминула спросить. Да кстати, по официальным данным, ты неплохо целуешься. Не фейерверк по случаю Дня независимости, конечно, но неплохо. – Отец усмехнулся. – Твоя мать решила, что я должен с тобой об этом поговорить. Проконсультировать, так сказать.

– Поверить не могу.

– Я бы на твоем месте постарался к этому привыкнуть. Марси Бакстер – милая женщина, но как теща, полагаю, она не будет тебе подарком.

– Может, повременишь называть ее тещей, пока я не сделал Пейдж предложения?

– Только не тяни резину, сынок, а то они устроят свадьбу без тебя.

Выругавшись, Чанс подошел к бару и взял банку колы. Усевшись за стойкой, он положил на нее локти и подпер руками подбородок.

– Пап, я пришел сюда поговорить не о моих отношениях с Пейдж. Я хотел обсудить с тобой дело о лишении Ле Рошей права на выкуп их дома на Жемчужном острове.

Последовала напряженная тишина.

– Я уже говорил тебе, – нахмурился отец, – что не оставлю так этой мерзкой выходки Брайана.

Чанс посмотрел на отца.

– Джон Ле Рош задолжал уже за шесть месяцев. Насколько лояльными, как тебе кажется, должны быть банковские инспекторы?

– Настолько, насколько нужно. Если бы у Джона Ле Роша не было желания или средств выплачивать заем, это одно дело. Но здесь совсем другой случай. У Джона Ле Роша временные финансовые трудности. Первый банк Галвестона всегда имел репутацию надежного учреждения, которому люди могут доверять большие суммы денег, и не отказывал своим клиентам в праве выкупа имущества при первом удобном случае. А если и приходилось прибегать к таким жестким мерам, то не публично, а строго конфиденциально.

– Но Первого банка Галвестона больше не существует. И разговор идет не о лишении имущества вдов и сирот. Мы говорим о человеке, в чьих финансовых проблемах повинен он сам, поскольку не мы, а он сам публично компрометирует себя.

Норман уперся обеими руками в бильярдный стол и наклонился вперед, так что зеленая лампа осветила его лицо.

– Мы говорим о том, что новые владельцы банка использовали случай Джона Ле Роша как наглядный пример для людей его круга, желая показать им таким вульгарным образом, что если они не будут вовремя платить по счетам, с ними поступят так же и что мой голос больше ничего не значит! Вот о чем мы говорим! Они публично дали мне пощечину, как слюнявому щенку, и сделали это специально!

Хриплое дыхание Чанселлора-старшего заполнило наступившую тишину.

– Ты прав, – спокойно сказал Чанс, беспокоясь больше о больном сердце отца, чем о банке. Подобные переживания были опасны для его здоровья. – Поэтому я прошу тебя выкинуть все из головы и быть выше этого. Если ты примешь их вызов, ты только привлечешь к себе внимание. Если же просто переступишь через это, все забудется на следующий же день.

Отец все еще смотрел на него, будто в пустоту, невидящими глазами.

– Ты обещаешь хотя бы подумать об этом? – спросил Чанс.

Прошла вечность, прежде чем Норман очнулся и расправил сгорбившиеся плечи.

– К черту! – Он посмотрел в окно, потом опять на Чанса. – Ты прав. Когда это ты стал таким умным?

У Чанса камень упал с души.

– У тебя научился.

Он хотел рассказать отцу о планах Сен-Клеров купить Жемчужный остров, хотел снова завести разговор об уходе отца на пенсию, чего требовала его болезнь, но решил отложить все это до более подходящего момента. Одна маленькая победа сегодня – уже неплохо. Два последних года после сердечного приступа Нормана и продажи банка по-своему отразились и на отце, и на сыне. Чанс скучал по тому Норману, которого он помнил с детства, Норману, который знал и умел все и должен был жить вечно. Чанс не хотел занимать его место и видеть, как отец стареет и становится все более упрямым и раздражительным.

Отогнав от себя тяжелые мысли, Чанс подошел к бильярду и, снова ощутив себя на знакомой территории, подмигнул отцу.

– Если с разборками покончено, как насчет обещанной партии – или ты уже передумал?

– Малыш думает, что может обыграть престарелого отца? – В глазах Нормана сверкнул огонек азарта, он привычным грациозным жестом натер мелом свой кий и снова стал прежним властным и всемогущим Норманом. – Ну что ж, сынок, советую тебе приготовиться к полному разгрому!

Глава 7

Во вторник, во второй половине дня, Рори едва сдерживала восторг и нетерпение, сидя рядом с братом на заднем сиденье шикарного автомобиля, управляемого агентом по торговле недвижимостью. Единственным, что удерживало ее от шумного проявления своего счастья, было присутствие Чанса, сидевшего на переднем сиденье.

Он сидел, откинувшись на спинку, выставив локоть в открытое окошко, и с самого начала пути не проронил ни единого слова. Думал ли он о вчерашнем вечере и о том поцелуе в саду?

Сердце Рори замирало, когда она вспоминала о дразнящем прикосновении его губ, о нежных руках на ее талии, ласкающих ее спину, шею, обвивающих ее тело, горящее от возбуждения, о единении их душ и сердец, продлившемся всего мгновение, но, как ей казалось, тянувшемся целую вечность. Она уселась поудобнее на сиденье, пытаясь не думать об этом.

– Мне сказали, что в гостинице нельзя открыть сувенирный магазинчик, – сказала Эллисон. – Кто знает, какие ограничения есть на этот счет?

– Есть ограничение, касающееся гостиниц, расположенных в городе, – ответила агент по торговле недвижимостью. Эта женщина, носившая кокетливое имя Саммер Лав, одевалась и вела себя так, будто ей было лет двадцать с небольшим, хотя Рори дала бы ей по меньшей мере пятьдесят. – Это ограничение имеет своей целью оградить жилые районы от потери привычного окружения, – продолжала Саммер. – Жемчужный же остров находится за пределами города, поэтому многие ограничения вас не коснутся.

– Это хорошо, – успокоилась Эллисон, сидевшая по другую сторону от Эдриана. Она украдкой улыбнулась Рори, пытавшейся вникнуть в тему разговора. – Мне все больше нравится наш проект. Я все время о нем думаю.

Чанс наконец повернулся к ним с озабоченным видом.

– Так вы хотите открыть и гостиницу, и магазин сразу?

– Возможно, – уклончиво ответила Рори. Его явно недовольный голос взволновал ее.

Чанс вздохнул.

– Я бы настоятельно посоветовал вам для начала не разбрасываться.

Аврора кивнула, почувствовав на себе тревожные взгляды Эдриана и Элли. Никто из них не посмел даже упомянуть о том, что они еще подумывали о собственной столовой и кофейне. Последние несколько дней они только и делали, что обсуждали свое предприятие, мечтали, переживали и спорили. Может быть, Чанс был прав и не стоило хвататься за все сразу, но живое воображение Рори уже нарисовало ей такую заманчивую и правдоподобную картину будущего, что трудно было допустить хоть тень сомнения в ее реальности.

Саммер свернула с шоссе на частную дорогу. Через несколько сот метров она остановила машину у внушительного вида решетчатых ворот из кованого железа, по бокам окруженных высокими кустами, и, опустив стекло в своем окошке, набрала длинный код на электронной панельке, врезанной в каменную опору забора. Ворота сердито лязгнули и начали медленно открываться.

Проезжая в ворота по низкому каменному мосту, они увидели впереди дом, и Рори открыла рот от удивления. Она никогда еще не видела его с этой стороны – только с моря ока могла любоваться его фасадом. Противоположная сторона его показалась ей не менee привлекатгльной, и она вновь ощутила магию этого здания – будто кто-то внутри ждал ее, наблюдая за ней.

– Когда я осматривала дом, я обратила внимание на то, что мост находится в очень хорошем состоянии, – сказала Саммер, одной рукой поворачивая руль и оглядызаясь на своих пассажиров. Струя кондиционера раздувала се длинные серебристо-седые волосы. – Я думаю, вам не придется его ремонтировать.

– Жаль, что Ле Роши не поддерживали в таком же состоянии и остальное имущество, – метил Эдриан, высовываясь из окна, чтобы лучше видеть дом.

Перебравшись через мост, они поехали вдоль дубовой аллеи, и дом, словно призрак, преследовал их, мелькая между ветвями деревьев. И вдруг деревья расступились, и он предстал перед ними во всем своем великолепии: трехэтажный особняк из розового гранита с покатой остроконечной крышей, с множеством труб, тянущихся в небо, и со шпилем на башенке. Рори все еще не могла выйти из оцепенения, когда Саммер подрулила к ограде из цепей и остановила машину.

– Ну вот мы и приехали, – объявила Саммер, выключая мотор. – Как впечатление?

Невероятность этого момента поразила Рори. Всю жизнь она пыталась представить себе внутренний облик дома, понять, какой была жизнь Маргариты и ее дочери в этих стенах, и вот сейчас она увидит это собственными глазами. Она сидела, уставившись на широкую лестницу, ведущую на веранду. Даже среди белого дня, залитая солнцем, она, казалось, была заполнена мрачными тенями, охранявшими тайну дома, сокрытую внутри, за прочной дубовой дверью.

Чанс первым нарушил молчание, обратившись к агенту:

– Полагаю, мы должны осмотреть дом изнутри.

– Нет проблем. – Саммер вылезла из машины, Чанс последовал за ней, оставив брата и сестер восхищаться без посторонних. Саммер возилась с висячим замком ограды.

Рори посмотрела на своих спутников и увидела на их лицах отражение своих собственных эмоций.

– Вы тоже это чувствуете, ведь так?

Оба кивнули, и все трое засмеялись, успокоенные, что не только одному из них казалось, что дом наблюдает за ними, словно живое существо.

– Что ж, – глубоко вздохнул Эдриан, – пойдем проверим.

Они вышли из машины и прошли через открытые ворота к лестнице. Саммер шла впереди, чтобы открыть дверь, пока остальные стояли в прохладной тени дома, вдыхая сырой запах нежилого помещения. Отперев замок, Саммер спрятала ключ. По спине Рори пробежал холодок предчувствия.

– Мы не успели еще привести дом в порядок, – сказала Саммер, – так что здесь все, к сожалению, покрыто десяти летним слоем пыли и паутины.

– Странно, что не пятидесятилетним, – заметил Эдриан, поскольку именно пятьдесят лет назад дом оставили последние обитатели Жемчужного острова.

– Я просто вас предупредила, чтобы вы не пугались раньше времени. – Она толкнула дверь, и та легко и бесшумно распахнулась, не издав ни единого ржавого скрипа, ожидаемого всеми. – Проходите. – Саммер жестом пригласила их войти первыми.

Внутри было холодно и сыро, резкий запах пыли ударил им в нос, кромешная тьма разъедала ничего не видящие глаза.

– Сейчас я включу свет, – сказала Саммер, и Рори услышала, как она на ощупь пробирается к выключателю. – Водопровод и электричество были проведены в двадцатых годах, конечно, все уже старое, но еще работает.

Несколько тусклых лампочек зажглось над их головами – все что осталось от огромной роскошной люстры. В их слабом свете стал виден огромный холл с дубовыми стенами, полом и потолком. Справа от дверей был большой камин, напротив – широкая лестница, ведущая на второй этаж мимо трех высоких окон, забитых досками, слева – несколько дверей, ведущих в темные таинственные комнаты.

– Ух ты! – прошептала Рори, и эхо ответило ей: «…ты!»

– Здесь все точно так, как я себе и представляла, – сказала Эллисон, выходя на середину холла и оглядываясь. – Только в моих мечтах все выглядело несколько более опрятно и не так мрачно, – засмеялась она.

Эдриан подошел к камину и провел рукой по пыльному морскому змею, поддерживающему каминную полку. Такие змеи, вырезанные из дерева, извивались под потолком, и деревянные парусные корабли плыли сквозь деревянные волны у них на спинах.

– Маргарита неплохо все это описала.

– Маргарита? – спросил Чанс, стоявший в дверях.

Рори обернулась на звук голоса и увидела его силуэт, залитый светом вечернего солнца. В дрожащих розовых лучах его лица не было видно, плечи казались шире, волосы – длиннее и темнее, а белая рубашка напоминала саван.

У нее перехватило дыхание при мысли о том, что капитан Джек Кингсли, возможно, точно так же стоял когда-то здесь, на этом самом месте, и, может быть, таким его и видела в последний раз несчастная Маргарита. Чанс сделал шаг вперед, и иллюзия исчезла. Выйдя из пятна света, он снова стал привычным Чансом, высоким, чуть худощавым, со своими ученическими очками и в строгой рубашке, аккуратно заправленной в брюки. Он всегда был таким накрахмаленным и отглаженным, что Рори испытывала жгучую потребность слегка растрепать его волосы, чтобы он смутился и растерялся, как тогда в саду, после поцелуя.

Вздохнув, Рори посмотрела по сторонам и обнаружила, что Эдриан, Эллисон и их моложавая проводница уже исчезли, войдя в одну из комнат слева от дверей.

– Эдриан имел в виду дневник Маргариты, – объяснила она.

– Маргарита вела дневник? – удивился Чанс. – Держу пари, Историческое общество много бы дало, чтобы заполучить такую книжицу.

– Еще бы, – хитро улыбнулась Рори, давая понять, что ее семья не имеет ни малейшего желания потакать галвестонскому любопытству. Взглянув на Чанса, она встретила его взгляд.

Они молча смотрели друг на друга, понимая все без слов. Время остановилось, и их дыхание слилось в одно. В его глазах она увидела тот же жадный блеск, что обжигал ее вчера в саду – ту же страсть.

О да… Рори прильнула к нему всем телом, Чанс обнял ее, рот его чуть приоткрылся, слонно выронив вздох наслаждения. Губы были так близко, что она чувствовала их тепло…

– Рори! – донесся голос Эдриана из комнаты слева, и она вздрогнула. – Можно тебя на минуточку?

Она резко отпрыгнула назад, сердце билось как сумасшедшее.

– Мне… надо идти. – Чанс кивнул и отвернулся.

«Какого черта! Что все это значит?» – спрашивала себя Рори, ища брата в лабиринте комнат. Он же сказал, что она не интересует его, по так не смотрят на женщину, которая тебе безразлична!

Рори увидела Эллисон. Та стояла на коленях посреди комнаты и, приподняв пыльный чехол, рассматривала старинный письменный стол. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь дыры в досках, отбрасывали на пыльный ковер узор из симметричных полос.

– Рори, посмотри на этот стол, – сказала Эллисон, – судя по стилю резных украшений, он был сделан специально для этого дома. – Она поднялась на ноги. – Это, должно быть, кабинет Генри.

– Забудь про свой стол, взгляни на эти полки, – перебил ее Эдриан. – Рори, как ты думаешь, этот встроенный шкаф вместит все мои книги?

Рори рассмеялась.

– Во всем мире не хватит полок, чтобы вместить все твои книги.

– Твоя правда. – Довольно ухмыляясь, Эдриан направился к панельной перегородке у одной из стен. – Спорю, что здесь у них музыкальный салон. – Он поискал ручку и, обнаружив ее сбоку, отодвинул скользящую панель. За ней оказалась просторная темная комната. – Вот это да!

– Дай посмотреть! – Эллисон подбежала и из-за его спины заглянула в помещение. – Рори, иди взгляни!

Подойдя, Рори разделила восторг своей сестры. В комнату сквозь щели пробивалось достаточно света, чтобы без труда разглядеть камин из розового мрамора с золотыми украшениями. На фреске над камином женщины-атланты скакали на водяных тритонах, а белокрылые амуры пускали в них с облаков свои стрелы. Эллисон вошла внутрь и, откинув пыльный чехол, обнаружила шикарный рояль белого цвета с золотой отделкой.

– Интересно, а мебель будет продана отдельно? – спросила Эллисон Чанса, когда он присоединился к ним. – Однако трудно себе представить, чтобы Ле Роши согласились расстаться с такой роскошью.

– На самом деле у них нет выбора, – ответил Чанс. – Джон Ле Рош был предупрежден, что вся мебель, находящаяся в доме, будет конфискована вместе с ним не позднее прошлой пятницы. Очевидно, он не принял это всерьез.

– Так, значит, мебель продается вместе с домом? – спросила Эллисон, переводя взгляд с Чанса на Саммер.

– Это решает администрация банка, – ответила Саммер, в свою очередь, вопросительно посмотрев на Чанса.

– Сначала мы должны будем произвести оценку, – объяснил он, – но поскольку мы не занимаемся антикварным бизнесом, я думаю, что администрация предпочтет продать, все вместе.

Голубые глаза Эллисон загорелись восторгом.

– А много здесь мебели?

– Здесь есть обеденный стол, такой большой, что за ним смогла бы обедать сразу целая корабельная команда, – сообщила Саммер, – и еще куча всякого хлама в спальнях наверху.

– Правда? – воскликнула Эллисон. – А можно посмотреть?

– Идите за мной, – кивнула Саммер и направилась к дверям.

На потолке столовой царил Нептун, восседающий на золотой колеснице. Морские коньки, тритоны и русалки были изображены на спинках стульев и вырезаны из дерева на ножках стола. Зал был достоин королевского банкета, и Рори представила себе Генри, восседающего во главе стола на высоком стуле, похожем на трон, и его жену – на стуле поменьше напротив своего пленителя.

– Вот здесь Маргарита впервые увидела капитана Кингсли, – сказала Эллисон шепотом. – Рори, ты помнишь, что она писала об этом? – Повернувшись к Чансу, Эллисон пояснила: – У Рори замечательная память. Она, возможно, медленно читает, но запоминает все слово в слово.

– Ну, не все, – покраснела Рори, злясь на сестру за то, что та упомянула о ее неблестящих способностях к чтению.

Эллисон хмыкнула.

– Так расскажи нам все-таки, что Маргарита писала в своем дневнике.

Рори осмотрелась вокруг: Чанс и Саммер с интересом ждали ее рассказа. По спине пробежали мурашки – ее волновало их явное внимание, но память была предметом ее гордости.

– В ту ночь, когда Маргарита впервые встретила капитана Кингсли, Генри устраивал одну из своих попоек, которые его жене казались просто отвратительными. Это не были роскошные обеды, которыми так славился Галвестон, он звал на них только своих приближенных – самых грубых и неотесанных бывалых моряков, каких только и можно было встретить в те смутные времена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.