Джанет Чапмен
Опасный защитник

Посвящается штату Мэн и всем людям, которые

считают это чудесное место своим домом

Глава 1

– Не понимаю, с чего это вдруг ты стал таким терпеливым? Или просто ничего не замечаешь? – Кинан Оукс поставил стакан на стойку и посмотрел на кабинку в дальнем углу бара, где сидели, оживленно разговаривая, две молодые женщины.

– Я не терпеливый, а хитрый, – поправил его Дункан Росс, посмотрев туда же. – А это разные вещи. Терпеливый только ждет, чтобы что-нибудь случилось, а у меня имеется план. Ки прищурился:

– И что это за план? Ты собираешься наконец за ней ухаживать или решил приберечь силы для медового месяца?

Усмехнувшись, Дункан поднял стакан, отхлебнул из него и опять посмотрел на двух женщин. Уиллоу Фостер и Рейчел Оукс о чем-то шептались, наклонившись друг к другу через стол. Вдруг Рейчел расхохоталась, откинувшись на спинку скамьи, а Уиллоу выпрямилась и негодующе фыркнула, сложив руки на груди. Дункан усмехнулся:

– Да уж, это будет тот еще медовый месяц.

Ки пододвинул к нему свой пустой стакан и кивнул на бутылку:

– И все-таки пригласить едва ли не весь Паффин Харбор на свадьбу до того, как ты получил согласие невесты, не самый, по-моему, удачный план.

Дункан почувствовал, как жаркая волна заливает его шею. Если он когда-нибудь выяснит, кто автор всех этих дурацких сплетен, то мерзавцу придется несладко. Делать свою личную жизнь достоянием всего города не только не входило в планы Дункана, но и могло привести к их полному крушению. Он взял со стойки только что открытую бутылку, но не спешил наливать, задумчиво поглаживая пальцем выпуклый герб на металлической крышке.

– Ки, ты помнишь хоть один случай, когда бы я поставил себе цель и остановился, не добившись своего? – вкрадчиво спросил он.

– Нет, – признался Кинан, – однако обычно ты ставишь себе несколько другие цели. Да и Уиллоу Фостер никак не назовешь легкой добычей.

Дункан уже наклонил было бутылку, чтобы наполнить стакан друга, но передумал и снова поставил ее на стойку.

– Уиллоу просто напугана той старой историей, вот и все. Ты же помнишь, что произошло между ее матерью, отцом и Таддеусом Лейкманом. В результате Рейчел тогда решила, что все зло – в страсти, а Уиллоу – что нет ничего страшнее прочных привязанностей. Мне только надо убедить ее, – он наконец-то налил виски в стаканы, – что свадьба – это не конец жизни, а всего лишь начало новой.

– Ну, возможно, тебе это и удастся, – усмехнулся Ки, поднимая стакан, – если ты перестанешь вести себя, как пещерный человек.

– Как троглодит, – поправил Дункан, гордо выпятив грудь. – Она называет меня троглодитом.

– Прямо в глаза? – поперхнулся Ки. Проигнорировав его вопрос, Дункан опять взглянул на столик, за которым сидели две женщины. Уиллоу что-то возмущенно рассказывала сестре, потом наклонилась и стала шептать ей на ухо. Ее карие глаза сверкнули, когда в них отразилось пламя большого камина, украшающего зал. Рейчел продолжала смеяться.

– Кстати, Уиллоу знает, что весь город делает ставки на то, уговоришь ты ее стать твоей женой или нет, – сообщил Ки. – Микаэла все ей рассказала.

– Вот негодница, – улыбнулся Дункан. – Она должна помогать мне, а не вставлять палки в колеса.

Ки тоже улыбнулся и пожал плечами, явно становясь на сторону своей семилетней дочери:

– Ей уже надоело ждать, как и всем нам. – Он доверительно наклонился к другу. – Она считает, что сначала ты должен похитить Уиллоу, потом вскружить ей голову, и тогда вы будете счастливы.

– Подозреваю, что кто-то опять читает ей на ночь сказки, – покачал головой Дункан. – Неужели Люк? Я ему тысячу раз говорил, что это добром не кончится. Всем же прекрасно известно, что Микаэла без колебаний претворяет все услышанные истории в жизнь. Она ведь уже переименовала нашего волка в Микки-Мауса, а когда кто-то прочитал ей «Моби Дика», решила, что Джонатана мы теперь должны называть «капитан Ахав».

Кинан протестующе поднял руку:

– Виноват во всем не Люк, а сама Уиллоу. Это она каждый вечер по часу висит на телефоне, читая Микаэле сказки.

Дункан откинулся на спинку стула и поднес к губам стакан, скрывая улыбку. Новость о том, что Уиллоу проводит вечера таким образом, ничуть его не удивила.

Он вообще привык ничему не удивляться, если речь шла об Уиллоу Фостер.

Даже тем чувствам, которые пробуждала в нем эта удивительная женщина.

Он был очарован ею с их первой встречи, произошедшей почти два года назад. Тогда Уиллоу, уже пьяная, как матрос, отпущенный на берег, продолжала один за другим опрокидывать клубничные дайкири и в полной темноте бросать в море камни, соревнуясь со своей сестрой. Каждый раз, когда очередной камень плюхался в воду, она, с трудом сохраняя равновесие, хихикала и яростно спорила с Рейчел о том, кто оказался победителем.

Уже тогда она властно завладела всеми его мыслями. А когда следующей ночью Дункан с Ки помогали сестрам тайком устанавливать большую скульптуру тупика[1] в городском парке, Уиллоу Фостер завладела и его сердцем.

Она любила командовать, отличалась острым и дерзким языком, никогда и никому не уступала, к тому же была умной, красивой и безупречно женственной, н. когда входила в комнату, все мужские головы словно по команде поворачивались в ее сторону, а сердца начинали учащенно биться.

Последние два года Уиллоу занимала должность помощника прокурора в штате Мэн и эту свою роль выполняла с той же страстью и азартом, с какими делала все в жизни. И такая женщина считала Дункана троглодитом.

Впрочем, надо признаться, он не предпринимал никаких усилий, чтобы разубедить ее.

– А ты не боишься, что в Огасте[2] она найдет себе какого-нибудь молодого, многообещающего политика?

Дункан повернулся к другу:

– Это невозможно. Уиллоу влюблена в меня.

– А не чересчур ли ты самонадеян? – засомневался Ки.

– Я не самонадеян, я уверен. А это не одно и то же, – спокойно возразил Дункан.

Ки продолжал недоверчиво разглядывать приятеля.

– Интересно, почему это ты так уверен, что Уиллоу в тебя, влюблена? Последние полтора года она старательно тебя избегает. – Он поднес стакан к губам. – По-моему, это совсем не похоже на любовь.

Усмехнувшись, Дункан покачал головой:

– Не похоже? Тогда зачем бы ей меня избегать? Все дело в том, что она боится своего чувства, – сам же ответил он на свой вопрос. – Как ты думаешь, почему она до сих пор не связалась ни с одним из этих молодых карьеристов? Рейчел говорит, что у нее было такое намерение, но она так ни на ком и не остановилась, – Он приблизил лицо к Ки и заговорил серьезно: – Я до сих пор не понимаю, что произошло тогда, полтора года назад, но точно знаю, что той ночью, которую Уиллоу провела в моей постели, она любила меня. И любит до сих пор. Просто сама еще не догадывается об этом.

– Тогда прекрати, черт возьми, эти дурацкие игры и не жди, пока она сама догадается. Давно пора доказать, что ты не пещерный человек, и наконец-то вскружить ей голову!

Дункан молча наклонился и извлек из-под стойки бара потертую кожаную коробку, осторожно открыл серебряный замочек, достал из бархатного гнезда небольшой бокал, похожий на раскрытый тюльпан, и наполнил его виски из той же бутылки, из которой наливал себе и Ки.

– Не «пещерный человек», а «троглодит», – спокойно поправил он, выходя из-за стойки. – А игры прекратятся тогда, когда этого захочет сама Уиллоу.

Уиллоу терпеливо ждала, когда ее сестра перестанет смеяться, и наконец, не дождавшись, наклонилась к ней через стол и опять заговорила:

– Я не шучу, Рейчел. Это действительно так: только мне кто-нибудь понравится и я начинаю надеяться, что у нас может что-то получиться, как все желание тут же испаряется. Просто какая-то сексуальная засуха! – Она с досадой сжала кулаки. – Если это продлится еще немного, срок давности истечет, и меня опять можно будет считать девственницей.

Закусив губу, Рейчел пыталась сдержать смех. Уиллоу наклонилась к ней еще ближе.

– Я просто в отчаянии и, кажется, готова броситься на первого же мужчину, которого встречу. Я не могу… – Уиллоу замолчала, заметив, что выражение лица Рейчел вдруг изменилось и что она уже не хохочет, а хитро улыбается.

– Похоже, сейчас у тебя появится шанс, Уилли, – объявила она, глядя куда-то поверх плеча сестры. Уиллоу схватилась за голову.

– Умоляю, только не говори, что он идет сюда, – простонала она.

– А что? Разве он не мужчина?

– Черт его побери!

– И никакая засуха его не испугает.

– Черт!

– По правде говоря, – прищурилась Рейчел, – мне кажется, его вообще ничто не может испугать. Даже ты. Привет, Дункан, – кивнула она, все так же хитро улыбаясь, и пододвинулась, чтобы освободить место для мужа, подошедшего вместе с Россом. – А где Ахав? Сестра уверяет, что готова наброситься на любого мужчину. Думаю, его может заинтересовать такая перспектива.

– Ахав поклялся, что еще по крайней мере месяц и близко не подойдет ни к одной женщине, – сообщил Дункан, усаживаясь рядом с Уиллоу. Он поставил перед ней бокал с бледно-янтарной жидкостью. – Однако такая перспектива может заинтересовать меня. Если, конечно, твоя сестра пообещает, что будет хорошо со мной обращаться.

Теперь Уиллоу оказалась словно бы в ловушке между покрытой крепкой дубовой панелью стеной и таким же крепким мужским телом. Даже воздух в кабинке стал горячее и гуще, как это происходило каждый раз, когда Дункан Росс оказывался в опасной близости от нее. Уиллоу с трудом подавила желание съежиться.

И сразу же откуда-то явились незваные и совершенно ненужные воспоминания о той единственной ночи, которую восемнадцать месяцев назад они провели вместе, о тяжести его мускулистого тела, о широких и сильных ладонях, торопливо скользящих по ее горячей коже, о том, как впивались в нее его невероятные зеленые глаза, напряженно ловя каждое изменение лица, каждую реакцию, каждый отклик… о страсти… о жаре… Черт бы побрал эту сексуальную засуху! Может, стоит поймать его на слове и согласиться?

Однако вместо этого Уиллоу повернулась к Дункану и широко улыбнулась:

– Спасибо, Дунки, но, боюсь, как бы мои чересчур низменные инстинкты не оскорбили твою… гм… нежную душу.

Казалось, сам дьявол смотрит на нее, усмехаясь зелеными глазами.

– Это очень благородно с твоей стороны, Уиллоу Фостер, – протянул Дункан, небрежно закинув руку на спинку скамьи и опуская ладонь на плечо Уиллоу. – Спасибо, что решила пощадить мою невинность.

Другой рукой он слегка пододвинул к ней бокал с янтарной жидкостью.

Уиллоу вспомнила, как восемнадцать месяцев назад в последний раз пила виски с Дунканом Россом. Как раз в тот день он подписал документы, делающие его владельцем небольшого, безнадежно убыточного бара «Брось якорь», и они все долго и весело праздновали это событие, а наутро Уиллоу, к собственному ужасу, проснулась в доме Дункана, в постели хозяина, чувствуя себя к тому же на удивление счастливой.

Не дав ей опомниться или хотя бы отыскать разбросанную по всей комнате одежду, Дункан тут же начал строить планы их будущей совместной жизни, не обращая ни малейшего внимания на молчание ошеломленной Уиллоу. Единственной проблемой, впрочем, вполне разрешимой, было, по мнению Дункана, то, что ее работа находится в двух часах езды от его дома…

– Рада, что ты правильно меня понял, – ухмыльнулась она, потрепав его по руке. – Гораздо лучше остаться добрыми друзьями. – Уиллоу поднесла бокал к носу, понюхала напиток и опять подняла глаза на Дункана. – Натуральный солод, – со знанием дела констатировала она. – Пятнадцать или двадцать лет выдержки.

– Тридцать, – мягко поправил он и подтолкнул руку Уиллоу, понуждая ее сделать глоток. – Я долго ждал, пока это виски прибудет сюда. Хотелось бы услышать, стоит ли оно того.

Уиллоу сделала маленький глоток и, перед тем как проглотить, несколько секунд подержала напиток во рту, как учил ее Дункан.

– М-м-м. – Она закрыла глаза от удовольствия. – Да, оно определенно того стоит. Вот, значит, каково на вкус тридцатилетнее шотландское виски.

Дункан отобрал у нее бокал, пригубил, а потом поднял его к свету и задумчиво посмотрел на золотистую жидкость.

– Подумать только: я был всего лишь пятилетним мальчуганом, когда его разливали по бочкам. – Он вернул бокал Уиллоу. – Это виски еще и однобочковое. Это значит, что оно взято только из одной бочки и не смешивалось с содержимым никаких других.

Уиллоу сделала еще один глоток, закрыв глаза, подождала, пока теплая волна, согревая пищевод, опустится в желудок, и только после этого повернулась к Дункану.

– Для троглодита ты чересчур хорошо разбираешься в дорогом виски, – усмехнулась она и услышала, как испуганно охнула Рейчел и поперхнулся Ки.

Черт, она совсем забыла, что, кроме них двоих, в кабинке присутствуют еще заинтересованные слушатели.

Дункан крепче стиснул плечо Уиллоу и развернул ее так, что теперь она смотрела прямо в его смеющиеся глаза.

– Я еще много в чем хорошо разбираюсь, – негромко произнес он. – Например, в том, как отражать лобовые атаки. – Он наклонился к ней совсем близко и закончил, почти касаясь губами ее губ: – И дерзкая девчонка с чересчур бойким языком вряд ли представляет серьезную опасность для моей нежной души.

– Господи, ну когда же наконец вам это надоест! – простонал Ки. – Вы как два подростка, у которых вместо мозгов – бушующие гормоны. Уилли, перестань же мучить беднягу и пригрей его в своей постели.

Уиллоу растерянно заморгала, не сразу решив, на что ей стоит обидеться: на скандальное предложение или на неожиданное предательство своего зятя. Он, черт возьми, должен быть ее защитником, а не сутенером! Вдруг она подозрительно сощурилась:

– А сам-то ты сколько денег отдал в тотализатор?

Ки слегка покраснел.

– Говори же, – настаивала Уиллоу. – Лично я поставила на себя пять сотен, а выигрыш собираюсь потратить на отдых на Бермудах.

– Пять сотен? – недоверчиво переспросила Рейчел. – Ты действительно поставила такую кучу денег?

– Ну и что? – Уиллоу вызывающе вздернула подбородок. – Раз уж весь город делает ставки на эту свадьбу, почему бы и мне не поучаствовать?

– Потому что это твоя свадьба. – Рейчел кинула осторожный взгляд на Дункана. – Кажется, это считается незаконным или, скорее, неэтичным. Вроде как использование конфиденциальной информации.

– Ничего подобного, – ухмыльнулся Дункан. – Уиллоу – молодец. Не исключено, что медовый месяц мы сможем провести не на Бермудах, а на Таити.

Если бы в ее бокале было не тридцатилетнее виски, Уиллоу с удовольствием выплеснула бы его содержимое в смеющееся лицо Дункана.

Очевидно, разгадав ее намерение, он на всякий случай крепко прижал Уиллоу к груди. И она как дура тут же забыла обо всем, охваченная жаром, словно вспыхнувшая сухая спичка. К тому же ей, кажется, не удалось скрыть эту постыдную слабость от Дункана.

Он еще сильнее прижал ее к себе, и Уиллоу мысленно прокляла свое тело за предательство. Почему, черт возьми, именно он? Почему, несмотря на то что на свете множество приятных и вполне цивилизованных мужчин, оно подобным образом реагирует только на Дункана Росса – бывшего искателя приключений, а ныне хозяина бара, высоченного блондина с зелеными глазами и мощной мускулатурой, человека, будто ворвавшегося в ее жизнь из тех давних времен, когда мышцы ценились выше мозгов, а робкие, доверчивые женщины мечтали о героях, которые их спасут и завоюют.

Высвободившись из его объятий, Уиллоу откинулась на дубовую спинку скамьи и скрестила руки на груди, стараясь обуздать взбунтовавшийся инстинкт. Объяснить такую неоправданно сильную реакцию на этого мужчину, пожалуй, можно было двояко: либо в ее крови до сих пор бушуют гены, доставшиеся от далеких предков, либо чересчур долгое воздержание действует на нее гораздо сильнее, чем Уиллоу полагала. Если второе предположение верно, то необходимо срочно принимать меры, и заняться этим следует сразу же, как только она вернется в Огасту.

– А как у нас дела с почтовыми ящиками? – с несколько неестественной веселостью повернулась Уиллоу к сестре.

Рейчел на минуту растерялась от столь откровенной попытки сменить тему.

– Я… а… Да, два уже совсем готовы, – наконец ответила она. – Их расписала Микаэла.

Интересно будет посмотреть, как выглядят почтовые ящики, которые «расписывал» семилетний ребенок.

Вот уже пять лет они с Рейчел развлекались, одаривая своих земляков новыми, собственноручно сделанными почтовыми ящиками. Под покровом ночной темноты сестры прикрепляли их к столбикам, установленным у калиток, а утром с удовольствием наблюдали за тем, как весь город гадает, кто же такой этот «Почтовый Санта-Клаус», облюбовавший для жизни Паффин-Харбор.

Два года назад они несколько расширили поле своей деятельности и установили в городском парке восьмифутовую фигуру тупика, вызвав тем волну пересудов и догадок, которая не вполне успокоилась и до сих пор.

Микаэла, дочь Кинана, которую Рейчел и Уиллоу любили, как свою собственную, с энтузиазмом участвовала в изготовлении и установке почтовых ящиков. И даже годовалый Николас, сын Рейчел и Ки, уже проявлял некоторый интерес, который, правда, пока выражался в том, что малыш с удовольствием запихивал себе в рот опилки.

– Ты ведь в воскресенье уедешь, значит, хотя бы один надо установить сегодня ночью, – предложила Рейчел и протянула через стол руку, намереваясь взять бокал сестры. Та немедленно отодвинула его в сторону. – Тебе нельзя, раз ты беременна.

После этого заявления в кабинке на несколько секунд повисло полное молчание, а потом Ки Оукс повернулся к жене и уставился на нее синими глазами, сверкающими сейчас так, что могли бы воспламенить камень.

Густо покраснев, Рейчел бросила свирепый взгляд на Уиллоу, а потом с виноватой улыбкой посмотрела на мужа:

– Я… я тебе не сказала, потому что… я еще не была… я пока не уверена…

Ткнув Дункана в бок, Уиллоу вытолкнула его из кабинки и следом поспешно выбралась сама.

– Сегодня ночью я не смогу устанавливать ящики, сестренка, – сообщила она уже на ходу, – потому что через час мне надо кое с кем встретиться. К тому же сегодня я не ночую дома. Вернусь завтра днем.

Сделав это смелое заявление, Уиллоу тут же пожалела, потому что оно произвело не менее сильное впечатление, чем предыдущее. Все трое, включая Дункана, молча взирали на нее, явно ожидая объяснений. Что, черт возьми, с ней сегодня происходит? Одна глупость за другой! Надо побыстрее выбираться отсюда, потому что обстановка становится чересчур напряженной.

– Ну, мне уже пора, – пробормотала она, поспешно пятясь и старательно отворачиваясь от Дункана, потому что инстинкт самосохранения подсказывал ей, что сейчас лучше не встречаться с пронзительным взглядом его зеленых глаз.

Уиллоу почти бегом миновала весело гудящий камин, быстро пересекла зал, кивнув на ходу нескольким знакомым, и устремилась к выходу, все это время со страхом ожидая, что вот-вот тяжелая широкая ладонь опустится ей на плечо.

Хоть она и не собирается выходить замуж за Дункана Росса, провоцировать его все-таки не стоит. Женщине, переживающей период сексуальной засухи, опасно дергать троглодита за хвост.

Беспрепятственно дойдя до вестибюля, Уиллоу торопливо огляделась, обнаружила справа от себя туалет и заскочила туда, плотно закрыв за собой толстую дубовую дверь и для верности прислонившись к ней спиной. Секундой позже она больно стукнула себя по лбу и обозвала тупицей, с опозданием сообразив, что надо было поскорее убегать из бара, а не прятаться за первой попавшейся дверью. Она ни минуты не сомневалась, что Дункан терпеливо поджидает ее в вестибюле.

Уиллоу провела в туалете не меньше пяти минут, проклиная себя за недальновидность и прикидывая, удастся ли ей пролезть в узкое окошко. Наконец, решительно выдохнув, она распахнула его и не без труда выбралась наружу, в прохладную июньскую ночь.

Глава 2

Словно хищник, твердо решивший поймать свою добычу, Дункан поджидал Уиллоу на стоянке, облокотившись на капот ее ярко-красного джипа. Его поза со скрещенными на груди руками могла показаться ленивой лишь тому, кто плохо знал Дункана Росса.

Его терпение было вознаграждено, когда он увидел, как Уиллоу вылезает из узкого окошка туалета: сначала показалась стройная нога, затянутая в джинсы, за ней последовали маленькие, но замечательно упругие ягодицы, потом наружу выбралась вторая нога, и наконец женщина повисла в воздухе, уцепившись за раму и безуспешно пытаясь нащупать какую-нибудь опору внизу. Так ничего и найдя, она разжала пальцы и свалилась прямо в кучу дров, сложенных под окном, выругавшись при этом так громко, что слышно было и на стоянке.

Неудивительно, что Уиллоу приходится покидать бар подобным образом после того, как сначала она привела в ярость сестру, разболтав всем ее секрет, а потом еще и сделала скандальное заявление о том, что не явится домой ночевать. Дункан улыбнулся, хотя и пребывал не в самом хорошем расположении духа.

Его настроение испортилось, когда Рейчел сообщила, что накануне Уиллоу договорилась о встрече с парнем, с которым у нее был роман в старших классах. Сейчас Дункану больше всего хотелось взять ее под мышку и, невзирая на все брыкания и протесты, притащить к себе домой, привязать там к кровати и не отпускать до тех пор, пока она не согласится наконец выйти за него замуж.

Улыбка его стала еще шире, когда Дункан представил себе Уиллоу, привязанную к его кровати. Он с удовольствием наблюдал за тем, как она осторожно пробирается к стоянке, постоянно оглядываясь на дверь бара. Свежий ветер с океана раздувал и путал ее длинные каштановые волосы, край шерстяного свитера задрался, обнажив гладкий живот, а на левом колене красовалось пятно белой краски. На ходу она торопливо шарила в кармане в поисках ключей, очевидно, забыв, что по привычке, свойственной всем жителям этого городка, оставила их на полу автомобиля. Сейчас эти ключи были надежно спрятаны в кармане Дункана.

Вероятно, решив, что побег благополучно удался, Уиллоу перестала оглядываться и теперь шла к стоянке быстро и уверенно и, только заметив возле машины освещенную фонарем фигуру, испуганно ахнула и резко остановилась в нескольких шагах от Дункана.

С непроницаемым лицом Дункан наблюдал за тем, как сначала воинственно задрался подбородок Уиллоу, потом расправились плечи и, наконец, сердито блеснули глаза. Он с интересом ждал, как она станет выпутываться из неловкой ситуации. Ему нравилось играть с ней в такие игры.

Уиллоу поднесла руку к свету и демонстративно посмотрела на часы.

– Мне некогда, Дунки, – с досадой сказала она, решительно встречая его насмешливый взгляд. – Чего ты хочешь?

– Тебя.

Уиллоу одернула свитер, уперлась руками в бедра и спокойно покачала головой:

– Ты прекрасно знаешь, что этого никогда не будет.

– Никогда не говори «никогда». Чтобы потом не пришлось жалеть. Куда ты собралась, Уиллоу?

– Хочу встретиться со школьным другом, которого давно не видела. Хотя тебя это совершенно не касается.

– Ты будешь встречаться с ним всю ночь?

Подбородок задрался еще выше, а руки, упирающиеся в бедра, сжались в кулаки.

– Наверное, мы выпьем немного, поэтому я не смогу сесть за руль. К тому же его жена так хорошо готовит, что стоит остаться хотя бы ради завтрака.

– Рей и Патти Кобб уже три месяца как не живут вместе.

– Они разошлись? – Кулаки разжались, и руки опустились.

Дункан решил, что она, пожалуй, не притворяется и действительно ничего об этом не слышала.

– Да, – негромко подтвердил он. – Поэтому скажи мне, пожалуйста: Кобб сам тебе позвонил или это ты ему звонила?

Уиллоу осторожно отступила назад, хотя Дункан не сделал никакой попытки сдвинуться с места, но потом остановилась и подозрительно сощурилась:

– А откуда ты знаешь, что я собираюсь встретиться с Реем? И кто сказал тебе, что Коббы разошлись?

– Твоя сестра сказала, пока ты пряталась в туалете, – пожал плечами Дункан. – Наверное, хотела отомстить тебе за то, что ты разболтала Ки о ее беременности.

Уиллоу виновато моргнула.

– Рейчел ведь и сама еще не была уверена, – пробормотала она и сделала еще один осторожный шаг, на этот раз не назад, а в сторону, очевидно, намереваясь подобраться поближе к дверце своей машины.

Но Дункан оказался проворнее. Одним движением он схватил Уиллоу за талию, поднял в воздух и, развернувшись, усадил ее на капот машины. Все произошло так стремительно, что ей пришлось вцепиться ему в плечи, чтобы сохранить равновесие.

Потом, пододвинувшись вплотную, Дункан обхватил ее голову ладонями, достаточно крепко для того, чтобы ей не пришло в голову вырываться. Уиллоу испуганно замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Поехали ко мне.

– Я не могу, Дункан. И ты прекрасно знаешь почему. – В ее голосе ему послышался не только гнев, но и сожаление.

– Тогда останемся в баре и вместе допьем эту бу тылку.

Она медленно покачала головой, все еще зажатой между его ладонями:

– Это опять кончится тем, что я окажусь в твоей постели.

– Полтора года воздержания – это чересчур много для такой женщины, как ты.

Дункан почувствовал, какими горячими стали ее щеки, но карие глаза вызывающе сверкнули.

– А с чего ты взял, что я все это время воздерживалась? Если хочешь знать, за эти полтора года у меня были десятки свиданий. А может, даже сотни.

– Да, только ни одно из них не закончилось в постели.

– Откуда ты… Черт! – Уиллоу сердито уперлась руками в его плечи и попыталась вырваться. – Отпусти меня! Я сейчас же пойду и убью свою сестру!

Не обращая никакого внимания на попытки сопротивления, Дункан наклонился и закрыл рот Уиллоу поцелуем, что, по правде говоря, собирался сделать уже давно. К ее собственному, уже знакомому ему сладкому вкусу примешивался горьковатый привкус торфяного дыма и солода.

Уиллоу замерла и изо всех сил вцепилась пальцами в плечи его кожаной куртки. Быстро опустив руки, Дункан схватил ее за бедра, притянул к себе и застонал, не отрываясь от ее губ. Он не прерывал поцелуя до тех пор, пока не дождался ответной реакции, которую Уиллоу пыталась, но не смогла сдержать.

– Господи, – пробормотал он, наконец отпуская ее, – Уиллоу, зачем ты делаешь это с нами? Ведь ты, черт возьми, хочешь меня не меньше, чем я тебя.

Она дрожащей рукой погладила его по щеке и с сожалением посмотрела ему в глаза.

– Ты сам все испортил восемнадцать месяцев назад, Дункан. Когда привел меня к себе домой, всю ночь занимался со мной любовью, превзошел при этом все мои ожидания, а наутро превратился в обычного пещерного человека, который бьет себя в грудь и торжествует победу.

– В троглодита, – уточнил он, все еще сжимая ее бедра. – Я превратился в троглодита.

– Вот именно, – согласилась Уиллоу, не отрывая от него взгляда. – Тебе непременно надо повелевать, спасать и защищать, ты тиран и деспот. Вообще как будто не из этого века. Если я хоть раз забуду об осторожности и позволю тебе взять верх, то пропаду. Ты вполне способен разрушить и переиначить всю мою жизнь, а она меня вполне устраивает.

Дункан захватил ее руки своими широкими ладонями и прижал их к груди, как раз к тому месту, где гулко билось сердце:

– Детка, да ведь именно поэтому мы и должны быть вместе. Мы оба сильные личности, а значит, нам обеспечена жизнь, полная страсти.

– Я не готова к таким серьезным отношениям, Дункан. Неужели ты этого не понимаешь?

– Понимаю, – вздохнул он и, нагнувшись, легонько поцеловал ее в губы. – Как раз это я понял с самого начала. Отмени свидание с Коббом.

– Не могу. – Уиллоу тоже вздохнула. – На самом деле это даже не свидание. Дело в том, что он хочет что-то мне показать.

Дункан догадывался, что именно Кобб хочет показать ей.

– Тогда возьми меня с собой.

Она покачала головой:

– Тоже не могу. Мы встречаемся по делу.

– По делу, связанному с твоей работой? – Он недоверчиво наклонил голову. – Рейчел сказала, что этот Кобб занимается добычей омаров. Что у него есть такого, что может заинтересовать прокуратуру штата? – Дункан крепко сжал ее пальцы. – И почему с ним надо встречаться ночью? И почему целую ночь?

Уиллоу снова попыталась вырваться, и на этот раз Дункан позволил ей соскользнуть с капота автомобиля. Сердито фыркнув, она распахнула водительскую дверь.

– Вот именно поэтому мы никогда и не будем вместе. Я собираюсь на простое деловое свидание, и ты тут же пытаешься командовать и опекать. Я уже два года работаю на этом месте и до сих пор прекрасно обходилась без твоей помощи. Лучше иди и позаботься о своем баре.

– О баре есть кому позаботиться. На сегодняшний вечер я беру выходной.

– Все равно ты не поедешь… – Уиллоу замолчала, потому что на сиденье своей машины обнаружила бутылку, которую, очевидно, положил туда Росс. – Надо сказать, ты довольно самоуверен, Дунки. – Взяв бутылку, она попыталась прочитать мелкую надпись на этикетке: – «Винокурня «Роза»». И твой бар ведь тоже называется «Роза».

Дункан забрал у нее бутылку.

– Да, ведь они мои партнеры.

– А разве у тебя есть партнеры? Я-то считала, что ты сам купил и перестроил бар на те деньги, которые вы с Ки и с остальными получили за розыск украденного добра Таддеуса Лейкмана.

– Да, так оно и было. Тем не менее это мои партнеры.

Удивленно пожав плечами, Уиллоу опять заглянула в машину и на этот раз извлекла из нее кожаную коробку.

– А это что такое? – Она провела пальцем по полустершимся золотым буквам на крышке. – Кто такой Гален Росс? – Открыв коробку, она достала из бархатного гнезда бокал, похожий на раскрытый тюльпан, и вопросительно взглянула на Дункана: – Это тот самый бокал, из которого я пила в баре. И на нем такой же герб, как на бутылке. Так кто такой Гален Росс?

– Мой отец.

– У тебя есть отец? – выпалила Уиллоу прежде, чем успела подумать, потом виновато улыбнулась и покачала головой. – То есть я, конечно, понимаю, что ты не просто так появился в пещере, но почему-то никогда не думала, что у тебя может быть семья. Ты никогда о ней не рассказывал.

Сунув бутылку под мышку, Дункан отобрал у нее коробку, аккуратно положил бокал в бархатное гнездо и закрыл крышку.

– Мы с отцом надеялись, что когда-нибудь выпьем это виски вместе, но шесть лет назад он умер.

– Мне очень жаль, Дункан.

– Ничего, такое случается, – коротко ответил он.

– Так вот почему ты так много знаешь о виски, – быстро заговорила Уиллоу. – Потому что твой отец работал на винокурне. Он был дегустатором, да?

– Да, Гален Росс был легендарным знатоком виски.

– А это его бокал для дегустации. – Она подошла совсем близко к Дункану, встала на цыпочки, ухватившись за его рукав, и прошептала: – Спасибо, что угостил этим виски меня, Дунки. И за то, что позволил выпить его из бокала твоего отца.

Уиллоу быстро поцеловала его в щеку, отвернулась и забралась в машину. Дункан молча наблюдал за тем, как она шарит под ногами в поисках ключей.

Он вытащил ключи из кармана, но ничего не сказал Уиллоу, решив, что чем больше она разозлится – тем лучше. Дункану хотелось хоть как-то отомстить за собственное разочарование. Он только широко улыбнулся, когда Уиллоу вдруг замерла и сердито уставилась на него, а потом протянула руку за ключами.

– Возьми меня с собой, и я обещаю, что буду вести себя тихо, как церковная мышь. – Он поднял ключи чуть выше, чтобы она не могла до них дотянуться.

Уиллоу решительно вылезла из машины и встала прямо перед ним, видимо, решив испепелить его взглядом.

– Ты веришь мне, Дункан?

Он сделал шаг назад, отодвинув ключи еще дальше.

– Я верю тебе, когда ты говоришь о чем-то важном, – мягко ответил он. – И верю, что ты поступаешь правильно, когда дело касается твоей работы. Но я ни за что не поверю, что у твоего бывшего парня нет особых планов на эту ночь.

– Мы с Реем встречались всего три месяца, – рассердилась она, по-видимому, нисколько не впечатленная только что оказанным доверием, – и он совершено не интересует меня в том смысле, который тебя волнует.

– Тогда тем более можно взять меня с собой.

Уиллоу снова потянулась за ключами.

– Ты никуда со мной не поедешь! – отрезала она, явно не желая больше спорить.

Дункан поймал ее за руку:

– Тогда пообещай поужинать со мной завтра вечером.

Уиллоу сердито топнула ногой, и он понял, что она с трудом сдерживается, чтобы не ударить его.

– Я никуда с тобой не пойду. Как будто и без того про нас мало сплетничают!

– А не надо никуда и ходить. Поужинаем у меня дома.

Она оценивающе посмотрела на его живот, а потом – на подбородок, очевидно, прицеливаясь, но замерла, увидев, что рука с ключами исчезла за пазухой его кожаной куртки, а потом опять появилась, но уже не с ключами, а с шариковой ручкой. Все еще держа бутылку и коробку с бокалом под мышкой, Дункан шагнул вперед, схватил Уиллоу за руку, которую она не успела отдернуть, и принялся тщательно выводить какие-то буквы на ее раскрытой ладони.

Как он и предполагал, любопытство победило: Уиллоу перестала сопротивляться и вытянула шею, пытаясь разобрать, что он пишет.

– Что там? – спросила она, выдергивая руку, как только он поставил точку. – «Potes currere…» Либо у тебя проблемы с орфографией, Дунки, либо это не английский язык. – Прищурившись, она продолжала вглядываться в свою ладонь. – «Potes currere sed te occulere non potes».

– Ну и произношение, – ухмыльнулся Дункан.

– Что это за язык? Французский? Латынь? Клинопись каменного века? И что это значит?

Он вернул ручку во внутренний карман куртки, но ключей из него так и не достал.

– Ты же образованная женщина. Сделай то же, что сделал я два года назад, когда ты написала на моей ладони слово «троглодит». Посмотри в словаре.

Сверкнув на него глазами, Уиллоу развернулась, села в машину, с силой захлопнула за собой дверцу и на всякий случай заблокировала ее. Потом, отогнув козырек, достала из-за него комплект запасных ключей, торжествующе улыбнулась и завела двигатель.

Дункан едва успел отскочить, когда она резко тронулась с места, обдав его пылью из-под взвизгнувших шин.

Забираясь в собственную машину, Дункан решил, что при первой же возможности непременно напомнит Уиллоу об основных правилах безопасности за рулем. Он уселся на правое сиденье, осторожно засунул бутылку и коробку под левое и повернул ключ зажигания.

Мощный двигатель пятнадцатилетнего «ягуара» заурчал, словно огромная африканская кошка, и Дункан медленно выехал со стоянки, но, едва очутившись на шоссе, выжал педаль газа до предела и слегка отпустил ее, только когда увидел впереди задние огни джипа Уиллоу. Что ж, значит, игра продолжается.

Тридцатью минутами позже Дункан решил, что игра не только продолжается, но и становится все интереснее.

То, что он видел через окуляры своего бинокля, напоминало сцену из какого-то шпионского триллера: старый рыбацкий причал на берегу небольшой бухты, наполовину скрытой туманом; единственный тусклый фонарь, отбрасывающий круг света, посредине которого две темные фигуры склонились над деревянным ящиком, да глухая тишина, лишь изредка нарушаемая дальним корабельным гудком.

За свою жизнь Дункан видел немало сцен, подобных этой, и ему очень не нравилось то, что Уиллоу стала ее непосредственной участницей. Сейчас его беспокоили уже не романтические планы Кобба, а история, в которую этот рыбак, кажется, собирается втянуть его девушку. Когда помощник прокурора штата ночью на пустынном причале встречается с человеком, который хочет ему что-то показать, это скорее всего обещает серьезные неприятности. Очень серьезные неприятности.

Неприятности, с которыми лучше разбираться мужчинам, а не женщинам.

Дункан решил, что, пожалуй, ему стоит вернуться к своему первоначальному плану, согласно которому Уиллоу следует утащить домой и привязать к кровати. Он бросил бинокль на переднее сиденье, неслышно захлопнул за собой дверцу машины и направился вниз по склону, собираясь принять участие в этих таинственных переговорах.

Стараясь держаться в тени, он подобрался достаточно близко, чтобы разобрать негромкие голоса.

– И давно это продолжается, Рей? – тихо спросила Уиллоу.

– Первые появились примерно семь недель назад, – так же тихо ответил Кобб. – Сначала их было немного и только в тех ловушках, которые стояли ближе к острову, И это касается не только омаров. Посмотри, с крабами происходит то же самое.

Сделав еще несколько шагов вперед, Дункан осторожно высунул голову из-за угла весовой будки, но так и не смог увидеть, что именно показывает Кобб.

– А почему ты позвонил мне? – поинтересовалась Уиллоу. – Надо было сразу сообщить в Департамент морских ресурсов.

– Я так и сделал. Рассказал обо всем Джорджу Уайту, который занимается нашей частью прибрежной полосы. Я даже отправил ему часть улова.

– И что?

– Ничего. Он пообещал разобраться, но это было уже шесть недель назад. Я несколько раз звонил ему в офис, но мне все время отвечают, что он в отпуске.

– Чересчур долгий отпуск для государственного служащего, – пробормотала Уиллоу, разглядывая то, что держал в руках Кобб и что, вероятно, было крабом. – А другие рыбаки? Им тоже такое попадается?

Кобб бросил краба в ящик и вытер руку о штаны.

– Да, – сказал он, закрывая ящик. – Кроме меня, еще семь человек всегда ставили ловушки вокруг острова. И теперь нам всем приходится искать новые места, потому что мы не можем позволить себе каждый день выбрасывать большую часть улова.

Подхватив ящик, Кобб направился к дальнему концу причала, и Уиллоу последовала за ним. Дункан неслышно шел следом.

– А это означает, – продолжал Кобб, остановившись рядом с мягко покачивающейся крышей рыбачьего катера, – что в нашем районе становится тесновато. В такой ситуации недолго и до войны за участки.

– Войны за участки?

Кобб пожал плечами.

– Уиллоу, ты же знаешь, что в наши дни рыболовство возможно только при строгом разграничении участков. А так как мы не можем просто свернуть ловушки и устроить себе отпуск, нам приходится вторгаться на чужую территорию, – объяснил он, опуская ящик на причал. – Но после того как я позвонил тебе и договорился о встрече, я опять расставил несколько ловушек вокруг острова, чтобы ты могла все увидеть собственными глазами.

– А больные омары встречаются только там? На других участках такого не происходит?

– Нет. Иногда, конечно, попадаются голубые или пятнистые мутанты, но все в пределах нормы.

Во время отлива забраться в катер можно было только по трапу. Кобб спустился первым, поставил на палубу ящик, обернулся и посмотрел Уиллоу в глаза.

– С июня по октябрь я проверяю не меньше девятисот ловушек и еще триста зимой. Я занимаюсь этим уже десять лет и никогда не видел ничего подобного. – Он улыбнулся и протянул ей руку. – Спускайся, Уилли, вспомним старые времена. Ты не забыла, как я тайком брал отцовский катер и мы всей компанией отправлялись на остров, чтобы повеселиться на свободе?

Дункан не собирался спокойно смотреть, как Уиллоу забирается на эту чертову лодку. Он шагнул вперед, но тут же остановился, увидев, что плотный туман прорезал луч мощного прожектора.

Дункан быстро отступил назад, спрятался в тени высокой груды пустых ящиков и вскоре услышал приближающийся стук двигателя, работающего на малых оборотах. Луч прожектора выхватил из темноты фигуру Уиллоу на причале и силуэт Кобба на палубе.

– Эй! – крикнул человек с подходящего к причалу катера. – Это ты, Рей Кобб?

Дункан видел, как Кобб торопливо помог Уиллоу спуститься на палубу и затолкал ее в рулевую рубку. Потом он поднялся на причал и направился навстречу вновь прибывшему.

– Что-то ты припозднился сегодня, Грэмп, – сказал он и, наклонившись, подтянул нос катера к причалу. Приняв протянутый с носа конец, он намотал его на причальную тумбу. – Какие-нибудь проблемы с двига телем? – Он помог старику выбраться на причал.

– Нет, просто стал у острова Прегнант на якорь и решил слегка вздремнуть, – усмехнулся тот, – а когда проснулся, обнаружил, что уже совсем темно. Я связался со своей старухой, чтобы зря не беспокоилась. – Опираясь на руку Кобба, старик пристально рассматривал его катер. – Кто у тебя там, Рей? Кажется, я ее знаю.

Кобб пододвинулся, стараясь закрыть от него рубку.

– Так, одна знакомая.

Старый рыбак погрозил ему пальцем:

– Тебе надо думать не о новых подружках, а о том, как вернуть Патти. – Он вдруг стукнул себя по лбу. – Так это же Уиллоу Фостер! Конечно же, я ее знаю, черт побери!

– Иди домой, Грэмп, – нахмурился Кобб, стараясь оттереть старика от своего катера. – Это вовсе не Уиллоу Фостер.

– Ради твоей же пользы надеюсь, что это не она. – Грэмп и Кобб остановились всего футах в десяти от Дункана, и тот постарался слиться с грудой ящиков. – Говорят, на нее положил глаз тот здоровый шотландец, хозяин бара «Роза», а я слышал, что в прошлом он был… как это называется?.. солдатом удачи или что-то вроде этого. Он вроде бы к ней и так и этак, а она сопротивляется. – Грэмп хихикнул. – А ты соображай, из чьей ловушки таскаешь улов. С этим шотландцем лучше не связываться. Возвращайся-ка ты назад к Патти.

– Я и рад бы, – нахмурился Рей, – да только она не желает. Говорит, что я уделяю ей мало внимания и все такое.

Грэмп еще раз взглянул на изящный, свежевыкрашенный катер Кобба и кивнул:

– Может, тебе и правда стоит тратить поменьше денег на свою лодку и побольше на дом, парень. Женщины придают значение таким вещам. – Он гордо выпятил грудь. – Вот я, например, живу со своей старухой уже сорок шесть лет, потому что всегда даю ей денег, когда она начинает слишком громко жаловаться.

– Возможно, я так и поступлю, – согласился Рей, подталкивая старика к берегу. – А ты поспеши домой, а то Милдред запрет дверь и не пустит тебя.

Кобб вернулся к своему катеру, быстро отвязал его от причальной тумбы, спрыгнул на палубу и завел двигатель – Грэмп не успел даже дойти до конца причала.

Дункан, скрипя от нетерпения зубами, ждал, пока старый рыбак, бормочущий себе под нос что-то о глупости мальчишек, не знающих, в чем их счастье, отойдет на безопасное расстояние.

Когда он смог наконец выскочить из-за груды ящиков и добежать до конца причала, туман уже почти скрыл и катер Кобба, и Уиллоу, которая, стоя на корме, махала ему рукой.

Глава 3

Уиллоу сидела на большом ящике за рулевой рубкой и наблюдала, как исчезает в темноте полоса пены, вырывающаяся из-под кормы. Стараясь согреться, она подтянула колени к груди и обхватила их руками.

– Тебе не холодно? – спросил Кобб, стараясь перекричать рев двигателя, и, не дожидаясь ответа, стянул с себя тяжелую брезентовую куртку и кинул ее Уиллоу.

– Ты сам замерзнешь.

– Ничего, я привык к холоду и сырости, – ответил он, не отрывая взгляда от черной воды впереди.

Рей включил двигатель на полную мощность сразу же, как только они вышли из полосы прибрежного тумана. Уиллоу это нисколько не беспокоило: она еще в школе нередко участвовала в таких поздних прогулках на скоростных катерах и отлично знала, что ночью в океане видимость гораздо лучше, чем это кажется с берега. Жаль только, что она забыла, как холодно бывает даже летом в открытом море. Одно дело – грести на байдарке, чувствуя, как пот заливает глаза и спину, и совсем другое – нестись по заливу Мэн ночью на скорости двадцать пять узлов.

Она с благодарностью натянула куртку Рея и, просовывая руки в рукава, заметила синие буквы на своей ладони. Уиллоу была почти уверена, что это латынь.

Интересно только, каким образом столь типичный троглодит Дункан Росс смог запомнить такую длинную латинскую фразу?

Уиллоу опять подтянула колени к груди, обхватила их руками и предалась воспоминаниям.

Прошло уже два года с тех пор, как, заглянув в бар, тогда еще называвшийся «Брось якорь», она обнаружила там Дункана, потягивающего виски в компании с Ки, Ахавом, Джейсоном, Мэтом и Питером. Всего за четыре дня до этого они спасли ее и Рейчел от Рауля Вегаса и его помощника. Раненый Люк все еще был в больнице, а с лица Уиллоу не успели сойти синяки, заработанные во время этого опасного приключения.

Тогда она решила, что, перед тем как вернуться в Огасту, должна лично поблагодарить своих спасителей и особенно Дункана, потому что именно он, величественный, как Зевс, первым ворвался в дом, где девушек держали заложницами, и вырвал их из рук преступников.

Поэтому Уиллоу заплатила за их выпивку, немного посидела в баре и направилась к своей машине, а Дункан вышел ее проводить и, прежде чем она успела выразить ему свою особую благодарность, схватил в охапку и очень проникновенно поцеловал – прямо там, на открытой стоянке, на виду у всех. А она имела глупость ответить на его поцелуй, еще не зная, на какую опасную дорожку вступает, что со всей очевидностью доказывает, что высокоразвитый интеллект и здравый смысл – далеко не одно и то же.

Сразу после того головокружительного поцелуя Уиллоу, не ведая, что творит, сама сделала первый выстрел в войне, которая не кончилась и до сих пор. Разозлившись на Дункана, а еще больше – на себя, она достала из сумки ручку и написала на его ладони «троглодит», сообщив при этом, что специально пишет печатными буквами, чтобы он смог прочитать и найти это слово в словаре. Еще больше разозлившись из-за того, что Дункан оказался либо слишком тупым, либо слишком самонадеянным для того, чтобы понять иронию, она села в машину, хлопнула дверцей и уехала.

Именно тогда и началась продолжающаяся уже два года яростная схватка двух сильных индивидуальностей, во время которой военные действия то ненадолго затихали, то возобновлялись с утроенной силой. Каждый раз, когда Уиллоу приезжала домой навестить сестру, проклятый шотландец находил возможность остаться с ней наедине и целовал ее до тех пор, пока у Уиллоу не начинала кружиться голова и не появлялась путаница в мыслях.

Даже не пытаясь сформулировать, что именно она испытывает к Дункану Россу, Уиллоу все равно твердо знала, что это чувство – опасное. Причем опасность угрожает им обоим.

Мужчины, подобные Дункану, умеют мыслить только простыми категориями, а когда решают добиться чего-нибудь, то делают это с целеустремленностью голодного тигра. То, что такой хищник наметил в свои жертвы именно ее, иногда пугало Уиллоу, иногда приятно волновало, иногда, как, например, сегодня – просто бесило.

А восемнадцать месяцев назад она совершила очень большую ошибку.

И не важно, что та ночь оказалась самой замечательной ночью в ее жизни. Важно, что, переспав с Дунканом, она словно разбудила спящего тигра, который до этого довольствовался случайными поцелуями, веселыми перебранками и редкими, взаимно приятными объятиями.

Последние полтора года Уиллоу постоянно чувствовала, что на нее идет упорная охота. И если раньше она обычно приезжала домой по нескольку раз в месяц, то сейчас предпочитала оставаться на выходные в Огасте, с головой уходя в работу.

Она поступила бы так и сегодня, если бы в прошлый понедельник ей не позвонил Рей Кобб и не сказал, что, кроме нее, ему не к кому обратиться, потому что он знает ее лично и потому что она занимается как раз экологическими преступлениями, а о громких процессах, на которых она выступает, потом пишут все газеты. И еще он сказал, что только ей может доверить проведение тайного расследования, касающегося тех мест, где она сама родилась и выросла.

Именно из-за этого звонка Уиллоу и оказалась ночью на рыбацком катере посреди залива Мэн, в глубине души жалея, что находится здесь, а не в постели Дункана Росса.

Она невольно улыбнулась, вспомнив, как он стоял на причале, глядя вслед удаляющемуся катеру, бессильно сжав кулаки и широко расставив ноги, а туман клубился вокруг него, словно пар, вырывающийся из ноздрей разъяренного дракона.

Да, Дункан Росс, несомненно, тиран и деспот, однако он весьма темпераментный и на редкость привлекательный мужчина, который подходит ей во всех отношениях, кроме одного.

Беда в том, что Дункана совершенно не устраивал приятный, ни к чему не обязывающий роман. Он непременно хотел жениться на Уиллоу. И прожить с ней долгую жизнь, полную страсти, как пообещал сегодня. Поэтому она и вела с ним войну до победного конца, хотя иногда ей очень хотелось сдаться. Но она слишком хорошо знала, что не создана для таких серьезных отношений, которые нужны Дункану.

– Приехали, – сообщил Рей. Он заглушил двигатель и нажал несколько кнопок на панели приборов.

Уиллоу поднялась на ноги и посмотрела на цветной экран монитора.

– Мы сейчас далеко от острова Тандер? – спросила она, пытаясь сориентироваться по высветившейся на экране карте.

– Две мили до него. Мы вот здесь. – Рей пальцем ткнул пальцем в экран.

Уиллоу пристально вгляделась в темный горизонт. Наконец ее глаза с трудом различили очертания черных скал на фоне звездного неба.

– На нем и сейчас никто не живет? – опять повернулась она к Рею. – Все та же заброшенная гранитная каменоломня? Насколько я помню, те, кто поумнее, даже не пытались причалить к нему. Сплошные скалы и очень опасный прибой.

– Никто там не живет, – подтвердил Рей и улыбнулся, вспомнив их юношеские безумства. – А мы когда-то неплохо проводили там время. Помнишь, как всей компанией купались в старом каменном пруду?

– Конечно, помню. Это же единственное место, где можно было купаться, – кивнула Уиллоу, опять взглянув на остров. – Да и вода там достаточно прогревалась. А вы с Патти не заезжали сюда в последнее время?

– Нет. А зачем?

– Чтобы искупаться.

Даже в тусклом свете, отбрасываемом приборами, Уиллоу заметила, как вспыхнули щеки Рея.

– С чего бы нам вздумалось купаться в этом старом пруду?

– Ну, например, чтобы вспомнить юность, – мягко предположила Уиллоу, – и то, как вы тогда любили друг друга, и то, как мы жили тогда лишь одним днем.

Фыркнув, Рей отвернулся к экрану и опять нажал несколько кнопок.

– Думаю, ты слышала, что сказал Грэмп. Патти ушла от меня.

– Она подала на развод?

– Нет, – тихо ответил он, окончательно выключая двигатель. – Пока нет.

– А ты не думаешь, что, возможно, Патти и не хочет развода, Рей? Что она просто хочет вернуть того парня, в которого была влюблена в школе? – Она взяла Кобба за рукав и потянула к себе. – Может, ей не хватаеттого беззаботного мальчишки, которым ты когда-то был?

– Господи, Уилли, у меня трое детей, две закладные на дом, катер сжирает кучу денег, а в летние дни я едва успеваю проверить все ловушки. У меня нет ни времени, ни возможности гулять с Патти под луной.

– Значит, надо найти такую возможность, Рей. Какой смысл работать весь день, если вечером тебе не к кому возвращаться домой?

– Что-то я не вижу, чтобы ты сама спешила домой, – огрызнулся Кобб, натягивая резиновые перчатки. На дне катера он нащупал шест с крючком на конце и раздраженно махнул им. – Если память мне не изменяет, у тебя и в школе ни разу не было романа, который продолжался бы дольше четырех месяцев. Сколько тебе сейчас? Двадцать восемь? А ты все еще не завела семью.

– Не обо мне сейчас речь.

– Правильно, не о тебе, а об омарах, – согласился Рей, пристально вглядываясь в экран спутникового определителя координат, – и о чертовщине, которая творится в этих водах и вот-вот оставит меня без куска хлеба.

Он завел двигатель и на малых оборотах двинулся вперед, не сводя глаз с монитора.

– Ищи голубой с розовым поплавок, – велел он Уиллоу, включая прожектор и направляя узкий луч на воду.

Уиллоу не видела ничего, кроме черной воды, медленно перекатывающейся вокруг. Кобб сделал несколько кругов и вдруг заглушил мотор. Перегнувшись через борт, он опустил шест в воду и одним быстрым движением подцепил поплавок, бросил его на палубу, а потянувшийся за ним трос ловко намотал на небольшой барабан, висящий над палубой. Сразу же заработала лебедка, дрожа от тяжести поднимаемого с океанского дна груза, и Уиллоу отступила, чтобы не мешать.

Еще раз перегнувшись через борт, Рей подхватил показавшуюся из воды зеленую проволочную ловушку, поставил ее на планшир, а потом опустил на палубу так легко, словно она весила не больше, чем пакет с продуктами.

Уиллоу отступила еще дальше, потому что протухшая наживка невыносимо воняла, а Кобб открыл крышку ловушки и, запустив внутрь руку в резиновой перчатке, вытащил наружу крупного омара.

Тот висел в его руке почти неподвижно, лишь изредка судорожно подергивая хвостом и клешнями, точно так же, как и тот, которого он показывал ей на причале. Рей бросил омара на палубу, опять залез в ловушку и на этот раз достал мертвого краба. Краб тоже полетел на палубу, и на третий раз Рей наконец-то извлек из ловушки здорового двухфунтового омара, который яростно щелкал клешнями и бил хвостом.

– Похоже, именно здесь и проходит граница загрязнения, – сказал Рей, доставая из сумки инструмент, похожий на плоскогубцы, при помощи которого он быстро надел что-то вроде резинового намордника сначала на одну опасную клешню, а потом на вторую. – Пару ловушек я поставил ближе к острову, а еще несколько – подальше к югу и к востоку. Так мы сможем проверить, как далеко распространилась эта зараза.

Уиллоу посмотрела на мертвого краба, лежащего рядом с розово-голубым поплавком, и только сейчас сообразила, что здесь что-то не так.

– Ведь твои поплавки всегда были бело-оранжевыми, – сказала она, кивнув на рулевую рубку, выкрашенную в эти же цвета.

Рей махнул рукой, словно обводя все пространство океана:

– Вокруг острова всегда были сотни поплавков, а сейчас тут только те семь, что я поставил во вторник, и они сразу же бросаются в глаза. Я не собираюсь сообщать всем, что затеял расследование, поэтому выкрасил их в цвета, которые у нас никто не использует.

Уиллоу было известно, что каждый рыбак пользуется своими отличительными цветами, потому что обычно ловушки устанавливались так близко друг к другу, что иначе невозможно было бы найти свои.

Новость, что Кобб старается скрыть свой интерес к этому району, встревожила ее.

– А почему ты настоял, чтобы мы поехали ночью? И почему просил никому не говорить о нашей встрече?

Рей опустил связанного омара в пластиковый бак, туда же бросил мертвого краба и второго омара. Затем, перекинув ловушку через борт, он потряс ее над водой, избавился от вонючей приманки и отцепил проволочную клетку от конца длинного каната, намотанною на барабан.

– В последнее время у нас здесь происходят странные вещи, – хмуро объяснил он. – Кто-то перерезает канаты, на которых держатся поплавки, сыплет сахар в топливные баки катеров и пикапов, а лодку Фрэнка Портера утопили прямо у причала.

– Война за участки?

Рей покачал головой:

– Война за участки начинается с довольно безобидных, но понятных предупреждений: ловец может вытащить свою ловушку и обнаружить, что крышка открыта, или снасти могут быть перепутаны, а уж в самом худшем случае – трос перерезан. Но катер – это святое, его никто не тронет. Да и оборудование портят только в том случае, если дело зашло уже очень далеко и война разгорелась не на шутку. – Он опять покачал головой. – А то, что творится сейчас, началось ни с того ни с сего и без всяких предупреждений. Мы считаем, это работа тех, кто хочет сохранить в тайне то, что здесь происходит. Пострадали только те рыбаки, которые громче всех кричали о болезни омаров. – Рей шагнул ближе к Уиллоу, и она только сейчас заметила, какое измученное у него лицо. – Я рассчитываю на то, что ты сумеешь разобраться во всем, не поднимая шума, Уилли. Не упоминай моего имени и постарайся сделать так, чтобы в твоей конторе никто ничего не узнал.

Тревога Уиллоу усилилась.

– Думаешь, кто-то захочет рассчитаться с тобой?

– Они уже пробовали, – мрачно сказал Рей. – После того как я связался с Департаментом морских ресурсов, мне пришлось перебирать двигатель пикапа, потому что в бензобак насыпали сахарный песок.

Уиллоу слушала его, не веря своим ушам.

Кобб перевел дух и продолжил:

– Нас восемь человек, и за последний месяц мы несколько раз тайком встречались в море, чтобы все обсудить. В конце концов мы все решили, что ты – единственная, кому мы можем довериться. – Лицо Рея смягчилось, и он улыбнулся, покачав головой: – Вернее, все, кроме Фрэнка Портера. Он слишком хорошо помнит, что ты вытворяла еще в школе, когда от тебя никому спасу не было.

Уиллоу покраснела, вспомнив, как доставалось от нее и самому Фрэнку Портеру. Как-то они с одноклассницей за одну ночь переименовали его катер из «Алой зарницы» в «Старую задницу». Отступив в тень рубки, Уиллоу отвернулась к острову Тандер. Рей тихо рассмеялся за ее спиной:

– Фрэнк знал, что это сделали вы с Дженни Магуайр, потому что когда утром вы прибежали к причалу, чтобы полюбоваться на результат, у вас обеих пальцы были в зеленой краске.

– Это Дженни придумала, – призналась Уиллоу, – чтобы отомстить Фрэнку за то, что он нажаловался нашим родителям, когда мы тайком курили в байдарке. А кто, кроме тебя и Фрэнка, входит в эту группу? – спросила она, снова становясь серьезной.

Кобб засунул руку под прорезиненный рыбацкий комбинезон и из кармана толстой шерстяной рубашки извлек листок бумаги:

– Вот, я тут тебе составил список со всеми именами и телефонами на всякий случай. Ты здесь почти всех знаешь. Мы решили, что пока будем сидеть тихо и дадим тебе возможность честно отработать свою зарплату.

Уиллоу оторвалась от списка и сердито нахмурилась:

– Я работаю не меньше твоего, Рей.

– Я знаю, Уилли. – Он положил руку ей на плечо. – Мы все знаем, и мы гордимся тобой. Даже Фрэнк, оказывается, всегда верил, что из тебя выйдет толк. – Отвернувшись от Уиллоу, Кобб завел двигатель. – Но знаешь, он просил передать, что если еще раз заметит тебя рядом со своим катером, то с удовольствием перекинет через колено и выпорет.

– Считай, что ты меня предупредил. – Уиллоу засунула список в карман. – А вы не замечали ничего необычного поблизости от острова за последние месяцы, Рей? Может, появлялись какие-нибудь незнакомые катера?

– Ничего такого, – ответил он, поворачивая нос катера к острову. – И поверь мне, на наших встречах мы это обсуждаем.

– Сколько от берега до острова Тандер? Миль десять?

– Двенадцать, – уточнил Рей, не отрываясь от монитора. Он искал координаты следующей ловушки. – А еще в пяти милях за ним – четыре Лоцманских острова.

Даже сквозь рев работающего двигателя Уиллоу уже слышала, как грохочут волны прибоя, разбиваясь о скалы острова. Вероятно, именно поэтому кусок гранита в две мили длиной и одну – шириной и получил свое название.

Когда-то давно на острове Тандер находилась одна из множества каменоломен, поставлявших прекрасный гранит, из которого строился Бостон. Парусные шхуны подходили к массивному причалу, выдававшемуся далеко в море, загружались тяжелыми каменными глыбами и направлялись на юг.

Но за последние полвека американцы пришли к выводу, что четырехполосные автострады надежнее океана, а мощные грузовики быстрее парусных шхун. Металлические конструкции оказались дешевле гранита, и каменоломни, во множестве разбросанные вдоль побережья штата Мэн, были забыты и служили теперь любимым местом сбора подростков, стремящихся убраться подальше от родительских глаз.

– Ты что-то говорил о загрязнении, – напомнила Уиллоу, становясь у штурвала рядом с Реем. – Думаешь, в этом причина гибели омаров? А может, дело в какой-нибудь эпидемии?

– Мы следим за всем, что касается рыболовства, – покачал головой Кобб и нажал на кнопку. Картинка на экране сменилась. – Читаем все новые публикации, и ни в одной из них не упоминается ни о чем подобном. Это загрязнение, Уилли, – мрачно добавил он. – И произошло оно где-то в районе острова Тандер.

– А вы осматривали сам остров?

– Конечно. Мы с Фрэнком Портером обшарили его до последнего дюйма уже три раза за последний месяц, но ровным счетом ничего не нашли. – Он хмуро посмотрел на Уиллоу. – Разве что в пруду стало гораздо больше воды, чем раньше, а так ничего больше не изменилось. Он ничем не отличается от всех прочих островов в нашем заливе: только кривые сосны, дикие розы и несколько развалившихся зданий.

– А в пруду, значит, прибыло воды? Насколько?

– Ну, когда мы учились в школе, высота берегов была футов сорок, так? А теперь меньше двадцати. Теперь уровень воды в нем такой же, как в море.

– Но в этом ведь нет ничего удивительного, правда? В граните есть трещины, и морская вода может через них проникать в пруд. Рано или поздно это неизбежно должно было случиться.

– Да, но сейчас на окружающих его скалах видны следы прилива, а это значит, что трещины там довольно большие и морская вода как поступает в пруд, так и выходит из него.

– Когда мы в юности ныряли там, то, помнится, считали, что глубина пруда примерно тридцать футов. Значит, сейчас она составляет примерно пятьдесят, – вслух подсчитала Уиллоу. – Ты думаешь, туда выбросили какую-то отраву? – спросила она, потянув Рея за рукав куртки, потому что он перегнулся через борт в поисках очередного поплавка.

– Да, – ответил Кобб через плечо, – мы все так думаем.

– Но это значит, что к острову должно было причалить довольно крупное судно, загруженное ящиками или бочками. Чтобы загрязнение распространилось на две мили от острова, количество токсичных отходов должно было быть немалым.

Рей заглушил двигатель и пожал плечами:

– Тебе виднее, Уилли. Я просто предоставляю тебе информацию.

Он поднял с палубы шест с крючком и потянулся за поплавком. Уиллоу отошла в сторону, чтобы не мешать, и прислушалась к грохоту волн, разбивающихся о камни острова. По спине пробежал холодок, и она плотнее запахнула на себе куртку Рея. Скорее всего в болезни омаров виновато токсичное загрязнение, но если его источник находится не на острове, то где?

Кто-то мог выкинуть бочки с отходами вблизи от берега, что вполне вероятно, учитывая, как трудно большому катеру пристать к острову. Он мог просто проходить мимо, даже не остановившись, чтобы сбросить за борт свой груз. Такое иногда случается, и даже компании, имеющие контракт на легальную утилизацию отходов, нередко используют этот способ как более простой и дешевый.

Для того чтобы делать все по закону, требуется много денег и еще больше времени. Заявка на официальное захоронение токсичных отходов, как правило, рассматривается не один год, а потом за работой полигона ведется тщательное наблюдение. И время от времени, устав от бюрократической волокиты, наиболее предприимчивые и алчные люди находят обходные пути.

Установить происхождение тары с отходами, сброшенными в море, непросто. Она либо быстро разрушается водой, либо остается целой, но тогда вся маркировка, включая серийные номера, чаще всего оказывается предварительно уничтоженной.

Это в том случае, если тара вообще используется. Нередко химикаты просто высыпаются в океан.

За ночь Рей с Уиллоу отыскали и проверили все семь ловушек. К трем часам утра у Уиллоу уже кружилась голова от усталости и постоянного озноба.

– Пора двигаться к берегу, – сказал Рей, укладывая последнюю проволочную сетку на корме катера. – Скоро на причале появятся люди, а я не хочу, чтобы нас видели вместе.

Уиллоу сидела на скамейке в рулевой рубке и смотрела на ящик, заполненный больными и мертвыми омарами и крабами.

– Я возьму с собой несколько экземпляров, – сказала она. – И здоровых, и больных. Пошлю их в лабораторию.

– А это удастся сделать анонимно? Может, лучше обратиться в лабораторию другого штата? Не стоит тебе привлекать к себе внимание.

Уиллоу задумалась. Она не считала, что существует какая-либо опасность для нее лично. Плохие парни могут разобраться с несколькими недовольными рыбаками, но вряд ли они станут связываться с кем-то из прокуратуры штата. Для компании это равносильно самоубийству, к тому же виновным грозит длительное тюремное заключение.

– Я постараюсь использовать чужую лабораторию, – сказала она наконец. – Но тогда результатов придется ждать дольше. А пока я не разберусь, с чем мы имеем дело, прикусите языки и сидите тихо.

Рей молча кивнул, выключил прожектор, и они сразу же оказались в кромешной темноте. Потом он включил двигатель на полную мощность, и, разрезая черную воду, катер понесся к берегу.

Уиллоу еще плотнее закуталась в тяжелую куртку Рея, от всей души надеясь, что он не простудится из-за своей галантности. Она промерзла до костей, но дрожала сейчас не только от холода, но и от тревоги.

И дело не только в том, что у берегов острова Тандер плавает какая-то дрянь, но и в том, что люди, виновные в этом, находятся где-то близко и отчаянно пытаются скрыть следы своего преступления.

Глава 4

Звезды едва начинали бледнеть, а на востоке появились лишь первые признаки скорого восхода, когда они подошли к причалу. Несколько рыбаков уже суетились около своих катеров, загружая в них ловушки, наживку и мотки толстого каната.

В ящике для инструментов Рей нашел старую бейсболку, пропахшую рыбой, и Уиллоу, скрутив волосы в узел, натянула ее по самые брови и подняла воротник куртки.

– Не заговаривай ни с кем, когда пойдешь к машине, – проинструктировал ее Рей, – а лед покупай, только когда приедешь в Паффин-Харбор.

Уиллоу вспомнила, что ей придется купить льда, чтобы хранить в нем омаров, пока они не будут доставлены в лабораторию. Она кивнула, выбралась на причал, стараясь не поднимать головы, и вслед за Реем поспешила на берег.

К счастью, рыбаки были слишком заняты подготовкой к долгому и трудному дню в море и не обращали на них особого внимания, только изредка кивая Рею в знак приветствия. Они молча дошли до единственного фонаря, освещающего стоянку, и Уиллоу сунула руку в карман, пытаясь найти ключи от машины, но сразу же вспомнила, что опять оставила их на коврике под сиденьем.

Удивительно, как быстро возвращаются привычки, приобретенные в юности. В Огасте ей бы и в голову не пришло оставлять машину открытой.

Внезапно Рей, несущий перед собой тяжелый ящик, остановился.

– Где твоя машина? – спросил он, оглядывая почти пустую стоянку. – А кто это там?

Уиллоу остановилась, подняла козырек бейсболки, закрывающий глаза, и, проследив за взглядом Рея, обнаружила темно-вишневый «ягуар», припаркованный прямо под фонарем.

Росс стоял, облокотившись на заднее крыло и скрестив руки на груди, и казался воплощением кроткого терпения. Уиллоу нисколько не удивилась, увидев его здесь.

– Это Дункан, – объяснила она и снова двинулась вперед, но оглянулась, поняв, что Рей не идет за ней. – Все в порядке, – успокоила она его. – Он мой друг.

– Я же просил тебя никому не говорить. – Рей подозрительно рассматривал Росса. Уиллоу вернулась к Рею и взяла его за руку:

– Его зовут Дункан Росс, и ему можно доверять. Наша проблема его совсем не интересует.

– А что его здесь интересует? – недоверчиво спросил Рей, но тут же улыбнулся, видимо, вспомнив слухи, ходившие по городу.

– Я, – ответила Уиллоу, развернулась на каблуках и направилась к Россу.

– Ты украл мою машину.

– Ничего подобного, – пожал плечами Дункан. – Люк отогнал ее к тебе домой.

– Очень мило с его стороны, – сердито прошипела Уиллоу, – но с чего бы ему проявлять такую заботу?

– С того, что он не хотел, чтобы она всю ночь стояла здесь у всех на виду.

Рей подошел и остановился рядом с Уиллоу:

– Ты и есть тот парень, который, как все говорят, хочет на ней жениться? – Он рассматривал Дункана, будто оценивая.

Тот пожал плечами:

– Похоже, что так. А ты – тот парень, который хочет втянуть ее в неприятности?

В вопросе звучала явная угроза, и Рей, разумеется, услышал ее. Он поставил ящик на землю, выпрямился и тоже скрестил руки на груди:

– Я всего лишь попросил о дружеской услуге. И никогда не сделал бы этого, если бы считал, будто Уиллоу что-то угрожает.

Уиллоу молча ждала, когда эти двое начнут бить себя кулаками в грудь. Этого не произошло, и она подняла глаза на Дункана:

– Я устала и замерзла. И мне надо положить омаров на лед.

Он наконец-то оторвался от крыла машины, но вместо того, чтобы открыть дверцу, подошел к Уиллоу, стянул с нее бейсболку и куртку и бросил все это Рею. Потом снял собственную куртку, накинул ее на плечи Уиллоу и застегнул молнию до самого подбородка.

Немного побарахтавшись в просторной куртке, она просунула руки в рукава и, пробормотав «спасибо», направилась к правой дверце машины, открыла ее и обернулась к Рею:

– Я свяжусь с тобой на следующей неделе. А до тех пор сиди тихо и, пожалуйста, не ищи себе неприятностей на голову.

С усталым стоном она опустилась на пассажирское сиденье и с изумлением уставилась на приборную доску. Сзади Дункан открыл багажник, и машина вздрогнула, когда в него опустился тяжелый ящик.

– Почему передо мной руль? – потребовала объяснений Уиллоу, когда Дункан подошел к открытой дверце.

– Потому что этот «ягуар» был изготовлен для Шотландии, а не для Америки, – ответил Дункан и потянул ее за рукав.

Молча он обвел ее вокруг автомобиля, и Уиллоу еще раз увидела Рея, уже спешащего обратно к причалу. Дункан бережно усадил ее на левое сиденье и закрыл дверцу. Уиллоу тяжело вздохнула, откинула назад голову и закрыла глаза. Она так устала, что у нее уже не оставалось сил для того, чтобы ругаться с Россом, упорно вмешивающимся в ее дела.

– Ты специально разбудил Люка, чтобы он отогнал мою машину домой? – спросила она, не открывая глаз, когда Дункан опустился на соседнее сиденье.

– Для этого и существуют друзья, – ответил он и за вел машину, а затем нагнулся и пристегнул ремень безопасности Уиллоу.

С закрытыми глазами она размышляла о словах Дункана. Для нее Люк был больше, чем друг. Когда-то он заработал две пули и едва не утонул, спасая их с Рейчел.

Все это случилось два года назад, когда Ки Оукс впервые появился в их городе, выдавая себя за наследника Таддеуса Лейкмана. С ним приехали еще пятеро: Дункан, Люк, Джейсон, Питер и Мэтью. Рейчел называла их учениками Ки, хотя на самом деле они были его партнерами, а их бизнес заключался в том, что они возвращали владельцам, готовым хорошо заплатить, их украденную собственность. Произведения искусства ценились очень высоко, и на полученное вознаграждение Дункан сумел купить старый паб «Брось якорь» и перестроить его в теперешний бар «Роза».

Люк и Ки тоже не стали покидать Паффин-Харбор: Ки из-за Рейчел, а Люк – потому что ему понравились здешняя тишина и покой. Вдвоем они занялись реставрацией исторических зданий, которых насчитывалось немало в ближайших прибрежных городках.

Джейсон, Мэт и Питер продолжали заниматься своим прежним делом, и, насколько Уиллоу было известно, в настоящее время они пытались поднять яхту, затонувшую где-то в Карибском море.

Ахав, капитан шхуны «Семь к двум», принадлежащей Ки, частенько отправлялся в экспедиции вместе с ними, но обычно задерживался там недолго, потому что вскоре у кого-нибудь из местных женщин неизбежно возникало желание убить его, и тогда капитану опять приходилось искать убежища в Паффин-Харбор. Вчера вечером Уиллоу заметила, что «Семь к двум» стоит у причала рядом с домом Ки и Рейчел, а это означало, что Ахав опять в городе.

– Ты заснула? – окликнул ее Дункан, выезжая на главную дорогу и прибавляя скорость.

– Да, – пробормотала Уиллоу, кутаясь в теплую, приятно пахнущую куртку.

Ей все-таки пришлось открыть глаза, когда Дункан взял ее за подбородок и повернул к себе. Его лицо, освещенное слабым отблеском от приборной доски, было очень серьезным.

– Когда в следующий раз ты соберешься встречаться с кем-нибудь ночью в пустом порту, чтобы вместе с ним отправиться в море, я пойду с тобой.

На этот раз в его голосе не было никакой угрозы – просто спокойное предупреждение. Дункан ни минуты не сомневался, что так оно и будет.

– Хорошо, – согласилась она, освобождая подбородок и опять закрывая глаза. – Как насчет следующей пятницы?

– Что?

Он был явно не готов к такой быстрой капитуляции. До чего же приятно застать Дункана Росса врасплох!

– Мне надо побродить по острову Тандер, а ты можешь отвезти меня туда. – Уиллоу обхватила себя руками, чтобы стало еще теплее. – Добудешь какой-нибудь катер к пятнице?

Ответа она уже не услышала, потому что моментально заснула и проснулась только тогда, когда смолкло мягкое урчание двигателя.

К этому моменту на стоянке, где остановилась машина, было уже довольно светло.

– Но это же не дом, – сонно заморгала Уиллоу. – Это твой бар.

Дункан выбрался наружу, обогнул машину, открыл дверцу и, расстегнув ремень безопасности, подхватил Уиллоу на руки. Она одобрительно похлопала его по груди:

– Тебе полагается золотая медаль за то, что привез меня сюда, а не к себе домой. Я поражена такой выдержкой.

Сухо улыбнувшись, Дункан остановился у дверей, поставил Уиллоу на ноги и вытащил из кармана ключи. С океана потянуло холодным бризом, и Уиллоу вздрогнула. Дункан обнял ее, закрывая от ветра своим телом, распахнул дверь и подтолкнул внутрь.

В баре было темно, тихо и тепло. Все еще держа Уиллоу за плечи, Дункан провел ее мимо длинной стойки бара, ногой придвинул большой мягкий диван поближе к камину, усадил ее, а затем наклонился и поднес горящую спичку к заранее приготовленным сухим поленьям. После этого он отправился на кухню, а Уиллоу вытянула ноги к весело вспыхнувшему огню и с интересом оглядела непривычно пустой бар.

Теперь здесь ничто не напоминало о бывших хозяевах. Старый паб «Брось якорь» был полностью разрушен и отстроен заново. Работы осуществлялись строительной компанией, принадлежавшей Ки и Люку, а архитектурный проект делала Рейчел, основываясь на пожеланиях самого Дункана.

Панели из местного золотистого дуба закрывали старые стены, а по всему периметру располагались просторные кабинки и столы из того же материала. Над панелями стены были выкрашены в сочный зеленый цвет, и на них висели старые рекламы забытых сортов виски и эля, несколько старинных навигационных приборов и даже два скрещенных меча. Из дуба же были сделаны и массивные потолочные балки, и широкие доски пола, уже заметно потертые ногами множества посетителей.

Центр бара занимала длинная широкая стойка; с трех сторон ее окружали высокие стулья, а с четвертой стояла гигантская дубовая бочка, кажущаяся старой как мир.

По словам Рейчел, за первый же год своего существования бар «Роза» стал очень популярным местом, где по выходным собиралось множество туристов, а по вечерам в будни бывало немало местных жителей.

Сидя здесь, легко было представить, что находишься в настоящем шотландском пабе, чего Дункан, вероятно, и добивался. Уиллоу зарылась подбородком в мягкую куртку и улыбнулась, подумав о том, что он, наверное, провел свои детские годы в далекой Шотландии, в баре, подобном этому. Она представила себе, как его отец нюхает золотой напиток, опустив нос в бокал, похожий на тюльпан, и объясняет что-то мальчику. Теперь понятно, почему Росс демонстрировал такое знание дела, обучая ее искусству наслаждаться ароматом и вкусом выдержанного виски.

Жаль только, что эти уроки прекратились после того, как однажды она проснулась в его постели.

Дункан вернулся из кухни минут через двадцать. В руке он держал большую кружку, над которой поднимался пар, но вместо того чтобы отдать ее Уиллоу, подошел к стойке, дост&ч с полки пузатую бутылку и плеснул в кружку изрядное количество виски. Только после этого он направился к дивану, дождался, пока Уиллоу выберется из его куртки, и отдал ей напиток.

– Это то, что у вас называется «горячий тодди»? – спросила Уиллоу, принюхиваясь к пару. К ее удивлению, напиток пах не кофе, а шоколадом.

– Это то, что мать делала мне, когда я был простужен, – объяснил Дункан, усаживаясь на диван рядом с ней.

– А у тебя еще и мать есть? – поддразнила его Уиллоу.

– А еще брат и сестра. Пей, – приказал он. – Это согреет тебя изнутри.

Этим утром Уиллоу пребывала в удивительно покладистом настроении, поэтому она послушно поднесла кружку к губам, отхлебнула и даже застонала от удовольствия, когда горячий густой шоколад, словно фланель, окутал ее замерзшее горло. Она сделала еще один глоток и еще, с наслаждением ощущая, как приятное тепло разливается по всему телу.

– А почему ты не сделал такого же себе? – Она протянула Дункану кружку. – Вот, можешь попробовать моего.

– Я так и собирался сделать, – признался он, обнимая девушку за плечи и прижимаясь к ее испачканным в шоколаде губам.

Это был спокойный, неторопливый поцелуй, и Уиллоу не стала ни отвечать на него, ни сопротивляться. Она не смогла бы, даже если бы захотела, потому что от усталости и горячего виски все ее мышцы превратились в безвольное желе. Она просто с удовольствием вдыхала запах Дункана, впитывала вкус и слегка приоткрыла губы, когда к ним прикоснулся его язык.

Давно уже Уиллоу не было так хорошо и уютно. Ей нравились поцелуи Дункана, нравилось, как его тепло обволакивает ее со всех сторон и как стучит сердце в его присутствии.

Когда он оторвался от ее губ и с улыбкой заглянул ей в глаза, Уиллоу положила руку ему на щеку.

– Знаешь, я ведь умею читать мысли, – прошептала она, тоже улыбнувшись. – Вот сейчас ты жалеешь о том, что привез меня сюда, а не к себе домой.

Дункан покачал головой:

– Нет, детка. Если бы я привез тебя к себе домой, то уже вряд ли бы оттуда выпустил. Уиллоу погладила его загорелую щеку.

– Мое предложение остается в силе, Дункан. Если хочешь быть моим любовником, стань им, но никаких обязательств, обещаний и разговоров о замужестве.

Быстро поцеловав ее ладонь, он забрал кружку и отнес ее на камин, а когда вернулся, подхватил Уиллоу на руки, сел на диван и опустил ее к себе на колени. Несколько минут он молча и задумчиво изучал ее из-под полуопущенных век.

Не выдержав этого испытующего взгляда, Уиллоу, к собственному удивлению, покраснела и спрятала лицо у него на плече.

– Ты не сможешь убегать всю жизнь, Уиллоу, – мягко сказал Дункан, положив руку ей на бедро. Другой рукой он взял ее за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. – Ты ведь умница и не можешь не понимать, что как бы быстро ты ни бегала, это всего лишь иллюзия безопасности. Любовь приходит без предупреждения, детка, и остановить ее невозможно, как нельзя остановить восход солнца.

Вырвав из его пальцев подбородок, Уиллоу уставилась на огонь в камине.

– Тебе не кажется, что с твоей стороны чересчур самонадеянно предполагать, что я люблю тебя?

– Нет, – усмехнулся он. – Это с твоей стороны чересчур самонадеянно думать, будто можно пренебрегать собственными чувствами. – Дункан опять поймал ее подбородок, коротко поцеловал в губы и, вздохнув, прижал ее голову к груди. – Но я упрямее тебя, детка, и к тому же у меня есть одно средство, которое поможет мне сначала завоевать тебя, а потом и привязать к себе.

– Что за средство? – нахмурилась Уиллоу.

– Мое тело, разумеется, – ответил он, приподняв одну бровь. – Ты же без ума от него. – Дункан засмеялся и поймал ее за запястье, потому что Уиллоу уже занесла руку для удара. – Я намерен использовать эту твою слабость против тебя же самой. Считай, что я тебя предупредил, – договорил он, смеясь глазами.

– Предупрежден – значит, вооружен, – огрызнулась Уиллоу и попыталась вырвать руку.

– Да, – согласился Дункан, опять прижимая ее к себе, – но я решил, что напасть без предупреждения было бы не по-джентльменски.

Уиллоу глухо фыркнула ему в грудь, а он еще крепче обнял ее.

– Теперь расскажи мне, какую услугу ты оказываешь Коббу. И объясни, что случилось с теми несчастными омарами, которых я положил на лед.

Обрадовавшись тому, что Дункан решил сменить тему, Уиллоу охотно рассказала ему всю историю, начиная со звонка Кобба и кончая результатами ночной поездки по заливу Мэн.

Она поделилась с Дунканом и собственными соображениями по поводу того, что происходит. Он выслушал спокойно и внимательно, как слушал всегда, когда же она закончила, несколько минут молчал, обдумывая услышанное.

Уиллоу уже успела задремать, когда Дункан заговорил:

– Значит, сегодня ты возвращаешься в Огасту, так?

– Нет, – ответила она, не открывая глаз и не поднимая головы с его плеча, – сначала я заеду в Ороно. У меня там есть приятельница, которая работает в Морском университете и как раз занимается омарами. Я хочу завезти ей наши экземпляры. Потом я поеду в Огасту и на работе проверю все лицензии, выданные на открытие полигонов для захоронения опасных отходов за последние пять лет. Но все это после того, – она зевнула и теснее прижалась к Дункану, – как немного посплю.

Он молча повозился на диване, не выпуская из рук Уиллоу, и наконец улегся, вытянувшись во всю длину и по-прежнему прижимая ее к своей груди. Решив, что более теплой и безопасной постели ей и не надо, Уиллоу еще раз с удовольствием зевнула, немного поворочалась, устраиваясь поудобнее, и крепко уснула.

Дункан лежал, глядя в потолок, и всесторонне обдумывал только что услышанную историю. И ни с одной из сторон она ему не нравилась. Было совершенно очевидно, что его любимая женщина напрашивается на серьезные неприятности.

Люди, сбрасывающие в океан токсичные отходы, возможно, не остановятся и перед новыми преступлениями ради того, чтобы замести следы. А Дункан точно знал, что Уиллоу будет преследовать их с упорством разъяренной львицы не только потому, что это часть ее работы, но и потому, что опасность угрожает месту, где прошли ее детство и юность.

Он покрепче прижал к себе тихо посапывающую женщину, скользнул рукой по ее спине, обхватил упругие ягодицы. Уиллоу Фостер – это само воплощение страсти; она не знает ни сомнений, ни колебаний, каждый день проживает так, словно он последний; она не боится ничего на свете, кроме, может быть, собственного сердца, которое на всякий случай окружила надежной гранитной стеной. Дункан не сомневался, что с той же страстью, которую Уиллоу демонстрировала в его постели, она будет бороться с преступниками, и никакие разумные доводы не смогут остановить ее. И если он хотя бы намекнет на то, что разбираться с этой проблемой надо бы не ей, а следственному отделу, это может положить конец их и без того хрупким отношениям.

А ведь в последнее время в этих отношениях наметился прогресс. Так что Дункану совсем не хотелось рисковать достигнутым и вести себя слишком жестко или требовательно.

Люди, знающие Росса как добродушного и приветливого хозяина бара, и не подозревали, что под маской веселого и слегка насмешливого безразличия скрываются стальная воля и непреклонное упорство. Дункан предпочитал не демонстрировать эту сторону своего характера никому, а Уиллоу особенно, хотя она, кажется, все-таки догадывалась о ее существовании. Тем не менее за последнее время их отношения стали заметно теплее и ближе, Дункан будто видел, как на защитной стене, окружающей ее сердце, образуются широкие трещины.

Решительное нежелание Уиллоу любить его не обижало Дункана. Он понимал, что дело тут не в нем лично, а в том, что она боится самой любви, боится неизбежной уязвимости и эмоциональной зависимости, которые та несет с собой. Уиллоу напоминала ему мотылька, танцующего вокруг горящей свечи: пламя властно влечет его к себе, и он подлетает совсем близко, но как только жар становится чересчур сильным, испуганно шарахается прочь.

Причина этого, по словам ее сестры, кроется в той трагической истории, которая случилась, когда Уиллоу было пятнадцать лет. Рейчел рассказала об этом Дункану полтора года назад, после того как Уиллоу, проснувшись в его постели, немедленно сбежала в Огасту.

Тем далеким летом утонул юноша, бывший ее первой любовью. Помогая отцу проверять ловушки, он запутался ногой в тросе, и его затянуло под воду. Отец, пытавшийся спасти мальчика, тоже погиб. С тех пор, по утверждению Рейчел, Уиллоу остерегалась любой, даже самой легкой, привязанности.

Другим фактором, надолго отбившим у нее охоту доверять кому-нибудь свое сердце, была трагедия, произошедшая с родителями. Их отношения определялись страстью, и поэтому Уиллоу нетрудно было поверить в то, что ее отец в приступе ревности убил свою жену и Таддеуса Лейкмана, а потом покончил с собой. И к тому времени, когда правда вышла наружу и выяснилось, что они оба были застрелены Раулем Вегасом, Уиллоу уже успела твердо поверить в то, что любовь несет с собой лишь горе и разрушение. Поэтому, решив защитить себя, она и закрыла сердце на надежный замок.

Целых два года Дункан пытался подобрать к нему ключ, и его терпение уже подходило к концу. Иногда по ночам, лежа в широкой пустой постели, он спрашивал себя, не безнадежное ли это занятие – любить Уиллоу Фостер?

Усмехнувшись, Дункан приподнял ее левую руку и посмотрел на полустертые синие буквы на ладони. Когда Люк забирал со стоянки у пристани ее машину, Дункан заметил на сиденье клочок бумаги, на который Уиллоу торопливо переписала латинское изречение, очевидно, собираясь позднее найти его в словаре.

Он засунул ее руку себе под мышкуй опять принялся разглядывать потолок. «Potes currere sed te occulere non potes». He хотел бы он оказаться поблизости, когда Уиллоу переведет эту недвусмысленную угрозу.

Дункан погладил ее ягодицы и устало вздохнул. Ночь получилась долгой и тревожной, и ему самому не мешало немного поспать. У них есть еще три часа до того, как на кухне появятся работники и начнут греметь посудой.

Поцеловав Уиллоу в макушку, он закрыл глаза и быстро заснул, успев перед этим подумать, что игра, которую она сама и затеяла, с этого момента будет вестись в ее собственные ворота.

Глава 5

Уиллоу добралась до своей квартиры в Огасте уже за полночь. У нее не хватило сил даже на то, чтобы повесить пиджак на плечики, и она оставила его валяться на полу, рядом со сброшенными лодочками и тяжелым портфелем. Не зажигая света, она быстро прошла через гостиную на кухню, распахнула дверцу холодильника, вытащила оттуда открытую бутылку вина и начала пить прямо из горлышка, остановившись только тогда, когда вдруг поняла, что мечтала вовсе не о вине, а о порции тридцатилетнего шотландского виски.

Это все Дункан, черт бы его побрал! Сегодня утром она проснулась в баре «Роза», когда почувствовала, что проснулось сильное мужское тело, на котором она спала. Одна рука Дункана поглаживала ее ягодицы, другая перебирала спутавшиеся волосы, а жаром, который исходил от его тела, казалось, можно было обогреть весь Паффин-Харбор. Его прикосновения были страстными и в то же время сдержанными, словно, наслаждаясь этой чувственной игрой, он все-таки старался не разбудить ее.

Мысли Уиллоу еще сонно путались, а тело уже с предательской готовностью ответило на ласку, все волоски на коже встали дыбом, и она задвигалась, стараясь еще плотнее прижаться бедрами к его живой твердой плоти.

Поняв, что Уиллоу уже не спит, Дункан слегка приподнял ее голову и приник к губам долгим, неторопливым поцелуем, который разбудил ее окончательно. Она обняла его за шею и с горячностью ответила.

Руки Дункана забрались ей под свитер, пробежали по ребрам, а потом поднялись выше, ровно настолько, чтобы подушечки больших пальцев через кружевной лифчик коснулись напрягшихся сосков. Уиллоу хорошо помнила, что в этот момент она застонала от нетерпения, села и ухватилась за край свитера, собираясь стянуть его через голову.

Но Дункан вырвал свитер у нее из рук и вернул его на место.

– В кухне уже полно народу, – хрипло объяснил он, тоже сел и посмотрел горящими зелеными глазами прямо в недоумевающие глаза Уиллоу.

– Ты же сам это начал! – Задохнувшись от негодования, она вскочила с дивана, сделала шаг назад и зло усмехнулась, когда Дункан на всякий случай прикрыл пах руками.

Уиллоу вспомнила, что, пожалуй, именно в тот момент впервые почувствовала приближающуюся опасность.

Глядя на нее с непонятным блеском в глазах, Дункан встал и шагнул к ней, она отступила назад, потом – дальше и еще дальше и наконец уперлась спиной в теплые камни камина.

Угрожающе нависнув над ней, Дункан сжал пальцами ее подбородок и тихо произнес:

– Да, начал и собираюсь закончить, детка, и поэтому принимаю твое предложение. С сегодняшнего дня можешь считать меня своим любовником. И больше никаких разговоров о замужестве. Теперь остается только дождаться, когда мы останемся наедине. – Наверное, Уиллоу не удалось скрыть своего изумления, потому что Дункан усмехнулся и выпрямился, скрестив руки на груди. – Если есть какие-нибудь замечания или предложения, высказывай их сейчас, потому что другого шанса у тебя не будет.

Она так и не сумела подобрать слова для достойного ответа и только молча покачала головой, не сводя с него настороженного взгляда.

Дункан шагнул к ней, взял в ладони ее бледное лицо и коротко поцеловал в губы.

– Значит, будем считать, что все началось, – прошептал он, а потом схватил ее за руку и решительно вывел на залитую полуденным солнцем улицу.

Уиллоу сделала еще один длинный глоток из бутылки и с горечью подумала, что прошло всего двенадцать часов с тех пор, как у нее появился официальный любовник, а она уже не может думать ни о чем, кроме того многообещающего взгляда, которым он посмотрел на нее, когда высаживал из машины у дома Рейчел. Он еще раз поцеловал ее на прощание, словно намекая на то, что ожидает их в дальнейшем, и упомянул о встрече через пару дней.

Это, вероятно, должно было означать, что он собирается приехать в Огасту, где никто не помешает им остаться наедине. И еще это означало, что Уиллоу победила. Или все-таки нет?

Она посмотрела на остатки синих букв на ладони. Сразу же после разговора с Джейн Хантли из Морского университета она поехала в свой офис, отправилась в библиотеку, сжимая в руке клочок бумаги с переписанной на него латинской фразой, перерыла кучу книг и наконец отыскала латинский словарь.

Еще минут двадцать ушло на перевод. Потом Уиллоу несколько раз перечитала получившуюся фразу, и чувство опасности, впервые возникшее этим утром, усилилось. «Poles currere sed te occulere non potes». «Можно убегать, но нельзя спрятаться».

В то самое время, когда Уиллоу пыталась утопить свою грусть в вине, Дункан, сидя у себя дома на кухне, делился своими печалями с Ки, Люком и Ахавом. Он уже сообщил им о ночной прогулке по заливу Мэн, о том, что Уиллоу удалось выяснить, и о том, что она обо всем этом думала. Его друзья хмурились, но молчали до тех пор, пока он не заговорил о неприятностях, случавшихся с рыбаками, громче всех выражавшими свою озабоченность. Ки поднял голову:

– Выходит, виновники загрязнения все еще находятся где-то поблизости?

Дункан пожал плечами:

– Похоже на то.

– И Уиллоу собирается их наказать. – Это был не вопрос, а утверждение. – В одиночку.

– Ну, не совсем в одиночку, – покачал головой Дункан. – Мы вчетвером станем следовать за ней как тени. Именно как тени, – подчеркнул он, – потому что я не хочу, чтобы она об этом знала. – Он замолчал и откинулся на спинку стула, давая друзьям возможность обдумать услышанное.

Ки нахмурился еще сильнее, глядя в свой стакан с колой. Дункан не сомневался, что его друг предпочел бы выпить чего-нибудь покрепче, но, когда час назад он предложил Ки пива, тот отказался, пробормотав, что ближайшие девять месяцев ему придется воздерживаться от спиртного. Во время предыдущей беременности Рейчел Ки тоже не пил ничего крепче колы, а кроме того, поддерживал жену, совершая с ней ежедневные долгие прогулки и употребляя только самую здоровую пищу.

У Ахава же не было причин отказываться от алкоголя, и, придя на кухню, он сразу же потребовал виски. Дункан бросил в высокий стакан несколько кубиков льда и плеснул туда обычного трехлетнего виски, потому что не было смысла тратить выдержанный напиток на Ахава, который в нем совершенно не разбирался. Люк предпочитал пиво, и Дункан всегда держал для него в холодильнике несколько бутылок домашнего эля.

– А почему Уиллоу не хочет поручить все это следователям? – спросил Ки. – У них в прокуратуре есть особый отдел, занимающийся подобными делами.

– Именно так она и сделает, но сначала надо доказать, что тут происходит что-то противозаконное, – объяснил Дункан. – А до тех пор Кобб просил ее не предавать их действия огласке, и Уиллоу пообещала.

– И что, по-твоему, должны делать мы? – подал голос Люк.

– Думаю, начать надо с поисков на острове Тандер и вокруг. – Дункан поставил на стол свой стакан. – Под водой.

– Для этого потребуется специальное оборудование, – заметил Ки. – Если вода действительно загрязнена, там опасно нырять. А наш батискаф сейчас задействован в Карибском море.

– Не думаю, что нам понадобится батискаф, – покачал головой Дункан. – Судя по состоянию омаров, которых я видел, отравление не настолько сильное, чтобы быть опасным для людей. Кроме того, мы будем в закрытых костюмах.

Ахав невольно вздрогнул:

– Температура воды сейчас меньше десяти градусов. – Он поспешно глотнул виски, словно стараясь согреться.

– В наших костюмах мы даже кончиков пальцев не промочим, – успокоил его Люк. – Ну что? Когда отправимся?

Дункан взглянул на стенные часы. Воскресенье наступило несколько минут назад.

– В понедельник, – сказал он и повернулся к Люку: – Успеешь подготовить оборудование?

– Может, стоит взять с собой Джейсона, Мэта и Питера? – предложил Ки.

Дункан покачал головой:

– Если нас будет слишком много, мы только привлечем к себе ненужное внимание. – Он опять взял со стола стакан и посмотрел на друзей. – Уиллоу хочет, чтобы я отвез ее на Тандер в пятницу, значит, к тому времени нам надо убедиться, что там безопасно. – Он обернулся к Ки: – Я думаю, если мы отправимся на «Семь к двум», то вполне сойдем за простых туристов.

– Эту шхуну здесь все знают, – возразил Ки.

– Ну и что? Пусть думают, что я везу Уиллоу на пикник, – усмехнулся Дункан. – Для убедительности возьмем с собой Микки. – Хотя владельцем шхуны являлся Ки, Дункан смотрел сейчас на Ахава. – Ты позволишь мне в пятницу взять «Семь к двум», если я поклянусь, что не поцарапаю ее, ничего не сломаю и не сяду на мель?

Ахав недовольно поморщился:

– Один ты не справишься с парусами.

– А я и не собираюсь. Мы пойдем на двигателе. – Он повернулся к Ки. – Как ты считаешь, Микки согласится провести день на воде вместе с Уиллоу?

Ки усмехнулся:

– Чертов волк дуется на нее с тех пор, как она переехала в Огасту. Он не видел ее почти два месяца, а она даже не поговорила с ним в этот приезд. Так что, думаю, он будет счастлив заполучить ее на целый день. – Ки опять стал серьезным. – А ты доверяешь Рею Коббу?

– Уиллоу доверяет, – ответил Дункан, – а я доверяю ей. – Он задумчиво посмотрел на Ахава: – Может, попытаешься что-нибудь разузнать в порту? Кто что видел или слышал? Только осторожно.

– Скорее я смогу разузнать что-нибудь в барах, а не в порту, – возразил Ахав. – Думаю, лучше всего начать со «Штормового ветра».

Дункан поднес стакан к губам, пряча улыбку. «Штормовой ветер» являлся любимым местом сбора всех портовых забулдыг, и Ахав будет там вполне на месте.

Дункан встал и направился к двери, давая друзьям понять, что совещание закончено. Они последовали его примеру, Люк с Ахавом, выйдя на улицу, попрощались и пошли к машине Люка, а Ки задержался на крыльце и повернулся к хозяину:

– Я думаю, Рейчел лучше ничего не знать об этом. Пока, во всяком случае.

Дункан кивнул:

– Пусть Уиллоу сама решает, стоит ей посвящать во все сестру или нет.

Ки неожиданно ухмыльнулся:

– Уиллоу рассказала Рейчел, что ты согласился на ее условия. Неужели это капитуляция, капитан Росс?

– Ничего подобного, – заверил его Дункан, усмехаясь в ответ. – Это просто тактический прием в ходе наступления. Пусть пока считает, что все вышло так, как она хотела. Уверен, она недолго захочет оставаться просто любовницей.

– Твоей самонадеянности можно позавидовать, Росс, – покачал головой Ки.

– Дело не в самонадеянности, а в отчаянии, – поправил его Дункан. – Я просто боюсь потерять ее.

Несколько секунд Ки молча смотрел ему в глаза, а потом рассмеялся и похлопал по плечу:

– Ну, тогда постарайся не знакомить ее со своей матерью. Во всяком случае, до свадьбы. В конце концов, Уиллоу никуда от тебя не денется, – пообещал он уже серьезно. – Мы все поставили на тебя.

Выругавшись себе под нос, Дункан шагнул обратно в дом.

– Вот уж спасибо так спасибо, – сердито бросил он. – И пожалуйста, передай мисс Микаэле, которая чересчур много болтает, если я узнаю, что она тоже сделала ставку на нашу свадьбу, то в наказание ей придется все лето подметать пол в баре «Роза».

Ки опять засмеялся, кивнул и направился к своей машине. Закрыв за ним дверь, Дункан вернулся на большую опустевшую кухню и вздохнул. Господи, хотелось бы ему и в самом деле быть уверенным, что он выбрал правильную тактику для того, чтобы завоевать Уиллоу Фостер.

Все воскресенье Уиллоу провела в своем офисе, изучая толстые папки с документацией, касающейся полигонов для захоронения опасных отходов. Потом наступил понедельник, и дело уже шло к вечеру, а она так и не поняла, чего же, собственно, ищет.

Всего в штате Мэн оказалось пять больших полигонов и пятнадцать более мелких, и на первый взгляд все их документы выглядели безукоризненно. Лицензии были выданы по всем правилам, а отчеты федеральных инспекторов подтверждали, что утилизация токсичных отходов ведется в полном соответствии с законодательством штата, не считая нескольких незначительных нарушений.

В субботу Джейн Хантли, взглянув на привезенных Уиллоу омаров, сказала, что больше всего это похоже на отравление пестицидами, однако отказалась давать окончательное заключение до тех пор, пока не будут проведены все анализы. Основываясь на ее предположении, Уиллоу решила ограничить поиск полигонами, получившими лицензию на утилизацию сельскохозяйственных отходов, а также проверить компании, заявки которых на открытие таких полигонов были отклонены.

Именно тут она и обнаружила кое-что интересное. Одна из таких компаний, «Кингстон корпорейшн», три раза пыталась получить лицензию на открытие могильников вблизи юго-восточного побережья штата Мэн, каждый раз получая отказ, и только три года назад, предложив четвертый участок, наконец-то добилась разрешения. Все инспекции, проводившиеся за эти три года, не выявили никаких нарушений в работе полигона, и все-таки их отчеты насторожили Уиллоу. Она пока не готова была сказать, что именно, но что-то в них определенно было не так.

– Карен. – обратилась она к секретарше, нажав кнопку интеркома на столе. – Ты не могла бы еще раз порыться в архивах Отдела по защите окружающей среды и отыскать там оригиналы заявок, которые подавала «Кингстон корпорейшн»? Надо найти заявки, которые были отклонены шесть, пять и четыре года назад.

Не услышав ответа, Уиллоу взглянула на приоткрытую дверь своего кабинета и обнаружила, что в приемной совершенно темно. Она посмотрела на часы, со стоном закрыла глаза и потерла лицо руками.

Уже половина девятого. Уиллоу вспомнила, что часа три назад ее секретарша заглядывала в кабинет и говорила что-то о том, что все нормальные люди заканчивают работу и собираются домой. И еще, кажется, она добавила, что не хочет, придя завтра на работу, обнаружить свою начальницу погребенной под грудой папок.

Отодвинувшись от стола, Уиллоу встала, потянулась и помассировала руками затекшую спину. Ничего не поделаешь, придется самой спускаться в архивы и искать оригиналы заявок «Кингстон корпорейшн».

Она сунула ноги в черные туфли на невысоком удобном каблуке, вышла из кабинета, миновала длинный пустой коридор и по крутой лестнице спустилась в подвал, где располагались архивы прокуратуры. В полной темноте Уиллоу нащупала на стене выключатель, и в большом зале загорелся тусклый свет. Не считая гулкого звука ее шагов, в здании было совершенно тихо. Значит, ей никто не помешает до одиннадцати часов – времени, когда появляются уборщики. Уиллоу оно было отлично известно, потому что не раз и не два она засиживалась на работе до самого их прихода.

Возможно, Карен и права, отказываясь причислять ее к нормальным людям.

Вслед за этой мыслью в голову почему-то пришла мысль о Дункане. Интересно, чем он занимается этим вечером? Позвонит ли ей? Уиллоу вздохнула. Если и позвонит, то без всякого толку, потому что дома ее нет, а номер своего мобильного она забыла ему оставить.

Она начала поиски с дальнего правого угла комнаты, потому что именно там находились полки, отведенные Отделу по защите окружающей среды. С тех пор как два года назад Уиллоу приняла участие в своем первом нашумевшем процессе, она успела неплохо с ними познакомиться, став за это время признанным специалистом по вопросам экологии.

Уиллоу медленно проводила пальцем по корешкам пыльных папок, читая названия. Чтобы отыскать те три, которые касались «Кингстон корпорейшн», ей понадобилось почти полчаса, потому что две из них стояли не на своем месте, а третья оказалась спрятанной за четырьмя пухлыми папками, содержащими материалы по громкому убийству пятилетней давности.

Уиллоу перетащила папки на стол, располагающийся у задней стены комнаты, пододвинула стул и начала разбираться с самой старой из папок, касающейся событий, произошедших шесть лет назад. Вскоре она обнаружила, что компания хотела открыть полигон на участке, расположенном всего в десяти милях от территории порта, но прошение было отклонено, потому что поблизости от поверхности там оказался большой резервуар подземных вод, которому грозило бы неминуемое загрязнение. Больше в документах по этому участку не оказалось ничего интересного, и Уиллоу занялась следующей папкой.

Второй участок, на который претендовала «Кингстон корпорейшн», находился в пятнадцати милях к югу от первого и в двадцати милях от морского берега. Компания предлагала морем привозить опасные отходы в порт, а затем перегружать их на грузовики и таким образом доставлять на полигон. На этот раз ей было отказано потому, что, как показали геологические исследования, гранитный массив подходил в том месте слишком близко к поверхности и к тому же был испещрен многочисленными трещинами.

Уиллоу посмотрела на часы. Уже половина десятого, и пустой желудок настойчиво напоминает о себе. Она с тоской взглянула на третью папку, размышляя, не забрать ли ее в кабинет, чтобы заняться ею завтра, как вдруг в архиве неожиданно погас свет.

– Эй! – крикнула она. – Я здесь работаю!

– Что? – переспросил мужской голос, и свет опять зажегся. – Кто здесь?

– Это я, Уиллоу.

Она услышала звук шагов и попыталась разглядеть приближающегося человека в просветах между рядами полок.

– Кто там?

– Это всего лишь я, – ответил ей Грэг Майерс, выходя из-за высокого стеллажа. Он улыбался, но лицо его выражало явное неодобрение. – Интересно, что ты здесь делаешь? Неблагоразумно оставаться здесь так поздно совершенно одной.

– Насколько мне известно, грабители и убийцы не промышляют в пыльных архивах. – Уиллоу захлопнула папку и вышла из-за стола. – К тому же и я могу задать тебе тот же самый вопрос.

Грэг наклонился и подобрал несколько бумаг, упавших из папки на пол.

– Я готовился к завтрашним слушаниям по делу об убийстве Бригса. А сейчас просто проходил мимо и решил, что кто-то забыл выключить свет. Что это? – спросил он, вглядываясь в одну из бумаг. – «Кингстон корпорейшн»? – Грэг удивленно поднял левую бровь. – Кажется, с ними как-то связан Эдвард Симмонс. Помнишь его? В позапрошлом году он баллотировался на пост губернатора от партии зеленых. – Он хмыкнул. – А сейчас является совладельцем свалки опасных отходов. Неплохо, да? А в чем дело? «Кингстон корпорейшн» плохо себя ведет?

Уиллоу отобрала у Грэга бумаги, засунула их в папку и снова закрыла ее.

– Понятия не имею, – пожала она плечами, откладывая папки в стопку. – Я просто искала старый отчет геологов, который они делали по запросу этой компании. Я сейчас занимаюсь незаконной вырубкой леса в тех местах и надеялась, что отчет может мне пригодиться.

Подхватив папки, Грэг направился вслед за Уиллоу по узкому проходу между стеллажами.

– Ну и как? Нашла? – спросил он, поставив папки на место, указанное Уиллоу.

– Нашла, но оказалось, что это совсем не то, что мне нужно. Территория, которая исследовалась, отстоит от интересующего меня места на пятьдесят миль, а между этими участками проходит водораздел.

– Жаль, – посочувствовал Грэг и жестом пригласил Уиллоу идти к выходу. – Послушай, раз уж мы оба так преданы своей работе, что торчим здесь до десяти вечера, может, пойдем и перекусим в баре Джилли?

Задержавшись в дверях, Уиллоу выключила свет и с улыбкой повернулась к Грэгу:

– Заманчивая идея, но мне еще надо поработать. К тому же я жду звонка.

Не успела она договорить, как зазвонил ее мобильник, прикрепленный к поясу. От неожиданности Уиллоу вздрогнула, и Грэг засмеялся.

– Уиллоу Фостер слушает, – сказала она, поднося телефон к уху.

– Привет, это Джейн. Я по-прежнему не могу сказать тебе ничего определенного. Но мне нужны еще и пробы воды с того места.

Виновато улыбнувшись Грэгу, Уиллоу поспешила к лестнице.

– Ты совсем ничего не нашла? – прошептала она в трубку. – Никаких следов токсинов?

– Нет, и это вполне естественно, если речь идет об отравлении пестицидами. Все симптомы указывают именно на них, но подтвердить это могут только пробы воды, да и тогда еще не будет стопроцентной гарантии что-то обнаружить. У большинства современных пестицидов период распада очень короткий.

– А как же ДДТ? – все так же шепотом возразила Уиллоу, поднимаясь по ступенькам и не забывая, что Грэг идет в трех шагах следом. – Ведь эта гадость отравляет все вокруг на десятки лет.

– ДДТ – да, но не современные пестициды.

– Послушай, Джейн, можно я перезвоню тебе через пару минут? Какой у тебя домашний телефон?

Секунду помолчав, Джейн рассмеялась:

– Да я все еще в лаборатории. А до этого битый час пыталась дозвониться тебе домой. Надеюсь, ты сейчас не на свидании?

– Нет, я тоже еще на работе, – вздохнула Уиллоу.

– Вот поэтому мы обе и незамужем, – мрачно заметила Джейн и тоже вздохнула. – Я дождусь твоего звонка. Номер ты знаешь?

– Да. – Уиллоу отключила телефон и повернулась к Грэгу: – Спасибо за приглашение. Может, в другой раз?

– Конечно, – улыбнулся он. – Давай я подожду тебя и провожу до машины?

– Нет, спасибо. Хочу навести порядок на своем столе, а то утром Карен опять поднимет шум. Кроме того, мне еще надо сделать пару звонков.

«И один из них – Дункану», – добавила она про себя.

Кивнув ей на прощание, Грэг направился к выходу. Уиллоу видела, как он остановился рядом с охранником и сказал ему что-то, кивнув в ее сторону. Зная Грэга, она не сомневалась, что он поручил охраннику присматривать за ней и непременно проводить до машины. Уиллоу улыбнулась и, развернувшись, пошла к своему кабинету.

Грэг поступил на работу в прокуратуру всего за несколько месяцев до прихода туда Уиллоу, и так как они оба были новичками, то быстро подружились. За два года Грэг неоднократно намекал, что предпочел бы отношения более близкие, чем дружба, но Уиллоу отказывалась понимать эти намеки. Грэг ей нравился, но роман с коллегой не сулил ничего хорошего. Мужчины в жизни Уиллоу менялись довольно часто, и ей не хотелось испытывать неловкость, ежедневно встречаясь с Грэгом на работе, после их неизбежного расставания.

Она села за стол, с тоской взглянула на громоздящуюся на нем гору бумаг и задумчиво провела пальцем по кнопкам мобильного телефона. Значит, Джейн нужны пробы воды. Хорошо, их можно будет взять в эту пятницу, когда они с Дунканом отправятся на остров Тандер. Она быстро набрала номер лаборатории Джейн и нажала кнопку вызова. Подруга ответила после первого же звонка.

– С тебя причитается, Уилли, – с ходу заявила она. – Ты хотя бы представляешь, как трудно прятать больных омаров в лаборатории, где, кроме меня, работаютеше три человека?

– Тебя устроит уик-энд в пятизвездочном отеле на чудесном острове? – спросила Уиллоу, откидываясь на спинку кресла и поворачиваясь лицом к окну. – Первоклассный ресторан, камин в спальне и джакузи.

Джейн на минуту задумалась.

– Возможно, устроит, если к спальне, кроме камина, будет прилагаться голубоглазый блондин с огромными мускулами и крошечными мозгами. Меня тошнит от умных мужчин.

Уиллоу рассмеялась, вспомнив, как в школе Джейн влюблялась поочередно во всех спортсменов.

– А о чем же ты будешь с ним разговаривать?

– Разговаривать? – хмыкнула Джейн. – Зачем с ним разговаривать, если он голубоглазый блондин? Буду стонать и охать.

– Бог мой, у тебя нет никакого понятия о приличиях! – театрально возмутилась Уиллоу. – Подумать только, что когда-то я тобой восхищалась.

– А у тебя есть понятие о приличиях? – добродушно парировала Джейн. – Ты отбила у меня Рея Кобба.

– Так когда это было!

– Послушай, Уилли, а это правда? Что Патти ушла от Рея?

– Думаю, что ненадолго, – ответила Уиллоу, раскачиваясь в кресле. – Он ее очень любит и ни за что не отпустит. А теперь объясни мне, как надо брать эти пробы воды.

– Заезжай ко мне, и я дам тебе специальные пробирки и научу, что с ними делать. – Джейн нерешительно помолчала. – Слушай, Уилли, а ты уверена, что тебе самой надо заниматься этим? У нас ведь есть и оборудование, и специалисты.

– Я пообещала Рею, а значит, и всем остальным рыбакам, что помогу им. Я обязательно обращусь к вам, но только после того, как разберусь, кто и что делает. Тогда я обнародую все факты, а пока прошу тебя держать все в тайне. Я позвоню перед тем, как заехать.

– Хорошо, – согласилась Джейн. – А пока я попробую еще что-нибудь выяснить. Знаешь, что-то подобное происходило к югу от Лонг-Айленда несколько лет назад. Тогда добыча омаров там резко сократилась, и рыбаки всполошились. Они решили, что пестициды содержатся в средстве против москитов, которое смывается дождями и попадает в океан. Рыбаки подали групповой иск, но решения по нему нет до сих пор.

– Но сейчас-то отравление происходит только в районе острова Тандер, – напомнила Уиллоу.

– Знаю, но симптомы очень похожи. Там у омаров тоже развивался паралич, а потом они умирали миллионами.

– Поэтому ты и решила, что в нашем случае тоже во всем виноваты пестициды? А это не может быть отравление тяжелыми металлами или что-нибудь в этом роде? Или, возможно, эпидемия, вызванная какими-нибудь паразитами?

– Только не тяжелые металлы. Накопление в организме свинца или ртути – это долгий процесс, и они всегда оставляют следы. А вот эпидемии я не исключаю. Поэтому мне и нужны пробы воды.

– Хорошо. – Уиллоу устало вздохнула и потерла лицо свободной рукой. – Я позвоню тебе через пару дней. И большое спасибо, Джейн.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тупик – морская пища семейства чистиковых. «Паффин-Харбор» в переводе с английского означает «Тупиковая бухта».

Вернуться

2

Огаста – столица штата Мэн.

Вернуться