Чарльз Дж. Финней – Волшебник из Манчжурии

Глава 1

На севере шла кровавая гражданская война, и во всех городах было полно солдат. Поэтому Волшебник отправился на юг в поисках местечек, где люди предпочитают иные, менее воинственные развлечения. В крупных городах отношение к колдовству и прочим фокусам было негативное; они, как и раньше, бурлили лозунгами и идеологическими призывами. Волшебник предпочитал простые провинциальные города, где горожане согласны платить за то, чтобы их скуку развеяли чудесами и ловкими трюками. Вместе с ним в путь отправился и его подмастерье, по прозвищу Клешня. Он вел за собой черного осла, Нг Гк, который нес на своей спине два черных короба-близнеца, набитые всевозможными магическими причиндалами Волшебника.

Итак, компания тащилась по пескам Великой Морской дороги, по тому ее участку, который проходил между горами, чьи вершины терялись в облаках, и бескрайним океаном. После нескольких дней изнурительного пути они достигли залива, окаймленного песчаным побережьем, где рыбаки забрасывали сети, распевая свои монотонные рыбацкие песни.

Волшебник посмотрел на них критическим взглядом и приказал Клешне остановиться.

– Давайте постоим немного и понаблюдаем за ними, – сказал он. – Иногда из моря вылавливают интересные вещи.

Рыбаки пели и тянули за веревки сеть; старший стоял в стороне, уперев руки в бока, и подбадривал их скупыми похвалами и щедрой руганью. Сначала показались поплавки сети, затем вздувшиеся веревки ячеек, и, наконец, на песчаной отмели побережья появился весь невод, тяжелый и разбухший. По сигналу старшего тянувшие сеть рыбаки схватились за края невода и рывком вытащили его из воды. Они бросили невод на берег, быстро вытряхнули его и принялись разглядывать, что он им принес.

Из невода не выпало ни единой рыбешки; на берегу лежала только женщина, обнаженная утонувшая женщина, безжалостно оплетенная водорослями.

Волшебник протиснулся в толпу рыбаков.

– Идиоты, бестолочь никчемная! – принялся браниться он. – Отойдите все в сторону! Вы пачкаете пропитавшуюся водой плоть бедной утопленницы своими похотливыми взглядами. Отойдите! Я заберу эту женщину и попробую оживить ее с помощью магии. Но пока я этим буду заниматься, мне не должна мешать куча пропахших рыбой дураков.

Он расталкивал их и пинал, бесцеремонно разгоняя в стороны. Рыбаки насупились – им это явно не нравилось, но вид утонувшей женщины встревожил и напугал их, ибо это было плохое предзнаменование. К тому же они не знали, кто такой Волшебник, а его манеры внушили им почтение.

Он перевернул женщину, положив ее на спину, присел рядом с ней и начал делать ей искусственное дыхание, вдувая воздух ей в рот, как будто это был детский воздушный шар. Наконец женщина зашевелилась, всхлипнула и закашлялась.

– Вот так-то, – сказал Волшебник. – Я изгнал смерть. Плевал я на нее. Эй, не вздумайте чинить препятствия тому, перед кем и смерть бессильна.

Он поднял женщину и положил ее между коробами на спину черного осла Нг Гк, и отправился в путь. Клешня последовал за ним, ведя Нг Гк с его новой ношей по Великой Морской дороге, и вскоре они скрылись из виду за изгибом залива.

Рыбаки уставились на своего старшего, ожидая от него какой-нибудь реакции.

– Это все дьявольская магия, – сказал тот, сплюнул, и его передернуло.

И прежде чем отдать приказ снова забрасывать невод, он начертил широкие оберегающие линии, отделяя то место, где столпились рыбаки, от того направления, куда скрылся по Великой Морской дороге Волшебник.

Этот Волшебник был толст, как два человека, а весил, как два с половиной. Для того, чтобы он надел плащ, погода должна быть такой холодной, при которой обычный человек одевает три плаща, потому что жир хранил его от холода, как кита.

На его пятках были странные шпоры. Он объяснял этот необычный факт тем, что в его фамильном древе присутствовал гигантский индийский питон, а гигантские питоны, по его словам, обычно обладают именно такими шпорами, которые являются рудиментарными остатками ног, на которых они когда-то ходили, но теперь утратили в них потребность.

Как-то Волшебник рассуждал на эту тему в разговоре с Финдом.

– Я знаю, что среди моих женских предков была змея, – сказал он, – потому что я тоже периодически меняю кожу.

– Ваши мужские предки, должно быть, отличались своеобразными вкусами, – заметил Финд.

– Это были мужчины широких и разнообразных интересов, – признал Волшебник.

После этого Финд начал его избегать.

Таков был человек, шагавший вразвалку по Великой Морской дороге; за ним следовал черный маньчжурский ослик, на спине у которого между двух ратановых коробов лежала чудесно воскрешенная женщина. Клешня шел рядом с ослом и следил, чтобы женщина не сползла на землю. После того, как на особо крутом песчаном склоне ослик споткнулся, и женщина тихо застонала, Клешня почтительно заметил, что путешествие, похоже, не идет ей на пользу.

– Для нее лучше балансировать меж двух коробов на свежем воздухе, – заметил Волшебник, глубоко погруженный в свои мысли, – чем прохлаждаться под водой среди водорослей. Однако мы сейчас на пустынном участке дороги. Посему давай сойдем с дороги, отойдем под те небольшие деревца и разглядим ее как следует. Будем рассматривать ее как дар морских богов, предназначенный персонально нам.

И под сенью колючих деревьев, скрывавших их от проходящих по Великой Морской дороге, они сняли женщину с крепкой спины Нг Гк и уложили ее на мягкий песок.

– Какая жалость, что она так безобразна, – сказал Волшебник, слегка пошевелив утопленницу ногой. – Очевидно, такова наша судьба: из всех утонувших в море женщин спасти самую непривлекательную. А вот когда императорский баркас Ли Чанга был зажат и перевернут четырьмя китами, некоторые наложницы, утонувшие во время этого бедствия, были настолько прекрасны, что до сих пор поэты слагают о них песни. Однако даже самого беглого взгляда достаточно, чтобы понять, что мы имеем дело не с одним из этих воспетых в песнях лотосом.

– Но у нее на коленке браслет, – заметил Клешня.

– Ты весьма наблюдателен, – согласился Волшебник. – Дай-ка мне его. Может быть, он поможет нам узнать, кто она такая.

Клешня присел на корточки рядом с обнаженной женщиной и снял с ее левого колена украшение.

– Учитель, вы заметили, что ее ноги никогда не бинтовали 1? – спросил он.

– Заметил, – ответил Волшебник.

Он взял браслет из рук подмастерья.

Взглянув на украшение, он тут же нацепил на нос очки, чтобы лучше рассмотреть его.

– Очень необычная вещица, – заметил он, рассматривая безделушку.

Затем Волшебник вынул из одного из коробов на спине Нг Гк бутыль с вином и для подкрепления сил сделал большой глоток.

– Что означает эта надпись? – прошептал Клешня, почувствовав, что прочитанное мастером, возможно, грозит им неприятностями.

Волшебник огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, и еще раз приложился к бутылке с вином.

– Это королева, – ответил он, – королева Ла. – Волшебник ногой перевернул ее лицом вниз. – Сладострастная королева Ла!

И он еще раз приложился к бутылке.

– Как вы это узнали, учитель?

– По браслету, на нем стоит королевская печать Ла. А еще по этой татуировке, рисунок которой предназначен только для нее.

Он указал на вытатуированную красную мышку, бегущую по спине женщины к ягодицам.

– Существуют три королевы Ла, – пояснил Волшебник. – Прекрасная королева Ла, Праведная королева Ла и Сладострастная королева Ла. Вот последняя нам и досталась, ибо ни одна из ее сестер не позволит себе такую татуировку.

– Как же случилось, что она утонула в море? – изумленно выпалил Клешня.

– Политика! – вздохнул Волшебник. – Новая политика не допускает существования королев. Новая политика не допускает существования Волшебников. Я очень тревожусь, Клешня; если эти новые политиканы могут сделать такое с королевой, ты только подумай, что они могут сделать со мной! Мы все обречены на уничтожение, и мне это не нравится.

И Волшебник с сердитым видом отхлебнул из бутыли.

– И теперь наше будущее туманно, наполнено роковыми случайностями и неизведанными опасностями? – спросил Клешня.

– Ну разумеется! – ответил Волшебник, – Ты разве не слышал, что я сейчас сказал? Давай-ка приведем в чувство нашу королеву, услышим обо всем из ее собственных уст. У нас под рукой есть немного сырого мяса?

– Нет, учитель. Да и жареного тоже нет.

– Ну что же, возьми тогда самый острый нож и попытайся вон в тех холмах найти молодого козленка. Приведи его сюда, и я сделаю для нее похлебку. Если не будет похлебки, то нет смысла и беспокоить ее. А пока ты ходишь за козленком, я сотворю для нее какие-нибудь одежды, чтобы прикрыть ее наготу. Смотри, чтобы никто не увидел, как ты уводишь козленка!

Клешня удалился с озабоченным видом; его и в прошлом посылали с подобными поручениями, и почти каждый раз это кончалось крайне плачевно. А что касается Волшебника, тот покопался в огромном коробе, стоящем на спине Нг Гк и вытащил оттуда джутовый мешок. Заодно он нашел там еще одну винную бутыль. Он уселся рядом с королевой, держа в руке бутылку, и легонько пробежал пальцами по ее телу, стараясь представить, какая одежда подойдет ей лучшим образом.

– Вся трудность заключается в том, – сказал он сам себе, – что она настолько уродлива. Я не думаю, что ей вообще подойдет какая-нибудь одежда. Если нарядить ее в алый шелк, отделанный золотом и черным, она все равно останется отвратительной. Если укутать ее в пушистую белую шерсть с зеленым кушаком и зеленым тюрбаном, то все равно она будет не менее омерзительной. А голая, как сейчас, она просто отталкивающая, поэтому мне с этим надо что-то сделать, хотя бы для собственного успокоения, не говоря уже о других причинах.

Он снова обратился к запасам, сложенным в коробе, и вытащил оттуда черный флакон с каким-то таинственным лосьоном.

– Да простят меня царица Савская, Клеопатра и царица Нефертити, – сказал он.

И он смазал сладострастную королеву Ла лосьоном от пяток до макушки. Единственное место, которое он не стал массировать лосьоном, была красная вытатуированная мышка у нее на спине. Это был очень хороший лосьон, поистине творящий чудеса. Теперь на песке лежала уже не маленькая костлявая женщина в прыщах и родинках. Там пребывало нечто такое, что с удовольствием бы изваяли кхмеры Камбоджи.

Даже сам Волшебник был этим несколько поражен.

– У меня не было и мысли, что этот лосьон хорош… до такой степени, – сказал он. – Хотелось бы мне вспомнить, откуда он у меня. Я бы мог использовать его на женах политиканов с большой выгодой для себя. Но, увы, он весь вышел. Однако она теперь настолько прекрасна, что нет смысла делать для нее красивое платье. Она будет великолепна во всем, что вздумает надеть.

И он взял джутовый мешок, который нашел в коробе, и проделал в его дне дыру.

– Это для головы, – сказал он. Затем проделал две дыры поменьше по бокам мешка. – Для рук, – сказал он. Покончив с мешком, он снова заглянул в короб и вытащил оттуда кусок просмоленной веревки. – Это будет пояс, – пришел он к заключению.

Он еще раз основательно приложился к бутыли, после чего принялся любоваться своим произведением.

– Кутюрье, не больше и не меньше! Создатель одеяний женственных и практичных. Костюмов, которые по духу гармонируют с тем, кто их будет носить. Каждое платье соответствует оболочке души. Даже если это королева.

Он снова приложился к бутылке, после чего приподнял одной рукой королеву Ла, а другой натянул на нее джутовый мешок. Она, так и не приходя в сознание, только слабо простонала.

К этому времени как раз вернулся Клешня, неся на руках маленького козленка.

– Его мать совершенно не хотела с ним расставаться, – сказал он Волшебнику, – и мне пришлось пригрозить ей ножом. У нас с ней произошла стычка на том укромном холме. Мне это совсем не нравится, учитель.

– Но ты же выиграл эту схватку, глупый мальчишка! Должен бы радоваться. Не каждый день такой бесполезный и бестолковый человечишка, как ты, одерживает триумф над матерью-козой.

– Все это понятно, – согласился Клешня, – но поблизости был молодой пастушок. Когда я и ему показал ножик, он убежал… возможно, для того, чтобы рассказать кому-нибудь об этом.

– Ну что ж, – сказал Волшебник, – когда этот кто-нибудь появится здесь для того, чтобы создать нам неприятности, что будет довольно скоро, мы подумаем, как его встретить. Начинай разводить костер, Клешня; нам надо сварить похлебку для нашей царственной гостьи. Ты обратил внимание, какое я смастерил для нее прекрасное платье?

– Очень напоминает наш старый джутовый мешок, – заметил Клешня.

– Это и есть наш старый джутовый мешок. Но ты заметь, как она украсила его своим царственным блеском.

– Вы ее помыли, что ли? – поинтересовался Клешня. – Она выглядит намного симпатичнее и чище.

– Я смыл ее уродство, – заявил Волшебник. – А вот смыл ли я и ее грехи, это нам еще предстоит узнать.

После того, как козленок поварился некоторое время в воде, Волшебник перелил это снадобье в другой котелок, добавил туда капустных листьев и чеснока и снова поварил его, потом добавил туда немного вина и еще раз вскипятил варево. После того, как похлебка была готова, он остудил ее и поставил рядом с королевой.

– Еще немножко вина, чтобы собраться с духом, – сказал он, – и я волью это прекрасное варево в ее сжатые челюсти.

Он взял бутылку вина и одним махом опорожнил ее наполовину. Покончив с этим, он положил голову королевы себе на колени и начал ее кормить.

Теплая жидкость наконец-то привела ее в чувство.

– Прекрати! – воскликнула она и попыталась сесть.

– Полегче, полегче, – сказал Волшебник.

Он помог ей приподняться и снова поднес к ее губам ложку с капающим с нее варевом.

– Вылей эти ужасные помои! – приказала она, так как пришла в себя уже настолько, что смогла поднять голос до уровня визга жены рыбака. – Почему я нахожусь в этом мешке под отвратительными деревьями с длинными колючками? Как этот глупый мальчишка смеет меня так разглядывать? И кто ты такой, ты, жирный уродливый евнух? Разве ты не знаешь, что поплатишься головой за то, что притронулся ко мне?

– Полегче, – повторил Волшебник. – Такая злость соответствует слухам о вашем дурном нраве. Я вовсе не евнух. Этот юноша и я ваши спасители. Разве мадам не помнит, как упала в море?

– Ты просто жирный монстр! Я никуда не падала! Меня туда швырнули!

– Тяжкое преступление! А кто швырнул, мадам?

– Кто? Кто, как не Хан Али Бок? Идиот, кто еще может отважиться на такое?

– Действительно, кто еще, – согласился Волшебник.

Вдруг Клешня, который внимательно слушал разговор между магом и королевой, спокойно сказал:

– Учитель, идут мужики, а с ними тот молодой пастушок. Я предчувствую, грядут неприятности, учитель.

– Чепуха, – сказал Волшебник. – Сущая безделица. Почему нас именно сейчас надо было прервать? Мадам, спрячьте свое лицо, закройте рот и забудьте, кто вы такая. Клешня, дай ей свой пояс, чтобы она могла обернуть его вокруг своего лица. И главное, мадам, ни слова.

А тем временем к ним подходили три мужика и пастушок, и у всех у них были дубинки.

– Это он! Это он! – заголосил пастушок, как только сумел рассмотреть Клешню. – Как я вам и рассказывал перед этим, он, размахивая ножом перед козой, быстренько спер ее козленка. И мать, и дитя при этом так жалобно блеяли! Я перепугался и убежал. До сих пор моя пастушья жизнь проходила в тишине и спокойствии сельской жизни, и я никогда не сталкивался с такими явными преступлениями! И хотя я был очень взволнован, я могу со всей определенностью сказать, что это именно он. Я очень хорошо запомнил его лицо. А что касается этого толстяка и женщины в капюшоне, то я их не знаю, но я уверен, что они как-то связаны с этим презренным похитителем скота.

– Да умолкни ты, болтливый занудный дурачок! – сказал старший среди троих мужиков с дубинами. Волшебник склонил голову и поинтересовался, в чем заключается их беспокойство, если таковое вообще есть.

– Беспокойство? – взревел старший. – И это когда у нас украли нашего лучшего козленка, зарезали его и сварили? – Он схватил лежащую в стороне шкуру, потряс ею в воздухе и повернулся к своим товарищам. – Думаю, с таким преступлением мы разберемся по-нашему обычаю!

Волшебник всплеснул руками, после чего стыдливо закрыл свое лицо.

– Ты совершил ужасный поступок, – укоризненно сказал он Клешне и обратился к мужикам: – Перед вами любящий, доверчивый отец, который лицом к лицу столкнулся с ужасным преступлением его единственного сына. Все, что я сейчас могу, так это рассказать вам всю правду. Этим утром мать этого мальчика тяжело заболела, я дал ему деньги и послал его купить немного козьего мяса, чтобы сварить целительную похлебку для матери. После довольно долгого отсутствия он вернулся с козленком, сказав, что деревня находится намного дальше, чем мы предполагали. Я поверил ему на слово. А теперь вы, граждане, раскрыли мне глаза на то, какую ужасную вещь совершил он на самом деле. Рассказывай! – взревел он, обращаясь уже к Клешне. – Куда ты дел деньги, которые я тебе дал?!

– Я… э, – начал Клешня.

– Ты проиграл все деньги?

– Да, учитель.

– А потом ты украл козленка, чтобы скрыть от меня это?

– Да, учитель.

– Ты меня просто убиваешь! – воскликнул Волшебник. Он печально посмотрел на мужиков с дубинами.

– Какое наказание положено за такое преступление?

– В нашей деревне, – сказал старший, – руку, которая совершала преступление, отпиливают по самое запястье.

– Это если нет отягощающих обстоятельств, – заметил другой обладатель дубины, – а если есть, то в таких случаях голову, в которой родилась мысль о подобном преступлении, снимают с плеч.

– А в данном случае, отягощающие обстоятельства явно присутствуют, – добавил третий.

– Хорошо! – кратко сказал Волшебник. – Я никогда не противился законам, не собираюсь делать этого и теперь. На колени, сын мой. На колени, ты покрыл позором голову своего старого отца.

И Волшебник вытащил из короба да боа, или нож для отрубания голов.

– Только не это! – закричал Клешня, когда увидел, что делает Волшебник. – Не надо это опять! Это слишком больно!

– Боль будет недолгой, – заверил его маг.

И из того же короба он достал черную простыню.

– А по-другому нельзя, учитель? – взвыл Клешня.

– Нет, – отрезал Волшебник. – Набери воздуха и задержи дыхание. Наклоняй голову.

Подмастерье неохотно исполнил то, что ему сказали. Волшебник накинул на да боа черную простыню, широко замахнулся, и в одно мгновение голова Клешни покатилась на песок; потом все это накрыла черная простыня.

Волшебник залился слезами.

– Я никогда не противился законам, – всхлипывал он, – вы все трое тому свидетели. Забирайте то, что осталось от украденного козленка, возвращайтесь к себе в деревню и расскажите всем, что встретились с человеком, который ценит закон выше головы собственного сына.

– Насколько я могу судить, то, что осталось от козленка, совершенно бесполезно, – заметил старший из группы деревенских жителей, – А то, как вы разрешили сложившуюся ситуацию, ставит меня и моих товарищей в непонятное положение. Однако, думаю, что справедливость в какой-то степени восторжествовала, и тем не менее, считаю, что вам и вашей жене лучше покинуть эти места и больше сюда не возвращаться. В нашем обществе таких очень не любят.

– Оставьте меня со своим горем, – попросил Волшебник. – Мы уйдем отсюда сразу же, как только покончим с похоронами.

Вооруженные дубьем мужики удалились, а маленький пастушок бросил напоследок изумленный взгляд на Волшебника, королеву и накрытый черной простыней лежащий на песке бугорок. Как только вся группа скрылась из глаз, сладострастная королева Ла сорвала со своей головы покрывало и выпалила:

– Какой ужасный, чудовищный поступок ты совершил!

– Ерунда, – возразил Волшебник.

Он ухватился за угол черной простыни и сдернул ее. Голова в целости и невредимости снова находилась на своем месте.

– Я знал, что будет больно, – сердито сказал Клешня.

– Однако это не так больно, как если бы голову тебе отрубили те законопослушные крестьяне, – заметил Волшебник.

– Думаю, я схожу с ума, – сказала королева.

– Ваш ум, мадам, так просто не повредишь, – заметил Волшебник, открывая новую бутыль вина.

Клешня крутил головой из стороны в сторону, проверяя целостность шеи.

– Мне не нравится этот трюк и никогда не понравится, – плаксиво заявил он. – Но мне кажется, что вы так обожаете его, что специально создаете такие ситуации, чтобы поупражняться в нем и потешить свою извращенную натуру.

– Не надо так плохо думать обо мне, – сказал Волшебник, вытирая горлышко бутыли. – Когда ты подрастешь, ты поймешь необходимость и значение таких вещей.

– На меня, должно быть, наложено проклятье, – сказала королева. – Попасть в такое порочное общество можно только по воле проклятья. Ты, мерзкий жирный шарлатан! Если мы вернемся в мою страну, то я прикажу по-настоящему отрубить теперь уже твою голову и выставлю ее на шесте рядом с дворцовыми воротами, в назидание всем остальным мерзавцам.

– Здесь, в этих зарослях дурмана, мадам, командую я, – заметил Волшебник. – Не могу сказать, кто там сейчас заправляет вашей лавочкой в провинции Ла, но его лезвие сюда не дотянется.

Королева с подозрением и неприязнью посмотрела на его огромный отвислый живот, лысую голову и пятки со шпорами.

– Кто ты? – со страхом прошептала она. – Откуда ты знаешь про Ла?

– Расскажи ей, кто я такой, Клешня.

Клешня быстро затараторил, как будто цитировал заученный текст:

– Он обычный Волшебник из Маньчжурии, который направляется на юг в надежде найти мирные земли и процветающее население, где бы он смог развлекать людей своим искусством. Кроме владения магией, он умеет читать мысли, определять время без часов и находить утерянные деньги. Он никогда не просит большой платы за свои выступления, но всегда считал и считает, что жадность это грех. Таинственный Кут Хуми Лал Синх очень благосклонно отозвался о тонкости его ума. Единственная вещь, которую ненавидит этот Волшебник, так это политика. Именно из-за новой политики он и покинул навсегда Маньчжурию.

– Никогда о нем не слышала, – сказала королева, – а он, однако, слышал про мою провинцию Ла.

– Я так же слышал и о твоем противнике Хане Али Боке, – заметил Волшебник.

Королева кивнула.

– Будь моя воля, – сказала она, – я бы избила Хана Али Бока его собственным молотом и раскрошила на мелкие кусочки его собственным серпом.

Глава 2

– Я предлагаю, чтобы мадам рассказала нам побольше о Хане Али Боке, – высказал свое желание Волшебник. – Я слышал только о его репутации, очень плохой репутации. Кроме того, внезапно меня охватило ощущение того, что нам суждено встретиться с ним. Смею заверить вас, что это чувство приятным не назовешь. И, тем не менее, я предлагаю, чтобы мадам рассказала нам о нем во всех подробностях. Всегда надо знать как можно больше о собственных врагах.

В теперь прекрасных глазах Сладострастной королевы Ла появилось отстраненное выражение. Она вертела в изящных тонких пальцах прядь своих длинных черных волос.

– Моя мать, – начала она, – была самой прекрасной из всех женщин, а я была ее старшей дочерью и самой уродливой. После того, как она меня родила, мой отец больше с ней не разговаривал. К тому же он начал сильно пить.

Еще молодым принцем, в своей славе и трезвости, едва взойдя на трон Ла, он подружился с маленьким сиротой, которого охрана нашла в корзине около дворцовых ворот. Это маленькое существо росло, а мой отец заботился о нем и учил его. С ранних лет найденыш проникся любовью к счетам и очень быстро научился разбираться в сложностях бюджета, в организации счетов и в бухгалтерии. Бедный отец ненавидел математику и не доверял тем, кто занимался этим делом. Однако он проникся таким доверием к своему молодому протеже, что, в конце концов, назначил его казначеем Ла.

Все, казалось, шло хорошо, пока мой отец через десять лет после этого не увидел дурной сон. Проснувшись, он вызвал к себе звездочетов и магов, и те подтвердили ему, что его сну можно доверять: он, принц Ла, больше не владел ни единым предметом; все состояние провинции было в руках казначея, Хана Али Бока. Ко всему прочему, его жена только что родила ему третью дочь. Вот теперь принц Ла запил по-настоящему. Он только назывался принцем Ла. Настоящим правителем был Хан Али Бок.

Должна признаться, что в раннем детстве я не была такой уж несчастной. У принцессы, у старшей принцессы, есть особые привилегии. Только позже, когда мы с сестрами уже занялись политикой, начались настоящие неприятности.

Чтобы не слишком вдаваться в подробности, скажу вам просто, что мы с сестрами после долгих тайных обсуждений, решили убить Хан Али Бока и тем самым вернуть отцу его состояние, а таким образом и власть. Тогда это относилось к высокой политике, а выборы считались просто опиумом для народа.

Для начала мы решили отравить казначея. Мы часто читали в книгах о том, как травили казначеев на пользу иным королевствам; мы обсудили это и решили, что отравим и нашего.

Конечно, в нашей молодой наивности мы ничего не знали об основе отравляющих веществ; по молодости лет мы исходили из того, что все, что противно и отвратительно, является ядом. Итак, больше недели мы собирали все, что могли найти подходящего под эту категорию: дохлых жаб, кусочки запекшейся крови от зарезанных львов и другие подобные компоненты. Когда мы все это сварили вместе, то получилось очень мерзкое на вид варево.

Однажды ночью мы сумели влить часть этой смеси в жаркое Хана Али Бока. Он принял это за какой-то новый экзотический соус и похвалил пораженного повара. У него даже не появилось никаких признаков заболевания, и, конечно же, он не умер.

Мы были страшно разочарованы. Но затем мне пришла идея застрелить Хана из пушки. Это казалось очень надежным. Пушка, реликт последних дней татарского завоевания, была установлена на балконе Павлинов и направлена на сад Лотосов. Хан Али Бок гулял в этих садах по вечерам.

Будучи по своей конструкции слишком громоздкой, пушка была не столь уж подходящим инструментом, но я прочитала в одной военной книжке, как с нею управляться, и решилась на это дело.

Мы достали кучу петард, открыли хлопушки и вытряхнули из них порох прямо в жерло пушки. В конце концов, когда мы решили, что в пушке уже набралось несколько пригоршней пороха, мы взяли из выложенной поблизости пирамиды верхнее ядро и запихали в ствол.

Когда наступили сумерки, я зажгла ароматизированную палочку и встала у казенной части орудия, распевая баллады в ожидании, когда мимо пройдет Хан. Мои сестры дрожали от страха, спрятавшись за горшки с папоротниками.

Спустя некоторое время появился Хан. Я затаила дыхание и сунула горящую ароматную палочку в отверстие для фитиля. Пушка мощно прогрохотала, выплюнула с пламенем ядро и откатилась на четыре фута. Но ядро упало далеко от цели, оно угодило в буддистский храм на краю сада – в самый старый и любимый по всей провинции Ла.

Хан Али Бок вприпрыжку прибежал на балкон, ожидая обнаружить там мятежников, но нашел только нас, трех перепуганных девчонок. Я объяснила ему, что я сунула ароматизированную палочку в дырку только для того, чтобы загасить ее, и что я даже и не подозревала, что в пушке есть заряд, который может сдетонировать.

Хан был изумлен.

– Какое древнее орудие! – воскликнул он. – Оно спало все эти годы в ожидании маленькой искорки, чтобы проснуться и вновь ожить!

Он приказал придворному поэту написать по этому случаю поэму. Что же касается меня, то у меня разрывалось сердце; я совсем забыла, что в той военной книжке было написано, что перед выстрелом надо прицелиться.

Когда наш отец, принц Ла, умер, Хан Али Бок созвал нас, троих сестер, и торжественно объявил, что каждая из нас теперь королева; мы были тремя королевами Ла, как он это провозгласил. Но, конечно, истинные бразды правления остались в его руках.

И так мы стали королевами. О! Какими королевами мы были! Через некоторое время наши подданные придумали нам клички: младшая сестра стала известна как Прекрасная королева, следующая моя сестра, как Праведная королева, а я – как Сладострастная королева. Никогда еще не существовало менее подходящих или соответствующих прозвищ.

Прекрасная королева была никакой не прекрасной, а просто самовлюбленной. Негодяй Хан знал это и подогревал ее тщеславие изысканными нарядами и обхождением с ней, как с красавицей, и таким образом удерживал ее от того, чтобы вмешиваться в государственные дела. И Праведная королева тоже вовсе не была такой уж праведницей. Она просто читала про короля по имени Соломон и объявила, что хочет строить свое королевство так же, как и он. Потакая ее прихоти, Хан разрешил ей завести небольшой двор и выполнять роль судьи в маловажных гражданских спорах, и таким образом удерживал ее от того, чтобы вмешиваться в государственные дела.

Но мое имя было самым неподходящим. Я не требовала какой бы то ни было абстрактной справедливости, я просто громко требовала трона. И чтобы отвлечь мое внимание, и удержать меня от вмешательства в государственные дела, он постановил, что у меня должен быть любовник. За довольно продолжительный период у меня их было семь: два по выбору Хана и пять по моему собственному выбору. Это помогло закрепить за мной мое прозвище. Но я никогда не была сладострастной; это слово просто бесило меня. Меня интересовала влюбленность всего лишь с академической стороны; я беспристрастно рассматривала разновидности этого чувства. Если мои любовники ходили и распускали слухи, то вина в этом лежала полностью на них, потому что, по крайней мере, вначале их страсть превосходила мою.

Тра-ля-ля! Помню, как я однажды экспериментировала с одним милым крестьянином, которого силой забрали в солдаты. У него вообще не было никакого воображения. Но в те дни я была отважным инноватором, и утверждаю без всякого бахвальства, что я изобрела технику, которую, за неимением лучшего, назвала Применением намеков. Это некое физическое воздействие, которые способно довести даже самую сонную деревенщину из отвратительной пассивности до пика всепоглощающей страсти.

Итак, проведя несколько однообразных часов за тренировкой, я решила испытать данный метод на этом солдате. Результат превзошел все ожидания. Я вдруг оказалась в атлетических объятьях, из которых уже не могла вырваться, пока он не удовлетворился мною; и это было самое сильное желание, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться. Даже когда он отбросил меня в сторону, как отбрасывают гранат, из которого выжали все соки, он насытился не больше, чем умирающий от голода на первом туре банкета. Еще три леди подряд, Праведная королева и две горничные, пали жертвой его страсти, прежде чем он покинул дворец. Мы с ним смогли справиться только тогда, когда вызвали шимбу, и те отрубили ему голову.

Это было хорошим уроком для меня, и с тех пор я никогда больше не использовала мой метод. Я все еще храню в себе это знание, но для того чтобы я снова применила его, должен наступить действительно отчаянный момент.

Все это привело к тому, что недавно гиена Хан Али Бок пришел ко мне и притворно объявил, что он устроил мой брак с императором Неп Тун Ахом. Он сказал, что переговоры завершены, и королевский баркас уже готов отвезти меня вниз по Гай Хо к морю, где меня будет ожидать император. Я сказала этому прохвосту, что у меня и в мыслях нет вступать в брак, так как я давно уже поклялась себе, что умру королевой-девственницей.

Но его хитрость не уступает его подлости. Он начал говорить мне, что грядут великие перемены и скоро они докатятся и до нашей провинции Ла. Перемены главным образом готовятся в политике, сказал он; суть этих перемен заключается в том, что теперь больше не будет ни королев, ни королей, ни принцев, ни принцесс. На самом деле это означало, что если я останусь в Ла, то потеряю все, в том числе и собственную голову. Но выйдя замуж за императора Неп Тун Аха, я буду в полной безопасности, в недосягаемости для политиков, потому что даже политики не смогут добраться до такой великой империи. Тогда я ничего не поняла. Мне и сейчас не вполне понятно, как он намеревался это исполнить, но в его планы входило заключить сделку с новыми политиками. Он собирался навсегда убрать меня из провинции, а за это они обещались оставить ему некоторые привилегии как регента Ла.

На самом деле не было никакого императора Неп Тун Аха. Речь шал об океане, в котором Хан собирался утопить меня; я была главным претендентом на трон, и меня надо было убрать с дороги, чтобы задобрить политиков.

Это я поняла только много позже.

Итак, я поддалась на его уговоры, и нельзя сказать, чтобы я сделала это так уж неохотно. Я начала уже строить планы, как, будучи потенциально старшей женой императора Неп Тун Аха, я вскоре смогу вернуться в Ла, сбросить Хана с отцовского престола и отрубить ему голову. И я ответила Хану:

– Я сейчас же сажусь на борт королевского баркаса и начинаю свое путешествие вниз по Гай Хо! Я немедленно хочу увидеть этого несравненного императора, который станет моим супругом. Я жажду попасть в его объятия, и я заставлю его так же жаждать попасть в мои. Не зря же я изучала теорию и практику любви и, стремясь к этим знаниям, сожгла бесчисленное количество свечей и масла в лампах. Побыв всего лишь одну ночь в моих объятиях, он забудет, что его когда-либо целовала другая женщина.

– Погодите немного, – попросил Хан. – Сначала надо дать народу Ла возможность отпраздновать то счастье, которое выпало их королеве.

И по всему Ла был объявлен праздник; закуски, вино и сладости раздавали бесплатно. Меня пронесли по улицам в королевском балдахине во главе процессии, которая растянулась на несколько миль. Постоянно вспыхивали митинги и потасовки, подстрекаемые новыми политиками, и шимбу были весь день заняты обезглавливанием вожаков. После того, как праздник закончился, я три дня молилась своим предкам; а после этого мы на молочно-белых верблюдах подъехали к берегу Гай Хо, где я под дождем из лилий и маков погрузилась на королевский баркас.

Течение Гай Хо отнесло нас от берега. Я лежала под навесом на задней палубе и наблюдала, как вдали исчезает Ла. Вскоре уже нельзя было рассмотреть ни людей, ни их флагов, постепенно исчезли дома и здания. И вот наконец берег пропал из виду. Все было потеряно, но я тогда этого еще не знала.

О, долог путь вниз по Гай Хо до самого моря! Я никогда раньше не видела моря и боялась его. Мне казалось, что море кишит чудовищами, а воздух над ним был полон странных и ужасных птиц. Хан Али Бок приказал морякам поднять паруса, и ветер понес нас все дальше и дальше от устья Гай Хо. Хан сказал мне, что там впереди, где небо соприкасается с водой, ждет император Неп Тун Ах. Мы плыли всю ночь.

На рассвете Хан Али Бок велел мне снять одеяния, ибо подходит час моего замужества.

Я сказала ему, что не понимаю его. Но он всего лишь указал пальцем за борт баркаса. Вон там, сказал он, там вдали ожидает меня великий император Неп Тун Ах. Вон там, в глубине, он меня ждет в прекрасном дворце в самом сердце своей империи.

И вот тогда я поняла все, что он хотел сказать, и принялась проклинать его. Я проклинала его со всем жаром, на какой была только способна в этот ужасный момент.

Я заявила, что он опозорил бороды своих предков и еще заплатит за свой поступок. Я сказала ему, что он может утопить меня, как заблагорассудится его душе, но пусть не сомневается, что в один прекрасный день я вернусь в Ла, и вот тогда истинным знамением возвращения будет для меня момент, когда я увижу его голову на высоком шесте.

Хан только улыбнулся. Он аккуратно снял с меня платье и подвел к борту баркаса. Затем он поднял меня, поцеловал между грудей и бросил в волны.

Волны были холодны как лед. И вот теперь я очнулась здесь, одетой в джутовый мешок, со вкусом капусты во рту, и совершенно несчастной. Потому что Хан рано или поздно узнает, что я еще жива и обязательно постарается снова убить меня.

Глава 3

– Весьма трагичная история, – сказал Волшебник. – Она очень напоминает мне историю одной из бывших королев Хопей, которая тоже потеряла трон в результате государственного переворота, после чего вынуждена была вести жизнь проститутки у монголов в нищете и позоре. Свое неудовлетворение такой жизнью она выразила в цикле классических стихотворений. Ее стихи по сей день остаются образцом описания подобного жалкого существования.

– Ну, – сказала королева, топнув ногой, – если кто-нибудь хоть на мгновение думает, что я собираюсь сидеть тут и писать стихотворения…

– Нет, нет! – поспешно заверил ее Волшебник. – Я просто хотел обратить внимание на постоянные совпадения в истории и одни и те же странные события, которые, похоже, очень любят повторяться. Ну что ж, в великой смуте, которая обрушилась на провинцию Ла, я чувствую назревающий шторм, в котором мы, как буревестники, можем найти для себя какую-то выгоду. Посему я предлагаю, мадам, направиться в провинцию Ла и посмотреть, что мы можем предпринять в свете последних событий. К счастью, мадам, вы так изменились, что вас никто не узнает.

– Изменилась? – удивилась королева, – Я вовсе не изменилась, если не считать этого джутового мешка. Но я постараюсь избавиться от него при первой же возможности.

– Я не имел в виду джутовый мешок, – сказал Волшебник. – Я имел в виду совсем другое. Вот, мадам, посмотритесь в зеркало сами и узнаете, что я хотел сказать.

Он протянул ей зеркало, которое вынул из короба на спине черного осла Нг Гк.

Королева нетерпеливо выхватила серебряное зеркало у него из рук и взглянула на свое отражение.

– Во имя великого Кван Яна, – изумленно воскликнула она, – что со мной произошло?!

– На мадам снизошла красота, – ответил Волшебник, – и обволокла ее своим чарующим покрывалом.

– Но как? Но когда? Но почему? – не преставала спрашивать изумленная королева.

– Посредством моей магии. Сразу же после вашего воскрешения. Ибо благородные дамы должны быть прекрасны.

Королева притронулась к своему лицу, пробежала пальцами по своим рукам, откинула назад свою гриву черных волос. Она опустила взгляд на свои ноги. Она подняла джутовый мешок до колен. Она подняла его выше пояса. Она вообще сняла его. И, как танцовщица, закружилась на месте, рассматривая себя со всех сторон.

– Но это правда! – выпалила она на одном дыхании. – Я прекрасна! Должно быть, я прекрасней всех женщин мира! И это сделал ты? Как ты это сделал? Твое искусство действительно волшебно. Его действительно можно назвать чудом.

– Я выбрал парочку снадобий из Великих Косметических тайных рецептов, – сказал маг. – Но, мадам, защитите свою прекрасную кожу этим убогим джутовым мешком. Такую великую красоту можно демонстрировать только небольшими кусочками, иначе она может навлечь на ее владелицу неприятности. Я думаю о Клешне, мадам.

– Мне надо обзавестись более подходящим гардеробом, – сказала королева, – причем сделать это немедленно. Вся моя жизнь начинает меняться. Я чувствую это. Я чувствую, как в меня вливаются новые силы.

– Увы, – заметил Волшебник.

– Моя голова начинает наполняться грандиозными планами, – заявила королева. – Планами величия и мести. Если бы мы сейчас были в моей провинции Ла, то я бы тебе кое-что показала, Волшебник.

– Увы, – повторил Волшебник.

– Так что же мы стоим здесь, как недоумки? – спросила королева, – Отведите меня немедленно обратно в Ла. Меня там ждут дела.

– Спокойней, спокойней, – сказал Волшебник, – Отсюда до Ла далековато. Мадам проделала длинный путь вниз по Гай Хо, а потом еще проплыла по океану много морских миль. Нельзя отправляться в Ла, не имея при себе достаточно продовольствия и денег, а у нас нет ни того, ни другого. Я предлагаю найти дальше по Великой Морской дороге какую-нибудь деревеньку и поразвлечь жителей магией. Деревенька, которую я имею в виду, называется Маленький Дракон; она так названа, чтобы ее не путали с более преуспевающей соседней деревней под названием Большой Дракон. Ни та, ни другая не отличаются чем-либо особенным, поэтому я и предложил пойти туда. Так что, Клешня, дружище, нагружай нашего доброго черного осла Нг Гк и дай нам возможность покинуть тень этих зарослей дурмана.

– Я не привыкла ездить на ослах, – заявила королева.

– Великолепно, – ответил Волшебник. – Нет никакого смысла перегружать Нг Гк.

– Я привыкла ездить в паланкине, – объявила королева. – Спереди, сзади и по бокам должна идти охрана и разгонять простой народ.

– Для мадам паланкин будет самым неподходящим видом транспорта при входе в Маленький Дракон, – заметил Волшебник, – в таком случае местные жители будут думать, как бы обобрать нас, вместо того, чтобы мы обобрали их, что и является моей целью. Однако наша цель впереди. Идемте, мадам. У нас на кону империя.

Одетый в голубое желтый мальчик с косичкой вывел из зарослей дурмана осла; Волшебник на своих странных ногах шагал рядом. Королева величественно хромала за ними, с напрасной горечью бормоча себе что-то под нос.

Они побрели по песчаной полосе Великой Морской дороги; вскоре этот древний тракт повернул от моря и начал зигзагами подниматься на гору, что высилась на краю океана, с ревом обрушивавшего на нее свои волны. На самой вершине горы виднелся маленький храм, поставленный здесь в честь какого-то морского бога; здесь Волшебник остановил свой отряд, чтобы возжечь фимиам у ног идола.

– Именно на этом месте, – сказал Волшебник, покончив с поклонением, – император Хим Лин Тан обнаружил свою дочь в любовных объятиях рыбы. Рыба была акулой, большой серой акулой. Дочь императора и акула с такой непринужденностью предавались любовным играм, что император начал подозревать, что такое довольно часто повторялось и раньше. Однако этот храм к данному событию не имеет никакого отношения.

– У меня заболела спина, – пожаловалась королева. – Я чувствую себя разбитой.

– Это из-за того, что мы находимся на такой высоте, – пояснил Волшебник. – Как только мы снова спустимся на уровень моря, вся боль у мадам исчезнет. Так вот, этот император, о котором я говорил, Хим Лин Тан, как раз и ехал по этой самой Великой Морской дороге с довольно большой свитой. Он и сопровождающие его лица ехали на верблюдах верховых пород, и я уверен, что это было великолепное зрелище. Представьте, когда они проходили по этому величавому утесу, флаги и знамена развивались, трубили боевые рожки, всхрапывали и фыркали верблюды.

Однако, узнав в девушке, которая лежала в любовных объятиях рыбы, свою дочь, император остановил эту кавалькаду. Вполне возможно, что это случилось как раз на этом самом месте. Я предполагаю, что девушка с акулой находились вон там, на мелководье, между пятью большими камнями, где вода так спокойна, что можно пересчитать на дне все раковины.

Император наклонился вперед, поставив локти на луку седла, и указал на то, что он видит, своему Главному советнику, который ехал рядом с ним.

– Вот, – сказал император в великой печали, – причина, почему последнее время мою дочь трудно застать во дворце.

Главный советник вежливо согласился, что такое объяснение, вполне возможно и является самым верным.

– Мне ни в коем случае нельзя было разрешать этой девочке учиться плавать, – сказал император, подавая сигнал; его пестрое войско покинуло это живописное место и начало дальше спускаться к далекому морскому берегу; даже сейчас я прекрасно могу себе представить блеск их лент и боевых колесниц, пенье рожков, в то время как они подгоняли все быстрее и быстрее своих верховых верблюдов, и лохматые животные уверенно устремлялись вниз по склону горы.

– Ух, ты, – сказала королева.

Волшебник, Клешня, осел и королева начали спускаться с утеса намного медленнее, чем это делала свита императора Хим Лин Тана. Доносящийся со стороны океана бриз был освежающим, прохладным и пропах солью, а утки, бакланы и пеликаны наполняли воздух быстрыми взмахами своих ярких крыльев.

Через некоторое время дорога повернула в глубь побережья, и океан скрылся за прибрежными зарослями ивы. Здесь небольшой отряд натолкнулся на еще один храм; на лежащих поблизости полях рос ямс, и крестьяне воздвигли этот храм в надежде задобрить бога ямса, который отблагодарит их за это хорошим урожаем.

Здесь Волшебник тоже задержался и воскурил благовония и в честь бога ямса.

– Отварной ямс довольно питательный, удовлетворяющий вкусовые потребности овощ, – задумчиво сказал Волшебник. – За свою жизнь я много его съел и рассчитываю немало съесть еще. Я предпочитаю его горячим в масле с маринадом.

– Думаю, я ободрала все пятки, – сказала королева. – А мои ноги болят так, как будто их побили палками.

– В Маленьком Драконе мы приобретем для ваших ног какие-нибудь тапочки, – пообещал Волшебник, – возможно, мы найдем там и подходящую мазь для ваших ног.

Он огляделся и прищурился так, словно увидел некий примечательный знак.

– Это именно то место, или это было где-то совсем рядом, – продолжил он, – где легендарный метатель дротиков Хай Ли заслужил особую похвалу за свою отвагу от знаменитого генерала Субатая. Далеко впереди, вон там, чуть левее, на пятачке, заросшем соснами, шесть деревьев выделяются темным пятном на полях ямса. Кажется, что выше человеческих возможностей стоять вот на этом месте и докинуть дротик до тех деревьев. Но именно это и проделал Хай Ли. Много свидетелей видело это своими глазами и клятвенно подтвердили это у его ног.

– Эти древние соревнования легкоатлетов – слишком скучное занятие, – заметила королева.

– А! Но у этого состязания было особое значение, – возразил Волшебник. – Похоже, Хай Ли был влюблен в одну из маркитанток, следующих за армией генерала Субатая, среди солдат она была известна под именем Грязная Шея. Но она, к великому разочарованию Хай Ли, была влюблена в одного из лейтенантов. Этот лейтенант пользовался ее любовью при каждом удобном случае.

Вот такая возможность и подвернулась, когда генерал Субатай вел свою орду учебным маршем через эту страну и объявил привал именно на этом месте. Лейтенант и Грязная Шея, воспользовавшись паузой, поспешили к тем соснам посередине полей. Враги лейтенанта увидели это и быстренько донесли эту новость до метателя дротиков Хай Ли. Таким образом, поверив свидетелям, Хай Ли принес страшную напыщенную клятву, затем покрепче встал на вот этом небольшом холмике и метнул свое оружие в сторону рощицы.

Дротик полетел, как стрела, пущенная из лука, по удивительно прямой траектории и вонзился прямо в ягодицу Грязной Шеи. Она заверещала настолько пронзительно, что присутствующим не надо было идти к соснам: по одному звуку они могли подтвердить, что дротик достиг цели.

Этот бросок установил новый, так и не побитый рекорд среди копьеносцев монгольской армии. На генерала Субатая это произвело такое впечатление, что он немедленно возвел Хай Ли в чин капитана и предоставил ему эксклюзивное право обучать метателей дротиков. Позже, во время польской кампании, благодаря своей жестокости и военной хитрости Хай Ли добился еще более громкого звания.

Так что, действительно, эти края кишмя кишат историческими местами.

– Что я ненавижу больше всего, – сказала королева, – так это утомительные путешествия. Мы продолжим наше путешествие, или мы должны и дальше продолжать выслушивать пикантные шуточки из древней истории?

– Нг Гк хочет пить, учитель, – заметил Клешня. – Он не пил весь день.

– Идемте же дальше, кто против? – согласился Волшебник. – Недалеко отсюда должен быть колодец. Кстати, это мне напомнило, что в левом коробе должна оставаться еще одна бутыль вина. Дай мне ее, Клешня, я хлебну глоток из сострадания к жаждущему животному. Я знаю, он делает для меня все возможное.

Королева хотела было что-то сказать, но только вздохнула и молча продолжила свой путь. Волшебник теперь ковылял рядом, словно большая бескрылая птица. Каждые десять шагов он подносил к губам бутыль с вином.

– Эта Великая Морская дорога, возможно, является самой древней дорогой в мире, – с гордостью заметил он, – и подумайте только, скольким многим она послужила за эти века: бандитам и ученым мужам, мандаринам и убийцам, крестьянам и беженцам, солдатам, святым и купцам. А теперь вот по ней путешествуем мы. По этому поводу надо бы сложить какой-нибудь стих, но мне сейчас ничего подходящего в голову не приходит.

– Смотрите, впереди в небе летают воздушные змеи, – указал Клешня.

– Именно! – воскликнул Волшебник. – Значит, мы совсем близко от нашей ближайшей цели. В Маленьком Драконе молодежь занимается тем, что запускает воздушные змеи, а старики сидят в деревне на крылечках и наблюдают за этим. Делать здесь больше нечего. Однако, думаю, что развлечение, которое мы подготовили им на этот вечер, будет воспринято с удовольствием. Мы их на время выведем из этой чудовищной летаргии. Мы покажем им Представление Номер Три. Запомни хорошо, Клешня: Представление Номер Три.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.