# Королева Семи Палачей

Владимир Брайт

Принцессам полагается быть прекрасными и невинными. А героям – не менее прекрасными и бесстрашными. И каждый приличный квест заканчивается союзом двух сердец плюс узами Гименея… Размечтались! Во-первых, среди принцесс попадаются те еще штучки. Во-вторых, окажись вы на месте героя, все ваше бесстрашие наверняка предпочло бы забиться в дальний угол и там переждать до лучших времен. А в-третьих, в Империях Неудачников с приличными квестами напряженка, слишком много в них безумных колдунов, отвратительных монстров и дворцовых интриг – тут уж не до личной жизни, только успевай уворачиваться от новых «подарков судьбы»!

Краткое содержание первой книги


Очередная книга цикла «Империя неудачников» продолжает историю молодого героя, волею судеб (точнее, благодаря ошибке выжившего из ума колдуна) оказавшегося в параллельном измерении.

Маг по имени Каль Оми Мораван Паша Оузивад Третий (для нас – просто Компот), основываясь на теории родственно пересекающихся связей и параллельных вероятностей, вычисляет код личности (геном) принца Рентала – единственного наследника огромного королевства. Но старческий маразм, помноженный на неточность в математических вычислениях, приводит к тому, что вместо наследника великой династии колдун похищает совершенно обычного юношу из современного мира. По дороге на рабовладельческий рынок (если кто-то не в курсе – торговля принцами довольно выгодный бизнес) главный герой предпринимает отчаянную попытку к бегству и тем невольно провоцирует начало вооруженных столкновений (а попросту говоря – беспощадной кровавой бойни) между двумя враждующими кланами, контролирующими один из районов Сарлона – столицы объединившихся измерений.

В самый ответственный момент, когда резня уже в полном разгаре, на сцене появляется еще один любитель легкой наживы – толстяк Билли. Битва коварного колдуна и бесстрашного воина достигает кульминации, но в этот судьбоносный момент на район, охваченный массовыми беспорядками, обрушивается мощнейший магический удар: заклинание, именуемое «Зона стертого измерения».

Реальность буквально разваливается на куски, а вместе с ней разваливаются на куски тела мятежников, посмевших начать беспорядки в день помолвки короля Фромпа Второго и юной принцессы Веи. Оказавшись в самом центре заклинания-урагана, наши герои чудом остаются в живых. После чего попадают в руки доблестных стражей правопорядка. Надежда на спасение ярким светом загорается в их сердцах, однако без лишних разговоров и выяснения обстоятельств все выжившие причисляются к стану мятежников и приговариваются к смертной казни. Впрочем, по случаю знаменательного события – помолвки короля – осужденным дается право выбора: умереть на месте или отправиться в гладиаторский цирк, «Арену искупления». Тот, кто продержится семь раундов против весьма злобных тварей, получит право загадать любое желание. И оно будет в точности исполнено придворными магами короля.

Неудивительно, что при подобном милом раскладе пленники «с радостью» соглашаются на участие в гладиаторской битве. Толпа дружным ревом встречает своих кумиров, а накачанные запрещенными стимулирующими препаратами герои стойко держатся два раунда. Но к третьему их силы иссякают – начинается агония. Огромная тварь под названием «маал» выползает на арену, чтобы всосать и переварить в своем ненасытном чреве обессиленных воинов. И именно в этот момент в достигшую апогея драму неожиданно вмешивается новый персонаж.

И это…

Нет-нет, это вовсе не добрая фея с волшебной палочкой, выводком крыс, недозрелыми овощами, иллюзией хрустальных туфелек и прочими низкопробными фейками[1], предательски принимающими истинный вид ровно в полночь, а безумный колдун, страдающий тягой к насилию и вдобавок обладающий чудовищным чувством юмора. Его имя Асванх Пиринизон (для нас – просто Аспирин). Причем если на насилие еще можно как-то закрыть глаза, то его «невинные шуточки» могут свести с ума кого угодно.

Воспользовавшись неравномерным течением времени в разных мирах (29 суток в гостях у Аспирина – 0,00033 секунды на арене), безумный маньяк выдергивает героев с поля боя и посылает их в соседнее измерение Глов, чтобы они похитили артефакт, принадлежащий его давнему недоброжелателю, колдуну по имени Зоул. Так как ресурсов хватает на перенос только одного человеческого тела, ментальные сущности колдуна Компота и воина Билли трансформируются в новую форму. Вздорный старик Компот становится ольтиком – мелким животным, напоминающим помесь таксы, водяной крысы, кролика и тушкана, а толстяк – обычным ременным поводком для этого животного. Вдобавок на шею мнимого принца Рентала сажают пиявку Клару, являющуюся проводником-надсмотрщиком и, что намного важнее, мощным жизнеутверждающим стимулом для успешного завершения операции.

Пережив множество «веселых и увлекательных» приключений (больше напоминающих череду готических ужасов), наши герои оказываются у стен Цтинкла – оплота могущественных некромантов. Причем не в качестве экскурсантов, а в составе двухсоттысячной армии рабов и наемников, штурмующих цитадель, защитниками которой выступают ужасные зомби. Прикованный цепью к огромному злобному монстру по имени Гарх, главный герой пытается мужественно перенести все тяготы армейской жизни и выжить в войне с ходячими мертвецами. Если с тяготами все проходит удачно (более или менее…), то бой с зомби оканчивается плачевно.

Гарх неосмотрительно подхватывает инфекцию (укус ожившего трупа всегда чреват неприятностями), после чего отрубает себе конечность и теряет сознание. При этом он неудачно падает и придавливает своей тушей юного напарника.

Невольные боевые товарищи приходят в себя утром следующего дня на разделочном колесе для четвертования. Жители цитадели, пережив ужасы нападения двухсоттысячной орды, расслабляются, выпивают и ликуют на празднике жизни. При этом умеренное кровопускание для плененных врагов вполне органично вписывается в картину праздника.

Народные гуляния – в разгаре, а жизнь узников, прикованных к разделочному колесу, должна вот-вот оборваться. Но в этот напряженный момент один из местных провидцев убивает палача и сообщает соплеменникам грустную новость: в ухо юноши вживлен «Растворитель миров» – крупица невообразимо редкого вещества, способного уничтожить целое измерение, по сути – всю эту вселенную. И как только жизнь молодого человека оборвется, «Растворитель» сработает.

Оказывается, коварный Аспирин не собирался ничего красть у своего извечного врага Зоула. Он просто закинул в его мир бомбу замедленного действия.

Легкая паника среди местного населения (плавно перерастающая в полномасштабное кровопролитие) пресекается на корню отрядом зомби – личной гвардией главы местного феода: Антопца. Гарх и мнимый принц Рентал без всякого сожаления покидают гостеприимное ложе разделочного колеса, чтобы отправиться в подземелья Цтинкла – обитель могущественного и безжалостного некроманта Антопца.

На этом заканчивается первая книга.


Краткое содержание второй книги


В ужасных подземельях крепости Цтинкл выясняется, что организм Гарха обладает повышенным иммунитетом ко всякого рода неприятным заболеваниям (в том числе и укусам зомби). Это удивительное открытие позволяет могущественному чернокнижнику превратить Гарха в полусмертного – создание, сочетающее в себе качества как живых, так и мертвых

Одновременно с вышеописанными событиями к стенам Цтинкла подходит очередная армия под предводительством могущественных магов ордена Кен, требующих выдать мнимого принца Рентала. Безумные колдуны намереваются провести «Обряд семи», в результате которого мир погибнет, а последователи темного культа перейдут на новый уровень существования, став полубогами. Кен перекрывают выход из измерения, сделав невозможным побег в другие миры. А у Антопца недостаточно сил для отражения нападения, к тому же ему необходимо время для сбора компонентов, способных извлечь «Растворитель миров» из уха несчастного юноши. Не найдя иного выхода, Антопц решает оснастить команду героев своими лучшими артефактами и положиться на волю провидения. В роли которого выступает стайтрейкс – волшебный супертелепорт, действующий по принципу генератора квестов[2] стайтрейкс перебрасывает беглецов в бесплодную пустыню, где и начинается новая череда «увлекательных приключений» наших героев[3].

В конечном итоге Кен, заручившись помощью гильдии толденов, воинов тени, все-таки добиваются своего: пленяют «принца Рентала» и водружают его на жертвенный алтарь. Мир неуклонно катится в бездну, а жрецы древнего культа торжествуют. Но неожиданно на сцене появляется Антопц в сопровождении Зоула – безумного колдуна, у которого главный герой должен был похитить древний артефакт.

Когда в одном месте собирается очень много сильных и могущественных волшебников (точнее будет сказать – одержимых злым духом мракобесов), ситуация, мягко говоря, выходит из-под контроля.

Финальная битва затмевает все непередаваемые ужасы, творившиеся до этого момента. Противоборствующие стороны используют чудовищные заклинания, одно только упоминание о которых может привести в священный трепет кого угодно.

Во время сражения несчастный юноша лишается глаза. Однако Кен обращены в бегство, а победители забирают «жертвенного тельца», несущего в себе «Растворитель миров», обратно в мрачные подземелья Цтинкла.

Проведя обряд экстремально девельтипированной пуливизации (немыслимо дикий ритуал) и подарив «Око скорпиона» (магическое насекомое, заменяющее утраченный глаз), героя вышвыривают из измерения, отправляя в тайное логово Аспирина.

Очередной безумный колдун, опасаясь последствий экстремально девельтипированной пуливизации, не решается убить несчастного юношу, предпочитая отправить его на гладиаторскую «Арену искупления», чтобы тот умер самостоятельно.

Монстры с нетерпением поджидают законную добычу, однако в дело вмешивается хитрый и алчный король, решивший сорвать банк на тотализаторе.

Проведя блестящую серию из шести побед подряд, наши герои благополучно достигают седьмого, заключительного, раунда. И тогда против них выпускают бесплотного и непобедимого демона.

К счастью гладиаторов и несчастью Фромпа (поставившего на кон полкоролевства), оказывается, что во время странствий по Глову герои выпустили на волю пару демонов, которые в знак благодарности отметили их печатью освободителей. Что и позволило обреченным на смерть гладиаторам договориться с чудовищем и выиграть заключительный раунд.

Солнце садилось. День угасал. Мир стал свидетелем чуда, а трое героев, в мгновение ока вознесшихся чуть ли не на божественный Олимп, стояли в центре «Арены искупления», не испытывая ничего, кроме всепоглощающей усталости…

На этой возвышенной ноте заканчивается вторая книга цикла «Империя неудачников».

## ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МЁРТВАЯ ГОЛОВА

### Глава 1

Солнце садилось. День угасал. Мир стал свидетелем чуда, а трое героев, в мгновение ока вознесшихся чуть ли не на божественный Олимп, стояли в центре «Арены искупления», не испытывая ничего, кроме всепоглощающей усталости.

Трибуны по-прежнему сходили с ума, но я уже настолько привык к проявлениям чувств легковозбудимой толпы, что не обращал на нее никакого внимания.

– Думаешь, мы победили?. – спросил я у Билли, потому что именно он был самым опытным воином в нашей команде.

– А у тебя есть какие-то другие варианты?

– Вообще-то нет, но все это как-то очень странно.

– А что тут странного? – В отличие от нас с Билли (выглядевших словно пара выжатых лимонов) колдун держался достаточно бодро. – Мы с честью прошли через все испытания, повергли толпы чудовищ, выиграли полкоролевства и теперь празднуем вполне заслуженную победу.

– Полкоролевства… – не слишком-то радостно пробормотал я, чувствуя, что это скорее огромная проблема, нежели удачный выигрыш. – Лучше бы мы выиграли просто деньги.

– Просто деньги? – Старик чуть было не расхохотался. – Да никаких денег в мире не хватит, чтобы купить полкоролевства! Отныне мы сказочно богаты!!!

– Сразу видно, Компот не только слаб в математике, но и полная бездарность в экономической сфере, – как всегда, совершенно некстати ожил внутренний голос. – В отличие от банковского счета управление гигантскими территориями чревато самыми непредсказуемыми последствиями. Начиная от локальных бунтов и заканчивая…

– Давай поговорим о последствиях чуть позже, – резко оборвал я своего вечного спутника. – Сейчас мы празднуем победу, и это главное. Все остальное может подождать до более благоприятного момента. Тем более что Фромп явно собирается что-то сказать.

Пока я пререкался с собственным подсознанием, монарх встал с кресла и поднял вверх правую руку – знак, призывающий людей к тишине.

Только что он проиграл больше, чем можно вообразить, – половину королевства. И тем не менее держался совершенно спокойно. Как будто речь шла о каких-нибудь пустяках, не заслуживающих особого внимания.

Алчный старик все еще оставался королем, поэтому возбужденная до предела толпа успокоилась достаточно быстро.

– В жизни нередко случается удивительное, – начал Фромп издалека, – и сегодня мы стали свидетелями одного такого чуда. Поистине уникального события, рассказы о котором будут передаваться из поколения в поколение на протяжении многих тысячелетий. Со временем этот поединок обрастет массой неправдоподобных деталей и глупых вымыслов и исказится до неузнаваемости. Но…

Прерывающийся от волнения голос короля на мгновение смолк, а затем продолжил с нарастающей силой:

– Но мы с вами знаем всю правду об этом великом событии. Да. Сегодня я проиграл половину своего королевства, но скажу положа руку на сердце – даже если бы я знал это наперед, я не задумываясь отдал бы все владения ради возможности увидеть эту прекрасную битву. Слова и эмоции переполняют меня до краев, и поэтому все, на что я способен сейчас, – просто воскликнуть: «ВИВАТ НАШИМ ГЕРОЯМ!!!»

– Виват нашим героям! – повторил Фромп, победно вскинув руки вверх.

И стотысячная толпа взревела в ответ:

– ВИВАТ!!!

ВИ-И…

…ВА-АТ!!!

ВИ-ВА-АТ!!!

ВИ-И-И…

Они неистовствовали, сходили с ума и безумствовали в прямом смысле этого слова. Никакие другие определения не подходят к тому, что творилось на трибунах «Арены искупления» – проклятого гладиаторского амфитеатра, который я искренне ненавидел.

– Старый лис Фромп даже из поражения умеет извлекать выгоду, – печально вздохнул внутренний голос.

Меня тоже не смогли ввести в заблуждение восторженные крики и фальшивое ликование.

– Боюсь, наши проблемы только начинаются, – невесело согласился я. – Симпатии народа вновь на стороне короля, а этот злопамятный кровосос не успокоится до тех пор, пока сполна не рассчитается с нами за пережитое унижение. У тебя имеются какие-нибудь соображения по этому поводу?

– Да. Я предлагаю бежать. Вот только не знаю, как и куда.

– Не слишком свежая идея.

– Хоть какая-то. Ты, как я посмотрю, вообще ничего предложить не можешь.

Я уже собрался ответить что-нибудь резкое, но в последний момент передумал. Выяснить отношения с собственным подсознанием можно будет и позже. А сейчас имелись дела поважнее. Хотелось узнать, чем в конечном итоге закончится этот слегка затянувшийся спектакль. А именно, позволят ли героям живыми и невредимыми покинуть арену, или произойдет еще одно «замечательное чудо» – и вся наша команда окажется в каком-нибудь отвратительном месте.

Память услужливо вытащила на свет портрет Антопца – повелителя древнего Зла. Затем добавила облезлую пуму, то есть Зоула – "ближайшего соратника и стратегического партнера Антопца. И напоследок «порадовала» Аспирином – безумным во всех отношениях психопатом, одно только упоминание имени которого бросало меня в нервную дрожь.

Пока я перебирал в уме портреты зловещих чернокнижников, толпа ликовала. А точнее, бурно выражала свои эмоции. Однако, даже если наступит конец света, эти самые эмоции рано или поздно пойдут на спад (включая и эмоции тех, кто по счастливой случайности переживет апокалипсис). Поэтому нет ничего удивительного в том, что, набушевавшись вдоволь, трибуны стали успокаиваться.

Я даже успел порадоваться столь быстрому финалу представления. Но оказалось, моя радость была преждевременной. До конца еще было очень далеко, и шоу явно удалось во всех отношениях.

После короля слово взял Сайко – тот самый безумец, кто поставил все свои деньги (которых у него не было) на нашу победу. И как ни странно, умудрился сорвать банк в десять миллионов.

Не мудрствуя лукаво, он поступил точно так же, как и Фромп, – поднял правую руку, призывая трибуны к тишине. Ничего удивительного, что толпа успокоилась практически мгновенно. Этот бойкий юноша, обладатель несметных богатств, вызывал у собравшихся целую гамму чувств: восхищение, удивление, зависть и т. д. и т. п. Список можно продолжить, но суть от этого вряд ли изменится. Баловень фортуны явно заслуживал, чтобы его выслушали.

– Друзья!!! – прерывающимся от волнения голосом начал новоиспеченный миллионер. – Сегодня моя вера в чудо вознесла меня поистине на невообразимую высоту.

После этих слов каждый из присутствующих непроизвольно вздохнул, подумав: «Какого, собственно, хрена лично у меня не хватило ума поверить в чудо?»

– Но все произошло не благодаря моему везению, глупости или наивности… – Сайко сделал паузу, поднеся не первой свежести носовой платок к увлажнившимся глазам. – Нет!!! – всхлипнул молодой человек, с трудом пытающийся сдержать слезы. – Моя глупость или везение здесь совершенно ни при чем, потому что сегодня ночью мне было Видение.

«Прожженный плут!» – криво усмехнувшись, подумал Компот.

«А парень-то явно не промах!» – развеселился Билли.

– Вот настоящий игрок из высшей лиги, – встрепенулся внутренний голос, – как тонко и красиво играет! Не то что ты со своими штампами из примитивных женских романов… Набившими оскомину штампами, – немного подумав, добавил он.

«…!» – выругался про себя Фромп, почувствовав, что прямо сейчас проклятый заморыш скажет нечто плохое.

Предчувствие не подвело старого короля: Сайко действительно взорвал бомбу.

Очень натурально закатив глаза под верхние веки (остались видны только белки), он изменил модуляцию голоса. Создавалось такое впечатление, будто вместо него говорит другой человек или демон.

– Посланец великого бога Винтуба явился ко мне ночью и предсказал…

– Для полноты образа ему нужно пустить слюну или забиться в эпилептическом припадке, – прокомментировал ситуацию я, обращаясь к внутреннему голосу.

– Может быть, парень слегка переигрывает, но публике это явно импонирует. – Судя по всему, мое второе «я» уже записалась в фан-клуб Сайко.

– «Слегка переигрывает» – это не то определение, которое подходит…

– Замолчи, пожалуйста, я хочу дослушать историю про Видение!

«Полный бред», – подумал я, но не стал спорить.

В конце концов, на этой арене каждый блефовал как мог, извлекая максимум выгоды из создавшегося положения. Однако меня не оставляло стойкое предчувствие, что самым большим шулером останется мерзкий хитрый король. Потому что это была его игра, его крапленые карты, его деньги и его королевство. А мы…

Мы оставались всего лишь глупыми провинциалами из деревенской глубинки, которым по счастливому стечению обстоятельств (или по недосмотру Фромпа) пришла на руки козырная карта.

– Посланец сказал: «День, что сменит ночь, войдет в историю этого мира. Будет большая битва, и придут герои, равных которым еще не было. Они станут сражаться во славу великого Винтуба, а ты, Сайко, должен будешь построить новый прекрасный храм».

Зрачки оратора вернулись в нормальное положение, и после незначительной паузы (по всей вероятности, означавшей конец сеанса перевоплощения) он продолжил уже вполне нормальным голосом:

– Сначала я не понял смысла этого Видения. Конечно, у меня были сто тысяч – деньги племени, которыми предстояло распорядиться. Но этой суммы явно недостаточно, чтобы построить прекрасный храм.

– Каков гаденыш! – с ненавистью прошипел Фромп, обращаясь к стоящему рядом магу. – Сейчас кинет жирный кусок алчным жрецам – и они вознесут его до небес. Давно хотел покончить с последователями этого нездорового культа, но все никак руки не доходили.

– Ваше величество, эти так называемые алчные жрецы до сего дня верой и правдой служили короне, – смиренно ответил маг по имени Сервел.

– Они всегда делают только то, что им выгодно! – Лицо короля побледнело от гнева, а на самом дне глаз плескалась с трудом сдерживаемая ярость.

– Ваше величество…

– Замолчи. Я больше не желаю тебя слушать.

Сервел почтительно склонил голову, всем видом выражая смирение и покорность. Он знал, что его повелитель бывает вспыльчив, но гнев быстро проходит, уступая место трезвому расчету. Оставаться на троне тридцать с лишним лет, особенно когда вокруг шныряет столько врагов и недоброжелателей, может далеко не каждый. Да, вне всякого сомнения, удар, обрушившийся на короля, был более чем страшным. Это был даже не удар, а потрясение чудовищной силы. Но пока что еще не все потеряно. Есть рубежи, за которыми можно переждать бурю. А раз так (маг не удержался от кривой усмешки) – лично он не хотел бы оказаться на месте пронырливого плута, сорвавшего банк, или этих троих оборванцев. Им удалось обмануть толпу, каким-то непостижимым образом договорившись с могущественным демоном. Но это только видимость победы – и не более того.

– …величественным храмом, упоминание о котором будет приводить в трепет сердца почитателей Винтуба, – продолжал Сайко свою пылкую речь. – И когда я услышал предложение нашего любимого правителя, – оратор изящно поклонился в сторону королевской ложи, – о невероятном пари, то…

Молодой человек сделал очередную паузу, назидательно подняв вверх указательный палец. Он стал похож на умудренного жизненным опытом учителя, рассказывающего ученикам чрезвычайно поучительную историю.

– Жутко передергивает, – не удержался я от едкого комментария.

– Ты просто завидуешь настоящему Таланту с большой буквы, – отозвалось предательское подсознание.

– Ничего подобного, я лишь…

– То сразу же понял, – с трудом сдерживая готовые хлынуть слезы, продолжал Сайко, – посланец Винтуба был прав. Мне предстоит воздвигнуть невиданно прекрасный храм, и… и… и я сделаю это.

Не выдержав накала эмоций, молодой человек наконец разрыдался, а толпа потрясенно молчала, не смея нарушить тишину, воцарившуюся над ареной.

«О боги, какой же я идиот! – желчно воскликнул про себя Фромп. – Старый, выживший из ума идиот! Трое бродяг обвели меня вокруг пальца, как ребенка, и плюс ко всему этот хитрый змееныш, мерзкий актеришка, гнусный червяк, так немыслимо возвысился за мой счет! Старею! Теряю хватку! Становлюсь жалким посмешищем!»

Но старому королю только казалось, что над ним уже жестоко посмеялись. Он еще не испил чашу унижения до дна – история с храмом была всего лишь началом. Причем самым безобидным.

– И вот теперь, – продолжал Сайко, после того как справился со слезами, – я отдаю половину выигранных денег – пять миллионов – на строительство прекрасного храма во славу великого бога Винтуба!

– Этой суммы хватит, чтобы воздвигнуть пять прекрасных храмов, – шепнул мне на ухо Билли. – Парень явно решил заручиться поддержкой церкви, чтобы его не прирезали раньше времени.

– Нам бы тоже это не помешало, – тихо ответил я, намекая на то, что обладателей половины королевства вполне могут прирезать намного раньше времени.

А если мы не заручимся поддержкой какой-нибудь могущественной структуры, мстительный король разделается с нами очень быстро.

– А-А-А!!! – взревели стотысячные трибуны, потрясенные неслыханной щедростью Сайко.

– А-А-А!!! – продолжала бушевать и бесноваться толпа, не подозревавшая даже, что можно вот так легко, без всякого сожаления расстаться с такой огромной суммой.

– Признаю, твой фаворит действительно чрезвычайно ловкий парень, – обратился я к своему подсознанию. – Теперь его точно не прирежут раньше времени. Хотя…

– Что? – тревожно встрепенулся внутренний голос, – что ты подразумеваешь под этим тревожным «хотя»?

– Всегда найдется какой-нибудь воинствующий фанатик, приверженец иной веры, который с удовольствием разделается с твоим любимцем. Хотя бы по той простой причине, что он обошел вниманием остальных богов. Затем, как и положено в таких случаях, будут пышные похороны. И лживый король, направивший руку убийцы, выступит с прочувствованной речью. Со слезами на глазах он сообщит, что общество лишилось своего лучшего сына и т. д. и т. п. В общем, с какой стороны ни посмотри, у бедняги не так много шансов насладиться неожиданно свалившимся на голову богатством.

– А у нас?

– У нас этих шансов вообще нет.

– Ты уверен?

– Более чем. Но эту проблему лучше обсудить позже – Сайко собирается продолжить свою блестящую речь.

И действительно, «благородный меценат», только что пожертвовавший церкви половину состояния, вновь поднял руку, призывая народ к тишине.

Сердце Фромпа предательски екнуло, почуяв неладное, и старый король вновь не ошибся: проклятый юнец продолжал разбрасываться миллионами.

– Я знаю, что в этом мире есть приверженцы иных вер, и им мое решение о возведении храма во имя лучезарного Винтуба может показаться несправедливым. Именно поэтому я заключаю пожизненный контракт с кланом Утешителей.

– А-а-а-ах! – судорожно вздохнули трибуны.

Потому что в столице объединившихся измерений все от мала до велика слышали о легендарных Утешителях.

Некогда это была гильдия наемных убийц, для которых не существовало понятия «невыполнимое задание». Если они подписывали договор, то можно было считать, что с этого момента человек обречен. Но однажды один из киллеров нарушил кодекс гильдии, отказавшись убить младенца.

Их было трое… Трое наемников, вырезавших целую усадьбу с многочисленной и хорошо вооруженной охраной. Они ликвидировали всех, но, когда дело дошло до грудного ребенка, мирно спящего в колыбели, один из убийц заявил, что не позволит тронуть невинное дитя. Мнения разделились. Второй высказался против, а третий решил сохранить нейтралитет, решив, что примкнет к победителю. Отступник выиграл схватку, и дитя осталось жить. Беспристрастный судья не смог нарушить своего слова и присоединился к победителю. Именно так пара убийц основала новую гильдию – телохранителей. Эти двое были опытными воинами, поэтому долгое время бывшие коллеги по цеху не могли уничтожить предателей. А те, кто достиг совершенства в изощренном искусстве убийства, смогли подняться на новую ступень, научившись охранять. Со временем у них появилось множество последователей, и в конечном итоге после полуторавековой войны гильдия убийц перестала существовать. А Утешители стали самыми известными и высокооплачиваемыми телохранителями измерения. Пожизненный контракт с ними стоил миллион золотых и включал в себя пункт, согласно которому в случае насильственной смерти клиента родственникам погибшего возвращали всю сумму и жестоко карали убийцу. Никто не знал, какие ужасы подразумеваются под термином «жестоко карали», но предполагалось, что потеря миллиона самым негативным образом скажется на настроении алчущих возмездия телохранителей.

«Проклятье!» – в сердцах выругался Фромп, сохраняя спокойное выражение лица (сказывалась многолетняя привычка).

Отвратительная пиявка присосалась к его казне, продолжая выбрасывать на ветер огромные суммы наличных. И продажные жрецы, и эти гадкие Утешители непременно возьмут свои деньги – в этом не приходилось сомневаться. Казна уже лишилась шести миллионов, но, судя по легкомысленному виду хитрого подонка, это было далеко не все, на что он способен.

– Еще один миллион, – продолжал свое сольное выступление Сайко, – я отдаю племени, взрастившему меня и поставившему на ноги. Научившему быть благородным и честным, великодушным и справедливым, удачливым… И щедрым, в конце-то концов!

– ВИ-И-И-ВА-А-АТ!!! – взорвалась толпа восторженным криком, ничуть не сомневаясь в том, что дикое племя варваров могло вложить столько положительных качеств в отдельно взятого индивидуума.

Тот, кто с подобной легкостью расстался с семью миллионами, наверняка должен был обладать всеми перечисленными качествами. В этом не было никаких сомнений, так же как не было сомнений в неслыханной и невиданной щедрости молодого человека.

– Тебе не кажется, что раздача праздничных слонов слегка затянулась? – прокричал я в ухо Билли, начиная уставать от этой дешевой комедии.

– У него остались последние три миллиона! – проорал в ответ толстяк. – Так что скоро все закончится.

– Надеюсь!

– Можешь не беспокоиться, еще никто…

Совершенно неожиданно у меня в голове родилась блестящая мысль, которую я немедленно озвучил:

– Билли, а мы не могли бы заключить пожизненный контракт с Утешителями? Как-то мне не очень уютно в роли героя. Я конкретно устал и слегка не в форме. Ну… Не знаю, как тебе, а лично мне бы охрана не повредила.

– Они принимают только наличные.

– Но у нас же полкоролевства! Наверняка это стоит больше трех миллионов.

– Не уверен, что при разделе нам нарежут самые плодородные и богатые провинции. Пустыня Стумс, расположенная на юго-западе, занимает чуть ли не пятую часть королевства. А есть еще бесплодные земли на…

– Можешь не продолжать, – устало махнул рукой я.

– Предлагаем три миллиона тонн песка вместо трех миллионов золотых монет, – оживился внутренний голос. – Прекрасная сделка, от которой не в силах будут отказаться даже легендарные Утешители.

На это я мог бы ответить довольно язвительно, но не стал этого делать. Во-первых, я не видел никакого смысла пререкаться с самим собой, а во-вторых, Сайко, выжав максимум эффекта из потраченных семи миллионов, продолжал разбрасываться деньгами. Создавалось такое впечатление, что его тяготит нежданно свалившееся на голову состояние и он желает как можно быстрее избавиться от него.

«Утешители – Утешителями, – невесело подумал я, – но Фромп обладает достаточно внушительным потенциалом, чтобы найти управу на кого угодно. Столица объединившихся измерений – это не какой-нибудь провинциальный городишко с ежегодной ярмаркой, куда съезжаются фермеры со всей округи, чтобы выпить и повеселиться, а колоссальная сила во главе с человеком, которого только что очень серьезно поимели».

Вполне возможно, наши имена будут золотыми буквами вписаны в историю Сарлона, но я бы с удовольствием поменял все богатство и славу на возможность спокойно и без эксцессов покинуть этот огромный город. И желательно, чтобы по моим следам шла не банда кровожадных убийц, а принцесса Вея…

– Ты опять пошло и бездарно скатываешься в пучину примитивного женского романа, – одернуло меня подсознание. – Сольное выступление Сайко в самом разгаре, а ты терзаешь свой разум глупыми несбыточными фантазиями.

– …На пятьсот тысяч я устраиваю грандиозные народные гулянья с бесплатной выпивкой и небывалым фейерверком…

Толпа в который уже раз ликующе взревела, услышав, что ее будут бесплатно поить и развлекать. Причем этот восторженный рев был самым громким и радостным. Звук, одновременно исторгшийся из десятков тысяч глоток, оказался настолько мощным, что мне даже показалось: еще немного – и барабанные перепонки лопнут, не выдержав чудовищного напряжения.

Переждав пятиминутный взрыв эмоций, народный любимец Сайко опять поднял руку, призывая к молчанию, и после того, как трибуны наконец успокоились, скромно потупившись, сообщил:

– А еще один миллион мне бы хотелось пожертвовать на строительство зоопарка…

– Строительство чего? – потрясенно переспросил Фромп у стоявшего за спиной Сервела, потому что просто не поверил собственным ушам.

– Молодой человек намеревается инвестировать миллион золотых в строительство вольеров для животных. – Несмотря на то что умудренный сединами маг выглядел совершенно спокойно, голос старца звучал слегка напряженно.

Впрочем, король пребывал в такой ярости, что даже не заметил этого.

– Зо-о-пар-ка?!! – четко, по слогам повторил монарх с перекошенным от ярости лицом. – Этот щенок собирается на мои кровные деньги построить зоопарк?

Сервел мог бы возразить, что так называемый «щенок» намеревается построить зоопарк на свои собственные деньги, но благоразумно промолчал. Его господин был страшен и непредсказуем в гневе. А сейчас состояние Фромпа нельзя было назвать просто гневом, это было что-то намного хуже и страшнее. Нечто такое, что невозможно описать словами.

Вероятно, не только король, но и его народ не понял причуды новоявленного миллионера. Последние слова Сайко были встречены гробовым молчанием.

– Твой фаворит стремительно теряет популярность, – обратился я к внутреннему голосу. – Его идея с зоопарком – несомненно, самая болезненная пощечина самолюбию короля, но, кроме нас с тобой, навряд ли кто-нибудь ее оценил.

– Толпе никогда не понять настоящего гения, – печально вздохнуло мое второе «я» и после короткой паузы добавило: – Нужно немедленно спасать парня.

Вообще-то я не испытывал никаких теплых чувств к молодому человеку по имени Сайко. Но если вспомнить известную поговорку, враг моего врага – мой друг. А в том, что новоявленный миллионер являлся заклятым врагом безжалостного мясника Фромпа, не приходилось сомневаться.

– Зоопарк! – с фальшиво-наигранным энтузиазмом воскликнул я, нарушив гнетущую тишину арены.

– Подними вверх окровавленный меч, для убедительности, – тактично посоветовал внутренний голос.

– Зоопарк, в который мы соберем самых ужасных и удивительных монстров из всех измерений! – закричал я, взметнув вверх окровавленный меч. – Это будет восьмым чудом света, и паломники со всего мира начнут стекаться в наш прекрасный город, чтобы удивиться и восхититься великолепием нового зоопарка!

«Насчет восьмого чуда света – это было не очень удачно», – запоздало спохватился я, вспомнив, что нахожусь не дома, а совершенно в другом измерении. Здесь могли вообще не слышать ни о каких чудесах света.

Однако толпу не интересовали такие незначительные детали, как нумерация чудес. Народ жаждал хлеба и зрелищ, а самые ужасные монстры из всех измерений были именно тем зрелищем, которое могло взбудоражить умы кровожадных зрителей арены.

– ЗО-О-О-ПА-А-АРК!!! – начала дружно скандировать толпа. – ЗО-О-ПАРК!!!

Билли с Компотом догадались поднять вверх руки, сжимающие рукояти мечей, после чего практически законченная картина массового помешательства обрела последний недостающий штрих.

Сказать, что Фромп был раздавлен, значит не сказать ничего. Он был уничтожен морально, физически и нравственно. Никогда еще за всю свою долгую жизнь король не испытывал подобного немыслимого унижения. Такого позора не смыть даже кровью.

«Нет, – мрачно подумал монарх, лишившийся половины королевства. – Смерть – это слишком легкая участь, эти подонки ее не заслужили. Для начала они ответят за все. Затем будут очень долго корчиться в муках и только после того, как выпьют чашу страданий до дна, завершат свой жизненный путь на виселице. Да… да. Повесить этих негодяев, словно разбойников с большой дороги, и смотреть, как они будут дергаться в петле! Только это сможет вернуть мне хорошее настроение, или, по крайней мере, избавить от черной депрессии».

– Пора заканчивать мерзкий балаган, – прошипел король, обращаясь к магу. – Скажи толпе, что сегодня ночью я устраиваю во дворце пир, посвященный великой победе. И разумеется, приглашаю прославленных героев принять участие в празднестве. Именно там они смогут загадать желание, которое мои маги исполнят. Да, и не забудь про любителя зоопарков. У меня для него будет припасено нечто особенное. – Последние слова сопровождала нехорошая улыбка, здорово смахивающая на оскал гиены.

Но когда Фромп повернул голову к сидящей рядом принцессе, его лицо выглядело безмятежно спокойным.

– Пойдем, милая. Нам пора, – ласково произнес этот страшный двуличный человек.

Будущая невеста обиженно надула красивые губки и, словно капризный ребенок, не получивший в подарок игрушку, спросила:

– Разве мы не останемся посмотреть, чем все закончится?

– Все и так уже закончилось, – ответил король, занятый своими черными мыслями. – Теперь нас ждет пир во дворце и… Впрочем, не будем до поры до времени раскрывать карты, я хочу сделать тебе маленький сюрприз.

Глашатай уже объявил собравшимся зрителям волю их «лучезарного монарха», поэтому Фромп встал со своего кресла и, помахав на прощание рукой, с достоинством удалился в сопровождении многочисленной свиты.

«У меня тоже есть для тебя сюрприз, дорогой, – подумала та, что выглядела как молодая красивая девушка, а на самом деле была намного старше своего будущего супруга. – Но, как ты правильно выразился, до поры до времени не стоит раскрывать карты. Самая большая и интересная игра еще не началась…»

### Глава 2

Слухи всегда разносятся с невероятной скоростью и обрастают такими немыслимыми подробностями, что зачастую становится непонятно, есть ли во всей этой чудовищной мешанине лжи и нелепых домыслов хотя бы крупица правды.

Не прошло и получаса после окончания поединка на «Арене искупления», как подавляющее большинство жителей столицы и окрестностей были свято уверены в том, что:

А) Трое смельчаков изрубили в куски сотню огромных демонов. Причем рубили до тех самых пор, пока не сломались мечи, а затем рвали адских созданий на части голыми руками.

Б) Таинственный незнакомец, оказавшийся принцем, был настолько прекрасен и неотразим, что невеста короля, забыв о всех приличиях и чести, бросилась в его страстные объятия и…

Дальше шли различные варианты, но даже у самых завзятых лгунов не хватило фантазии описать сцену неистового секса на глазах стотысячной толпы. Так что в «официальной версии» были только «страстные объятия». А дальше уже каждый мог найти или дорисовать в своем порочном воображении все, что угодно.

В) Король лишился всего королевства и отрекся от престола. На прощание решил устроить грандиозный пир во дворце, а затем постричься в монахи и пойти просить милостыню на большую дорогу.

Г) Молодой человек, вождь могучего племени варваров, поспорил с королем на сто миллионов и выиграл пари. После чего начал раскидывать деньги направо и налево, так что каждый из зрителей набрал столько золота, сколько смог унести. Наконец, устав швыряться деньгами, он объявил что выкупает Тельминские пустоши (пригород столицы), сделав их заповедником для самых ужасных и диких монстров из всех измерений. Никто не понимал, зачем ему это понадобилось и как скажется на жизни города столь близкое соседство многомиллионного мегаполиса с заповедником для чудовищ (и будут ли эти самые чудовища периодически наведываться к горожанам), но варвары – народ особый. Поэтому до поры до времени (во избежание паники среди населения и падения цен на недвижимость) на этой пикантной новости старались не акцентировать внимания.

Д) Ходили также смутные домыслы о снижении налогов и неминуемом нашествии гигантских треххвостых крыс. Но если в приближение хищных орд грызунов-мутантов еще с натяжкой верили, то снижение налогов считалось нонсенсом, о котором и упоминать-то в приличном обществе не пристало.

В общем, много слухов и сплетен возникло сразу же после окончания битвы, вошедшей в историю королевства. Но одно оставалось бесспорным: «Арена искупления» явила миру удивительное чудо в лице трех героев, сумевших выйти живыми из поединка с непередаваемо ужасными тварями.

Ну а что же сами герои?

Они-то как раз чувствовали себя совсем не так хорошо, как могло показаться со стороны. Выбраться живыми с арены было только половиной дела. Главная опасность подстерегала их под крышей дворца «гостеприимного и милостивого» Фромпа, жестокого и алчного злодея, никогда не прощавшего нанесенных ему обид…

Ворота гладиаторского колизея с противным скрежетом затворились, ознаменовав окончание кровавой резни…

И начало дворцовых интриг и тайных козней, которые зачастую оказываются намного опаснее, нежели открытое противостояние.


* * *


Как самым почетным и дорогим гостям, нам были отведены роскошные апартаменты в королевском дворце. Пышность убранства пяти огромных комнат не шла ни в какое сравнение с тем, что я когда-либо видел прежде (в телесериалах из жизни королей). Либо бюджет Фромпа намного выше, чем у всех, вместе взятых, киностудий в моем мире, либо…

Либо этот безжалостный кровосос выжимает последние соки из своих несчастных подданных, пируя на костях трудового народа.

Впрочем, проблемы угнетенных трудящихся меня волновали меньше всего. Гораздо больше тревожила судьба трех славных героев, одним из которых по глупой случайности оказался ваш покорный слуга.

Судя по мрачному виду Билли, его тоже одолевала тревога. И только Компот (не иначе как растерявший остатки мозгов во время многочисленных испытаний, выпавших на его долю) выглядел совершенно счастливым.

– Жизнь удалась! – радостно потирая руки, воскликнул старик, как только мы переступили порог королевских апартаментов. – Без всякого сомнения, жизнь удалась! – повторил он, буквально лучась от счастья.

– Ты имеешь в виду нашу победу на арене или что-нибудь другое? – устало поинтересовался толстяк, грузно опускаясь в роскошное кресло.

– Ах, какая может быть арена? – небрежно взмахнул рукой колдун. Он сказал это с таким видом, будто речь шла не о кровавой мясорубке, чуть было не засосавшей нас в свое ненасытное жерло, а о какой-нибудь сущей безделице. – Арена здесь совершенно ни при чем. Мы выиграли полкоролевства! Вы хоть понимаете, что значит выиграть половину королевства?

– Да понимаем, – вяло откликнулся я, безуспешно пытаясь забыть о своем несчастном сломанном носе и тупой непроходящей боли, вгрызающейся в мозг. – Это означает стать счастливым обладателем бескрайней пустыни Стумпс и быть похороненным (хорошо, если не заживо) в своей родовой земле. То есть в этих же самых песках.

– Ерунда! – Компот находился в том состоянии нездоровой эйфории, когда на человека совершенно не действуют доводы рассудка. – Будь я обладателем хотя бы сотой части таких огромных земель, то уже одно только это сделало бы меня толстосумом. А у нас имеется половина королевства на троих! Мы невообразимо богаты!

Мы с Билли обменялись мрачными понимающими взглядами и, не сказав вслух ни единого слова, пришли к одинаковым выводам: «Сейчас не самое подходящее время открывать старику глаза на суровую правду жизни. Быть может, это наш последний вечер. И если Компот вдруг решил, что его жизнь удалась и все замечательно, то пусть и дальше пребывает в этом заблуждении. К тому же на предстоящем пиру нам придется лучиться оптимизмом и радостью (чтобы не выказать страха), поэтому нездоровое ликование Компота оказалось как нельзя более кстати.

– Н-да… Жизнь действительно удалась, – не слишком уверенно протянул я, безуспешно пытаясь вдохнуть в свои похоронные интонации хотя бы каплю веселья. – Мы и правда настолько богаты, насколько это вообще можно представить.

– Ну вот видишь, мой мальчик, – глаза старика сияли, словно бриллианты, – ты наконец-то прозрел.

Он был настолько воодушевлен, что от прилива чувств чуть было не потрепал меня по щеке. Но вовремя был остановлен упреждающим голосом Билли:

– Этого мальчика зовут принц Рентал, и он является нашим господином, так что не забывайся, выживший из ума колдун.

Глаза толстяка очень красноречиво указали на дверь и на стены. Он недвусмысленно намекал, что вокруг может быть масса подслушивающих и подглядывающих слуг Фромпа.

Но колдун находился не в том состоянии, чтобы принимать во внимание такие несущественные мелочи.

– Мой господин? – истерично взвизгнул старик, мгновенно переходя из состояния возвышенной радости к низменному гневу. – Ты сказал «мой господин»? – Его уши отказывались верить такой чудовищной лжи.

«Заткни старого маразматика, пока не поздно», – хотел было попросить я Билли, но не успел.

И без моих слов толстяк понял, что для общего блага нужно временно нейтрализовать взбалмошного колдуна. Тяжелая рука воина легла на высохшее от старости плечо колдуна, а вторая слегка сдавила худое горло.

– Как преданный друг и телохранитель принца, я не позволю никому разговаривать в подобном тоне с моим господином, – предупредил Билли.

При этом в его голосе слышалось столько напора и внутренней силы, что ни у кого из присутствующих (и подслушивающих) не осталось даже капли сомнения: если старик не сбавит развязный тон хотя бы на пол-оборота, его шея будет сломана самым немилосердным образом.

– Мы поняли друг друга? – спросил новоявленный телохранитель после непродолжительной паузы.

Вероятно, отсутствие кислорода самым положительным образом сказывалось на мыслительных процессах истеричного колдуна. Ничем другим нельзя объяснить тот факт, что он так быстро и практически без борьбы согласился.

– Прекрасно, – кивнул Билли, удовлетворенный результатами своего вмешательства. – Раз мы разобрались с вопросами субординации, давайте поговорим о…

Но о чем именно хотел поговорить толстяк, так и осталось неясным, так как одновременно с последними словами моего телохранителя двери покоев отворились и на пороге возник посланец короля.

«Интересно, Фромп специально подбирает себе персонал с такой отталкивающей внешностью или подлецы и негодяи всех мастей слетаются к его двору, словно пчелы на мед?» – устало подумал я.

– Скорее второе, – радостно откликнулось мое подсознание, должно быть устав от слегка затянувшегося молчания. – Но не исключено, что…

– Заткнись, – предельно жестко ответил я.

Если на корню не пресечь все эти идиотские разговоры, можно сойти с ума, не дожидаясь момента, когда подлый Фромп сотворит с моим телом какую-нибудь отвратительную гадость. Разумеется, я не горел желанием узнать, какую именно гадость придумает мерзкий король, но и сходить с ума (преждевременно) тоже не хотелось.

– Ты еще пожалеешь о своей грубости, – надрывно-фальшиво простонал внутренний голос, но все-таки замолчал.

– Честь и слава великим героям! – с самого порога воскликнул посланец короля, широко расставив в стороны руки, как будто намеревался обнять всю нашу компанию.

– Приветствуем гонца лучезарного и солнце-подобного монарха! – с не меньшим энтузиазмом отозвался Билли, как будто все время только и ждал этой встречи.

А затем с удивительной резвостью подбежал к нежданному гостю и стиснул его в своих богатырских объятиях.

– Еще немного – и наш темпераментный друг выдавит из несчастного все внутренности, – поделился я ценным наблюдением с Компотом.

– Глупо было бы ожидать чего-нибудь другого от человека с повадками мясника, – хрипло отозвался колдун, чье горло еще не отошло от недавней экзекуции.

«По… мо… ги… те!» – взывали о помощи глаза посланца короля.

При этом его лицо побагровело, а ноги, оторванные от пола, судорожно подергивались.

На фоне столь брутальной сцены мое замечание насчет выдавленных внутренностей не казалось художественным преувеличением.

– Билли, я уверен, наш гость уже понял, насколько мы воодушевлены его приходом, – мягко сказал я, положив руку на плечо не в меру расшалившегося телохранителя. – Отпусти его – и давай послушаем, что нам хотели сообщить.

Было очевидно, что толстяк с трудом удержался от желания расплющить слугу ненавистного Фромпа, но все же в конечном итоге здравый смысл возобладал.

– Конечно, давай послушаем! – фальшиво-радостно воскликнул он, разжимая стальные объятия. – Я всегда рад послушать интересного и умного человека!

Но сам «интересный и умный человек» в данный момент времени находился не в том состоянии, чтобы рассказывать какие-либо истории.

Он лежал на полу, судорожно хватая воздух широко раскрытым ртом, и было очевидно – его самым горячим желанием было оказаться как можно дальше от безумных героев.

– Мой принц, могу ли я помочь встать нашему гостю? – почтительно обратился ко мне Билли, видимо задумавший какую-то очередную невинную проказу.

– Полагаю, он справится и без нашей помощи, – подчеркнуто медленно ответил я.

После чего бросил достаточно красноречивый взгляд на посланца короля, чтобы тот понял – для собственной же безопасности нужно как можно скорее принять вертикальное положение.

Может быть, Фромпа сплошь и рядом окружали одни только подлецы и негодяи, но это были умные негодяи. Лежащий на полу человек правильно истолковал мой взгляд. И даже несмотря на то, что чувствовал себя словно выжатый лимон, поспешил встать на ноги.

Впрочем, на этом его потрясения не кончились.

– Мой друг! – патетически воскликнул Компот. – Мне больно видеть, как бесцеремонно обошелся с вами этот грубиян, поэтому давайте я помогу вам.

И, не дожидаясь согласия, шагнул навстречу несчастному посланцу, вытянув вперед свои худые, костлявые руки.

В этом простом жесте доброй воли не было бы ничего угрожающего, если забыть о том, что пару часов назад старик играючи разделался со стаей кровожадных грегсов.

«Ней-Лан» – вспомнил я о древнем боевом искусстве, с помощью которого наш престарелый товарищ превратил в фарш орды коварных чудовищ. Похоже, одновременно та же мысль пришла на ум и Билли.

– Ней-Лан! – весело закричал толстяк. – Покажи-ка нам, старая развалина, на что ты способен!

Этот задорный крик оказался последней каплей, уже окончательно добившей посланца Фромпа. Его зрачки закатились, голова запрокинулась, и подогнувшиеся колени увлекли бесчувственное тело на пол.

– Слабак! – презрительно махнул рукой Билли, вновь опускаясь в кресло. – Доверенное лицо короля, а нервы ни к черту. Пугается собственной тени и падает в обморок, словно девчонка, при первом же легком порыве ветра.

– Легком порыве ветра… – задумчиво повторил я и, несмотря на то что в комнатах было достаточно тепло, зябко поежился.

«Легкий порыв ветра» был напрямую связан с древним искусством Ней-Лан, о котором Компот совершенно ничего не знал – до тех самых пор, пока не заглянул за Пальтилойскую грань и не вернулся оттуда, притащив с собой в наш мир…

Что-то очень нехорошее. Нечто такое, о чем лучше забыть и никогда не думать, как будто этого вообще не существовало. И то, что загадочное создание проявляло себя достаточно редко (пока – только один раз, в битве с грегсами), ровным счетом ничего не значило. В любой момент тело колдуна может развалиться на части, и оттуда выползет нечто ужасное.

Брр…

От подобных мыслей я зябко поежился, неожиданно почувствовав, что порыв холодного ветра оказался самым что ни на есть настоящим.

«Откуда здесь взяться ветру?» – хотел было спросить я, но не успел.

Дальняя стена комнаты взорвалась фонтаном осколков и камней, а в образовавшуюся брешь ввалился огромный каменный голем. Чудовище, покрытое пылью и осколками битого кирпича, сделало два шага вперед, после чего застыло на месте, будто размышляя, какие действия следует предпринять дальше.

Если бы этот монстр действительно мог думать, то подобная задержка не выглядела бы столь откровенно пугающей. Но всем известно, что каменные големы думать не могут, так как являются марионетками в руках опытного колдуна. И раз наш незваный гость остановился, значит…

Довести мысль до логического завершения опять не удалось, потому что за спиной голема появилась черная клякса, стремительно увеличивающаяся в размерах.

– Нечто подобное мы уже видели однажды. В ванной, – ожил внутренний голос, – когда выживший из ума колдун прорубил межпространственный тоннель между измерениями, похитив нас из…

Черная клякса набухла и раздулась, словно гигантский нефтяной пузырь, а затем лопнула, выбросив наружу несколько отвратительных низкорослых созданий.

– Спасайся кто может! – истерично взвизгнул Компот, рухнув плашмя на распростертое на полу тело королевского посланника.

«Фромп мог бы убить нас и менее экзотическим способом», – мелькнула испуганная мысль, а в следующий момент я тоже падал на пол, сбитый с ног мощной подсечкой.

Краем глаза я успел заметить, как Билли рывком выбрасывает свое грузное тело из кресла и прыгает в сторону, а затем…

Начался увлекательный и захватывающий абордаж в лучших традициях низкосортных фильмов про пиратов Карибского моря.


* * *


Гарха разрубили на части, оставив гнить в чистом поле[4]. Причем в данном случае выражение «гнить» подходило как нельзя более точно. Пропитанная трупным ядом плоть полусмертного не могла быть съедена падальщиками, поэтому ей не оставалось ничего иного, как лежать и медленно разлагаться под лучами палящего солнца. Может, в этом состоянии не было бы ничего страшного, если бы вместе с плотью не гнили мозги медленно, но верно сходящего с ума Гарха…

Полусмертного нельзя убить при помощи одного только холодного оружия, но трое толденов и не ставили перед собой подобной задачи. Их вполне устроило то, что телохранитель выбыл из большой игры, главным призом которой являлся юноша, несущий в себе «Растворитель миров».

По большому счету команда преследователей вообще не стала бы связываться с этим поразительно живучим созданием, но оставлять у себя за спиной потенциального врага было не в правилах воинов тени.

Три грациозные фигуры вытащили из ножен клинки и разошлись в разные стороны. В отточенных движениях не чувствовалось излишней спешки и ненужной суеты. Они были профессионалами – практически совершенными воинами, поэтому предстоящий поединок воспринимали совершенно спокойно.

Их противник также не выказывал признаков беспокойства в ожидании неизбежной атаки. У него не было иллюзий насчет исхода противостояния, но имелись определенные надежды на то, что удастся достойно проиграть. При другом раскладе Гарх мог бы даже попытаться выиграть. Ему не раз и не два удавалось ввести в заблуждение противников, а затем уничтожить. Но сейчас был явно не тот случай. Враги прекрасно знали о сильных и слабых сторонах друг друга, и решающим фактором было именно численное превосходство нападавших.

Трое толденов заняли вершины классического равностороннего треугольника, в центре которого находилась одинокая точка – их жертва. Выйдя на исходную позицию атаки, они неожиданно остановились. Может быть, задержка являлась частью древнего ритуала или служила данью уважения смелости противника. Но как бы там ни было, воины простояли застывшими изваяниями в течение пары секунд, после чего практически синхронно начали сокращать расстояние до жертвы.

Гарх не стал суетливо озираться, пытаясь отбить нападение со спины. Толдены были слишком хорошими воинами, чтобы позволить жертве отражать атаки одновременно с трех сторон. Нет. У зажатого в тиски полусмертного был единственный шанс – уничтожить противника, идущего в лобовую атаку, до того момента, как двое остальных разделаются с ним.

Медлить было нельзя, поэтому Гарх сделал первый ход. Тихо прошелестев, рассекло воздух лезвие клинка всадника Апокалипсиса[5], устремившееся к намеченной жертве. Но вместо того, чтобы пронзить тело врага, ударило в пустоту. Там, где мгновение назад находился воин тени, сейчас осталась только его тень, а сам он, сделав короткий шаг в сторону, оказался в безопасности. И уже в следующую секунду атаковал – легко, как будто играючи взмахнул мечом, намереваясь отрубить голову противника. Будь он чуть поточнее, а Гарх немного медленнее – и поединок закончился бы досрочно. Но толден не рассчитал, и поэтому, вместо того чтобы попасть в шею, лезвие меча скользнуло по голове, которая была надежно защищена[6].

Клинок срикошетил от черепа Гарха и, врезавшись в плечо, глубоко вошел в вязкую неживую плоть. Если бы толден выпустил из рук свое оружие, оставив его в теле обреченного врага, то наверняка бы остался жить. Но воин, оставляющий свое древнее оружие ради того, чтобы спастись, – не воин, а всего лишь жалкое его подобие.

Стремительный рывок сильной руки – и вот уже меч, испачканный в отвратительной слизи, взметнулся вверх, разбрызгивая черные капли. Древнее оружие в последний раз салютовало своему хозяину за то, что тот не предал его и…

Два одновременных удара с разных сторон отсекли ноги полусмертного от туловища. А низвергнутый с Олимпа титан или, точнее, пропитанное трупным ядом чудовище падало вперед на треть укороченным.

Для того чтобы достичь цели, каждый из нападавших сделал стремительный выпад, сместив тяжесть своего тела на согнутую в колене ногу…

Если бы время могло остановиться, то оно запечатлело бы все тот же прекрасный треугольник: два вытянувшихся в струну тела по бокам, отвратительный обрубок посередине и взметнувшийся вверх меч, являющийся вершиной – на этот раз пирамиды.

Картина выглядела практически совершенной, но время не способно застыть ледяной каплей вечности, а значит, красота остановившегося мгновения рано или поздно разобьется на мелкие осколки.

Уже падая вперед, Гарх легко, словно талантливый художник, коснулся кистью-клинком живота своего противника. Легкий мазок – и незаконченная картина расцвела новыми яркими красками…

Будь реакция толдена не такой быстрой, его тело сразу же развалилось бы напополам. Но в самый последний момент он успел слегка отклониться, поэтому «всего лишь» получил глубокое проникающее ранение. Впрочем, и оно не оставляло ни единого шанса на спасение.

Ярко-красная кровь выплеснулась наружу веером мелких брызг, и то, что еще секунду назад казалось безусловной победой, неожиданно обернулось абсолютным поражением.

Воин тени отдавал себе отчет в том, что рана смертельна, а в песочных часах Судьбы осталось всего несколько крупинок-секунд, отделяющих жизнь от последнего рокового мгновения.

Обычный человек в такой ситуации наверняка бы попытался зажать рану и закричал от страшной боли, огненными клещами разрывающей внутренности. Или же упал бы на землю, забившись в конвульсиях.

Но толден не был обычным человеком и поэтому продолжал стоять, взметнув оружие к небу – туда, где, по преданию, находится последнее пристанище всех настоящих мужчин. А в том, что он был настоящим мужчиной, не сомневался никто.

Все душевные и физические силы умирающего бойца устремились вверх – к острию древнего меча, перешедшего к нему по наследству. И как ни странно, этот последний, отчаянный бросок к небесам увенчался успехом. По обжигающе холодной поверхности лезвия пробежала слабая искра, и когда она достигла самого острия клинка, то взорвалась ослепительной звездой, поглотившей в своих недрах сознание еще одного великого воина. Он упал, так и не выпустив оружие из рук, и умер счастливым.

Однако его убийца тоже не долго радовался победе. Лишившись ног, укороченный обрубок не смог ничего противопоставить двум искусным бойцам. Разумеется, Гарх попытался ударить мечом ближайшего толдена, но тот легко увернулся от выпада. Второй воин в это же время сильным и точным ударом отрубил голову распластанному на земле противнику. Но, не ограничившись этим, коротко разбежался и со всей силы пнул страшный обрубок.

Этот поступок был продиктован не злостью или ненавистью, а обычным расчетом. Толден знал, что не может убить полусмертного, поэтому сделал все возможное, чтобы чудовище не регенерировало.

Никто не сможет найти одинокую голову посреди бескрайней степи, а это значит, что рано или поздно мозги этого ужасного создания сварятся вкрутую или элементарно высохнут.

Если бы толден знал, что в распоряжении Гарха совсем нет времени по той простой причине, что в голове циркулирует неочищенная кровь, то был бы полностью удовлетворен. Но даже и без этого можно было считать, что возмездие совершено и павший товарищ отомщен. Убийца одного из воинов тени будет долго и мучительно умирать, не раз и не два пожалев о содеянном.

«……!» – подумала голова Гарха сразу же после того, как приземлилась на землю после впечатляюще долгого полета.

– …… толдены! – выругалась она уже вслух.

А затем в недрах ее больного сознания родилось такое чудовищное ругательство, что ей стало не по себе.

– Я этого не говорил и даже не думал! – хрипло произнесла голова и без всякого перехода продолжила: – Я отомщу! Жестоко и беспощадно отомщу всем толденам, как только смогу. Эти ублюдки еще пожалеют, что связались со мной!

Отрубленная голова еще долго сыпала ругательствами и проклятиями, обещая жестокое возмездие, но воины тени были уже далеко. Поэтому никто, кроме равнодушных небес, не мог слышать ее криков. А небесам было совершенно неинтересно слушать безумную, ни на что не способную голову.

Все равно этот обрубок не смог бы претворить свои угрозы в жизнь. У крошечного бумажного кораблика, затерянного среди необъятных просторов океана, намного больше шансов оказаться подобранным каким-нибудь случайным кораблем, чем у безумной головы.

В эти бесплодные степи никогда не забредали даже кочевники, не говоря уже о более цивилизованных путниках. Максимум, на что было способно это говорящее недоразумение – проболтать неделю или две. После чего безжалостное солнце сделает то, чего не смогли толдены со своим хваленым оружием. Нет, определенно судьба головы была предрешена и потому не вызывала у небес абсолютно никакого интереса.

### Глава 3

Пол королевских покоев тряхнуло так сильно, будто наши комнаты вдруг оказались в эпицентре землетрясения. Если бы я уже не лежал, то наверняка бы упал.

– Проклятье! – Мое отчаяние вылилось в дикий крик. – Нет нигде мне покоя!

Насчет покоя это было очень верно подмечено. Абордажные крючья, полетевшие вслед за появлением голема, явно указывали на то, что «морские дьяволы» настроены более чем решительно. И не успокоятся до тех пор, пока не перережут глотки команде торгового судна, то бишь нам, не перекачают содержимое трюмов в отсеки своего корабля и не утопят хлипкое суденышко к чертям собачьим. А если быть до конца точным – к морским чертям.

Хотя в сложившейся ситуации что морские, что собачьи – роли не играло. Главное, что нападение оказалось внезапным, хорошо подготовленным и прекрасно спланированным. Остальные детали можно было уточнить позже – при условии, что в живых останется хоть кто-нибудь, способный на уточнение этих самых деталей.

Если на ограниченном пространстве начинается дикая резня, то лучше отползти куда-нибудь в сторону – чтобы элементарно не быть затоптанным. Этот нехитрый урок я усвоил во время своих «романтических странствий» по кошмарному Глову. И сейчас в очередной раз применил его на практике.

Извиваясь ужом, я умудрился доползти до стены – и только тогда, в более или менее спокойной обстановке, смог оценить масштабы сражения.

Ну что я могу сказать… Масштабы, как обычно, были впечатляющими. Видимо, голема вызвали или сотворили в комнате, расположенной рядом с нашими апартаментами. Он проломил стену, а затем… Открылся портал, или черная дыра, или дверь между мирами, или что-то очень сильно напоминающее все перечисленное. И из этой самой дыры полетели канаты с абордажными крючьями. Каким-то непостижимым образом они цеплялись за голема и впускали в наш мир отвратительных вертких созданий, отдаленно напоминающих многоруких мохнатых обезьян.

Мысль о том, что подобная операция была произведена с ведома Фромпа, отпадала сразу же. Да, вне всякого сомнения, король с превеликим удовольствием разделался бы с нами при первом же удобном случае. Но наводнять собственный дворец выводком многоруких обезьян, крушащих все на своем пути… Простите, это было бы слишком даже для такого законченного негодяя, как Фромп. И если отбросить в сторону версию участия коронованного мерзавца, то оставалось только одно более или менее логичное объяснение всему этому хаосу: визжащие орды низкорослых монстров явно принадлежали какой-то третьей силе.

В чем именно провинилась наша компания и почему эта сила вознамерилась уничтожить трех славных героев, с огромным трудом выживших на пропитанном кровью песке «Арены искупления», оставалось только догадываться.

Хотя вряд ли мне стало бы легче, узнай я, за какие такие грехи нас собираются прирезать.

Только в глупом кино злодей, перед тем как убить главного героя, полчаса излагает ему свою мотивацию. В жизни все совсем не так. Никто не тратит время на болтовню. Короткий удар в сердце – и всё. Можешь разбираться сам (на небесах), за что и почему тебя убили…

Атака оказалась настолько стремительной, а количество нападающих столь велико, что они легко, практически не напрягаясь, могли выполнить задуманное.

У нас не было ни единого шанса спастись. Мы были обречены. Подавлены и разбиты. Моральный дух героев упал до нулевой отметки…

Можно еще долго нагнетать напряжение, описывая наше незавидное положение, но я не стану этого делать. По той простой причине, что к нам на помощь пришли шестеро супергероев. Или прекрасноликих ангелов во главе с женщиной-воином потрясающей красоты, или…

А впрочем, когда на вас набрасывается визжащая орда отвратительных тварей, вы легко идеализируете своих защитников.

Однако мне не понадобилось слишком много времени для того, чтобы разочароваться в «ангелах». Во-первых, они оказались не такими уж прекрасноликими, а во-вторых, могли преследовать точно такие же цели, как и орда низкорослых чудовищ. Совершенно дикая мысль, что противоборствующие стороны бьются за право обладания нашими скальпами, при более тщательном анализе выглядела не такой уж и дикой. Пожалуй, именно это и было страшнее всего – осознавать, что два хищника дерутся за право обладания несчастной жертвой.

А чтобы подогреть интерес публики к кровавому поединку, организаторы очередного кровавого шоу пригласили на роль жертв любимцев сцены, суперзвезд первой величины, славных героев и т. д. и т. п. В общем, для тех, кто не еще понял, объясняю: в роли жертв, как обычно, выступали я, Билли и Компот.

Мы уже успели снять доспехи и сложить оружие в соседней комнате, поэтому в момент внезапной атаки оказались совершенно беспомощными. Наверное, справедливости ради стоит отметить, что будь мы даже вооружены до зубов, это ничего бы не изменило: Численный перевес обезьян был подавляющим.

Но в отличие от трех жалких людей (нашей команды) шестеро «прекрасноликих» воинов напоминали несокрушимую скалу, о которую разбивались волны нападавших. Казалось, эту преграду невозможно сломить никакими атаками – многочисленные «пираты», выскакивающие из черных недр межпространственного тоннеля, практически мгновенно разрубались на части более высокими и сильными противниками.

Эта резня (по-другому и не назовешь) продолжалась до тех пор, пока один из нападавших не совершил неожиданный маневр: вместо того чтобы броситься в лобовую атаку, он резко рванулся в сторону, высоко подпрыгнул, оттолкнулся от стены и, словно мячик, отскочивший от твердой поверхности, устремился к цели.

Не будь «прекрасноликий» воин занят тремя низкорослыми монстрами, атакующими его с фронта, то наверняка бы отбил и эту атаку. Но численный перевес нападавших наконец сказался, и рука оборонявшегося, метнувшись в сторону, опоздала на какую-то долю секунды.

Это промедление стоило ему жизни. Короткий меч, нацеленный в горло, пронзил ключицу, войдя глубоко в тело. Воин был уже мертв, но рука с клинком, направленным на убийцу, по инерции завершила начатую дугу и достигла цели, разрубив нападавшего пополам. Два фонтана крови – черный и темно-красный – смешались воедино, после чего ноги поверженного защитника подкосились и он повалился ничком в самую гущу атакующих. Тело еще не успело упасть, а кто-то из проворных врагов успел отрубить ему голову. Удар был настолько сильным, что отделенная от шеи голова взлетела высоко вверх, перевернулась несколько раз и, словно небрежно отпасованный футбольный мяч, покатилась по полу в мою сторону.

Не могу сказать, что я был чрезмерно напуган или шокирован. К счастью (или к несчастью), на Глове я достаточно насмотрелся на отрубленные части тел вообще и головы в частности. Поэтому успел более или менее привыкнуть к подобным зрелищам. К примеру, тот же Гарх с отрубленной головой (которую сначала основательно проварили в ужасной похлебке, а затем приклеили на какой-то суперволшебный клей) являлся вообще олицетворением ожившего кошмара. Что не мешало нам мило общаться.

Нет, могу заявить совершенно авторитетно, простые отрубленные головы меня уже не смущали. Вся беда заключалась в том, что именно эта голова не была простой. Правая половина лица принадлежала красивому мужчине, а левая…

Левая являлась ужасным слепком какого-то невообразимого монстра. Убитый носил длинные волосы на прямой пробор, что позволяло ему закрывать половину лица. Таким образом, в зависимости от настроения он мог выглядеть как прекрасный воин или же как ужасное чудовище.

Однако это еще далеко не все. Пожалуй, самое неприятное заключалось в том, что у него была черная кровь. И это наталкивало на чрезвычайно грустные мысли, от которых становилось совсем уж не по себе.

Даже на просторах ужасного Глова я не видел никого с черной кровью. Хотя там водились крайне отвратительные существа, один только вид которых мог вогнать в священный трепет даже человека с крепкой психикой. Но такого зловещего цвета крови мне там не встречалось.

– Не скажу, что обезьяны-пираты мне очень нравятся, – робко заметил внутренний голос, – но элю двуликое существо не вписывается вообще ни в какие рамки.

– Ты предлагаешь сменить фаворитов?

– В каком смысле?

– В прямом. Сначала мы считали, что «прекрасноликие ангелы» – наши защитники, и поэтому искренне желали им победы. А в свете последних открытий…

Я еще плотнее вжался в стену, пытаясь отодвинуться от лужи крови, растекающейся по полу.

– В свете последних событий мне кажется, что дрессированные обезьяны могут оказаться не такими уж плохими, – заявил внутренний голос.

– Не знаю, на что ты надеялся, но лично я сразу понял – в этом «заповеднике монстров» нет плохих и хороших по той простой причине, что здесь плохие абсолютно все.

Пока я подавленно размышлял о том, что в очередной раз оказался между молотом и наковальней, левый фланг защитников подвергся успешной атаке, в результате которой монолитные ряды обороняющихся сократились еще на одного воина.

Понятия не имею, сражались обезьяны за меня или против, но их чрезмерная жестокость внушала серьезные опасения. Можно просто убить врага, отрубив ему голову, но когда бездыханное тело расчленяется на части…

Это свидетельствует о том, что мозги злобных существ поражены коррозией безумия. Либо таким оригинальным способом они пытаются вселить ужас в сердца противников. Но какими бы соображениями ни руководствовались зловещие обезьяны, ничего хорошего от них ждать не приходилось.

Да и вообще, по большому счету нужно было как можно скорее покинуть место сражения. Жаль только, что эту блестящую идею не представлялось возможным претворить в жизнь. Как уже было сказано, отведенные нам покои состояли из пяти комнат. Зал, где разворачивались драматические события, являлся самым большим помещением, своеобразной приемной, соединяющейся небольшим коридором с остальными комнатами. И вот на месте этого самого коридора зияла вторая черная клякса – портал, через который пришли в наше измерение двуликие воины.

Правда, существовала еще входная дверь. Но, во-первых, в непосредственной близости от нее бушевали нешуточные страсти (кого-то постоянно разрубали на куски), во-вторых, она открывалась внутрь, а в-третьих, проход загромождал Компот, малодушно закрывшийся телом бесчувственного посланца Фромпа. И, судя по неважному виду колдуна, он явно не собирался демонстрировать нам чудеса древнего искусства Ней-Лан. Или искусство действовало исключительно на крокодилов-грегсов и ни на кого более, или старик задумал уйти на покой, решив, что достаточно сегодня поразвлекал публику, а теперь нужно предоставить шанс проявить себя более молодым и отважным героям.

Но молодые герои тоже не спешили вступить в бой. Осторожный Билли прислонился к стене напротив меня. Правда, в отличие от нас с Компотом он не лежал, а стоял, готовый в любую минуту отразить возможное нападение. При этом его руки сжимали рукояти коротких клинков – очевидно, он озаботился подобрать оружие поверженных «обезьян». В общем, воин остается воином в любой ситуации. А выжившие из ума колдуны и псевдопринцы, как обычно, щемятся по углам, словно трусливые крысы.

– Я бы попросил не оскорблять меня подобными сравнениями, – обиженно отозвалось мое ненормальное подсознание.

– А я бы попросил тебя умерить свои амбиции и замолчать хотя бы до тех пор, пока все это не кончится.

– После того как это кончится, мы можем замолчать уже навсегда, так что я хотел бы высказаться, пока еще не поздно.

– Ты уже высказался, и я принял к сведению твою позицию.

– Нет, я еще…

В этот момент обороняющиеся ангелы-демоны потеряли еще одного бойца. Хотя если быть до конца точным, то не совсем потеряли – ему лишь перерезали сухожилия на ноге и он упал на одно колено, продолжая отбиваться даже в такой неудобной позиции. Но всем, включая и самого раненого, было предельно ясно – эта агония не может продлиться долго. После того как число воинов сократится до трех, у них не останется не единого шанса избежать окружения.

Мои мысли в панике заметались, ища выхода из совершенно безвыходной ситуации. Но единственно возможным вариантом при подобном раскладе было нырнуть в темное чрево портала, из которого пришли создания, в чьих жилах текла черная кровь

Может быть, в конечном итоге я именно так бы и поступил, но воплотить в жизнь этот безумный план не удалось.

Раздался резкий гортанный крик – и в следующее мгновение воин с перерезанным сухожилием резко оттолкнулся здоровой ногой, бросив свое тело назад. Во время полета с него каким-то непостижимым образом слетели доспехи, но это было еще не самое удивительное.

Девушка-демон, являющаяся предводителем небольшого отряда, также отпрыгнула назад, а двое оставшихся бойцов шагнули вперед, в самую гущу визжащего яростного клубка, состоящего из множества тел. Это было явное самоубийство, причины которого я понял чуть позже. Но в эти мгновения меня поразило даже не безрассудное самопожертвование двоих воинов, а то, что отскочившая назад девушка со всего размаха ударила локтем своего раненого товарища в область груди. Удар был настолько мощным, что пробил грудную клетку несчастного, после чего изящная рука погрузилась внутрь забившегося в предсмертной агонии тела.

Девушка стояла на коленях, опустив голову, как будто прислушиваясь к последним затухающим ударам сердца, и я видел человеческую половину ее лица. Это было настолько завораживающе прекрасное создание, что на какое-то мгновение я даже перестал дышать, совершенно забыв обо всем на свете.

Но очарование момента разрушилось, уступив место беспощадно жестокой реальности.

Хладнокровная убийца резко повернула голову, так что мне стала видна другая половина ее лица. А затем выбросила вверх руку (вторая по-прежнему оставалась в теле несчастного), издав еще один длинный гортанный крик.

Именно после того, как я увидел ее демоническую сущность, я, наверное, впервые в жизни в полной мере осознал смысл выражения «кровь застыла в жилах». Может быть, в этом был виноват чудовищный контраст во внешнем облике, или ситуация, мягко говоря, складывалась не совсем удачно. Но как бы там ни было, я вдруг превратился в замерзшую бесчувственную сосульку, не способную даже пошевелиться, не говоря уже о чем-то другом.

Хотя, может быть, это было и к лучшему. То, что произошло вслед за тем, как женщина-демон закричала, лучше было вообще не видеть. Или, на худой конец, лицезреть именно в таком полузамороженном-полузаторможенном состоянии.

Сначала с руки, а затем и с обезображенной части лица начала осыпаться плоть. Создавалось впечатление, что ее туловище состоит из мелкой пыли или песка. Корпус был защищен доспехами, поэтому я не мог с уверенностью сказать – коснулось ли разрушение только руки и лица или же всего тела. Впрочем, лично мне хватило и того, что рука и половина черепа потеряли всю свою плоть до самых костей…

Зловещего чернокнижника Антопца можно было назвать олицетворением древнего зла, но при этом он имел какой-никакой внешний облик – пусть ужасный, но все же облик. Что позволяло мне хоть как-то удерживать в узде свой непередаваемый ужас во время наших непродолжительных встреч.

Однако в данном случае перед моими глазами предстало не древнее зло, а скорее наглядное олицетворение смерти. И я очень пожалел о том, что оказался в ненужное время в ненужном месте и увидел весь этот кошмар воочию.

Впоследствии из объяснений Компота выяснилось, что обороняющаяся сторона использовала какое-то невероятно древнее заклинание, связанное с перекачкой жизненной силы. Именно поэтому обреченный на смерть воин позволил убить себя.

Но об этом я узнал позже, а сейчас просто лежал и смотрел, как женщина-демон сначала стремительно теряет свою плоть, а затем наращивает ее заново. Двое шагнувших вперед воинов пожертвовали собой, но выиграли необходимые для заклинания секунды.

После чего их предводительница попросту смела всех врагов.

Все выглядело так, будто наводящая порядок хозяйка смахнула крошки в совок, а затем выбросила весь мусор в ведро – и захлопнула крышку.

От горы наваленных трупов осталось несколько обезображенных тел, а портал, через который чудовища проникали в наш мир, бесследно исчез. Все завершилось настолько быстро, что даже не верилось – еще секунду назад помещение было наполнено болью и яростью бушующего сражения. Сейчас об этом напоминали только несколько кровавых ошметков и обильно залитый кровью пол.

Если бы в этот момент я мог говорить или думать, то наверняка выдавил бы из себя нечто наподобие: «Bay!!!»

Но ни говорить, ни думать я был не в состоянии, поэтому просто лежал и зачарованно смотрел, как женщина-демон обрастает плотью, встает, спокойно подходит к Билли и коротким, хлестким ударом клинка рассекает ему горло…

Затем поворачивается и идет к старику.

Словно зачарованный, я не мог оторвать от нее глаз, а в голове не было не то что испуга – абсолютно ничего. Даже слабого намека на какое-либо чувство или хотя бы самую простую мысль.

Мелькнула в воздухе молния-лезвие – и несчастный старик повторил судьбу мужественного Билли, а хладнокровная убийца направилась ко мне, чтобы разделаться с последним из оставшихся в живых.


* * *


Нельзя сказать, что голова Гарха чувствовала себя плохо. Это было бы в корне неверно. Выражение «плохо себя чувствовать» обычно употребляется, если что-то не ладится или идет не так, как планировалось изначально. В данном же случае более уместным было определение «непередаваемо отвратительно». Потому что ни о каких глупых «ладится – не ладится» речь вообще не шла. И если бы несчастная голова могла грызть землю от ярости, то, скорее всего, нашла бы отдушину в этом увлекательном занятии. Но беда заключалась в том, что она лежала на затылке, и до земли ей зубами было не достать. Поэтому грызть было нечего, а дикое бешенство, затопившее пропитанные ядом мозги, могло свести с ума кого угодно.

Но даже и это было еще далеко не все. И без того безнадежную ситуацию усугубляло беспощадно палящее солнце, как будто решившее жестоко посмеяться над обреченным полусмертным.

Но полусмертному (точнее, его жалким останкам) было совсем не смешно. Может быть, именно поэтому первые два дня голова сходила с ума молча. Затем громко кричала и выла, потом опять замкнулась в себе. На пятый день пришло неожиданное просветление, и голова поняла, что если не хочет основательно прокоптиться, превратившись в некое подобие высохшей мумии, то нужно что-нибудь срочно предпринять.

Идея, вне всякого сомнения, была свежей и актуальной, но не более того. Так как лежащая на затылке голова не могла совершать никаких действий, то выхода из сложившейся ситуации не было.

Она еще немножко посходила с ума, покричала и повыла, помечтала о том, как было бы расчудесно погрызть землю, а затем…

В момент очередного кратковременного просветления поняла, что обладает одной чрезвычайно ценной и полезной вещью. И называется эта прекрасная вещь – язык. А что, пожалуй, самое замечательное – этот язык находится внутри головы.

– Жизнь прекрасна и удивительна!!! – в неподдельном восторге вскричала несчастная голова и от полноты чувств прищелкнула языком.

Звук получился звонким и чистым, словно цокот копыт игривого жеребенка.

Мысли головы перескочили было на жеребят, кобыл, гордых жеребцов – и она даже на некоторое время забыла и про язык, и про все остальное, но, к счастью, опомнилась.

«Думай о языке, – строго-настрого приказала себе голова, – потому что только он может спасти тебя».

Но, как оказалось, это было достаточно трудно. Трупный яд, циркулирующий в голове, не способствовал концентрации, и ей с огромным трудом удавалось сохранить в своем нестабильном сознании образ языка-спасителя.

Может возникнуть вполне уместный вопрос: что же такого замечательного было в этом языке?

По большому счету – ничего. Это был обычный язык и не более того, но при всем при том у него имелось одно чрезвычайно ценное свойство – его можно было съесть. После того как зловещий некромант Антопц покрыл голову полусмертного Гарха защитной пленкой, все, что осталось у несчастного из прошлой жизни, – мозги и язык.

Но пожертвовать мозгами голова навряд ли бы согласилась, а вот рискнуть языком можно было смело. Хуже все равно бы уже не стало.

И как только решение окончательно оформилось в глубине сознания Гарха, он сразу же и вышел на охоту. Самую главную и захватывающую охоту всей своей жизни. Причем все, что от него требовалось, – открыть пасть и высунуть наружу язык, чтобы пожиратели падали слетелись на угощение.

Терпение и выдержка – главный залог успеха предстоящего мероприятия. Но когда проблески сознания бывают не чаще, чем слабый луч солнца, пробивающийся сквозь пелену, то ни о каком терпении и выдержке не может быть и речи…

Одинокий стервятник, опустившийся неподалеку, был полон решимости полакомиться изысканным деликатесом. Но, к несчастью, именно в этот момент голова вошла в фазу полного затмения и начала громко ругаться, выть и сыпать разного рода проклятиями.

Не то чтобы стервятник испугался этого всплеска эмоций. Нет. Он был старым и мудрым, поэтому знал, что отрубленные головы особого вреда причинить не способны. Они могут сколько угодно щелкать зубами и яриться, но это ни на что не влияет. Так как всегда можно зайти со стороны макушки и совершенно спокойно выклевать глаза. Именно этим стервятник и занялся… Полусмертный пришел в себя как раз оттого, что ему пытались выклевать глаза.

– О? ……!!! – в страшном гневе закричала голова, понимая что это уже слишком даже для ее дурацкого положения.

Многое повидавший в своей жизни стервятник, вне всякого сомнения, был по-своему умен, но даже ему понадобилось достаточно много времени, чтобы осознать: глаза этой странной головы не выклевываются.

Это противоречило всему его прежнему жизненному опыту, но факт оставался фактом – можно было скорее сломать себе клюв, чем выклевать эти сверкающие бешеной яростью глаза.

«Не судьба», – философски подумал стервятник и, тяжело захлопав огромными крыльями, грузно поднялся в воздух и отправился искать другую добычу.

– Не вышло! – злорадно расхохоталась голова. – Не вышло!!! – прокричала она вслед удаляющейся птице, ощущая себя победителем этого противостояния. – Не вышло… – еще раз повторила голова – и только после этого осознала, что стервятник улетел. А вместе с ним улетел и призрачный шанс на спасение.

«Не надо паниковать, – неожиданно спокойно подумала голова. – То, что одна птица улетела, еще не значит, что сюда не слетятся другие. В конце-то концов, это бесплодная степь, а не изобильный плодородный край. Так что волноваться нечего. Немного терпения – и все будет в порядке».

Но по прошествии получаса, не ознаменовавшегося появлением новых стервятников, в сознание головы, и без того нездоровое, начало закрадываться ужасное подозрение, что количество пожирателей падали жестко ограничено. И теперь никто больше не прилетит для того, чтобы отведать вкусного и сочного языка.

«Ничего в порядке уже не будет, – напряженно подумала голова, ощущая, как на нее неотвратимо накатывает очередной приступ дикого безумия. – Ничего в порядке уже не будет, потому что прямо сейчас меня сотрут в порошок».

Справедливости ради стоит отметить – она не ошиблась. На этот раз ее накрыла не какая-нибудь жалкая рябь помешательства, а огромная, страшная волна-цунами, сметающая и уничтожающая все на своем пути. Бороться с этой разрушительной стихией не представлялось возможным, поэтому разум несчастного Гарха в очередной раз был затянут в стремительный круговорот хаоса. Черную страшную воронку, откуда для простого смертного не было дороги назад.

### Глава 4

У нее была удивительно легкая походка – словно у большой грациозной кошки. Когда к человеку приближается смерть, его чувства настолько обостряются, что он начинает слышать не только биение собственного сердца, но и струящуюся по венам кровь.

Впрочем, моя кровь была заморожена, а убийца двигалась настолько бесшумно, что я не слышал вообще ничего. Ни единого шороха. Как будто начисто оглох или попал в звукоизолированную комнату, надежно отгороженную от внешнего мира.

От этой чудовищной тишины можно было сойти с ума. Что наверняка бы и произошло, не вмешайся в дело мое больное подсознание.

– Я же говорил: после того как это закончится, мы можем замолчать уже навсегда, – с удовлетворением заявил внутренний голос.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла не о том, что прямо сейчас нам перережут горло, а о невинном пари по поводу праздничного пирога миссис Хендриксон, который окажется не таким замечательным, как в прошлом году…

Если бы у меня оставалось в запасе хоть немного времени, я наверняка бы взбесился. Но в планы женщины-демона не входило затягивать процедуру убийства, поэтому я не успел среагировать на замечание своей второй половины.

Безжалостное лезвие метнулось к моей шее и…

И ровным счетом ничего не произошло.

Не было ни боли, ни смерти, ни…

– Кровь героев – нектар для богов, – произнесла эта странная женщина и секунду спустя продолжила: – Лепестки забвения принесут им покой.

Словно ребенок, выпускающий в небо божью коровку, она разжала кулак и дунула в раскрытую ладонь. Не могу ничего сказать насчет божьих коровок или каких-либо других насекомых, но мне было отлично видно, как три бледно-розовых лепестка поднялись в воздух.

– Ты вообще что-нибудь понимаешь? – озадаченно спросил внутренний голос, явно разочарованный тем, что его мрачные пророчества не сбылись.

У меня не было ни сил, не желания продолжать этот бредовый разговор. Поэтому я просто смотрел на удивительно красивое создание (к счастью, ее демоническую половину лица закрывали волосы) и не хотел ни о чем думать.

Закончив непонятный ритуал с лепестками, женщина-воин направилась к зияющей бездне портала, но, не дойдя до него пару шагов, неожиданно остановилась и, обернувшись ко мне, произнесла:

– Королева Семи Палачей стоит за твоей спиной. Чтобы спасти голову, одной удачи будет мало…

После чего развернулась и шагнула в темный провал тоннеля, связывающего измерения. А спустя секунду после того, как исчезло это чарующе-странное создание, пропало и окно между мирами.

Как обычно, все произошло настолько быстро и неожиданно, насколько это вообще можно себе представить. А если не принимать во внимание залитый кровью пол, проломленную стену и несколько обезображенных трупов, то можно было подумать, что произошедшее не более чем сон или какая-нибудь нездоровая галлюцинация, вызванная общим переутомлением организма.

– Все живы? – вывел меня из глубокой задумчивости голос Билли.

– Не знаю, как старик, а лично я жив.

– Чтобы убить великого мага, нужно нечто большее, чем стая диких прелтов.

«А как насчет женщины-демона, вспоровшей твое горло?» – хотел было спросить я, но сдержался и задал другой вопрос:

– Но почему мы до сих пор живы?

– Этому созданию не нужна была наша смерть, она пришла всего лишь за несколькими каплями крови.

– Кровь героев – нектар для богов, – автоматически повторил я и продолжил: – Но ведь для этого ей пришлось бы как минимум надрезать кожу, или я чего-то не понимаю?

– Да, пришлось, – легко согласился Билли, переворачивая кресло, серьезно пострадавшее во время сражения. – У меня остался небольшой, но достаточно чувствительный порез.

– Тогда почему я ничего не чувствую?

Вероятно, Компоту тоже было чрезвычайно интересно узнать ответ на этот вопрос. Ничем другим нельзя объяснить то, что он резво подбежал ко мне и осмотрел рану.

– Сумасшедшая девица взяла кровь из тела пиявки![7] – хрипло рассмеялся старик. – Эта хитрая тварь настолько виртуозно сливается с твоей шеей, что заметить ее практически невозможно.

– Вот так номер! – весело засмеялся Билли и от полноты чувств размашисто хлопнул себя по колену. – Вот так история!

– Действительно, вот так история, – задумчиво пробормотал я, после чего задал очередной вопрос: – А эти самые боги, случайно, не обидятся за то, что вместо крови героя им подсунули кровь пиявки?

– Обидятся или не обидятся – нам-то какое до этого дело? – продолжал веселиться колдун. – Это уже их проблемы!

«Переход Пальтилойской грани окончательно высушил его мозги», – неприязненно подумал я, но все-таки постарался, чтобы мой ответ прозвучал не слишком резко.

– Если они обидятся, то могут послать своих слуг, чтобы те сцедили из нас всю кровь до последней капли. Нечто наподобие жизнерадостных доярок, опустошающих вымя флегматичных коров.

– Н-да… – В отличие от старика Билли соображал намного быстрее, а может, пример с доярками оказался достаточно красочным, чтобы разом пропало всякое веселье. – Наверное, это будет на самом деле не очень-то приятно выглядеть. Поэтому давайте надеяться – кто бы ни скрывался под маской богов, они не заметят подмены.

– О'кей, – легко согласился я, решив, что у нас и без того хватает неприятностей, чтобы забивать себе голову чем-то еще. – А пока не набежали слуги Фромпа, давайте по-быстрому выясним пару вопросов. Кто такие прелты и что за королева Семи Палачей стоит за моей спиной?

– Прелты – это наемники. Мерзкие ублюдки, к чьим услугам прибегают, когда нужно провернуть какое-нибудь особо грязное дело.

– То есть чисто теоретически их мог послать кто угодно, включая и короля?

– Ну, старый мерзавец, конечно, даст сто очков форы любому негодяю, – задумчиво протянул Компот, – но связываться с прелтами… Это все-таки слишком даже для него.

– Значит, наемников могла послать королева Семи Палачей?

– Не исключено. Хотя, если откровенно, за всю свою долгую жизнь я ни разу не слышал подобного имени.

– Я тоже не слышал, – эхом отозвался Билли.

– В таком случае у нас появилась масса новых проблем. – Я начал загибать пальцы. – Первая: Фромп со своей ненавистью и желанием нас уничтожить. Вторая: королева с выводком палачей. Третья: неизвестные боги с их нездоровой жаждой крови, раненой пиявкой и… А впрочем, давайте остановимся пока что на этих трех. В сравнении с ними все остальное – такие мелочи, что даже не стоит о них думать.

Так как особых возражений не последовало, я переключился на собственные проблемы.

– Клара, ты живая? – За всеми этими потрясениями у меня совершенно вылетело из головы, что пиявка, угнездившаяся на шее «героя», может быть серьезно ранена.

Не то чтобы меня сильно волновало самочувствие верной спутницы, но кто знает, как устроен ее организм? И не начнет ли она биться в предсмертных конвульсиях, выделяя какой-нибудь яд. А то и почище – решит пройти курс реабилитации после ранения, проникнув в мои вены.

К счастью, волновался я совершенно напрасно и до подобного экстрима дело все-таки не дошло.

Одно несильное сжатие горла являлось утвердительным ответом, который меня вполне устроил. Задавать же дополнительные вопросы я не стал. Как говорится, меньше знаешь, дольше живешь. – Насчет меньше знаешь – прекрасная мысль, – вновь ожил внутренний голос. – Но как насчет «ушей» и «глаз» Фромпа, наблюдающих за нами? Не слишком ли ты расслабился, начисто забыв об осторожности?

На этот раз он был прав. Крыть было нечем – я действительно расслабился, совершенно упустив из виду то, что каждое наше движение и слово контролируются шпионами короля.

– Совсем забыл упомянуть еще об одной проблеме, – похоронным голосом начал я.

– Может, на сегодня уже хватит того, что есть? Прибережем что-нибудь интересное на завтра?

Было очевидно, что ни Билли, ни тем более Компот не в восторге от моих откровений.

– Нет, это важно… Я… Мы… Ну, в общем, мы тут совершенно не к месту разоткровенничались. – Мой более чем красноречивый взгляд указал на стены.

– Ах, какая чушь! – Колдун в очередной раз противно рассмеялся. – Какая глупая несуразная чушь!

Судя по всему, Компот сошел с ума, но убеждать его в обратном было совершенно бесперспективным занятием, поэтому я ограничился коротким: «Почему чушь?»

– Потому что «лепестки забвения» решили все наши проблемы со шпионами.

– В каком смысле?

– В прямом. – Высокомерная гримаса старика свидетельствовала о том, что он считает нас с Билли круглыми идиотами. – Кем бы или чем бы ни являлась эта женщина-демон, у нее хватило ума сообщить тебе информацию так, чтобы о ней не узнали другие. «Лепестки забвения», слетевшие с ее ладони, проникли сквозь стены и опустились на головы шпионов.

– Откуда такая уверенность?

– С ладони слетели три лепестка. – Компот с трудом сдерживал раздражение. – И если бы они предназначались нам, то мы бы сейчас не разговаривали, а стояли с остекленевшими глазами, бессмысленно пуская слюни. Впрочем, меня гложут не лишенные оснований подозрения, что кое-кого из присутствующих лепестки все же задели. Судя по уверенному тону, старик знал, о чем говорил.

– Впервые его магические знания пригодились, – язвительно прошелестел внутренний голос.

– Значит, с этой стороны мы надежно защищены? – Я не смог удержаться и не задать последний вопрос.

– Абсолютно.

– Ну, тогда все в порядке! – наигранно бодро воскликнул я, в глубине души совершенно не веря собственным словам.

– И правильно делаешь, что не веришь, – вновь ожило мое вечно во всем сомневающееся подсознание. – Посланник короля наверняка притворяется, изображая глубокий обморок, а на самом деле фиксирует наш разговор.

– Ты что-нибудь слышал о паранойе? – желчно поинтересовался я.

– Что-то слышал. Но не могу тебя порадовать конкретными деталями. Какие-то спонтанные отрывки. Кстати, если хочешь узнать об этом заболевании подробнее, рекомендую спросить у Билли. Кажется, он пришел к выводам, схожим с моими.

Переведя взгляд на толстяка, я увидел, что слишком долгий обморок королевского слуги и ему показался на редкость подозрительным.

– Я перережу горло шпиона мечом прелтов, – произнес толстяк, делая решительный шаг в сторону распростертого на полу тела, – и еще одним негодяем станет меньше.

– Отличная идея! – Компот чуть было не захлопал в ладоши от радости.

«Такое впечатление, что наш "веселый волшебник" закинулся какой-нибудь возбуждающей таблеткой», – подумал я.

– Па-а-а-алыпило-о-ойска-а-а-ая гра-а-а-ань, – заунывно простонало «привидение», поселившееся в самом потаенном уголке моего «чердака». – Во всем виновата Пальтилойская грань!

Если оно хотело напугать меня, то скажу откровенно – это удалось. Одно только упоминание о жуткой грани приводило меня в нездоровый трепет.

– Будем искренне надеяться, что наш друг решил на старости лет сказать «да» наркотикам. – Я сделал безуспешную попытку отбиться от кошмара, начинающего обретать вполне реальные контуры (благодаря моей ненормальной второй половине). Но трюк не прошел.

– Вряд ли Компот встретил наркодилера по дороге к королевским покоям. – Мерзкое подсознание всегда било ниже пояса. – Нет, нет, это определенно Па-а-а-а…

– Заткнись! Заткнись! Заткнись!!! Заткнись!!!

Сам того не замечая, последние слова я прокричал вслух. Именно эта неожиданная вспышка ярости спасла гонца Фромпа.

Пораженный до глубины души Билли остановился в паре шагов от бесчувственного тела и, обернувшись в мою сторону, поинтересовался:

– В этой комнате есть кто-то невидимый?

– Насколько я знаю, здесь никого, кроме нас, нет.

– Тогда на кого ты кричал?

Сейчас был не самый подходящий момент объяснять моим спутникам особенности мыслительных процессов, проистекающих в подсознании мнимого принца Рентала. Поэтому я ограничился кратко-туманным:

– На себя, – и постарался перевести направление разговора в другое русло: – Мне кажется не стоит убивать посланника короля.

– Конечно! – хрипло прокаркал Компот, мгновенно забыв о моей истерике. – Пускай этот лизоблюд все расскажет своему господину – и добавит в нашу раздувшуюся копилку проблем еще несколько свежих неприятностей.

Я не стал отвечать на его колкость, а просто посоветовал внимательнее присмотреться к позе, в которой лежал хитроумный предатель. Причем интересна была не столько сама поза, сколько пара второстепенных деталей.

Посланец Фромпа лежал на спине, нелепо раскинув в стороны руки и неестественно подогнув одну ногу. Его голова была повернута вбок, а рот полуоткрыт.

Во всем этом не было бы ничего необычного, если бы поперек его лица не лежала отрубленная конечность прелта. Можно было объяснить нелепую позу и даже попытаться не брать во внимание стекающую по щеке кровь, частично попадающую в рот несчастного. Быть может, во имя короля его верный слуга был готов стерпеть и не такие отвратительные гастрономические ужасы. Но отрубленную ногу обильно покрывала густая шерсть, и обрубок лежал таким образом, что перекрывал нос.

Можно привыкнуть к неудобной позе, не обращать внимания на полный рот крови, но справиться со щекоткой – невозможно. В этом у меня не было ни малейших сомнений.

– Может быть, ты и прав. – Было очевидно, что мои доводы убедили старика. – Но во избежание различного рода недоразумений лучше все-таки прирезать негодяя.

Не скажу, что судьба королевского посланника меня особо волновала. Точно так же как его наверняка не интересовали проблемы трех гладиаторов, бившихся на «Арене искупления» с ордами чудовищ несколькими часами раньше. Но от убитого не будет вообще никакой пользы, тогда как человек, чью жизнь мы спасли, мог когда-нибудь пригодиться. Разумеется, было бы глупо надеяться, что в порыве благодарности он совершит нечто такое, что позволит нам произнести: «Большое спасибо, уважаемый, теперь мы квиты. Вы сполна рассчитались с нами за ту небольшую услугу, которую мы имели честь оказать вам сегодняшним вечером».

Однако иногда полезно иметь в стане врага даже просто сочувствующего, не говоря уже о безмерно благодарном. Поэтому слугу Фромпа все-таки было разумнее оставить в живых.

После непродолжительных колебаний мои соратники хотя и с видимой неохотой, но все-таки согласились с этими выкладками.

– А привести его в чувство все-таки позвольте мне. – Компоту явно не терпелось разобраться с доверенным лицом ненавистного короля.

– Разумеется, это твое полное право, – легко согласился я, – но только прежде, чем ты оживишь этого несчастного, ответь, пожалуйста, на один вопрос: почему, вместо того чтобы в очередной раз насладиться древним искусством Ней-Лан, мы с Билли вынуждены были гадать – перережут нам глотки или ограничатся несколькими каплями крови?

– Да, и мне тоже ужасно интересно. – Во взгляде Билли, обращенном на старика, читалось нескрываемое любопытство.

– Сейчас не самое подходящее время для всяких идиотских вопросов, – недовольно проскрипел Компот и, чтобы разом прекратить бесполезную дискуссию, сделав короткий разбег, со всей силы ударил ногой в почку бесчувственного посланника короля.

– Ва-а-агрххх! – Вместе с болезненным полувздохом-полухрипом изо рта лежащего на полу человека выплеснулся фонтан крови.

«Ты не переусердствовал?» – хотел было спросить я, но вовремя вспомнил, что это кровь расчлененного прелта.

– О-о-о-ох!!! – вполне членораздельно простонал приведенный в чувство человек, после чего его вырвало.

Зрелище было не из разряда приятных (к тому же ситуацию усугублял вид отрубленной волосатой конечности, валяющейся поблизости), поэтому все мы, словно по команде, отвернулись и…

И увидели, как падают сорванные с петель двери и в зал врывается вооруженная до зубов стража.

«Мы продолжаем шоу даже после завершения основной части программы», – подумал я, подразумевая дикую резню на «Арене искупления».

– Главное, не забудь выжать из сложившейся ситуации максимум эффекта, – тактично посоветовал внутренний голос.

– Поверь мне на слово, в нашей бродячей труппе и без меня хватает шоуменов, способных не просто зажечь толпу и выжать максимум эффекта, но произвести настоящий фурор.

Если я в чем-то и ошибался, то это были всего лишь незначительные детали. По большому счету шоуменов в нашей тройке действительно хватало…

Человек, ворвавшийся в комнату в авангарде многочисленной стражи, несомненно, принадлежал к числу безрассудно смелых, но не слишком-то умных командиров. Вид трех героев, окруживших посланника короля (раскинувшегося в кровавой луже), вне всякого сомнения, натолкнул его на мысль о злодейском заговоре против основ существующей власти. И если бы кроме своей смелости этот мужчина был обременен тягой к скоропалительным решениям, нас уничтожили бы до того, как мы сумели бы хоть что-то объяснить.

Однако, к счастью, предводитель многочисленного отряда дворцовой стражи не смог мгновенно сориентироваться в ситуации, а когда решение напасть фактически оформилось в его голове, вперед уже выступил Билли. Причем ни его забрызганная кровью одежда, ни большие сильные руки, сжимающие рукояти двух коротких мечей, ни даже повадки, выдающие бывалого воина, наверняка бы никого не остановили, но…

Толстяк сделал красивый жест – и выиграл несколько драгоценных секунд: его пальцы разжались, и оружие выпало из рук. Пара клинков, преодолев незначительное расстояние до пола, вонзились в паркет. Со стороны могло показаться, что наш друг сдается на милость победителей, но это было далеко не так.

Герой, вышедший живым с «Арены искупления», где выстоял в семи жесточайших поединках, не стал бы сдаваться какой-то жалкой кучке (пускай и многочисленной, но все равно жалкой) дворцовых охранников.

С точки зрения Билли, в сдаче на милость победителей не было никакого смысла. Справедливости ради стоит отметить, что мы с Компотом непременно сдались бы, но нашего мнения никто не спрашивал.

– Жалкие твари! – Голос толстяка прогрохотал, словно шум морского прибоя, разбивающегося о скалы.

«Начало, несомненно, впечатляющее, – напряженно подумал я, – но кто подразумевается под этим термином?»

Ответа на незаданный вслух вопрос не пришлось долго ждать, так как следующие слова развеяли всякие сомнения. «Жалкими тварями» назвали многочисленную группу отлично вооруженных и решительно настроенных людей, которые всерьез помышляли о том, чтобы умертвить нас наиболее быстрым и безболезненным способом.

– Насчет «жалких» еще куда ни шло, но с «тварями» он все-таки явно перебрал, – пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия, глухо прошелестел внутренний голос.

Судя по «слегка напряженному» виду Компота, чье лицо неожиданно покрылось влажной испариной, не один я считал, что наш друг слегка погорячился.

– Жалкие твари!!! – продолжало перекатываться под сводами высокого потолка громогласное эхо. – Как вы посмели врываться в покои почетных гостей короля?! Героям, душившим на арене демонов голыми руками, – в качестве подтверждения собственных слов Билли потряс в воздухе огромными кулаками, – не нужна помощь жалких людишек, чтобы разметать орду беснующихся прелтов, – нога пнула фрагмент мохнатого тела, – и спасти посланника лучезарного Фромпа.

Вместе с последними словами большая ладонь протянулась к жестоко страдающему человеку, и пораженный до глубины души гонец (только сейчас в полной мере осознавший, от чего его спасли) протянул дрожащую руку навстречу своему спасителю.

Если до этой минуты кое-кто в комнате считал, что «жалкие твари» – слишком сильное выражение, сейчас он в корне изменил свою позицию. И был готов прибавить еще пару неблагозвучных эпитетов вроде «тупые мерзавцы» или «подлые гады». Но в последний момент я (а это был я) сдержал эмоции, ограничившись лишь легким кивком, полным достоинства и внутренней силы.

«Принц полностью разделяет точку зрения своего слуги и не намерен сотрясать воздух никому не нужными повторениями» – вот что означал этот жест. К чести ворвавшихся в наши покои людей, они правильно его истолковали.

– Так… так значит… Значит… – Командующий отрядом пребывал в явном смущении.

Только что он чуть было не совершил чудовищную ошибку, которая могла стоить ему жизни – не пади он от рук победителей демонов, его бы непременно казнил король. И поэтому растерявшийся воин совершенно не знал, что сказать.

– Значит, молодой человек, – наставительно изрек Компот, – нужно доложить королю о том, что его благородные гости спасли замок от вторжения полчищ кровожадных наемников. Впрочем, – продолжил он с легким оттенком пренебрежения, – что значат несколько сотен глупейших прелтов, сопровождаемых парой десятков демонов? Уважаемый…

– Лаонтис, – едва слышно пробормотал посланник короля, после того как буравящий взгляд старика уперся в него.

– Уважаемый Лаонтис пропустил самое интересное – битву с демонами, но в полной мере насладился уничтожением прелтов.

Так как взгляды всех присутствующих переместились на перепачканного кровью и остатками собственного ужина посланца, то он не нашел ничего лучшего, как потрясенно пробормотать:

– Да… да… Это было ужасно…

– Для простого обывателя – безусловно ужасно. – Старик настолько вошел в роль, что его уже было невозможно остановить. – Но для тех, кто встал на нелегкий и тернистый путь благородных героев, небольшая разминка никогда не помешает. Особенно перед обильным праздничным ужином.

Несмотря на то что Лаонтис пребывал в самом что ни на есть жалком и плачевном состоянии, его мозг лихорадочно работал. Было бы странно, если бы владыка такого калибра, как Фромп, держал у себя на службе посредственность. Нет, нет… Его окружение можно было обвинить в чем угодно (включая и немыслимо дикие пороки), но только не в глупости. Даже сейчас, с трудом справляясь с острой болью в боку (создавалось такое впечатление, как будто ему начисто отбили почку), Лаонтис мучительно размышлял о том, как доложит своему господину о происшествии. Если бы не видел он собственными глазами, как пару часов назад этот щуплый на вид старикашка походя и совершенно не напрягаясь уничтожил стаю ужасных грегсов, то, без всякого сомнения, поднял бы на смех заявление о сотне убитых прелтов. Но в данном случае смеяться было не только неуместно, но, пожалуй, и опасно. Поэтому хитроумный слуга ограничился робким вопросом:

– В отличие от доблестных героев я не воин, поэтому был повержен слишком быстро и не помню подробностей битвы…

«Надо было отбить ему обе почки, – с плохо скрываемой ненавистью подумал я. – А еще лучше – убить. Без всякого сомнения, этот мерзкий прислужник подлого короля еще не раз и даже не два основательно попортит нам кровь».

А чтобы Компот не наговорил чего-нибудь лишнего, я поднял руку, призывая к вниманию, и после некоторой смысловой паузы сообщил:

– Некий злодей проник в комнату, примыкающую к нашим покоям, и вызвал каменного голема. Затем чудовище проломило перегородку, – моя рука указала на огромную дыру в стене, – и сразу же вслед за этим появился портал, из которого посыпались орды прелтов. На помощь к ним через некоторое время подоспели несколько демонов. Когда мы поняли, что не отобьемся одним лишь холодным оружием, то использовали магию. С ее помощью мы отбросили нападавших и закрыли межпространственное окно. Обратите внимание на потолок, – моя «царственная» рука указала в направлении фрагмента стены с несколькими прилипшими частями отрубленных конечностей, – и вы поймете, что произошло.

Если у недалеких охранников могли возникнуть какие-либо вопросы, то Лаонтису стало предельно ясно – здесь действительно была использована чрезвычайно сильная магия.

Непонятно только, каким образом удалось преодолеть антимагическую защиту дворца, но сейчас это было не столь важно.

«В конце концов, всю правду можно узнать у шпионов, – решил про себя королевский гонец, – и после этого идти на доклад к повелителю, а пока…»

– Переведите наших гостей в Розовые покои, – властно распорядился человек, выглядевший словно нищий бродяга, упившийся дешевым вином, – и проследите, чтобы на этот раз их никто не тревожил.

После чего Лаонтис отвесил низкий поклон (в испачканной рвотой одежде это смотрелось несколько странно) и с достоинством удалился.

Четверым охранникам не понадобилось много времени, чтобы препроводить нас в новые апартаменты. И как только дверь за стражей закрылась, а мы наконец-то остались одни, я решил, что все волнения и тревоги остались в прошлом. Теперь можно спокойно отдохнуть, расслабиться и выпить в спокойной обстановке…

Это было одно из самых глубоких заблуждений, какие только можно представить. Прошло не более десяти минут, и я понял, насколько серьезно ошибался. Но было уже слишком поздно. Колесо истории совершило очередной оборот, расплющив и намотав на свой обод троих закоренелых неудачников.

А затем покатилось дальше, оставляя на земле нескончаемый кровавый след.


* * *


Великая и блестящая столица объединенных измерений Сарлон бурлила и клокотала, словно потревоженный улей. Вечерний полумрак опустился на улицы, но в такой великий день никто и не помышлял о покое или сне. Наоборот, люди хотели продлить ощущение удивительного чуда, произошедшего на «Арене искупления». Большой пир в королевском дворце предназначался для избранных, а к услугам всех остальных были многочисленные харчевни, постоялые дворы и, в конце концов, просто площади, где можно посидеть за импровизированными столами, выпить чего-нибудь покрепче, поспорить или подраться. В общем, устроить себе небольшой, но яркий праздник из тех, что стали редкостью в жизни вечно озабоченных и куда-то постоянно спешащих обитателей столицы.

В некотором роде это напоминало быструю горную реку, заставляющую крутиться колесо водяной мельницы. Изо дня в день поток воды бежит и торопится, как будто боится не успеть или, еще хуже, безнадежно опоздать в какую-то неведомую даль. Но однажды происходит нечто удивительное – наводнение, ураган или засуха, – и вдруг этот бешеный поток осознает, что если ненадолго остановиться и успокоиться, то ничего страшного не произойдет.

Точно так же думали едва ли не все граждане Сарлона. И несмотря на то что завтра был не выходной день, почти все, кто мог самостоятельно передвигаться, вышли на улицы вечернего города. «В конце-то концов, – думали про себя горожане, – не каждый день наш король лишается половины своего королевства, а трое отважных героев выходят победителями с "Арены искупления"!» События подобного масштаба случаются раз в несколько тысяч лет, поэтому было бы глупо упустить такую прекрасную возможность выпить и повеселиться. Кто знает, может быть, с потерей половины королевства великую процветающую империю захлестнет кровавый вихрь гражданской войны или еще что-нибудь похуже. Поэтому нужно брать от жизни все, пока имеется такая возможность.

Именно из подобных соображений в этот теплый летний вечер на улицы Сарлона высыпало чуть ли не все его многомиллионное население. А счастливые владельцы питейных заведений за одну только ночь сделали месячную выручку, распродав все запасы вина. Поистине трое великих героев стоили того, чтобы выпить за их успех…

Кстати, одна такая попойка, начавшись довольно удачно, завершилась более чем плачевно. В этом не было бы ничего примечательного (безудержное пьянство обычно и заканчивается поножовщиной), если бы в качестве возмутителя спокойствия не выступил довольно необычный персонаж.

Все началось безобидно. Счастливо улыбающийся одному ему ведомым мыслям старичок, сопровождаемый маленькой собачкой неизвестной породы (скорее всего, обыкновенной дворнягой), подошел к группе слегка разгоряченных парами алкоголя молодцов, выпивающих прямо на улице. Слегка прокашлявшись, старик очень вежливо спросил, как пройти к королевскому дворцу.

– Зачем тебе туда надо, папаша? – добродушно поинтересовался огромный мужчина, больше похожий на разбойника с большой дороги, нежели на законопослушного гражданина.

– Видите ли, юноша, – предельно корректно ответил жизнерадостный старичок, – у меня имеется неотложное дело и оно не может ждать до утра. Я мог бы поклясться, что это жизненно важный вопрос, касающийся некоей таинственной персоны, желающей остаться инкогнито. Но, боюсь, ваш неразвитый интеллект не сумеет в полной мере осознать все вышесказанное. Поэтому давайте ограничимся тем, что вы просто укажете мне путь.

Что-то в речах и повадках веселенького старичка очень не понравилось мужчине, которого неосмотрительно обозвали юношей. Весь остальной набор невнятных слов можно было попросту не принимать в расчет, сделав скидку на возраст и безумие глупого старикашки, но «юноша»…

Это все-таки было слишком.

– Ты кого назвал юнцом, глупый старик? – угрожающе спросил человек, чьи большие руки не раз и не два были обагрены кровью жалких людишек, не способных понять простую истину: в этом мире главным и единственным аргументом является сила.

– Везде одно и то же, – печально вздохнул старик, обращаясь к умной дворняге, спокойно сидящей рядом и наблюдающей за плавным развитием конфликта. – Собираешься приятно и культурно провести вечер, путешествуя инкогнито по незнакомым местам. И чем это оборачивается?..

Вероятно, дрессированная собака заранее знала ответ на этот риторический вопрос. Ничем иным нельзя объяснить тот факт, что она в притворном испуге закрыла лапой глаза.

– Да-да, ты абсолютно прав, мой друг. Мир слишком глуп для того, чтобы двое неординарных существ могли хотя бы на минуту расслабиться и почувствовать себя неотъемлемой частью чего-то возвышенно-прекрасного!

Горожанин выпил уже достаточно, чтобы быть готовым свернуть шею любому мерзавцу, называющему его глупцом, но еще не настолько, чтобы сделать это прямо на улице среди массы людей.

– Давай-ка, папаша, отойдем в сторону, и я объясню тебе насчет дороги к дворцу и про все остальное.

Он дружески приобнял тщедушные плечи глупого старикашки, дожившего до седых волос и не сумевшего ничего понять в жизни, увлекая его по направлению к темной подворотне.

Несколько собутыльников из компании оскорбленного обменялись понимающими взглядами – и как ни в чем не бывало продолжили пить. Их совесть была совершенно чиста. Да, этому глупцу, вне всякого сомнения, свернут шею. Но он вел себя крайне невежливо и заслужил смерть. Сегодня, конечно, великий день, но никакие великие дни не могут служить оправданием для безумца, посягнувшего на честь представителя славной воровской гильдии. По большому счету тщедушному старикашке еще повезло, что он нарвался на воров. Здесь ему, по крайней мере, быстро и безболезненно свернут шею, а вот если бы он оскорбил мясников с рынка или, того хуже, отмороженных малолеток-нищих… Вот тогда бы понял, что такое долгая и мучительная смерть.

Пятеро мужчин продолжали лениво потягивать вино из огромных глиняных кружек, выкинув из головы всяких глупых стариков. Их внимание сосредоточилось на пышных формах официантки. Ладная девица проворно шныряла между многочисленными посетителями, расположившимися прямо на улице, рядом с таверной. Зрелище было настолько увлекательным, что мужчины не сразу поняли – голос, дребезжащий от горя, обращается именно к ним.

– Вашего друга неожиданно разбил паралич, – со слезами на глазах сообщил старикашка, который если и должен был разговаривать, то не иначе как с ангелами на небе. – Совершенно нетипичное заболевание для такого молодого, цветущего организма, но будем откровенны – нездоровый образ жизни, злоупотребление спиртными напитками, неразборчивые половые связи со всякого рода подозрительными женщинами…

Старичок нравоучительно поднял вверх указательный палец и прерывающимся от волнения голосом произнес:

– Да что там с подозрительными… Будем откровенны, друзья мои! Эти самые подозрительные женщины – попросту дешевые пошлые шлюхи, служащие источником распространения самых что ни на есть ужасных болезней!

Пятеро взрослых, сильных, уверенных в себе мужчин были достаточно пьяны, чтобы принять на веру простую истину об опасности венерических заболеваний, распространяемых дешевыми проститутками, но… Они выпили слишком много, чтобы понять, отчего этот назойливый человек все еще жив и куда подевался их друг.

– Постой-постой, – прервал поток старческого красноречия один из выпивох. – Что, ты говоришь, разбило нашего друга?

– Паралич, – с готовностью отозвался вежливый старичок. – Это такая ужасная вещь, когда лежишь со сломанным позвоночником и задаешь себе чисто риторический вопрос: «Зачем нужно было тащиться в какую-то темную, грязную и вонючую подворотню?»

– Наш друг лежит в подворотне со сломанным позвоночником? – Они все еще не могли поверить в услышанное.

– Не просто лежит, а взывает о помощи. Молит, чтобы верные товарищи поскорее пришли и избавили его от страданий. Ведь правда, дружок? – Старичок вновь обратился к дворняге.

Умный пес утвердительно кивнул, после чего ни у кого из присутствующих не осталось сомнений – произошло нечто из ряда вон выходящее.

Дружно, как по команде, пятеро воров сорвались со своих мест и побежали по направлению к указанной подворотне. Рядом с ними семенил, быстро-быстро перебирая ножками, тщедушный старичок со своей непонятной безродной собачонкой.

Процессии не понадобилось слишком много времени, чтобы достигнуть места трагедии. Огромное тело лежало на грязной мостовой, и ворам хватило одного мимолетного взгляда, чтобы опознать в нем предводителя их небольшой группы.

– А ты здоров шутить, – с облегчением рассмеялся мужчина, находившийся ближе всех к телу и успевший заметить, что их товарищ дышит. – Мы и вправду на секунду подумали, что произошло…

– Недоразумение? – услужливо подсказал веселый старичок.

– Ну, что-то типа того… – В интонациях говорящего проскользнула едва заметная искра неуверенности.

Их было пятеро – взрослых, сильных, уверенных в себе мужчин. А если считать «шутника», то шестеро. Но этот непонятный старик, несмотря на все свое показное добродушие и приветливость, вызывал необъяснимое чувство тревоги.

– Уверяю вас, молодые люди, – произнес странный незнакомец, – никакого недоразумения здесь нет. Все предельно ясно и просто.

И чтобы подтвердить несомненную правоту своих слов, он живо наклонился и приподнял ногу огромного вора. Затем для пущей убедительности слегка подергал ее и только после всего этого небрежно отпустил. Безвольно упавшая конечность нагляднее всяческих слов подтвердила – ни о каких шутках не может быть и речи. Все абсолютно серьезно.

Хороший вор всегда должен на полшага опережать своего противника. Из пятерки воров, окруживших тело своего искалеченного товарища, минимум трое были не просто ворами хорошими – они были отличными ворами. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они практически одновременно пришли к одному и тому же выводу: незнакомца нужно как можно скорее убить. Потому что он предельно опасен. Ведь для того, чтобы сломать спину здоровому и ловкому вожаку, нужно нечто большее, чем простое везение…

Секунда с небольшим – и вот уже в руках у двоих короткие ножи, а третий сжимает кастет. Один точный удар стального кастета может прикончить даже здорового, крепкого мужчину, не говоря уже о каком-то тщедушном старикашке.

Короткий размах…

Удар…

Сухой треск пробитой височной кости – и слишком задержавшийся на этом свете старик грузно опадает на землю, словно мешок картошки, сброшенный с телеги.

– Всего-то и делов! – с презрением цедит человек с кастетом, поворачиваясь к друзьям, чтобы задать вопрос о дальнейшей судьбе несчастного вожака.

Но слова застревают в его горле, потому что лезвие предательского ножа проводит ярко-алую черту между жизнью и смертью, вспарывая горло от уха до уха…

– За что?! – пытается спросить умирающий человек, отчаянно цепляясь за эту последнюю тонкую ниточку, отделяющую его от вечного небытия. – За что?!! – громко кричит он, но его так и не озвученный вопль тонет в противном, хрипло булькающем звуке, издаваемом устремившейся наружу кровью.

Тело заваливается на спину, и его мертвый хозяин уже не видит, как коварный убийца, безжалостно располосовавший горло товарища, в свою очередь получает нож под лопатку…

Сердце останавливается мгновенно. Все происходит настолько быстро, что несчастный даже не успевает испугаться…

Трое из пятерых уже мертвы, но это еще не конец. Колесо безумия продолжает бешено вращаться, не останавливаясь ни на секунду.

Человек, ударивший в спину приятеля, стоит с окровавленным ножом над своей жертвой, и в этот момент судьба жестоко мстит ему за коварное предательство. Пятый вор бьет четвертого в спину, но неудачно – в последний момент рука его слегка дрогнула, и лезвие проходит в паре сантиметров от сердца. Рана из разряда безнадежных, но последняя яростная вспышка гнева разворачивает обреченное тело, и рука, сжимающая окровавленное оружие, выбрасывается вперед, филигранно точно пронзив горло противника… Три или четыре секунды два человека стоят неподвижно, как будто пытаясь понять, что же произошло и почему теплый хмельной вечер вдруг превратился в пронзительно холодную, безжалостную ночь. Но ответ на этот вопрос лежит за гранью понимания обреченных на смерть. Ответ на него суждено узнать только последнему оставшемуся в живых, и никому другому. Таковы правила этой страшной игры.

Они падают одновременно. Судорожно сжатая рука не выпускает рукоять ножа, пронзившего горло, и когда тело убитого вора заваливается на бок, то увлекает за собой и смертельно раненного убийцу. Жертва умирает чуть раньше, но глаза палача уже подернуты мутной пеленой, которая не позволяет ему увидеть огромную страшную тень, закрывающую собой весь мир.

Агония продолжается несколько коротких секунд – и все заканчивается. Шесть неподвижных тел лежат на мостовой, обильно залитой кровью. И, глядя на трупы, невозможно даже представить – не далее как пять минут назад все эти сильные и уверенные в себе люди спокойно сидели и пили, даже не подозревая о том, что смерть уже дышит им в затылок.

– Обычная простенькая иллюзия, а насколько чисто и эффективно сработала! – Непонятно, то ли жизнерадостный старичок обращается к своей потрепанной собачонке, то ли размышляет вслух. – Глупцы полагали, что убивают несчастного путника, а на самом деле резали сами себя. Вот уж действительно – все гениальное просто. Как будто подтверждая слова хозяина, дворняга радостно скалится. Ее уже давно не пугает вид крови. А «невинные проказы» господина хоть как-то скрашивают бесконечно долгое и унылое существование, в котором нет ни малейшего смысла. Будь ее воля, она бы с удовольствием поменялась местами с любым из этих пятерых, но смерть – это особо дорогой и желанный подарок, который нужно еще заслужить.

– Ну так что, мой юный друг, – старичок наклоняется к человеку со сломанным позвоночником, – теперь нам уже ничто не мешает. Ни глупость, ни страх, ни злость, ни даже чрезмерные амбиции или еще какая-нибудь чепуха. И я надеюсь, что смогу получить ответ на простой и невинный вопрос: как пройти к дворцу?

«Он ошибается, – понимает дворняга. – Господин ошибается, потому что не понимает – когда страстно желаешь умереть, то ничего не боишься. Этот некогда сильный человек не хочет жить, и поэтому…»

– Там за поворотом, – тихо шепчут пересохшие губы, – есть улица.

– И? – Старичок склонятся ниже над распростертым телом, чтобы не пропустить ни единого слова.

– И там… Там тебе уж точно кишки выпустят.

Большое, некогда сильное тело уже не принадлежит вору, но глаза… Смеющиеся глаза фартового вора смотрят с каким-то обреченно-веселым вызовом.

– Там тебе точно выпустят кишки, – для пущей убедительности повторяет парализованный человек, несмотря на свое ужасное положение сумевший сохранить остатки былого мужества. – Выпустят кишки и намотают на шею. – Сделав короткий вдох, вор плюет в лицо своему убийце.

– Нет-нет, молодой человек! – жизнерадостно восклицает чудаковатый старичок, ничуть не опечаленный оскорблением. – Вам не удастся меня разозлить.

«Это точно», – печально размышляет про себя дворняга, продолжая весело скалиться.

– Пойду спрошу дорогу у кого-нибудь более дружелюбного. А вы пока полежите, отдохните и непременно подумайте о своем поведении. Если останетесь здесь до того времени, как я разберусь со всеми своими делами во дворце, то с удовольствием научу вас хорошим манерам. А пока что разрешите откланяться.

Он галантно расшаркивается и, не оглядываясь, покидает место кровавой драмы.

Дворняга некоторое время неподвижно сидит, как будто решая какую-то чрезвычайно сложную задачу, а потом резко срывается с места, устремляясь вдогонку за своим господином.

«Смерть – это дорогой и желанный подарок, который нужно еще заслужить, – думает на бегу она. – А этот "фартовый парень" при всем своем мужестве ее пока еще не заслужил».

### Глава 5

Розовые апартаменты отличались от ранее занимаемых нами покоев только количеством залов. Их было не пять, а три. Все остальное, включая и цвет, не играло особой роли, потому что могло быть охарактеризовано как богато обставленные меблированные комнаты. Впрочем, было бы удивительно, если бы они оказались обставленными бедно. Особенно если учесть тот факт, что находились они не где-нибудь, а в королевском дворце. В другом месте и в другое время я бы наверняка обратил внимание на все эти немаловажные детали. Но после череды пережитых кошмаров лично меня вполне бы устроила и обычная койка в каком-нибудь третьесортном отеле. Главное, чтобы там было тихо и никто не беспокоил.

С тишиной в этом месте все было в порядке, а вот насчет безопасности… Тут возникали определенные сомнения, о которых лучше было не думать. Тем более обстановка располагала к спокойному отдыху, а не к тревожным метаниям в поисках ответа на вопрос: «Как спасаться и что делать потом?»

«Отложим пока все проблемы. Сейчас нужно просто отдохнуть, выкинув из головы все тревоги и волнения», – благоразумно решил я, опускаясь в удобное кресло, рядом с которым стоял изящный столик, сервированный легкими закусками и батареей разнокалиберных бутылок. Одних только вин было три или четыре сорта. Не говоря уже о ликерах и более крепких напитках.

«Отдыхать здесь явно умеют, – расслабленно-удовлетворенно подумал я. – А еще…»

Мысль о том, что в родовом гнезде стервятника Фромпа нас могут элементарно отравить, слабой искрой вспыхнула на периферии сознания и сразу же потухла, не получив продолжения. Голод и желание пропустить пару фужеров хорошего вина взяли верх над здравым смыслом и нелепыми страхами.

Пока я размышлял, мои друзья, не теряя времени даром, жадно накинулись на еду и напитки.

– Прекрасная кухня и великолепные вина, – философски заметил Компот после того, как залпом выпил пару до краев наполненных бокалов, – что еще нужно обеспеченному человеку?

– Обеспеченному чем? – поинтересовался Билли, не переставая жевать.

– Всем. – Было очевидно, что алкоголь размягчил старика и теперь он находится в благодушном настроении.

– «Всем» – это чем? – Толстяк не собирался сдаваться просто так.

– Деньги, слава, ветреные красавицы, огромные земельные наделы, прочая недвижимость, успех, власть… – Колдун смаковал каждое слово, как дорогое вино.

Он был настолько убедительно небрежен, что на какой-то миг я ему чуть не поверил. Особенно порадовали пункты, касающиеся ветреных красавиц и денег.

По всей вероятности, в моих неожиданно заблестевших глазах Билли заметил нечто такое, что заставило его рассмеяться.

– Слава, власть и ветреные красавицы! – захохотал он. – Прекрасные мечты, непременно стоит рассказать о них Фромпу! Вне всякого сомнения, он согласится с вашими бредовыми фантазиями. И отвалит по полной программе славы, власти и – до кучи – стаю ветреных красавиц, которые погребут вас под своей массой, словно рой прожорливой саранчи. А когда они схлынут, останутся только несколько обглоданных костей да пара бессмысленно уставившихся в вечную пустоту черепов. «Наших героев не смогли победить демоны, но свела в могилу всепоглощающая похоть!» – печально вздохнет безутешный король, бросая горсть земли в ваши могилы.

«Какая-то безрадостная картина получается», – тревожно подумал я, слишком ярко представив стаю ветреных красавиц, навалившуюся на два несчастных худых тела.

– Ах, какая ерунда! – легкомысленно отмахнулся Компот. – Похоть, которая свела в могилу блистательных героев! Что может быть глупее и надуманнее?

«Что бы это ни было, но у подлого властелина, лишившегося половины королевства, наверняка найдется в арсенале немало способов разделаться с врагами», – хотел было сказать я, но не стал этого делать. Совершенно неожиданно мое внимание переключилось на крошечное существо, облокотившееся на вазу с фруктами.

Небольшой человечек размером со спичечный коробок – этакий Оле Лукойе – стоял в расслабленной позе, явно прислушиваясь к нашему разговору. Но как только увидел, что его присутствие обнаружено, высоко подскочил в воздух и, сделав двойное сальто, удачно приземлился на ноги. Видимо, этого ему показалось мало, и с удивительным проворством новоявленный гимнаст сорвал ближайшую к себе виноградину. Затем острыми зубками прокусил кожицу, всосав в себя весь сок. Учитывая его крошечные размеры, это выглядело более чем удивительно. Но представление не ограничилось элементарным поглощением фруктов. Вытащив из-под сморщенной кожуры несколько виноградных косточек, он начал ловко ими жонглировать, при этом выделывая ногами потешные и замысловатые па.

Зрелище было настолько увлекательным, что я практически мгновенно позабыл обо всем на свете, очарованный искусством маленького циркача.

Компот все еще продолжал что-то бубнить, но ни я, ни Билли его уже не слушали. Старик не мог наблюдать за происходящим, потому что ваза с фруктами закрывала ему обзор. А мы с толстяком могли. Увлеченный созерцанием «цирка лилипутов», Билли даже перестал жевать, вперившись взглядом в крошечную фигурку.

Виноградные косточки подлетали вверх все быстрее и быстрее и в какой-то момент слились в размытое кольцо, а кольцо начало стремительно увеличиваться в размерах…

– На что это вы там так засмотрелись? – донесся откуда-то издалека недовольный голос колдуна. – Что такого интересного можно обнаружить в обычной вазе с фруктами? – Высохшая от старости рука протянулась вперед, отодвинув в сторону закрывающую обзор вазу.

– Повелитель иллюзий! – истошно закричал Компот, в отличие от своих недалеких товарищей сразу же осознав, с кем имеет дело. – Прихлопните эту мерзкую тварь, иначе она…

Но закончить предложение не удалось. Крошечная фигурка иллюзиониста резко повернулась в сторону единственного человека, не попавшего под влияние чар, и запустила те самые виноградные косточки, которые до этого момента выполняли роль шариков жонглера. Пять маленьких снарядов практически мгновенно преодолели расстояние до цели, врезавшись в голову несчастного старика.

Компот успел почувствовать, как на него обрушилась серия мощнейших ударов, и оставался в сознании вплоть до четвертого. А затем его голова безвольно мотнулась в последний раз – и внезапно обмякшее тело откинулось на спинку мягкого кресла.

Коварный жонглер еще раз высоко подпрыгнул, сделав двойное сальто, и, встав на ноги, произнес слова древнего заклинания. В результате в комнате появилось не просто окно между мирами, а зловещая воронка. Темное чрево ее поочередно всосало в себя троих бесчувственных героев, а затем в нее прыгнул и сам лилипут.

Повелитель иллюзий блестяще справился с поставленной перед ним задачей, в одиночку совершив то, на что не хватило сил у скопища пушечного мяса, называемого прелтами. Теперь ловкач получит соответствующее вознаграждение, а что станет с несчастными, которых он доставит по назначению?

Такие глупости его совершенно не интересовали.

«С делами покончили, – весело подумал он, перед тем как скрыться в темном провале межпространственного тоннеля, – теперь нужно позаботиться о том, как и где можно повеселиться».

И если крошечный злодей мог сам выбрать, где и как веселиться, то жертвы его хитроумных чар не имели свободы выбора. Потому что им предстояло «веселиться» в очень мрачном и жутко неприятном месте, чрезвычайно напоминавшем безумно-кровавое измерение Глов.


* * *


Судя по солнцу, успевшему скрыться за линией горизонта, приступ безумия продолжался достаточно долго. А когда голова снова пришла в себя, то обнаружила, что откусила кончик собственного языка.

– А-а-а!!! – бешено взвыла несчастная голова, готовая вновь погрузиться в пучину хаоса, откуда только что выбралась с превеликим трудом.

Но, как ни странно, этот бешеный крик пробился в подсознание Гарха, и несчастный наконец осознал, что никчемный обрубок, называющий себя головой, это и есть он сам. Только он и никто другой.

Чувство было достаточно странное и неприятное, но Гарх сумел справиться с острым приступом паники и успокоиться в достаточной мере, чтобы прийти к неутешительному выводу – это конец. Финишная черта, за которой уже ничего нет.

«Если я начинаю пожирать самого себя, – мрачно подумал Гарх, – то шансов на спасение нет. Пора смириться с неизбежным, приготовившись к худшему».

Ему даже почти удалось осуществить задуманное (приготовиться к худшему), но, к счастью, именно в это время неподалеку пробегал фремс – большая хищная ящерица, питающаяся в основном мелкими грызунами. Фремсы – не пожиратели падали, но запах свежей крови явно указывал на то, что поблизости находится потенциальная добыча. День выдался не слишком удачным, а этот восхитительный пряный запах крови смешивался с отвратительным трупным зловонием. Но все же голодный охотник решил посмотреть, кто умирает (или уже умер), поэтому свернул с намеченного пути и побежал в направлении источника запаха.

Гарх, пребывающий в состоянии странного оцепенения, издалека заметил приближающуюся ящерицу. Когда пять или шесть дней сходишь с ума в бесплодной степи, чувства обостряются до предела. А любое появление какого-нибудь жалкого суслика вносит приятное оживление в унылую и однообразную картину жизни. В хорошем смысле этого слова бодрит и волнует, заставляя быстрее течь кровь по венам. И, что, пожалуй, самое главное, хотя бы ненадолго прочищает мозги.

«Ящерка не очень большая, не больше полуметра длиной, но на первый раз хватит». – Глаза Гарха плотоядно заблестели.

Он чуть было не облизнулся, но вовремя вспомнил, что нужно изображать из себя мертвую голову с аппетитным языком – иначе ничего не получится.

Откушенный кончик языка валялся неподалеку, в пределах прямой видимости, а сам язык уже перестал кровоточить, покрывшись засохшей коркой.

«Иди ко мне, мой сладенький». – Гарх послал мысленный сигнал в сторону приближающегося хищника.

Однако фремс не только не принял сигнала, но даже более того – остановился в нерешительности в нескольких метрах от странной головы. Во-первых, она таила в себе какую-то непонятную угрозу, а во-вторых, создавалось впечатление, будто умерла она пару недель назад.

# Примечания

1

Fake (англ.) – фальсифицировать, фабриковать, подделывать. Часто используется в Интернете для обозначения разного рода фальшивок. (Здесь и далее примеч. автора.)

2

Генератор квестов – понятие, используемое в компьютерных играх. Очень примитивная и глупая вещь, генерирующая дурацкие задания, а также произвольно перекидывающая несчастных в места одно хуже другого.

3

Череда готических ужасов, очень натуралистично описанных в первой книге, не идет ни в какое сравнение с тем нескончаемым кровавым кошмаром, который преследует персонажей романа на протяжении трехсот с лишним страниц книги второй.

4

Описываемые события происходили во второй книге цикла «Империя неудачников» – «Принц фальшивых героев».

5

Этот клинок трансплантировал Гарху вместо отрубленной руки чернокнижник Антопц в ходе подготовки к миссии.

6

Антопц, отрубив голову Гарха, покрыл ее защитной пленкой, не позволяющей трупному яду, циркулирующему в теле, проникать в мозг. Эта же пленка являлась надежной защитой против холодного оружия. Но корпус полусмертного остался уязвим.

7

Отправив троих героев в измерение Глов, сумасшедший колдун по имени Асванх Пиринизон (сокращенно – Аспирин) посадил на шею мнимого принца Рентала пиявку Клару, которая должна была проследить за тем, чтобы герои не сбились с пути, в точности выполнив все инструкции выжившего из ума злодея («Королевства, проигранные в карты»).