Сильвия ЭНДРЮ
АННАБЕЛЛА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лондон. Май 1819 г.

Карета на полном ходу свернула на Парк-лейн.[1] Госс старался наверстать упущенное время. Аннабелла Келланд уцепилась за сиденье и закрыла от страха глаза, но тут же их открыла, так как не хотела ничего пропустить. По дороге сновали всевозможные экипажи, а публика была самая разная: джентльмены в двуколках и верхом, дамы в фаэтонах и ландо, уличные торговцы с корзинками и тележками. Грохот стоял оглушительный, особенно он поражал сельского жителя, привыкшего к пустынным дорогам.

Аннабелла с нескрываемым любопытством глазела на эту красочную и шумную картину. Еще несколько минут она может себе позволить быть Аннабеллой Келланд, впервые в жизни увидевшей Лондон. Когда же карета подъедет к дому леди Ордуэй, из нее выйдет Розабелла, молодая вдова Стивена Ордуэя, которая вернулась в Лондон, проведя месяц с семьей в Беркшире.

Аннабелла откинулась на подушки сиденья и постаралась выглядеть невозмутимой. Ей не пристало выказывать любопытство и удивление при виде громадного города: ведь ее сестра Розабелла провела в Лондоне шестнадцать лет и жизнь светского общества не может быть ей в новинку.

Итак, в течение последующих четырех-пяти недель, пока Розабелла поправляет здоровье в спокойной обстановке Беркшира, воспитанной в деревне Аннабелле придется освоить грациозные манеры и научиться сдержанности сестры. Это нелегко, но она справится. И все же так хочется побыть самой собой хотя бы последние несколько минут! И Аннабелла вновь уставилась на модно одетых людей, прогуливающихся в Гайд-парке.

Вскоре карета остановилась перед одним из самых больших домов, Госс спрыгнул с козел и открыл дверцу. Так вот он какой – дом леди Ордуэй на Верхней Брукской улице! Розыгрыш начался…

У Госса был озабоченный вид. Он бросал тревожные взгляды на окна.

– В чем дело, Госс?

– О, ничего особенного, просто я знаю, что полковник любит точность.

– Да? Качество, достойное восхищения. – С этими словами Аннабелла начала подниматься по ступеням. Все ее внимание было сосредоточено на величавом мужчине, идущем ей навстречу. Это, должно быть, дворецкий леди Ордуэй. Аннабелла замешкалась на секунду, потом смело сказала: – Добрый вечер, Уиткрофт. Какой чудесный выдался день!

– Добрый вечер, миссис Ордуэй! День действительно хороший. Надеюсь, вы не утомились в пути? – Морщинистое лицо дворецкого расплылось в улыбке, и Аннабелла немного успокоилась – первое препятствие было удачно преодолено. Уиткрофт прослужил в семье много лет и знал Розабеллу еще с тех пор, как она впервые приехала в Лондон. То, что у него не возникло и тени сомнения, ободрило Аннабеллу.

Она улыбнулась в ответ и сказала:

– Спасибо, путешествие было приятным. Как себя чувствует леди Ордуэй?

– Лучше, ее светлость ждет вас.

Аннабелла вошла в дом и огляделась, делая вид, что рада возвращению. Все было так, как она себе представляла. Просторный вестибюль, выложенный мрамором, слева – красивая лестница с колоннами, справа – дверь в прекрасном резном обрамлении, идущая в столовую, а прямо под лестницей – дверь в библиотеку. Лестница вела в гостиную. Комната леди Ордуэй тоже находилась наверху. Аннабелла уже собралась туда подняться, как услыхала отрывистый, но очень приятный бас:

– Уиткрофт, пришлите, пожалуйста, ко мне Госса. Я хочу поговорить с ним, пока он не ушел на конюшню.

Из библиотеки появился мужчина. Когда он приблизился, то у Аннабеллы перехватило дыхание. Он был красив, на вид лет тридцати, высокий и стройный, чисто выбритый, с черными, коротко подстриженными волосами. В твердо очерченной линии рта и волевом подбородке угадывалась решительная и собранная натура.

И это тот самый Джайлс Стантон, из-за жестокости которого заболела Розабелла? Не может быть!

Со слов сестры Аннабелла представляла себе пожилого служаку полковника, строгого и требовательного, который своей придирчивостью довел бедняжку Розабеллу до нервного истощения. Она ждала увидеть простое солдатское лицо с седыми бакенбардами и усами, но совсем не то, что предстало перед ее изумленным взором!

К счастью, внимание джентльмена было отвлечено Уиткрофтом, иначе он, несомненно, удивился бы, почему она на него так уставилась. У Аннабеллы ноги приросли к полу. Она ухватилась за колонну и не сводила глаз с этого элегантного мужчины, одетого в модный вечерний костюм. Красивый сюртук безупречно обтягивал широкие плечи, сорочка сияла белизной. На первый взгляд Джайлс Стантон не показался ей тираном: с Уиткрофтом он говорил властно, но спокойно.

Уиткрофт удалился, и Джайлс повернулся к Аннабелле:

– Добрый вечер, Розабелла. Я ожидал тебя раньше. Карета ведь была послана давным-давно. – Его голос сразу утратил свою теплоту. – Что с тобой? Язык проглотила? – Пока Аннабелла думала, что ей сказать, он раздраженно вздохнул и, не дожидаясь ответа, продолжал: – Хватит разглядывать меня, словно я с двумя головами. Иди лучше к тете Лауре – она тебя заждалась. Где, черт возьми, ты была?

Аннабелла очнулась. Вот теперь он похож на чудовище, которое она себе представляла! Немного разочарованная, девушка спокойно посмотрела на него. Ей очень хотелось ответить ему в тон, но она сдержалась:

– Добрый вечер, Джайлс. Спасибо. Путешествие было весьма приятным, и я чувствую себя на удивление хорошо. А в Темперли было просто замечательно. Как у вас дела?

Карие глаза холодно смотрели на нее.

– Вежливую беседу пока отложим – у меня через десять минут срочная встреча. Да где же Госс?

– Могу я сказать вам несколько слов до того, как вы увидите Госса? – Чувствуя, что он вот-вот ей откажет, она твердо произнесла: – Пожалуйста.

– Хорошо. – Он провел ее в дальнюю комнату, где на столе были разложены документы.

Как жаль, что выражение его лица такое недовольное! Очень жаль…

– Если вы станете ругать Госса за то, что мы не приехали раньше, то поступите несправедливо.

– Что? Госсу было приказано доставить тебя вовремя. Он отправился утром очень рано, а ты прибыла с опозданием на час, даже больше. Разумеется, он виноват.

Стантон говорил не допускающим возражений тоном, и Аннабелле это не понравилось.

– Полагаю, что ваш армейский опыт не подходит для обычного путешествия, Джайлс. Это не военный поход, и Госс управлял не вещевым обозом. Он изо всех сил старался сделать так, как вы приказали, но я настояла на том, что мы будем останавливаться всякий раз, как захотим поесть. Такова была моя воля, сэр.

Удовлетворение, прозвучавшее в ее голосе, не укрылось от Джайлса. Он прищурился и принял еще более грозный вид. Но Аннабелла вскинула подбородок и смело встретила его взгляд. Ее удивило, почему он так не любит вдову кузена. Ведь Розабелла – мягкое, незлобивое создание. Рано или поздно она, Аннабелла, узнает, что кроется за этой враждебностью, и тогда заставит его ответить за подобное отношение к ее сестре!

Джайлс тем временем задумчиво смотрел на нее, как бы сомневаясь, продолжать разговор или нет. В результате он повернулся к двери со словами:

– Пойди-ка лучше к тете Лауре.

Но Аннабелла стояла на своем:

– Госс не виноват!

– Хорошо-хорошо, позволь уж мне самому управляться со своими слугами. Можешь пробыть у тети Лауры сколько угодно – я ухожу на целый вечер.

– Благодарю вас, Джайлс, – язвительно ответила Аннабелла.

Он обернулся и окинул ее холодным, презрительным взглядом. А когда вышел, то спустя какое-то время она услыхала доносившийся из вестибюля голос:

– Ерунда, Госс. Ты прекрасно со всем справился. Я забыл, что дамы заслуживают снисхождения. Позаботься лучше о лошадях – как бы ты их не загнал. Я тороплюсь – герцог не любит ждать.

Аннабелла, довольно улыбнувшись, открыла дверь спальни леди Ордуэй и вошла. Тяжелые шторы были наполовину задернуты, и поэтому в комнате царил полумрак. Воздух был спертым. Горничная увещевала кого-то, сидящего в кресле у окна.

– Роза! Ты вернулась! Моя дорогая девочка! – Леди Ордуэй приподнялась и протянула вперед руки.

– Тетя Лаура! – чуть поколебавшись, воскликнула Аннабелла.

За прошедшие годы свекровь сестры изменилась до неузнаваемости. Жестоко обманывать эту хрупкую пожилую женщину, которая так обрадовалась при виде любимой невестки. Но придется продлить обман еще несколько минут, так как невозможно сказать правду сразу без предупреждения. Аннабелла тепло обняла леди Ордуэй. Больная снова опустилась в кресло и пристально посмотрела на нее.

– Ты хорошо выглядишь, моя милая. Отдых у родных пошел тебе на пользу. Ты обедала?

– Еще нет, но по пути перекусила. Я приехала пять минут назад.

– Знаю. Я услыхала стук кареты. Ты, наверное, хочешь умыться, переодеться с дороги, а потом мы здесь вместе что – нибудь поедим. Уилсон, ты нам все приготовишь, да?

– Конечно, миледи. Добро пожаловать, мисс Розабелла. – Горничная с улыбкой сделала книксен и ушла.

Леди Ордуэй медленно произнесла:

– Ты знаешь, где твоя комната, дорогая?

– Да. Я… что вы хотите этим сказать, тетя Лаура? Разумеется, я знаю… если только в доме ничего не изменилось.

– А, да. Полагаю, что Роза научила тебя всему, что связано с домом и слугами. Скажи… она все еще нездорова?

Пораженная, Аннабелла уставилась на леди Ордуэй.

– Вы уже знаете? Каким образом?

– Ты так похожа на нее, Анна, но я догадалась в тот же момент, как ты дотронулась до меня. Как же я могу не знать? Роза была моей дочерью шестнадцать лет. Мы очень дружили. А… за последний год особенно сблизились. Скажи мне, ей лучше?

– Намного. Но она была такой изможденной, когда приехала, что мы все испугались. Темперли ее излечило. Там спокойно, и Бекки ее балует.

– Я не стала бы винить Розабеллу, не пожелай она вообще возвращаться в этот дом.

– Вы не должны так говорить! Роза вас любит и беспокоится о вас. Мне пришлось долго убеждать ее остаться в Беркшире и позволить мне приехать сюда вместо нее. Она написала вам. – Аннабелла отдала письмо, и леди Ордуэй с нетерпением его вскрыла. – Я вас оставлю ненадолго.

– Спасибо, милая. Переодевайся и возвращайся ужинать. Тогда мы с тобой и поговорим. Уилсон позаботится о том, чтобы к тебе приставили одну из новых служанок. Уилсон за всем проследит, я полностью ей доверяю. Ну, иди.

– Леди Ордуэй…

– Да?

– Я сделаю все возможное, чтобы заменить вам Розу.

– Ты просто будь сама собой – этого достаточно. Жду тебя через полчаса.

Аннабелла твердым шагом направилась по коридору к своей комнате. Там ее уже ждала Уилсон.

– Ваши чемоданы здесь, мисс Розабелла. Через минуту явится Лили и распакует их. Она у нас новенькая, но умелая. Возможно, она вам подойдет. Одно из ваших платьев, которое вы с собой не брали, выглажено и висит в шкафу. А теперь, если позволите, я вернусь к ее светлости.

– Уилсон, как на самом деле чувствует себя леди Ордуэй? Вид у нее по – прежнему нездоровый.

– Что вы, нет! Ей лучше. После вашего отъезда, мисс Розабелла, она немного пала духом. Но полковник… я хочу сказать – хозяин, проводил с ней много времени. Он очень добр.

– Да?

– О, да. Так что, мисс Розабелла, она чувствует себя уже не такой слабой, но ей необходимо развеяться…

– Мы об этом подумаем.

– От вашего возвращения ей уже намного лучше.

– Спасибо, Уилсон.

Пришла новая служанка, и с ее помощью Аннабелла переоделась в прехорошенькое муслиновое платье бледно – сиреневого цвета. Лили оказалась неразговорчивой особой, и у Аннабеллы было достаточно времени, чтобы все обдумать. Кажется, ее пребывание в Лондоне пойдет на пользу не только ей и Розабелле, но и леди Ордуэй, которая слишком засиделась в четырех стенах, размышляя о печальном прошлом. Общение с новыми людьми сможет ее хоть немного развлечь. Розабелла, видно, уж очень ее опекала. Прошел год после смерти Стивена, и его матери пора начинать появляться в свете. Какая замечательная причина, чтобы и Аннабелла познакомилась с лондонским обществом за месяц своей жизни в городе!

Когда она вернулась в спальню леди Ордуэй, то увидела, что посередине комнаты накрыт стол.

– Как приятно, – сказала леди Ордуэй. – Мне все время приносили еду на подносе в постель или в кресло.

– Вы до сих пор не спускаетесь вниз?

– Я не могла ни на что смотреть и не знаю, смогу ли впредь.

Аннабелла бросила изучающий взгляд на леди Ордуэй. Годы наложили свой отпечаток, но она все еще была красивой.

– Я уверена, что со временем вы сможете. Я вам помогу, а когда вернется Розабелла, то вы обе будете готовы к тому, чтобы опять вращаться в обществе. Обещаю вам это.

– Я так подвела ее, Анна. И повторяю: я не стану винить мою девочку, если она никогда сюда не вернется. Скажи мне, она что-нибудь говорила тебе… о Стивене и вообще о нашей жизни?

– Розабелла сразу же предупредила меня, что она дала вам слово ничего никому не рассказывать о Стивене. И не рассказала. Но мне все равно ясно, что долгое время ее что-то страшно угнетало. Она лишь упомянула о тех тяжелых днях, что вы обе пережили за последний год, включая ее собственные трудности в общении с Джайлсом Стантоном.

– Она скрывала это от меня, считая, что я слишком больна. Я-то думала, что он просто…

– Властный человек.

– Да-да.

Было очевидно, что леди Ордуэй высоко ценила племянника, поэтому Аннабелла как бы вскользь произнесла:

– Возможно, все обстоит именно так. Вы очень расстроены тем, что Роза не приехала?

– Немножко. Но я рада увидеться с тобой… особенно если Роза благодаря этому как следует отдохнет, прежде чем вернется. Я сама ведь предлагала такой вариант. – Леди Ордуэй улыбнулась. – Вы же и раньше подобное проделывали.

– Ну, тогда были детские шалости!

– Ты собираешься признаваться в подмене?

– Я предпочла бы этого не делать. Но все зависит от вас, леди Ордуэй. Я не смогу обойтись без вашей помощи.

Аннабелла с тревогой ждала ответа. Помолчав, леди Ордуэй задумчиво произнесла:

– Думаю, мы ничего не скажем Джайлсу. Я его люблю, и он добр ко мне. Но он немного деспотичен… не выносит, когда ему перечат. И он всегда недоверчиво относился к Розе.

– Но почему? Они ведь даже и не встречались раньше.

– Верно. Когда Джайлс приезжал к нам на каникулы, Роза как раз была в Темперли. Зато он хорошо знал Стивена, любил его. Тот тоже боготворил кузена…

Аннабелла с сочувствием коснулась руки леди Ордуэй.

– Не надо про это, иначе вы расстроитесь. Я помогу вам отвлечься. Представляете! Вдруг мне удастся заставить Джайлса изменить свое мнение о Розе? Разве это не весело?

– А знаешь, я с тобой согласна! – ответила леди Ордуэй. – Вперед, моя дорогая! Ты, я вижу, ради сестры способна на все!

– Не захваливайте меня, леди Ордуэй…

– Лучше зови меня тетей Лаурой, а то обман скоро раскроется, – сказала леди Ордуэй, проникшись духом азарта. – А я должна помнить, что ты – Роза, когда мы на людях.

– Очень хорошо… тетя Лаура! Но мне не терпится увидеть Лондон! Для меня это такое волнующее приключение!

– Будь осторожна с Джайлсом, Анна, – предупредила леди Ордуэй.

– Каким образом?

– Есть вещи, о которых ему… не нужно знать. Будь очень осторожна.

Аннабелла удивилась, но заверила леди Ордуэй, что будет осмотрительна. Вскоре обе смеялись над полным отсутствием у Аннабеллы знаний о светском этикете и неумением держать себя в обществе.

– Ты преувеличиваешь. Не может этого быть! Даже в Беркшире умеют вести себя прилично. – Леди Ордуэй перестала смеяться и сказала: – Но чтобы быть уверенной, мы начнем уроки манер завтра же, милая Анна. Нехорошо, если бедняжку Розу обвинят в том, что она забыла все, чему я ее научила.

– А вас это не утомит? – встревожилась Аннабелла.

– Нет, конечно! Мне это в радость. А если Джайлс не откажется от мысли принимать гостей, то тебе эти знания понадобятся.

– Принимать гостей?

– Да. Поэтому-то он и нанимает слуг. На этой неделе прибудут еще несколько человек. Теперь, когда он постоянно живет в Лондоне, он считает себя обязанным приглашать друзей.

– Постоянно живет в Лондоне? – Аннабелла была поражена. – А Роза сказала, что Джайлс уезжает во Францию… Поэтому она и должна была вернуться именно сегодня – чтобы не оставлять вас одну!

– Его планы изменились. Так что, милочка, ты близко познакомишься не только с лондонским светом, но и с ним. – Однако, увидев испуганное лицо Аннабеллы, леди Ордуэй спросила: – Разве ты этого не хотела?

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Не… совсем, – промямлила Аннабелла. – Я действительно хотела посмотреть Лондон. Но если бы я знала, что мне целый месяц придется притворяться перед Джайлсом, то не отнеслась бы к этой авантюре так легко! Я-то полагала, что почти все время мы будем с вами одни.

– О, я уверена: у тебя все получится, Анна! Ну-ну, моя милая! На тебя это не похоже!

– Но я не понимаю, зачем Джайлсу понадобилась Роза, раз он сам будет здесь?

– Ему нужна хозяйка в доме, а я пока недостаточно хорошо себя чувствую. Пожалуйста, не сердись на него. Он говорит, что хочет отплатить своим друзьям за гостеприимство, хотя на самом деле в Лондоне живет ради нас.

– Как мило с его стороны! Но для чего?

– Джайлс занимается главным образом устройством наших дел, – терпеливо пояснила леди Ордуэй. – Я имею в виду семейные дела Ордуэев. Это необходимо сделать срочно. Стивен оставил все в жутком беспорядке, вот Джайлс и разбирается теперь с документами, а ведь у него есть еще обязательства и перед Веллингтоном… Так что мы с Розой многим ему обязаны.

– И он все время будет жить здесь? – удрученно спросила Аннабелла.

– У него есть комнаты на Маунт-стрит, но он там почти не бывает. – Леди Ордуэй удивилась ее вопросу. – В конце концов, Анна, этот дом вместе с обстановкой теперь принадлежит ему. Джайлс мог бы настоять на том, чтобы мы уехали отсюда, а он поступает очень по-доброму, позволяя нам продолжать жить здесь!

– По-доброму! Поступи он иначе, это нанесло бы урон его репутации, – парировала Аннабелла.

Ее охватил ужас. Одно дело – притвориться Розой и жить спокойно в Лондоне с леди Ордуэй, пока Джайлс Стантон находится в Париже. Но совсем другое – вести себя как хозяйка дома, развлекать великосветских гостей – при том, что она совершенно не умеет этого делать! Да еще под оценивающим и недоброжелательным взглядом орлиных глаз… Справится ли она?

– Тетя Лаура, я совсем не уверена, что у меня это получится!

– Должно получиться! Если Роза настолько нездорова, как ты говоришь, то разве она сможет с этим справиться? Анна, дорогая, пожалуйста… ради сестры! – Леди Ордуэй умоляюще глядела на Аннабеллу. – Пожалуйста, скажи, что ты это сделаешь.

– Милая тетя Лаура, мне придется! Розе это не под силу. Но не таким я представляла свое пребывание в Лондоне. К тому же я уже говорила: я не обучена светским манерам.

– У тебя все получится, – заверила ее леди Ордуэй. – Я тебе помогу. Роза ведь была очень юной, когда вышла замуж за Стивена, и они не часто выезжали в свет. Никто не станет ждать, что ты обойдешься без чьего-либо покровительства.

– Но я не обладаю изяществом манер Розы, тетя Лаура! Она интуитивно чувствует, как надо себя вести. Даже в Беркшире я общалась с соседями только по мере необходимости, и мне не раз намекали, что мои манеры оставляют желать лучшего. Я привыкла поступать по-своему. Со мной никто никогда не спорил…

– Во многом виноват твой отец! – неожиданно сурово произнесла леди Ордуэй. – Я неоднократно говорила ему, что тебя необходимо вывести в свет, а ему собственный покой был дороже. Но не отчаивайся. Ты умная, сообразительная девушка и такая же очаровательная, как моя Роза. Кое-чему тебя научу я, а остальное восполним уроками хороших манер и танцев. Скажем Джайлсу, что тебе необходимо немного поупражняться, так как ты давно не выезжала в свет. Уверяю: мы еще с тобой повеселимся, милая Анна!

На следующее утро Аннабелла проснулась совсем неотдохнувшая, так как пол ночи мучилась мыслями о том, удастся ли ей «заменить» собой сестру. А когда наконец глаза у нее сомкнулись и она погрузилась в сон, то ей снилось, что она совершает одну ошибку за другой и в результате ее разоблачают перед лондонским высшим светом.

В комнате было совсем темно, а в доме – тихо. Когда глаза у нее привыкли к темноте, она разглядела узкую полоску света слева. Ставни на окнах! Она осторожно приблизилась к окну. Неумело отдернув шторы и откинув крючки, подняла ставни. За окном был ясный день.

Аннабелла оглядела комнату: не такая большая, как ее спальня дома, но потолок выше и обстановка более современная и удобная. Она увидела дверь в гардеробную, вошла туда и в шкафах обнаружила огромное количество платьев, шалей, туфель, мантилий, шляп и прочих предметов туалета. Большую часть одежды явно долго не носили, а на передних вешалках были наряды скромных расцветок, так как Розабелла последний год провела в трауре.

Аннабелла вернулась в комнату. Интересно, который час? В этом лондонском доме на удивление тихо по сравнению с деревенским шумом, врывающимся в окна в Темперли. Она взглянула на изысканные французские часики, стоящие на каминной полке. Уже десять! Как она могла столько проспать? Что о ней подумают? Торопливо сполоснув лицо над симпатичным умывальником, стоящим у стены, Аннабелла надела простое бледно – зеленое платье для прогулок, которое принесла из гардеробной. К нему прилагался зеленый бархатный жакет. Она поспешно вышла из комнаты, но около дверей спальни леди Ордуэй остановилась. Оттуда не доносилось ни звука. Тогда она спустилась вниз и вошла в столовую: там было пусто, а на столе и буфете – никакой еды. Как странно! В вестибюле она увидела служанку, которая, ползая на коленях, мыла мраморный пол.

– Ой, простите меня! Я… я…

– Ничего страшного. Где… где полковник Стантон?

– Уехал, мэм. Верхом. Он каждое утро так делает.

– Понятно. – Аннабелле тоже захотелось подышать свежим воздухом. – Ты сможешь открыть мне дверь?

– Открыть дверь? – Служанка разинула рот. – Вы собираетесь выйти? Так рано?

– Ну да, собираюсь. По-моему, утро чудесное.

Аннабелла быстро пошла в сторону Гросвенор-сквер. Она дважды обошла площадь, наблюдая за снующими слугами, посыльными и уличными торговцами, которые в свою очередь останавливались и глазели на нее. Наверное, это оттого, что рядом с ней нет ни грума, ни лакея. Даже в Беркшире молодую даму обычно сопровождали. Когда наймут новых лакеев, она должна позаботиться о том, чтобы к ней приставили одного из них. Вдруг около нее возник большой гнедой конь, вставший на дыбы, так как всадник резко натянул поводья.

– Розабелла! – Джайлс спрыгнул на землю. – Почему, черт возьми, ты здесь?

Аннабелла непонимающе взглянула на него. Что она сделала не так? Неужели отсутствие лакея – причина такого гнева?

– Доброе утро, Джайлс, – вежливо поздоровалась она. – Я просто вышла подышать воздухом. Правда, прекрасное утро?

Джайлс шагнул к ней.

– Ты знаешь, который час?

– Должно быть, половина одиннадцатого. Я долго спала.

Джайлс обернулся – вокруг них начала собираться толпа зевак.

– Пойдем домой. – Он поискал глазами в толпе какого-нибудь конюха. – Эй, ты! Возьми мою лошадь, отведи на конюшню и передай ее Госсу. – Он бросил конюху монету и, подхватив Аннабеллу под руку, повел ее обратно на Верхнюю Брукскую улицу.

– Вы слишком быстро идете, Джайлс.

– Я тороплюсь, потому что хочу поговорить с тобой без свидетелей.

– Джайлс, вы очень сильно сжали мне руку. Пожалуйста, отпустите! – Он не обратил внимания на ее слова, и тогда Аннабелла неожиданно остановилась, изо всех сил стараясь удержаться на ногах. Она не на шутку разозлилась. – Джайлс, вы не в армии, а я не военнопленная! Я буду рада вас выслушать дома, но мы пойдем туда нормальным шагом. Я не потерплю, чтобы меня тащили волоком!

– Ты осмелела после отдыха в деревне, – заметил он. – Хорошо. Могу ли я попросить вас пройти со мной до нашего дома? И могу ли также попросить вас уделить мне время за завтраком?

– Можете. – Аннабелла величественно кивнула и поспешила высвободить свою руку.

Этот жест почему-то развеселил Джайлса, он улыбнулся, и его лицо сразу преобразилось: напряженное выражение исчезло, в глазах засветились веселые искорки. Но это длилось недолго – он опять помрачнел.

Когда они вошли в дом, Джайлс безапелляционно заявил:

– Жду в столовой. Через десять минут. – Аннабелла молча взглянула на него. Тогда он со вздохом сказал: – Розабелла, не доставите ли мне удовольствие позавтракать со мной? Через десять минут. Пожалуйста.

– Через четверть часа, – уточнила она. – Спасибо, Джайлс. Я буду рада. – И стала подниматься по лестнице.

Он с недоумением проводил ее глазами.

Ровно через пятнадцать минут Аннабелла появилась в столовой. Слуг она не увидела и догадалась, что Джайлс их отпустил. Он уже сидел за столом и читал газету, но, когда она вошла, поднял голову.

– Ты хотя бы пунктуальна, – заметил он.

– Госс сказал, что для вас точность – превыше всего. О других ваших добродетелях он не упомянул… О таких, как вежливость, к примеру.

– Я всегда считал это пустым занятием. Но… – Джайлс встал, еле заметно поклонился и подчеркнуто вежливо произнес: – Доброе утро, Розабелла. Что вам положить? Может, поджаренного хлеба и немного меда?

Аннабелла удержалась от улыбки.

– Благодарю вас, – скромно ответила она. – Я сама о себе позабочусь. – И, подойдя к буфету, намазала маслом и медом большой кусок хлеба.

Джайлс с удивлением воззрился на нее.

– У тебя улучшился аппетит? Ты обычно только ковыряла еду вилкой.

– Деревенский воздух – это чудо во всех отношениях, – беспечно заявила она.

– Вижу. Ты даже встаешь ни свет ни заря. А до поездки в Темперли не выходила из спальни до полудня, не говоря уже о том, чтобы пойти погулять! Ты что, забыла, когда встают в городе? Или пытаешься показать, что ты больше не лентяйка? Меня тебе не провести. – Он презрительно улыбнулся. – Дешевая уловка, Розабелла. Ты лишь выставляешь себя на посмешище перед слугами. Тебе что, нравится, когда на тебя глазеют?

Аннабелла побледнела, но удержалась от сердитого ответа. Она поднялась из – за стола.

– У меня пропал аппетит. Прошу меня извинить. – И направилась к двери.

– Я еще не закончил.

– Если вы желаете обсудить со мной управление домом, то я поговорю с вами, когда вы позавтракаете. А сейчас я пойду к тете Лауре.

Джайлс встал и подошел к ней.

– Не смей расстраивать тетю Лауру! Ей стало лучше, и я не хочу новой болезни.

Аннабелла презрительно посмотрела на него.

– Вы полагаете, что я побегу к ней жаловаться? Тетя Лаура никогда не узнает о наших ссорах, Джайлс. От меня, по крайней мере. Она, как вы говорите, поправляется? Значит, скоро сама поймет, как обстоят дела между нами… если вы не придержите свой злой язык. Где мы встретимся? В библиотеке?

– Да.

Аннабелла в ярости поднималась по лестнице. Джайлс совершенно невыносим! Как же настрадалась от него бедняжка Розабелла! Неудивительно, что она почти заболела. Как хорошо, что у них с сестрой, несмотря на внешнее сходство, такие разные характеры! Ее, Аннабеллу, так легко не сломить. Она мрачно усмехнулась. Возможность одурачить Джайлса Стантона и проучить его становилась все более привлекательной. Это будет нелегко, так как он не глуп. Чтобы избежать подозрения, мало научиться светским манерам. Ей придется обуздать свой норов, но Аннабелла поклялась, что добьется успеха, чего бы это ей ни стоило!

Войдя в спальню леди Ордуэй, она увидела, что та проснулась и при помощи Уилсон занимается туалетом.

– Доброе утро, моя дорогая! Ты хорошо спала?

– Спасибо, тетя Лаура. А вы?

– Неплохо, Анна, милочка. Я рассказала Уилсон наш секрет. Она не проговорится. И нам нужна ее помощь.

Уилсон, не веря своим глазам, разглядывала Аннабеллу. Наконец она сказала:

– Буду рада помочь вам. Уверена, что отдых в деревне – это то, что необходимо мисс Розабелле. Но, Господи, мисс Келланд, как же вы похожи на сестру!

– Лицом – да, а в остальном – не очень… Но у меня к вам обеим срочный вопрос. Что плохого, если я хочу пойти утром погулять?

Леди Ордуэй удивилась.

– Ничего особенного. Ты хочешь, чтобы с тобой пошла Уилсон или Лили?

– Тетя Лаура, вы меня не поняли. Я уже погуляла утром…

– Уже? – Леди Ордуэй и Уилсон обменялись взглядами. – А кто тебя сопровождал?

– Никто.

– О Боже! – недовольно воскликнула леди Ордуэй.

Аннабелла взглянула на горничную.

– Уверена, что у вас были на то причины, мэм…

– Уилсон, привыкай называть ее мисс Розабеллой!

– … мисс Розабелла. Я просто никогда не слышала, чтобы леди выходили гулять до полудня или даже до часу дня. Да и джентльменов в это время не увидишь. Не представляю, чтобы мисс Розабелла, настоящая мисс Розабелла, так поступила.

– Но прошло уже полдня!

– В Лондоне так рано встают только слуги и торговцы…

– Тебя кто-нибудь видел, Анна? – испугалась леди Ордуэй.

– Только слуги и торговцы. И Джайлс. Но, Уилсон, что ты скажешь на то, что полковник Стантон тоже был на прогулке?

– Джентльмены, мисс Розабелла, в особенности те, кто служили в армии, иногда совершают прогулки верхом в Гайд – парке очень рано.

– Что он тебе сказал, Анна?

– Он изумился, – ответила Аннабелла, – но был настолько любезен, что проводил меня домой. Я совершенно не подозревала, что так не поступают.

– Ох, милочка, чем скорее мы начнем уроки этикета, тем лучше. Уилсон, принеси, пожалуйста, мой завтрак.

К удивлению Аннабеллы, когда она встретилась с Джайлсом Стантоном в библиотеке, он не упомянул об ее утренней прогулке.

– Пока ты была в Беркшире, – по-деловому начал он, – я нанял нескольких слуг. Допускаю, что следовало дождаться тебя, но откладывать было невозможно. Сказывалось прежде всего отсутствие экономки.

– Разумеется, Джайлс, – согласилась Аннабелла.

Он бросил на нее зоркий взгляд и сказал:

– Я, вероятно, поспешил с выводом о твоих хозяйственных способностях: твое отсутствие мы все сразу ощутили.

– Вы хотите сказать, что я не такая уж пустая и ленивая?

– Нет, – натянуто произнес он. – Я считаю, что тетя Лаура и я должны быть тебе благодарны за ведение хозяйства в доме в течение последнего года.

– Ну, спасибо! – Аннабелла пришла в восторг оттого, что вынудила его в этом признаться. К сожалению, ее радость длилась недолго.

– Но это не означает, что я полностью изменил свое мнение о тебе, Розабелла. Мне трудно простить твое поведение по отношению к моему кузену.

– Когда-нибудь вы мне точно скажете, в чем я виновата, Джайлс. И представите доказательство.

Он испепелил ее презрительным взглядом.

– Не шути со мной! Тебе прекрасно известно, что ты сделала, – я могу тебе об этом не говорить. Что касается доказательства… то ты уже его видела – дневника Стивена вполне достаточно. Или ты предпочла об этом забыть?

Аннабелла вспомнила, с какой болью сестра говорила о письмах и дневнике, и спокойно ответила:

– Я все равно хотела бы его посмотреть. И письма, которые вы получали от него, тоже.

– Чтобы разорвать их в клочья?

– Нет. Для того, чтобы быть в состоянии защититься. Разве сейчас военное время и я нахожусь под трибуналом, когда защита не разрешена?

Наступило молчание. Затем Джайлс произнес:

– Пока я не могу дать тебе бумаги Стивена – я с ними работаю. Все в ужасающем беспорядке, и у меня уходит уйма времени на их изучение и сортировку. Я пытаюсь спасти хоть какую-то часть состояния тети. – Он бросил на нее пронзительный взгляд. – Уверен, что ты могла бы мне помочь, если бы захотела. Ты по-прежнему отказываешься?

– Говорю вам, я не могу ничем помочь. Я не знаю, куда подевались деньги.

Джайлс встал.

– Стивен, по-видимому, с твоей помощью не только растратил весь доход – это значительная сумма – из оставленных отцом денег, находящихся в доверительной собственности, но также уговорил мать расстаться с большей частью ее денег. На что вы их потратили? – Аннабелла благоразумно промолчала, так как была уверена, что Розабелла понятия об этом не имеет. Лучше избежать опасной темы. Джайлс раздраженно продолжил: – Вот видишь? Я совершенно уверен, что ты смогла бы при желании помочь мне, Розабелла, но ты упорно молчишь. Почему? Я ведь заплатил самые неотложные долги Стивена, приобрел этот дом и установил для тети ежегодную ренту… и все это из денег, вырученных из доходов поместья дяди…

– Которое Стивен унаследовал бы, проживи он подольше. Позвольте напомнить вам об этом, а то вы, кажется, забыли! Еще три года, и все стало бы его: доход, капитал, этот дом… все.

– Но не надолго. Состояние Ордуэев вскоре исчезло бы, как и все остальное, продолжай вы со Стивеном вести тот же образ жизни!

– Выходит, вас радует его смерть? – не удержалась от колкости Аннабелла. Но того, что произошло, она не ожидала. Джайлс подошел к ней, взял ее за плечи и встряхнул, а его лицо исказилось от гнева.

– Ах ты!.. Я любил кузена! Понимаешь, любил! Не то что ты – своекорыстная особа! Да как ты смеешь даже предположить, что я хотел смерти Стивена? Господи, если бы не тетя Лаура, клянусь, я бы вышвырнул тебя на улицу сегодня же! – Он оттолкнул ее и подошел к окну, стараясь овладеть собой.

Пораженную такой вспышкой ярости Аннабеллу охватил стыд. Ей не следовало произносить те слова. Помолчав, она сказала:

– Джайлс, пожалуйста, простите меня. Я не должна была вам этого говорить.

– Да, не должна, – сурово подтвердил он, не поворачивая головы. – Я никогда не думал, что стану наследником Ордуэев. Стивен намного моложе меня. Когда умер дядя, он был еще ребенком, и поэтому назначили опекунство. В права наследования он вступал в двадцать пять лет – при условии, что к тому времени у него не родится сын. Трогать основной капитал он не мог. Я так и не понял, зачем это было сделано. Теперь мой кузен умер, а на меня навалились нерешенные вопросы, загадки, тайны… и полная неразбериха. – Джайлс повернулся к Аннабелле. – Розабелла, я должен знать! Скажешь ты мне, наконец? Я начинаю подозревать, что… что Стивен покончил с собой. Я прав? – Он отошел от окна и очутился рядом с ней, его пронзительный взгляд пугал, и она не могла вымолвить ни слова. – Скажи мне, черт побери!

Аннабелла была совершенно не готова к подобной ситуации. Но ей придется что-то сказать!

– Почему вы так считаете? – еле выговорила она.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

– Черт возьми, почему ты все время хитришь и изворачиваешься?

– Я не хитрю. Меня не было, когда Стивен упал. Я не понимаю, почему вам такое пришло в голову?

Джайлс отвернулся и заходил по комнате.

– Здесь кроется тайна. Я кое-что разузнал… О, не волнуйся, я был осторожен. – Он бросил на нее уничижительный взгляд. – Помимо врача, только ты и тетя Лаура находились около Стивена до самой его кончины. Я спрашивал Котрелла, но он отказался дать объяснения. – Джайлс встал перед ней. – Мой кузен действительно упал с лестницы? Или бросился вниз? Это вполне возможно. Бедняга погряз в несчастьях: долги, неверная жена…

– Я не знаю, – пролепетала Аннабелла, чувствуя, что ее затягивает в омут. В одном она была уверена: Розабелла не могла изменить мужу, так как неверность совсем не в ее натуре! – Могу заверить вас, Джайлс, – твердым голосом произнесла она, – что у Стивена могли быть долги, но неверной жены у него не было!

– Если смерть Стивена произошла в результате несчастного случая и никто в этом не сомневался, то к чему вся эта таинственность? – не обращая внимания на слова Аннабеллы, продолжал Джайлс.

– Спросите тетю Лауру, а не меня, – сказала она. – Я дала ей слово ни с кем не обсуждать Стивена.

Джайлс задумчиво посмотрел на нее.

– Ты ведь понимаешь, что я не могу говорить с тетей о таких вещах, – произнес он. – Она очень любила моего кузена. Но не рассчитывай на то, что я в конце концов не доберусь до истины. И тогда, клянусь Богом, ты ответишь за все!

– Осуждена и приговорена без права защиты. Да?

– Я предоставлял тебе такую возможность, Розабелла.

Аннабелла была готова снова поспорить, но обуздала свой нрав и как можно спокойнее сказала:

– Джайлс, зачем вам это? Тете Лауре только-только стало лучше. Вы на самом деле хотите разбередить ей душу? Честно говоря, я не знаю, покончил Стивен с собой или нет. А какая польза будет оттого, что вы установите это? Его уже не вернешь, а тетя Лаура, несомненно, переживет еще одно потрясение.

– Тебе это будет на руку! – с горечью и презрением произнес он.

– Вы просто невыносимы! – разозлилась Аннабелла. – Будет лучше, если я навсегда уеду в Темперли!

– Ну нет! Я уже говорил перед твоим отъездом в Беркшир: ты кое-чем обязана семье Ордуэй, Розабелла Келланд, и теперь ты этот долг заплатишь! Не знаю уж почему, но тетя Лаура привязана к тебе…

– Я тоже люблю ее, Джайлс! Не забывайте этого!

– Значит, ты останешься в Лондоне и отработаешь свое содержание. Когда она полностью поправится, тогда и поговорим о твоем возвращении в Темперли.

– А где будем жить до наступления этого счастливого времени?

– Здесь, разумеется! – удивился он.

– С постоянно нависшей угрозой, что нас выгонят нищими на улицу из-за долгов Стивена? Я тоже помню ваши слова перед моим отъездом в Беркшир!

– Те долги уже полностью выплачены. – (Аннабелла, не веря своим ушам, удивленно на него посмотрела.) – Можешь сколь угодно удивляться, но неужели я посмею причинить тете Лауре дальнейшие неприятности? Что бы ни случилось, ее будущее обеспечено. А это значит, что и твое тоже. Вы обе можете жить в доме сколько пожелаете.

– Даже если вы женитесь?

– Я не собираюсь жениться в ближайшем будущем… если вообще когда-нибудь на это решусь, – ответил он с непроницаемым видом.

Аннабеллу вдруг охватила усталость. За такое короткое время столько переживаний: гнев, раздражение, жалость, а в довершение всего… благодарность! Она заставила себя вымолвить:

– Джайлс, вы вольны мне не поверить, но я благодарна вам за то, что вы сделали для тети Лауры… и для меня.

– Я не мог поступить иначе.

– Я знаю, вы меня не любите. Тут не в моих силах что-либо изменить. Надеюсь, со временем вы поймете, насколько были несправедливы. А пока…

– Пока нам придется как-то ладить. Вы согласны?

– Да. Если я не могу вернуться в Темперли, то ничего не поделаешь.

– Вот именно. – И он по-деловому продолжил: – Я ждал твоего приезда, чтобы на несколько дней уехать из Лондона. Это ненадолго, но когда я вернусь – начну принимать гостей, и ты мне понадобишься в роли хозяйки.

– Слушаюсь, сэр! – Аннабелла шутливо отдала ему честь. – Но признайтесь: случалось вам когда-либо вежливо о чем-либо просить?

– Прости, – сухо ответил он. – Я уже говорил, что не люблю пустой галантности. Однако я действительно буду весьма признателен тебе за помощь.

Аннабелла отметила, какой у него усталый вид.

– Хорошо, – сказала она. – Я сделаю все, что от меня зависит. Хотя бы ради того, чтобы вы не думали обо мне так плохо.

– Это трудно, – мрачно ответил Джайлс. – Но мы можем заключить перемирие.

Аннабелла поспешила к леди Ордуэй с приятным сообщением. В отсутствие Джайлса они смогут не таясь восполнить пробелы в воспитании Аннабеллы и основательно подготовить ее к роли хозяйки дома.

– Замечательно! – воскликнула леди Ордуэй, узнав новость. – Уилсон уже нашла учителя танцев – он придет завтра. Она также узнала, что миссис Телуэлл – весьма благородная дама – сейчас находится в стесненных обстоятельствах и охотно научит тебя светским манерам.

– Я думала, что вы сами этим займетесь, тетя Лаура.

– Но я быстро устаю, милая. К тому же я собираюсь заняться твоими нарядами, чтобы ты поразила свет. Мне, бывало, так нравилось покупать платья для Розабеллы. Кажется, мадам Фаншон все еще в моде…

– Но в гардеробной у Розабеллы полно платьев. Разве этого не достаточно?

– Первое, что тебе надлежит знать, Аннабелла, – это то, что для появления в свете никогда не бывает ничего «достаточно»! Господи, девочка! Неужели тебе не хочется красивых новых платьев?

– Хочется, но… как же мы за них заплатим?

– Оставь это мне! Джайлс установил для меня вполне солидную сумму на содержание, и я буду счастлива потратить значительную ее часть на наряды. Себе я тоже кое-что закажу. Пожалуйста, не возражай!

Аннабелла упорно изучала манеры благородной дамы. Некоторые правила казались ей нелепыми, но она покорно их штудировала и, поскольку была смышленой, скоро овладела и ими. Ее размашистая походка сменилась грациозными шажками, девушка сделалась сведущей в том, кому из знакомых и как полагается кланяться или делать реверанс, о чем можно беседовать за столом, на приемах, балах и во время утренних визитов. Она выучила имена тех представителей света, которые пользовались влиянием, и тех, кого надо избегать.

– Конечно, пока рано говорить о повторном браке, миссис Ордуэй, – заявила миссис Телуэлл, – но лучше быть к этому готовой. – И она перечислила Аннабелле всех выгодных холостяков и вдовцов. Девушку позабавило, что среди них был и Филип Уинболт.

Аннабелла воспользовалась отсутствием Джайлса, чтобы получше ознакомиться с укладом жизни в доме. Это ей представилось делом нетрудным. Имея опыт управления имением, она не сомневалась в своих хозяйственных способностях, тем более что, к своей большой радости, быстро нашла общий язык с экономкой.

Что касается светской жизни, это совсем иная ипостась. Миссис Телуэлл оказалась строгой учительницей.

– Вы должны знать, моя дорогая, что мужчины постарше более постоянны в своих привязанностях. И никогда не забывайте, что зрелый человек уже добился успеха в жизни. Посмотрите, к примеру, на лорда Озборна. Его особняк – это настоящее сокровище с изящной мебелью, скульптурами, картинами и еще Бог знает чем… И он весьма предан своей молодой жене – глаз с нее не сводит. – Заметив, что это замечание не вдохновило Аннабеллу, миссис Телуэлл поспешила добавить: – Есть и другие… Просто сейчас я не могу всех припомнить. Только не сочтите меня легкомысленной женщиной.

– Дорогая миссис Телуэлл, да вы кладезь полезных сведений о жизни высшего света и правил поведения! Не знаю, как вас благодарить. Но я действительно пока не думаю о том, чтобы найти мужа. Все равно – советы ваши бесценны. Теперь я чувствую себя более уверенной перед появлением в свете. Правда, для большего спокойствия я должна знать, что обо мне там говорят.

Миссис Телуэлл, помявшись, наконец сказала:

– Говорят не о вас! – Она понизила голос. – Мне совсем не хочется вас огорчать, миссис Ордуэй, и я ни за что бы не решилась упоминать об этом в присутствии леди Ордуэй, но раз вы настаиваете… Вы не часто вращались в светском обществе при жизни мужа, поэтому меня не удивляет, что вы остались в стороне от всех этих разговоров. Покойный мистер Ордуэй не был… – Она не знала, как ей продолжить.

– Он попал бы в ваш список тех, кого следует избегать?

– Ну… лучше сказать, что его не все одобряли.

– Понимаю.

– Надеюсь, я вас не расстроила? Не сомневаюсь, будь ваш муж жив, со временем он преодолел бы светские предрассудки. Но несчастный случай… – Миссис Телуэлл помолчала, потом продолжила: – За себя вам нечего опасаться, вас ждет огромный успех.

Аннабелла улыбнулась.

– Если это произойдет, то во многом благодаря вам.

Тут появилась леди Ордуэй в сопровождении Уилсон, которая несла коробки.

– Добрый вечер, миссис Телуэлл. Роза, милочка, взгляни! Прибыли платья от Фаншон. Она – золото. Должно быть, работала день и ночь, чтобы успеть вовремя…

Слова миссис Телуэлл всплыли в сознании Аннабеллы, когда она лежала ночью без сна, раздумывая о жизни сестры со Стивеном Ордуэем. Ни ей, ни Бекки Стивен не понравился в тот единственный раз, когда он посетил Темперли вскоре после их с Розабеллой свадьбы. Золотистые волосы, ясные голубые глаза, стройная изящная фигура – он был довольно красив. Но… деревня очень быстро ему надоела, и Стивен стал кричать на Розабеллу, когда та приглашала его навестить ее старых друзей или звала погулять по излюбленным местам. Он даже начал высмеивать людей, которых близнецы знали и уважали с детства, и не скрывал своего презрения к «деревенщине», так что, когда пребывание Ордуэев подошло к концу, никто не огорчился. Больше они не приезжали. Розабелла регулярно писала, но казалось, что после того визита она отдалилась от своей беркширской семьи.

Теперь Стивен умер, но, очевидно, до сих пор имеет власть над теми, кого покинул: над леди Ордуэй, Розабеллой и даже над Джайлсом Стантоном. Джайлс Стантон. Интересный человек. Неужели он негодяй? Или в его представлении Стивен все еще невинный юный кузен, который его боготворил и за которого сейчас надо отомстить?

Аннабелла уже начала засыпать, но вдруг вспомнила, как десять дней назад, перед отъездом из Темперли, Розабелла отчаянно сжала ей руку и прошептала: «Я дала слово тете Лауре не рассказывать никому о Стивене, но не могу тебя не предупредить! У него такие странные приятели. Будь осторожна».

Аннабелла вздохнула и перевернулась на другой бок. Легкомысленный обман оборачивался, судя по всему, серьезной историей. Но если Розабелле придется восстанавливать свое имя в глазах лондонского высшего света, тогда пребывание здесь Аннабеллы принесет ей только пользу. От ближайших недель многое зависит!

Дела задержали Джайлса дольше, чем он рассчитывал, и его не было в Лондоне целую неделю. Вернулся он рано утром, усталый, в испачканной дорожной грязью одежде. Аннабелла уже встала. Она так и не привыкла к городскому распорядку – поднималась в восемь утра. Она услыхала шум в прихожей и вышла посмотреть, в чем дело.

– Джайлс! Вы вернулись!

– Как видишь, – недовольно ответил он. – Я думал незаметно пройти к себе и умыться. Чем ты занимаешься так рано?

– По всему видно, что поездка вас утомила, – продолжала Аннабелла. – Принести вам в комнату поесть?

– Я выпил кофе на постоялом дворе. Он был мерзкий.

– Тогда поднимайтесь к себе, а я пришлю к вам Госса и распоряжусь насчет еды. Сколько вам нужно времени, чтобы помыться? Полчаса?

– Двадцать минут, – усмехнулся Джайлс. – Но почему ты встала?

– Я не могу спать, когда так светло за окнами. Да и дел много…

– Пытаешься произвести выгодное впечатление?

– Бесполезное занятие, – огрызнулась Аннабелла. А она-то его пожалела! Глупая!

Джайлс спустился в столовую через двадцать минут. Вид у него был уже не такой усталый. Взглянув на обильный завтрак, сервированный на одного, он спросил:

– Разве ты не присоединишься ко мне?

– Могу, если вы будете вежливы, – ответила Аннабелла.

Он глубоко вздохнул.

– Я попытаюсь. А теперь садись и позавтракай со мной. – Джайлс кивком отпустил слугу и, когда они остались одни, задумчиво произнес: – Мне хотелось бы знать…

– Что именно?

– Что творится в твоей хорошенькой головке.

– Если вы собираетесь опять грубить, то я уйду и займусь делами.

– Нет, не уходи! Я расскажу тебе, чем занимался. Я проверял некоторые записи в дневнике Стивена. – Аннабелла замерла, и Джайлс, конечно, это заметил. – О человеке по имени Да Коста. – Он помолчал. – Тебе известно это имя?

– Нет, никогда не слышала.

– Вначале я поехал в трактир – убогую дыру около Вулхэмтона на Батской дороге.

Аннабелла уронила нож.

– Но это недалеко от Темперли!

– Я об этом не подумал. Какое совпадение! – Джайлс поднял с пола нож и передал ей чистый прибор.

Его тон ее насторожил.

– Конечно, совпадение, – сказала она.

– Я в этом не уверен. Почему ты не ешь?

– Потому что я слушаю вас и жду, к чему вы клоните, – с раздражением ответила Аннабелла. – Не люблю игр в кошки-мышки.

– С чего бы мне играть в кошки-мышки?

– Понятия не имею.

– Я поехал в этот трактир и осведомился о Да Косте. Хозяин знал его, но рассказывать о нем не захотел. В конце концов я его убедил.

– Каким образом? – холодно спросила Аннабелла. – Поджарили ему пятки?

– Нет, просто подкупил.

– И дальше?

– Хозяин рассказал мне, что Да Коста обычно встречался там с одним человеком. – Джайлс внимательно смотрел на нее. – Джентльмена звали Селдер.

Аннабелла ждала, а Джайлс не сводил с нее пристального взгляда. Наконец она не выдержала и спросила:

– И что же? Он сказал, зачем они встречались?

– О, ты – молодец! – произнес Джайлс. – Пребывание в Беркшире развило твою способность к лицемерию. Когда в прошлый раз я упомянул имя Селдера, ты аж подпрыгнула.

– Вы о чем? Я никогда прежде не слышала этого имени… – Аннабелла внезапно замолкла. – Когда… когда это было? – спросила она.

– Теперь ты притворяешься, что не помнишь? Это было сразу после того, как я вернулся в Англию и обнаружил дневники Стивена. Но я знал об этой связи раньше – я тебе говорил, – Стивен успел написать мне. – Он откинулся на спинку стула и цинично смотрел на нее. – Избавь меня от сцен, Розабелла. Мы оба знаем, что Селдер был твоим любовником.

Аннабелла вскочила и опрокинула стул.

– Ну, с меня хватит! – Она перегнулась через стол – глаза ее сверкали ненавистью. – Говорю вам в последний раз, полковник: я никогда не изменяла Стивену. Если он написал подобное в своих дневниках, которые вы не желаете мне показать, значит, солгал… либо сделал это в бреду. У меня никогда не было любовника. Слышите?

– Трудно не услыхать – ты орешь как торговка.

– Господи, пошли мне терпение, – с раздражением произнесла Аннабелла. – Что мне остается? Согласиться со всеми вашими обвинениями, не смея и слова вымолвить в свою защиту? Сидеть с покорным видом, просить прощения и обещать никогда так больше не поступать?

– После смерти Стивена это трудно сделать, не так ли? Но почему ты говоришь, что я не желаю показать тебе дневники? Я же еще до Пасхи показывал имеющие к тебе отношение страницы.

– Хочу еще раз на них взглянуть. Сейчас же!

– Не могу уразуметь, чего ты добиваешься, Розабелла, но я их принесу. В библиотеку. – Он встал, поднял упавший стул и вышел.

Аннабеллу охватила дрожь. Она едва себя не выдала! Боже, почему ее сестра не рассказала ей всего? Но она тут же вспомнила, что Розабелла дала слово леди Ордуэй не говорить ничего ни о своем браке, ни о событиях, приведших к смерти Стивена. И свое обещание она не нарушит, даже ради сестры… Может, что-то выяснится из дневников? Аннабелла направилась в библиотеку.

Джайлс выкладывал на стол какие-то жалкие пачки бумаг и потрепанные тетради.

– Как вам удалось разобрать эти каракули? – спросила Аннабелла, просмотрев несколько листков. – Половину из них не прочтешь, а остальные – сплошная бессмыслица!

– Тогда ты сказала то же самое. Однако посмотри вот здесь… и здесь… Как видишь, он высказывается совершенно определенно в отношении Селдера и тебя.

Аннабелла пробежала написанное глазами и подняла на Джайлса бледное лицо.

– Я… я… Как можно было смешать мое имя с этой грязью!

– Прошу прощения, но я не заставлял тебя читать дневники. Ты сама этого потребовала.

– Но, Джайлс! Неужели вы всерьез верите этим непристойностям? Они доказывают лишь умопомрачение того, кто их писал!

– А чья это вина?

Аннабелла промолчала. Если муж Розабеллы, а потом Джайлс бросали ей подобные обвинения, то неудивительно, что сестра в результате заболела. Аннабеллу саму тошнило от всего этого. Но надо взять себя в руки и продолжать бороться за честное имя сестры!

– Мне очень трудно понять, Джайлс, почему вы так непреклонны в своем решении верить в самое плохое, – сказала она, обращаясь к повернувшемуся к ней спиной Джайлсу. – Почему вы не хотите слушать то, что говорю я в свою защиту?

Джайлс повернулся к ней, но его лицо оставалось в тени.

– Я не видел тебя, когда ты была ребенком, – сказал он. – Ты проводила лето с отцом и сестрой в Темперли, а я в это время жил у Ордуэев. Тетя Лаура постоянно твердила, какая ты замечательная дочка – любящая, нежная – и как она рада тому, что взяла тебя к себе. Но уже тогда Стивен не доверял тебе.

– Почему?

– Он считал, что ты заняла его место в сердце матери.

– Это ерунда!

– А Стивен так считал. Да и условия отцовского завещания способствовали этому. Он был оскорблен тем, что ему не позволено стать наследником до достижения двадцати пяти лет. В двенадцать – тринадцать лет это кажется огромным сроком. Поэтому чем больше тетя Лаура баловала тебя, тем более одиноким он себя ощущал.

– Но тетя Лаура обожала Стивена!

– Я знаю и говорил ему об этом, однако он не желал меня слушать. Он был уверен в том, что ты пытаешься встать между ними. Он рассказывал мне о твоих уловках.

Аннабелла на минуту задумалась. Что ответить Джайлсу на это?

– Вы ни разу не усомнились в его словах? – медленно произнесла она. – И не заподозрили, что вам говорят неправду, пытаясь склонить на свою сторону?

– Это глупо! Я знал Стивена с пеленок! Он был чудесным малышом – открытым, искренним, честным. Не старайся обелить себя, бросая тень на Стивена, Розабелла. С самого начала и до конца ты являлась причиной его глубокого несчастья.

– Я не сомневаюсь в том, что он был несчастен, но, поверьте мне, не из-за меня. Тетя Лаура любила всю свою семью, а Стивен – ее единственный сын, и она его обожала. Была готова отдать ему все!

– Даже нежеланную жену?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Аннабеллу это снова покоробило.

– Как понимать ваши слова? Вы считаете, что я заловила Стивена и заставила жениться на мне?

– Он был уверен, что тетя Лаура таким образом хочет обеспечить твое будущее.

Аннабеллу охватили гнев и раздражение. Но она обуздала свои чувства. Пусть и неприятно слушать обвинения Джайлса, но они, по крайней мере, объясняют его неприязнь к Розабелле. Отрицать что-либо бесполезно, так как он верил только россказням своего кузена.

– Но если Стивен был настолько равнодушен ко мне, то почему он так неистовствовал, когда писал о моей связи с Селдером?

Вопрос, кажется, поставил Джайлса в тупик. Он на время замолчал, потом произнес:

– Возможно, он все же любил тебя. Или опасался, что столь желанного сына у него может не быть. – (Аннабелла сжала голову руками – в висках болезненно стучало.) – Предупреждаю тебя, Розабелла, я добьюсь правды: почему и как умер Стивен и куда подевались его деньги. И о Селдере.

– Я этого не боюсь. Ищите правду, а не куйте цепи предубеждений и лжи.

– А ты смелее, чем я считал.

– Спасибо. Полагаю, это комплимент. До Пасхи я была нездорова, Джайлс, а от ваших придирок совсем разболелась. Но теперь я смогу за себя постоять. – Аннабелла указала на дневники. – Вы можете снова их убрать – я не считаю их доказательством. Хотя я не сделала ничего предосудительного, все же… мне стыдно, так как мое имя смешали с грязью. Лучше их сжечь.

В его глазах промелькнуло восхищение.

– Если бы я не был уверен в твоей вине, то мог бы счесть этот порыв искренним.

– Уж и не знаю, благодарить вас за это или нет, – с насмешкой ответила Аннабелла. – Но если вы считаете меня виновной, то почему доверяете мне управлять домом?

– Мне надо, чтобы ты была у меня на глазах. Не отрицаю, ты здесь нужна. И потому здесь останешься.

У Аннабеллы с губ был готов сорваться колкий ответ, но она прикусила язык. «Время и терпение», – сказала она себе.

Приготовления к главному приему быстро продвигались. Затем должно было последовать несколько званых вечеров. Аннабелла чувствовала, что Джайлс не спускает с нее глаз. Ну и пусть! Несколько дней она находилась под тяжелым впечатлением от гнусных дневников, но потом это ощущение сгладилось, и она немного успокоилась. Она была довольна тем, как ей удается вести хозяйство, чувствовала, что сможет уверенно держаться в обществе, и ее радовало обилие красивых нарядов, которым могла бы позавидовать любая леди. Ей нечего скрывать и нечего стыдиться… за исключением того, что скрывать надо все! Она ведь не Розабелла Ордуэй, а Аннабелла Келланд, изо всех сил старающаяся не упасть в грязь лицом в трудных жизненных обстоятельствах. Мысль о том, как Джайлс станет ее презирать и ненавидеть, если этот вопиющий обман раскроется, не давала ей спокойно спать, и по ночам ее мучили кошмары.

В день приема она уделила своей наружности, как никогда в жизни, много внимания. Леди Ордуэй выбрала для нее прекрасное платье белого цвета, учитывая тот факт, что у Розабеллы только что закончился траур. Но это не было белое платье дебютантки. Накрахмаленные складки тончайшей ткани переливались при свете свечей, золотую вышивку отделки украшали хрустальные бусинки. Одна из лучших лондонских портних создала это изысканное платье. От возбуждения Аннабелла разрумянилась, а глаза сделались почти синими. Леди Ордуэй надела ей на шею золотое ожерелье филигранной работы с перламутровыми и хрустальными подвесками.

– Моя дорогая девочка! – воскликнула она. – Я и не ожидала, что ты будешь так прекрасно выглядеть!

– Пожалуйста, тетя Лаура, говорите мне побольше приятного! Я должна быть в себе уверена! Да вы сами просто восхитительны!

Леди Ордуэй уступила уговорам Аннабеллы, а также просьбе Джайлса и согласилась присутствовать на приеме. Они направились в гостиную.

У камина стоял Джайлс. Он задумчиво смотрел на резные консоли, поглаживая пальцем завитушки на головке одного из херувимов.

– А, вот ты где, Джайлс! – сказала леди Ордуэй. – Обернись! Мы обе здесь.

Он повернулся, и Аннабелла покраснела: Джайлс смотрел на нее оценивающим взглядом. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на восхищение, но потом взгляд вновь сделался холодным. Он посмотрел на леди Ордуэй и улыбнулся.

– Это большое событие, тетя Лаура.

– О, да! Представляю, сколько придет гостей, милый Джайлс, если судить по ответам на приглашения. Я знала, что будет великосветский прием, но не ожидала такого количества послов и атташе.

– Я имел в виду другое. Это – большое событие потому, что вы снова вышли к гостям. Надеюсь, сегодняшний прием положит начало многим подобным. Спасибо, что вы нашли силы это сделать.

– Это оказалось совсем не трудно! Конечно, мне помогла Уилсон, но платье и украшения вместе со мной выбрала моя дорогая Розабелла. Ты не находишь, что это ожерелье очень ей к лицу, Джайлс? Правда, она будто фея из сказки?

– Леди Ордуэй любезно одолжила мне его на вечер, – сдержанно объяснила Аннабелла.

– У моей матери было точно такое же, – сухо пробормотал Джайлс, демонстрируя полное равнодушие к туалетам дам.

Появились первые гости, и вскоре громадная комната заполнилась громкими голосами и раскатами смеха. Джайлс непринужденно перемещался от одной группы приглашенных к другой, поражая Аннабеллу своими изысканными манерами. Она также не осталась без внимания – всем хотелось засвидетельствовать свое почтение очаровательной миссис Ордуэй. Тетя Лаура стояла рядом – на случай, если беседа примет нежелательный оборот, но по иронии судьбы именно Джайлс помог Аннабелле выбраться из неловкого положения.

С ней разговорился очень важный и солидный джентльмен, грудь которого украшали ордена и всевозможные знаки отличия. Аннабелла с трудом поддерживала беседу, поскольку не имела ни малейшего понятия об упоминаемых людях и событиях. Да и о своем собеседнике она никогда в жизни не слыхала! Тот в свою очередь был явно удивлен тем, что молодая миссис Ордуэй отвечает невпопад. Появление Джайлса было как нельзя кстати.

– А я думал, что вы в Вене, герцог.

– Нет, мой мальчик, я уже вернулся. Веллингтон тоже, говорят, все завершил во Франции.

– Да. Европе, кажется, придется обходиться без нас, слава Богу! – Джайлс повернулся к Аннабелле и вежливо сказал: – Тебе, вероятно, известно, что его светлость был в Вене одновременно со мной.

– Я как раз говорил, что вы лучший адъютант Веллингтона.

– Вы мне льстите, герцог. Но могу ли я увести от вас кузину? Вон там стоят мои старые боевые друзья и требуют, чтобы их представили ей.

– Я их узнал. Ничего себе «старые»! Ни одного старше сорока! Что ж, моя дорогая, придется вас отпустить.

Аннабелла с облегчением вздохнула.

– Туда, Розабелла, – повелительным тоном произнес Джайлс и взял ее под руку. – Поздравляю тебя с успешным началом приема. Твои усилия не пропали даром.

– Не пропадут, если все закончится удачно, Джайлс, – она улыбнулась. Он на секунду крепче сжал ее руку, и выражение его лица смягчилось, но почти сразу же между ними опять возникла стена.

Офицеры – друзья Джайлса – раньше не были знакомы с Розабеллой. Они выражали свое восхищение ею, немного флиртовали, смеялись, и Аннабелла, уже не боясь, что кого-нибудь не узнает, расслабилась и отвечала им тем же. Все завидовали Джайлсу, что у него такая красивая кузина, и умоляли его сопровождать ее на балы и рауты, которые почти ежедневно проходили в Лондоне в разгар светского сезона.

– Посмотрим, – мрачно ответил тот, давая всем понять, что эта тема разговора закрыта.

Прием имел огромный успех – об этом говорили все. Когда на следующее утро Аннабелла зашла к леди Ордуэй, та еще лежала в постели.

– Моя дорогая! Ты должна быть довольна. Я не сомневалась, что ты добьешься успеха. А теперь взгляни! – Одеяло было усыпано визитными карточками и письмами. – Люди так добры. Они искренне рады, что я поправилась. – Ее глаза наполнились слезами. – А я боялась…

– Милая тетя Лаура, – прервала ее Аннабелла, – забудьте о прошлом. У людей короткая память – даже в деревне вчерашнюю сплетню быстро затмевает новая. А что уж говорить про Лондон! Я уверена, вас везде хорошо примут.

– Это благодаря тебе, Анна. Я бы ни за что не собралась с силами без твоей поддержки. Спасибо, моя дорогая.

– Ерунда. А благодарить следует Джайлса – это он все затеял. – Она предостерегающе посмотрела на леди Ордуэй, так как послышались шаги и в комнату вошел Джайлс с букетами цветов в руках и грозным выражением лица.

– Нас, кажется, решили завалить цветами. Этот букет для вас, тетя Лаура, а остальные – для Розабеллы.

– Джайлс, почему ты никогда не назовешь ее просто Розой, как я?

– Я об этом не думал, – ответил он. – Что делать с цветами? У Розабеллы, по-видимому, появилась куча новых поклонников.

– Да! – радостно согласилась леди Ордуэй. – Милая девочка заслуживает того, чтобы ею восхищались. Она выглядела неотразимо, правда, Джайлс?

– Превосходно, – бесцветным тоном ответил он. – Мы все под впечатлением ее способности пленять. Я и не подозревал об этом.

– Джайлс!

– Полагаю, что Джайлс просто хочет выразить мне благодарность за то, что я справилась с возложенными им на меня обязанностями, – мило ему улыбнувшись, произнесла Аннабелла. – Он хотел, чтобы гости, а большинство из них его друзья, чувствовали себя уютно.

– Дабни, Петтифер и Уэйнрайт почувствовали себя весьма уютно. – Он бросил взгляд на карточки, вложенные в цветы. – Они настоятельно просят продолжить знакомство. Странно, что здесь нет записки от герцога Армафа. Уж он-то знаток женской красоты…

Значит, вот как зовут джентльмена с внушительной внешностью!

– Герцог был очень галантен, но он мне неровня. Я заберу цветы. Их надо поставить в воду.

Аннабелла на время вышла, а когда вернулась, Джайлса уже не было.

– Тетя Лаура, – сказала она, – я не хочу вас огорчать, но не могли бы вы хоть как-то намекнуть мне, что заставило Джайлса столь несправедливо относиться к Розе?

Леди Ордуэй вздохнула.

– Я люблю и Джайлса, и Розу. Роза – добрая, хорошая девочка и заслуживает лучшей участи. Но Джайлс невзлюбил ее с самого начала. Он считает, что она старалась посеять раздоры между мной и моим сыном.

– Он мне тоже об этом говорил на днях. Я пробовала доказать ему, что он заблуждается.

– Вряд ли тебе это удастся: Джайлс не доверяет всем молодым женщинам.

– Господи! Взрослый мужчина, сделавший удачную карьеру! Неужели Джайлс Стантон боится женщин? Трудно поверить. Он производит противоположное впечатление.

– Он их не боится, а просто не доверяет им. Это неудивительно: недоверие вселила в него одна женщина, когда он был совсем юным.

– Что же тогда произошло, тетя Лаура?

– Джайлс был очень привязан к родителям, – начала та рассказ, – особенно к матери – сестре моего мужа, Маргарет. Когда она умерла, мальчик страшно переживал. Ее смерть была внезапной, а ему едва минуло десять или одиннадцать лет.

– Как печально. Он уже осознавал свою потерю, а вот мы с Розой почти не помнили маму.

– Да, дорогая. И это тоже печально. Но ваш папа искренне скорбел по своей жене.

– Он до сих пор скорбит. Хотя было бы лучше… Так о чем вы говорили? Лорд Стантон не оплакивал смерть жены?

– Не прошло и трех месяцев после кончины моей невестки, как отец Джайлса снова женился, на женщине младше его вдвое – кажется, на своей любовнице. Она была очень красива – как ты и Роза – и сумела обвести лорда Стантона, который был ослеплен страстью, вокруг пальца. Однако вскоре он обнаружил, что красота – единственное её достоинство. Вечеринки, устраиваемые ею, превратились в оргии, и он был вынужден отослать Джайлса из дома. Вот почему мальчик проводил лето у нас. С тех пор с именем Венеции он связывает сумасбродное и бессовестное поведение. В конце концов она бросила мужа, но вначале разорила его. Теперь лорд Стантон живет в уединении в своем поместье и никого не принимает.

– Даже Джайлса?

– Джайлс частенько наведывается в Эйвенелл, но лорд Стантон с ним почти не разговаривает, так как обижен на него.

– Обижен? Почему?

– Когда Джайлс узнал, что отец не в состоянии платить по закладным на свои земли, то он их выкупил.

– Как же ему это удалось? Или это произошло после того, как он унаследовал состояние Ордуэев?

– Нет. Мать Джайлса была богата, как все Ордуэи, и после ее смерти большая часть ее наследства перешла к нему. Думаю, он потратил изрядную сумму на спасение владений Стантонов.

– Ужасная история. Но с тех пор прошло много времени, Джайлс повидал мир и разных людей, хороших и плохих. Почему он не может забыть прошлое? Просто глупо винить всех женщин за грехи одной!

– Не думаю, что это так. Если бы он встретил женщину, которая помогла бы ему преодолеть его предубеждения, то он стал бы замечательным мужем. Он богат, красив и может быть очень добрым. – Леди Ордуэй лукаво взглянула на Аннабеллу. – А вдруг это ты? Ты с характером.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Улица в фешенебельной части Лондона. – Здесь и далее примечания переводчика.

Вернуться