Мэри Гилганнон
Возлюбленная Леопарда

Пролог

Где-то неподалеку раздался беспечный девичий смех. Черноволосый мужчина осторожно пробрался сквозь буйные зеленые заросли, стараясь не оцарапаться о кусты ежевики. В каких-нибудь двадцати шагах от него, в небольшом лесном озерце, резвились две купальщицы. Неглубокое озеро не скрывало их прелестной наготы. Вода сверкающими струями сбегала по волосам, по гладкой и свежей коже, по мягким очертаниям грудей девушек, которые смеялись и визжали, плескаясь, как дети.

Рядом находился Стаффордский женский монастырь. Эти очаровательные создания, по-видимому знатного происхождения, судя по всему, были оттуда. Глядя сквозь листву, он почувствовал пронзительное страстное желание. По сравнению с уличными девками и покладистыми служанками, к услугам которых ему обычно доводилось прибегать, две молоденькие барышни были свежими и невинными. Его поразили чистота их кожи, упругость грудей и простодушие лиц.

С трудом сдерживая порыв, он сжал ствол маленького деревца, за которым прятался. Когда красавицы выйдут на берег, их можно будет рассмотреть повнимательнее.

С минуты на минуту подойдет Вилли. Если он наделает шуму, девушки поймут, что за ними подглядывают, и, конечно, бросятся одеваться. От этой мысли захватывало дух.

– Ради Бога, – прошептал он. – Давайте! Выходите! Покажитесь мне!

Одна из девушек, будто услышав эти слова, направилась к берегу и грациозно вышла из воды.

– Какая темная кожа! Как у сарацинки, – ухмыльнулся он.

Ее мокрые черные волосы сверкали на солнце, а кожа действительно была очень смуглой и казалась еще темнее на сгибах. Пока она с томным изяществом шла к одежде, он отметил дразнящую округлость ее мускулистых ягодиц, соблазнительный бархатистый треугольничек и бугорки выступающих сосков.

С надеждой он опять обернулся к озеру и вновь не был разочарован. «Венера!» – пронеслось в голове, когда показалась из воды вторая. Напряженно, до боли в глазах, вглядывался он в каждый дюйм великолепного тела. Пряди светлых волос оттеняли кожу цвета топленого молока и падали на спелые с розовыми сосками груди той самой формы, которая идеально соответствует мужской ладони. Он замер, когда над поверхностью обозначилась тонкая талия, а затем – округлые бедра. Он поспешил перевести взгляд на маленький островок соломенных волос, который легко было принять за едва приметную мягкую тень.

На берегу она отряхнулась, отчего ее тело волнующе затрепетало. Казалось, сама природа создала его для созерцания: податливое, восхитительное, с безупречной кожей. Дерзкий соглядатай поневоле подумал, что если бы он хотел нарисовать в своем воображении совершенную женщину, она вряд ли была бы лучше. Миниатюрные формы манили, суля полноту наслаждения. Даже мимолетный взгляд на нее причинял танталовы муки.

Тем временем смуглянка решила, что пора одеваться, а Венера все еще оставалась обнаженной, нежась под ласковыми лучами солнца. Она расчесывала волосы, пропуская сквозь пальцы ослепительные пряди цвета чайной розы, и оборачивалась на шутливые оклики подруги, открывая спину его восхищенному взору. Две ямочки-близняшки лукаво подмигивали из-под волос, спадающих до бедер и слегка прикрывающих самые прелестные округлые маленькие ягодицы, какие ему когда-либо доводилось видеть, такие тугие и гладкие, такие зовущие, что у него заболели пальцы от желания их сжать.

А когда она присела на горячий камень и вытянула перед собой изысканной формы ноги, рассудок оставил его. Он уже готов был броситься вперед, как зверь на добычу, если бы не тихий шепоток Вилли, раздавшийся у самого уха и спасший его от неотвратимого безумия:

– Так-то себя ведет рыцарь короля? Тебя бы следовало вздернуть на виселице за эдакие штуки.

– Ради нее и жизни не жалко, – тихо простонал в ответ несчастный. – Боже правый, вот истинное совершенство! Она так девственно чиста.

– Ничего удивительного, дурень, ведь она, кажется, монашка.

– Господь не допустил бы такой несправедливости. Женщины, подобные ей, созданы для наслаждения. Вилли положил руку на плечо друга.

– Только не для твоего. Пойдем-ка лучше отсюда, пока ты еще в состоянии перебирать ногами. Иначе никто не поверит, что мы сбились с пути в погоне за ланью.

– Постой, – прошептал он. – Дай хоть минутку полюбоваться. Все равно она скоро наденет платье.

Однако красавица вовсе и не думала одеваться, а по-прежнему сидела на камнях, подставляя себя солнцу с доверчивостью ребенка, и поминутно то встряхивала волосами, то что-то отвечала подруге. Ее груди соблазнительно вздрагивали при малейшем движении.

Вилли вздохнул.

– Ну ладно, тогда оставайся. Когда тебя повесят, обещаю, что даже не вспомню твоего имени.

Время как будто замерло. Он стоял в десяти шагах от прекрасной незнакомки и пожирал глазами каждый дюйм ее тела. Было видно, как бьется пульс на тонкой девичьей шее, как под горячими лучами солнца с божественно прекрасного тела исчезают последние капли воды и сияют голубые глаза, невинные и чистые, как летнее небо. Детская непосредственность мягких и осторожных движений в сочетании с пышностью тела рождала в нем сладостное напряжение.

На какой-то момент он как наяву представил это зовущее, прекрасное тело уже побежденным и предназначенным только для него – розовые губы, влажные и полураскрытые, мягкие груди притиснутые к его груди, стройные ноги, широко распростертые навстречу страсти.

Что-то заставило его очнуться. Она стояла напротив, глядя прямо перед собой, как будто видела сквозь кусты боярышника. Он похолодел, когда девушка сделала несколько шагов навстречу. Что же предпринять? Бежать? Или приветствовать ее и сказать, как она прекрасна и как он наслаждался, глядя на нее? Но ничего такого не произошло – он просто дал ей приблизиться и шагнул из своего укрытия, едва она поравнялась с зарослями кустарника.

Девушка замерла в испуге. Но может быть, потому, что на его лице играла улыбка, крик так и не сорвался с ее губ. С минуту она стояла в оцепенении и вдруг, осознав, что совершенно раздета, издала вопль ужаса и моментально исчезла. Кто бы мог подумать, что эти стройные ноги к тому же так быстро бегают? Он бросил прощальный взгляд на прелестные маленькие ягодицы, прыгающие вверх и вниз в такт бегу, повернулся и скрылся в лесу.

Глава 1

Англия, 1248 год от Рождества Христова

Никогда больше не видать ей милого Стаффорда, подумала с грустью Астра де Мортейн, оглянувшись на прощание. Издали монастырь, как чудное видение, бесплотно парил над легкой дымкой, покрывавшей зеленую долину. Мягкий утренний свет вызолотил камни монастырской кладки и поперечный свод нефа маленькой церкви, который устремлялся вверх подобно арке, ведущей прямо на небеса.

Она гордо расправила плечи и отвернулась. Выбор сделан. Сожаления неуместны. Принятое решение неколебимо. Но почему-то к горлу вдруг подступил комок, и из ее голубых глаз хлынули слезы, оставляя на щеках тонкие бороздки. Она смахнула их непослушными пальцами.

– Святый Боже, ты же обещала не плакать! – воскликнула Маргарита Фитц Хаг, подъезжая на прекрасной белой лошади к мулу Астры.

Астра кинула на спутницу взгляд, полный отчаяния.

– Пойми, ведь я провела в Стаффорде всю свою жизнь, – заметила она, оправдываясь. – Так тяжело отсюда уезжать!

Маргарита скривила ротик.

– Кажется, мне этого никогда не понять. Ты ведь не собираешься превратиться в высушенную старую святошу с кислым лицом?

Астра натянуто улыбнулась. Маргарита принадлежала к породе людей, которые искренне полагали, что страшнее участи монахини – только смерть. Молодая светская дама даже не могла представить, как трудно далось недавней послушнице решение уйти из монастыря. Стаффорд был для нее средоточием мира, олицетворяя собой надежность, покой и любовь. Сестры жили одной дружной семьей, а другой семьи у бедной сироты не было. И только ясное осознание, что нрав ее совсем не подходит для смиренного монастырского уклада, подтолкнуло девушку к решению оставить обитель.

И Маргарита сыграла немаловажную роль своим появлением. Если бы не приезд этой знатной особы, которая показала Астре притягательность мирского блеска и вместе с тем помогла осознать греховность ее тайных помыслов, девушка ни за что не отважилась бы оставить монастырское уединение. Но истина состояла все-таки в том, что она не считала себя достойной невестой Христа, а становиться лицемеркой не хотела. Вряд ли ей удалось бы сдержать обеты, поэтому она предпочла их не давать вовсе.

Мул неровно бежал по дороге, и Астра изо всех сил старалась не упасть. Животное вскоре выправило бег, но внутри у нее еще долго что-то ныло. Мысли вертелись вокруг неведомой новой жизни и предстоящих перемен. Что ожидает впереди? Монахини усердно пичкали ее страшными рассказами о дьявольском зле, жестокости и насилии, которые царили за стенами монастыря и, конечно, менее всего стремились обучить правилам светского поведения. Но жаркие обещания Маргариты помочь Астре осуществить мечты о замужестве и обустройстве семейного очага ободряли ее.

Девушка с обожанием взглянула на подругу, которая пришпорила лошадь и, поравнявшись с одним из рыцарей эскорта, завязала легкую беседу. Очаровательная улыбка играла на губах Маргариты, а в манерах сквозило недвусмысленное кокетство. Астра покачала головой. В Маргарите было то, чем сама она не обладала – высокий рост, элегантность, самоуверенность. Красавица восседала на лошади, как прирожденная наездница; жесты, исполненные достоинства и грации, были, по представлениям Астры, чисто королевскими. Рядом с ней бедняжка чувствовала себя робкой и безнадежно неуклюжей.

Насколько могла судить Астра, точно такое же впечатление производила Маргарита и на собеседника, с которым в этот момент кокетничала. Рыцарь смущенно наклонил голову и пришпорил скакуна. Девушка засмеялась, довольная произведенным впёчатлением и натянула поводья, заставив кобылу идти медленнее, пока не поравнялась с Астрой.

– И эту стоеросовую дубину мой отец взял на службу, – пожаловалась она. Затем бросила на Астру быстрый взгляд, и ее веселье мгновенно сменилось озабоченностью. – Ты до сих пор убиваешься, моя дорогая? Пожалуйста, довольно мучений. Вот увидишь, вскоре все обернется к лучшему. Мы приедем в Равенсмор, замок отца. Пару месяцев будем наслаждаться жизнью без всякого надзора, а потом, когда папа устанет от нашего общества, попросим отослать нас ко двору короля Генриха.

Маргарита увидела, как в глазах Астры сквозь пелену грусти пробилась искорка радостного возбуждения. Маргарита бывала при дворе французского и английского королей, Астра же никогда не выходила дальше рынка в Линчфильде, да и то в сопровождении старших монахинь, которые квохтали вокруг нее, как наседки, охраняющие сиротливого куренка.

– Так страшно наделать при дворе каких-нибудь глупостей, – сказала она. – Ведь я и представления не имею, как разговаривать со знатными дамами и держаться с важными господами.

– Не бойся, – важно заявила Маргарита. – Пока мы будем в Равенсморе, я сама обучу тебя всем светским премудростям и раскрою тайны обхождения с королями, королевами, баронами и рыцарями. Кроме того, я попрошу обучить тебя искусству вести хозяйство. А когда ты очаруешь состоятельного и галантного рыцаря и он возьмет тебя в жены, то придется научиться управлять его поместьем.

Астра кивнула в знак согласия, хотя все эти планы казались ей совершенно несбыточными. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что большинство браков заключается из-за денег или ради приобретения земель, а у нее не было ни того, ни другого. Вряд ли выбор знатного господина, подыскивающего невесту, падет на нее; даже в самых смелых мечтах она не метила так высоко, представляя себя замужем в лучшем случае за скромным преуспевающим приказчиком или стареющим купцом. Со своим умением писать и знаниями, приобретенными в Стаффорде, она вполне смогла бы стать завидной помощницей такому человеку. Недостаток приданого с лихвой окупился бы ее навыком разбираться со счетами.

– Мы начнем твое образование немедленно, – от этой мысли Маргарита пришла в восторг. – Сегодня суббота, и уж наверняка в Тэдбери устраивают ярмарку. Мы окажемся там где-то после полудня, и я попрошу наш эскорт остановиться, чтобы перекусить для подкрепления сил. По распорядку турниров через две недели в Тэдбери состоится ристалище, и вполне вероятно, что мы сумеем познакомиться с рыцарями. Там и будет твой первый урок общения с мужчинами.

Астра обернулась и в последний раз с сожалением взглянула на едва различимый вдали монастырь. Возвращаться было слишком поздно. Начиналась новая жизнь.

– Матерь Божья, как пахнет! – воскликнула Астра, когда они подъезжали к Тэдбери.

Запахи требухи, готовящейся пищи, сладостей и духов, которые вперемешку разносил ветер от городской ярмарки, делались еще ядренее на летнем солнцепеке. Маргарита тихо рассмеялась, прежде чем театрально, изображая голосом прожженного авантюриста, ответила:

– Это, моя маленькая, и есть запах приключений!

Астра кивнула, ощутив, как от будоражащих слов подруги по спине пробежал холодок. Да, это именно то, ради чего она оставила обитель. Ей захотелось посмотреть ярмарку, купить что-нибудь совершенно ненужное и вызывающее, потереться в толпе знатных людей и крестьян – о таких приключениях она страстно мечтала.

Приблизившись к перекрестку, авангард кавалькады уже почти повернул на восточную дорогу, ведущую к Рэптонскому аббатству, когда старый рыцарь, сэр Томас де Шилхэм, был вынужден с неудовольствием признать, что самая молодая и драгоценная часть его отряда выказывала явную склонность к грубым развлечениям на городской ярмарке. Лишь с помощью энергичных уговоров Маргарите удалось убедить старика, что она близка к обмороку и не вынесет голода ни минутой дольше.

Ярмарочные балаганчики и павильоны расположились на зеленом лугу, усыпанном маками и васильками. Цветы были изрядно истоптаны, а поле усеяно повозками. По мере приближения всадников к городу запах приготовляемой пищи усиливался, но все же не перекрывал другие, не менее возбуждающие ароматы. Живот у Астры подвело, и как только один из сопровождающих помог ей спешиться, она заторопилась вместе с Маргаритой к съестной лавке. Полки пестрели всеми мыслимыми видами разнообразной снеди. Здесь были сочные мясные пироги и жареная дичь, колбасы со специями и копченая свинина, орехи и засахаренные фрукты, и даже марокканские апельсины. Маргарита проявляла великодушную щедрость, и Астре оставалось только решить, что съесть сначала и что оставить на потом.

– Бери что хочешь, но не забывай, – предупредила Маргарита, – раньше ты никогда таких деликатесов не пробовала. Недолго и заболеть.

Астра молча кивнула, беря очередной кусок божественно благоухающей колбасы. В Стаффорде понятия не имели о подобной пище: большую часть года подавали рыбу в простом соусе, соленую свинину или жесткого волокнистого цыпленка да по праздникам, в виде сюрприза, творог из близлежащего монастыря – вот и все, на что можно было рассчитывать. Теперь же она смаковала каждый оттенок неведомого раньше вкуса.

Утолив голод, подруги решили походить по купеческим лавкам. Чувства Астры предельно обострились. Никогда она не видела такого множества прекрасных вещей – рулоны изысканных тканей: хлопок из Франции и Фландрии, блестящая шерсть и шелк с Востока; мягчайшая кожаная обувь из Испании; тончайшей работы серебряные и золотые украшения, усыпанные жемчугом, гагатом, рубинами и лазуритом. В балаганчиках и павильонах по соседству предлагали более практичные вещи: оружие и доспехи, крестьянскую утварь и веревки.

Съехавшийся на ярмарку народ привлекал Астру не менее чем изобилие товаров. Она смотрела на краснолицых крестьян в деревянных башмаках и простых коричневых камизах[1], свисавших до голых грязных коленок; самодовольных горожан, щеголявших в нарядах из шерсти шафранового, зеленого и алого цветов; монахов с тонзурами, одетых в грубые сутаны; великолепных священников в парче, бархате и шелке; попадались и знатные господа в превосходных накидках поверх доспехов, разгуливающие с элегантными дамами в чепцах с золотой вышивкой. Астра подмечала малейшие детали, стараясь не очень таращить глаза.

– А теперь выбери себе рыцаря, – произнесла Маргарита, когда их беглый осмотр торговых рядов подошел к концу.

– Я, право, не знаю…

– Чепуха. Сделать это не сложнее, чем выбрать вещь на рынке. Сначала нужно посмотреть товар, а уж потом решить, чего тебе хочется. Я, например, представляю себе что-то большое и сильное. Я устала от намеков на высокий рост; хочу такого человека, на которого могла бы смотреть снизу вверх, а не горбиться, пытаясь изобразить эдакий маленький лакомый кусочек. – Она скорчила гримаску. – Кроме того, я обожаю блондинов, – продолжала она. – Пусть в нем будет даже примесь сакской крови. Говорят, саксы – хорошие любовники и умеют ухаживать за девушками, развлекая их приятными разговорами. Не то, что норманны. – Лицо Маргариты передернулось от отвращения. – Жестокие, беспощадные и невыносимо скучные, вечно одержимые войной; только и думают, как прибрать к рукам побольше земли. Ну а ты, Астра? Какого мужа ты себе представляешь?

Астра минутку подумала.

– Доброжелательного и мягкого, и, конечно, набожного.

– Ну и ну! Астра, ты забыла, что ищешь не духовника, а мужа. Уверена, что тебе стоит подумать о чем-нибудь более важном. Скажем, о его манерах? Или о его внешности?

– Я, право, не знаю, – смущенно ответила девушка. – У меня так мало опыта…

– Ну уж конечно, – понизив голос, насмешливо прошептала подруга. – А как же история с монахами, которых мы выследили? Ты ничему не научилась?

Астра зарделась при воспоминании, которое безуспешно пыталась вытравить из памяти. Она не могла забыть десяток обнаженных мужчин, купавшихся в реке, их бледные, покрытые волосами тела, и особенно интимные части, которые отвратительно болтались и отталкивали так же сильно, как возбуждали воображение.

– По правде сказать, монахи не самые приятные для глаз существа, не так ли? – заметила Маргарита. – Мы ищем совсем другое: прекрасных, мужественных молодых рыцарей. Возможно, они вон там.

Маргарита оживленно направилась к той части ярмарки, где сосредоточились фокусники и менестрели, петушиные бои и танцы. Сердце Астры екнуло, когда они приблизились к запруженной толпой площадке. Если и можно было встретить на ярмарке молодого рыцаря, то скорее всего именно здесь. Сомнения охватили Астру. Она вдруг поняла, что вовсе не готова получить первый жизненный урок прямо сейчас.

– Маргарита! – позвала она подругу. – Мне бы хотелось заглянуть к торговцу пряностями. Маргарита обернулась, нахмурившись.

– Прощаю твою нерешительность только потому, что это твоя первая ярмарка, Астра. Сегодня я лишь посмеюсь над тобой, но помни, уж коль скоро мы здесь, значит, будем делать то, зачем пришли. Я имею в виду поиск мужчин.

Влекомые заманчивым ароматом, который витал над толпой, подавляя грубые испарения от людей и пищи, они отправились на поиски его источника. Толкаясь рядом с прилавком, где среди заморских приправ были разложены гвоздика и имбирь, Астра закрыла глаза, глубоко вдохнула густой сладковатый запах и мысленно перенеслась в далекие экзотические страны. Ее мечтания прервал шепот.

– Ну вот, Астра, и наступило время твоего первого урока.

Открыв глаза, девушка увидела трех приближающихся рыцарей. На них не было доспехов, лишь легкие кольчуги прикрывали грудь. У бедер болтались мечи, которые они придерживали с развязностью и бравадой воинственно настроенных мужчин. Вид их показался Астре угрожающим, а сами они – воплощением зла. Но она тихонько напомнила себе, что никто не посмеет им навредить, покуда рыцари Фитц Хага рядом. Они защитят ее и Маргариту, не так ли? Астра огляделась и с ужасом обнаружила, что эскорта не было и в помине.

– Маргарита, – прошептала она. – Где они? Где люди твоего отца?

– Ах, эти скучные идиоты, – беспечно и слегка иронично ответила Маргарита. – Они все такие же старые, как мой отец. И их почти так же легко обвести вокруг пальца. Мы сделали обманный крюк около лавки с материями.

– Так мы одни и беззащитны?

– Именно так, – подтвердила Маргарита.

Воины между тем приближались. Астра быстро нырнула в балаганчик со специями и притворилась, что изучает мешочек с черным перцем, неистово молясь, чтобы рыцари по возможности их миновали. Но не тут-то было. Трое служак направлялись прямо к ним. Маргарита с подчеркнутой рассеянностью обронила одну из только что приобретенных бархатных туфелек.

– О, какая я неловкая! – воскликнула она. Три рыцаря остановились. Самый крупный из них нагнулся и завладел изящным предметом.

– Моя госпожа, – сказал он, торжественно протягивая туфлю.

– Вы необычайно добры, сэр, – улыбнулась Маргарита и обернулась к Астре. – Ах, дорогая кузина, какая досада, что мы ушли от слежки сэра де Шилхэма и где-то оставили наш эскорт. Теперь нет никого, кто бы мог понести мои вещи, а я сама так рассеянна, что наверняка половину из них потеряю по дороге.

Наивная Астра от удивления не могла вымолвить ни слова. Скверно уже то, что они остались без охраны. Но привлекать внимание этих угрожающего вида мужчин своей беспомощностью?! Может, Маргарита лишилась рассудка?

– Моя госпожа, служить вам – большая честь, – заявил ближайший к девушкам рыцарь. – Молю вас, щедрее тратьте деньги, а мы будем только счастливы донести все, что вы купите.

Астра критически оглядела доброхота. Довольно непривлекательную внешность дополняли светлые волосы и тусклые серые глаза. Было в нем что-то зловещее, какая-то настораживающая неискренность в улыбке, мнимая теплота которой не достигала его жестоких, беспокойно бегающих глаз.

Испуганная девушка незаметно сжала локоть Маргариты, молчаливо умоляя ее отказаться от опасной затеи, но та расценила жест по-своему и решила, что Астре хочется провести некоторое время в обществе кавалеров.

Двигаясь вдоль торговых рядов, трое вояк держались на расстоянии от девушек, следуя сзади. Маргарита весело болтала, останавливаясь время от времени, чтобы купить ленты, расчески, нитки и прочие безделушки, которые с легкостью донесла бы сама. В какой-то момент они почти настигли одного из рыцарей Фитц Хага, но Маргарита ловко затащила подругу в обувную лавку, прежде чем та успела привлечь его внимание.

Астра тяготилась присутствием мускулистых провожатых. Теперь у нее было время присмотреться к рыцарям повнимательнее, но это лишь усугубило отталкивающее впечатление. Они выглядели вульгарными, дурно воспитанными простолюдинами. Неуместные топорные реплики вожака не оставляли никакого сомнения, что он не привык сопровождать знатных дам. Маргарита продолжала беспечно болтать.

Вконец растерявшаяся Астра забеспокоилась еще больше, когда высокий светловолосый рыцарь предложил им сделать небольшую передышку в тени ближайшего леса. Бедняжка взглянула на свою покровительницу в полной уверенности, что та откажется от предложения. К ужасу девушки, Маргарита игриво взмахнула длинными темными ресницами.

– Какая прекрасная мысль, – проговорила она воркующим голосом. – Я уверена, что в лесу намного прохладнее и приятнее, чем на открытом лугу.

Астра поневоле последовала за Маргаритой и тремя мужчинами в тенистый, расцвеченный солнечными зайчиками лес и попыталась убедить себя, что ярмарка совсем близко и, если, прости Господи, приключится какое несчастье, они всегда смогут закричать, и кто-нибудь придет к ним на выручку.

Когда до влажной зеленой прохлады оставалось несколько шагов, Маргарита позволила светловолосому рыцарю взять себя под руку. Пройдя еще немного, она потянулась к нему всем телом, поощряя его неуклюжие объятия. Рыцарь слегка опешил и застыл в молчаливом изумлении, но очень скоро пришел в себя и с жаром поцеловал Маргариту. Астре оставалось только смотреть, не веря собственным глазам. Она-то опасалась, что рыцарь сделает Маргарите неподобающее предложение, но никак не ожидала, что случится наоборот! Что же будет дальше?

Астра поймала на себе голодные, шарящие взгляды двух других. Что-то мелькнувшее в их лицах заставило девушку инстинктивно напрячься, но прежде чем она успела крикнуть в полный голос, один из мужчин схватил ее и зажал рот тяжелой ладонью. Несчастная сопротивлялась, и лишь несколько мгновений оставалось до грубого насилия, когда ей удалось вцепиться зубами в омерзительное тело и сжать их изо всей мочи. Негодяй взвыл и обрушил на голову своей жертвы сокрушительный удар. Девушка вскрикнула и на какое-то время потеряла сознание. Когда она пришла в себя, светловолосый рыцарь укорял державшего ее мужчину.

– Черт бы тебя побрал, Том, не трогай ее! Как мы будем требовать выкуп, если она умрет!

– Выкуп?! Вы собираетесь требовать за нас выкуп?! – завопила разъяренная Маргарита, выражая крайнюю степень возмущения.

– Ах ты, моя породистая пантерочка, – отвечал блондинистый рыцарь, вновь обернувшись в ее сторону. – Ты же сама только что сказала, как дорога своему папочке и как он богат. Я был бы полным идиотом, если бы не попытался проверить, так ли уж сильна родительская привязанность лорда Фитц Хага.

– Что? Ты… подонок! – Маргарита с ненавистью бросилась на рыцаря, которого обнимала всего две минуты назад. Но тот, кажется, не был расположен спокойно сносить тумаки, которыми она щедро его награждала. Он вынул из-за пояса разбойничий нож и приставил его к груди Маргариты.

Глава 2

– Послушай, Ричард, ты уже вполне готов. Еще немного упражнений и начнешь терять силы. Ричард отрицательно мотнул головой.

– Ты не понимаешь. Я должен быть неуязвимым на этих состязаниях. Говорят, что лорд Дарли обещал победителю поместье.

– Получить землю за победу – и это все, о чем ты мечтаешь?

– А о чем же еще мечтать? – удивился Ричард. Его темные глаза сверкнули.

– Конечно, звучит неубедительно, когда я говорю, что благосостояние и власть – не главное, но, поверь, счастье не купишь.

Ричард громко расхохотался и хлопнул приятеля по спине. Удар получился весомым, поскольку оба были в полном боевом облачении, за исключением остроконечных шлемов, которые несли в руках.

– Да, Вилли, твои слова и впрямь не убеждают. Ты так безмерно богат, что даже не можешь представить, что значит быть бедным безземельным рыцарем.

– Но, Ричард, я всегда говорил, что готов поговорить с королем, чтобы он наградил тебя поместьем…

– С королем! – Темные глаза Ричарда блеснули презрением. – Я не из Прованса, так что Генрих вряд ли подарит мне хоть что-нибудь. Он настолько озабочен, раздавая замки, поместья и аббатства родственникам жены, что ему нет дела до его верных рыцарей.

Вилли вздохнул. Ричард не преувеличивал. Бесстыдное продвижение королем прованских родственников жены стало в Англии притчей во языцех.

– Когда я думаю обо всех этих подарках… – пробормотал Ричард.

– Посмотри, Ричард! Что это там, впереди?

Друзья застыли на месте, глядя сквозь зеленую, недавно распустившуюся листву. Неподалеку несколько грубых мужланов наседали на двух скромно одетых женщин. Лица бедняжек были бледными и взволнованными; физиономии обидчиков – напряженными и хитрыми.

– Боже праведный, Вилли, это разбойники!

– Похоже, так оно и есть. Женщины одеты, как послушницы. Интересно, что за храбрецы отважились обеспокоить святых сестер?

– Они кажутся столь же святотатственными, сколь и неблагородными, – пробормотал Ричард. – Убить их будет для меня лучшим упражнением.

– Их там трое?

Ричард кивнул, молча надвинул шлем и вытащил из ножен тяжелый меч.

Астра даже не заметила, как подкрались ее спасители. Она тихо молилась, когда стороживший ее человек вдруг упал на спину. Она повернулась и изумленно взглянула на его побелевшее, безжизненное лицо и окрашенную в темно-красное листву вокруг. Удар пришелся точно в голову.

Остальное произошло мгновенно. Светловолосый насильник спешно схватил Маргариту и приставил нож к ее горлу. Глаза Астры в ужасе застыли на поблескивающем лезвии. Какой-то незнакомый рыцарь неожиданно напал на захватчика, и тот грузно осел на землю; его голова раскололась как орех под тяжелым ударом массивного меча. Третий разбойник не стал мешкать и немедленно скрылся в лесу. Интересоваться его дальнейшей судьбой у девушки не было сил. При виде такого количества крови она почувствовала дурноту, и ее стало рвать.

Когда наступило облегчение, Астра осознала, что кто-то твердо и уверенно держит ее за локоть. Предполагая, что это Маргарита, она подняла глаза и обомлела, увидев одетого в шлем рыцаря, который внимательно ее разглядывал. Дрожа от ужаса, она стряхнула закованную в броню руку, поддерживавшую ее, и в испуге воззрилась на высокого воина. В коническом шлеме и наноснике он выглядел угрожающе, живо напоминая монастырской воспитаннице образ дьявола.

Рыцарь продолжал смотреть на нее изучающе. Она могла разглядеть только темные, почти черные глаза, взиравшие с крайней напряженностью, в которой сквозила непонятная озадаченность.

– С ней все в порядке? – спросил второй рыцарь, мягко поддерживая Маргариту, которая повисла на его руках. Как и темноглазый воин, он был одет в устрашающие доспехи, но не выглядел столь же свирепым. Он был меньше ростом, чем избавитель Астры, и его движения казались исполненными изящества и грации. Галантный кавалер отпустил Маргариту и стянул шлем, открывая длинные, прямые коричневые волосы, голубые глаза и прекрасные, почти женственные черты лица.

– Господи, Ричард, сними шлем. Ты пугаешь ее.

Темноглазый атлет в ответ не шевельнулся. Его спутник нахмурился, приблизился к Астре и склонился в вежливом поклоне.

– Моя госпожа, как вы себя чувствуете?

Астра через силу кивнула. Она еще не пришла в себя и дрожала.

Маргарита сжала руку маленького рыцаря.

– Чем мы можем отплатить вам? Если бы вы не появились вовремя… – У Маргариты притворно задрожал голос. – Они собирались потребовать за нас выкуп, но мне кажется… – Она с наигранной застенчивостью взмахнула длинными темными ресницами. – Боюсь, их намерения были гораздо хуже.

– Выкуп? – бросил отрывисто темноглазый спаситель, которого звали Ричард. – Как это возможно? Они что же, надеялись получить выкуп за монашек?

Маргарита издала тихий, соблазнительный смешок.

– Вы думаете, что мы монахини? Нет, мой господин. С тех пор как мы отправились в путешествие из Стаффордского монастыря, мы не связаны со святым орденом. Я – леди Маргарита Фитц Хаг, а это моя кузина, Астра де Мортейн.

Астра почувствовала, что мужчина, все еще державший ее локоть, вздрогнул при упоминании Стаффорда, но она не стала обдумывать почему, безмерно удивленная словами подруги. Маргарита вновь представляла Астру как свою кузину. Эта явная ложь ставила девушку в чрезвычайно неловкое положение. Одно дело лгать компании сомнительного вида простолюдинов и совсем другое – благородным рыцарям, особенно после того как они их спасли. Астра хотела было возразить, но Маргарита заставила ее замолчать, хитро блеснув глазами.

Маленький рыцарь вторично согнулся в поклоне, на этот раз уже с царственной церемонностью.

– Для нас большая честь быть к вашим услугам, высокородные дамы. Я – Вильям де Лэйси, барон Торнбери. А мой спутник, – он указал на атлета, – сэр Ричард Рэйвз, хорошо известный также под именем Черный Леопард, один из храбрейших и самых неистовых рыцарей королевства.

Удивлению Астры не было предела. Господи Иисусе! Они спасены бароном! Бароном и дьяволом! Она снова взглянула на сэра Рэйвза, который так и стоял в шлеме и выглядел по-прежнему устрашающе. Черный Леопард – сколько народу он убил, прежде чем заслужил это ужасное прозвище?

Маргарита, казалось, была слегка застигнута врасплох, услышав имена своих спасителей, но быстро пришла в себя.

– Вы, наверное, приехали, чтобы участвовать в состязаниях, – предположила она. – Я говорила кузине, что здесь должны быть рыцари и кто-нибудь из них поможет нам в беде.

– Но где же ваши люди? – спросил Рэйвз. – Уверен, что вы путешествуете с сопровождением.

– По несчастливой случайности, мы потеряли рыцарей моего отца, а эти ужасные разбойники, – Маргарита с содроганием бросила взор на пару окровавленных тел, лежавших неподалеку, – предложили нам помощь. – Ее нижняя губка задрожала. – Я выгляжу, конечно, глупо.

Я должна была догадаться, что опасно доверять таким дурно воспитанным проходимцам.

– Да, это можно было предвидеть, – сухо согласился лорд де Лэйси. – Вам очень повезло, что мы оказались поблизости. – Он заботливо взглянул на Астру: – Вы в состоянии идти, моя госпожа?

Астра кивнула.

– Вот и славно. Думаю, лучше всего отправиться сейчас на поиски ваших людей.

Сэр де Шилхэм заприметил их, как только они вышли из леса и приблизились к ярмарке. Он заторопился навстречу, его лицо горело, а редкие растрепанные волосы взмокли от пота.

– Леди Маргарита, где вы были? Кто эти люди? Де Лэйси выступил вперед, отвесив старому рыцарю почтительный поклон.

– Ваших дам чуть не похитила шайка бандитов. Мой спутник, сэр Рэйвз, и я подоспели как раз вовремя, чтобы предотвратить несчастье.

Кровь бросилась в лицо сэра де Шилхэма.

– Леди Маргарита, это правда? С огорченным видом Маргарита потупилась. С минуту де Шилхэм смотрел на нее, а потом взорвался:

– На этот раз, мадемуазель, вы зашли слишком далеко. Я поставлю вашего отца в известность обо всех ваших приключениях, как только доставлю вас в Равенсмор. И обещаю: он не будет в восторге. Сию же минуту садитесь на свою кобылу и смотрите, чтобы никаких больше неожиданностей по дороге!

Маргарита применила еще одну действенную уловку, вдруг преобразившись в кроткого и раскаивающегося ребенка, которого подвергли наказанию. Она вежливо поклонилась де Лэйси и Рэйвзу и удалилась изящными, семенящими шажками, с подчеркнутой щепетильностью приподняв край юбки, чтобы не запачкаться о ярмарочную грязь.

Астра хотела было последовать за подругой, но сэр Рэйвз продолжал удерживать ее за руку. Она посмотрела в изумлении, предполагая, что он, может быть, все еще беспокоится о ее самочувствии. Шлем не до конца скрывал его лицо, и под наносником виднелись очертания полных губ, удивительно чувственных, изогнутых в улыбке.

Она невольно нахмурилась, растревоженная выражением его лица. Может быть, он смеется над ней? Астра резко выдернула руку, затем сделала лорду де Лэйси застенчивый реверанс. Только на полпути к лабиринту ярмарочных балаганчиков и лавок девушка вспомнила, что ни она, ни Маргарита не поблагодарили как следует своих избавителей.

– Вилли, я все думаю об этих молодых леди… – начал Ричард, когда они направлялись к палатке, где торговали элем.

– Чертовщина какая-то, – задумчиво размышлял Вилли. – Шилхэм совсем потерял голову! Они, конечно, вели себя глупо, но все же… кричать на леди, дочь твоего лендлорда… Единственное, что я могу предположить, – де Шилхэм вышел из себя от волнения.

– Вильям, я хочу тебе сказать, что знаю этих девушек.

– Знаешь? – Вилли обернулся в изумлении.

– Помнишь дивных юных леди, которых мы видели купающимися возле Стаффорда прошлым летом?

– Нет! Не может быть!

– Сначала я тоже не поверил. Но когда они упомянули, что едут из Стаффорда, я взглянул на них повнимательнее. Я уверен, что леди Маргарита – та высокая, темноволосая девушка, которая вышла из воды первой, а леди Астра – она…

– Твоя Венера, – докончил фразу Вилли. Ричард кивнул.

– Почти невероятно, но это правда. Я нашел ее. Я знаю ее имя. И самое лучшее, что…

– Что она не монашка! – догадливо подсказал Вилли.

Ричард покачал головой.

– Нет. Самое лучшее, что она, несомненно, богата. У лорда Фитц Хага земли в Кенте, Британии и Уэльсе, равно как и в Вестфорде. Трудно представить, что его племянница бедна.

– Богата, невинна и несравненно прекрасна! Кажется, ты нашел женщину своей мечты.

– И в эту самую минуту она держит путь на север! Проклятие! – пробормотал Ричард. – Кроме того, она, возможно, нарушила обеты – вот почему они покинули монастырь.

– Стыдно, Ричард! Не похоже, чтобы ты так легко отказывался от своей затеи.

– Ты прав, Вилли, – согласился Ричард с озорной улыбкой. – Я наверняка никогда не предъявлю права на наследственные земли леди Астры, но, возможно, буду обладать ее телом. В конце концов, это мое право. Держу пари, что я – первый мужчина, который положил глаз на ее прелестную наготу.

– А я почти и забыл про тот случай. Насколько я помню, она тебя застукала, когда ты подглядывал за ней. Поэтому ты отказался снять шлем?

Ричард кивнул.

– Я подумал, сегодня у леди Астры хватает впечатлений и без того, чтобы я открылся ей. Она и так была ни жива, ни мертва при виде убитого.

– Что за необычный сегодня день! Мы спасли двух монахинь от рук разбойников, даже не предполагая, что они вовсе не монашки, а прекрасные молодые наследницы изрядного состояния. Согласись, разве это не достойный повод, чтобы сказать: добродетель всегда вознаграждается.

– Не будь дураком, Вилли. То, что девушки встретились нам в нужный момент, всего лишь слепой случай. Кроме того, мы ведь не получили никакой награды. Сэр де Шилхэм, кажется, не выказал особой благодарности за то, что мы вернули его восхитительную пропажу в целости и сохранности.

– Ты не прав, по-моему, у сэра Шилхэма просто голова кругом пошла от проделок леди Маргариты. Я не удивлюсь, если она удрала от него по собственной воле. Она рисковала жизнью, своей и Астры, шутки ради. Как бы то ни было, если у де Шилхэма не хватило вежливости отблагодарить нас, то лорд Фитц Хаг, несомненно, восстановит справедливость. Бьюсь об заклад, что он окажет нам почести за спасение дочери и племянницы из лап этих зверей.

– Клянусь Богом, ты прав! – откликнулся Ричард с воодушевлением. – Возможно, они попались на нашем пути благодаря Божественному провидению, и Фитц Хаг вознаградит мою храбрость маленьким поместьем или по крайней мере рыцарскими доспехами и боевым конем.

– Боже правый, Ричард, ты можешь думать хоть о чем-нибудь еще? Твоя жадность утомляет.

– Ты утомился? Я знаю неплохой способ приободрить тебя. – Ричард одарил друга веселой улыбкой и показал на один из балаганчиков. – Да я и сам не прочь выпить. Спасать благородных дам из переделок довольно утомительное занятие.

Глава 3

– В который раз я провинилась, – вздыхала Маргарита по дороге к Рэптонскому аббатству. – Теперь уж папа наверняка рассердится. Даже не представляю, что скажу в свое оправдание.

Маргарита в совершенстве владела умением в мгновение ока менять поведение. Сейчас она, похоже, искренне раскаивалась, и Астра всерьез недоумевала: что нужно – успокоить или разбранить подругу?

– У меня и в мыслях не было попасть в такой ужасный переплет. Могла ли я предположить, что эти люди – отъявленные преступники?

– Но ведь даже я, хоть и выросла в монастыре, знала наверняка, что им нельзя доверять, – с упреком проговорила Астра. – Зачем ты отправилась с ними в лес, подальше от людей?

– Могла бы предупредить и пораньше. Если ты так хорошо все предвидела, что же не потребовала вернуться обратно?

Астра сжала губы и промолчала. «В самом деле, почему? – спрашивала она себя. – Неужели жажда приключений оказалась сильнее, чем боязнь быть похищенной и изнасилованной? Матерь Божья! Стоило ли покидать монастырь, чтобы вести себя так глупо?»

– Извини, Астра, – сказала Маргарита, помедлив. – Я не права. Ты полностью мне доверилась, а я тебя подвела.

– Нет, это не так, – запротестовала девушка. – Ты ведь не хотела подвергать меня опасности. Все остальное было просто замечательно… ярмарка, еда, все эти прекрасные вещи…

Она не могла не улыбнуться при воспоминании о полученном удовольствии. Маргарита лукаво усмехнулась в ответ.

– О каких это прекрасных вещах ты говоришь! – воскликнула она. – Разве наши отважные спасители не испугали тебя до смерти? В жизни не видела таких широченных плеч, как у того, по имени Ричард. Неудивительно, что его зовут Черный Леопард.

Астра слегка призадумалась.

– Его поведение кажется несколько странным. Он так смотрел, что мне до сих пор не по себе от этого пристального взгляда. – Она чуть поежилась.

– Возможно, блеск твоей красоты настолько ослепителен, что он просто не мог отвести глаз, – высказала догадку Маргарита.

Девушка взглянула на подругу недоверчиво. Их простые серые платья и белые головные накидки были сплошь заляпаны грязью и пятнами крови, собственное потное лицо казалось Астре отвратительным. При воспоминании о разряженных женщинах на ярмарке представлялось совершенно невероятным, чтобы кто-то из мужчин захотел взглянуть на нее дважды. И все-таки интерес сэра Рэйвза был неподдельным. Он смотрел с таким напряженным вниманием, что через прорези в шлеме его глаза казались горящими. А как он держал за руку – Господи Иисусе, она боялась, что он никогда ее не отпустит!

– Не знала, что у мужчин бывают такие прекрасные лица, как у лорда де Лэйси, – призналась Астра. Маргарита согласилась без особого энтузиазма:

– Что ж, он красив, бесспорно, на мой вкус даже слишком. Я бы предпочла увидеть лицо другого, Ричарда. Странно, что он не снял шлем даже по просьбе друга. Можно подумать, он что-то скрывает.

Волнение вновь охватило Астру. Какое же на самом деле лицо у сэра Рэйвза? Может, такое же устрашающе свирепое, как его боевая кличка – Черный Леопард?

Оставшуюся часть пути они проделали без приключений и прибыли в Рэптон вскоре после захода солнца. До боли знакомая атмосфера аббатства подействовала на Астру умиротворяюще. Колокола, возвещающие вечерню, тихое пение молящихся, порядок и покой – Астре показалось, что она снова дома. Девушки поужинали простой и грубой пищей, а потом старый монах провел их в отведенные для гостей покои.

– Боже мой, как будто мы опять в Стаффорде. – Маргарита сморщила носик, обозревая узкую убогую келью. Она с отвращением пнула ногой лежащий на полу соломенный тюфяк, обругала про себя негостеприимную жесткость аскетического ложа и не удержалась от язвительной реплики. – Мы важные гости, а не какие-нибудь кающиеся грешники, могли бы принять нас и получше.

– Аббат Гросберг считает, что комфорт – враг чистого духа, – сурово отозвался монах. – Аббат предлагает гостям тихое пристанище, где можно подумать о своей греховной жизни и помолиться о прощении.

Маргарита закатила глаза и быстро выпроводила келейника, затем со вздохом опустилась на тюфяк.

– Я так устала, что засну где угодно, даже на этом жалком подобии постели.

Астра вздохнула. Она тоже была измучена. День начался очень рано и был так наполнен событиями, что прежде ей бы хватило на год. Она сняла платье и накидку с головы и вытянулась на одной из жестких подстилок, закрывшись тонким грубым одеялом.

Прошло несколько минут, показавшихся вечностью. Дыхание лежащей рядом Маргариты становилось все медленнее и глубже. Астра беспокойно ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Страх пронизывал ее тело с ног до головы при воспоминании об опасности, которая грозила им в лесу. Сердце Астры тревожно застучало, и мышцы напряглись еще сильнее, когда она представила, что их могли изнасиловать и даже убить! Наверное, ей не следовало оставлять монастырь. Ясно, что с ее наивностью и глупостью мудрено было бы избежать злоключений на сельской ярмарке. А что будет, если ей придется столкнуться с опасностью и несправедливостью при дворе короля? Пожалуй, лучше всего вернуться в Стаффорд, пока не произошло чего-нибудь в самом деле ужасного.

Астра прижала руки к груди и почувствовала, как неистово стучит под ладонью сердце. Боже, какая она трусиха! Легкий испуг – и уже в мыслях спасительное бегство в Стаффорд. Если она сейчас сбежит, с мечтами о муже и семье будет навсегда покончено, остаток жизни пройдет в замкнутом мирке за монастырскими стенами, где время остановилось навсегда. «Нет, – сказала она себе решительно, – я не такая уж беспомощная».

В тысячный раз Астра подумала о своем отце, которого совсем не помнила, но знала, что он был отважным солдатом и глубоко порядочным человеком. Размышления об отце – он утонул, пересекая Ла-Манш в 1233 году, спустя всего лишь месяц после того, как умерла от после родовой горячки мать Астры, – вдохновляли девушку. Много лет назад Брайан де Мортейн отважился на открытое неповиновение злобному королю Джону, отказавшись убить человека, который прогневал монарха. Этот вызов, само собой разумеется, навсегда лишил его расположения властителя, но де Мортейн никогда не выказывал ни малейшего сожаления или раскаяния в своем поступке. Отец до конца был верен своим убеждениям, чего бы это ему ни стоило, и она должна следовать его примеру.

Эта мысль успокоительно подействовала на растерявшуюся девушку. Вернуться в Стаффорд означало бы выбрать более легкую и безопасную дорогу. Ради памяти отца она должна исполнить свое предназначение и смело пойти навстречу новой жизни.

Астра вздохнула, заставила себя расслабиться и, как только напряжение спало, вновь подумала о рыцаре в лесу. Она вспоминала его ладонь на своей руке, опасно поблескивающие темные глаза, смотревшие на нее… По телу неожиданно пробежала томная легкая дрожь. Удивительно! Что все это значит? Она решила утром спросить Маргариту, но передумала: ведь подруга лишь немилосердно ее высмеет.

Вилли де Лэйси чувствовал смутное беспокойство, обводя взглядом обшарпанную, душную пивную. Помимо рыцарей из близлежащих графств, состязания привлекли и менее доблестную часть населения: бандитов, карточных игроков и мелких воришек. Казалось, даже воздух ворсхедской таверны пропитан опасностью. Вилли не мог отделаться от желания постоянно ощупывать заткнутый за пояс кинжал и раздумывал только над тем, когда потребуется пустить его в ход.

За засаленной доской, служившей столом, Ричард, оживленно жестикулируя, обсуждал с каким-то рыцарем различные способы ведения боя и их относительные преимущества на турнирном поле. Вилли осторожно прислушался. По его мнению, турниры были опасным и глупым занятием, но он безуспешно пытался отговорить Ричарда от участия в них.

Он еще глотнул эля и скучающим взором обвел комнату. Его глаза встретились с тяжелым взглядом Гая Фокомберга, который, как говорили, был одним из богатейших молодых людей Англии. Секунду они неотрывно смотрели друг на друга, и беспокойство Вилли еще больше возросло. На него накатила волна зловещей тоски, а мышцы непроизвольно напряглись.

В этот момент Ричард разразился довольным смехом. Разговор коснулся техники ведения любовного боя, а в данном вопросе Черный Леопард был исключительно сведущ. Вилли посмотрел на дверь, намечая план отступления, потому что в глазах Фокомберга было нечто внушающее опасение, а он не хотел, чтобы его друг ввязался в какую-нибудь неприятную историю. Вилли вышел из-за стола. Ричард с удивлением поднял на него глаза.

Вилли придал лицу тихое, беспечное выражение и попытался утихомирить участившийся пульс. Затем, как бы прогуливаясь, он начал двигаться по направлению к двери, прокладывая дорогу среди потных, пьяных солдат, загораживавших путь.

– Опять спасаешься бегством, де Лэйси? Что-то слишком много трусов встречается мне последнее время!

Вилли остановился и нехотя повернулся к обидчику. Фокомберг стоял в десяти шагах от него: рыжие волосы упрямо топорщились вокруг высокого лба, губы, растянутые в презрительной усмешке, алели кровавой прорезью на бледном лице.

– Если тебе есть что сказать, Фокомберг, предлагаю присоединиться ко мне и поговорить на свежем воздухе. – Вилли повернулся обратно к двери, продолжая осторожно продвигаться сквозь толпу. Мужчины заметили его дорогое бархатное блио[2], тяжелую золотую цепь на шее и расступились.

– Э-ге-ге, хитрозадый ублюдок. Иди-иди отсюда, может, твои люди защитят тебя.

Резкий, ненавистный голос Фокомберга с омерзительной отчетливостью разнесся по враз притихшей таверне. Вилли слышал за спиной затаенное дыхание и возбужденный шепот. Мелкая ссора постепенно перерастала в громкое событие. Два знатных господина друг против друга в неопрятной тэдберийской пивнушке – это зрелище никак нельзя пропустить.

Третий голос перекрыл возню и шепот:

– Что происходит, Фокомберг? Ты что-то сказал барону де Лэйси? Мне показалось, что ты назвал моего друга трусом, или, может быть, я ослышался?

Вилли обернулся в тревоге. Конечно, Ричард не мог не встать на защиту приятеля, черт бы его побрал. Это было совершенно в духе Леопарда – рисковать головой в безнадежной ситуации. Неужели он не понимает, что никто не поддержит его открытое противоборство с Фокомбергом? Кроме того, по большому счету высказывание Фокомберга – сущая правда, и уличный скандал лишь подогреет страсти черни, которая ненавидит всех, кто выше ее.

– Нет, ты не ослышался, Рэйвз. Я действительно назвал де Лэйси трусом. Не думал, что ты настолько глуп, чтобы защищать его. Возможно ли, чтобы ты из вонючего мужлана превратился в такого же чистенького, пушистого угодника мужчин, как и он?

Общий вздох пронесся над толпой. С Фокомбергом предпочитали не связываться, памятуя о его богатстве, связях и титуле, но каждый знал, что Черный Леопард мстителен и никого не боится. Все взоры устремились на Рэйвза. Он в точности напоминал животное, чье имя носил, – напряженный, беспощадный, готовый броситься на врага с необузданной свирепостью.

Вилли показалось, что в глазах Фокомберга промелькнул страх, но не меньшую тревогу испытывал он сам. Не в силах долее смотреть, как Ричард губит свое будущее и, возможно, жизнь, он вскричал:

– Остановите их! Если они подерутся и кто-нибудь будет убит, лорд Дарли отменит состязания.

Полупьяная толпа понимающе зарокотала. Турниры и гак уже были осуждены Церковью. Если здесь прольется кровь, то появится лишний повод запретить их любимое зрелище. Завсегдатаи таверны с беспокойством смотрели на двух воинственно настроенных рыцарей. Но Ричард вынул нож, и не нашлось ни одного смельчака, который бы удержал его.

Нож сверкнул, поблескивая в неясном свете, как серебристая рыба. Фокомберг отпрыгнул назад, страх придал его и без того бледной коже мертвенную белизну. Он сделал легкий, едва приметный кивок головой, и группа мужчин грозной волной нахлынула из-за его спины. Ричард был окружен.

Черный Леопард смерил противников презрительным взглядом, затем холодно и безжалостно посмотрел на Фокомберга.

– Трус, говоришь? Я покажу тебе труса – десять на одного.

Из толпы наблюдающих раздался ропот, недружелюбный и насмешливый. Краска бросилась в лицо Фокомберга, его всего передернуло от злобы.

– Схватить! – прошипел он.

Вилли протолкался вперед, но успел только увидеть, как Ричард скрылся в сумятице молотящих кулаков и озверевших физиономий. Через несколько минут три человека держали Ричарда с заломанными назад руками, его нож исчез, а в глазах крутились черные водовороты ненависти.

– Повстречайся мне на турнире, подонок. Я тебе покажу! – насмешливо сказал Ричард, несмотря на свое положение.

Фокомберг скривил рот, но ничего не ответил и отрывисто кивнул своим людям, которые тут же освободили Ричарда и последовали за хозяином к выходу.

Вилли наконец смог пробраться к другу. Тот с презрением смотрел на дверь, баюкая на груди раненую руку, по которой темной струйкой сбегала кровь.

– Господи, это всего лишь царапина, Вилли. Завтра я даже не вспомню о ней.

Ричард лежал на подстилке около огня, в то время как один из слуг де Лэйси втирал в его спину гусиный жир. Вилли угрюмо смотрел на друга. Рана была неглубока, но в самом неудачном месте – пострадала ладонь правой руки, в которой Ричард должен держать на состязании меч и тяжелое копье. Совершенно ясно, что ножевое ранение ослабит его хватку.

– Тебе не следовало ввязываться, Ричард. Ты нажил опасного врага и получил увечье, – вот и все достижения.

– Не мог же я стоять и выслушивать, как этот надутый мешок с дерьмом оскорбляет тебя. Вилли покачал головой.

– Тебе нужно научиться не обращать на это внимания. Я ведь не могу себя изменить, так что всегда найдется тип вроде Фокомберга, который не откажет себе в удовольствии наговорить мне гадостей.

– Но он назвал тебя трусом! Вилли пожал плечами.

– В его представлении мужчины, подобные мне, отклонившиеся от истинного пути, принадлежат к особому, более низкому роду. Я с детства привык к этому.

– Ничтожный негодяй! Встреться он мне на турнирном поле – и тогда посмотрим, кто окажется трусом!

– Этого, к счастью, никогда не случится, Ричард. Тебе нужно заботиться о собственной репутации. Если ты еще раз выступишь в качестве моего защитника… – Вилли запнулся. – Люди могут сказать, что ты и я…

Ричард твердо взглянул на Вилли.

– Ничтожные, болтливые дураки.

Шлепки ладоней слуги о гладкую, умащенную спину Ричарда громко раздавались во внезапно наступившей тишине. Любовные вкусы Вилли никому из них не хотелось обсуждать вслух.

– Разреши мне позвать кого-нибудь осмотреть твою руку, Ричард. Я хочу убедиться, что не нужно накладывать швы.

– Швы?! – Ричард резко приподнялся. – Ради Бога, Вилли. Я же сказал, это всего лишь маленькая царапина.

– И все же… Было бы лучше, если бы ее осмотрели. Я спрошу прислужницу, нет ли поблизости врача…

– Врача?! Ты, должно быть, сумасшедший! Я не позволю ни одному из этих кровопийц даже приблизиться ко мне раньше, чем буду лежать на смертном одре. – Легкая улыбка пробежала по его губам. – Но в любом случае стоит пригласить сюда служанку. У меня нестерпимая боль в паху, и требуется внимательный осмотр.

Вилли расхохотался.

– Ричард, ты неисправим. Я знаю, что ты попросишь еще для облегчения боли. Это – мех с вином. Давай немного отдохни. У тебя завтра состязания.

Ричард перевернулся на продавленной постели и почувствовал боль в руке. Он размотал тряпичную повязку и осмотрел ладонь. Рана была чистой, не загноилась, но все еще ныла. Мысль, что в израненной ладони придется сжимать копье, не доставляла никакого удовольствия.

Он повел плечами, стряхивая утреннюю скованность, и попытался прогнать одолевавшие сомнения. Победить в сегодняшних состязаниях необходимо, и больная рука не должна нарушить его планы. Раньше он сражался и с более тяжкими увечьями, а теперь, когда может осуществиться мечта всей жизни… Земля, своя земля.

Легкая дрожь пробежала по спине, когда он представил богатый хутор неподалеку от Тэдбери. Он уже как будто видел все это: собственный небольшой, но внушительный замок и вокруг плодородные поля, поблескивающие золотом на солнце, овцы, мирно пасущиеся на лугу, и стадо коров у реки. Осенью дары его плодоносных земель до отказа заполнят дюжину крепких телег, которые поедут на рынок. В обмен он получит золотые монеты, а золото потратит на покупку самых изысканных вещей, которыми и обставит замок.

Ричард вздохнул. Он всю жизнь мечтал о собственном владении, которое возместило бы опасности и унизительную солдатчину, все эти ненавистные годы, когда необходимо было считаться с мнением пустых, ничтожных, тупых людей, ставивших себя выше его; возместило бы даже одинокое детство без отца.

Он крепко сжал руку, упрямо не обращая внимания на пронзительную боль. Он как никогда был близок к достижению давней цели и не может не победить.

Ричард подъехал, когда на турнирном поле завершалась подготовка к состязаниям. Повсюду виднелись повозки и балаганчики, принадлежащие разносчикам мелких товаров и фермерам. Через несколько часов они будут предлагать куски запеченной телятины, пироги с мясом, колбасу, эль, молоко и воду ораве зрителей. На одном конце длинного овального поля рыцари, их помощники и лошади вперемешку толпились около ярко разукрашенного павильона, в то время как на другой стороне прислужники наводили окончательный лоск на огороженной деревянными перилами и украшенной балдахином территории, где рассядется знатная публика. Ричард бросил презрительный взгляд на ряды деревянных сидений, покрытых золотой и пурпурной материей. Фокомберг будет, возможно, следить за соревнованиями именно отсюда, подложив бархатную подушку под свой худосочный зад. И у него хватило наглости назвать Вилли трусом!

Ричард направился к палатке, над которой развевалось темно-красное знамя с вышитыми золотыми драконами. Он будет, как всегда, сражаться под стягом Дьямонта. И это пока все, чем он может отблагодарить семью, давшую ему шанс стать рыцарем.

В палатке грум чистил его огромного боевого коня Султана. Юноша улыбнулся, приоткрыв небольшую щелочку между передними зубами.

– Прекрасный день для боя, господин.

Воин кивнул. Его охватило непривычное волнение. Обычно он не нервничал перед состязаниями и затруднялся объяснить свое нынешнее состояние. Возможно, эти соревнования значат для него слишком много.

Он подошел к груде доспехов и оружия, сваленных неподалеку от входа, пихнул ее носком сапога, наклонился и вытянул огромное копье, с которым предстояло начинать поединок. Длинное и чудовищно тяжелое. Он взвесил его на правой руке, превозмогая тут же возникшую боль. Ничего, в перчатке будет гораздо лучше. Да и потом, какое значение имеет боль – он все равно победит.

Глава 4

Вилли стоял на краю поля, в нескольких шагах от зрителей, сидевших на скамьях. Он хотел находиться как можно ближе к сражающимся, именно там, где одержит победу Ричард, осязать пыль, вдыхать запах плоти и крови. Время от времени он смахивал выступающий на лбу пот рукавом котта[3]. Солнце палило немилосердно, хотя до полудня было еще далеко. Пение жаворонков и черных дроздов доносилось с дальнего поля; жужжали мухи, облепив кучи лошадиного навоза.

Зазвучал сигнал горна, и умиротворенное настроение Вилли немедленно улетучилось. Пока знать рассаживалась по местам, ярко разодетые пажи маршировали по полю, неся огромные холсты с изображением библейских сцен: Самсон, разрушающий храм филистимлян, Даниил во рву со львами, змей, вползающий в Эдемский сад. Следом ехали рыцари в сверкающих доспехах на мощных боевых конях. За ними следовали сквайры со знаменами королевских домов: львы, драконы, змеи и скачущие олени трепетали на полотнищах из зеленого, золотого и алого шелка.

Процессия обошла поле по кругу и замедлила шаг, приблизившись к местам для избранных. Вилли взглядом отыскал Ричарда. На его лице было безмятежное, почти ленивое выражение, как будто ему предстояла приятная верховая прогулка по лесу, а не смертельная схватка. Вилли всякий раз удивлялся, как это Ричарду удается смотреть с таким спокойствиём и бесстрастием равным образом на все, что его ожидает. Волосы Ричарда отливали иссиня-черным, а доспехи играли и блестели на солнце. Верхом на черном боевом коне, покрытом роскошной попоной, он выглядел как какой-нибудь сказочный принц, без усилия затмевая собравшуюся поглазеть на бой богатую знать.

Когда Ричард проезжал мимо партера, молодая женщина в прекрасной, расшитой золотом накидке окликнула его. Улыбаясь, он подъехал поближе к деревянной ограде, взял протянутую ему блестящую вуаль и обмотал ее вокруг предплечья; по толпе пробежало возбужденное хихиканье. Ратная слава Ричарда уже снискала обожание более чем полдюжины знатных поклонниц, и они сделали его своим рыцарем. Вильям осклабился, наблюдая, как Ричард завоевывает поцелуи и благосклонность присутствующих дам. Одержать победу в кровопролитном бою, а потом отдать себя на растерзание ревнивым мужьям было вполне в духе его друга.

Рыцари замкнули круг на дальнем конце поля, и следующий сигнал горна возвестил начало состязаний.

Час спустя Вилли переминался с ноги на ногу, протирая покрасневшие от пыли глаза. Боевое поле, посыпанное отрубями, было теперь сплошь покрыто рытвинами.

Предыдущие бои оказались краткими и бесцветными, а толпа могла прийти в исступление только при виде брызгающей крови или поверженного соперника, которого уносили с поля. Теперь все с нетерпением ожидали заключительного боя: Черный Леопард встречался с Вильямом Фитц Жофри, чьим символом был серебряный грифон.

Вилли замер, когда рыцари выехали на поле. Фитц Жофри восседал верхом на невероятных размеров гнедом жеребце, разубранном в голубой сатин с серебряной оторочкой. Даже с приличного расстояния было заметно, что соперник больше Ричарда и гораздо мощнее. Вилли почувствовал, как где-то глубоко внутри пробежал холодок страха. Конечно, Ричард – великолепный воин, превосходный боец, но велики ли его шансы против этого гиганта?

Бойцы торжественно встретились на середине поля, а затем разъехались в противоположные концы. Напряжение среди зрителей нарастало. Вилли бросил взгляд на партер и увидел, что большинство женщин поднялись со своих мест и выкрикивают подбадривающие слова своему фавориту. Толпа была целиком за Ричарда, крича «Леопард, Леопард» и размахивая тряпицами кроваво-красного цвета.

Вилли покачал головой. Пускай Ричард завоевывает симпатии толпы, равно очаровывает и знатных, и простолюдинов, но, к сожалению, никто из них не даст и пенни за нетитулованного рыцаря.

Дарли, герцог Викингемский, выступил за ограждение и бросил пурпурный платок. Рыцари пришпорили коней, и огромные животные ринулись вперед, набрав к центру площадки чудовищную скорость. Вилли почувствовал, что тело его напряглось как бы в ожидании удара. Но в последний момент соперники намеренно разминулись и отправились на исходные позиции, не задев друг друга. Снова атака. Когда Фитц Жофри подъехал ближе, Ричард нанес блестящий удар. Великан покачнулся, но удержался в седле.

Бойцы вновь разъехались и перевели дыхание, затем атаковали в третий раз. Когда они сблизились, над полем повисла зловещая тишина; раздавался только топот лошадиных копыт. Копья скрестились в ужасном ударе, который вышиб обоих из седла. Они упали, выронив оружие.

Тяжелые доспехи не позволяли быстро подняться на ноги. Когда они все же встали, то выглядели ошеломленными и оба слегка покачивались. Вилли показалось, что Фитц Жофри слегка прихрамывает. Он молил Бога, чтобы это оказалось правдой.

Рыцари достали мечи и, приняв от слуг щиты, стали медленно и неуклюже кружиться в осторожном ритме. Спешившись, башенноподобный Фитц Жофри получил преимущество, поскольку обладал более длинным захватом и, похоже, большей силой. Успех Ричарда на боевом поле и в рыцарских турнирах почти целиком объяснялся его блистательной реакцией и безошибочным инстинктом, с которым он предугадывал каждое следующее движение противника. Если же и в самом деле он не успел оправиться после падения, как казалось, то стоило болеть за большого рыцаря.

Пока противники, кружась, выжидали, толпа окончательно потеряла терпение. Бойцы лишь слегка помяли друг другу кольчуги. Чернь же хотела крови и неистовства драки. В сторону рыцарей посыпались выкрики и оскорбления. Ричард начал первым. Он стряхнул с себя оцепенение и замахнулся с яростью, которая вполне оправдывала его прозвище. Фитц Жофри парировал удар меча щитом. Толпа разразилась кошачьими воплями и свистом.

Ричард сделал еще один выпад, и снова Фитц Жофри встретил удар, на этот раз мечом. Ответная атака, казалось, поколебала Ричарда, и меч поник в его руках. Противник отреагировал молниеносно, тяжело опустив оружие на плечо Ричарда. Тот пошатнулся и опустился на колени; его меч упал на землю. Фитц Жофри бросил свой, вытащил из-за пояса короткий кинжал и осторожно двинулся к поверженному сопернику.

Ричард не был готов к нападению. Нащупав кинжал, он силился встать. Толпа затаила дыхание. Ричарду наконец удалось подняться на ноги, и он шагнул навстречу Фитц Жофри, нацеливаясь кинжалом на нижнюю, не прикрытую шлемом часть лица. Удар пришелся по тяжелой металлической кольчуге, защищавшей шею. Ричард, спотыкаясь, отступил назад, и только тогда толпа увидела, что Фитц Жофри успел поразить его ногу. Яркая кровь хлынула из раны.

Фитц Жофри повернулся к трибунам, где сидела знать, и победоносно поднял кинжал. Минуту тишина царствовала над полем, затем разрослись крики: «Фитц Жофри! Фитц Жофри! Грифон, грифон!»

Ричард повалился навзничь на траву. Он лежал почти без сознания, когда Фитц Жофри вскарабкался на своего скакуна и поехал по направлению к трибунам. Вилли с минуту колебался, затем бросился на турнирную площадку к распростертому телу друга.

Слуги подоспели первыми к своему господину, и когда подбежал Вилли, Ричард уже снял шлем и пытался сесть. Он сыпал проклятиями и грозил кинжалом юноше-оруженосцу.

– Убирайся, Николас! Я не так тяжело ранен, чтобы не угнаться за тобой.

– Сэр Рэйвз, пожалуйста! Позвольте мне только помочь вам добраться до палатки.

– Что, я не ясно выразился? – огрызнулся Ричард. – Убирайся!

Нехотя, вобрав голову в плечи, юноша угрюмо удалился. Вилли подошел к раненому.

– Ричард… я…

На долю секунды их взгляды встретились, затем Вилли отвел свой, как до того пришлось сделать испуганному оруженосцу. В глазах Ричарда читалась такая горечь, от которой кровь стыла в жилах. Он боялся, что Ричард обвинит его в неудаче, хотя и сам себя винил. Если бы не рана, его друг выглядел бы гораздо счастливее. И все-таки выиграл Ричард, несмотря на то, что победителем был объявлен Фитц Жофри, – выиграл более важное сражение.

Вилли покидал поле со свинцовой тяжестью в душе. Надо дать Ричарду время немного остыть, а потом убедиться, что его рана хорошо обработана. По дороге как назло повстречался Гай Фокомберг. Вилли послал ему такой ненавидящий, убийственный взгляд, что Фокомберг молча отступил.

Вилли заходил то в одну, то в другую таверну, быстро оглядывая посетителей за заставленными неопрятными столами. Пьяные мужчины с тупыми, налитыми кровью глазами рассматривали его с любопытством, но он не обращал на них никакого внимания, стремясь побыстрее отыскать Ричарда. Леопард покинул поле сражения разъяренный и истекающий кровью, и Вилли не без основания предполагал, что тот сейчас заливает горе в какой-нибудь убогой пивнушке. Он вздрагивал, вспоминая, как кровь сочилась сквозь кольчугу друга. А вдруг несчастный умер от потери крови, прежде чем подоспела помощь.

Почти потеряв надежду, Вилли вернулся в харчевню, где они обычно встречались. Чувство невероятного облегчения переполнило его, когда он заприметил в углу знакомую темноволосую голову и ссутулившиеся за столом массивные плечи. Он поспешил к другу и потряс его за плечо. Голова Ричарда вяло качнулась. В тусклом пламени свечи лицо его казалось необычайно бледным. Вилли затрепетал, увидев на столе лужицу запекшейся крови. Неподалеку лежал кошелек Ричарда, открытый и наполовину пустой.

Подошла служанка. Вилли схватил девушку за плечи и тряс до тех пор, пока от ужаса у нее не застучали зубы.

– Что, к дьяволу, вы с ним сделали? – прорычал он. – Ограбили и оставили истекать кровью?

– О, нет, нет, мой господин, – захныкала девушка, ее огромные карие глаза резко выделялись на побледневшем лице. – Честное слово, я старалась ему помочь. Правда старалась, но он и слушать меня не захотел.

Она с усилием сглотнула, ее тонкая белая шея напряглась.

– Потом я принесла ему вина, он швырнул монеты на стол и стал браниться как сумасшедший. Он скверно обзывался; «шлюха» и «продажная девка» – самое приличное из того, что он говорил. Потом я оставила его одного. И только что пришла посмотреть, все ли в порядке.

– А деньги? Где остальные деньги?

Дрожа, служанка указала на земляной пол, по которому были разбросаны серебряные пенни, поблескивавшие в липкой грязи.

– Прошу прощения. Я вовсе не хотел тебя напугать. – Он ухватил двумя пальцами и мягко приподнял ее маленький, острый подбородок. – Ты мне поможешь?

Девушка отметила аристократический лоск Вилли и нервно улыбнулась.

– Конечно, мой господин, – прошептала она. – Все, что вы попросите, мой господин.

С помощью двух слуг Вилли втащил Ричарда, оставлявшего за собой ужасный кровавый след, наверх. Взгромоздив его на кровать, Вилли внимательно вгляделся в серое безжизненное лицо. Его сердце похолодело от ужаса. Ричард нё должен умереть. Он не может погибнуть от каких-то дурацких ран после всего, что ему пришлось пережить.

Служанка принесла большой деревянный таз, поставила его перед огнем и наполнила согретой водой. С трудом Ричарда раздели, сняли одежду и доспехи – башмаки и наголенники, тяжелую кольчугу, шоссы[4] и подбитый мягкой тканью котт; а затем погрузили в теплую воду. Ричард зашевелился, забормотал, но в сознание не пришел.

– Помой его, – жестко приказал Вилли.

Девушка с осторожностью стала обливать Ричарда водой. У нее перехватило дыхание, когда она коснулась рваной раны на предплечье.

– Какая глубокая, – вздохнула она. – И все еще кровоточит.

– У тебя есть иголка? Глаза служанки округлились.

– Вы хотите, чтобы я зашила рану?

– Если сможешь. Я не знаю ни одного цирюльника в этом квартале, но полагаю, что хорошие швеи делают это не хуже брадобреев.

Девушка сжала губы.

– Но ведь останется глубокий рубец.

– Мне наплевать на этот чертов рубец, главное, чтобы рука работала. Девушка вздохнула.

– Он так хорош собой, такая гладкая кожа.

Вилли воззрился на служанку в некотором раздумье. Неужели она так поглупела при одном лишь взгляде на Ричарда, что боится его заштопать? Впрочем, именно сейчас ее чувства вызывали только раздражение.

– На бедре еще одна рана. Вилли кивнул:

– И эту тоже. Ну что, сможешь?

– Да, – прошептала она. – Только дайте мне его домыть, и я пойду возьму иглу.

Она, кажется, нарочно тянет время. Вилли отвернулся, стискивая зубы от злости. Будет замечательно, если Ричард погибнет от потери крови только потому, что девице понравилась его гладкая кожа!

Наконец мытье закончилось. Они кое-как выволокли его из таза, расплескав половину воды на пол, и уложили на постель. Пока девушка ходила за иглой и шелковой ниткой, Вилли накрыл Ричарда одеялом и присел рядом, рассматривая застывшее, пепельного цвета лицо. Вопрос, действительно ли рана на руке стала причиной поражения, мучил, не давал покоя.

Вернулась служанка. Когда она приблизилась к кровати, Вилли вскочил и взял у нее иглу. Она посмотрела с изумлением, а он поднял одну из свечей, стоявших на полу, зажег и подержал иглу над пламенем.

– Зачем это? Вилли пожал плечами.

– Я слышал, помогает от нагноения. Девушка понимающе кивнула и потянула одеяло. Кровь продолжала сочиться из ран, а кожа приняла серовато-мертвенный оттенок. Девушка присела на кровать и начала шить, от старания даже прикусив кончик розового язычка. Вилли подошел к столу и глотнул вина из меха, который Ричард купил, прежде чем потерял сознание. Это было дешевое кислое пойло де Лэйси вылил остатки в огонь и вернулся к девушке.

Кажется, она хорошо справилась с работой. Стежки были прямые и шли ровно. Он поневоле подумал, что ее восхищение телом Ричарда, возможно, пошло на пользу. Если даже она и не сумеет помочь, то, по крайней мере, не принесет вреда.

Когда она закончила, Вилли поднялся.

– Я должен отлучиться, чтобы устроить кое-какие дела моего друга. Ты сможешь побыть с ним?

Девушка посмотрела вопросительно. Он бросил ей горсть монет.

– Смотри за ним. Если он проснется, дай ему еще немного вина, на этот раз что-нибудь более пристойное. Она поклонилась, и Вилли выскользнул за дверь.

Служанка отогнула одеяло и с любопытством осмотрела раненого. Плечи рыцаря были невероятно широки, грудь вздымалась массивными мускулами. Несмотря на бледность, кожа поблескивала бронзоватым отливом при свете свечи. С опаской взглянув на дверь, девушка стянула одеяло чуть ниже, упиваясь зрелищем его мужских достоинств. Затем вновь с восхищением перевела взгляд на прекрасные черты лица с тяжелым выдающимся подбородком, благодаря которому оно не выглядело слащавым или чрезмерно красивым. Вдруг она заметила шрам, протянула руку и провела пальцем по бледной, розоватой линии, которая, изгибаясь, шла вниз по щеке. Что-то поднялось в ее душе, какой-то древний женский инстинкт подсказал нежную мелодию, которую она почти в полузабытьи начала напевать. Рыцарь сладко зевнул. Чтобы успокоить его, она стала гладить по черным как сажа мягким волосам.

Она прервала тихое пение, потому что неожиданно вспомнила слова песни. Это была колыбельная, которую по ночам пела ее мать, убаюкивая младшую сестру. Девушка слегка улыбнулась и замурлыкала снова.

Когда вернулся Вилли, служанка спала на стуле рядом с кроватью. Ричард выглядел так, будто все это время пролежал без движения, но мертвенный, глинистый цвет сошел с его лица. Вилли присел на край постели и прислушался к дыханию друга: оно было ровное и глубокое. С души Вилли как будто камень свалился, и он разбудил девушку.

Она вскочила, едва он растормошил ее, и таращила полусонные и испуганные глаза, пока не вспомнила, кто перед ней.

– Как он?

Девушка неопределенно пожала плечами и ответила:

– Теперь ему, кажется, лучше, чем раньше.

Вилли облегченно вздохнул.

– Его ранили на турнире? – спросила девушка. Вилли кивнул.

– Ричард завоевал себе имя в бесчисленных сражениях. Его называют Черный Леопард.

Служанка обомлела от неожиданности.

– Так он… он и есть Черный Леопард?

– Не такой уж свирепый на вид, не так ли?

– Ведь он стал одним из победителей, правда? Вилли скривил лицо.

– Почти что победителем, да к тому же выиграл прекрасную лошадь за все свои страдания. Я как раз ходил посмотреть его новую кобылу. Прекрасное существо, нежная, умная и, как поговаривают, быстрая словно ветер. Лорд Дарли привез ее из Святой Земли.

Вилли снова посмотрел на постель.

– Надеюсь, она послужит некоторым утешением за проигрыш. Ричард иногда становится на удивление тупоголовым. Только дурак мог удрать с поля, не дав осмотреть раны. Его счастье, что он не умер от потери крови прежде, чем я нашел его.

Девушка посмотрела внимательно на лежащего без сознания рыцаря.

– Он выглядит сейчас таким мирным, а то вел себя просто как безумный.

– Когда? – спросил Вилли, вдруг снова забеспокоившись.

Девушка кивнула.

– Недавно, перед тем как вы вернулись.

– Разрази тебя гром! Почему ты сразу не сказала, что он просыпался? Что он говорил?

Девушка поняла, что невольно проговорилась и неохотно сказала:

– Он был вне себя, нес чепуху, называл меня именем какой-то женщины.

– Каким именем?

– Мод. Он звал меня Мод. Вилли напрягся.

– Что он еще говорил?

– Он был безумен, говорю вам. Проклинал меня, опять обзывался отвратительными словами, как в тот раз. – Она даже вздрогнула, вспоминая это. – Столько времени прошло, пока он утихомирился.

– Почему он очнулся? Ты заговорила с ним?

Девушка потупилась.

– Да так, чепуха. Я только… Я всего лишь спела ему.

– Что?!

Она застенчиво улыбнулась.

– Ну, колыбельную. Думала его успокоить. А вместо этого он вскочил с бешеными глазами и начал бредить.

Служанка посмотрела на Вилли полувопросительно, полуосуждающе.

– Это не просто от жара или оттого, что вино ударило в голову, его как будто мучит что-то. Что же это такое?

Вилли молчал.

– Я должна знать, – сказала она твердо. – В конце концов, я спасла ему жизнь.

Вилли посмотрел в лицо девушке, от настойчивого взгляда карих глаз ему почему-то стало не по себе. Кому-нибудь такая простушка вполне могла приглянуться. В любом случае она совершила благое дело для его друга – зашила рану, спела… и, кажется, уже влюбилась. Даже без сознания и в бреду Ричард умудрялся обольщать девушек.

– Мод – имя его матери, – сказал Вилли. – Возможно, твоя песня напомнила о ней.

Служанка посмотрела еще более удивленно, чем раньше.

– Но почему тогда он кричал и скверно обзывался, если думал, что я его мать?

Вилли с неудовольствием ответил:

– Потому что его мать была проституткой, и Ричард до сих пор не простил ее.

Глава 5

– Маргарита, ты не сказала, что мы едем в крепость! – в изумлении воскликнула Астра, когда они приблизились к мощным стенам Равенсмора.

– Крепость?! Ерунда. Это всего лишь небольшое укрепление. Замки отца в Чирке и Кенте значительно больше.

Астра смотрела почти с благоговейным трепетом на широкий ров, угрюмые серые отвесные стены и внушительные башни. Она раньше никогда не видела замка, и он впечатлял ее почти так же, как собор в Динчфильде.

Подъемный мост опустился, и они пересекли ров. Астра слегка разочаровалась, увидев, что вода, окружавшая замок, была мутной и стоячей, лишь слабый поток пробивался с зеленоватой глубины.

На крепостном дворе было людно и суетно. Слуги сновали туда-сюда, вели животных и несли багаж. Какой-то работник помог Астре спешиться, и она подошла к Маргарите, которая в это время заигрывала с мужчиной, Державшим под уздцы ее лошадь. Девушки вздрогнули от неожиданности, когда по внутреннему двору эхом прокатился громовой голос.

– Леди Маргарита!

Перед ними вырос приземистый, исполненный силы человек. Маргарита склонилась в грациозном реверансе; Астра последовала ее примеру, осматривая мужчину сквозь полуопущенные ресницы. Его фигура была почти квадратной, с массивными плечами, руками и огромной головой, украшенной волнистыми черными волосами с обильной проседью. Темными глазами навыкате и закрученным локоном, падавшим на широкий лоб, он напоминал разъяренного мохнатого быка. Астра оцепенела, потому что побаивалась и недолюбливала быков.

– Маргарита! – снова взревел мужчина. – Все графство гудит от сплетен о вашем недостойном поведении, болтают, что вас чуть ли не выгнали из Стаффорда. Объяснитесь! Чем вы оправдаете свое отвратительное поведение?

Астра съежилась от ужаса, хотя и понимала, что было бы честнее разделить позор с подругой, которая сейчас в одиночестве противостояла отцовскому гневу на виду у многочисленной челяди, столпившейся во дворе. На какое-то мгновение показалось, что Маргарита и вправду струсила. Ее взгляд выдавал изрядный испуг. Она нервно кусала губы, а глаза от страха сделались большими, как куриные яйца.

– Отец… я…

– Молчать! Поговорим позже. – Лорд Фитц Хаг сделал отрывистый жест по направлению к главной башне замка. – Ждите меня в светлице.

Отпустив девушек, барон отправился распекать молодого сквайра, который имел несчастье бездельничать при разгрузке одной из гужевых лошадей. Астра, крадучись, как побитая собака, пересекла внутренний двор следом за Маргаритой. Как только девушки вошли в главный зал, Маргарита обернулась и посмотрела Астре в глаза.

– Ты ведь пойдешь со мной, правда? Астра облизнула пересохшие губы; голос у нее, кажется, совсем пропал.

– Маргарита… Я…

Маргарита в мольбе схватила ее за руку.

– Пожалуйста, Астра. В твоем присутствии он не посмеет дать полную волю своей ярости.

– Я, право, не понимаю, как… – неуверенный голос Астры осекся. Несмотря на сильный страх перед лордом Фитц Хагом, она понимала, что оставить подругу было бы предательством. – Конечно, Маргарита. Я пойду с тобой.

Они поднялись по узкой лестнице, ведущей в светлицу, на четвертый этаж главной башни. Астра дивилась прекрасному убранству внутренних покоев Фитц Хага. Стены были увешаны изысканной работы шпалерами из бархата и золота, на которых красовалась вышитая эмблема Фитц Хагов – величественный баран. Покрытая голубой мягкой тканью мебель стояла вокруг массивного очага. Астра последовала примеру Маргариты и присела на небольшую кушетку.

Девушки смотрели друг на друга. Маргарита в отчаянии ломала свои длинные пальцы. Астра сидела очень тихо и старалась успокоиться, редко и глубоко дыша.

Долго ждать не пришлось. Послышался грохочущий звук на лестнице, и в комнату ворвался лорд Фитц Хаг. Его грузное тело колыхалось от гнева. Астра вцепилась в мягкую материю кушетки и застыла в ожидании предстоящего тяжелого разговора.

Лорд Фитц Хаг глыбой навис над Маргаритой и, нетерпеливо постукивая огромной ножищей, как будто считал свою фигуру и поведение недостаточно угрожающими, прорычал:

– Я жду.

Маргарита героически попыталась начать говорить. Отец оборвал ее прежде, чем она успела произнести хоть слово.

– Так вот об историях, которые мне порассказали люди добрые, моя детка! Я готов поклясться, что речь велась о каком-то чужом ребенке, которого вместо родной дочери подсунули мне когда-то злые колдуньи. Потому что моя дочь никогда не стала бы подменять общинное вино винным уксусом или красть исподнее бедных сестер с веревки для сушки белья.

– Отец, все это просто невинные шутки. Ведь никто не пострадал… и сестра Бланш… она это заслужила. Она была так жестока со мной, папа, это правда.

– Шутки! Неужели? – проорал Фитц Хаг, возвысив голос до крика. – А что ты скажешь о другой истории, когда вы подсматривали за купающимися монахами и спрятали их одежду. Это что? Тоже невинная шутка?

Голос Фитц Хага поднялся до ужасающего крещендо. Астра подавляла в себе желание сползти на пол и укрыться за каким-нибудь предметом обстановки, но Маргарита решительно смотрела в глаза отцу. Ее обычно пухленькие губки стянулись в тонкую полоску.

– Но это еще не все, дочка. Объясни мне, как могла молодая леди, воспитанная при дворе короля, на образование, одежду и украшения которой пошло столько денег, что будь я чуть беднее, то уже давно бы пошел по миру с сумой, – объясни мне, как она могла назначать свидание в лесу ничтожному мальчишке из прислуги?

– Все было совсем не так, папа! Ничего особенного не случилось, кроме пары невинных поцелуев. Спросите Астру – она была там.

Лорд Фитц Хаг развернулся, чтобы взглянуть на Астру. Она неистово вцепилась в кушетку и больше всего желала провалиться сквозь пол.

– Леди Астра?! – как бы не веря собственным глазам, произнес лорд Фитц Хаг и поклонился. – Боюсь, что не успел с вами как следует познакомиться.

Астра не слишком вежливо уставилась на него, от смущения даже забыв подняться и сделать реверанс.

– Представьте, я знал вашего отца, – продолжал любезно поддерживать разговор лорд Фитц Хаг. – Отменно храбрый человек. Отменно. Я сражался вместе с ним в Уэльсе. Однажды уэльские подонки атаковали нас сзади, прижав к Старой стене. Все думали, что положение безвыходное, и приготовились отступать. Правду сказать, и я так думал. Но старый де Мортейн – Маленький Задиристый Петушок, как мы его звали, – никогда не отступал, и он продолжал сражаться. Когда подошло подкрепление, от нашего отряда остались всего-то я, де Мортейн да горсточка мужчин.

При воспоминании о былом широкая улыбка озарила испещренное рытвинами лицо Фитц Хага.

– Поверьте, папа, – прервала его Маргарита, – Астра похожа на своего отца, такая же верная и добродетельная – превосходная подруга. Я бы лучше умерла, чем поставила ее в неловкое положение. У меня даже и в мыслях не было сделать что-либо неподобающее в ее присутствии…

– Я говорю о другом, – перебил отец Маргариты, указывая мясистым пальцем на Астру. – Мне сказали, что ты ее совратила. Из-за тебя эта невинная и набожная молодая особа сбилась с пути истинного, обманом втянутая в самые что ни на есть дьявольские и развратные проделки.

Маргарита побледнела, чувство вины окончательно подавило в ней бесконечные попытки самооправдания.

– Это неправда! – неожиданно запротестовала Астра.

И Маргарита, и лорд Фитц Хаг посмотрели на Астру в недоумении, как будто вообще сомневались, что она способна произнести хоть слово. Поначалу Астра и сама испугалась своего порыва. Она до смерти боялась отца Маргариты, но не могла снести, что на ее подругу обрушиваются все эти ужасные обвинения.

– Маргарита ни к чему меня не принуждала. Я… я присоединилась к ней по собственной воле. – Астра повесила голову, ее слабый голос прозвучал почти шепотом в большой комнате: – И столь же виновата.

Воцарилась долгая тишина. Когда Астра отважилась поднять голову, лорд Фитц Хаг рассматривал ее в недоумении, его тяжелые темные брови поднялись от изумления.

– Преданна, – наконец провозгласил он. – В точности как отец. В этом, Маргарита, ты преуспела. Преданный друг стоит сотни других.

Маргарита отважилась улыбнуться.

– Видите, папа, именно поэтому я хотела, чтобы Астра поехала со мной. Я и думать не могла о разлуке с ней.

– Стыдись, детка. Эта девушка заплатила слишком высокую цену за дружбу с тобой. Из-за твоих так называемых невинных шуточек она потеряла дом и ту скромную долю, которую ее бедный отец – упокой, Господь, его душу – мог ей обеспечить. Теперь ты хочешь сделать ее наперсницей и оставить без будущего, без мужа и собственной семьи.

– Нет, вовсе я этого не хочу. Я возьму Астру ко двору и найду ей мужа.

Лорд Фитц Хаг нахмурился.

– Бесспорно, леди Астра миловидна, происходит из благородной семьи и заинтересует многих мужчин. Но вряд ли кто-нибудь из рыцарей согласится забыть о своих притязаниях ради того, чтобы жениться на миленькой и добродетельной особе, которая едва ли увеличит его состояние.

Он задумался и выглядел смущенным оттого, что так резко и откровенно указал на бедность Астры.

– Кроме того, я не стал бы обольщаться такими мужчинами, которым Астра может понравиться по другим соображениям. Возможно, что даже тяжкий труд экономки в каком-нибудь благородном доме окажется для нее лучшей долей, чем замужество за неблагородным мужчиной.

Маргарита выразительно покачала головой.

– Конечно, мы не позволим Астре выйти замуж за недостойного. Все, что ей нужно, – это скромное приданое. С приданым, красотой и мягкосердечием она выйдет замуж, возможно, даже удачнее меня. – Маргарита тепло улыбнулась Астре. – Вы сами говорили, что мужчины предпочитают мягкосердечных женщин.

– Но настоятельница Стаффорда сказала, что у леди Астры нет родственников и источников дохода. Откуда же ей взять приданое, дочка?

Улыбка Маргариты стала лучезарной.

– Уверена, что вы подарите на свадьбу самой близкой подруге своей дочери небольшое поместье. Разве не так, папа?

Лорд Фитц Хаг снова нахмурился, выбитый из колеи неожиданным умозаключением, которое сделала дочь из поспешно и неосторожно брошенных им слов. Астра собралась возразить, испугавшись, что Маргарита втянет ее в унизительную ситуацию. Но было поздно. Лорд Фитц Хаг решительно кивнул головой.

– Клянусь небесами, ты права. Этот поступок, возможно, вызовет ко мне симпатии сильного молодого рыцаря, который в трудную минуту встанет на мою сторону. Кроме того… – он повернулся к Астре с благожелательной улыбкой, – вы оказываете благотворное влияние на мою дочь. Если бы у Маргариты не было такого друга, как вы, она наверняка попала бы в еще худшую историю. Свадебным подарком будет не слишком дорогая земля. Иначе король Генрих придет в ярость. А ведь именно он в конечном счете должен одобрить мое решение. Возможно, это будет поместье на юге, в русле Темзы, где мне нужен человек для защиты водного пути.

– Но лорд Фитц Хаг, я не смогу…

– Чепуха, – пролаял Фитц Хаг, тут же заставив Астру замолчать. – Вы сможете и примете мое предложение. Как сказала Маргарита, мы вам обязаны. Я возьму бумагу и немедленно запишу свою волю.

Астра ошеломленно смотрела вслед лорду Фитц Хагу, удалившемуся из светлицы так же скоро, как он вошел туда. Ее голова шла кругом от обрывочных, незаконченных мыслей.

– Видишь? – ликовала Маргарита. – Я говорила тебе, что все получится отлично.

– Маргарита, знаешь, я все-таки не смогу принять невероятно щедрый подарок твоего отца. В ответ подруга только рассмеялась:

– Не будь тупицей, Астра. У тебя не получится отказать моему отцу, даже я не могу ему противиться. Он – как явление природы. Ему никто и ни в чем не может отказать.

– Но это несправедливо! Ведь ты хитростью заставила его предложить мне землю.

– Об этом и не заикайся. В данный момент отец уверовал, что это его собственная идея, и ни за что не станет тебя слушать.

– Но, Маргарита, он же не вникнул в суть дела и думает, что я какая-то добродетельная простушка, которую ты ввела в грех. Это же неправда. Ты сама знаешь, что я покинула монастырь по собственному желанию. У меня оставались некоторое время сомнения, но после… случая в лесу… я поняла, что совершенно недостойна служить нашему Господу и не имеет смысла дольше себе противиться.

Астра наклонила голову от постыдных воспоминаний. Вся ее вина и последующее раскаяние сводились к тому, что она не могла отрицать волнения, которое охватило ее при виде того, как розовые губы мужчины прижимались, проникая все глубже, ко рту Маргариты. В тот момент она осознала, что слишком слаба перед властью низменных плотских инстинктов, чтобы когда-либо сделаться монахиней.

– Бедняжка! – издевательски вздохнула Маргарита. – Ты не более недостойна, чем любая из толстых старых куриц, заправляющих в Стаффорде. Вожделение ничуть не худший грех, чем алчность, или обжорство, или тщеславие, а монастырь просто кишит горделивыми, тщеславными и жадными женщинами. Если говорить о жестокости и недостатке христианской добродетели, то я знавала заматерелых солдат, которые выглядели святыми по сравнению с этой стервой сестрой Бланш.

Астра даже заерзала от охватившего ее чувства неловкости, потому что Маргарита сказала правду. Некоторые монахини на самом деле не так уж ревностно следовали христианским заповедям смирения и самоотречения.

– В любом случае глупо об этом спорить, – продолжала Маргарита, поднимаясь с кушетки. – Какова бы ни была причина, по которой ты решила оставить монастырь, я очень рада, что ты это сделала. Мы хорошо повеселимся в Равенсморе… и еще лучше, когда отправимся ко двору.

Она схватила Астру за руку и потащила с мягкого сиденья.

– Первым делом нужно принять ванну. Матушка наверняка убьет меня, если я выйду к обеду в таком виде. Да и у тебя лицо так замызгано, что ты похожа на сарацинку. Астра смущенно потрогала запыленное лицо, когда они вышли из комнаты.

Маргарита привела Астру в просторную, хорошо обставленную комнату, посередине которой возвышалась огромная постель под балдахином, а в углу стояла большая деревянная ванна с клубящимся над ней паром.

– Ваша ванна, моя госпожа, – пригласила Маргарита элегантным жестом.

– Это… Ты так купаешься? – спросила Астра в изумлении.

– Ну конечно, а ты думала, что плескаться в маленьком пруду или, теснясь, тереться в кадушке с холодной водой – это единственный способ помыться? Ох, Астра, как много тебе еще предстоит узнать. Ванна существует не только для того, чтобы смыть с себя грязь, но также и для удовольствия. Снимай одежду. Я принесу тебе один из моих старых халатов, пока не позабочусь о новых платьях.

Астра начала раздеваться, чувствуя легкое стеснение.

– Не будь глупой гусыней, – сказала Маргарита, заметив ее неловкость. – Я уже видела тебя раздетой тысячу раз.

Астра кивнула. Раньше она никогда не смущалась наготы при других женщинах. Возможно, эта застенчивость как-то связана с тем странным щекочущим чувством, которое она испытала прошлой ночью.

Астра вошла в воду и погрузилась в приятную теплоту. Она оперлась спиной на встроенную резную доску и почувствовала, как божественное тепло выгоняет боль из усталых ног. Она не привыкла к верховой езде, и два дня дороги превратили ее бедра и ягодицы в комок дрожащих мускулов.

– А вот и мыло. – Маргарита внесла чашу из слоновой кости, наполненную благовонной пастой, и Астра зачерпнула полную горсть.

– О! Как чудесно пахнет! – вскричала Астра, глубоко вдыхая сладкий аромат трав и еще чего-то.

– Моя мать сама готовит эту пасту из сандалового дерева и лаванды. Ничего общего с отвратительной жирной массой, которую давали нам в Стаффорде. Бери сколько хочешь, у нас полно этого добра.

Астра осторожно принялась умащивать мылом тело. Дотронувшись до грудей, она почувствовала, как загрубели и сморщились ее соски. Она взглянула на Маргариту и с облегчением увидела, что подруга отвернулась.

– Тебе нужно помыть голову, – заметила Маргарита. – Намочи волосы и перекинь через край ванны, чтобы я смогла их намылить.

Астра повиновалась, нырнув с головой под воду. После теплой воды воздух приятно пощипывал холодком. Маргарита выжала из волос лишнюю влагу и принялась втирать мыло. От нежных и ласкающих прикосновений Астра пребывала на вершине блаженства, целиком погрузившись в новые ощущения.

– Хорошо, что впереди целое лето. Как раз успеем подготовить тебя к выезду, – по-деловому сказала Маргарита. – Нужно уделить внимание не только навыкам домохозяйки, но манерам и одежде. Та, которую ты привезла из Стаффорда, годится разве что для печи. Мы обновим все, начиная с камизы. Жаль, что при дворе сейчас в моде длинные платья. Они хороши для высоких женщин, вроде меня и королевы, но такие маленькие пташки, как ты, могут и вовсе потеряться в тяжелых складках. Тебе бы больше подошло короткое блио, чтобы подчеркнуть прелесть изящной фигуры.

– Уверяю тебя, я вовсе не собираюсь одеваться так, чтобы позволить мужчинам составить представление о моей фигуре, – упрямо сказала Астра.

– Что ж, придется распрощаться со своими монашескими штучками, – проговорила Маргарита с укоризной. – Скромность не должна помешать заловить мужа. Мой отец прав, когда говорит, что наиболее уважаемые мужчины ищут состоятельных жен. Поместье, которое папа собирается тебе подарить, будет достаточно респектабельным, но не шикарным. И с помощью твоей красоты мы подыщем подходящего владельца.

– Но настоящему христианину не подобает интересоваться внешностью будущей жены больше, чем ее добродетелями и характером.

– Конечно. Но дело в том, что со времен Евы женщины заманивают в свои сети мужчин именно красотой. Думаешь, как королева достигла этого высокого сана? Неужели ты и впрямь считаешь, что Генрих женился на Элеоноре исключительно из-за ее характера или крови?

Астра мрачно кивнула. Маргарита права. Она должна забыть все, что связывало ее с монастырем и научиться принимать этот неуютный мир, управляемый жестокими мужскими законами.

– Хоть у тебя и немного земли, – продолжала Маргарита, – но красотой ты можешь поспорить с любой другой женщиной при дворе. Рыцари слетятся как пчелы на мед на ангельское личико и дивные золотые волосы, а если к тому же кто-нибудь из них бросит взгляд на прекрасные груди, то через мгновение окажется у твоих ног с предложением руки и сердца!

– Маргарита – ты смеешься надо мной! – зарумянилась Астра.

– Ну, не без того, – хихикнула Маргарита. – И все же доля правды в моих словах есть. Я вспоминаю леди Веронику при дворе короля Людовика, которая говорила, что стоит ей только расстегнуть платье и позволить мужу прижаться лицом к ее знаменитым грудям, как он готов преподнести ей в подарок любые украшения или новые платья, какие она только пожелает.

Смутившись, Астра соскользнула под воду, пытаясь скрыть объект обсуждения. Но у нее ничего не вышло, так как воды было немного, и ее груди плавали на поверхности, а глубокий разрез между ними темнел поверх мыльной воды. На мгновение Астра представила темноволосую мужскую голову, покоящуюся на своей груди, отчего где-то глубоко внутри заныло.

– Возможно, мне вовсе не следует появляться при дворе, – пробормотала Астра. – Если все знатные мужчины терпят, что жены так отвратительно их используют, то я, само собой, не гожусь в супруги знатному господину. Жена обязана привлекать внимание мужа только для продолжения рода, а не для поощрения омерзительного плотского акта.

Руки, намыливающие волосы Астры, на минуту замерли, затем начали подрагивать, и наконец Маргарита открыто расхохоталась. Насмеявшись вволю, она весело сказала:

– Мой отец оказался прав, говоря, что ты, Астра, – сама невинность. Вот будет забавно посмотреть, когда ты ее потеряешь. А это обязательно произойдет, попомни мои слова. Двор полон мужчин, моя прекрасная, и среди них найдется хотя бы один, перед которым не устоишь.

Астра скользнула еще глубже под воду. Угрожающие слова Маргариты эхом звучали в голове, проникая в самые потаенные глубины ее естества. Она дрожала, хотя вода в ванне не успела остыть. Итак, новая опасность и еще одно испытание подстерегали ее. Монахини были правы: мир за стенами обители напоминал болотную трясину, в которой ее душа рисковала безвозвратно увязнуть.

Глава 6

– Все еще спишь? Ах ты, соня ленивая! – Астра решительно вошла в спальню Маргариты и, чтобы разбудить подругу, раздвинула полог балдахина, впуская луч дневного света.

– Сейчас встану, честное слово, – сонно ответила Маргарита, выпутываясь из-под одеяла и потягиваясь. – Еще ведь не очень поздно?

– Конечно, поздно! В замке все на ногах с раннего утра. Мы с леди Фитц Хаг уже придумали, что подать к ужину, начали сбивать масло и проверили, хорошо ли почистили Большой зал. После полудня мы просмотрим список оставшихся дел, а потом она научит меня готовить ее восхитительное мыло.

– Мыло! – Маргарита скривилась от отвращения. – Астра, ты даже не представляешь, какой ужасный запах стоит вокруг, когда оно готовится. Целый час, пока варится омерзительный жир, воняет на весь двор. Твои волосы, твоя одежда – все пропахнет насквозь…

– А я потом вымоюсь, – задорно ответила Астра. – Всякая уважающая себя женщина должна знать, как самой приготовить мыло. Твоя мать обещала поделиться особым рецептом, так что я сама смогу варить эту чудесно пахнущую смесь, которая так тебе нравится.

– По-моему, ты слишком серьезно относишься к обязанностям жены, – зевнула Маргарита. – Хозяйке замка нет нужды учиться делать все самой, ведь вокруг полно слуг, готовых исполнять приказания.

– Ты забываешь, Маргарита, что я никогда не стану владелицей такого огромного замка, как Равенсмор. Если и найдется при дворе человек, который захочет на мне жениться, то мы наверняка будем жить в маленьком доме с парой слуг. Мне просто необходимо уметь все делать своими руками.

– Какая скучища! А я-то думала поехать после обеда покататься на лошадях. Раньше у тебя хватало времени проводить со мной целые дни. Признаться, ты бессовестно мной пренебрегаешь.

Астра посмотрела на подругу с раздражением. Так многому предстоит научиться, уж коль скоро она надеется когда-нибудь управлять пусть даже и небольшим домом, а Маргарита вынуждает ее кататься на лошадях, плавать и убивать драгоценные часы на праздную чепуху. Она разрывалась между желанием остаться дома с госпожой Фитц Хаг – или леди Беа, как называли ее в замке, – и необходимостью составить компанию Маргарите в ее развлечениях.

– Давай найдем золотую середину, – предложила она. – Леди Беа покажет мне самое главное в приготовлении мыла, а потом поедем кататься на лошадях.

Маргарита кивнула.

– Пожалуй, будь по-твоему. Потом ты, как и хотела, примешь ванну, и у нас еще останется время поучиться танцевать и обдумать подходящую для предстоящих событий прическу. Я приказала побыстрее дошить твои новые наряды, ведь, чтобы подобрать накидку на голову и сделать прическу, нужно знать, подойдут ли они к платьям.

– Швея уже закончила работу. Я видела, как она укладывала платья в большой сундук.

– Парадные платья уже готовы? Что же ты ничего не сказала?

Астра пожала плечами.

– Я и не знала, что это так важно. Мне казалось, что для верховой прогулки или уборки дома они не потребуются.

– Но разве не интересно поскорее узнать, как они на тебе сидят? – спросила Маргарита и устремилась к сундуку, принимаясь нетерпеливо в нем копаться и разбрасывать повсюду накидки и поддевки. – Разве ты не сгораешь от желания посмотреть, как изысканно будешь в них выглядеть?

– Но у нас уйма времени. Впереди еще целое лето.

– Целое лето? Мы вовсе не обязаны ждать до осени. Почему бы нам не поехать ко двору прямо сейчас?

– Сейчас? – Астра оторопела от неожиданности. – Я только-только начала постигать премудрости управления домом. Мне потребуется весь остаток лета, чтобы быть уверенной, что я хоть вполовину могу все делать так же хорошо, как леди Беа.

– О-о-о, опять Мисс Примерная Домохозяйка завела свою волынку. У тебя и мужа-то еще нет, а ты уже волнуешься, как управлять его домом?

– Думать наперед никогда не вредно. Если будет на то Божья воля и кто-нибудь попросит моей руки, я бы хотела составить достойную партию этому человеку.

– Если уборка, готовка и ведение счетов – твоя единственная забота, то стоит ли вообще брать тебя ко двору. Известно, что большинство мужчин женятся ради земель или денег, но те, кто составляет приятное исключение, больше интересуются прелестными личиками, чем рецептами приготовления мыла.

– Ты говоришь так… так неуважительно. Будто я призовая корова, которую ведут на рынок.

– Думай что хочешь. Если угодно, можешь представить меня фермером, который взялся отвести на рынок прелестнейшую маленькую телочку.

Астра поневоле улыбнулась забавному сравнению, представив привередливую Маргариту в роли трудяги-фермера.

– Пожалуйста, – продолжала настаивать Маргарита, – мне не терпится увидеть тебя в новом наряде. И обещаю, если мы не сумеем сделать из тебя самое обворожительное существо при дворе короля Генриха, что ж, тогда… тогда я сама буду варить мыло!

Лондон! Великий город вставал им навстречу из дымки. Астра видела массивные зубцы серых романских стен и шпили церквей, возносившихся над разбросанными во все стороны лавками и домами. От этого зрелища у нее захватило дух. Она хотела помедлить, чтобы не спеша насладиться представшей картиной, но это оказалось не так-то просто. Дорога была запружена рыцарями, пилигримами и фермерами, и Астра не решилась придержать свою породистую серую кобылу из опасения помешать движению.

Первое впечатление от Лондона было достойным завершением долгого путешествия из Равенсмора. Почти неделю скакали они по провинции, одетой в яркую летнюю зелень. Астра отчасти свыклась с жизнью в седле, но так и не смирилась с главным неудобством кочевой жизни – с грязью. Она решила, что, как только окажется во дворце, первым делом примет ванну.

Всадники во главе с самим лордом Фитц Хагом въехали в город через восточные арочные ворота и довольно быстро продвигались по широкой улице. Астра не успевала смотреть по сторонам. Все ее внимание сосредоточилось на том, чтобы править лошадью на заполненных толпой улицах. Вокруг кричали и беспорядочно сновали люди, в спешке грубо пихая друг друга, чтобы проложить путь.

– Тебе здесь нравится, Астра? – спросила Маргарита. Ее голос разливался над глухим стуком лошадиных копыт и гулом толпы. – Разве это не впечатляет?

Астра улыбнулась и промолчала, не зная, что ответить. Лондон оказался гораздо более шумным, грязным и зловонным, чем она представляла. Раньше она никогда не видела такого количества зданий и людей. Жестокая агрессивность толпы рождала в ней желание найти какое-нибудь спокойное местечко и перевести дух. Но вместе с тем город восхищал, она впервые ощутила, как жизнь переполняет ее. Новые образы и звуки необычайно обостряли чувства. Толпа делалась все гуще, а ароматы интенсивнее. Невольно потянув носом, Астра успела заметить заманчивые прилавки с едой.

– Там Чипсайдский рынок, – бодро закричала Маргарита. – Мы зайдем туда как-нибудь. Это ни с чем не сравнимое удовольствие.

Фитц Хаг со своей свитой проследовал мимо гигантского собора Святого Павла и повернул на запад. По мере того как они удалялись от рыночной площади, дома вокруг становились все более роскошными. До Астры донеслось дыхание реки – едва уловимый запах воды, глины и водорослей, поднимавшийся над вонью требухи и отбросов.

Теперь они двигались вдоль берега Темзы. Впереди золотом отливали на солнце башни и шпили Вестминстерского аббатства.

Наконец кавалькада достигла королевского дворца и въехала через ворота в большой внутренний двор, кипевший полнокровной жизнью. Похоже, король готовился отбыть на охоту. Дворецкий с озабоченным видом раскладывал горны, копья и другие охотничьи приспособления; грумы вели под уздцы ездовых и гончих лошадей в великолепных чепраках; сокольничьи расположились на каменных скамейках, позволяя соколам в чехлах нежиться под лучами солнца; псари едва сдерживали возбужденных лохматых волкодавов, изящных гончих и поджарых легавых.

Астра в замешательстве от разнообразия впечатлений еще острее почувствовала себя неотесанной деревенской девчонкой. Она вспотела, волосы растрепались, дорожная накидка была покрыта слоем пыли, и даже прекрасная благородная лошадь, которой она правила, не спасала положения.

Они оставили лошадей в дворцовой конюшне и отправились пешком к той части здания, где находились покои королевы. Превозмогая боль в ногах и крайнее утомление, Астра плелась позади всех. Когда она наконец нагнала Маргариту и лорда Фитц Хага, то услышала шум ссоры.

– Что значит нет комнаты? – обрушился отец Маргариты на королевского прислужника, который посматривал исподлобья виноватым взглядом. – Я привез дочь, чтобы она нанесла визит королеве. Она должна остановиться во дворце!

– Сожалею, – проговорил маленький человечек. Его пальцы нервно пощипывали запачканную багровую тунику. – В Лондон приехали многочисленные родственники королевы, и она настоятельно просила разместить их всех в Вестминстере. Осталось совсем мало места.

– Возмутительно! Я послал предупреждение о своем визите несколько недель назад и теперь имею самые серьезные намерения довести происшедшее до сведения короля. – Лорд Фитц Хаг попытался пройти мимо служителя.

– Подождите! – взмолился тот. – Может, что-нибудь еще осталось незанятым, кажется, маленькая спальня. Пожалуйста, постойте здесь, пока я выясню.

Как только человек удалился, Маргарита припала к отцу и захныкала:

– Родственники королевы – они даже не англичане! Почему Генрих позволяет им показывать превосходство над своими подданными?

Лорд Фитц Хаг кивнул, а Астра удивилась, что кто-либо смеет критиковать короля Англии.

Через некоторое время прислужник вернулся и сообщил лорду Фитц Хагу, что спальная комната найдена. Фитц Хаг сердечно его поблагодарил, и слуга провел их внутрь дворца, вниз по узкому заплесневевшему холлу в маленькую угловую комнатку, вся обстановка которой состояла из незажженной жаровни, нескольких полок для посуды, занавешенной кровати и скромного коврика на полу. Слуга удалился, чтобы принести воды. Астра с благодарностью опустилась на постель и начала развязывать заляпанный грязью хлопковый чепец.

– Надеюсь, что эта клетушка нам сгодится, – проворчала Маргарита и критически обвела взглядом комнату. – Прошлый раз, когда мы были в Лондоне, нам отвели покои получше, – она скорчила кислую физиономию. – По-моему, лакей сказал правду – лучшие апартаменты захвачены родственниками королевы. Они наползают в Лондон, как саранча, и даже король с королевой не могут дать от ворот поворот никому из них.

– Вполне естественно, что король с королевой хотят быть в окружении членов своей семьи, – рискнула возразить Астра.

Маргарита вскинула брови.

– Есть достаточно много людей, которые считают, что наиболее значимые и сильные позиции в государстве должны принадлежать англичанам, а не жадным иностранцам. Это как раз одна из причин тех многочисленных неприятностей, которые доставляют королю Генриху его бароны.

– Неприятностей? – удивилась Астра. Хотя они и были одни, Маргарита, отвечая, понизила голос.

– Кое-кто поговаривает о необходимости заключить с Генрихом соглашение, как это было с королем Джоном в Ранимеде. Говорят, что Генриха нужно заставить подчиняться Большой хартии, подобно тому, как вынудили когда-то его отца.

Астра ощутила стеснение в груди.

– Принудить? Ты хочешь сказать, что начнется война?

Маргарита неопределенно повела плечами.

– Если это и случится, то очень нескоро. Бароны слишком заняты грызней друг с другом, чтобы объединиться для общей цели. Но Генрих и в самом деле не пользуется особой популярностью, а королева Элеонора, похоже, и того меньше.

Астра почувствовала, как ее внутренности сжались от ужаса. Ее отец потерял почти все из-за интриг против короля Джона, и она много лет назад приняла твердое решение никогда не ввязываться в политику. Сейчас возможность следовать принятому когда-то решению показалась ей сомнительной.

Вошел слуга с большим ведром воды и деревянным тазом. День был жарким, и Астра поторопилась смыть грязь, покрывавшую ее лицо и руки. Прежде чем сменить одежду, она захотела немного освежиться и распустила шнуровку платья, затем осторожно, стараясь его не замочить, сняла тонкую хлопковую камизу и обнажила грудь. Она заканчивала туалет, когда услышала, как отворилась дверь. Девушка обернулась, надеясь, что горничная принесла свежей воды, но с изумлением увидела стоящую на пороге худощавую молодую женщину. На ней было изысканное бледно-розовое шелковое платье с узором, а голову покрывал тщательно подобранный по цвету розовый с золотым шитьем убор.

Женщина неотрывно смотрела на грудь девушки. Ее застывшие глаза изображали недоумение, казалось, что незнакомая посетительница впервые видит наготу.

– Святая Матерь Божья! – воскликнула дама, неотрывно глядя на Астру. – Что вы делаете в моей комнате?

– В вашей комнате? – Маргарита вышла вперед и надменно оглядела незваную гостью. – Эту комнату предоставили в наше полное распоряжение до тех пор, пока мы пожелаем в ней оставаться.

– А вы, собственно, кто? – с вызовом спросила женщина.

– Я – леди Маргарита Фитц Хаг. Прибыла ко двору навестить королеву. Мой отец – Реджинальд Фитц Хаг, барон Вестфорд.

Маргарита не сводила ледяного взора с серых блеклых глаз высокомерной дамы.

– А я – Изабель Вайпойнт, третья кузина королевы. Она уверяла, что комната будет моей, сколько я захочу. Несколько секунд они мерили друг друга взглядами, как пара собак, готовящихся к драке. Астра, забеспокоившись, встала между противницами.

– Маргарита, кажется, произошла ошибка. Слуга, очевидно, не понял, что помещение уже занято мадемуазель Вайпойнт.

Изабель посмотрела на Астру так, как будто перед ней предстало какое-то вредное и настырное насекомое.

– А это еще что за неряшливое существо? Ваша служанка?

Астра запнулась от неожиданности. Она не сделала этой женщине ничего дурного и не заслужила такого жестокого обращения.

– Эта леди – Астра де Мортейн, – отвечала Маргарита. Ее темные глаза предостерегающе сверкнули. – Моя ближайшая подруга, которая будет здесь жить вместе со мной.

Астра переводила взгляд с одной разъяренной дамы на другую. Казалось, они готовы в любую секунду броситься друг на друга. Этого нельзя было допустить, ведь они только прибыли ко двору, и драка с родственницей королевы может обернуться для Маргариты тяжелыми последствиями. Астра должна была вмешаться.

– Умоляю вас, пожалуйста! – проговорила она, стараясь выглядеть убедительно. – Для ссоры нет никакого повода. Я уверена, мы найдем какой-нибудь выход. – Девушка с отчаянием оглядела узенькую комнатку. – Здесь много места. Я могу спать на коврике, а вы вдвоем – на большой кровати.

Маргарита посмотрела на Изабель, как будто ей предложили спать со змеей. Изабель, в свою очередь, тоже изобразила полное отсутствие восторга. Астра продолжала их урезонивать.

– Что же делать, если во дворце не хватает спальных комнат, а ваша ссора наверняка огорчит королеву. Я уверена, что никто из вас этого не хочет.

Маргарита подняла брови и смерила Изабель презрительным взглядом. Внезапно ее полные губы изогнулись в улыбке.

– Астра совершенно права. У нас, конечно, и в мыслях не было причинять беспокойство ее величеству, не так ли, леди Изабель?

Угловатые черты лица леди Изабель в нерешительности дрогнули. Она не могла разобраться, издевается над ней Маргарита или вполне искренна, и наконец решилась ответить ей натянутой улыбкой.

– Ну конечно, нет. Мы о подобном и не помышляли. С этими словами леди Изабель метнула в сторону Астры недружелюбный взгляд и вышла в коридор.

– Ну и змея! – воскликнула Маргарита. – Ты права, мы не должны причинять королеве беспокойство, но все-таки… Мне претит даже мысль спать в одной кровати с такой омерзительной маленькой гадиной. Она, похоже, доставит нам немало хлопот. Ты видела, как она на тебя посмотрела, едва сюда вошла? Она тебя уже ненавидит.

– Но я ведь не сделала ей ничего плохого…

– Ничего, кроме того, что ты красива, и она никогда тебе этого не простит. Разве ты не заметила, что леди Изабель на редкость дурна собой – острый нос, ужасная, бледная, сморщенная кожа, бесцветные ресницы. Ни один мужчина не обернется, чтобы лишний раз взглянуть на нее. Неудивительно, что она ненавидит женщин вроде тебя, которым не надо прилагать ни малейших усилий, чтобы очаровывать.

На мгновение Астра потеряла дар речи. Как глупо думать, что кто-нибудь может невзлюбить ее за внешность! Однако леди Изабель вела себя нескрываемо враждебно и намеренно назвала Астру «неряшливым существом». Вспоминая унизительную фразу, девушка вспыхнула от смущения и гнева.

– Как гадко со стороны Изабель придраться к моей внешности. Можно подумать, что я совершила немыслимое преступление. Да она просто сварливая стерва со вздорным характером.

– Приятно знать, что ты, оказывается, способна и рассердиться, – хихикнула Маргарита. – А я-то думала, что ты отыщешь какое-нибудь подходящее оправдание для отвратительной грубости Изабель. Конечно, хоть кто-то же должен пожалеть бедняжку за столь откровенную неприглядность. Думаю, никакие ухищрения и наряды не в состоянии сделать эту блеклую, маленькую кроличью физиономию и это костлявое тело хоть немного привлекательнее.

Астра почувствовала укор совести. Невелика заслуга смеяться над тем, кого обделила природа. Но ведь Изабель первой затеяла ссору, а кроме того, Астра знала, что ее собственная неприязнь к этой женщине вызвана более серьезными причинами. Сквозь отталкивающие черты Изабель проступала какая-то внутренняя испорченность. На секунду Астра немного пожалела, что выступила в роли примирительницы. Вовсе не обязательно было наживать врага в лице кузины королевы, ведь ей и без того будет тяжело пробить себе дорогу при дворе.

– Королевская охота возвращается, – произнесла Маргарита, выглядывая из маленького узенького окошка.

Астра задрожала от волнения, когда подошла к окну и посмотрела вниз на бурлящий двор. Плохо или хорошо, но с этого момента действительно началась новая для нее жизнь.

– Правда, прекрасная была охота? – произнес Вилли, когда они с Ричардом спешились и отдали лошадей на попечение слуг.

– О да, – холодно ответил тот. – Я был вне себя от восторга, когда скакал по лесу в обществе короля и свиты из пятидесяти человек в погоне за маленьким испуганным животным.

– Ты сегодня явно не в настроении, Ричард. Из-за чего ты уподобился старой брюзге? Может, тебя беспокоят старые раны?

– Я же сказал, что совершенно здоров. Просто меня раздражает их тупость. – Он махнул рукой в сторону знатных вельмож, толпившихся на дворе. – Все эти люди потворствуют Генриху, раболепствуют и заискивают перед ним, ловят каждый мимолетный кивок или улыбку, которые он походя раздает. Я солдат, Вилли, а не притворный, пресмыкающийся царедворец.

– Боже правый, Ричард. Потише. Ты ведь хочешь получить владение, правда? Говорю тебе, единственный способ заслужить доверие Генриха – это вместе с ним охотиться, разделять с ним трапезу, молиться с ним…

– И мочиться с ним тоже, вне всяких сомнений, – улыбнулся Ричард. – Проклятие, Вилли, у меня больше гордости, чем у всех этих дураков. Я выиграл для Генриха войну – это чего-нибудь да стоит, и не обязан вдобавок к тому целовать королевскую задницу.

– Боюсь, что Генрих из тех людей, которые никогда и никому полностью не доверяют, а, кроме того, у него память двухлетнего ребенка. Он забывает всех, кто оказал ему любезность в прошлом году, в прошлом месяце, возможно, даже на прошлой неделе.

– Меня совершенно не волнует, какие у Генриха проблемы с памятью. Я сыт по горло этими расшаркиваниями и поклонами. Должен же быть какой-то достойный способ получить землю. Я почти решился нанести визит французскому королю…

– О! Да, конечно, Ричард, иди к Людовику, – с издевкой ответил Вилли. – Ему наверняка будет известно, что он имеет дело с бесчестным предателем, но король все равно тебе поверит. Где твоя голова, приятель? Ты пойми, ведь это же откровенная глупость – бросить все, с таким трудом завоеванное, лишь потому, что награда немного запаздывает. Если осточертела жизнь при дворе, предложи Генриху отправить тебя в Уэльс охранять Марч. Ему наверняка нужен верный человек в том неспокойном месте. И если тебе удастся предотвратить там его земельные потери, он, может быть, наконец-то оценит тебя по достоинству.

– Возможно, я смогу иным способом получить то, чего хочу, – задумчиво сказал Ричард. – Скажем, найти богатую наследницу, которая захотела бы выйти за меня замуж. Тогда я смог бы осуществить свою мечту.

– И где же ты собираешься найти богачку, которая пойдет замуж за безземельного рыцаря? Бьюсь об заклад, что ты потрясающий боец и умеешь, как никто, очаровать женщину, но женитьба – совсем другое дело.

– Ну например, я смогу быть полезен состоятельной вдове, – сказал Ричард, защищаясь. – Охранять ее имущество, согревать ее постель.

– И ты думаешь, что будешь по-настоящему счастлив от такой жизни? Неужели ты готов на все, чтобы стать богатым?

– Так поступают многие. Ведь речь-то идет не просто о богатстве, а о настоящей власти. Ты бы понял меня, если бы был в юные годы, так же как я, проклят и оплеван.

– Но с тех пор прошло столько лет. Теперь тебя все уважают за твои боевые заслуги.

– Что мне с того? – ответил Ричард, его лицо вдруг стало жестким и мрачным. – Уважают и даже боятся, потому что я хорошо умею работать мечом, но они знают, что на самом деле я всего лишь бедный нетитулованный воин. В один прекрасный день я все-таки обрету реальную власть, буду по-настоящему сильным человеком, с которым нужно считаться. Я хочу, чтобы даже старый Генрих когда-нибудь склонился перед моей славой.

– Ну, Ричард, в таком случае ты хочешь действительно самую малость! – с иронией сказал Вилли, смотря себе под ноги, пока они шли к кварталу рыцарей.

Глава 7

– Ты выглядишь превосходно!

– Не шутишь? – Астра скосила глаза, пытаясь рассмотреть себя в полированном серебряном зеркале, которое Маргарита держала перед ней. – Тебе не кажется, что платье чересчур помпезно?

– Сомневаюсь, что можно выглядеть слишком торжественно для первого представления королю и королеве Англии.

– Но я так странно себя чувствую. – Астра одернула лиф платья. – Я никогда не носила ничего прилегающего.

– Перестань дергать! Камиза в вырезе выглядит достаточно скромно. Не бойся, не вывалишься.

«Это как раз то, чего в самом деле нужно опасаться», – с беспокойством подумала Астра. Спереди платье было зашнуровано так туго, что груди переваливались через край; и хотя льняное нижнее одеяние совершенно скрывало их от нескромных глаз, она чувствовала себя полураздетой. Астра посмотрела вниз и пожалела, что зеркало недостаточно велико, чтобы оценить по достоинству длинные, колоколообразные рукава и пышную юбку с длинными полами, затем погладила пальчиками блестящий розовый бархат, мягкий, как лепестки розы.

Девушка еще раз повернулась перед зеркалом и пристально вгляделась в свое лицо под белой накидкой с аккуратным золотым венцом. Белая материя придавала ее голубым глазам еще большую глубину, щеки от волнения пылали румянцем. Даже самой себе она показалась хорошенькой.

– Если нагляделась, надо отправляться. Отец уже ждет.

– А ты не хочешь посмотреться в зеркало?

– Уже нет времени. В любом случае я совершенно довольна своим нарядом. Этот туалет был создан для моей тетки, которая долгое время пребывала при дворе короля Людовика. У самой королевы нет одеяния прекраснее.

Астра улыбнулась, в восхищении глядя на украшенное золотыми и черными ромбами пышное платье подруги. В золотом головном уборе, усыпанном жемчугом, Маргарита выглядела безупречно.

– Лучше, если бы папа не сопровождал нас, – пробормотала Маргарита, когда они выходили из спальни. – Он всегда вгоняет меня в краску своими бесконечными рассказами о боевом прошлом! – Маргарита округлила глаза.

– Я подозреваю, что после Тэдбери он больше никогда не отпустит нас одних. Маргарита кивнула.

– Что за несчастье! Надо было обо всем рассказать самой, как только мы прибыли в Равенсмор. Сэр де Шилхэм преподнес тот эпизод так, будто мы соблазнили молодых людей заехать в лес, чтобы… Я почти уверена, что он таким изощренным способом пытается вывести папу из себя.

Девушки вышли из покоев и присоединились к придворным, собравшимся в Расписном зале, где король и королева приветствовали гостей перед трапезой. Появился лорд Фитц Хаг и своей впечатляющей фигурой вселил в Астру некоторую уверенность. Но когда подошла ее очередь приветствовать поклоном августейшую чету, девушка настолько смутилась, что смогла лишь слегка кивнуть королю Генриху и королеве Элеоноре.

Королева была просто прелестна – с прекрасными темными глазами и отменно чистой, кремовой кожей, однако несколько тяжеловесная нижняя челюсть позволяла догадываться о недюжинной силе воли, которой обладала эта женщина, несмотря на свою нежную хрупкость. Король оказался мужчиной среднего роста и достаточно плотного телосложения, с рыжевато-коричневыми волосами, обрамлявшими удлиненное, с правильными чертами лицо. Самой примечательной деталью его облика было нависающее над правым глазом тяжелое веко, отчего все лицо выглядело несколько сонным.

– Что за очаровательная, прелестная девушка, – произнесла королева Элеонора, глядя на растерянную Астру.

– Не могу не согласиться с вашим величеством, – откликнулся лорд Фитц Хаг. – Леди Астра выросла в монастыре и одно время намеревалась принять обет.

– Это правда, дитя мое? – спросил король. – Ты действительно хотела стать монахиней?

Астра кивнула.

– Что же заставило тебя отказаться от такой почтенной стези?

Астра не знала, как отвечать. Поговаривали о чрезвычайной набожности короля Генриха. Будет ли монарх доволен, узнав, что она не нашла в себе сил целиком посвятить жизнь служению Господу?

– Думаю, что такая красивая и привлекательная девушка, как леди Астра, лучше послужит Богу и своему королю, если выйдет замуж и создаст семью, – пришел на выручку лорд Фитц Хаг, увидев, что его подопечная молчит. – Не так ли, ваше величество?

Король улыбнулся.

– Конечно, быть женой и матерью – достойный путь для всякой молодой женщины. И теперь, когда леди Астра приехала ко двору, мы считаем своим долгом проследить, чтобы она удачно вышла замуж. Не так ли, моя дорогая? – Король пылко сжал руку супруги.

Королева кивнула и обернулась к нему с ответной улыбкой, и Астра поняла, как они искренно преданны друг другу.

К счастью, церемония представления Астры королевской чете длилась недолго. Они с Маргаритой прошли в холл и присоединились к обществу в Большом зале, где были накрыты обеденные столы.

– Король, кажется, очень тобой заинтересовался, – шепнула Маргарита подруге, когда они протискивались сквозь толпу придворных. – Но это не помешает твоим планам. Большинство рыцарей горят желанием доставить Генриху удовольствие в надежде получить благодарность в виде поместья или другой собственности. Попав к королю в фавор, ты станешь еще желаннее.

– Но я вовсе не старалась как-то особенно понравиться королю, – запротестовала Астра. – Моим монастырским воспитанием я больше обязана бедности, чем собственному благочестию. Я и вправду не понимаю, почему король обратил на меня внимание.

– На него сильное впечатление производят скромность и смирение. Кроме того, король ведь мужчина… – беззастенчиво подмигнула Маргарита. – Уверена, он не остался равнодушным и к твоему женскому очарованию.

– Это просто глупость! Ты целыми днями только и болтала о том, что я украду сердце любого мужчины при дворе. Теперь я смотрю и вижу вокруг множество благородных и прекрасных женщин. Я и представить себе не могу, что кто-нибудь заметит меня среди них.

Маргарита снова подмигнула и засмеялась.

Они заняли места за длинным, стоящим на козлах столом, и слуги немедленно принялись носить им еду. Невиданные блюда выдерживали сравнение только с изысканной пищей, которую Астре довелось отведать в Равенсморе. Ей то и дело приходилось спрашивать Маргариту о кушаньях, которые появлялись как из рога изобилия. Что это за щедро посыпанное специями мясо – дичь или говядина? А вон те нежнейшие потроха – куриные или гусиные? Цапля, павлин, дикий кабан составляли лишь малую толику незнакомой снеди. Напоследок подали сладкий крем и засахаренные фрукты. Астра благоразумно решила вовремя остановиться. Она отложила столовый нож, развернулась на сиденье и принялась разглядывать гостей.

Ее взгляд скользил по роскошным дамским платьям – переливающийся поток розового и голубого, темно-красного и фиолетового, блестящего золотого и глубокого зеленого заполнил зал королевской трапезной; десятки различных фасонов и оттенков оживляли ее, как яркие бабочки расцвечивают весенний луг. Мужчины выглядели чрезвычайно торжественно, чуть ли не театрально. Немногие из них, отдавая предпочтение черным и серым костюмам, подчеркивали богатство одеяния украшениями и изысканной отделкой из серебра или золота.

Однако, казалось, никто из мужчин не чувствовал себя уютно в этих превосходных нарядах. В королевском дворце не разрешалось носить оружие, но Астра быстро заметила, что с легкостью выделяет из толпы военных. Молодые рыцари сидели на своих местах с каким-то особенно беспомощным выражением, напоминая Астре деревенских детей – вымытых и принаряженных для похода в церковь, одетых в стесняющие одежды и непривычные башмаки, но мечтавших только о том, как бы поскорее снова выпачкаться и бегать босиком. Она вскользь оглядывала рыцарей, пока не приметила двух мужчин. Знакомое лицо одного из них привлекло ее внимание. Это были их спасители из Тэдбери. Дрожь возбуждения пробежала у нее по спине.

– Маргарита, здесь лорд де Лэйси! Он сидит за соседним столом!

– Где? Ах! Вижу. А тот огромный, темноволосый мужчина рядом, должно быть, сэр Рэйвз.

Астра посмотрела на мужчину рядом с де Лэйси. Он разговаривал с соседом слева, и пока можно было рассмотреть только невероятно широкие плечи и затылок. Наконец-то она взглянет в лицо Черному Леопарду.

Де Лэйси заметил, что на него смотрят, послал девушкам улыбку и, повернувшись, сказал что-то своему напарнику. Черноволосый рыцарь вздрогнул и повернулся. Астра смотрела какое-то мгновение ему прямо в глаза, их разделяло не больше десятка шагов.

– Ты думаешь, это он и есть? Сэр Рэйвз, я имею в виду, – прошептала Маргарита.

– Матерь Божья, – ответила Астра придушенным голосом. – Это он. Человек из леса!

– Как замечательно! Я всегда жалела о том, что не было времени поблагодарить их за храбрость, этот Шилхэм так быстро утащил нас. Теперь можно будет поговорить с ними подольше.

– Нет! – вскричала Астра и в панике схватила Маргариту за руку. – Ты не понимаешь. Это не сэр Рэйвз, а может быть, и он. В любом случае я не намерена приближаться к этому человеку. Никогда!

– Что такое? Что с тобой происходит, Астра? Твое лицо горит. Ты заболела?

– Я же говорю тебе, что этот человек был в лесу. Ну, тогда, летом, год назад… в тот день мы купались в пруду. Помнишь? Мне показалось, что кто-то подсматривает за нами, и я пошла в лес… и там был он.

Маргарита стала на два тона бледнее.

– Мой Бог! Ты уверена? Может, он просто похож, такого же роста и с таким же цветом волос?

– У него на щеке шрам, – выдавила Астра сквозь стиснутые зубы. – Точно такой, как у того человека – сэра Рэйвза или кем бы он там ни был. Я бы узнала этот шрам и эти насмешливые глаза где угодно.

Маргарита откинулась на спинку сиденья.

– Не могу представить, чтобы благородный рыцарь занимался подобными шалостями. Подсматривать за женщинами близ монастыря! А если бы мы оказались монашками? Ведь мы были совершенно раздеты. Он, должно быть, видел все!

Астра кивнула, почувствовав приступ дурноты. Этот человек видел все. Она была ужасно глупа: не одевшись предстать перед соглядатаем. Но она думала, что это – животное или, на худой конец, одна из монахинь, которая пришла сделать им выговор. Она и помыслить не могла, что в чаще окажется мужчина – могучий молодой рыцарь с горячими, темными глазами и издевательской, голодной улыбкой. Она смотрела на него достаточно долго, чтобы запомнить дьявольскую метку, уродовавшую его гладкую щеку, а потом убежала, как последняя трусиха. От мысли, как должна была выглядеть ее обнаженная спина, дурнота вновь подступила к ней.

– Мы должны немедленно уйти, – прошептала Астра своей наперснице. – Они могут подойти и начать разговор, а я не в состоянии…

– Не будь дурочкой! Покидать зал считается очень дурным тоном. Тебе нечего стыдиться; ведь не ты же подглядывала. Это сэр Рэйвз должен вымаливать у тебя прощение.

– Нет! – снова вскричала Астра, перепуганная до последней степени. – Я даже не могу смотреть ему в лицо…

– Дамы, так шептаться неприлично, – предостерег лорд Фитц Хаг, наклонившись к ним. – Если что-то не так, сейчас же скажите мне, я все улажу.

– Ничего страшного, папа. Просто Астра заметила, что здесь находятся наши спасители из Тэдбери. Сэр де Лэйси и сэр Рэйвз. Они сидят вон там, за соседним столом.

Маргарита благовоспитанным жестом показала на двух мужчин.

– Да это настоящий подарок судьбы! Я немедленно пойду и поговорю с ними. У меня еще не было случая выразить лично свою признательность этим благородным господам.

Астра в ужасе смотрела, как лорд Фитц Хаг поднялся и большими шагами решительно прошел туда, где сидели Де Лэйси и Рэйвз. Рыцари встали и вежливо приветствовали барона. Астра была слишком далеко, чтобы расслышать слова лорда Фитц Хага, но приблизительно догадывалась, о чем он говорил. Она обреченно вздохнула, больше всего желая исчезнуть сквозь дырочки в полу.

– Не расстраивайся, моя малышка, – промурлыкала Маргарита. – Если хочешь, я расскажу отцу всю историю от начала до конца. Тогда он наверняка узнает, что сэр Рэйвз вовсе не такой уж галантный, каким представляется.

– Нет, ты не сделаешь этого! Обещай мне, что никогда никому ничего не расскажешь! Маргарита повела плечами.

– Как хочешь, дорогая. Решай сама. Если мы сохраним молчание, мой отец, равно как и все остальные при дворе, примет сэра Рэйвза как героя.

Это правда, нахмурившись подумала Астра. Если она ничего не расскажет, то этот человек никогда не будет наказан за свой проступок. С другой стороны, она не могла допустить, чтобы еще кто-нибудь узнал о случившемся. Все-таки лучше не говорить ничего, притвориться, что случая в лесу никогда не было.

– У меня нет выбора! Я не смогу вывести на чистую воду сэра Рэйвза, не запятнав своей чести. Остается только надеяться, что нечистая совесть накажет его так жестоко, как он того заслуживает.

– По-моему, твои надежды напрасны, – сказала Маргарита с легкой усмешкой. – Сэр Рэйвз как раз направляется к нам и вовсе не похож на человека, которому совесть доставляет какие-либо беспокойства. Да, этот негодяй выглядит вполне самодовольным.

Тело Астры закоченело от напряжения, она уставилась вниз, на руки, и молила, чтобы Господь послал ей силы. Посреди тихого гула разговоров раздался звук приближающихся шагов и выделились сильные мужские голоса. Она не отрывала глаз от стола до тех пор, пока не услышала, как рядом лорд Фитц Хаг прочистил глотку, а Маргарита зашелестела юбками, вставая, чтобы приветствовать спутников отца.

Астра медленно поднялась, еще медленнее подняла глаза и принудила себя встретить почти гипнотический взгляд, который ей так хорошо запомнился.

Сэр Рэйвз стоял прямо перед ней. Пока Маргарита говорила, он улыбался. Астра старалась не замечать его улыбки и опасных сатанинских глаз, сосредоточив все внимание на изогнутом шраме на щеке сэра Рэйвза.

– Леди Маргарита, леди Астра – какое удовольствие видеть вас вновь. – Де Лэйси слегка поклонился. Астра осознала, что сэр Рэйвз также сделал перед ней легкое движение, как бы передразнивая грациозный поклон.

– Нам также приятно вас видеть, – отвечала Маргарита. – И в, несомненно, более располагающих к беседе обстоятельствах. Мы должны извиниться, что так поспешно оставили вас в Тэдбери. Вы рисковали жизнью ради нашей безопасности, а у нас не было случая должным образом выразить вам свою благодарность. – Она глубоко присела в почтительном реверансе.

– Никакой благодарности не требуется. – Де Лэйси повернулся к другу. – Мы уверены, что сама возможность совершить доброе дело является достойной наградой, не так ли Ричард?

– Конечно. Не говоря уж о возможности находиться в вашем присутствии и вновь наслаждаться вашей красотой. Это вознаграждение выше всякого другого, – мягко добавил спутник де Лэйси.

Ирония, сквозившая в глубоком голосе Рэйвза, была настолько очевидна, что Астра посмотрела на него с вызовом. Его глаза искрились от смеха, в то время как по губам скользила мягкая улыбка. Астра скрежетала зубами при виде такой наглости. Неужели никто больше не понимает, что он издевается? Она бросила взгляд на лорда Фитц Хага, который продолжал кивать и благожелательно улыбаться. Маргарита подавляла зевок и прикидывала, сколько еще придется терпеть унизительный спектакль.

– Господа, как я уже говорил, у меня нет возможности долго оставаться в Лондоне, – сказал лорд Фитц Хаг. – Мне будет спокойнее, если вы присмотрите за моей дочерью и леди Астрой, пока они здесь. Леди Маргарита не всегда принимает лучшие решения. Было бы большим облегчением знать, что кто-то отвечает за нее.

– Ох, папа, уверена, что господа проведут время за более интересными занятиями, – возразила Маргарита с вежливой улыбкой. – Мы будем в полной безопасности. Королева проследит за этим, так что нас не оставят в одиночестве.

– Ерунда. У королевы дюжина женщин, требующих внимания, и она наверняка не сможет смотреть за всеми. Эти господа доказали свое благородство и безупречную честность. У меня гора упадет с плеч, если я буду уверен, что они лично позаботятся о вашей безопасности и благополучии. Лорд де Лэйси, сэр Рэйвз, не будете ли вы столь любезны оказать мне еще одну услугу?

Де Лэйси казался удивленным. Он медлил и смотрел на друга, ожидая, каков будет его ответ. Сэр Рэйвз широко улыбнулся.

– Несомненно, лорд Фитц Хаг, – сказал он с низким поклоном. – Для нас большая честь быть удостоенными таким доверием, и мы сделаем все возможное, чтобы его оправдать.

– Великолепно! – прогремел Фитц Хаг и отвесил сэру Рэйвзу мощный дружеский шлепок по спине, полагая, что грубоватый удар едва ли мог показаться панибратством по отношению к бравому воину по имени Черный Леопард. На случай, если что-то подобное и произошло, торжествующая улыбка Ричарда стала еще шире. – Прекрасно, в таком случае мне необходимо многое успеть за оставшееся время. Я отправляюсь к королю, а вам предоставляю возможность поближе познакомиться.

И лорд Фитц Хаг зашагал от них быстрой и твердой походкой, оставив молодых людей, которые стояли напротив друг друга и перебрасывались оценивающими взглядами. Де Лэйси развел руками, выражая притворное сожаление:

– Увы, молодые госпожи, похоже, вы теперь прикованы к нам.

– Так же, как и вы к нам, – скромно ответила Маргарита.

Астра промолчала. По правде говоря, она сомневалась, что когда-либо вообщё сможет открыть рот. В животе как будто вращалась скрученная веревка со множеством узлов, колени вот-вот были готовы подломиться. Она не отводила глаз от пола. Если бы она молилась сильнее и чуть дольше, Господь, наверное, сжалился бы над ней и заставил сэра Рэйвза испариться.

– Леди Астра, кажется, чем-то очень расстроенной, не так ли? – мягко сказал Рэйвз. – Может быть, следует проводить ее в спальню, чтобы она легла и отдохнула.

Астра вскинула голову, готовая к протесту, но, встретив взгляд темных глаз Рэйвза, почувствовала, как слова замирают в горле. Этот человек оказывал на нее какое-то ужасное воздействие, одним своим видом приводя в состояние полного оцепенения.

– Ричард, мне кажется, что твое присутствие слегка смущает леди Астру. Нам лучше оставить на время достопочтенных дам, – предложил де Лэйси.

– Да, пожалуйста, – Маргарита сочувственно обняла подругу. – Леди Астра выросла в монастыре и только начала постигать прелести внешнего мира. Ей необходимо привыкнуть к свободе и преимуществам королевского двора.

– Конечно, – понимающе сказал Рэйвз. – Я бы не хотел торопить леди Астру.

Он взял ее руку и приподнял для поцелуя. Увидев это, Астра непроизвольно сжала пальцы. Он мягко отогнул каждый пальчик, как лепестки цветка, и перевернул руку ладонью кверху, затем нагнулся и нежно запечатлел поцелуй на протянутой ладони.

От прикосновения губ сэра Рэйвза щекочущее тепло разлилось по руке Астры. Она ее отдернула, но слишком поздно – тепло распространилось по всему телу. Горячий румянец выступил на ее щеках, и внутри все воспламенилось от щемящего чувства. Девушка была близка к обмороку и неровными шагами отошла от Рэйвза.

– Астра, ты хорошо себя чувствуешь? – нахмурилась Маргарита, ее темные глаза выражали беспокойство.

– Да, все хорошо, но мне хотелось бы отдохнуть. Сегодня чересчур утомительный день.

– Конечно, моя малышка, – успокаивающе сказала Маргарита. – Мы прямо сейчас пойдем в спальню.

Де Лэйси и сэр Рэйвз поклонились, и Астра следом за Маргаритой вышла из зала. Сердце сопровождало громкими ударами каждый ее шаг.

Глава 8

– Сэр Рэйвз и лорд де Лэйси могут ждать в холле хоть всю оставшуюся жизнь… Я не выйду из комнаты, – упрямо проговорила Астра, порывисто присела на диван и скрестила на груди руки поверх богатого зеленого бархатного костюма для верховой езда.

Маргарита воздела глаза к потолку, как бы умоляя небеса ниспослать ей терпение.

– Не упрямься, Астра. Королева милостива, но наверняка прогневается, если ты будешь упорно прятаться на женской половине и не раскроешь истинную причину своего поведения.

– Сэр Рэйвз вполне заслужил, чтобы я рассказала все королеве. Он просто невыносим! Думаю, он получил истинное наслаждение вчера вечером, глядя, как я краснею и запинаюсь в его присутствии!

– Он гордец, не так ли? Не помочь ли ему сбавить гонор? И всего-то для этого нужно распустить слух, что сэр Рэйвз ничтожный бродяга, который подсматривает за женщинами во время купания. Королева – несмотря на все свое свободомыслие – порядочная ханжа и наверняка выгонит его из дворца.

Астра опустила руки и вздохнула.

– Но я не хочу видеть его страдающим от унижения. Я хочу, чтобы он почувствовал хоть капельку смущения. Кто бы мог предположить, что этот любезный и вежливый человек, который стоял передо мной и целовал руку, когда-либо видел меня раздетой и рассмотрел каждый дюйм моего тела!

Она слегка задрожала.

– Если бы ты была плохо сложена и непривлекательна, возможно, и был бы повод для смущения. Твое же тело создано столь совершенным, что стыдно скрывать его под одеждой. Вовсе не так плохо, что сэр Рэйвз видел твою наготу. Может, теперь его не будут слишком волновать размеры твоего приданого, и он в любом случае попросит твоей руки.

– Неужели ты думаешь, что я могу представить сэра Рэйвза в роли мужа? – Астра встала на ноги, ее голубые глаза сделались огромными от ужаса.

Маргарита неопределенно хмыкнула.

– А почему бы и нет? Он не слишком богат, но с блестящим будущим; похоже, превосходный вояка и со временем заслужит землю. Король отзывается о нем очень хорошо. И к тому же он, без сомнения, красив, можно сказать, неотразим – с такими огромными плечами и темными глазами.

– Ну тогда сама и выходи за него замуж! Я не хочу иметь дело с неискренним, дурно воспитанным деревенщиной.

– Не думаю, что его интересую именно я, – подчеркнула Маргарита. – Да и отец никогда не согласится. Он вбил себе в голову, что я должна выйти замуж не ниже чем за герцога.

– Ох, тоска! – Астра вновь опустилась на диван. – Неужели ты не понимаешь, что я презираю сэра Рэйвза и надеюсь никогда больше с ним не встречаться.

– Ты недостаточно знаешь мужчин. У него может оказаться множество достоинств, о которых ты даже не догадываешься.

Астра вспомнила, как его шелковистые губы касались ее ладони, и подумала, что, наверное, Маргарита относит к числу достоинств такие качества, благодаря которым простой взгляд или прикосновение мужчины повергает в обморок! Господь даст ей силы держаться подальше от сэра Рэйвза.

– Маргарита, помоги решить одну проблему. Твой отец попросил сэра Рэйвза и де Лэйси сопровождать нас, но от одной лишь мысли о том, что придется находиться рядом с этим человеком, мне становится дурно.

– Как хочешь, – согласилась Маргарита, направляясь к двери. – Я передам ему, что ты не поедешь на охоту, поскольку от одного его взгляда тебе делается дурно.

– Нет, так не говори! Не хочу быть жестокой. Нельзя ли придумать какую-нибудь другую причину?

– Ты имеешь в виду какую-нибудь ложь. Уверена, что ты не заставишь меня лгать?

– Конечно, нет. – Астра сцепила руки. – Но, может, тогда ты хоть чуть-чуть смягчишь правду. Объясни, как я была расстроена… происшествием в лесу. Наверняка он поймет мое болезненное состояние.

– Постараюсь, но наверняка сэр Рэйвз будет разочарован. По правде сказать, я думаю, он тобой увлечен искренне.

Маргарита вышла из комнаты. Астра вскочила и принялась ходить взад и вперед по комнате. Теперь, когда все было сделано, ее мучила совесть. Хотя Ричард цинично подсматривал, но он же и спас ее из рук ужасных бандитов.

Возможно, она обязана ему жизнью и была несправедлива, лишив его возможности оправдаться.

Астра подошла к окну в нише и грустно опустилась на небольшую скамеечку. Сочная листва дворцового сада напомнила ей, что она отказалась от волнующего и пышного зрелища – от королевской охоты. И чудесный новый наряд, и уроки верховой езды, которые она брала целую неделю, – все пошло прахом. И это только первая жертва из тех, что ей предстоят, если она будет продолжать избегать компании сэра Рэйвза. Да она просто трусиха, прячущаяся от жизни, только потому, что у нее не хватает смелости противостоять трудностям. Может, лучше смело взглянуть сэру Рэйвзу в лицо и самой потребовать извинений.

При звуке открывающейся за спиной двери Астра в удивлении обернулась и тут же вскочила, увидев на пороге сэра Рэйвза. В жизни он выглядел еще более прекрасным, чем в воображении. Сначала Астра, онемевшая от неожиданности, молча смотрела на него. А потом взяла себя в руки и, стараясь не выдавать волнения, произнесла:

– Что вы здесь делаете?

– Я пришел просить у вас прощения.

Астра лихорадочно подбирала слова. Она, казалось, лишилась способности мыслить, оставшись один на один с этим огромным, пугающим человеком.

– Вам не следует здесь находиться, – вымолвила она наконец.

– Почему?

– Потому что… потому что нам нельзя оставаться наедине.

– У меня не было выбора. Иначе вы никогда бы не увиделись со мной, а я должен поговорить с вами.

Его насмешливая улыбка куда-то исчезла, и от этого он казался еще более пугающим. Девушка отступила назад к окну, чувствуя себя как в западне.

– Пожалуйста, мой господин, говорите.

Сэр Рэйвз стремительно преодолел разделявшее их пространство и остановился на расстоянии протянутой руки. Затем он опустился на колени, склонившись к ее ногам.

– Что вы делаете? – вскрикнула Астра.

– Умоляю простить меня. – Он взял ее руку.

– Не надо!

– Увы, вы ненавидите меня.

– Вовсе нет.

– Никогда не будете со мной разговаривать. Никогда не дозволите касаться вашей руки. Вы должны меня ненавидеть! – Он склонил голову.

– Вовсе нет. Я… я боюсь вас!

Сэр Рэйвз удивленно поднял прекрасные темные глаза:

– Боитесь? И чем же я так опасен?

Астра неотрывно смотрела на него. В самом деле, чем? Этот человек спас ее жизнь, почему же он может быть опасен?

– Не знаю, – ответила она.

И он снова посмотрел как-то по-особенному, смущая и даже как будто причиняя боль, пронзавшую насквозь ее сердце. Она вдруг осознала свою несправедливость.

– Я хочу объяснить… – начал сэр Рэйвз, – … в тот день, когда вы купались, а я смотрел на вас…

Астра покраснела до корней волос и повернулась спиной. Более всего девушка хотела забыть об этом нелепом случае и пережитом ею ужасе, когда она обнаружила в кустах незнакомца.

– Я знаю, что совершил отвратительный, презренный поступок, – вздохнул он. – Я не буду роптать, если вы никогда меня не простите.

– Зачем вы сделали это? – голос Астры окреп. – Зачем вы подсматривали?

– Зачем? И вы не догадываетесь? Я собирался уйти, но не мог сдвинуться с места, пораженный вашей красотой. Смотреть на вас такое несказанное наслаждение. Вы напомнили мне ангела.

– Ангела? – Астра уставилась на него, настолько удивленная, что даже забыла рассердиться. Он кивнул.

– Вся розовая и белая, вы отсвечивали золотом. Я и сейчас припоминаю, как ваши волосы пламенели под солнцем, кожа сверкала белизной, а гладкостью соперничала с мрамором; ваши божественно голубые глаза напоминали чистое летнее небо, – голос сэра Рэйвза сделался сухим и прерывистым от переполнявших его чувств. – Разве не так описывают ангелов – настолько ослепительно прекрасными, что вид их ранит глаза?

– Не могу поверить, что вы приняли меня по ошибке за ангела, – сказала Астра недоверчиво.

Сэр Рэйвз вздохнул, его лицо сделалось грустным и усталым.

– Возможно, по ошибке я принял красоту за доброту. Я видел в жизни столько отвратительного: кровь и боль сражений, ужас пыток…

Он прервался, и Астра вдруг представила свежую рану на его лице, открытую и кровоточащую. Как, должно быть, ему было больно!

– Вы не сможете осудить вдохновение, которое снизошло на меня при виде вашей чистоты и невинности. Когда я увидел, как вы смеетесь с подругой, такая счастливая и беззаботная… мне вспомнилось, что в жизни есть что-то еще, кроме смерти и разрушения.

Сердце Астры смягчилось, ведь будни солдата неприглядны, грубы и жестоки. Что же плохого, если что-то помогло ему на время забыть рутину повседневной жизни.

– Я понимаю, как напугал вас, и сожалею об этом. Я испорченный, самолюбивый человек и иногда веду себя отвратительно.

Астра кивнула. Она понимала, что значит совершать поступки, за которые потом становится стыдно.

– Мы все делаем что-то, о чем после горько сожалеем. Самое важное – просить у Бога прощение и пытаться исправиться.

– Я молил Бога о прощении, но должен знать – простите ли вы меня?

Астра смотрела на Рэйвза, разрываемая противоречивыми чувствами. Раскаяние этого человека казалось искренним. Он стоял коленопреклоненным у ее ног, умоляя о прощении; ей даже показалось, что в его темных глазах промелькнула искорка страха. Имея средство облегчить его боль и зная, что снисхождение к ближнему благословенно, могла ли она отказать страждущему в целительном бальзаме прощения?

– Я… я попытаюсь.

Сэр Рэйвз быстро вскочил на ноги, его сумрачное лицо озарилось блеском улыбки.

– Я знал, что вы не отвернетесь от меня и будете великодушны.

Он схватил ее руку и с неистовством прижал к губам. Астра хотела выдернуть руку, но он действовал гораздо проворнее, приблизившись и поцеловав ее в уста. Она отпрянула:

– Сэр Рэйвз, пожалуйста!

– Зовите меня Ричард, – сказал он, все еще держа ее за руку.

Он стоял перед ней такой огромный, темноволосый, красивый. Его блестящие глаза, глубокие и сверкающие, как отполированное черное дерево, проникали в ее душу.

– Обещайте, что поедете в следующий раз на охоту. Скажите, что дозволите показать вам Лондон.

Она медленно наклонила голову в знак согласия, двигаясь как во сне. Воля, казалось, оставляла ее, когда она смотрела в его восторженное, необычайно чувственное лицо. Он порывисто схватил ее за плечи и еще раз прижался неистовыми, жаждущими губами к ее губам. Жар его дыхания опалил ее, и она застонала:

– Нет, не надо! Пожалуйста, вы не смеете!

Он отступил. Его грудь тяжело вздымалась, рот был влажным, глаза блуждали по ее фигуре, и она знала почти наверняка, что сейчас он представляет ее раздетой. Эта мысль причинила ей боль.

– Вы такая хорошая, такая сладостная, – прошептал он. – Я хочу вас… съесть.

Она поняла скрытый смыл его слов. Куда подевался кающийся грешник, моливший о прощении? Неужели это был всего-навсего спектакль, хорошо разыгранная комедия, чтобы притупить ее бдительность? Поскорее бы он ушел. Ей нужно время подумать и решить, кто же этот человек на самом деле.

– Сэр Рэйвз… уходите.

Он кивнул, протянул руку и погладил ее щеку. Она вздрогнула от прикосновения, а он, грустно улыбнувшись, направился к дверям. Астра с восхищением смотрела на его блестящие черные волосы, широкие плечи, статную фигуру с прекрасно очерченными мускулами. Он напоминал животное – гибкое, исполненное грации и… опасное. Когда дверь закрылась, вместо желанного облегчения осталось чувство потери. Девушка тут же принялась гадать, когда представится случай снова увидеть сэра Рэйвза.

Вернувшись, Маргарита нашла Астру сидящей на подоконнике и печально смотрящей в сад.

– Ну как, моя прекрасная! Я так хотела, чтобы ты поехала с нами. Охота – необыкновенное удовольствие.

Астра перевела взгляд огромных, исполненных тревогой глаз на подругу.

– Он приходил ко мне.

– Кто приходил?

– Сэр Рэйвз. Вымаливал прощение.

– Святая Мадонна! И что же ты?

– Я… я сказала, что постараюсь простить.

Хитрая улыбка забрезжила на лице Маргариты.

– Так он тебе понравился? Ты все-таки оценила его красоту и мужество?

– Бог с тобой, Маргарита, не знаю что и подумать. Он казался таким искренним, так сердечно сокрушался, даже встал на колени.

Астра отвернулась, ее нижняя губа дрожала.

– Но когда услышал, что я постараюсь его простить… набросился на меня… как животное и стал целовать в губы. И эти поцелуи мало напоминали дружеские.

В карих глазах Маргариты заплясали веселые искорки.

– Ну и как, понравилось? Что ты испытывала?

– Я… стыдно сказать.

Маргарита громко рассмеялась.

– Это прекрасно! Мы при дворе всего один день, а тебя уже преследует молодой рыцарь. Уверена, что ты влюбилась.

– Влюбилась! Я едва знаю этого человека. Страшно подумать, но… – Астра снова повернулась к подруге; ее длинные золотисто-коричневые ресницы опустились, скрывая глаза. – …сэр Ричард заставил меня почувствовать не что иное, как похоть. Я не посмею еще хоть раз остаться с ним наедине.

– Да, но ничто не мешает тебе проводить время в его обществе, в чьем-то присутствии, – заключила Маргарита. – Вилли предложил завтра осмотреть Лондон. Ты и сэр Рэйвз можете сопровождать нас, а мы будем вашим эскортом.

Астру мучили сомнения. Хотя она и обещала сэру Рэйвзу увидеться снова, но не была уверена в благоразумности своего обещания. Но зачем же тогда она вообще приехала в Лондон, если не познакомиться с городской жизнью? Просто на этот раз нужно проявить осторожность. Де Лэйси и Рэйвз поклялись охранять ее и Маргариту, и Астра верила, что, по крайней мере, лорд Вильям был человеком слова. Вдруг ее посетила неожиданная мысль. Она пристально посмотрела на подругу.

– Ты, кажется, заинтересовалась бароном Торнбери, и он достаточно состоятелен, чтобы твой отец остался доволен. Не хочешь ли выйти замуж за де Лэйси?

Маргарита нахмурила брови. Легкая морщинка прорезала ее гладкий загорелый лоб.

– Мне нравится Вилли, но я не уверена, что он платит мне таким же интересом. За все время, что мы вчера провели вместе, он ни разу не попытался поцеловать меня или прикоснуться иначе, чем по-братски. – Она пожала плечами. – Возможно, я для него недостаточно привлекательна.

– Может быть, де Лэйси слишком уважает тебя, чтобы давать волю рукам, как делает сэр Рэйвз, – передернулась Астра. – Он и в самом деле похож на зверя. Неудивительно, что его зовут Черный Леопард. В нем есть что-то совершенно необузданное и дикое.

Маргарита улыбнулась везению Астры. Слово «необузданность», по ее мнению, предельно точно описывало мужчину, обещавшего быть превосходным любовником.

Яркий месяц светил на небе, в воздухе разлились благоухание и нежная истома. Но даже прелесть вечера не в силах была выманить нищую публику из грубых таверен, которые, подобно большим неуклюжим кораблям, рядами тянулись вдоль берега. Проходя мимо, Ричард не удержался от гримасы отвращения. Обычно мерзости и затаенная опасность Саусварка возбуждали его. Сегодня все было по-другому. В его мыслях царил образ бледного, источающего свет существа, чьи губы были свежи, как сама весна. По сравнению с ним нищие кварталы Лондона выглядели отталкивающе убогими и жестокими. Ричард не мог отделаться от поднимавшегося над сточными канавами запаха мочи и гниющих отбросов и не обращать внимания на грубые голоса и гогочущий смех из темных переулков.

Его рот жадно подергивался при воспоминании о девушке, которую он только что оставил. Астра представлялась ему пределом мечтаний. Она была невыразимо сладостной, нежной и добросердечной, но под скромной наружностью угадывалась сердцевина из огненной, расплавленной как металл страсти. Если единственный поцелуй так воспламенил ее, что она сгорала от желания, то что же с ней будет, когда ему представится случай обольстить ее. Мечты о спелых, полных грудях, лежащих в его ладонях, о ее раздвинутых стройных ногах причиняли ему почти физическую боль. В какой-то момент окружающая мерзость как бы испарилась, и образ девушки словно окутал его чарами и очистил пресытившуюся душу. Может, она и вправду была ангелом.

Ричард, не обращая внимания на попрошаек и зазывно приговаривающих полуодетых проституток, повернул к таверне «Черный лебедь». Он протолкался сквозь толпу пьяных, хриплоголосых моряков, заполнявших комнату, и направился к дальнему столу, за которым поджидал его Вилли.

– Давно ждешь, Вилли?

– Не так давно, как Рубинчик. Она в поисках тебя заглядывала раз десять. Наверное, влюбилась.

Ричард рассмеялся:

– Думаешь, она предпочитает меня этой толпе подгулявших неудачников? Сомнительный комплимент.

– По крайней мере от тебя так не воняет, как от этих подонков. – Вилли сморщил от отвращения нос.

– Кто-то у нас, как всегда, слишком разборчивый, а? Но должен признаться, что сегодня разделяю твое отвращение к толпе. После того как я собрал сочащуюся амброзию со сладких губ леди Астры, меня вряд ли устроят грубые ласки продажной девки.

Вилли вытаращил глаза:

– Что, и в самом деле все идет так хорошо, как ты говоришь? Леди Астра разрешила себя поцеловать?

– Да, ну конечно, сначала выдержала фасон. Кажется, она была слишком напугана, чтобы более действенно противостоять моим ухаживаниям.

– Да ты просто трудяга, Ричард. Из рассказа леди Маргариты я понял, что Астра собралась провести в королевских покоях остаток жизни, только бы не встретиться с тобой. Каким образом ты заставил ее передумать?

– Ну, мне пришлось некоторое время стоять на коленях, вымаливая прощение. Леди, конечно, растаяла, как масло на солнце. Она на редкость невинна и сладостна, Вилли, и простодушна, как лань. Я бормотал какую-то чепуху о том, что она напомнила мне ангела, а ее красота и доброта – чистый бальзам для души, изможденной отвратительной солдатской жизнью. Леди побледнела и смотрела так, как будто в первый раз меня видит; думаю, она посчитала своей прямой обязанностью простить заблудшего грешника.

– Господи, Ричард, что ты за развратный дьявол! Неужели ты не чувствуешь ни малейших угрызений совести, так безжалостно вводя ее в заблуждение?

– Ничего подобного, – возразил Ричард. – Я искренне верил по крайней мере в половину из того, что говорил. И потом, если она действительно так же богата, как леди Маргарита, я собираюсь жениться на ней.

– Жениться? – Вилли выронил кружку с элем, которая глухо стукнулась о стол. – Ты это что, серьезно?

– А почему бы и нет! Я, похоже, никогда еще не встречал женщины столь же прекрасной и желанной, а в придачу богатой. Я и сам-то не очень верил, что такое бывает, Вилли. Это просто чудесно, как если бы Божья милость вдруг свалилась мне на голову.

– Я и не знал, что ты веришь в чудеса, – отвечал Вилли, прищурившись. – А почему ты так уверен, что леди Астра примет твое предложение? Гораздо важнее, что подумает лорд Фитц Хаг о человеке вроде тебя, который хочет жениться на его племяннице? У него, похоже, совсем другие планы относительно ее замужества.

– Ну возможно, сначала он будет против, но я уверен, что одолею его. Я хочу затащить леди Астру в постель, а потом посмотрим, какие уроки извлечет из этого старый Фитц Хаг. Думаю, тогда он не откажется принять мое предложение.

– Ты что, собираешься соблазнить ее? Боже праведный! Ричард, Фитц Хаг убьет тебя!

– Вряд ли, – отвечал Ричард самонадеянно. – Я кое-что выяснил. Похоже, старик не так грозен, как пытается изобразить. Он изо всех сил старается угодить дочери и позволяет ей делать что угодно, лишь бы она не сердилась. У него хребет не крепче, чем у Генриха. Если я скомпрометирую леди Астру, и она сама признается в этом, уверен, что лорд Фитц Хаг поставит свою подпись под брачным контрактом.

– А как же леди Астра? У нее нет права голоса во всей этой истории?

– Я вовсе не собираюсь ее насиловать, если ты об этом. Она ежеминутно будет наслаждаться, уверяю тебя.

Ричард поудобнее расположился на противоположной стороне стола, намереваясь поделиться с другом всеми тонкостями своего плана. Только он начал говорить, как почувствовал на щеке ласкающую руку.

– Господи, да это ты, Рубинчик?

– Хей, этот подонок признал меня, – смазливая женщина с каштановыми глазами деланно хихикнула, накручивая на палец локон медно-красных волос, и затем расположилась рядом, плотно прижимая огромный бюст к плечу Ричарда. – Я-то уже подумала, что ты решил, будто слишком хорош для меня и отправился искать удовольствий в объятиях какой-нибудь высокородной придворной шлюхи. Даже и не мечтай, дорогой. Ты же сам знаешь: никто не сумеет угодить тебе лучше меня.

– Черт бы тебя побрал, Рубинчик! Никогда так больше ко мне не подкрадывайся! Клянусь, ты украла у меня целый год жизни.

– Ну это ведь лучше, чем если бы я украла твои бубенчики, – промурлыкала женщина. – А ну-ка, как поживает мой любимчик?

И она по-свойски запустила руку между ног Ричарда.

– Уберись, – прорычал Ричард, схватив ее за кисть и отшвырнув в сторону. – Я не принадлежу тебе, как, впрочем, никакой другой женщине, Рубинчик, не забывай об этом.

Женщина положила руки на бедра и надула полные губы, сильно накрашенные красной помадой, из-за которой Рубинчик и получила свое прозвище.

– Какие мы сегодня недотроги, а? Эй, дружок, что это случилось с твоим приятелем? – обратилась она к Вилли визгливым голосом. – Он так долго находился в твоем обществе, что перенял все твои мерзкие привычки? – Она смерила Вилли недоброжелательным взором. – А если я приведу пару мальчиков, оставишь Ричарда в покое?

Быстрым, как бросок змеи, движением Ричард схватил Рубинчик за волосы.

– Проси прощения! – прорычал он. – Немедленно!

Каштановые глаза Рубинчик сверкнули открытым вызовом, затем она пожала плечами.

– Ну хорошо. Прошу прощения, лорд де Лэйси, – сказала она фальшивым голосом и послала Вилли исполненный презрением взгляд, потом развернулась и выскользнула за дверь.

– Ричард, в этом не было никакой необходимости. Я против нее ничего не имею.

– Зато я имею, Боже ты мой!

– Но ты сделал ей больно!

Ричард недоуменно взглянул на Вилли:

– Сама напросилась. Кроме того, я почти святой по сравнению с большинством ее клиентов.

Вилли откинулся назад и отхлебнул еще эля, испытующе глядя на друга. Даже после стольких лет знакомства он не мог сказать, что хорошо знает его, Ричард по-прежнему оставался загадкой. Прелестный и очаровательный, в следующую минуту он становился колким и иногда жестоким. Правда, сам Вилли никогда не испытывал приступы ярости Ричарда на себе да и не хотел бы этого.

Размышляя над планом обольщения леди Астры, он понял, что вовсе не обрадуется, если все сведется к очередному триумфу неотразимых чар Ричарда. Вилли познакомился с леди Астрой совсем недавно, но уже сочувствовал и жалел ее. Прекрасная, невинная девушка не заслужила стать объектом коварства и тайных замыслов Леопарда.

Глава 9

– Вряд ли можно признать удачным наше согласие на предложение сэра Рэйвза и лорда де Лэйси показать нам Лондон, – завела Астра разговор на следующее утро, когда подруги одевались. – Помнишь случай в Тэдбери?

– Не глупи, – с неодобрением отозвалась Маргарита. – Тогда были проходимцы, а Вилли и Ричард – благородные рыцари и не причинят нам вреда.

– И все-таки давай возьмем кого-нибудь из людей твоего отца на всякий случай.

– Больший кошмар даже трудно вообразить: романтическое путешествие под надзором отряда вооруженных олухов, которые дышат тебе в спину!

Астра, надевавшая чистую камизу, от удивления приостановила свое занятие и вопросительно посмотрела на Маргариту.

– Романтическое? А я и не знала, что барон Торнбери тебе больше чем просто друг.

– Ты не поняла. Я говорила, что Вилли относится ко мне, как к сестре, но это вовсе не значит, что и я к нему равнодушна.

Астра кивнула.

– Он красив, хорошо воспитан и богат. Твой отец наверняка бы его одобрил.

– И к тому же он не такой, как все. Это мне нравится больше всего.

– Что ты имеешь в виду? Маргарита хитро улыбнулась.

– Хотя Вилли держится довольно прохладно, я решила изменить ситуацию. Держу пари: к исходу сегодняшнего дня сэр Вильям де Лэйси будет подлизываться ко мне так же, как к тебе Ричард. На что поспорим?

– Азартные игры – порочное занятие, – отвечала Астра сурово. – Кроме того, я не в восторге от твоего плана обольстить бедного лорда де Лэйси. Раз он ведет себя по-дружески, значит, намерен быть не более чем другом. Неужели в каждом мужчине обязательно видеть объект завоевания?

– Тьфу! Вечно ты читаешь мне проповеди. В один не самый прекрасный день я стану бесцветной, правильной и скучной замужней женщиной, поэтому сейчас хочу как следует насладиться жизнью!

– Трудно представить тебя правильной и скучной. – Астра подняла голову и вытаращила глаза при виде платья, которое Маргарита вытащила из тяжелого дубового сундука.

– Сохраните нас, святые угодники, – ты ведь не собираешься надевать это!

– А почему бы и нет? – Маргарита расправила складки роскошного сюрко[5] из алой парчи, расшитой золотом. – Думаешь, не подойдет?

– Не подойдет?! Да оно может соперничать с торжественным облачением самой королевы. Но ты представляешь себе улицы, по которым мы будем проезжать? Собираешься волочить такую красивую ткань по лондонской грязи? Да это платье придет в полную негодность, прежде чем сядет солнце!

– Тогда я отошлю его к суконщику или обрежу полы и сделаю короткое блио. Я хочу сегодня выглядеть неотразимо, Астра, и не собираюсь пасовать перед твоей сногсшибательной фигурой.

– Делай как хочешь, но не надейся, что я тоже буду портить новую одежду. Я надену простой серый плащ.

– Только, пожалуйста, не это. – Маргарита вновь принялась рыться в сундуке. – Я не покажусь на улице выряженной как павлин, если ты будешь выглядеть сереньким воробышком. Ты тоже наденешь что-нибудь нарядное. Например, это… – Она раскинула платье из тяжелого шафранового шелка с лифом, сплошь усыпанным жемчугом. – Как раз то, что нужно.

Астра в ужасе смотрела на броское одеяние, не только вызывающе яркое, но и чересчур обтягивающее и открытое для дневного выхода.

– Я вряд ли смогу показаться на улице в таком наряде.

– Э, брось, сможешь, – настаивала Маргарита. – Ты ведь наденешь его для моего удовольствия, не правда ли, малышка?

Астра вздохнула. Конечно, только благодаря щедрости Маргариты ей достались все эти прекрасные одежды, и невежливо отказываться их носить. Девушка покорно потянулась за ярко-желтым платьем.

Дамы закончили туалет и уложили прически, когда королевский дворецкий возвестил прибытие эскорта. Астра напоследок поправила волосы – по настоянию Маргариты она покрыла голову лишь легкой вуалью и венцом – и вслед за подругой направилась к дверям поприветствовать сэра Рэйвза и барона.

Едва Астра заприметила на пороге очертания знакомой фигуры, ее пульс участился, а колени задрожали. На этот раз сэр Рэйвз явился в наряде более подобающем для благородного господина: темная одежда была украшена только коротким мечом на ремне. И все-таки от него исходили угроза и опасность. Астра нерешительно шагнула вперед и ответила на низкий поклон быстрым кивком головы.

– Наши госпожи, вы сегодня особенно изысканны.

– Бесспорно, – тепло улыбался де Лэйси за спиной Рэйвза. – Нам будет завидовать весь Лондон, когда мы появимся в обществе таких прекрасных дам.

Астра вспыхнула, остро переживая, что их наряды так не соответствуют случаю. На лице Маргариты не отражалось ни следа сомнения в собственной правоте – она послала де Лэйси ободряющий взгляд и похлопала по своему роскошному ярко-красному сюрко.

– Господа, вы выглядите так же прекрасно. Из всех галантных рыцарей, находящихся на службе у короля, ни с кем другим я не предпочла бы провести вместе целый день.

Сэру Рэйвзу польстили слова Маргариты, но лорд де Лэйси выглядел смущенным. Астра почувствовала симпатию к этим благородным молодым господам. Она на себе испытала давление сильного характера Маргариты и не завидовала де Лэйси, в случае если его планы на этот день противоречили намерениям ее волевой подруги.

Они решили начать путешествие по Лондону, взяв лодку до Квинхиза. Когда они вышли на берег из маленького суденышка, в нос ударил сильнейший запах рыбного рынка в Билингсгейте. Стоял жаркий, удушливый день, и запах гниющей рыбы казался почти невыносимым. Дамы держали у самого лица золотые коробочки, наполненные ароматическими шариками, но, несмотря на это, Астра испытала большое облегчение, когда они повернули на север и воздух стал свежее.

Маргарита и Вилли дружески болтали, но Астра и ее спутник хранили молчание. Астра не владела искусством поддерживать легкую светскую беседу и к тому же была слишком озабочена, выбирая на грязной дороге места, куда можно наступить. Кое-где потоки из сточных канав пересекали путь, вынося прямо на улицы вместе с грязной водой кухонные отбросы и Бог знает что еще. Попривыкнув держать платье подальше от грязи, она с восхищением принялась оглядываться по сторонам и наслаждаться окружающим видом: массивными, островерхими домами, плотно стоявшими вдоль улицы, церквями, монастырями и школами, цехами и мастерскими лудильщиков, скорняков и портных.

На улицах стояла толчея, все невероятно спешили. Суетящийся народ напомнил Астре ярмарку в Тэдбери. Ей встретились уже знакомые персонажи: знать, приказчики, крестьяне и купцы. Их дополняли калеки и попрошайки, одетые в лохмотья, неряшливые грязные ребятишки, которые слонялись, сбившись в кучки; облаченные в платья, перетянутые кожаными ремнями вооруженные слуги и стражники, следившие за порядком в городе. По дороге им попался отряд слуг шерифа, которые вели заключенного. Руки несчастного были связаны и прикреплены концами веревки к запястью его сторожей.

– Что он сделал? Куда его ведут? – спросила Астра у своего спутника.

– Трудно сказать. Вне зависимости от обвинения его посадят в Ньюгейт. Похоже, вы жалеете этого подонка. Я бы предпочел сразу оказаться на виселице, нежели провести ночь в чертовой дыре Ньюгейта.

Астра пожала плечами. Ее разбирало любопытство при упоминании об ужасах Ньюгейта, но в глубине души она понимала, что не хочет ничего о нем знать. Они дошли до рынка в Чипсайде, и здесь ей предстояло еще одно испытание. У самого входа на рынок болтались живьем подвешенные к перекладине двое мужчин и женщина. Они являли собой жалкое зрелище: языки от жажды вывалились изо ртов, лица перемазаны нечистотами и навозом, которые швыряла в них толпа.

– А эти несчастные страдальцы… – сочувственно спросила Астра, замедлив шаг, – … чем они заслужили такие мучения?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Камиза – нижняя рубаха из домотканой грубой материи. – Здесь и даме примеч. пер.

Вернуться

2

Блио – верхняя одежда XI—XIII вв.

Вернуться

3

Котт – средневековая одежда, соответствовавшая у мужчин современной блузе, а у женщин – платью.

Вернуться

4

Шоссы – средневековые длинные, плотно облегающие ноги штаны-чулки.

Вернуться

5

Сюрко – средневековое одеяние: у мужчин – короткое, у женщин – длинное и часто без рукавов.

Вернуться