Екатерина Вильмонт
Находка для шпиона

© Вильмонт Е.Н., 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Глава 1
Кожаный бумажник

Было темно. Шел дождь со снегом. Гошка спешил домой. Он возвращался с курсов немецкого языка, куда они с двоюродным братом Никитой записались после путешествия на Майорку. Там они поняли, что в наше время без иностранных языков очень плохо, а немецкий выбрали потому, что Гошке предстояло в январе поехать в Германию к отцу и совсем невредно было бы хоть что-то уже знать по-немецки. Гошкина мама и родители Никиты эту идею одобрили и дали денег. Занятия на курсах проходили по вечерам три раза в неделю. «Их бин, ду бист, ер ист», – твердил про себя Гошка и не заметил, как нос к носу столкнулся со своей одноклассницей Розой Мотиной по прозвищу Тягомотина.

– Ой, Гуляев, это ты?

– Я. Привет, а ты что в такую погоду шляешься? – не слишком радостно приветствовал Розу Гошка.

– Я… я… Я собаку потеряла! – всхлипнула Роза.

– Как это? – удивился Гошка. У Розы был чудесный пес, колли, тихий и покладистый. – Как тебя угораздило?

– Да я на минутку отвернулась, а он…

– Что?

– Слинял куда-то! Наверняка кто-то тут сучку течную прогуливал, вот он за нею и помчался… Что я скажу? Папа не велит его с поводка спускать, а мне его жалко… Ронни! Ронни!

– И давно ты его ищешь?

– Давно, – всхлипнула Роза.

– А твои родители наверняка с ума сходят. Ты бы им позвонила, что ли…

– Я боюсь…

– Да ты что! Они знаешь как обрадуются, что пропала только собака.

– Ты думаешь?

– Уверен!

– Гош, а ты мне поможешь Ронни поискать? Мне одной страшно…

– Помогу, куда денусь, – вздохнул Гошка. Он просто был так воспитан – девочкам, даже таким занудам, надо помогать… и еще почему-то у него возникла мысль: «Я сейчас обязательно вляпаюсь в какую-нибудь историю». – Ну, Роза, что делать-то будем?

– Давай в сквер сбегаем, может, он там…

– Пошли!

В сквере в такую гнусную погоду гуляли только собаки со своими несчастными хозяевами.

– Роза, а где же твой Ронни? – спросил Тягомотину старичок с миттельшнауцером на поводке.

– Потерялся, – всхлипнула Роза, – я уже целый час его ищу! А вы его не видели?

– Нет, – покачал головой старичок. – Не видел. Да вот же он, Роза, бежит…

– Ронни! Ронни! – закричала Роза. – Иди скорей, мой маленький, мой хорошенький, фу, какой ты грязный!

Неизвестно, кто больше радовался – собака или хозяйка. Но, наверно, больше всех обрадовался Гошка.

– Роз, ну я пойду, а?

– Ага, иди, Гуляев, спасибо за помощь!

– Да какая там помощь, – скромно сказал Гошка. – Домой-то одна дойдешь? – Гошка еще вспомнил, что девчонок надо до дома провожать, хотя ему этого смертельно не хотелось.

– Да, спасибо.

– Тогда пока! – возликовал Гошка и припустился бегом, но вдруг обо что-то споткнулся и с трудом удержался на ногах. – Ну ни фига себе! – даже присвистнул он, разглядев предмет, благодаря которому чуть не въехал носом в землю.

Он нагнулся и поднял его. Это был кожаный коричневый бумажник. И, едва взяв бумажник в руки, он вспомнил, что лучше не вязаться с такими находками. В Москве много было историй о том, как человек находил бумажник с деньгами, радовался до полусмерти, а потом тут же откуда ни возьмись появлялся хозяин бумажника, заявлял, что у него пропали деньги, и нашедшему приходилось отдавать свои, кровные… Он тут же бросил бумажник и отошел в сторонку. Но никого кругом не было.

«А может, кто-то в самом деле потерял бумажник? Тогда лучше, чтобы я его нашел, чем какой-нибудь жулик. Я, если там есть документы, просто верну его, и дело с концом, – благонамеренно решил Гошка, огляделся по сторонам и как-то воровато схватил бумажник. Вокруг все было тихо. – Да, – через минуту решил Гошка, – кто-то его потерял. – Он ощупал бумажник. – Туго набитым его не назовешь, ну и слава богу, а то еще посчитаешь чужие денежки, и не захочется отдавать. Да и вообще, откуда я знаю, сколько там было? Может, кто-то уже поживился? Взял денежки, а бумажник выбросил? Ладно, отнесу домой, а там разберусь, что к чему», – принял решение Гошка, сунул бумажник в карман куртки и со всех ног понесся домой. Он и так слишком долго гулял по такой мерзкой погоде. Даже дрожь пробрала.

Подбегая к дому, он поднял глаза и увидел, что в окнах горит свет. Значит, мама уже дома. С одной стороны, хорошо – не надо самому себе варганить ужин, а с другой – сразу бумажником заняться не получится.

– Мам, это я! – крикнул он с порога.

– Гошка, где ты был? Я уже волновалась.

– Мам, ты же знаешь, у меня дойч!

– А потом? Ты сегодня очень припозднился!

– Ага, я Тягомотину встретил, она псину свою потеряла, вот я и помогал ее искать.

– Нашли?

– Нашли!

– Ну и славно. Ой, да ты весь вымок! Давай быстренько переоденься! Есть хочешь?

– Как сто волков!

Гошка юркнул к себе в комнату, сунул бумажник в ящик стола и на всякий случай запер ящик, хотя мама не имела привычки шарить в его столе, но, как говорится, береженого бог бережет.

– Гоша, ты скоро? – позвала с кухни мама.

Он забежал в ванную вымыть жутко грязные руки, мигом переоделся и вскоре уже сидел за столом и уплетал макароны с сыром, запивая их томатным соком.

– Вкусно! Мам, положи мне еще! Да, мам, представляешь себе, у нас теперь не будет уроков по субботам! Мы добились!

– То есть как добились? – округлила глаза мама.

– Ну, сейчас в большинстве школ по субботам не учатся, а мы чем хуже? Ну, старшеклассники написали прошение на имя директора, подписи собирали и все такое… Это еще с прошлого года тянулось, ну и, когда новый учебный год начался, девятые и десятые вообще забастовку объявили, и нам пошли навстречу… Будем учиться только пять дней, класс!

– Боже мой, если бы в мое время кто-то затеял что-то подобное, и его и его родителей просто со свету бы сжили… А теперь…

– Это еще что! А вот у нас на курсах девчонка одна учится, так у них в лицее вообще кайф! Пять недель учатся, а потом неделя каникул!

– Каждые пять недель? – поразилась мама.

– Именно!

– Невероятно! Только на этом фоне ваша несчастная суббота… не слишком роскошное завоевание, тебе не кажется?

– Ладно, сойдет, – махнул рукой Гошка и принялся мыть посуду.

У них с мамой было заведено так: если ужин готовила мама, Гошка мыл посуду, а если готовил Гошка, посуду мыла мама. Когда с домашними делами было покончено, Гошка закрылся у себя и достал бумажник. Положил его на газету и не без трепета открыл. Первое, что бросилось ему в глаза, был паспорт.

«Здорово, – подумал Гошка, – по крайней мере удастся все вернуть владельцу». Паспорт оказался на имя Горенича Анатолия Васильевича, 1962 года рождения и прописанного по адресу: ул. Берзарина, д.7, корп. 2, кв. 163. «Где это – улице Берзарина? Что-то знакомое…» Но Гошка никак не мог вспомнить. Можно, конечно, спросить у мамы, но тогда придется что-то ей объяснять, а этого очень не хотелось. Звонить кому-то было уже поздно, и Гошка решил все отложить до завтра. Он вдруг ощутил какую-то странную тревогу, и ему захотелось как можно скорее вернуть бумажник владельцу. «Ну-ка, посмотрим все же, что там еще». Кроме паспорта, в бумажнике обнаружились еще фотография девочки лет шести, несколько почтовых квитанций и какая-то бумажка с цифрами и буквами, похожая больше всего на шифровку. И еще там было пятьдесят долларов одной бумажкой и три тысячи рублей. «Вот небось мужик обрадуется, и документы и деньги, все получит в целости и сохранности. Наверняка напился человек и посеял бумажник». Гошка был заранее рад, воображая, как просветлеет лицо Анатолия Васильевича Горенича при виде своей пропажи.

Утром он первым делом позвонил Шмакову.

Тот удивился:

– Ты чего, Гош?

– Леха, выйди минут на десять пораньше, а?

– На фиг?

– Поговорить надо, я тут вчера кое-что нашел…

– Понял. Выхожу через пять минут.

– Жду!

Во дворе они сразу свернули за угол, чтобы по дороге в школу их не отловил кто-то из знакомых.

– Ну, чего ты там надыбал? – спросил Леха, от нетерпения даже подпрыгивая не месте.

– Бумажник!

– Брешешь!

– Очень надо!

– И где он?

– Дома, где же еще? Не попру же я его в школу.

– Светленькая мысль! И чего там?

– Паспорт, деньги, бумажки какие-то.

– Денег-то много?

– Ага! Пятьдесят гринов и три тыщи деревянными.

– Ну… а я-то думал… – разочарованно протянул Леха.

– Что ты думал?

– Думал, вдруг там тыщ десять «зеленых»…

– И что тогда? – поинтересовался Гошка.

– Сам, что ли, не понимаешь? Тогда бы мы с тобой…

– Нет, Леха. Мы же с тобой не воры, – твердо заявил Гошка.

– При чем тут воры? Этот мужик сам лопатник потерял, а мы нашли…

– Положим, нашел его я, – восстановил истину Гошка.

– И ты бы с другом не поделился?

– Леха, знаешь, как называется то, что ты тут развел?

– Ну?

– Де-ма-го-гия! Вот если бы в бумажнике не было паспорта, тогда другое дело.

– Слышь, Гошка, а за каким чертом ты меня вызвал? Ты нашел, вот и распоряжайся по своему усмотрению!

– Я просто хотел тебе предложить смотаться туда вместе со мной. Но если ты не хочешь…

– А это где?

– Улица Берзарина, знаешь такую?

– Берзарина, говоришь? Ага, знаю, метро «Октябрьское Поле».

– Откуда дровишки?

– У меня там родственники живут.

– Случайно не в седьмом доме?

– В седьмом!

– Корпус два?

– Не-а, корпус один.

– Так ты со мной поедешь?

– Куда же я денусь?

После уроков они забежали к Гошке, наскоро поели супу с клецками и побежали к метро.

– Слышь, Гошка, – задумчиво проговорил уже в вагоне метро Леха, – вообще-то в таких случаях вознаграждение полагается.

– Да, – кивнул Гошка, – вроде полагается.

– И ты его тоже не возьмешь?

– Посмотрим.

– Чего смотреть-то?

– Все будет зависеть от того, в какой форме это вознаграждение предложат.

– В какой еще форме?

– Ну, не знаю, посмотрим…

Гошка не знал, как объяснить Лехе насчет человеческого достоинства в такой, можно сказать, щекотливой ситуации. Люди разные бывают, среди них немало встречается неблагодарных хамов. И надо быть ко всему готовым. Хотя получить вознаграждение было бы совсем неплохо.

С помощью Лехи они быстро добрались до места. Домофон в подъезде был сломан. Они поднялись на восьмой этаж, позвонили в железную дверь, за которой располагалось четыре квартиры. В двери был глазок. Им никто не открыл. Они позвонили еще раз. Но вот за дверью послышались шаркающие шаги и немолодой женский голос спросил:

– Вы к кому?

– К Гореничу Анатолию Васильевичу.

– А зачем он вам?

– Мы нашли его документы, хотели вернуть…

– Минуточку, одну минуточку!

Женщина повозилась с замком и открыла дверь. Интеллигентного вида очень пожилая женщина в теплом халате и с сигаретой в руке. Она выжидательно смотрела на них. Гошка вынул из сумки бумажник:

– Вот…

Женщина вдруг страшно побледнела. Протянула руку к бумажнику, но вдруг резко ее отдернула.

– Это ваше? – решил узнать Леха.

– Да, да, да… вот что, молодые люди, пройдите в квартиру.

– Хорошо, – кивнул Гошка, по-прежнему держа в руке бумажник.

Они вошли в квартиру, чисто прибранную, но пропахшую табачным дымом.

– Ботинки снимать? – осведомился Леха.

– Нет, нет, не стоит… А куртки повесьте вот сюда.

Наконец она провела их в комнату, обставленную довольно скромно, и усадила на диван. Сама же она села за стол и от еще не потухшей сигареты прикурила новую. Глубоко затянулась и сказала:

– Откуда это у вас?

– Я нашел бумажник вчера вечером, совершенно случайно, я шел и споткнулся… ну и вот…

Женщина не спускала с Гошки глаз, словно ощупывала его взглядом. Ему было как-то не по себе.

– И что дальше?

– Дальше я вот привез бумажник вам. Собственно говоря, мы пойдем…

– Погоди. Где ты нашел бумажник?

– На улице.

– На какой?

– А зачем вам? – удивился Гошка.

– Прошу тебя, ответь!

– Ну, в Живаревом переулке.

– В Живаревом?

– Да, в Живаревом.

– Вчера?

– Вчера вечером.

– И как, по-твоему, он там долго лежал?

– Я не думаю, что долго.

– А мог бы ты показать это место?

– Мог бы, наверное.

«Как все странно, – подумал Гошка. – И чего она из меня душу тянет?»

– Молодые люди, вы не очень торопитесь?

– Торопимся, – заявил вдруг Леха, который чувствовал себя очень неловко. Сидит, молчит, как пень, и вроде чего-то ждет. Ясно – никакого вознаграждения им тут не обломится, так чего зря время терять?

– Торопитесь? Какая жалость. А вы не могли бы оставить свои координаты, номер телефона, к примеру?

– Зачем это? – не слишком вежливо спросил Леха. – Мы вам вернули ваше имущество, и дело с концом. Пошли, Гошка! А вы, между прочим, в лопатник даже не заглянули.

– Что? – растерялась женщина.

– В бумажник, – перевел Гошка.

– Ах да, верно…

Она взяла с дивана бумажник, раскрыла его, достала паспорт, и вдруг плечи у нее задрожали, пепел с сигареты упал на стол возле пепельницы, а по щекам покатились крупные слезы.

«Влипли, – подумал Гошка с тоской. – Сейчас выяснится какая-нибудь пакость…»

– Мальчики, милые, вы даже не понимаете, что вы для меня сделали. Вы мне вернули надежду!

– Какую надежду? – оторопел Леха.

– Дело в том, что мой сын… Это его бумажник…

Они выжидательно смотрели на женщину.

– Мой сын уже три дня как пропал…

Глава 2
Лидия Павловна

– Пропал? – переспросил Леха. – А вы в ментуру-то обращались?

– Обращалась, – вздохнула женщина, – но они говорят, что еще рано. Мол, мало ли куда мог податься взрослый мужик… А я знаю, я чувствую – он попал в беду. Я до вашего прихода даже думала, что его… что его больше нет в живых, а теперь у меня появилась надежда… Вы и представить себе не можете, как я вам благодарна… Понимаете, сейчас про Толю нельзя уже сказать, что он исчез бесследно, след обнаружился. Я, конечно, не знаю, что делать… как быть…

– Можно обратиться к частному детективу, – робко предложил Гошка.

– На частного детектива у меня денег нет, – потупилась женщина. – Разве что занять… Но мне не у кого… И вообще это отпадает.

– А вашего сына могли похитить? – задал вопрос Леха.

– Похитить? Я не знаю… В наше время все возможно. – Женщина опять прикурила новую сигарету от старой. – Хотя я не понимаю, кому и зачем это нужно. Нет, вряд ли…

– Зачем вы так много курите? Вредно же, – вырвалось у Шмакова.

– Вредно? Жить вообще вредно, особенно когда теряешь единственного сына. Ладно, ребятки, спасибо вам большое. Я знаю, вы молодцы, честные ребята. Вот… – Она вытащила из бумажника пятьдесят долларов и протянула им. – Возьмите!

– Да вы что, тетенька? – взвился Леха. – Думаете, мы уж совсем рыла неумытые? Чтоб взять с вас бабки, когда такое дело? Ни в жисть! Правильно я говорю, Гошка?

– Конечно.

– А еще говорят, что нынче дети плохие… Спасибо вам, дорогие мои. Я даже не спросила, как вас зовут.

– Лично меня Лехой звать, а вот его – Гошкой.

– А я – Лидия Павловна.

– Очень приятно, – благовоспитанно проговорил Гошка. – Лидия Павловна, знаете, дайте нам ваш телефон, и мы вам свои телефоны оставим. Мало ли что вдруг понадобится…

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Лидия Павловна.

– Да я вот думаю… Каким образом ваш сын потерял бумажник? Либо он был пьяный…

– Не исключено, – вздохнула женщина.

– Либо в драке…

– Либо же нарочно выбросил, чтобы сигнал подать! – вдохновенно воскликнул Леха.

– Сигнал? Какой сигнал? Кому?

– Вам! Вам, Лидия Павловна. Мама, я жив! Вот какой сигнал!

– Алешенька, ты и вправду так думаешь?

– Ну да! Запросто!

– Да, да, наверное, ты прав. Недаром же я сразу почувствовала, как только этот бумажник увидела, что он жив, мой мальчик.

– Лидия Павловна, а кто он по профессии, ваш сын? – осведомился Гошка.

– Фотограф. Блестящий фотограф.

– А где он работает?

– Он свободный художник.

– А что это тут никаких этих штучек нет? – полюбопытствовал Леха.

– Каких штучек? – не поняла Лидия Павловна.

– Ну, всякой там аппаратуры…

– У Толи есть мастерская. Он там работает. Да и живет.

– Мастерская? У моей мамы тоже есть мастерская, – сообщил Гошка.

– А кто твоя мама?

– Художница.

– Ой, вы, конечно, извините, но только вы уверены, что ваш сын не в мастерской? Мало ли что бывает: загулял человек, выпил лишнего… – предположил Шмаков.

– Леша, ты меня совсем за старую дуру считаешь? Конечно, первое, что я сделала, – я поехала в мастерскую.

– И что?

– Ничего.

– Там все было как всегда?

– Абсолютно. А что это вы меня прямо как следователи спрашиваете?

– Да нет, что вы, – смутился Гошка. – Просто я думал…

– Ладно, мальчики, вот вам на всякий случай мой телефон, и я тоже запишу ваши номера.

Обменявшись телефонами, они простились с Лидией Павловной и молча вышли из подъезда.

– Ну, что скажешь? – начал разговор Шмаков.

– Что ты хочешь услышать?

– Чего делать-то будем?

– С чем?

– Гошка, кончай придуриваться. Надо шукать мужика-то.

– Где нам его шукать, Леха?

– Ты то место найдешь, где лопатник лежал?

– Найду.

– Тогда сейчас туда и двинем, пока еще не совсем стемнело.

– Давай, – пожал плечами Гошка. – Хотя столько времени прошло, если бы и было…

– Там люди ходят?

– А ты думал? Конечно, ходят, хотя…

– Что?

– Понимаешь, это у самого сквера было, может, в кустах что завалялось… Ладно, попытка не пытка.

Гошка привел Шмакова на то место, где вчера нашел бумажник.

– Да, тут, конечно, бесполезняк рыскать, тем более мы не знаем, чего ищем, – почесал в затылке Леха.

Все же для очистки совести они тщательно осмотрели кусты, нашли несколько разных окурков, две смятые пачки от сигарет, оторванную пуговицу.

– Пуговицу надо взять! – решительно сказал Леха. – А вдруг это его пуговица?

– Даже если его, что это нам даст?

– Эй, парни, вы чего тут рыщете? – раздался незнакомый мужской голос.

Они подняли головы.

Перед ними стоял мужчина средних лет в теплой куртке и кожаной кепке.

– А что, нельзя? – произнес Шмаков.

– Почему нельзя? Можно, даже нужно! – с улыбкой ответил мужчина, показавшийся вдруг Гошке знакомым.

– Чего? – удивился Леха.

– Да я тут вчера бумажник потерял… Выпил немного лишнего, ну и вот… Потерял.

– Мы не видели! – решительно сказал Гошка. «Откуда я его знаю? Откуда?» – стучало у него в мозгу.

– А заработать хотите?

– Чего заработать-то?

– Если вдруг найдете бумажник, уж будьте любезны вернуть, а? Я вам заплачу!

– Сколько? – сурово спросил Шмаков.

– Не бойся, не обижу! Понимаете, парни, у меня там паспорт одного моего корешка был… и водительские права… хрен с ним, с бумажником, да и деньги дело наживное, но вот документы чужие… Сами понимаете…

– Да мы тут все уже облазили. Я ножичек классный посеял, и нету. Был бы бумажник…

– Мы поищем, вы не волнуйтесь, – мило улыбнулся Гошка. – Но как нам с вами связаться, если вдруг найдем?

– Да я тут недалеко живу и каждый вечер гуляю с собакой. Я бы вам телефон свой дал, но не хочу, чтобы меня жена поедом ела. Она и так все твердит: не пей, не пей, а что делать, если от этой жизни душа горит…

– А вы в котором часу гуляете? – поинтересовался Гошка.

– С девяти до десяти, каждый вечер, в любую погоду…

– Понятненько-понятненько, – улыбнулся Леха, – вы не сомневайтесь, если найдем, не зажилим. Нам чужое без надобности.

– Вот и чудесно, молодцы ребята. Я на вас надеюсь.

– А какая у вас собака? – спросил вдруг Гошка, что-то смутно припоминая.

– Французский бульдог. Ну, я пошел. До свидания.

«Французский бульдог? Ну, конечно же, это тот самый тип! Просто в теплой одежде его не так легко узнать».

– Гошка, ты чего? – спросил Леха.

– Леха, мне это ужас как не нравится!

– Почему? Здорово! Только сунулись, а уже на след напали.

– И на какой след!

– Чего?

– Я этого мужика знаю. Он преступник, настоящий, он связан со всякими убийцами… И он искал бумажник Горенича, значит, явно связан с этим делом.

– Ну, это и самому плохонькому ежику понятно. Но откуда ты его знаешь?

– Помнишь, когда Ксюха под скамейку залезла?

– Ну?

– И разговор двух типов подслушала?

– Блин! Так это тот посредник, да?

– Именно!

– Охренелушки! Но это же здорово. Гошка, такие возможности открываются…

– Какие возможности, ты что?

– Гошка, какой самый короткий путь между двумя точками?

– Прямой, ясное дело.

– То-то же!

– Шмаков, ты что надумал?

– Выпросить у мамашки Горенича лопатник, можно без денег и даже без паспорта, и пойти к этому дядьке…

– И что нам это даст?

– Поглядим…

– Леха, это не шутки, тут надо сто раз взвесить…

– Семь раз отмерь, да?

– Да, именно, и не семь, а все семьдесят. Кстати, как ты считаешь, зачем ему бумажник понадобился?

– Наверное, чтобы следы замести, – предположил Леха.

– Ничего себе замел! Наоборот, только внимание привлек. Нет, тут что-то другое. Ему не бумажник нужен, а то, что в бумажнике. И это, Леха, не паспорт и не деньги!

– А разве там еще что-то было?

– Было, Леха, было!

– Что?

– Бумажка с какими-то буквами и цифрами. А если это так…

– Тогда что?

– Тогда его матери, Лидии Павловне, может грозить опасность. Эх, черт, надо было предупредить, чтобы она ни одной живой душе про найденный бумажник не обмолвилась.

– Поздно, брат, боюсь, она уже раззвонила про это…

– Да, история закручивается неслабая… Я так и знал. Раз рядом Тягомотина крутилась, жди беды.

– Ты сдурел? При чем тут Тягомотина?

– Ага, сдуреешь тут. Как теперь быть-то?

– Для начала, Гошка, давай позвоним Лидии Павловне и попросим никому про это не говорить, про лопатник то есть. А завтра надо собраться всей компанией и помозговать хорошенько. Два башки хорошо, а пять лучше.

– Шесть, – поправил его Гошка. – Про Маньку забыл?

– Точно, про Маньку забыл, дуролом, она, кстати, хоть и младше, а соображает будь здоров.

– Леха, пошли ко мне, позвоним, не с улицы же по такому случаю звонить…

– Ага, пошли! У тебя супчику не осталось?

– Осталось.

Телефон Лидии Павловны был долго занят.

– Впечатлениями делится, черт бы ее побрал, – ворчал Леха. – А потом тюкнут старушку – и привет. И чего у баб язык как помело? Ну кто ее просил делиться с кем ни попадя?

– Леха, не бухти! Может, она никому ничего и не сказала еще?

– Ага, как же! За каким хряпом она тогда на телефоне висит?

– Может, и к лучшему…

– К лучшему? Как это? – недоуменно спросил Леха.

– Понимаешь, тут надо очень осторожно говорить, чтобы не напугать старушку до смерти.

– Да, оно, конечно… А уж под каким предлогом бумажник у нее назад попросить, я и вовсе не представляю.

– Я, Леха, думаю, надо ей все рассказать, как есть.

– А бабьи вопли-сопли не начнутся?

– Могут, конечно, хотя… Мне показалось, она тетка не робкого десятка.

– Тогда, как дозвонишься, сразу попроси ее, чтобы…

– Ага, есть! Лидия Павловна? Здравствуйте еще раз, это Гоша говорит, мы у вас сегодня были…

– Да-да, Гоша, я тебя узнала. Что скажешь?

– Лидия Павловна, вы понимаете, мы тут еще кое-что узнали…

– О Толе?! – воскликнула она.

– Ну, не о нем, а… Короче, вы пока, если можно, ни одной живой душе не говорите, что бумажник нашелся.

– Почему?

Гоша замялся.

– Гоша, в чем дело?

– В том, что за бумажником идет охота… И лучше, чтобы никто пока про это не знал.

– А я уже сказала.

– Кому?! – в ужасе закричал Гошка.

– Своему брату.

– А он…

– Нет-нет, брат не станет болтать, но я все-таки его предупрежу. Гоша, я понимаю, по телефону такие вещи лучше не обсуждать…

– Вот-вот, я сам хотел попросить у вас разрешения приехать к вам завтра, поговорить.

– Ну, конечно, какие могут быть вопросы? И чем раньше, тем лучше.

– В девять утра вас устроит?

– Прекрасно!

– А сегодня… Вы никого чужого к себе не пускайте, под каким бы предлогом к вам ни явились.

– Ты думаешь…

– Нет, я думаю, что пока вам нечего бояться, я это так сказал, на всякий случай.

– Хорошо, я жду вас завтра.

– До свиданья!

Гошка повесил трубку.

– Знаешь, Леха, с ней нам, кажется, повезло. Клевая тетка. Значит, с утра мы подадимся к ней, а после школы соберемся всей командой.

– Хорошо бы она нам лопатник дала, мы бы подлезли к тому типу… А бумажку подменим.

– Чем?

– Как чем? Другой бумажкой, с другими цифрами.

– Нельзя с другими… Мало ли что, может, мы только навредим этому Гореничу. Но переписать все или отксерить нужно. Леха, я вот что думаю, какие шифровки могут быть у фотографа, а?

– А может, шифровка тут и ни при чем? Может, они какую-то фотку ищут, а? Может, он кого-то заснял тайком, а они теперь это ищут?

– Понимаешь, Леха, в таких случаях обычно не фотки ищут, а пленку. Но пленку в бумажниках не носят.

– Точно! Ты, Гошка, здорово сечешь в таких делах… Слышь, а может, нам пока самим действовать, а? По крайней мере без девчонок? Никитосу твоему надо звякнуть, у него котелок потрясно варит.

– Нет, Леха, это нехорошо, они обидятся.

– Я же не предлагаю вообще все от них скрыть, но пока… чего на ночь глядя людей шебаршить? Пусть спят себе, спокойно в школу шкандыбают, а уж потом…

– Вот это мудро, Леха. Они, конечно, поймут, когда мы на уроки не явимся, что у нас какое-то дело, и сами нас будут отлавливать.

– Звони Никитосу!

– Ладно.

Однако Гошкина тетя, Ольга Александровна, сообщила, что ее сын Никита болен, у него тяжелый грипп, высокая температура и она даже не подумает звать его к телефону.

– Во, значит, не судьба, – решил Шмаков, – выходит, нам самим надо со всем справиться.

На том и порешили.

Глава 3
Меры предосторожности

Рано утром мальчики помчались к метро. И были очень рады, что их не засек никто из соседей или одноклассников.

– Леха, как тебе кажется – там все нормально?

– Где? У этой тетеньки?

– Ну да.

– Думаю, нормально, если она не набрехала, что только с братом поделилась. Вряд ли ее брат главный в этом деле и сразу наведет бандитов на родную сестру. Мне, Гошка, покоя не дает одна мыслюха… Почему они еще не наведались в его мастерскую, а?

– Может, уже наведались?

– Проверить бы…

– Как?

– Надо так мозги старушке запудрить, столько лапши на уши понавесить, чтобы она вместе с лопатником дала бы нам ключи от мастерской.

– Ага, держи карман шире! Одно дело – отдать нам практически пустой бумажник, и совсем другое – ключи от мастерской. Кто мы такие?

– Соображаешь, – вздохнул Леха, признавая Гошкину правоту.

– Мы, конечно, если она нам доверится, могли бы попросить ее еще разок туда наведаться и заодно захватить нас.

– А что? Запросто! – возликовал Шмаков. – Самое оно!

Когда они подошли к знакомой двери тамбура, у Гошки от волнения даже дыхание перехватило. Но Лидия Павловна как ни в чем не бывало открыла им дверь и провела в квартиру, предложила раздеться и спросила:

– Вы завтракали?

– Да, спасибо. Лидия Павловна, тут такое дело… – начал Гошка.

– Ну говори же, не бойся, я не такое уж хрупкое создание. Что вы еще узнали?

И Гошка рассказал во всех подробностях о том, что произошло вечером. По мере возможности описал внешность мужчины.

– Вы такого не знаете?

– Нет, кажется, нет, – покачала головой Лидия Павловна. – Боже мой, во что впутался Толя? Я ничего, ровным счетом ничего не знаю о его делах. Я думала, что у него все нормально, он всегда меня уверял, что беспокоиться не о чем. Только он жив, это я знаю… Чувствую. Жив… пока жив.

– Лидия Павловна, – осторожно начал Леха, – а вы не могли бы дать нам ваш лопатник?

– Что это такое?

– Бумажник, – поправился Леха.

– Бумажник? Зачем?

– Понимаете, мы бы принесли тому мужику, который его шукал, и сказали бы, вот, дяденька, мы нашли…

– Зачем это? Ты с ума сошел, разве можно?

– Не можно, а нужно! Мы бы тогда поглядели, как и что.

– Нет, я не позволю вам! Вы еще дети… Кроме того, это нам ничего не даст. Ничего! Ну, возьмет он у вас бумажник, допустим, даже заплатит вам что-то, но неужто вы полагаете, что он станет с вами чем-то делиться? Нет, ни в коем случае! Вот если бы незаметно за ним проследить… Узнать, где он живет…

– Это мы и так знаем, – заметил Гошка.

И тут же он понял, что Лидия Павловна права. Идти на открытый контакт с этим типом опасно, он ведь может что-то сопоставить и вспомнить, что двое мальчишек сыграли роковую роль в судьбе его знакомых, киллера Усольцева и художника-убийцы Шишмарева. Прятаться от него, разумеется, не стоит, но и лезть на рожон тоже глупо, а вот последить за ним не мешает.

– Я сперва подумала, что надо бы в милицию заявить, учитывая новые обстоятельства, но понимаю – бессмысленно это. Не станут они искать Толю. Слишком мало времени прошло.

– Лидия Павловна, мы попытаемся сами… – вырвалось у Гошки.

– Попытаетесь сами?

– Да, попробуем.

Гошка ждал возражений, но Лидия Павловна молчала, дымя сигаретой и уставившись в одну точку. Потом она вдруг словно очнулась.

– Да, правильно, мы сами, – проговорила она. – Мы попробуем вместе. Старуха и дети привлекут куда меньше внимания, чем милиция. У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет?

– Вы что, серьезно? – удивленно пробормотал Гошка.

– Разумеется. Я же мать… У меня один сын, он в беде, так неужели я буду сидеть сложа руки? А вам я поверила. К тому же я в вашем возрасте тоже играла в сыщиков. Мы тогда даже поймали одного преступника, и нам объявили благодарность.

Мальчики потрясенно взирали на Лидию Павловну.

– И у вас тоже, судя по всему, уже есть кое-какой детективный опыт, да?

– Кое-какой есть, – кивнул Гошка. – А еще у нас есть подруги, они с нами, и еще мой двоюродный брат, Никита, только у него грипп…

– Боже мой, да тут целая компания! – всплеснула руками Лидия Павловна. – И они уже все знают?

– Нет, пока знаем только мы, – сказал Леха. – Но стоит только свистнуть…

Лидия Павловна задумалась.

– Нет, мальчики, – сказала она немного погодя, – я не имею морального права вовлекать вас в эту историю: вы дети, а это опасно. Нет и еще раз нет.

Мальчики переглянулись. А потом Гошка решительно заговорил:

– Лидия Павловна, вы ни во что нас не вовлекаете, скорее наоборот. И потом, кто-то должен помочь вам и вашему сыну! Милиция не хочет или не может, не знаю, но мы-то можем и хотим! Я не говорю, что мы какие-то необыкновенные, на все способные, нет, мы самые нормальные ребята и хотим попробовать… помочь вам, раз уж так судьба распорядилась. И мы вовсе не намерены лезть на рожон, изображать из себя невесть каких героев, ничего подобного. Мы просто потихонечку последим за тем типом, вдруг что и выясним. Только и всего. И, конечно, мы ничего не гарантируем. У нас ведь может ничего не получиться. Но попробовать надо, и мы попробуем в любом случае, даже если вы откажетесь иметь с нами дело. Вот…

Лидия Павловна улыбнулась:

– Нет, я не откажусь иметь с вами дело. Вы – моя последняя надежда.

– Хорошо, – кивнул Гошка, – но в таком случае нам от вас кое-что понадобится…

Леха испуганно взглянул на Гошку. Что он еще выдумал?

– Слушаю тебя, – тихо проговорила Лидия Павловна.

– Первым делом нам нужна какая-нибудь фотография вашего сына.

– Да-да, разумеется, это не проблема. Я вам найду хорошую…

– Во-вторых, скажите, кроме вас, есть кто-то близкий у вашего сына? Жена, подруга?

– Есть бывшая жена и дочка. И подруга тоже есть.

– Дочка? – встрепенулся Гошка. – А сколько ей лет?

– Девять. А что? – испугалась вдруг Лидия Павловна. – Ты думаешь, ей может что-то угрожать?

– Кто его знает. Лучше подстраховаться.

– Но как? Лерочка живет с матерью.

– Позвоните на всякий случай, предупредите, – посоветовал Леха.

– Это немыслимо, они там поднимут панику. Нет уж. Я лучше просто сейчас же съезжу к ним.

– А она у вас часто бывает, ваша внучка?

– Увы, очень редко.

– Значит, у вас ее вряд ли будут искать?

– У меня? Ты предлагаешь поселить ее пока у меня? – удивилась Лидия Павловна.

– Нет, это не годится, – покачал головой Шмаков. – Бабушка и есть бабушка, у бабушки в первую очередь шукать станут.

– Господи, с кем же это Толя связался! Если ребенка похитить могут. Вот несчастье так несчастье. Что же делать?

– Думаю, вам все же стоит поехать к внучке и поговорить с ее мамой, может, она что-то сама придумает, куда девать девочку. Кстати, у нас начинаются осенние каникулы, и мы могли бы ее охранять по очереди, – сообразил вдруг Гошка.

– Слышь, Гошка, Сани-Манина мама сейчас в Москве? А то можно было бы там девочку спрятать, – сверкая глазами, проговорил Леха. – Самое милое дело, под носом у бандита!

Вид у Лидии Павловны был смятенный. Страх за внучку оказался куда сильней других страхов.

– Знаете, ребята, я что-то перестала вдруг соображать. Я должна первым делом позаботиться о внучке: она же совсем ребенок, и если с ней по вине ее отца что-то случится… Давайте сделаем так: сейчас я туда поеду, а потом мы созвонимся и все решим, как быть дальше. Вдруг Настя, ее мама, что-то знает о Толе. Или о его делах. Хотя это маловероятно, скорее уж Наташа…

– Какая еще Наташа? – вырвалось у Шмакова.

– Подруга Толи. Я, правда, с ней мало знакома. Она мне не слишком нравится, но поговорить с нею можно будет.

– А она… Она не искала вашего сына? – спросил вдруг Гошка.

– Нет. Она не искала. И это, кстати, странно… Господи, у меня голова кругом идет. Неужели ты думаешь, она как-то причастна к исчезновению Толи?

– Необязательно. Просто они могли и ее тоже похитить.

– Господи помилуй! – простонала Лидия Павловна. – За что эти муки? Как же это выяснить?

– А вы знаете ее телефон?

– Нет. Чего не знаю, того не знаю.

– И адреса не знаете?

– Нет, я полагаю, что в последнее время она жила у Толи в мастерской…

– Так позвоните туда!

– Да, верно. Я что-то совсем растерялась. Кстати, я ведь была там позавчера, но Наташи не застала.

– А вещи? Вещи ее там вы видели? – завопил Шмаков.

– Не обратила внимания. Я была так взволнована, что вообще напрочь о ней забыла.

– Лидия Павловна, хорошо бы еще разок туда наведаться, – с тяжелым вздохом произнес Гошка.

– Куда? В мастерскую?

– Конечно.

– Когда?

– Ну, чем скорее, тем лучше.

– Нет, сейчас главное – Лерочка. Все остальное потом. Сейчас все-таки утро, мы успеем туда, правда?

– А ваша внучка далеко живет?

– У метро «ВДНХ».

– Знаете, мы поедем с вами на всякий случай.

– Нет-нет, не нужно! Вы лучше поговорите с вашими девочками, может, и вправду их помощь понадобится. А я, как вернусь, позвоню вам.

– Хорошо, – согласился Гошка, – только давайте вот что сделаем… Вы позвоните еще разок в мастерскую – вдруг застанете Наташу.

– Да-да, верно.

Лидия Павловна набрала номер и долго держала трубку возле уха.

– Нет, там никто не отвечает. Господи, неужели еще и Наташа пропала?

– А она работает где-нибудь, эта Наташа? – сообразил Леха. – Может, она ушла на работу?

– Да-да, конечно, она работает редактором в каком-то издательстве, ты прав, а я совсем умом тронулась.

– А в каком именно издательстве, вы не помните? – взмолился Гоша.

Ему казалось, что именно Наташа сможет пролить свет на эту таинственную и запутанную историю.

– Я не помню, – покачала головой Лидия Павловна.

– Неужели она вам никогда ни одной книжки своего издательства не дарила? – спросил вдруг Леха.

– Что? – Лидия Павловна подняла голову и как-то странно посмотрела на Леху. – А ведь действительно… Я сейчас…

Она вышла в другую комнату и вскоре вернулась с довольно толстой книжкой в ярком переплете.

– Вот! Издательство «Тритон», а фамилия ее Кулакова. Видите, написано: «Редактор Н. Кулакова».

– Замечательно, просто прекрасно, мы постараемся ее найти, – сказал Гошка. – Разыщем телефон издательства и выясним все, что удастся.

– Да, да, вы просто молодцы, мальчики, но сейчас я должна, я просто обязана ехать к Лерочке, это сейчас самое главное…

– Мы уже уходим.

– Давайте выйдем вместе.

– Нет, Лидия Павловна, не стоит, чтобы нас видели вместе, вдруг за вами будут следить…

– Господи, но, если за мной будут следить, я прямиком приведу их к внучке…

– Действительно… – почесал в затылке Леха. – Но это можно проверить.

– Как?

– Легко! Вы выйдете одна, а мы пойдем за вами на расстоянии, и, если какой-нибудь сволочуга за вами увяжется, мы обязательно заметим и уж сумеем вам сообщить. Тогда вы сделаете вид, что вышли просто что-то купить, и мы что-нибудь придумаем другое.

– Правильно, Леха, – одобрил друга Гошка. – Самое милое дело.

– Ну что ж, видно, другого выхода нет, – с горечью проговорила Лидия Павловна.

Через десять минут из подъезда вышла пожилая дама и медленно направилась к троллейбусной остановке, а Гошка и Леха в окно на лестничной клетке наблюдали за ней, но ничего подозрительного не заметили и быстро выскочили на улицу. Лидия Павловна ждала их в условленном месте. Они подали сигнал, мол, пока все спокойно, и она продолжала свой путь, а они на почтительном расстоянии следовали за нею. Она доехала до метро, но слежки явно не было. В метро они спустились вместе, но держались на некотором расстоянии. Проследив, как Лидия Павловна села в поезд, они с облегчением вздохнули.

– Да, неслабая история, Гошка. Ну, чего теперь?

– Едем ко мне и попытаемся найти Наташу.

– Ну допустим, мы ее найдем, и чего?

– Договоримся с ней о встрече.

– А если она не согласится?

– Будем дальше думать.

– А если не найдем?

– Почему?

– А вдруг она в другое издательство перешла? Издательств теперь как собак нерезаных.

– Найдем! Человек – не иголка.

– Это, между прочим, как сказать…

– Да ну тебя, Леха, что ты заранее каркаешь?

– Я не каркаю, я это… ну, как называется… реальщик!

– Ты хочешь сказать – реалист? – засмеялся Гошка.

– Вот-вот, именно.

…Дома они первым делом позвонили в «09» и раздобыли телефон издательства. Потом очень долго дозванивались, все время было занято. А когда дозвонились, им дали другой номер, и они опять никак не могли дозвониться.

– Во трепливый народ, – ворчал Леха, – не работают, а только по телефону лялякают.

– Не ворчи, Шмаков, – попросил Гошка. – И так уже от гудков уши вянут.

– А я вот погляжу, как расцветут твои уши, когда выяснится какая-нибудь бяка.

– Какая еще бяка?

– Ну мало ли… И вообще, может, мы не тем занимаемся.

– А чем мы должны заниматься?

– А я знаю? Похоже, надо за тем мужиком следить, толку больше было бы… Он-то уж точно с этим делом связан, а всяких там дамочек по Москве шукать…

Наконец Гошка дозвонился.

– Добрый день, могу я поговорить с госпожой Кулаковой? – изысканно вежливо спросил он.

– А она в отпуске.

– В отпуске? – крайне удивился Гошка. – Давно?

– Да уже дней пять, наверное.

– Спасибо. Извините.

– Ну так я и знал! – с досадой закричал Леха. – Она в отпуске! Я просто чуял, что тут будет бяка!

– Действительно… И что это значит?

– Тут какая-то подлянка!

– Какая подлянка?

– Она небось нарочно отпуск взяла и куда-нибудь свалила, чтобы ее дружки на свободе этого Горенича прощупали.

– Ты хочешь сказать, похитили?

– Гошка, а может, они его не похитили? Может, он сам от них скрывается?

– А бумажник?

– Что бумажник? Что бумажник? Да сам его потерял…

– А откуда тот тип про это знает?

– Ой, черт! Слушай, Гошка, я вот чего подумал: надо бы его как-то пугнуть… Мужика этого.

– Как? Зачем?

– Как – еще не придумал, а зачем – и ежику понятно. Чтобы задергался, занервничал…

– Не уверен, что это хоть что-то даст.

– А вообще-то, Гошка, тухлое это дело, ох тухлое! И одно бабье кругом.

– Какое бабье?

– Мамашка, бывшая жена, дочка, подружка какая-то подозрительная. Редакторша в отпуске, блин!

– А по-твоему, редакторша в отпуск уйти не может?

– Нормальные редакторши в это время в отпуск не уходят, в ноябре.

– Дурак ты, Лешка, в ноябре тоже можно хорошо отдохнуть.

– Ага, где-нибудь на Канарах, да?

– А почему бы и нет?

– А на какие шиши?

– Ну, Леха, это уже ты ерунду городишь. Может, ей этот Горенич сам денег дал. Или папа с мамой, да и вообще…

– Нет, мне эта Наташа определенно не нравится. Тухлая баба.

– Нельзя так заранее себя настраивать, Леха. Ничего хорошего из этого не выйдет. Кстати, вдруг она никуда и не уехала, сидит себе дома и слезами умывается. Может, они вместе с Гореничем куда-то собрались поехать, а он возьми и пропади.

– А я вот чего подумал, Гошка: кому на фиг этот фотограф понадобился и зачем?

– Мысль, конечно, интересная, но не слишком свежая… – усмехнулся Гошка. – Мы это уже обсуждали.

Внезапно зазвонил телефон. От неожиданности оба вздрогнули.

– Не подходи, – зашипел Леха. – Вдруг твоя мать проверяет, не прогуливаешь ли ты!

– Да ты что, маме это и в голову не вскочит.

Он схватил трубку:

– Алло!

– Гошка? Привет, это Маня!

– Привет, Маняша. Ты где?

– У нас физичка и географиня заболели, представляешь, какой кайф! А ты тоже заболел? Сашка сказала, что тебя не было и Лехи тоже, вот мы и подумали, что у вас какие-то дела.

– Мань, а Саша дома?

– А что, она тебе нужна? – ревниво осведомилась Маня.

– И она, и ты, и Ксюха.

– У вас что, опять что-то?

– Маня, мы с Лехой вас ждем, надо поговорить.

– Да? А Никита?

– Никита заболел. Короче, подваливайте ко мне, чем скорее, тем лучше.

– Да, бабье, бабье, кругом бабье! – поморщился Шмаков.

Глава 4
Что делать?

Когда девочкам рассказали всю историю с самого начала, Ксюша спросила:

– Гошка, а ты бумажку переписал хотя бы?

– Переписал, а что толку?

– Покажи!

Гошка подал ей бумажку.

– У меня есть идея…

– Какая?

– Надо ее немножко переделать, ну там цифры местами поменять, буквы…

– Зачем это? – вмешался Леха.

– Чтобы показать ее тому дядьке. Он вечером пойдет гулять с собакой, а вы подойдите к нему и скажите, вот, мол, нашли только какую-то бумажку.

– И что? – вырвалось у Гошки.

– А то, что вы сразу поймете, за чем они охотятся. Если не за этой бумажкой, то он на нее и не взглянет.

– А что это нам даст? – полюбопытствовала Маня.

– Кое-что даст все-таки, – стояла на своем Ксюша. – Во-первых, мы поймем, из-за чего весь сыр-бор… А во-вторых, завяжется какой-то разговор, может, он вам свой телефончик даст или даже какое-то поручение.

– Насчет поручений – это вряд ли, – покачал головой Гошка, – а вот записку показать можно.

– Эй, послушайте, записку можно показать, но только совсем-совсем другую, не с какими-то там цифрами-буквами, а самую обыкновенную записку, допустим, любовную, – затараторила Маня.

Все с любопытством на нее уставились, ожидая объяснений.

– Как вы не понимаете, – горячилась девочка, – если показать ему переделанную записку, он сразу что-нибудь заподозрит. Откуда мы знаем – вдруг он сразу заметит подделку? И тогда может такое начаться! Пострадает и ваш этот Горыныч…

– Горенич, – машинально поправил ее Гошка.

– Ладно, какая разница, Горенич или Горыныч, главное, что он может пострадать, и потом, этот дядька сразу вас раскусит. Смекнет, что вы с ним в какие-то игры играете.

– Да, Маня права, – поддержала ее Саша, старшая сестра.

– Точняк, – кивнул Леха. – Тогда нам кранты!

– Ну так лучше вообще к нему не соваться, – проговорила Саша.

– Да нет, пожалуй, сунуться стоит, только надо придумать какой-нибудь нормальный текст, чтобы он не подумал… – сказал Гошка.

– Нет, не надо никакого текста! – закричала Ксюша. – У меня дома есть куча бумажек, на которых пулю писали.

– Пулю? Какую пулю? – подняла брови Саша.

– Это когда играют в преферанс, ведут записи, – объяснил Гошка. – Да, Ксюха, это здорово. Он нас за полных придурков примет, а это очень полезно.

– И не опасно ни для кого! – воскликнула Маня, больше всего беспокоившаяся о Гошкиной безопасности.

– Значит, решено, – подвел итог Гошка, – Ксюха принесет записку, а мы с Лехой вечером смотаемся в сквер, к тому дядьке.

– Слушайте, а у меня еще одна мыслюндия родилась… – перебил его Леха.

– Мыслюндия? – рассмеялась Саша.

– У народа, у языкотворца, появился новый подмастерье! – вдохновенно продекламировала Маня.

Все удивленно на нее посмотрели.

– Чего уставились? Это я Маяковского переделала. У него есть стихи «Сергею Есенину». «У народа, у языкотворца, умер звонкий забулдыга подмастерье».

– Манька, у тебя новая фаза началась? – засмеялась Ксюша. – Раньше ты сама стишата лудила, а теперь классиков переделываешь?

– Ничего я не лудила! – оскорбилась Маня. – И вообще отвяжитесь от меня.

– Да нет, Маня, что ты, у тебя просто клево это получилось, насчет подмастерья, – успокоил ее Гошка. – Кстати, какая там у тебя мыслюндия родилась, подмастерье?

– А я забыл, – смутился Леха, – вы как начали тут про поэзию дундеть, я сразу и увял.

– Цветочек наш нежный, увял он от нескольких строчек, давайте, подруги… Нет, не так! Наш нежный цветочек увял от трех строчек! – закричала Маня.

– Ну, Маня, это уже ближе к норме, – заметила с хохотом Ксюша.

– Наш цветочек Шмакодявый, белокурый и кудрявый! – уже несло по кочкам Маню.

– Заткнись, Малыга! – буркнул Леха. – Тут дело серьезное, а она…

– А она такая дура, все культура да культура…

– Манька, уймись! – прикрикнула на нее Саша, хотя все уже покатывались со смеху, даже Шмаков.

– Тихо, Манечка, уймись, замолчи, уйди, заткнись!

– Маня! – схватила ее за плечо и начала трясти Саша. – Это же глупо! Охота тебе выглядеть дурой? Дело-то и вправду серьезное.

– Ладно, отвяжитесь. Я молчу!

– И отлично. Ну, Шмаков, ты вспомнил?

– Нет, забыл. Хоть убейте!

– Значит, не больно ценная была твоя мыслюндия, – заключила Ксюша.

– Кто ее знает, я не помню, – махнул рукой Леха. – Ну и фиг с ней.

– Погодите, надо поговорить серьезно, – начала Саша, – это не шутки: человек в беде. Пока только один, но их может стать больше.

– Между прочим, еще не факт, что эта самая Наташа тоже не угодила в лапы преступников, – заметил Леха.

– Ты же утверждал, что она сама преступница! – напомнил ему Гошка.

– Не исключено, между прочим.

– Дайте же сказать! – потребовала Саша. – Так вот, нас пятеро, начинаются каникулы, времени будет много, и мы должны действовать по трем направлениям. Первое – дядька с собакой, второе – мама и дочка этого Горенича и третье – Наташа.

Гошка смотрел на Сашу, слушал ее милый голос и соглашался с каждым словом, хотя она ничего особенного пока не сказала.

– Вообще-то нам очень нужен еще один человек, – заявила вдруг Саша.

– Какой еще человек?! – воскликнула Маня.

– Вместо Никиты, чтобы было три пары. В одиночку никто не должен действовать. Это опасно и неэффективно.

– Но где взять этого человека? – развел руками Гошка. – Мы тут уже понимаем друг друга с полуслова, и Никита свой в доску, а посвящать еще кого-то… Кстати, Лидия Павловна собиралась нам помогать.

– Гошка, ты сдурел, да? – закричала Ксюша. – Рассчитываешь на помощь старушки? Она что, будет с Лехой на пару следить за дядькой и его псиной?

– Зачем глупости говорить? За дядькой мы сами проследим, а вот за своей внучкой она проследить может. И с Наташей, наверное, что-нибудь сообразит, так что чужой нам не нужен, – пришел к выводу Леха.

Саша слегка покраснела от досады, однако возражать не стала, а только спросила:

– Но наметить какой-то план действия мы должны?

– Да что толку во всяких планах? – взорвался Леха. – Планы вечно горят синим пламенем.

– Шмакодявый говорит – планчик пламенем горит, – вырвалось у Мани.

– Ну, как хотите, – пожала плечами Саша. – Была бы честь предложена…

– Саша, не обижайся! – воскликнул Гошка, испугавшись, что она сейчас уйдет.

– Я не обижаюсь, просто не понимаю, что, к примеру, мне делать в этой ситуации?

– Я знаю! – подала голос Маня. – Мы с тобой поедем в это издательство и там попробуем что-то разузнать о Наташе.

– А что? Это не так уж и глупо, – одобрила предложение Ксюша. – Вот только теперь во всех издательствах охрана, вас могут туда просто не пустить.

– Да, действительно, – кивнул Гошка, – я тоже слышал, что в издательство просто так не пройдешь.

– Тогда я пойду одна, и меня уж точно пропустят! – заявила Маня.

Все опять с интересом на нее уставились.

– А что вы на меня вылупились? Я возьму тетрадку со стихами…

– С какими стихами? – испугалась Саша.

– С любыми! Перепишу в тетрадку разные стихи, покажу охраннику, он не разберется, мои это стихи или, допустим, Анны Ахматовой…

– Ну, Малыга, ты даешь! – помотал головой Леха.

– Я покажу ему стихи, скажу, что хочу проконсультироваться…

– И что дальше? – поинтересовалась Саша.

– Он меня пропустит, а я сделаю вид, что ищу Кулакову, ну и что-нибудь о ней разузнаю…

С каждым словом в голосе Мани слышалось все меньше уверенности.

– Нет, наверное, это глупо, – сказала она.

– Молодец, сообразила, – улыбнулась Саша.

– Но как же быть?

– Надо попытаться по телефону…

– Нет, – решительно сказал Гошка, – пока не будем ничего делать, лишняя суета только вредит.

– Спятил, да? – покрутил пальцем у виска Шмаков.

– Я не спятил и не сбрендил, вечером мы с тобой все-таки пойдем в сквер, покажем Ксюхину бумагу, поглядим на реакцию, ну и вообще потусуемся там с ним. Да еще дождемся звонка Лидии Павловны, и там видно будет. Зачем зря тратить силы и время?

– Я согласна с Гошей! – заявила Саша.

Ее слова музыкой прозвучали для него. И Маня это заметила.

– Соглашаться с Гошкой можно, только очень осторожно! – выпалила она.

– Маня, хватит, – поморщилась старшая сестра.

Ксюша тем временем сбегала домой и принесла листок с записью партии в преферанс.

– Во! То, что надо! – обрадовался Шмаков.

– Только вы, ребята, изваляйте ее в грязи, – посоветовала Саша, – для правдоподобия.

– Точно! Я сейчас сбегаю, изваляю, пусть до вечера высохнет, мы же скажем, что нашли вчера… – затараторил Леха и, накинув куртку, выскочил на площадку.

В этот момент зазвонил телефон. Гошка схватил трубку.

– Это Гоша?

– Лидия Павловна? – сразу узнал ее голос Гошка.

– Да, я. Гоша, пока все в порядке. Они уезжают на каникулы в другой город.

– Отлично!

– А у вас никаких новостей?

– Есть кое-что. Наташа ушла в отпуск.

– Да? Странно вообще-то… Впрочем, я не знаю. Я попробую сегодня ей дозвониться, а если ничего не выйдет, завтра утром наведаюсь в мастерскую.

– Только не ходите одна, мы пойдем с вами! – закричал Гошка.

– Хорошо. Согласна. Мне одной было бы не по себе. Спасибо вам.

– Где и когда мы встретимся?

– Давай часов в десять, прямо там, у мастерской. Запиши адрес.

– Минутку!

Гошка записал адрес и простился с Лидией Павловной.

– Гошка, а почему бы нам самим сейчас туда не смотаться, а? – предложил вдруг Леха.

– Зачем? Мы ж все равно в мастерскую не попадем.

– Понимаешь, эта Лидия старая, она небось устала, вот и отложила до завтра, а нам-то чего сидеть сложа руки, если мы адрес знаем?

– Правильно, Леха! – поддержала его Ксюша. – Поехали прямо сейчас!

– Всей кодлой, что ли? – удивился Гошка.

– Ну и что? Меньше подозрений вызовем, если что.

– Поехали, поехали! – завопила Маня. – Вдруг эта Наташа дома…

– Кстати, что будем делать, если она дома?

– На месте сообразим! – сказала Саша.

И Гошка согласился.

– А где эта мастерская находится? – поинтересовался Леха.

– В Малом Кисловском переулке, – ответил Гошка.

– Где это?

– Я знаю! – сказала Саша. – Это недалеко от Арбатской площади.

Дом они нашли быстро. Проникнуть в подъезд тоже труда не составило, хотя там был и кодовый замок на первой двери, и домофон, но в подъезд вносили мебель, видимо, кто-то приобрел новый гарнитур, и двери стояли настежь.

– Повезло, – вздохнул Гошка. – Первая пруха в этом деле.

Они поднялись на последний этаж без лифта. Дверь нужной квартиры была на вид в полном порядке. Леха осторожно ее подергал. Она оказалась заперта. Только на не слишком новой обивке был прилеплен кусочек скотча.

– Ой, смотрите – записка! – прошептала Маня, нагибаясь.

Она подняла небольшой листок бумаги, на котором было написано: «Наташка, куда ты запропастилась? Я беспокоюсь. Позвони, не будь свинюхой. Рита».

– Значит, она все-таки куда-то пропала, – заключил Гошка и решительно позвонил в дверь.

Но, как они и предполагали, им никто не открыл.

Гошка отобрал у Мани записку и прилепил опять к двери.

– Мне все это не нравится. Надо не спускать глаз с нашего знакомого. Будем следить за ним все время.

– Легко сказать, а если он на машине?

– Машина у него есть, это точно, – вздохнул Гошка. – Но все-таки попробуем. Тем более он конспиратор, звонить по преступным делам ходит в автомат, помните, я тогда важный разговор подслушал? Авось и в этот раз что-нибудь удастся узнать.

– Но он же вас с Лехой знает как облупленных! – напомнила Ксюша.

– Да нет, как облупленных не знает, иначе он бы бежал от нас как черт от ладана. И потом, он знает Никиту, а не Леху.

– Но вы же собираетесь с ним сегодня встречаться, – заметила Саша. – Может, не стоит?

– Да нет, стоит. Надо только вечером одеться совсем иначе, не как обычно. Что-нибудь броское напялить, а потом вернуться к прежнему виду, и он не обратит на нас внимания.

– Интересно, между прочим, где такие броские прикиды взять, а? У меня лично ничего таковского нету.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.