Джулия Гарвуд
Скрытая ярость

Глава 1

Старый пройдоха готовился подложить всем хорошую, увесистую свинью и сожалел лишь о том, что не доживет до того момента, когда свинья завизжит. Он собирался выдернуть половик из-под ног своей никчемной родни и с наслаждением предвкушал, как все они полетят кверху ногами. Если кому-то в его семействе суждено исправить ошибку, лучшего времени и быть не может.

Пока расставляли и налаживали оборудование, он наводил порядок на рабочем столе. Узловатые старческие пальцы оглаживали шелковистое дерево с той же нежностью, с какой в былые времена прикасались к женщинам. Стол повидал виды и был, пожалуй, не менее изношен, чем хозяин, – весь в царапинах и зазубринах, словно в шрамах. Здесь, на этом самом столе, возникло и умножилось его богатство. Бывало, часами не отнимая от уха телефонной трубки, он заключал одну выгодную сделку за другой. Если вспомнить, сколько компаний было перекуплено только за последние тридцать лет... а сколько пущено ко дну!

Старик оторвался от сладких размышлений о былых победах и заставил себя вернуться к действительности. У бара он наполнил стакан водой из хрустального графина, много лет назад подаренного одним из партнеров по бизнесу. Отпив немного, вернулся к столу и поставил стакан на угол, чтобы можно было с легкостью до него дотянуться. Оглядев библиотеку, решил, что темное дерево стен поглощает слишком много света, чтобы съемки удались, и зажег все ближайшие светильники.

– Ну что? Готово наконец? – спросил сердито, не в силах дольше сдерживать нетерпение.

Получив утвердительный ответ, с резким скрипом выдвинул кресло, уселся, пригладил волосы, поправил ворот пиджака. Расслабил галстук, зная, что это едва ли принесет облегчение стиснутому волнением горлу.

– Минутку, соберусь с мыслями! – сказал отрывисто, голосом человека, привыкшего отдавать приказы и постоянно перекатывать во рту толстую кубинскую сигару.

О, он бы многое отдал сейчас за сигару, да потолще! В доме их давно уже не водилось, с того дня десять лет назад, когда он раз и навсегда покончил с курением. Однако старые привычки умирают с трудом, и вот оно, нате, – после такого перерыва снова тянет ощутить во рту вкус и аромат табака.

Что скрывать, он не просто взволнован, но и немного испуган. Новое, непривычное ощущение... или давно забытое. Надо успеть сделать одно по-настоящему доброе дело, пока не умер, а смерть не заставит себя долго ждать. Надо исполнить свой долг перед именем Маккена.

Старомодная видеокамера со встроенным магнитофоном застыла на треноге перед креслом. Вплотную к ней круглился глаз более современной цифровой камеры. Казалось, обе без слов понукают: «Начинай же, начинай...»

– Знаю, знаю, что хватило бы и цифровой, – заговорил старик, глядя за камеры, – но я предпочитаю тот способ, к которому привык. Не доверяю этим дискам. А теперь кивни, если все в порядке, и давай наконец начнем.

Он взял стакан, повертел, сделал глоток и поставил на прежнее место. Проклятые лекарства! От них чертовски сохнет во рту.

Однако долгожданный момент настал.

– Мое имя – Комптон Томас Маккена. Это не завещание, не последняя воля – о ней я давно позаботился, изменив то, что требовалось. Оригинал хранится в моем депозитном ящике, а заверенная копия оставлена в распоряжении адвокатской фирмы, представляющей мои интересы. Вторая копия есть тоже и, уж вы мне поверьте, не замедлит объявиться, если оригинал или первая копия пострадают или будут утеряны. Я ни словом не упомянул никому об изменениях в завещании по той простой причине, что не хотел тратить последние годы жизни на склоки, однако доктора единодушно уверяют, что мое время почти истекло, и я намерен... вернее, обязан кое-что объяснить, хотя и не думаю, что это будет понято или хотя бы интересно.

Я начну с краткого экскурса в историю семейства Маккена.

Родители мои были произведены на свет, выросли и похоронены в Шотландском нагорье. Отцу принадлежал солидный кусок земель... о да, в самом деле изрядный, я нисколько не преувеличиваю.

Старик закашлялся, выпил воды и вернулся к повествованию:

– После смерти отца земельные угодья были поровну разделены между мной и моим старшим братом, Робертом Дунканом-вторым. Оба мы отправились в Штаты получить дополнительное образование, да и решили здесь остаться. Позже я выкупил у Роберта его долю. Это превратило его в одного из самых богатых людей Америки, а меня сделало безраздельным хозяином земель, которые носят название «Глен Маккена».

Я так и остался холостяком, не имея ни времени, ни желания заводить семью. Роберт женился, и хотя я не был в восторге от его выбора, это никак не повлияло на наши отношения. Каролина была одной из тех выскочек, которые готовы на все, лишь бы пролезть в высшие круги, поэтому чаще всего выходят замуж за большие деньги. Однако должен признать, свой долг она выполнила, дав Роберту двух сыновей, Роберта Дункана-третьего и Конала Томаса.

Сейчас будет понятно, для чего я углубился в семейную историю.

Когда мой племянник Конал Томас решил жениться на женщине ниже своего круга, отец вычеркнул его из завещания, потому что уже выбрал ему в жены девицу из богатой и влиятельной семьи. То, что сын осмелился пойти против его воли, разъярило его неописуемо. Лия... у нее было за душой не больше, чем у подзаборной попрошайки, но Коналу было наплевать и на это, и на деньги, которых он из-за нее лишился. Уж этот мне Роберт Дункан-второй! Все до последнего пенса оставил старшенькому, подхалиму без малейшего чувства собственного достоинства, вообще не способному на самостоятельный поступок! – Старик издал утробный звук отвращения. – С течением лет я потерял всякую связь с Коналом... Знал только, что он перебрался в Силвер-Спрингс, что поблизости от Чарлстона. В какой-то момент мне прислали приглашение на похороны – племянник погиб в автомобильной катастрофе. Его родной отец не явился, а вот я там был. Даже взял на себя труд проводить его на кладбище. Признаюсь, не совсем из чувства семейного долга, скорее из любопытства. Хотелось знать, как обернулась его судьба, что он оставил после себя в этом мире. Понятное дело, я никого не извещал о том, что приехал. Держался в тени. Вообразите себе, церковь была переполнена! Лия сидела с двумя малолетними дочерьми, а третью, совсем крошку, держала на руках...

Старик помедлил, стараясь оживить эту сцену перед мысленным взором. Не желая выдать даже тени эмоций, он отвел мутноватые, тусклые от возраста глаза от видеокамер. Однако это длилось лишь несколько мгновений – он вновь выпрямился в кресле и продолжил:

– Иными словами, я увидел то, ради чего туда явился: имени Маккена не грозило кануть в Лету, ему предстояло жить и дальше – в детях, во внуках. Жаль, конечно, что Конал не успел обзавестись хотя бы одним сыном... в отличие от Роберта, который и в этом не обманул ожиданий отца: дал ему внука, которого избаловал сверх всякой меры, превратил в такое же никчемное создание, каким всегда был сам. Он в корне подавил у парня всякие амбиции. Бог вознаградил его за это жизнью достаточно долгой, чтобы лицезреть, как пьянство сводит его сына в могилу.

Греху невоздержанности было суждено передаваться в нашей ветви рода Маккена от поколения к поколению. Мои внучатые племянники с успехом проматывали наследство и, что еще хуже, позорили наше имя. Старший, Брайс, пошел по стопам отца, и хотя женился на женщине достойной и благоразумной, это не помогло. Теперь он такой же забулдыга, каким был его папаша. Спустил за гроши акции, облигации превратил в наличность и все это, до последнего доллара, разбазарил: на выпивку, женщин и один Бог знает, на что еще.

Средний, Роджер, поумнее. Более ловкий. Вместо публичных дебошей просто исчезает на пару недель. Но с моими связями выследить его было нетрудно. Этот ударился в азартные игры. Только за последний год пустил на ветер более четырехсот тысяч. Вы только подумайте!

Старик схватился за стакан с водой и жадно глотнул, словно хотел смыть с языка отвратительный привкус.

– При этом он не стыдится якшаться с братией вроде Джонни Джекмана, этого подонка, бандита! Когда подумаю, в какой грязи вываляно имя Маккена... просто с души воротит!

У младшего, Эвана, тяжелый нрав. Не умеет или не желает контролировать припадки ярости. Не будь ему по карману ловкий адвокат, давно бы сидел за решеткой – года два назад забил человека до смерти.

Как же они все мне ненавистны! Никчемные, бесполезные людишки, которые попусту коптят небо!

Возмущение покрыло лоб старика испариной. Он достал платок и сердито его отер. Затем, выдвинув верхний ящик, вынул оттуда толстую черную папку. Водрузив ее перед собой, сложил на ней худые, в синих венах, руки.

– Узнав, что жить мне осталось лишь несколько месяцев, я решил... как бы это сказать... заняться переучетом. Нанял сыщика – или, как теперь говорят, специалиста по частным расследованиям – и поручил навести кое-какие справки. Не хотелось верить, что дети Конала – такой же жалкий народец, хотя, признаюсь, мной владели серьезные опасения, что гниль, порча у нас в роду. Я исходил из обоснованного предположения, что после смерти мужа Лия с детьми очень бедствовала и, уж конечно, не имела средств на то, чтобы дать им надлежащее образование... или хоть самое элементарное. Как же я ошибался! Причем по всем статьям. Конал был достаточно умен, чтобы застраховать свою жизнь, так что после его смерти вдова получила от страховой компании средства, позволившие ей оставаться дома с детьми, а когда девочки подросли, поступила на работу секретаршей в частную женскую школу. Жалованье было мизерное (не думаю, чтобы Лия могла зарабатывать больше), но к месту прилагались выгодные компенсации: возможность отдать детей здесь же в начальные, а потом в старшие классы за счет организации. Уверен, это Конал объяснил ей ценность хорошего образования.

Открыв папку, он несколько минут задумчиво перебирать листы.

– Все три девочки оказались способными и прилежными. Ни намека на лень! Старшая, Кайра, поступила в колледж на стипендию, окончила его с отличием, была зачислена (опять-таки как стипендиат) в медицинский институт и сейчас успешно там учится. Средняя, Кейт, – по натуре предприниматель, бизнес у нее в крови. Как и сестра, колледж окончила с блеском, но еще до защиты диплома открыла собственную фирму, которая процветает и расширяется и, могу вам гарантировать, скоро обставит кое-какие со стажем. Вся в меня! – Он с гордостью вскинул голову. – Наконец младшая, Изабель. Столь же одаренная девочка, что и сестры, но ее подлинный дар – голос. Насколько я понял, ее ждет карьера певицы, однако она не намерена ограничиться только этим. Готовится серьезно изучать музыку и историю, мечтает однажды отправиться в Шотландию, чтобы составить впечатление о земле предков и, может быть, встретить кого-то из дальней родни. Эта новость согрела мне душу.

После короткого молчания старик улыбнулся – едва заметной, но от этого не менее злорадной улыбкой. Постучал пальцем по раскрытой папке:

– А теперь перейдем к главному – моей последней воле. Я не собираюсь совершенно обделять другую ветвь семейства: Брайс, Роджер и Эван получат по сотне тысяч долларов наличными сразу после прочтения завещания. Хотелось бы верить, что деньги эти будут потрачены на возвращение на путь истинный, но я не питаю на это особых надежд. Жене Брайса, Ванессе, отказываю такую же сумму и вдобавок дом – она заслужила это, столько лет терпя неудачный брак, но, главное, тем, что хоть отчасти обелила имя Маккена работой в благотворительных организациях. Не вижу смысла наказывать ее за плохой выбор мужа.

Что касается ветви Конала, вот как я намерен поступить. Все ценное, включая облигации, завещаю Кайре Маккена (возраст, с которого она сможет вступить в права собственности, обговорен). Изабель, подобно мне влюбленная в историю и способная оценить заслуги своих далеких предков, получит «Глен Маккена». Разумеется, в завещание включены надлежащие оговорки касательно владения землей. Полагаю, это более чем великодушный дар с моей стороны.

Остается еще значительная часть состояния, львиная доля – что-то около восьмидесяти миллионов долларов. Это результат усилий целой жизни, и хотя я намерен оставить все кровной родне, будь я проклят, если передам такую сумму в руки тех, у кого она быстренько просочится сквозь пальцы!

Хотя внешне не было заметно, что старик взволнован, дыхание его участилось, а голос осип, и пришлось снова выпить воды.

– Я завешаю эту часть своего состояния Кейт Маккена. Из трех сестер она самая энергичная и деловая, она сумеет оценить то, что ей вверено. Ей и в голову не придет промотать эти деньги.

Глава 2

Случилось так, что вандербра спас жизнь Кейт Маккена.

Не проносив его и пяти минут, она жестоко пожалела, что надела этот «чудо-лифчик». Не надо было поддаваться на уговоры Кайры. Грудь в нем, конечно, казалась вдвое пышнее и соблазнительнее, но так ли уж необходимо превращать себя в порнозвезду, чтобы немного оживить личную жизнь? Слава Богу, грудь у нее не совсем плоская и без всяких ухищрений.

Но Кайра вбила себе в голову, что ей нужно чаще бывать среди людей и, как она выразилась, «показывать себя в самом выгодном сексуальном свете», а уж если Кайра за что-то бралась, то готова была перевернуть мир с ног на голову, лишь бы добиться своего. Как все старшие сестры, она была уверена, что знает и понимает в тысячу раз больше. Или Кейт наденет маленькое черное платье (маленькое настолько, что в него едва удалось втиснуться), или... короче, наденет – и все тут. Изабель, самая младшая и кроткая, по обыкновению, приняла сторону Кайры, и пришлось уступить, хотя бы ради того, чтобы сестры отстали.

Несколько минут Кейт постояла перед зеркалом в прихожей, не столько прихорашиваясь, сколько снова и снова оттягивая бюстгальтер с боков в надежде хоть немного растянуть, но, увы, он все также врезался в ребра. Это была пытка. Прикинув время, она решила, что, если поторопится, успеет надеть что-нибудь более удобное, но стоило отвернуться от зеркала, как в прихожей, словно по волшебству, возникла Кайра.

– Смотришься просто потрясающе! – заключила она.

– Зато ты выглядишь неважно.

Это не была шпилька – у Кайры в самом деле был утомленный вид: под глазами круги, морщинка между бровями. Она только что приняла душ, и с волос на плечи у нее буквально текло, как если бы долгая возня с полотенцем была ей не под силу. Однако ни это, ни отсутствие макияжа не сделало Кайру менее привлекательной. Она была вся в мать – красавица от природы.

– Ты что, недосыпаешь? – спросила Кейт.

– Я учусь в медицинском. Будущий медик в числе прочего должен привыкнуть недосыпать. С хорошо отдохнувшим видом в институте надолго не задерживаются.

Несмотря на эпизод с маленьким черным платьем, Кейт была счастлива снова оказаться втроем, пусть даже всего на две недели. После смерти матери они встречались не так уж часто: только Изабель оставалась дома с тетей Норой, остальные разъехались – каждая в свой институт.

Кейт была теперь дома насовсем, но Кайре после двухнедельных каникул предстояло вернуться в Университет Дьюка, а Изабель поступила в колледж, и снова троица распадалась, на новых условиях.

– Но сейчас-то ты дома, не в институте, – заметила Кейт. – Могла бы разок выбраться на пляж, как следует расслабиться... ну, ты понимаешь. Изабель составит тебе компанию.

– Какая трогательная забота! – засмеялась Кайра. – Ты не посадишь мне на шею Изабель, даже не надейся. У меня нет ни малейшего желания отбиваться от ее обожателей. И без того только и делаю, что отвечаю на телефонные звонки. К примеру, некий Рис отчего-то возомнил, что они встречаются. По словам Изабель, они раза два участвовали вместе в концерте, а после этого ужинали, без каких-либо авансов с ее стороны. Когда стало ясно, что у него и в мыслях нет оставаться просто друзьями, она стала его избегать. И вот он звонит сюда беспрерывно, а так как она не берет трубку, мне приходится выслушивать драматические монологи этого типа. Словом, сестричка, я люблю нашу дорогую Изабель, но она усложняет людям жизнь. Так что на пляж я с ней не пойду ни за какие коврижки.

Кейт рассеянно оттянула бюстгальтер.

– Он прямо на тебя скроен.

– Это удавка для ребер! Невозможно сделать нормальный вдох.

– Потрясающий вид важнее нормального дыхания, – назидательно заявила Кайра. – Ради пользы дела можно и потерпеть.

– Какого еще дела?

– Я бы даже сказала, дел – твоих личных. Изабель тоже думает, что их надо подстегнуть. Подать тебя в новом, менее серьезном, свете. Тебе же не сто лет, в самом деле. Будь полегкомысленнее! По-моему, у тебя синдром средней сестры. Это когда жизнь одна нескончаемая проблема и нужно все время бороться, чтобы тебя заметили.

Хотя было что возразить, Кейт предпочла промолчать. Зажав под мышкой сумочку, она пошла к выходу.

– Ты просто клинический случай, – послышалось вслед.

– Спасибо, – бросила она не оборачиваясь.

Зазвонил телефон. Кайра поспешила в кабинет, а Кейт заглянула в шкаф в поисках того, что можно набросить на почти несуществующее платье. На кухне надрывался телевизор, сообщали прогноз погоды. Диктор с неуместным воодушевлением (и даже как будто злорадством) предрекал из ряда вон выходящую жару, которая, простояв еще два дня, поставит новый рекорд Чарлстона за последние двести лет.

Сама по себе жара была бы еще ничего, не будь она влажной. Воздух застоялся между строениями, густой и тяжелый, как желе. Над тротуарами клубился туман испарений, смешивался с вонью стоков и автомобильными выхлопами и вновь выпадал на все подряд грязной росой. Один хороший порыв ветра мог покончить со всем этим, но ни ветра, ни дождя не предвиделось. Дыхание из неощутимой повседневности превратилось в тягостную необходимость, это одинаково изнуряло и стариков, и молодежь, и казалось, весь мир впал в летаргию. Прихлопнуть комара требовало столько усилий, что люди просто не утруждались.

Однако в эту удушливую жару кое-кому вздумалось устроить вечеринку в парке при будущей частной галерее, и Кейт волей-неволей приходилось там появиться. Когда мероприятие только планировалось (примерно месяц назад), о нем говорили как о приеме на вольном воздухе. Но как только белый шатер был установлен, погода, словно в насмешку, стала жаркой и влажной. Поскольку в единственном отстроенном крыле еще не было кондиционирования, первоначальный вариант был бы ничем не хуже.

Как ни хотелось дать задний ход, об этом не могло быть и речи. Владелец будущей галереи, Карл Бертолли, был другом Кейт, и его бы очень огорчило, не появись она среди гостей. Из-за пробок дорога от Силвер-Спрингс до Чарлстона занимала примерно час. Единственный способ решить проблему – улизнуть пораньше. Кейт надеялась помочь Карлу с последними приготовлениями, а как только празднество наберет обороты, удалиться по-английски. Вряд ли за хлопотами он заметит ее отсутствие.

Собственно, прием устраивался ради содействия одной художнице довольно спорного направления, и общественность уже успела отреагировать звонками протеста. Карл был просто в восторге: он свято верил, что шумиха (не важно, за или против) помогает галереям процветать.

Художница, творившая под псевдонимом Корица, была довольно известной, вот только Кейт никак не могла понять почему. Ее картины ничего особенного собой не представляли. Возможно, она умела создать вокруг них и себя самой ажиотаж. Ее имя то и дело мелькало в новостях – такое чувство, что она шла ради этого на все. Сейчас она выступала против всех и всяческих организаций, а в свободное от творчества время призывала свергнуть правительство. Ее девизом было «Никаких ограничений в любви, самовыражении и прочем». Под прочим, очевидно, подразумевалась и цена за ее картины. Они стоили бешеных денег.

– Подумать только, опять Рис! – возмущенно сказала Кайра, возвращаясь из кабинета. – У меня от него голова трещит! – Тут ее взгляд упал на Кейт, и она замерла на полушаге. – Плащ?! Я что-то не припомню, чтобы обещали дождь. И чего ради ты его застегнула по самое горло? Снаружи тропическая жара.

– Мало ли что не обещали! Не могу же я допустить, чтобы это дивное платье промокло.

– Ах вот оно что! – засмеялась Кайра. – Не хочешь, чтобы тетя Нора видела, что на тебе надето. Признайся, ты ее побаиваешься.

– Просто не желаю выслушивать нотации.

– Вполне приличное платье.

– Ты так думаешь? – буркнула Кейт, нехотя расстегивая плащ.

– Знаешь, мне будет ее недоставать, – задумчиво заметила Кайра. – Я привыкла, что кто-то все время вмешивается.

– Я тоже.

Тетя Нора возвращалась домой. Когда Лия серьезно заболела, она перебралась в Силвер-Спрингс из Сент-Луиса и оставалась до тех пор, пока младшая из сестер не окончила школу. Теперь, когда Кейт вернулась, а Изабель, наоборот, предстоял отъезд, можно было счесть свою миссию завершенной, тем более что дома ждали внуки.

Это была в высшей степени добрая и достойная женщина, не жалевшая для племянниц ни заботы, ни любви, но при всех достоинствах она была пуританского склада и всю жизнь вела войну против секса. Кайра довольно метко окрестила ее несостоявшейся Орлеанской девой. После смерти Лии она так буквально поняла заботу о нравственности вверенных ей девочек, что не оставляла мужскому полу и шанса. «Мужчины – это зло! Они являются на этот свет только ради... сами знаете чего!» Она готова была лечь костьми, чтобы ни один не получил «сами знаете чего» от ее дорогих племянниц.

Из осторожности Кейт сначала выглянула из-за угла, чтобы убедиться, что в данный момент Норы на кухне нет. Она убавила громкость телевизора, сбросила плащ на спинку стула, сняла с гвоздика ключи и поспешила в гараж. Еще немного удачи – и удастся выскользнуть из дома, не попавшись под острый, как лазер, взгляд тетки. Без того есть кому читать нотации, хоть и по другому поводу.

– Смотри в оба, – напутствовала Кайра, следуя за Кейт по пятам. – Наверняка вокруг будут болтаться всевозможные психи и тронутые, как сторонники этой вашей Корицы, так и ее ненавистники. Кстати, а как она относится к анархизму?

– По-моему, в этом месяце положительно. Она так быстро меняет взгляды, что не уследить, но это не важно – охрана там надежная, никакой анархист не просочится.

– Надежная охрана? Значит, Карл опасается беспорядков?

– Нет, это исключительно ради рекламы. Он не принимает Корицу всерьез, как и я. Сама знаешь: собака, которая много лает, не кусает.

– А те, кому она не угодила, тоже считают ее пустобрехом? Я что-то слышала о тех, на кого она набросилась в последний раз. Какие-то крайние правые, кто шутить не любит.

– Да не переживай ты так, все будет в порядке.

Кейт отворила дверь гаража, шагнула внутрь, и у нее захватило дух от тяжелой влажной жары.

– А это обязательно – так рано выезжать? – не унималась Кайра. – В приглашении было сказано «от восьми до двенадцати».

– Да, но мне звонили с просьбой подъехать пораньше, лучше к шести.

Кейт уселась в машину с таким ощущением, что ее, как пирог, посадили в духовку на противне сиденья. Дверь гаража начала подниматься.

– Надеюсь, там будут твои подарочные наборы?

– Как же иначе? Карл на этом особенно настаивал. По-моему, он записал меня в число своих протеже. Уверяет, что хочет впоследствии всем и каждому говорить, что знал меня «еще в те годы, когда...», представляешь? И закрой наконец дверь на кухню! Всю прохладу выпустишь.

– Уже так близко принимаешь к сердцу мелочи быта? Как мило с твоей стороны.

Очевидно, это была парфянская стрела, поскольку, выпустив ее, Кайра затворила дверь с другой стороны.

Кейт вырулила на улицу. Транспорт шел густо, то и дело возникали пробки, и было ясно, что у нее будет время обдумать текущую ситуацию.

Нет, она еще не окунулась в быт с головой, но явно позволяет ему понемногу себя засасывать. Разумеется, не в том смысле, какой имела в виду Кайра. Маленькое хобби все больше превращалось во вполне удовлетворительную карьеру.

Фирма Кейт зародилась еще в то время, когда она лишь нащупывала дорогу среди полной неопределенности и обдумывала, кем хочет быть и чем заниматься. На пороге выпускных экзаменов в средней школе, с трудом наскребая деньги на подарки родным и близким, она чисто по наитию поступила в кружок химии. Позже ее зачем-то вызвали в кабинет директора. Кейт забыла, по какому поводу, но хорошо запомнила отвратительный запах горевшей на окне декоративной свечи. Именно в тот момент ее осенила идея делать свечи с неповторимыми и чудесными ароматами.

Не медля ни дня, она превратила кухню в лабораторию. К концу зимних каникул первая партия душистых свечей была готова. Это был чудовищный провал, иначе не скажешь. Несколько изысканных ароматов, смешанных вместе, дали вонь, поразительно похожую на запах канализационного стока, который надолго застоялся на кухне.

С того дня Кейт было настоятельно рекомендовано заниматься своими изысканиями в подвале. Можно было махнуть на все рукой, но не позволило упрямство. Все летние каникулы, каждую свободную минуту, она трудилась в своей алхимической келье, пробуя, усовершенствуя, добавляя и изымая. Она просиживала в библиотеке, листая книги и просматривая микрофильмы. И вот к концу первого курса на свет явились свечи с поистине упоительным ароматом грейпфрута и базилика.

Кейт предполагала просто раздать их знакомым, поставить галочку и переключиться на другое, но соседка по общежитию (она же лучшая подруга), Джордан Быокенен, оказалась более прозорливой. Она выставила свечи на продажу, и в тот же вечер все они были распроданы. Именно Джордан уговорила Кейт продолжать начатое, а конечный продукт реализовать под своим именем. Более того, она изобрела фирменный знак и экзотическую упаковку – восьмиугольные коробочки с окошком, чтобы можно было видеть цвет и форму свечей. Это, а главное, необычные и на редкость приятные ароматы быстро завоевали популярность. Заказы посыпались дождем, так что пришлось нанять на полставки двух помощниц. Кейт пыталась вместить разросшееся дело в небольшой подвал под домом, но было ясно, что оно переросло тесную келью и требует новых пространств. Так в трущобах на другом конце города появилась фирма Кейт Маккена, совсем непрезентабельная, особенно своим окружением, но как раз поэтому низкобюджетная.

К моменту защиты диплома заказы уже приходили со всех концов города. Довольно скоро Кейт поняла, что не тянет по части менеджмента, и решила вернуться в Бостон для изучения того, в чем была слаба. Чтобы фирма не захирела и не впала в забвение во время ее отсутствия, она уговорила мать стать официальным партнером с правом вести дела с банком. Поскольку вся прибыль вкладывалась опять же в фирму, Кейт не купалась в деньгах, и это еще мягко сказано. В Бостоне ей пришлось пользоваться гостеприимством Джордан, и постепенно вышло так, что выходные она стала проводить у родителей подруги, в Натанс-Бей.

Это было нелегкое время, однако фирма процветала. Когда со здоровьем Лии стало совсем плохо, пришлось обуздать амбиции и вернуться домой, чтобы за ней ухаживать. Первый год после смерти матери показался долгим и беспросветным, но Кейт сумела отчасти расцветить его, окончив школу менеджмента и продвинув фирму по пути успеха.

И вот она снова в Силвер-Спрингс, теперь уже без намерения когда-либо покидать родной город. Настал час взяться за дело по-настояшему. Новая ветвь бизнеса потихоньку принимала форму – кремы и лосьоны для тела, а также духи, первые три из которых были названы «Лия», «Кайра» и «Изабель». Фирма снова переросла помещение, и переговоры о съеме нового шли полным ходом. Кейт была намерена перебраться в бывший склад, просторный, светлый и к тому же расположенный гораздо ближе к дому. Работников тоже не хватало, следовало подумать о найме, тем более что продукцией заинтересовалась сеть магазинов высокого класса под названием «У Антона», которая буквально рвалась их продавать, так что контракт не оставлял желать лучшего. Сумма, проставленная в нем, могла решить все денежные затруднения.

Размышляя над этим, Кейт невольно улыбнулась, но скоро радость ее померкла. В машине было невыносимо душно, открытое окошко только портило дело. Первое, что надо купить с будущих поступлений, – это автомобиль с кондиционером! В такую жару от вентилятора мало толку.

Подъезжая к возмутительно претенциозным владениям Карла, Кейт чувствовала себя вялой и утомленной.

Галерея строилась на землях, перешедших к Карлу после смерти отца и носивших название «Львиные врата», очевидно, потому, что со столбов по обеим сторонам раздвижной решетки смотрело по суровой львиной морде. На вратах стоял первый представитель нанятой на этот вечер охраны. Он проверил, есть ли имя Кейт в списке приглашенных, и любезно позволил вратам распахнуться.

Дом – просторное двухэтажное строение – находился на холме в центре земель. К нему вела извилистая подъездная аллея. Но галерея, где предстояло блистать и приносить прибыль произведениям Корицы, строилась несколько в стороне, на боковом склоне. Ее невозможно было проглядеть благодаря белому шатру, где предстоял прием.

Другой охранник указал Кейт, где можно поставить машину. Если судить по их общему количеству, а также по толпе официантов, сновавших вокруг тента, гостей ожидалось великое множество.

Путь к шатру лежал через лужайку, без сомнения, хорошо увлажненную, так как каблуки погружались в почву чуть не наполовину. Кейт почти достигла цели, когда телефон у нее в сумочке зазвонил.

– Кейт, дорогая, надеюсь, ты выезжаешь? – осведомился хорошо поставленный голос Карла.

– Я уже здесь. Иду через лужайку.

– Уже? Чудесно, просто чудесно!

– А где ты?

– Перед платяным шкафом, никак не могу решить, какой костюм надеть: белый льняной или кремовый с полосатым верхом. Понятно, что в любом предстоит изнемогать от жары, но согласись, очень важно, чтобы критики отнеслись к моему наряду благосклонно. Их здесь сегодня будет как собак нерезаных!

– Уверена, что любой твой костюм будет должным образом оценен.

– Я только хотел предупредить, что не выйду к гостям еще какое-то время. Как только покончу с туалетом, придется ехать за Корицей – обещал, что сам привезу ее из отеля в лимузине. Кстати, он наверняка уже ждет! Послушай, можешь оказать мне услугу?

– Конечно.

– Загляни в шатер и убедись, что все идет как надо. Я в такой спешке, что не было ни минутки, чтобы самому проконтролировать! Хочется, чтобы для первого раза все прошло без сучка без задоринки. С твоим безупречным вкусом ты с одного взгляда все поймешь. Ах, Боже, надеюсь, там не натворили дел!

– Не волнуйся, я за всем присмотрю, – заверила Кейт, улыбаясь при мысли о том, до чего Карл обожает драматические эффекты.

– Ты просто золото! С меня причитается.

Она наконец выбралась с лужайки и с ходу направилась в шатер. По идее внутри должно было быть прохладнее из-за кондиционеров, включенных на полную мощность, но поскольку снующие официанты то и дело откидывали полог входа, здесь было немногим лучше, чем снаружи. У дальней стенки стояли столы с закусками – серебряные судки, между ними хрустальные вазы с дорогими букетами. Остальное пространство занимали столики, каждый под белой льняной скатертью, с четырьмя стульями вокруг. Кейт не бросилось в глаза никаких недочетов.

Ее подарочные наборы стояли на отдельном столе, рядом с буфетными. Знак фирмы был прикреплен спереди на скатерти, красивыми складками ниспадавшей до самого пола. Подойдя, Кейт переместила корзинки из беспорядочной группы в полукруг, поправила знак и немного отошла полюбоваться. Это было приятное зрелище.

При такой жаре хотелось сесть и расслабиться, но Кейт решила с этим подождать. Проклятый бюстгальтер так врезался в тело, что кожу жгло. Сам Великий инквизитор не выдумал бы более утонченной пытки! Сорвать бы эту удавку прямо на глазах у всех! Благоразумно подавив порыв, Кейт отправилась на поиски туалетной комнаты, чтобы там же выбросить вандербра в мусорную корзину.

Однако, добравшись до нее, она обнаружила на дверях знак «Не входить! Идет уборка». При обычных обстоятельствах Кейт махнула бы на знак рукой, но у обеих дверей, в том числе мужского туалета, стояло по охраннику с недвусмысленной миной людей, готовых пресечь любую попытку несвоевременного вторжения.

Как быть? Оглядевшись в поисках других подсобных помещений и не обнаружив ни одного, Кейт вернулась в шатер в крайне подавленном настроении, которое, правда, несколько улучшилось при виде корзины с цветами, чуть в стороне от знака ее фирмы и относящейся явно к ней. Сделав мысленную пометку поблагодарить Карла за этот знак внимания, она снова призадумалась, что бы такое предпринять в борьбе с вандербра.

Кондиционеры гудели, не прибавляя прохлады. Жара казалась горячими пальцами на горле, которые мало-помалу сжимались все сильнее. Надо выдержать. Часа через два в палатку набьется народ, и придется включить больше кондиционеров, чтобы гости не растеклись в одну огромную лужу пота!

Очевидно, не одна Кейт так думала, потому что официанты забегали уже с переносными кондиционерами. Она поспешно отступила с дороги в самый угол палатки и украдкой отогнула одно из полотнищ в инстинктивной попытке освежиться. Взгляд упал на купу деревьев в окружении густого декоративного кустарника. Не то чтобы роща, но определенно укрытие. До них шагов десять, не больше. Всего-то и нужно полминуты, чтобы расстегнуть крючки и вытянуть проклятую штуковину из-под платья.

Убедившись, что никто ею не интересуется, Кейт приняла скучающий вид и начала продвигаться в интересующем направлении. Вот и кусты.

– Наконец-то! – вырвалось у нее, когда удавка вокруг ребер исчезла.

В следующую секунду раздался взрыв.

Глава 3

Полиция обнаружила Кейт у подножия столетнего каштана, а ее бюстгальтер – на вывернутых корнях магнолии метрах в шести оттуда. Тот факт, что взрыв сорвал с женщины нижнее белье, при этом нисколько не повредив платье, был отнесен к числу необъяснимых. Конечно, волосы и одежда Кейт были забросаны землей и листьями, но не более того.

Взрыв как бритвой срезал значительный кусок холма. От шатра не осталось и следа, только кратер на том месте, где он стоял. За взрывом последовал пожар, в мгновение ока уничтоживший всю растительность ниже по склону. Во время взрыва величественный, но уже полый внутри каштан раскололся пополам, причем одна из самых мощных ветвей рухнула на Кейт, укрыв от ливня из стекла, металлических осколков ничем не лучше шрапнели, острых щепок и камней. Когда ветвь подняли, Кейт лежала под ней, сжавшись в комок и обхватив голову руками.

Ударная волна была такой сильной, что в полумиле от эпицентра дома как следует тряхнуло (так утверждали те, кто там жил). Ни минуты не сомневаясь, что это землетрясение, люди бросились на улицу или, по инструкции, в ближайший дверной проем.

Тем более удивительно, что серьезных жертв не оказалось: в момент катастрофы официанты с помощью охраны дружно разгружали машину с переносными кондиционерами, так что в шатре находилась одна Кейт – вернее, находилась бы, если б не вандербра. В этом случае от нее бы вряд ли что осталось.

Однако она в тот момент в кустах избавлялась от неудобного предмета одежды. Вторым чудом было признано то, что обломок одной из металлических опор шатра торчал в густой листве и мелких ветках, что прикрывали Кейт. Несколько сантиметров в сторону – и он вонзился бы ей в шею.

Первым на Кейт наткнулся Нейт Халлинджер, новичок в чарлстонской полиции, хотя и детектив со стажем. Он похаживал в стороне от места взрыва, чтобы не мешать тем из коллег, что пытались составить картину случившегося, и потому услышал слабый звонок мобильного телефона (собственно, музыкальную фразу, которую Кейт для этого использовала, – проигрыш из «Гарри Поттера»). Нейт пошел на звук, и тот привел его к расколотому каштану. Поскольку переливы мелодии затихли, он чуть было не повернулся и не ушел с мыслью, что телефон, отброшенный взрывом, валяется сам по себе. Из любопытства он приподнял край ветви и увидел припорошенные землей лодыжки – без сомнения, женские.

Первым порывом Нейта было как следует дернуть за ветвь, но она все еще держалась на полосе коры, и обломок ствола угрожающе зашатался. К тому же из-под зелени послышался стон.

Чуть погодя два санитара «скорой помощи» трудились над тем, чтобы извлечь жертву из-под ветви.

– Ну и ну, Джордж! – воскликнул один из них. – Ты только взгляни!

– Что такое? – с неудовольствием спросил второй, в эту минуту заползавший под ветвь на животе.

– Железяка, вот что! Наверное, обломок шеста. Почти упирается в шею! Мог пропороть артерию! Интересно, жива она или нет.

– Если стонет, Райли, то жива. Бывают же такие везунчики! Джордж и Райли работали вместе уже некоторое время.

Первый, более старший и опытный, не любил попусту болтать, зато второй не умолкал ни на минуту. Это раздражало – за исключением тех случаев, когда удавалось перехватить кусок интересной информации. Вот и теперь Райли явно изнемогал от желания поделиться.

– А ты слыхал? – начал он, понизив голос. – Говорят, это было покушение на чокнутую художницу, только бомба сработала раньше времени.

– Откуда ты знаешь?

– То есть как это откуда? Пожарные болтали между собой. Один сказал, что речь идет об оружии избыточной мощности, и у меня язык чесался спросить, что он имеет в виду, но тут как раз подоспел полицейский, так что случая не представилось.

При всех стараниях добраться до Кейт вдвоем не удалось. Пришлось позвать на помощь других. В конце концов и ветвь, и половина громадного ствола были оттащены. Удивлению собравшихся не было границ – на Кейт не оказалось ни царапины. Тем не менее ее положили на носилки и понесли к машине «скорой помощи», чтобы доставить в больницу.

Сознание возвращалось к Кейт медленно. Не без усилия разлепив ресницы, она ничего не сумела разглядеть в голубоватом тумане. Над ней кто-то склонялся, но кто? Она будто лежала в гамаке, который грубо толкали из стороны в сторону. Сильно тошнило. Пришлось снова прикрыть глаза. Жара воняла гарью.

Нейт, шедший рядом с носилками, спросил, серьезно ли ее состояние.

– Оклемается! – ответил Райли авторитетно.

– Ты не доктор, откуда тебе знать? – резонно заметил Джордж. – Не болтай зря.

– Но говорить она может? – настаивал Нейт.

– А вам-то что? – с подозрением спросил Джордж. – Вы вообще кто такой?

– Детектив Нейт Халлинджер. Вот мое удостоверение. Так может она говорить или нет?

– А кто ее знает! – пожал плечами Райли. – У нее шишка размером с теннисный мяч.

Его напарник кивнул, но было заметно, что его куда больше занимает состояние пациентки, чем разговоры.

– Похоже на сотрясение мозга, – сказал он наконец.

– Ах вот как.

Нейту пришло в голову, что Бог любит троицу, и, может быть, в этом все дело. Он в третий раз спросил, может ли пострадавшая говорить, снова не получил ответа и попробовал другой подход.

– Она что-нибудь сказала?

– Она же без сознания, – снисходительно заметил Райли.

К этому времени туман в голове у Кейт начал рассеиваться, чему она совсем не обрадовалась, потому что он оставил после себя сильнейшую боль – как если бы ее ударили по затылку молотком или даже кувалдой.

– Она может говорить... – пробормотала она едва слышно, – и ходить тоже умеет...

Нейт невольно улыбнулся. Ему нравились женщины с характером, и эта, похоже, была из таких.

– Может, вы и имя свое знаете? – поощрил он.

Кейт не отважилась кивнуть из страха, что боль набросится на нее с удвоенной силой. Прежде всего надо принять обезболивающее.

– Кейт Маккена... А что случилось?

– Был взрыв.

– Не помню никакого взрыва. И есть пострадавшие?

– Вы, – хмыкнул Райли.

– Никакая я не пострадавшая! – возмутилась Кейт. – Я в полном порядке, немедленно прекратите меня тащить!

На это никто не удосужился даже возразить. Забыв, что уже спрашивала, Кейт снова задала вопрос, пострадал ли кто при взрыве.

– Так, синяки и ссадины, – буркнул Джордж.

– У вас с собой, случайно, нет таблеток от головной боли?

– Да уж, голова у вас, наверное, прямо раскалывается. Но никаких таблеток я не дам – вот приедем в больницу, там вас...

– В больницу? Этого только не хватало!

– Кто-то к вам неплохо относится, – вставил Райли.

– В каком смысле? – удивилась Кейт.

– На небесах. Вас не разнесло на мелкие кусочки, а между прочим, очень даже могло, будь вы в шатре.

Они уже стояли у подножия холма, рядом со «скорой помощью». С носилок Кейт недовольно наблюдала за тем, как отворяют двери.

– Я поеду с ней, – сказал Нейт.

– Дело ваше, но думаю, она выживет и без этого, – съязвил Райли.

Бросив взгляд, который должен был поставить его на место, Нейт вслед за носилками забрался в машину.

– Не понимаю, чего ради в больницу! – возмущалась Кейт. – У меня всего-навсего головная боль! И потом, моя машина...

– Вы не можете вести машину, – заметил Джордж.

– Могу. У меня и права есть! Можете сами в этом убедиться, стоит только заглянуть в сумочку... – Она вдруг сообразила, что несет чушь, и прикусила язык.

– Вас не затруднит ответить на несколько вопросов? Кейт нашла голос приятным – внятным, но не слишком громким.

– Спрашивайте.

– Можете описать, как все произошло?

– Описала бы, если бы имела об этом хоть малейшее понятие.

Она вздохнула. В памяти был провал. С чего бы? Может, из-за головной боли? Тогда память вернется, если принять таблетки.

– Вам не бросилось в глаза ничего необычного? Может, кто-то выпадал из общей картины?

– Не помню. – Она устало прикрыла глаза. – Не представляю даже общей картины. Может, позже.

Вряд ли это то, на что он рассчитывал.

– Не странно ли, что никто не пострадал?

– Насколько мне известно, кондиционеры не справлялись, были затребованы добавочные, и взрыв очень удачно произошел как раз тогда, когда все трудились на их выгрузке. Что касается хозяина дома, он в это время в лимузине ехал за почетной гостьей.

– Слава Богу!

– На четверть часа раньше или, Боже сохрани, позже – и это была бы бойня, – заметил со своего сиденья Джордж.

– Попробуйте все же что-то припомнить, Кейт, – произнес Нейт, постукивая пальцем по блокноту. – Не может быть, чтобы ничто не зацепило вашего внимания.

– То есть это не случайность? – удивилась она.

– А почему вы решили, что взрыв – дело случая?

– Ну, я думала... какой-нибудь кондиционер не выдержал нагрузки... что-то в этом роде. Такое ведь бывает.

Нейт молча покачал головой.

– Вы уверены?

– Все взлетело на воздух с такой силой, какой не достигла бы даже сотня переносных кондиционеров, взорвавшись одновременно. Половины холма как не бывало!

Райли поднялся проверить давление и пульс Кейт.

– Ну что? – полюбопытствовал Нейт.

– Пока все в норме.

– И головная боль как будто затихает.

Это была чистой воды выдумка, но Кейт очень хотелось оказаться дома, в своей постели, а не на больничной койке.

– Все равно придется пройти обследование, – безапелляционно заявил Джордж.

Нейт закрыл бесполезный блокнот и внимательно вгляделся в пострадавшую. Ему еще не приходилось видеть жертвы с такой интересной внешностью. Пришлось приложить усилие, чтобы отвести взгляд.

– Своим спасением вы обязаны старому каштану, – усмехнулся он, – а вернее, тому, что стояли как раз за ним. Что вы там делали, в этих кустах и в стороне от шатра?

Кейт невольно качнула головой, и лицо ее исказилось. Боль решительно не собиралась уняться.

– Вышла освежиться.

Это не совсем правда, но и не ложь. Она в самом деле вышла освежиться... в числе прочего. От подробностей можно воздержаться.

– Освежиться? – скептически повторил Нейт. – В такую жару? За этим следовало отправиться в дом или в крайнем случае подождать, пока доставят еще кондиционеры. Будь я на вашем месте...

– Но вы не были, а на своем собственном я вышла освежиться. Жара меня не слишком беспокоит.

Вот это уже совсем неправда, но ничего, она как-нибудь переживет.

– Вы были одна?

– Абсолютно.

– Хм... – Похоже, он не поверил.

– Вы же детектив! Будь я не одна, вы обнаружили бы два бессознательных тела, не так ли?

– Но ваш спутник мог уйти раньше. Или спутница. – Не дав Кейт возразить, Нейт продолжал: – Как долго вы там оставались?

– Где именно?

– За деревом.

– Не помню, но думаю, что недолго.

– В самом деле? – Он опять не верил.

– А что такое?

– Осматривая место происшествия, наши люди нашли кое-что в высшей степени занятное и оригинальное. Чуть в стороне от вас.

– Что же?

Вопрос едва успел вырваться, как Кейт представила, каким будет ответ. Господи, из-за этой боли она совсем отупела!

– Предмет одежды, более того, нижнего белья, – сказал Нейт с нажимом. – Вот почему я спросил, были вы одна или нет.

– Я же говорю, что одна! – Кейт ощутила, что заливается краской. – Вы имеете в виду черный кружевной бюстгальтер, верно? Хотите знать, мой это или не мой? Да, к вашему сведению, это моя, как вы изволили выразиться, деталь нижнего белья! Туалеты были закрыты на уборку, и мне понадобилось уединение, чтобы избавиться от этой детали! Вот как я оказалась в тех кустах.

– Зачем вам понадобилось сбрасывать бюстгальтер?

Он совал нос куда не следовало, и Кейт чуть было не высказалась в этом духе, но подумала, что тем самым только запутает следствие.

– Эта штука меня убивала.

– Что, простите?!

Судя по всему, тема вызывала живое любопытство не только у полиции, но и у санитаров – Джордж и Райли ближе придвинулись к Кейт.

– Вы не женщина, вам не понять.

– Отчего же? Я напрягу ум.

Он вцепился в этот вопрос намертво, как бульдог. Может, он втайне развлекался, вгоняя ее в краску?

– Чтобы понять, вам нужно нацепить на себя вандербра и проходить в нем примерно час. Поверьте, вы бы сорвали его с себя даже публично!

– Походить в бюстгальтере? – Подобная перспектива его явно не привлекала. – Нет уж, лучше я поверю вам на слово.

– Надеюсь, вы опустите эти детали в отчете.

Ответом была обаятельная улыбка. Помолчав, он спросил:

– Вы замужем? В смысле, не надо ли поставить в известность супруга?

– Не замужем. Живу с теткой и сестрами. – Кейт попробовала усесться на носилках, но поняла, что пристегну

13

та к ним ремнями. – Мне нужно позвонить! Они наверняка с ума сходят!

– Вот приедем в больницу, и я сам свяжусь с вашими сестрами. – Нейт поудобнее устроился на сиденье. – Мы почти у цели.

– Но зачем в больницу? Все прошло.

– Хм...

У него была манера многозначительно говорить «хм» – сразу было ясно, что ее слова в очередной раз поставлены под сомнение.

– Вы не из Чарлстона, – заметил Нейт, помолчав.

– Нет.

Кейт подумала, что он, быть может, уже в курсе того, откуда она. Знает не только адрес, но и каждую мелкую деталь ее жизни. Почему бы и нет? Теперь это просто. Скачал из базы данных – и дело в шляпе.

– Мы с сестрами живем в Силвер-Спрингс. Это примерно в часе езды от города. А вы тут как будто человек новый?

– В самом деле, – охотно подтвердил он. – Перебрался сюда из Саванны. Мне здесь нравится – тихо, спокойно, размеренно. Признайтесь, это самое захватывающее приключение, случившееся тут за последний год.

Глава 4

Кайра и Изабель буквально ворвались в дверь палаты травматологического отделения. При виде Кейт старшая сестра облегченно улыбнулась, младшая испуганно округлила глаза.

Сразу после этого, не дав им перемолвиться словом, Кейт отправили в нижний этаж на сканирование. Там оказалась такая очередь, что пришлось два часа пролежать на носилках в ожидании, пока освободится хоть один прибор. Затем ее отвезли назад в стационар.

Все это время Кайра взволнованно мерила шагами палату. Изабель, наоборот, успокоилась и увлеченно смотрела телевизор, где давали репортаж с места происшествия. Создание с импульсивным и переменчивым характером, она едва дождалась, пока вернувшуюся Кейт уложат в постель, прежде чем броситься к ней и задушить в объятиях.

– Скажи, что все в порядке! Мы чуть не умерли со страху! Но ты не так уж плохо выглядишь.

– Я себя и чувствую неплохо.

Между тем Кайра манипулировала с кнопками, приспосабливая кровать так, чтобы Кейт могла сесть в подушках. Изабель пожелала внести свою лепту в хлопоты и принялась взбивать подушки, не замечая, что причиняет сестре сильную боль.

– Ты, случайно, не видишь меня в трех экземплярах? – пошутила она.

– Если бы видела, то вопила бы от ужаса, – сухо заметила Кайра. – Тебя и одной вполне достаточно.

– Ничего смешного, – обиделась Изабель.

Кайра сняла с изножья кровати контрольный лист и, сдвинув брови, углубилась в его изучение.

– А это разрешается?

– Если нет, то пусть забирают лист с собой, – ответила Кайра, пожав плечами, и подняла глаза на Кейт. – Тебя намерены оставить на ночь.

– Знаю. А я хочу домой.

– Они правы. После такого лучше провести ночь в больнице... так, на всякий случай. Когда мы узнали новость, тети Норы дома не было. Мы ей оставили записку, и будь уверена, скоро она явится с раскладушкой, для ночного бдения в изголовье страждущей.

– А что еще там написано? – Изабель заглянула в лист через плечо сестры. – Надеюсь, ничего о том, что она раскроила себе череп?

– Такой череп не раскроить, – хмыкнула Кайра. – Он железобетонный.

– Ты меня так перепугала... то есть я хочу сказать, нас с Кайрой! – воскликнула Изабель, тиская руку Кейт. – Ведь если что, как бы мы без тебя жили... в смысле, я?! Когда Кайра дома, она что есть, что нет. Сунет нос в учебники и сидит так весь день напролет... а то и всю ночь.

– Что значит «если что»? – возмутилась Кайра. – Никто не собирается в мир иной. У нее всего лишь ушиб.

– Это я так говорю, к примеру. – Отпустив затисканную руку, Изабель пересела с постели на подоконник. – Давайте сменим тему. Что за молодой человек приехал с тобой в «скорой»? Такой хорошенький!

– Мужчины не в восторге, когда их называют хорошенькими, – заметил Нейт, останавливаясь на пороге.

Он едва удержался, чтобы не отступить на шаг, когда к нему повернулись три поистине прекрасных лица, причем одно из них залилось очаровательной краской.

Кейт, опомнившись первой, пригласила его войти, представила сестрам и умолкла в ожидании, что он объяснит причину своего появления.

– Я забыл вручить вам визитку. Если что-то всплывет в памяти – не важно, насколько незначительное на первый взгляд, – сделайте одолжение, свяжитесь со мной как можно скорее.

– Хорошо.

Нейт поколебался, не зная, что еще придумать такого, что могло бы задержать его в палате.

– Как самочувствие?

– Спасибо, лучше.

– Что ж, до свидания.

– Постойте! – окликнула Изабель, видя, что он собрался уйти. – Можно задать вам вопрос... как полицейскому?

Она грациозно вспорхнула с подоконника и одарила Нейта улыбкой. Кейт и Кайра переглянулись – сестра готовилась пустить вдело свой убийственный шарм, перед которым еще никому не удалось устоять.

– Задавайте.

– Каковы планы насчет этой художницы? Возьмете ее под круглосуточную охрану или укроете в безопасном месте?

– Чего ради? – Нейт прислонился к дверному косяку, показывая, что не спешит.

– Ну... – Изабель изысканным жестом указала на телевизор. – В новостях передают, что она требует защиты. Вот это, я понимаю, наглость! Столько времени поливала полицию грязью – и на» тебе, теперь на вас вся надежда. Кстати, пресса не пожалела цитат из ее прежних зажигательных речей. Это стоит послушать. Например, что вы все запроданы с потрохами, коррупция снизу доверху и все такое. Странно, что на нее не подали иск за клевету. – Изабель умолкла, но лишь для того, чтобы перевести дух. – Корица твердит, что бомбу подложили, чтобы ее убрать, заткнуть рот правде и поставить крест на ее искусстве.

– А вот это последнее, может, и верно, – заметила Кайра со смешком. – Говорят, ее картины ужасны.

– Как у тебя только язык поворачивается?! – засмеялась Изабель. – Кстати, репортаж был снят в ее студии, на фоне нескольких крупных полотен, и в ходе него Корица все время делала приглашающие жесты в их сторону – мне показалось, что она зазывает клиентов.

– Скажите, уже известно, что, собственно, взорвалось? – полюбопытствовала Кайра.

– Не совсем, – сказал Нейт, – но это определенно была бомба. Специалисты пытаются определить тип. – Он повернулся к Кейт: – Мисс Маккена, позвоните мне, если припомните какую-нибудь деталь.

– Я же обещала.

Изабель с трудом выдержала паузу, но как только дверь за Нейтом затворилась, воскликнула:

– Ну разве он не душка?!

– Да, он душка-милашка, но молодым человеком я бы его не назвала. Ему, должно быть, уже за тридцать – немного староват для тебя, сестричка, тебе не кажется? К тому же...

– Что еще?

– Его больше интересует Кейт.

Та не прислушивалась к разговору, откинувшись на подушки и прикрыв глаза, но при звуке своего имени приподняла веки.

– О чем речь?

– Что душку-милашку интересуешь ты, а не Изабель.

– Правильно. Потому что неона, а я была на месте происшествия. Не надо раздувать из этого целую историю.

– И не называй его старым, – добавила Изабель. – Он в расцвете лет. Интересно, он женат? Кольца я не заметила.

– Боже мой, довольно об этом! – нахмурилась Кайра. – Ясно же, что до тебя ему нет дела!

– Кейт, почему ты не спросила, женат ли он? – не унималась Изабель.

– Потому что у меня голова раскалывалась от боли. Кейт снова прикрыла глаза. В затылке пульсировало, но странное дело, при всей нелепости разговор казался занимательным.

– Как может голова болеть настолько, чтобы не интересоваться, женат ли мужчина?!

– Мы были не одни.

– Вот видишь! – Что?

– Из-за глупых предрассудков ты проморгала еще один шанс!

– Ну знаешь ли! – Если бы не боль в голове, Кейт разразилась бы смехом. – Ты, должно быть, шутишь!

– И не думала. Я бы рада поговорить о твоем последнем серьезном романе, но он был так давно, что просто выпал из памяти. Да и вообще, был ли он у тебя, настоящий роман?

– Кейт, дорогая! – вскричал Карл Бертолли, театральным жестом простирая руки еще с порога.

Подождав, пока все взгляды устремятся на него, он бросился к постели Кейт, схватил ее руку и со слезами на глазах прижал к груди (драматические эффекты были его слабостью).

У Изабель он нашел должный отклик – она была в восторге от Карла, с тех пор как он однажды заехал за Кейт по дороге на какое-то благотворительное мероприятие. Он бурлил энергией и радостью жизни. Венцом его способностей стала тяга к переодеванию: на каждый день года у него был броский и дорогой наряд.

Не выпуская руки, Карл склонился к Кейт и запечатлел у нее на лбу братский поцелуй.

– Бедняжка моя, ты страдаешь! Что за чудовище могло устроить такую гнусную штуку? У меня просто мурашки по коже от мысли, что шатер могло смести с лица земли вместе со всеми гостями! Но милосердие Господне не знает границ, и не будь я в тот день в белом костюме, непременно пал бы на колени и вознес благодарственную молитву!

Кайра не удержалась от смешка и поспешно откашлялась, чтобы это скрыть. Кейт мягко высвободила руку.

– Это мои сестры, Кайра и Изабель. Помнишь их?

– Мог ли я забыть?! – Карл вскинул руки в негодующем жесте. – Но, дорогая, скажи, ты ведь не ставишь это ужасное происшествие мне в вину? Ах, зачем только я согласился предоставить галерею такой сомнительной особе! И ведь меня предупреждали, что добром это не кончится, но я не поверил, что кто-то может принимать Корицу всерьез. – Последовал тяжкий вздох сожаления. – Ты вправе обвинять меня в безответственности.

Момент требовал удариться в заверения и в сочувствие, но Кейт слишком давно знала Карла, чтобы купиться на его штучки.

– Ради Бога! Предоставь полиции разбираться, кто виноват и почему. И не говори всем и каждому, что это ты, – знаешь ведь, как легко люди верят на слово.

– Перестань! Могло быть и хуже. Взрыв весь ушел вниз, и галерея совершенно не пострадала. Это я тоже отношу к промыслу Божьему. Правда, на месте шатра теперь кратер размером с Везувий, с ним придется что-то делать... Но довольно об этом! – Он снова завладел рукой Кейт. – Тебе нужно как следует отдохнуть, дорогая, поэтому я, пожалуй, пойду. Если что-нибудь понадобится, что угодно...

– Я обращусь к тебе.

– Правильно.

Карл снова приложился к ее лбу, раскланялся перед Кайрой и Изабель и отбыл. Повисло молчание. С его уходом в комнате словно воцарилась пустота.

– Вот уж действительно занятный тип, – заметила Кайра. – Ходячая драма.

– Тетя Нора его просто обожает, – задумчиво произнесла Изабель. – Сказала мне, что он ей напоминает Джорджа Гамильтона в молодости. Разумеется, я поинтересовалась, кто такой Джордж Гамильтон, и вообразите, она ужасно рассердилась. Заявила, что не настолько стара, чтобы не знать имена, подернутые пылью забвения. Итак, Кейт?

– Что «итак»?

– Мы обсуждали твою личную жизнь.

– Не мы, а ты.

– Раз тебе все равно, что дело никак не может сдвинуться с мертвой точки, я сама этим займусь. Как насчет Карла?

– Карла?! – Кайра прыснула. – Ты хочешь свести Кейт с Карлом? И что, по-твоему, из этого выйдет?

– Ничего, – заверила Кейт, борясь со смехом. – Во-первых, я бы повесилась, а во-вторых, личная жизнь Карла куда богаче моей. Он даже обручен, с той, кто во всем ему соответствует.

– Ну, это не для тебя. Тебе, наоборот, нужна прямая противоположность, чтобы как-то уравновесить чопорную сторону твоей натуры.

– Она не чопорная, – запротестовала Кайра, – просто немного одноплановая.

– Имейте сострадание! – взмолилась Кейт. – И вообще, вам пора.

– Ладно, ладно, сейчас уберемся восвояси. Утром после обхода позвони и скажи, когда за тобой приехать.

Желание сестры выставить их обеих за дверь нисколько не задело Изабель.

– Дай слово, что больше не влипнешь ни в какую историю, – потребовала она. – Иначе я не уйду!

– Даю, даю.

– Отлично, – сказала Изабель с непритворным облегчением. – Надеюсь, теперь, когда ты дома, все вернется в нормальную колею.

Глава 5

Кейт выписали из больницы к вечеру следующего дня, и Кайра, как обещала, заехала за ней на машине. Подъезжая к дому, они увидели у двери курьера – он только что постучал. Сунув Кайре бумагу на подпись, он передал Кейт солидный пакет.

– Приятно сознавать, что дальнейшие несколько часов пройдут в плодотворном труде, – едко заметила она, проходя на кухню.

Безжалостно взрезав упаковку ножом, она вывалила содержимое на стол.

– Что это? – рассеянно поинтересовалась Изабель и, не дожидаясь ответа, сунула нос в холодильник.

Кейт только отмахнулась.

– Счета, что же еще, – предположила Кайра. – Такер Симмонс из агентства по охране прав потребителя обещал отправить их на дом.

– Зачем? И вообще, кто он такой, этот Такер Симмонс? – Порывшись немного, Изабель закрыла холодильник и, с сельдереем в руке, подошла к столу.

– Перед смертью мама передала ему право на частичное ведение дел от ее имени сроком на год. Я предлагала заняться этим сама, но она почему-то была уверена, что из Бостона и параллельно с учебой я не потяну. Споры ни к чему не привели – вы знаете, какой упрямой она порой бывала.

– Ну и что, счета уже оплачены?

– Увы, нет. Он их только накапливал.

– А будет чем оплатить? – забеспокоилась Изабель.

– Как раз это и предстоит выяснить, – хмыкнула Кайра. – Мама держала бюджет в таком секрете, словно от этого зависела государственная безопасность. Стоило заговорить на сию тему, как следовал всегда один и тот же ответ: «Предоставь это мне».

– Помню, помню... – пробормотала Кейт, перебиравшая счета. – Это так раздражало!

Изабель, которой даже не приходило в голову, что можно критиковать родную мать, захлопала глазами:

– Ну, знаешь! Мама всегда была такой рассудительной. А бюджет держала в секрете, конечно, потому что не хотела забивать нам голову лишними проблемами. Тебе, Кайра, хватало медицины, а Кейт – курсов менеджмента. Что, разве не так? Зачем вам было тревожиться о деньгах, если каждая училась на стипендию? Правда, мы с Норой сидели у мамы на шее... но она, конечно же, не хотела усложнять нам жизнь.

– Интересно все-таки, чем мы сейчас располагаем, – заметила Кайра, лишь вполуха слушавшая пылкий монолог в защиту финансовой политики матери. – И хорошо бы выяснить, по всем ли пенсионным чекам она успела получить...

– А я даже не знаю, какая у нее была пенсия, – усмехнулась Кейт. – Спрашивала, но впустую. Наверняка ответ отыщется среди этих бумаг.

– Лично я настроена оптимистично, – заявила Изабель. – Даже если деньги все вышли, Кейт что-нибудь придумает.

– Почему именно я?

– Потому что Кайре еще целый год торчать в Бостоне, ей просто не до этого. О себе даже и не говорю. Остаешься ты. Между прочим, в финансовых вопросах ты умнее нас обеих, вместе взятых. Так сказать, «голова семьи». – Изабель усмехнулась. – Помню, я очень переживала, что не хожу на всякие суперкурсы и не получаю всегда высший балл на контрольной. А мама сказала, что это совершенно нормально. Вот так-то! Если я нормальная, значит, с тобой при

рода перегнула палку. И с Кайрой тоже. Одна неустанно работает, другая бесконечно учится... вы обе с заскоками!

– Что-то не припомню, чтобы мама считала нас странными.

– Она не говорила и того, что вы нормальные. Между прочим, чем это ты занимаешься?

– Сортирую счета. Потом стану их проверять.

– Ну вот, видишь! Почему именно сейчас, прямо с порога? Что, нельзя сперва поужинать?

– Правильно, – поддержала Кайра. – Счета не убегут. Для начала тебе надо отдохнуть.

Кейт хотела возразить, но поняла, что действительно нуждается в отдыхе. Голова еще заметно побаливала, хотелось переодеться во что-нибудь более удобное, чем укороченные брючки и шелковая блузка, привезенные Кайрой в больницу.

– Ладно, – сказала она со вздохом и направилась к себе.

Душ отчасти освежил, но и нагнал сонливость. Вяло натянув майку и шорты, Кейт уснула, не удосужившись даже укрыться. Проснулась она от доносившихся с кухни ароматов (судя по всему, на плите томилась курица с овощами, а в духовке поспевали пирожки с яблочной начинкой).

Комната Кейт находилась прямо над кухней. Если напрячь слух, можно расслышать, какими замечаниями обмениваются сестры и тетя Нора.

– Девочки, сегодня уборка на вас. Я хотела пылесосить сама, но уже и без того опаздываю.

– Куда это? – спросила Изабель.

– На заседание комитета поддержки, мисс Длинный Нос! Сколько Кейт себя помнила, тетя Нора заседала в некоем загадочном комитете поддержки – сначала в Сент-Луисе, потом в Силвер-Спрингс. Комитет собирался в местной церкви, но это было единственное зерно информации, которым тетка поделилась с подопечными. Они так и не знали, что именно она так рьяно поддерживает, и не углублялись в это, памятуя о долгих беседах на тему права на личную жизнь.

Право это было, увы, односторонним. Тетя Нора считала своим долгом знать о «девочках» все до последней мелочи.

– Насчет уборки... – начала Изабель.

– А ты что, куда-то собираешься? – встрепенулась тетя Нора.

– В «Голден медоуз». Сегодня моя очередь вести вечер.

– А, в доме престарелых. Хорошее дело. Наверняка они все будут скучать, когда ты уедешь.

– Я тоже. Это все такие милые старики!

– Когда вернешься, разбуди меня, – непререкаемым тоном потребовала Нора.

– Зачем? Я достаточно взрослая, чтобы...

– Твой возраст тут ни при чем. Я дала твоей матери клятву на ее смертном одре и не намерена ее нарушать. Достаточно взрослой можешь, если хочешь, зваться в колледже.

Послышался звук отворяемой задней двери.

– Да, кстати! – донесся приглушенный голос Норы. – За вещами приедут в пятницу. Могу ли я рассчитывать на помощь в сборах?

– Разумеется, – сказала Кайра. – А когда едешь ты? Тоже в пятницу?

– Да, в пятницу, но если кто-то думает, что с отъездом избавится от меня навсегда, он глубоко заблуждается. Я буду вас навещать, каждую, и как можно чаще. Не реже, чем навещала дочь. Относитесь к этому так, как если бы я просто перебиралась в соседний дом. Боже мой, вы меня совсем заболтали! Я вконец опаздываю! Где моя сумочка?

– Под мышкой, – хмыкнула Изабель.

Дверь захлопнулась. Кейт выбралась из постели, поплескала в лицо холодной водой и спустилась на кухню.

После ужина Изабель отправилась на вечер народной песни в дом престарелых, Кайра поехала в супермаркет за продуктами, а Кейт, оставшись в одиночестве, решила заняться счетами.

Первым она вскрыла плотный конверт с обратным адресом «Саммит бэнк энд траст» в основном потому, что сама никогда не вела с ним дела и не знала, какое отношение имела к нему мать: им вполне хватало счета в небольшом местном банке. С надеждой, что это имеет какое-то отношение к пенсии, она разложила перед собой несколько солидных печатных листов.

Так... несколько счетов-фактур, копии заявления с просьбой о ссуде, письмо от заведующего отделением займов и ссуд, некоего Эдварда Уоллеса.

Прочитав письмо, Кейт уронила его на колени. Схватилась за бумаги.

– Нет, только не это...

Но уже было ясно, что случилось самое ужасное.

– Ах, мама! Что ты наделала?! Что ты натворила?!

Ни сбережений, ни пенсионных чеков, которые еще не оплачены, ни страховки – ничего. Был только один громадный, чудовищный долг за ссуду, взятую под грабительские проценты, и срок выплаты этого долга истекал через месяц.

Триста тысяч долларов. За эту невероятную сумму мать поручилась всем, что имела, что имели они четверо, и если долг не будет выплачен, все это достанется банку. В том числе фирма Кейт.

Глава 6

Ужас Кейт был неописуем. Не в силах оставаться в неподвижности, она вскочила со стула и с бумагами в руках заметалась по кухне. Время от времени она останавливалась и впивалась глазами в письмо банкира, в заявление, в заемное обязательство, как если бы что-то в них могло чудесным образом измениться и все вернулось бы на круги своя.

Если бумаги в порядке – а нет никаких оснований думать, что это не так, – значит, они лишились всего. С тем же успехом мать могла поджечь все их имущество.

– О чем же ты думала?! – вырвалось у Кейт.

Наверное, не думала вообще. Как можно, подписывая такие бумаги, не понимать, на что идешь?

Вот, значит, почему мать так упорно отказывалась обсуждать состояние семейных финансов! Не хотела, чтобы правда выплыла наружу!

Разрываясь между яростью и болью, переходя от полного отчаяния к надежде, Кейт мерила кухню шагами, как загнанный зверь. Неужели нет никакого выхода? Надо срочно обсудить все с Кайрой – ведь одна голова хорошо, а две лучше.

Она бросилась к окну и всмотрелась в дальний конец улицы, не близится ли знакомая машина. Сестра войдет, оживленная и довольная, только чтобы на нее обрушился ушат ледяной воды!

Но время шло, Кайра не возвращалась, и постепенно в Кейт заговорил здравый смысл. Конечно, хорошо поделиться плохими новостями с близким – это смягчает потрясение, помогает пережить тягостные минуты. Но случившегося этим не исправить, а раз так, зачем загружать сестру накануне очередного напряженного семестра? До следующих каникул у нее не будет передышки – что же ей, так и жить с грузом ужасного знания? Так она вовсе перестанет спать по ночам.

Ладно, утро вечера мудренее. Новости никуда не убегут, завтра ими можно поделиться с большим толком... если вообще делиться.

Об Изабель и речь не идет. Если уж хладнокровной, рассудительной Кайре она не скажет ни слова, паникерша Изабель вовсе исключается. Кстати, где теперь найти для нее деньги на колледж?! Спокойно, спокойно. Безвыходных положений не бывает. Надо сосредоточиться. Кейт снова уселась и с карандашом в руке начала изучать многочисленные бумаги.

Звонок в дверь заставил ее оторваться от этого занятия. Выглянув в окно, она увидела перед домом приличного на вид молодого человека. Он переминался с ноги на ногу, как если бы был очень смущен. Однако стоило отворить дверь, как Кейт поняла свою ошибку – от гостя пахло пивом, и не просто пахло, а разило. Однако отступать было поздно.

– Вам кого? – вежливо спросила она.

Молодой человек рыгнул ей в лицо и поморгал налитыми кровью глазами.

– Изабель дома?

– Ее нет.

– А где она? – осведомился гость тоном выше.

– А в чем дело? И вообще, кто вы такой?

– Рис. Рис Кроуэлл. Так я жду! Где Изабель?

Ему было, пожалуй, лет двадцать пять, и одет он был вполне на уровне – отсюда первое ложное впечатление. В слаксах и рубашке с рукавами, закатанными с небрежной элегантностью, с зачесанными назад волосами и угловатым красивым лицом, он напоминал героя-любовника из «мыльной оперы». Кейт видела Риса впервые и удивилась тому, что Изабель имеет какое-то отношение к человеку такого типа и много старше, чем она. Об этом следовало побеседовать как-нибудь при случае.

Однако пока предстояло избавиться от Риса. Тот воинственно топтался перед Кейт. Хотя она предусмотрительно держала дверь приоткрытой лишь самую малость, он мог без труда протаранить дорогу в дом (судя по выражению лица, к тому и шло).

– Она дома! Мне нужно ее видеть.

– Я уже сказала, что ее нет, – заявила Кейт очень твердым и решительным голосом. – К тому же она не намерена с вами встречаться. Она сама так говорила.

– С будущим мужем?!

У парня явно было не все в порядке с головой.

– Знать ничего не знаю ни о каких будущих мужьях! – еще тверже отрезала Кейт. – Изабель поступила в колледж, она уезжает, и вам придется с этим смириться.

– Так это все вы! – закричал Рис, сжимая кулаки. – Теперь-то мне ясно! Вы обе восстанавливаете ее против меня! Сама бы она никогда так со мной не поступила! Она что-то говорила о том, что из-за стервозных сестриц ей приходится ставить крест на блестящей карьере!

Спор с пьяным не имел смысла, но Кейт не знала, как его закончить.

– Изабель просто готовится сделать следующий шаг в жизни. Берите с нее пример.

– Изабель! Изабель!!! – взревел гость, пытаясь оттолкнуть Кейт.

– Прекратите немедленно, или я вызову полицию!

– А что вам это даст? Черт возьми, мы хотим пожениться, это свободная страна, и никто не может нам помешать! Если это вам не по душе, я увезу Изабель в Европу и женюсь на ней там! Вы что, думаете, я от нее откажусь – после всего, на что пошел ради ее карьеры?!

Он снова попробовал прорваться, но тут уж Кейт изо всех сил толкнула его плечом, захлопнула дверь и повернула ключ.

Ноги подкосились. Она вынуждена была привалиться к двери, невзирая на то что Рис барабанил по дереву кулаками и выкрикивал ругательства. Когда шум затих, Кейт осторожно выглянула в окно и увидела, что он сверлит дверь взглядом, словно мысленно приказывая ей открыться. Не дождавшись, он снова заработал кулаками и завопил во всю мочь, а Кейт со страхом ждала, что он сорвет дверь с петель.

В конце концов ему не то надоело, не то силы были исчерпаны. Так или иначе, Рис отошел на тротуар, прокричал оттуда, что еще сведет с ними со всеми счеты, и, покачиваясь, удалился. Кейт следила за ним, пока он не скрылся из виду.

Взмокшая от пережитого, она постояла над телефоном, решая, вызывать ли полицию. Но что она им скажет? Никаких свидетельств пьяного дебоша не осталось. Быть может, соседи что-то слышали, но не обязательно обратили внимание. И вообще, протрезвев, человек чаще всего берется за ум.

Вряд ли Рис угрожал им всерьез.

Глава 7

Телефон зазвонил далеко за полночь.

Кейт лежала без сна – она вообще не сомкнула глаз. Когда сестры вернулись домой, она рассказала им про инциденте Рисом. Не только трепетная Изабель, ной Кайра выказала не

шуточный страх, поэтому у Кейт не повернулся язык поделиться другой, еще более серьезной, проблемой.

Весь вечер и большую часть ночи она взвешивала содержимое бумаг, вопреки всему надеясь, что там кроется какая-то чудовищная ошибка, найти которую – лишь дело времени и опыта, а если ошибки нет, то хотя бы отыскать решение, которым можно подсластить горькую пилюлю для сестер. О том, чтобы заснуть, и речи не шло. Кейт была сплошным комком нервов, поэтому звонок буквально подбросил ее в постели. Схватив трубку, она судорожно прижала ее к уху.

Господи, только бы не новая порция плохих новостей! Но кто станет звонить в такую пору, чтобы порадовать? Кто бы это был? Рис с очередными глупостями насчет Европы и прочего?

– Я тебя разбудила? – виновато спросили в трубку. Узнав голос Джордан, Кейт облегченно вздохнула.

– Нет, я не спала. В чем дело?

– Ты что, совсем не читаешь свою интернетовскую почту? Я отправила уже десяток посланий – и ни ответа, ни привета! Весь вечер просидела за компьютером в ожидании.

– Извини, я занималась счетами.

Голос был не совсем обычный... пожалуй, испуганный. С упавшим сердцем Кейт поняла, что и здесь не приходится ждать ничего доброго. Раз уж тактичная Джордан звонит под утро, значит, дело совсем плохо.

Можно было напрямую спросить, что случилось, но Кейт слишком хорошо знала подругу: Джордан была из тех, кто не выносит, когда на нее давят, и в таких случаях просто замыкалась.

Несколько секунд прошло в молчании.

– Вообще как дела? – наконец спросила Джордан.

– Помаленьку. Ничего нового, сплошная обыденность.

– А точнее? Кейт, золотце, мне нужно хоть минутку поговорить о делах простых и повседневных!

Боже! Не рассказывать же о том, что на нее свалилось сразу после возвращения из больницы... А может, так даже лучше? Джордан это отвлечет.

– Ну, так и быть. – Кейт изобразила оживление. – Сегодня нам принесли гору счетов, и я решила немного поскучать над ними. Но не удалось, ха-ха! Ты сроду не угадаешь, какая штука обнаружилась вот так, с бухты-барахты. Незадолго до смерти мама поставила крест на нашем доме, машине и другом имуществе, не считая компании и доброго имени. Взяла, знаешь ли, ссуду чуть поменьше того, что хранится в форте Нокс, а проценты выплачивала только первые три месяца. Остальное – плюс все, что наросло за неуплату, – с нас потребуют через тридцать дней. Вот такая моя повседневность. Ах да, чуть не забыла! Прошлым вечером меня чуть не разнесло на мелкие кусочки! Бомба на торжественном приеме.

– Черт, как мне недоставало наших разговоров!

– Ты слышала хоть слово из того, что я сказала?

– Нет, а это было что-то важное?

В первый момент Кейт приняла это за шутку, но, судя по голосу, Джордан было не до забав. Сердце упало.

– Я сказала, что здесь ужасная жарища и невыносимая духота, а кроме этого, все как обычно. А у тебя что нового?

– У меня опухоль.

Эти слова в одно мгновение изменили всю картину мира. Ссуда, взрыв и все остальное показались сущей ерундой по сравнению с тем, что случилось с лучшей подругой.

– Где? Где опухоль?

– В левой груди.

– А ты была у врача? Тебя обследовали?

– Да. Более того, я ложусь на операцию. Она будет утром в пятницу. Хирург хотел сделать биопсию прямо завтра, но я отказалась. Одна на нее не пойду ни за что на свете! Скажи, ты ведь приедешь?

Таким жалобным тоном ребенок спрашивает, будет ли мама держать его за руку у зубного врача.

– Конечно, приеду, какой разговор! Прямо с утра и вылечу.

– Я закажу билет на самолет, пришлю номер рейса и время вылета, а из аэропорта заберу тебя сама. Устраивает?

Джордан нужно, просто необходимо сосредоточиться на чем-то ином, чем предстоящая операция. Кейт это было знакомо – она и сама поступала так же в случае больших неприятностей.

– Устраивает.

– Тогда встретимся в зале получения багажа.

– Ладно.

Потрясенная до глубины души, Кейт не знала, что еще сказать, о чем спросить. Ноющая боль в руке заставила ее отвести от уха судорожно сжатую трубку.

– Послушай, Кейт, я пока еще никому ничего не говорила, кроме тебя. И не буду, пока не станет ясно, насколько все серьезно. Я просто не вынесу эти ахи и охи, эти встревоженные лица! К тому же маме с папой последние несколько месяцев пришлось нелегко. При всей гордости за сыновей, которые служат в полиции, они чем дальше, тем больше боятся их потерять. Когда Ди-лана ранили в перестрелке, оба постарели лет на двадцать, не меньше! Помнишь ведь, врачи не знали, выживет он или нет. Страшно подумать, как все могло обернуться!

– Да, я помню. – Кейт поежилась.

– Это не прошло бесследно, не могло пройти. Правда, все обошлось, Дилан дома и уже почти совсем молодцом, но на днях мама звонила и так, к слову, обмолвилась, что вот, мол, прошло два месяца с той страшной ночи, а она едва-едва перестала вздрагивать при каждом телефонном звонке. Что бы ты на это сказала на моем месте? «Ты сядь, мамочка, я тебе сейчас вывалю на голову еще одну увесистую новость»?

– Ну, ты еще не знаешь, насколько она увесистая...

– Как раз поэтому ни к чему выбивать родителей из колеи. Надо подождать, пока не будет ясно... что к чему.

– Тебе решать.

– К тому же Дилан купил маме с папой круиз.

– Как мило с его стороны!

– Ничего милого – просто он хочет хоть на время избавиться от постоянной опеки. Мама носится к нему каждый божий день: готовит, стирает, убирает. Он говорит, что скоро спятит от этого.

– Понятное дело, Дилану ты словом не обмолвилась – с него и так хватит. А Сидни? Вы же с ней вроде дружны.

– Сестра в Лос-Анджелесе, поступила в школу кинематографа. Занятия начнутся через две недели, и ей еще надо там обустроиться, привыкнуть к новой обстановке.

– Ах да, школа кинематографа... Я забыла.

– Если Сидни узнает, что со мной, то все бросит и вернется домой. Не хочу, чтобы из-за меня полетели все ее планы. Конечно, если опухоль... если положение серьезное, я не стану скрывать.

– Правда?

– Честно. Но пока пусть это останется между нами. Дай слово!

– Даю.

Они поговорили еще несколько минут и распрощались. Кейт удалось так отменно взять себя в руки, что она не сломалась и тогда, когда трубки были положены, наоборот, встала, сгребла бумаги в корзину и прикрыла грязным бельем. Хотелось отправить их сразу в мусорный бак, но это бы ничего не решило.

Тридцать дней – много это или мало? По крайней мере передышка перед тем, как в дверь забарабанят кредиторы и почва уйдет из-под ног. На оплату текущих счетов она как-нибудь наскребет, а вернувшись от Джордан, сядет и как следует поразмыслит над тем, что делать дальше. Пусть Кайра и Изабель поживут в неведении хотя бы какое-то время.

Кейт погасила на кухне свет, отнесла корзину с бельем к себе в комнату и запихнула в шкаф.

Только улегшись, она позволила себе роскошь разразиться слезами.

Глава 8

Джордан еще никогда не удавалось явиться вовремя, все равно куда, и этот день не был исключением.

Кейт побродила по отделению выдачи багажа, а когда надоело попадаться под ноги другим, вышла из аэропорта. В это время машина Джордан остановилась на стоянке. Подруга оставила дверь открытой и мотор работающим, а сама бросилась обнимать Кейт.

– Я так рада тебя видеть!

– Я тоже.

– Знала, что не бросишь в беде!

– Как же иначе.

Охранник начал делать знаки, пришлось срочно отгонять машину со стоянки. Ни одна из подруг не произнесла ни слова, до тех пор пока они не оказались на скоростном шоссе.

– Сильно я опоздала?

– Всего на жалкую четверть часа.

– Ты просто мегера!

– А ты кикимора!

На самом деле Джордан всегда выглядела привлекательно, независимо от обстоятельств. Не вполне рыжая, она отличалась удивительной белизной кожи, нежным румянцем и обилием веснушек, свойственным людям с таким цветом волос, – ни дать ни взять супермодель от Ральфа Лорена. Правда, сегодня о ней нельзя было сказать «кровь с молоком». Даже веснушки как-то поблекли.

– Неудивительно, что мы с тобой дружим. Обе любим резать правду в лицо, – хмыкнула Джордан, ненадолго обратила все свое внимание на дорогу, обгоняя сразу несколько машин, но, набрав скорость, заговорила снова: – Не понимаю, отчего ты не переберешься сюда.

– Бостон мне нравится, но...

– Знаю, знаю! Надо поддерживать огонь в семейном очаге, на случай если сестры заглянут.

– А что такого? Изабель не заслужила холодного очага! Пока не заведешь собственный, возвращаешься к тому, возле которого вырос, разве не так? Для Изабель это особенно важно – она всегда была маминой дочкой. Ей нелегко примириться с тем, что баловать ее больше некому.

– Она едет в Уинтроп?

–Да, и в восторге от этого. Как-никак одна из лучших школ!

Вспомнив, что за обучение в Уинтропе надо выложить кучу денег, Кейт приуныла и, чтобы это скрыть, приняла оживленный вид.

– Надеюсь, она там повзрослеет. Мама испортила ее тем, что относилась как к ребенку.

– А вы с Кайрой разве нет? В большой семье должен быть баловень. Не бойся, у Изабель голова на плечах, она не пропадет.

– Тебе страшно, Джордан?

Внезапная смена темы не заставила подругу ни отпрянуть, ни съежиться за рулем. Они и в этом были похожи – обе скакали в разговоре с одного на другое, порой самое неожиданное.

– Очень, – просто ответила она.

– А что говорят доктора?

– Есть три разных мнения. Каждое возникло не на пустом месте, а после целой недели простукиваний, прощупываний и прочего. Из меня выкачали столько крови, что хватит наполнить небольшой бассейн!

– Фу!

– Короче, надо быть готовой ко всему.

– А завтра что?

– Операция. Делать будет доктор Купер – очень въедливый дядя. Сто раз смотрел и пересматривал результаты анализов и обследований. Насколько я поняла, биопсия покажет.

Кейт стиснула зубы. Не время и не место разводить панику. Джордан нуждается в поддержке, а не в рыданиях друг у друга на плече.

Они уже были на Сторроу-драйв, и взгляду открылась река Чарлз. Вода блестела и искрилась под солнцем.

– Вместе мы это осилим, Джордан!

– Конечно.

– Когда тебе нужно быть в клинике?

– В шесть утра.

– Учти, ты не опоздаешь, даже если для этого мне придется пинками вышибать тебя с кровати!

– С тебя станется! – хмыкнула Джордан. – Помню, Дилан, когда не мог добудиться, поливал меня холодной водой.

– А это срабатывало?

– Конечно, иначе не вошло бы у него в противную привычку.

– Бедняжка! Обе засмеялись.

– Однажды, чтобы расквитаться, я полила водой его. План был хороший, только я не учла, что Дилан делит комнату с Алеком и что Алек, редкостный неряха и лентяй, бросает свои вещи там, где снимает. Так вот, я вылила воду на Дилана. Как и ожидалось, он пулей вылетел из постели. Я, тоже пулей, бросилась к выходу, но запуталась в тряпках Алека и свалилась на тумбочку, где чего только не лежало! Разбила коленку об угол, порезалась и завопила так, что подняла на ноги весь дом... кроме Алека, который благополучно проспал весь бедлам. Мама наложила мне пару швов, а Дилан счел за лучшее больше не баловаться с водой.

– Сколько тебе было?

– Чуть больше десяти.

– Ну и вытворяла ты тогда!

– Да, случалось. Скажи-ка мне вот что: почему ты так упорно скрываешь от Дилана, что, когда он был в реанимации, сидела у его постели ночами?

– Потому что я дежурила у постели брата лучшей подруги, а не просто молодого парня.

– Ах, нуда.

– И если Дилан узнает, он изведет меня шуточками насчет пылкой страсти к нему. Знаешь ведь, какой он вредина.

– Как и все мои братья. Но это не злая вредность. Они шутники, вот и все.

– Однако он наихудший шутник у вас в семье, и я не желаю быть пожизненной мишенью его остроумия. Не то чтобы он мне не нравился...

– Вы, южанки, ловко прикрываетесь этим «не то чтобы он мне не нравился»! Сперва пустить стрелу с ядом кураре, потом пролить на рану немного бальзама.

– Южанки не пускают стрел, тем более с ядом, – возразила Кейт с достоинством и подчеркнутым акцентом. – Мы все очень хорошо воспитаны – настоящие леди. Просто умеем подсластить пилюлю.

– Это всего лишь куча...

– Чего?

– Теперь, когда я тетка с кучей племянников и племянниц, приходится следить за своим лексиконом. Подавать пример, понятно? По крайней мере так думают Тео и Ник.

– Что?! Тео и Ник думают, что это тебе нужно следить за лексиконом? Надеюсь, свой они уже изрядно проредили.

– Вернемся к Дилану. На мой взгляд, он на тебя запал.

– Как и на весь женский пол, – засмеялась Кейт.

– Это верно, женщин он любит.

– Однако дразнит он не всех.

– А как тебя не поддразнивать, если ты так легко смущаешься? Сам Бог велел!

– По-моему, это совершенно естественно – смутиться, когда мужик входит в ванную, где ты принимаешь душ! Как раз такое случилось в первый мой приезд в Натане-Бей. Как вспомню, так вздрогну!

– Это совсем улетучилось у меня из памяти, – повинилась Джордан. – Теперь понятно, почему Дилан ухмыляется каждый раз, как слышит твое имя.

Она повернула за угол, и впереди открылся трехэтажный кирпичный особняк с пустым местом в ряду припаркованных перед ним машин – редкая удача. Кто-то еще, повернув из-за другого угла в приплюснутой черной машине, тоже заметил это и прибавил газу. Однако Джордан была быстрее. Она припарковалась молниеносно. Незадачливый претендент на парковку, проезжая мимо, показал им в окошко средний палец. Вместо того чтобы рассердить, это лишь насмешило обеих.

Несколько лет назад симпатичный, но не слишком удобный особняк был переделан на три жилые квартиры, по одной на каждом этаже. Джордан жила в самой верхней. Квартируя у

нее во время учебы, Кейт успела привыкнуть к узким коридорам и скрипучим ступенькам.

Джордан сделала состояние, разработав новый, революционный чип для компьютера, и могла теперь позволить себе любую квартиру. Однако, как и Кейт, она сжилась с местом, которое однажды назвала домом, и ей в голову не приходило строить планы по улучшению жилья.

Кейт здесь тоже нравилось. Просевший кирпич здания отлично удерживал тепло, поэтому даже в самый холодный и ветреный день в квартире бывало уютно. Запахи здесь обитали тоже на редкость приятные: отчасти из личного предпочтения, но и из лояльности к подруге Джордан часто зажигала фирменные свечи Кейт. В ванной на полочке теснились ее же лосьоны и кремы.

В квартире было три спальни. Одна была хозяйской, другая служила комнатой для гостей, находилась в самом конце сплошного коридора и была достаточно просторной, чтобы вместить двуспальную кровать, – братья никогда не приезжали по одному и для этой цели сами меблировали ее. А заглядывали они каждый раз, когда бывали в городе (до Натанс-Бея два часа езды от Бостона, к родителям на ночь не наездишься).

Третью спальню Джордан превратила в кабинет, и теперь потрем стенам из четырех шли сплошные полки, которые буквально прогибались от книг. Одна дверь вела в коридор, другая – в столовую.

В квартире было на что посмотреть. Дощатые полы были черны, как ночь, и на этом мрачноватом, но благородном фоне яркие восточные ковры казались брызгами краски. Зелени было столько, что местами веерные листья и густые побеги совсем закрывали громадные окна. Любимым местом Кейт был свободный кусок подоконника, откуда открывался потрясающий вид на реку Чарлз.

Единственным скучным помещением была кухня – Джордан терпеть не могла готовить и никогда этим не занималась.

Она жила на блюдах-пятиминутках, которые разогревала в микроволновке. То, что требовало более сложной обработки, она просто не покупала.

Поднявшись в квартиру, Кейт оставила чемодан в комнате для гостей и через кабинет направилась в столовую. Однако, бросив мимолетный взгляд на письменный стол, остановилась.

Джордан держала стол в безукоризненном порядке. Здесь имели право находиться только компьютер, стаканчик остро заточенных карандашей, стопка отрывной бумаги для записей, и потому стол казался почти таким же стерильно безликим, как кухня.

Однако теперь на нем был настоящий развал всевозможных бумаг.

– Ужас, правда? – сказала Джордан, входя следом за Кейт и видя, что та во все глаза смотрит на стол.

– Кошмар, – согласилась Кейт. – Обычно после работы ты разве что не отмываешь стол с антисептиком! Я всегда втайне думала, что у тебя бзик на этой почве. Пожалуй, теперешний беспорядок нормален. С такой проблемой тебе должно быть не до бумаг.

– Это все адвокатская писанина. Меня тянут к суду. Обрушив на Кейт еще одну новость весом не меньше тонны, Джордан прошла мимо нее в столовую. Кейт ринулась следом.

– Что значит «тянут к суду»?!

– То, что значит. – Джордан плюхнулась в кресло и перекинула ноги через широкий подлокотник.

– Исчерпывающее объяснение!

Кейт скрестила руки на груди, сдвинула брови так, что они почти сошлись на переносице, и принялась буравить подругу взглядом, показывая, что ждет подробностей. Джордан, однако, молчала.

– Ладно, приступим к дознанию. На каком основании тебя тянут к суду? И почему ты относишься к этому так спокойно?

– А по-твоему, мне надо лезть на стену? Это еще никому никогда не помогло, так что лучше поберечь нервы. – Джордан сбросила обувь и уселась поудобнее. – Иск подан неким Уиллардом Беллом, который утверждает, что разработал точно такой же чип много раньше моего, а я просто нашла способ украсть у него идею.

– А кто он, этот Белл? – Кейт тоже уселась и положила ноги на оттоманку. – Вы когда-нибудь встречались?

– Нет. Он из Сиэтла. Мой адвокат сказал, что этот тип зарабатывает на жизнь нелепыми исками вроде этого. Подонок, но скользкий, как угорь, и уж точно не нищий. Хотя ему еще ни разу не приходилось выигрывать дело, другой стороне дешевле откупиться, чем оплачивать расходы на защиту.

– А как поступишь ты?

– А как, по-твоему, я могу поступить? – Джордан внезапно рассердилась. – Ты же меня знаешь!

– Ага. То есть откупаться ты не хочешь и не будешь, хотя твой адвокат твердит, что это наилучший выход.

– Повторил это раз двадцать, не меньше. Ну и пусть твердит, я не стану слушать. Не отступлю, даже если процесс сожрет все мои деньги! Этого сукина сына пора поставить на место, поверь, от меня он не дождется ни цента отступного. Адвокат у него тоже хорош – мастер силовых приемов. Добился, чтобы мне заморозили все счета! Я на мели... – Заметив выражение лица Кейт, Джордан поспешно добавила: – На какое-то время, и можешь не волноваться, это не затянется.

– А что думает по этому поводу Тео?

– Я не спрашивала. По правде сказать, я ни словом не обмолвилась о том, что происходит.

– Даже ему?! Бога ради, Джордан, он же адвокат и к тому же родной брат! У кого, как не у него, спрашивать совета!

– Тео так много работает за мизерное жалованье, что к вечеру едва держится на ногах. К тому же у него семья. Было бы свинством обременять его еще и моими проблемами.

– А Ник?

– Он только что закончил обучение, у него еще молоко на губах не обсохло как у адвоката. И вообще я не намерена втягивать в это братьев. Мой адвокат не из худших, да и сама я не совсем без мозгов.

– Но почему?..

– Потому что мои дорогие братья с детства имели привычку меня опекать, и стоит заикнуться, что мне нужна помощь, они вывалят ее столько, что у меня вовсе не останется права голоса. Поверь, это пройденная дорога. Нет уж, спасибо, как-нибудь справлюсь сама!

– У тебя что, бзик еще и на независимости?

– Надо же, как ты произносишь это слово, – хмыкнула Джордан. – Как ругательство! А сама терпеть не можешь, когда к тебе лезут.

Кейт со вздохом развела руками. Джордан говорила правду – энергичные и активные выше среднего, обе они не выносили, когда вокруг хлопочут, а главное, когда пытаются перехватить инициативу. А если удастся, не возражали решать и за других.

– Я вот не пойму... – произнесла Кейт задумчиво. – Если мы с тобой такие умные, то почему, черт возьми, так и сидим без мужика?

– А что, разве не ясно? Нам все время попадаются мямли. Какое-то время мы с ними остаемся из жалости, а потом бросаем.

– Знаешь, как это называется?

– Как?

– Самой себя сечь, вот как!

– Ну, значит, такова наша планида. – Джордан засмеялась почти беспечно, почти как в прежние времена. – Слушай, когда я тебе звонила среди ночи, то пропустила мимо ушей все, что ты сказала. Свинство с моей стороны, правда?

– Полнейшее.

– Но я готова на вторую попытку. Видишь, вся превратилась в слух. Что там натворила Лия? По дешевке спустила какому-то пройдохе твою фирму?

– Почти. Но не бери это в голову. Временные затруднения, не более того.

– Если я чем могу помочь, не стесняйся. Стоит только попросить. Мой дом – твой дом и все такое.

– Хороший ты человек, Джордан.

– Ты на моем месте поступила бы точно так же.

– Ну да, да! – отмахнулась Кейт, всей душой желая закрыть тему. – Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Но Джордан ушла в себя и, судя по всему, пыталась оживить в памяти то немногое, что осело там из ночного разговора.

– Припоминаю что-то еще... о том, что ты чуть не разнесла что-то на кусочки... имеется в виду, чуть не провалила важное дело, да? Я в тот момент не могла думать ни о чем, кроме операции, и теперь очень сожалею. Или, может, ты снова взялась за свои опыты и чуть не взорвала дом? По-моему, ты уже должна была набраться кое-какого опыта... Постой, постой! Знаю! Ты учишься готовить. Ну, ясно. Как тогда у меня дома, когда я чуть не лишилась кухни.

– Это был случайный недосмотр! Мелочь, не стоит даже упоминать.

– Ради которой выезжала пожарная команда.

– Слушай, это была не самая лучшая смена темы. Я вспомнила, что едва перекусила перед дорогой. Живот уже подводит от голода. Пойдем куда-нибудь или закажем на дом?

Минут десять прошло в жарких спорах о том, что доставит больше удовольствия и меньше хлопот, и дело кончилось прогулкой к ближайшему бистро, где, по мнению Кейт, подавали лучшую в городе похлебку из морепродуктов.

Однако ни одна из подруг не отдала должное густому вкусному вареву. Джордан как-то потухла, и при виде этого у Кейт пропал аппетит. Желудок у нее по-прежнему сводило, но уже от тревоги, и все тело отзывалось тупой ноющей болью, словно она вернулась с разгрузки вагонов. Однако это было все же лучше, чем острая боль в душе, с которой она уснула накануне. Ощутить нечто подобное означало бы снова удариться в слезы.

Кейт решила разогнать как уныние Джордан, так и свое. Хотя бы сделать такую попытку.

– Так ты хочешь знать, кого чуть не разнесло?

Джордан перестала возить ложкой в остывшей похлебке и бледно улыбнулась.

– Выкладывай.

– Меня! Я не шучу. Могу дать пощупать шишку на затылке, она еще не прошла. И если бы ты пригляделась, то заметила бы под слоем макияжа синячише у меня на лбу. Я его замазывала чуть не полчаса!

– Где, ты говоришь, у тебя шишка? Кейт показала.

– Боже ты мой! А синяк я, между прочим, заметила.

– И ничего не сказала?

– А что говорить? Я думала, ты споткнулась и приложилась лбом. Это и само по себе неприятно, а если каждый начнет комментировать...

– Это ты постоянно обо все спотыкаешься! Не приписывай мне своих достоинств.

– Так, говоришь, был взрыв? Теракт?

– Не знаю.

– А точнее?

– Как бы это объяснить? Думаю, лучше начать с самого начала. Как ты относишься к вандербра?

Глава 9

Память у Кейт была избирательная. В ходе долгой болезни матери они с сестрами провели как будто целую жизнь в приемных покоях, комнатах ожидания, в предбанниках кабинетов, но, спроси кто-нибудь, она не сумела бы описать ни одного из этих помещений. Детали вроде рисунка на обоях, предметов мебели, цвета ковра просто не задерживались у нее в памяти – возможно, потому, что были типичными, стереотипными и неприветливыми для тех, кто вынужден был там находиться.

Зато она отлично помнила людей, что входили в те помещения в ее присутствии, хотя и в них было нечто по большому счету одинаковое – чувство страха за себя или за близких. Люди уходили, а страх оставался, сгущался в воздухе, пропитывал стены и предметы и, как вирус, передавался тем, кто входил следующим.

Тягучее и вялое больничное время. Живой и деятельный страх лечебницы. Отвратительная смесь того и другого.

В памяти Кейт всплывали семьи, сбившиеся вместе маленьким испуганным стадом во взаимной бессознательной потребности в поддержке и утешении. Помнила молодого мужчину с двумя детьми, которых он судорожно прижимал к себе обеими руками, и с книжкой на коленях, которую механически им читал в ожидании, пока врачи вынесут приговор: будет их мать жить или умрет. Помнила и то, как, измученный неизвестностью, он не выдержал добрых новостей и разрыдался прямо в лицо улыбающемуся хирургу.

Еще была престарелая женщина, сидевшая в сторонке, до тех пор пока в комнату ожидания не вошли и не устроились с ней рядом сестры Маккена. Должно быть, устав от молчания, она разговорилась о том, что ее мужу ставят биостимулятор и что случай настолько сложный, что нельзя гарантировать благополучный исход. За этим последовали истории из семейной жизни, о том, какой хороший и добрый человек ее муж. Одна переходила в другую, женщина говорила со все более лихорадочной поспешностью, словно пыталась заговорить судьбу. Никто не мог вставить слова, и у Кейт затрещала голова. Она попробовала отвлечься, воображая себе сверхмощные ушные затычки, и только это помогло выдерживать болтовню соседки с сочувственной улыбкой на губах.

Ожидание само по себе не слишком приятно, а ждать в больнице – это что-то вроде испытания на прочность. День, когда Кейт проводила Джордан в операционное крыло, стал для нее как раз таким испытанием. Для начала возник какой-то срочный случай, и время операции передвинулось на десять часов, а между тем Джордан подготовили уже к половине седьмого. К счастью, с ней разрешили оставаться в предбаннике операционной, но в конце концов ее увезли, и медсестра, по виду не старше двенадцати лет, взялась проводить Кейт в комнату ожидания. После долгих блужданий по коридорам та усомнилась, что провожатая знает, куда идти. Нужное помещение оказалось, как и следовало ожидать, в непосредственной близости оттого, куда увезли Джордан, и они волей-неволей попали туда, сделав полный круг по громадной больнице.

Вообще говоря, комнат было две, одна основная – со столом, телефоном и юной особой, очень похожей на провожатую Кейт. К ней следовало обращаться «с любыми возникшими вопросами» (что против воли заставило улыбнуться), она же вызывала родных, когда это требовалось. Назвав свое имя, Кейт огляделась и, не обнаружив ни одного свободного места, прошла в комнату поменьше, откуда как раз выходила семья человек из пяти, все как один с покрасневшими от слез глазами – должно быть, поэтому там больше никто не обосновался.

Кейт уселась с чувством облегчения от того, что одна. У нее не было ни малейшего желания обсуждать, почему она здесь, и выслушивать рассказы других, посторонних ей, людей. Она немного посмотрела в окно, раскрыла журнал, но тут же отложила, слишком взвинченная, чтобы читать. Ей хотелось выплакаться, но об этом не могло быть и речи.

Прошло некоторое время. Снова, чисто автоматически, Кейт взяла журнал и заметила, что руки трясутся.

Нет, так нельзя. Надо надеяться на лучшее! Чего ради нервничать? Это же не настоящая опухоль, просто уплотнение, и операция не из серьезных. Все будет в порядке. Правда, хирург выглядел как-то мрачновато... но это по словам Джордан, а она вечно преувеличивает.

Что за чушь! Когда это Джордан преувеличивала? Она рассудительна, практична, осторожна, с рациональным подходом к вещам. На такую позицию следует встать и ей. Не пытаться оболванить себя всякой утешительной ерундой, а честно и беспристрастно взглянуть на вещи. Найти веские доводы, почему все обойдется. Кстати, это поможет отвлечься.

Кейт принялась ходить по комнате.

По словам Джордан, хирург не был настроен особо оптимистично. Но почему? Потому что нет оснований для оптимизма? Или он из тех, кто на всякий случай готов к худшему? Ведь есть же такие люди! А если он сам считает нужным быть во всеоружии на самый худший случай, то и пациент должен, правильно? Что там на этот счет говорится в клятве Гиппократа?

Кейт помедлила, поражаясь собственной извращенной логике, потом воинственно расправила плечи и продолжала думать в том же духе.

Ну и что же, что с материнской стороны у Джордан была тетка, которая вот так же нашла у себя уплотнение, но притворялась, что оно не существует, до тех пор пока не умерла от рака? Что с того, что одной из двоюродных сестер недавно поставили тот же ужасный диагноз? Хоть она и двоюродная сестра, ей уже за восемьдесят, а уж о тетке и говорить нечего – умерла от рака чуть не в сто лет! Какой отсюда вывод? Предрасположенность имеется, но средняя продолжительность жизни от этого не страдает. Джордан вовремя обратилась к врачу и вполне может прожить еще шестьдесят – семьдесят счастливых лет, пока природа не возьмет свое.

А вдруг природа уже пытается взять свое, не дожидаясь, пока она достигнет преклонного возраста? Эта мысль подействовала как ушат холодной воды. Сразу утратив весь задор, Кейт мешком осела на стул и сгорбилась.

Но должно же быть и что-то позитивное! Чем раньше обнаружишь болезнь, тем больше шансов с ней справиться – раз. Весь женский пол в семье Джордан, зная о своей наследственности, строго следит за здоровьем – два. Ежегодное глобальное обследование – залог долгой жизни.

«Думай о хорошем – и плохое обойдет тебя стороной» – так говорила мама. И чем же это кончилось? Боже, только не это! И без того хватает причин для уныния.

Когда же наконец будут хоть какие-то новости? Почему операция длится так долго?

Кейт в сотый раз посмотрела на часы, и тут зазвонил телефон.

– Как дела? – спросила Кайра (Джордан позволила поделиться известием об операции только с ней).

– Все еще в операционной. Был какой-то непредвиденный случай, взяли ее только в десять. Сейчас почти одиннадцать, так что уже час она там. О чем это говорит? Что биопсия показала операбельность опухоли?

– Кейт!

– Что?

– Я не собираюсь обсуждать этот вопрос, вот что! Я всего-навсего студентка, не мне взвешивать шансы.

– Студентка четвертого курса, то есть почти доктор.

– Вот именно что почти.

– Ну, Кайра, лапочка! – взмолилась Кейт. – Я не прошу лить из пустого в порожнее, просто скажи, что ты думаешь. Это же между нами! Никто не подаст на тебя в суд за врачебную ошибку.

– Ну хорошо. Я не думаю, что час – это долго для операции. Чтобы взять биопсию, нужно время, а потом еще приходится ждать ответа из отделения патологии. Кроме того, ты знаешь только, когда Джордан взяли в операционную, но не время начала операции.

– Это верно, – признала Кейт с облегчением. – Может, они там совсем зашиваются и только что начали! Вот что, я перезвоню сразу, как будут новости. Дома все в порядке?

– В полном. Несколько раз звонил Рис Кроуэлл.

– И?.. – осторожно поощрила Кейт, когда Кайра помедлила.

– Что «и»? Как всегда, изливал мне душу насчет своих чувств к Изабель.

– Не грубил?

– Что ты! Был даже приторно вежлив, на мой вкус. Честно говоря, как раз это мне и не нравится. Бывает, что человек держится, держится, а потом – раз, и сорвется. Что-то такое слышится у него в голосе, эдакая натянутая струнка. И отчего-то раза два спрашивал о тебе. Странный тип. Надеюсь, он уймется, когда Изабель уедет в Уинтроп.

Хорошо бы, подумала Кейт без особой уверенности.

– Кстати! Звонил какой-то... постой, не могу припомнить... ах да, Уоллес. Кажется, Эдвард. Это имя тебе что-нибудь говорит? Назвался сотрудником «Саммит бэнк энд траст». Не странно ли?

– В самом деле непонятно. Впервые о нем слышу, – солгала Кейт с чувством подступающей к горлу тошноты. – Чего он хотел?

– Меня он не удостоил беседой, попросил только, чтобы ты перезвонила при первой же возможности. Я отправлю тебе номер его телефона.

– Это лишнее! – поспешно сказала Кейт. – Мне сейчас не до него. Вот вернусь в понедельник и перезвоню.

– Но он утверждал, что дело срочное.

– Срочное дело у меня здесь, а все остальное может подождать.

– Тебе не интересно, о чем речь?

Кейт отлично это знала, и нет, ей не было интересно, нисколечко. Ей было страшно до тошноты.

– Может, он хочет?.. – начала Кайра.

«Все наше имущество, – мысленно докончила Кейт. – И даже более того». А вслух сказала:

– Это долгая история. В понедельник все обсудим.

– Звучит зловеще.

– Да уж. Нам придется всерьез поразмышлять о будущем. А теперь прости, но я не могу думать ни о чем, кроме операции Джордан.

У Кейт хватило временитолько на то, чтобы отключить телефон, – в основной комнате громко прозвучало ее имя. Она бросилась туда и увидела человека в зеленом халате хирурга. Он улыбнулся ей.

Глава 10

С Джордан в самом деле будет все в порядке! Опухоль доброкачественная, приостановить ее рост проще простого.

Это чудесное известие наполнило Кейт неописуемым облегчением. Она с трудом удержалась, чтобы не броситься хирургу на шею.

Она надеялась, что, как только анестезия отойдет, Джордан можно будет забрать домой, но оказалось, что ее хотят оставить на ночь. На вопрос почему хирург очень небрежным тоном сказал, что у пациентки оказалась небольшая – ну, совсем незначительная – аллергия на данный конкретный раствор. О нет, нет, тревожиться не о чем – все последствия исчезнут к завтрашнему утру.

Какое-то внутреннее чувство заставило Кейт настоять на посещении. При виде подруги с языка чуть не сорвалось: «Ничего себе незначительная аллергия!» Джордан лежала красная, как вареный рак, вся в жутких припухлостях по лицу и рукам и конвульсивно комкала пальцами одеяло, поскольку ей сказали, что чесаться – значит усугубить свое состояние. Как лучшая подруга, Кейт сделала все, что могла: достала мобильный телефон со встроенным фотоаппаратом и сделала пару снимков, на долгую добрую память и с тайным намерением вставить Джордан в компьютер в виде заставки.

Однако пока той было не до смеха. Кейт оставалась с ней до восьми вечера, по мере сил отвлекая, убирая руку, которая так и норовила расчесать лицо в кровь. Вопреки бодрым прогнозам хирурга аллергия явно не собиралась сдавать позиции. Лишь после лошадиной дозы успокоительного Джордан уснула, а Кейт на ее машине вернулась в квартиру и приняла самый долгий душ в жизни – просто стояла под ним с закрытыми глазами, в надежде что струйки воды унесут с собой напряжение трудного дня. Но этого не случилось. В сознании чередой проходили «Саммит бэнк энд траст», мистер Уоллес, угроза нищеты, горы неоплаченных счетов и толпы кредиторов, за компанию с Рисом колотящих в дверь. Как ни старалась Кейт выбросить это из головы, картины только множились.

А между тем ей отчаянно требовался хороший отдых. Если бы только можно было отложить все неприятности на завтра!

Ее отвлекло громкое бурчание в животе. Только тут Кейт сообразила, что у нее весь день не было во рту ни крошки. Она выбралась из-под душа, вытерлась и надела то, что заменяло ей у Джордан пижаму: мягкие от бесчисленных стирок майку и полосатые шорты. В этом наряде она отправилась на кухню, где у Джордан был припрятан неприкосновенный запас – пачка печенья и баночка арахисового масла. В морозилке, правда, нашлось несколько замороженных обедов, но лежали они в самом дальнем углу, и Кейт заподозрила, что срок годности у них на исходе. Печенье хоть не портится! Разложив все необходимое на подносе, она достала из холодильника минеральную воду и как раз откручивала крышку, когда внезапно хлынули слезы.

Нечего было и пытаться остановить этот поток. Привалившись спиной к холодильнику, спрятав лицо в ладони, Кейт рыдала, горько, как обиженный ребенок. Должно быть, выплакаться ей было более необходимо, чем хорошенько отдохнуть.

Она проплакана бы целый час, если бы ее не прервал громкий стук в дверь. Она постояла затаив дыхание, от души надеясь, что незваный гость уйдет. Однако визитер попался упорный. Он постучат еще раз, и еще, все более громко и настойчиво. Уж не Рис ли выследил ее в Бостоне?

Кейт на цыпочках прокралась к двери, заглянула в глазок... и сердце у нее упало. Там стоял Дилан Бьюкенен, несчастье всей ее жизни, и выглядел возмутительно хорошо для такого противного типа. Любой другой в джинсах и рубашке казался бы одетым наспех, а этот словно только что покинул студию, где позировал для мужского журнала мод. Даже его бицепсы были именно то, что надо. Ни единый темный волосок не выбивался из прически.

Все братья Бьюкенен были интересными мужчинами, но только Дилан оказался привлекательным на все сто. Словно невидимое солнце лучилось в его улыбке, взгляде и даже движениях. Поистине обаяние победителя, который играючи плавит лед даже в самом холодном сердце. Женский пол западал на него толпами. Джордан окрестила старшего брата секс-машиной, потому что любая пассия чуть не с первой встречи оказывалась у него в постели. Так повелось еще с колледжа, и как-то не верилось, что с годами этот бешеный темп замедлится, скорее наоборот. Единственной передышкой в постельной активности Дилана были первые несколько недель после ранения.

Гость прислонился к стене с таким видом, словно готов был ждать хоть до утра. На раскрытых веером пальцах покоилась коробка с пиццей.

Почему он не уходит? Может, слышал, как скрипнула расшатанная половица? Кейт отодвинулась от двери, постояла, и ее снова как магнитом потянуло к глазку. Сердце билось учащенно – нежелательная, но обычная реакция на Дилана. Это началось в тот вечер в Натанс-Бей, когда она забыла запереться в ванной и он ввалился туда по привычке отпрыска большого семейства. Боже, как же он ее после этого задразнил! Просто до полусмерти. И сейчас забросает шутками, а она не в том состоянии, чтобы отразить хоть один словесный выпад.

Дилан поднял взгляд на глазок и подмигнул. Он отлично знал, что она топчется у двери. Пора уже выработать иммунитет к насмешкам этого типа! Можно просто сказать, что делать ему тут нечего, и отправить восвояси. Кейт еще раз заглянула в глазок. Отправишь его, как же! Это не мужик, а оружие повышенной убойной силы – куда ей до него! Надо поберечь силы на рыдания, потому что слезы выплаканы не до конца.

Однако нельзя же торчать у двери до бесконечности. Или плюнуть и отправиться в постель, или открыть, высказаться... и опять же пойти спать. Кейт отомкнула сложный замок, что поворачивал систему железных стержней защиты от взлома, и отворила дверь.

– Послушай, Джордан нет дома, так что...

– Я уж думал, ты не откроешь. Пицца почти остыла, пиво уже теплое. – Дилан указал на упаковку пивных жестянок у ног. – Ну-ка, с дороги, Растрепа!

Нелепое прозвище времен учебы раздражало Кейт до крайности.

Не дав себя отбрить, он отстранил ее и прошествовал в квартиру бесцеремонно, как к себе домой. До Кейт донеслись сразу два упоительных аромата – пиццы и одеколона. Не зная, как держаться в такой ситуации, она поплелась за ним на кухню, только чтобы оказаться задвинутой к самой стене дверцей холодильника.

Два пива Дилан предусмотрительно вынул. Щелкнув крышкой, протянул одно Кейт. Она помотала головой. Дилан плечом захлопнул дверцу. Она поспешно отошла на другую сторону. Он потянулся за пиццей, притиснув Кейт к столу, словно в кухне не было места.

Если он намеренно ее провоцирует... Кейт заглянула Дилану в глаза и поняла – да, намеренно.

– Я бы отодвинулась, стоило только попросить.

– Ты сегодня во всем так услужлива?

Грудь почему-то начала наливаться. Кейт запоздало вспомнила, что на ней надето.

– Джордан нет дома!

– Я уже понял.

– Надо было позвонить. Этим ты сэкономил бы время и бензин. Я не расположена к общению, да и не одета для него.

– А мне нравится. В шортах у тебя ноги в полтора раза длиннее.

– Дилан!

– Это так, Растрепа, на правах старого друга.

В этой ловушке у стола она в невыгодном положении. Надо создать между ним и собой дистанцию.

Кейт толкнула Дилана в плечо, а когда он поморщился, вспомнила про рану и сконфузилась.

– Ох, ради Бога, прости!

– Переживу.

Он и в самом деле дал ей дорогу. Вернее, вообще покинул кухню. Кейт, изнемогая от раскаяния, бросилась следом. В гостиной Дилан уселся с пивом на диван.

– Очень больно?

– Я же сказал, переживу, – буркнул он, увидел выражение ее лица и смягчился: – Все в порядке.

Однако Кейт заметила, что у него усталый, даже какой-то подавленный вид, а цвет лица серовато-бледный. Она благоразумно воздержалась от комментариев на этот счет, просто вернулась на кухню, водрузила на большой поднос коробку с пиццей, свою воду и, как оливковую ветвь мира, еще одну банку пива для гостя.

Дилан благосклонно кивнул, когда она вернулась с подносом. Оставив его на кофейном столике, Кейт прошла за халатом в спальню Джордан. Поскольку подруга была выше, а халаты предпочитала до самого пола, подол тащился сзади шлейфом. К тому же Кейт имела неосторожность бросить взгляд в зеркало: волосы кое-как забраны в «хвост», под глазами после рыданий темные круги от косметики. Вот уж в самом деле растрепа!

Пришлось спешно приводить себя в порядок. К тому времени как Кейт вернулась в гостиную, Дилан съел три куска пиццы и приканчивал предпоследний. Он также выпил всю ее воду, но честно компенсировал это неоткрытой бутылкой.

– Я же только что вышла!

– Кто не успел, тот опоздал – таков закон жизни... ну, или по крайней мере семейства Бьюкенен. Присаживайся вот тут, рядышком. Я кусаюсь, только если меня об этом очень просят.

Теперь он улыбался, и с этой своей победной улыбкой был... больше, чем может вынести обычная женщина. Кейт напомнила себе, что от таких надо держаться подальше, как Красной Шапочке от Волка, чтобы не быть походя проглоченной.

Дилан сидел посередине дивана и занимал столько места, что сбоку от него можно было разве что втиснуться. Но она не стала просить его подвинуться, просто сгребла в охапку несколько подушечек.

– Я вот что подумал... – Он помедлил.

– Что? – настороженно спросила Кейт, не поднимая глаз от подушек, которые выстраивала в изящный валик между ним и собой.

Она все же подняла взгляд – и утонула в сиянии его улыбки. Хотелось крикнуть, чтобы немедленно перестал улыбаться, потому что это мешает ей сосредоточиться, но Дилан, конечно, только того и ждал. Он снова дразнил ее, иным способом.

– Я подумал... где же пульт?

Она заставила себя стряхнуть наваждение.

– В смысле от телевизора? Можно, я угадаю, зачем он тебе? Чтобы скакать по каналам спортивных новостей!

– В твоих глазах я так примитивен?

– Как весь мужской пол в семье Бьюкенен.

Кейт сунула руку под подушки, которых еще оставалась в углу дивана изрядная куча, и сунула Дилану пуль управления.

– Учти, я не нанималась искать его каждый раз. Это за то, что принес Джордан пиццу. Я ее заморожу.

– Не стоит. Пицца для тебя, а не для Джордан.

– Ты не мог знать, что я здесь.

– Отчего же? Джордан ввела меня в курс дела.

– Так я и поверила!

– Она попросила составить тебе компанию сегодня на вечер.

– Так-таки и попросила? Когда это? – удивилась Кейт.

– Примерно час назад.

Она возвела глаза к потолку, и Дилан счел нужным добавить:

– В больнице.

– Как?! Ты был у нее?

– Разумеется!

– Да, но... как ты узнал, что она в больнице? – Не дав возможности ответить, Кейт горячо продолжала: – Ты все выдумал, ведь так? Джордан сама позвонила тебе.

– Ничего подобного. Она скрыла это от нас всех. – Он кивнул через плечо, словно за диваном рядком стояли остальные члены семейства Бьюкенен. – И я намерен в скором времени поднять этот вопрос. Если уж таить важные вещи от семьи, тогда... ну, я не знаю! Это... это...

Он явно накручивал себя для возмущенного монолога о безответственности сестры.

– Так как же ты все-таки выяснил? – поспешно спросила Кейт.

– Там в амбулатории работает приятельница Ника. Так уж вышло, что сегодня она дежурит. Случайно заметила имя в списке операций.

– И что, сразу настучала? – съехидничала она. – Хотелось бы знать, какой у нее в этом интерес.

– Она еще не знает, что Ник теперь женатый человек.

– В любом случае это неэтично.

– Что? Стучать или жениться?

Кейт собралась разразиться горячей речью насчет врачебной этики, но вовремя сообразила, что Дилан от души забавляется.

– Ты распоследний вредина!

Она дала ему тычка под ребра и получила ответный, от которого свалилась с дивана. Дилан ухватил ее за руку, поднял и усадил по другую сторону от себя, где не было валика из подушек.

– Ник сейчас составляет компанию Джордан, а меня она попросила присмотреть за тобой в ее отсутствие.

– С каких это пор ты кротко исполняешь все ее просьбы? – Кейт потянулась за оставшимся кусочком пиццы, тонким, как лоскуток.

– Только если просьба не идет вразрез с моими желаниями. Скажи спасибо, что она не поручила это Заку.

Закери, младший из братьев Бьюкенен, еще не окончил школу, но уже держался не менее дерзко и самоуверенно, чем остальные. Малыш, как называла его Джордан (разумеется, не в лицо), не был таким по натуре, просто не желал ударить лицом в грязь перед старшими. У родителей опускались руки (вырастить столько детей не шутка, это изматывает), но Кейт втайне считала Закери просто милым мальчишкой.

– Лучше бы уж он.

– Правда?

– Мне он нравится.

– Осторожнее. Ты ему нравишься тоже, но не платонически.

Кейт откусила остывшую пиццу, пожевала и вдруг ощутила прямо-таки зверский голод. К сожалению, коробка была пуста. Дилан, который подкрепился не в пример лучше, включил телевизор и, глядя на экран, механически расставлял подушки по местам. Кейт внутренне усмехнулась: он всегда отличался маниакальной страстью к порядку. На спортивном канале повторяли какой-то матч, и слава Богу, потому что Дилан быстро потерял интерес к ней и к беседе и переключился на происходящее на экране, впав в транс, хорошо знакомый каждому болельщику.

Это дало Кейт возможность убрать с журнального столика остатки пиршества. Теперь надо придумать способ удалить гостя из квартиры. Она решила взять быка за рога, вернулась в гостиную и подсела к Дилану.

– Думаю, тебе пора.

Он повернулся. Взгляд не сразу, но приобрел осмысленное выражение.

– У тебя усталый вид. Когда ты успела так вымотаться?

– Не имеет значения.

– А из-за чего лила слезы перед моим приходом?

– Не твое дело!

– Нет, правда?

– У меня выдалась трудная неделя, – мрачно ответила Кейт. – Сплошной минус и никаких плюсов. Мужской пол ищет облегчения в пиве, женский – в слезах.

– Есть и другие способы, – заметил Дилан и многозначительно поднял брови.

Если это был флирт, то самого незатейливого свойства. Кейт решила раз и навсегда поставить наглеца на место.

– Знаешь, мне приходилось встречать мужчин, которые только и болтали, что о сексе, но как раз такие шарахались, когда...

– Когда – что?

– Когда я для пробы бросалась им на шею и осыпала поцелуями!

Молчание длилось долго. Дилан не отрываясь смотрел на Кейт, пока сердце ее не заколотилось как бешеное.

– Попробуй этот финт со мной, – сказал он наконец. Пожалуй, это была глупейшая идея. Поставить на место не удалось, зато с трудом обретенная непринужденность уступила место отчаянному смущению. Вместо того чтобы выставить вон, она провоцировала Дилана.

– Я жду, – сказал тот, снова забавляясь.

– Как-нибудь в другой раз, – буркнула она, едва вытолкнув эти слова через пересохшее горло.

Дилан пожал плечами. Кейт схватилась за бутылку с водой и сделала несколько жадных глотков. Она нервничала все сильнее, сама не понимая отчего. Не хватало только, чтобы он заметил!

Зная, что руки имеют неприятную привычку дрожать от нервного напряжения, Кейт решила их занять и принялась выравнивать стопку газет на углу столика. Давно ей не случалось испытывать такое всепоглощающее смущение, такую неуверенность в себе. В чем дело? Они с Диланом знакомы много лет, и вопреки всем поддразниваниям никогда его близкое присутствие не оказывало на нее столь мощного воздействия. В голове рождались мысли одна другой смелее, воображение рисовало эротические картины, что вообще не было ей свойственно. Она считала фантазии насчет мужчин пустой тратой времени.

Неловкая от смущения, Кейт добилась лишь того, что халат сполз с плеча.

– Как занятно! – Дилан коснулся ее шеи, провел кончиками пальцев по плечу и видимой части руки. – Ты вся в синяках.

– Правда? – Кейт сделала вид, что не замечает прикосновения, просто склонила голову, чтобы лучше видеть. – Я не знала, что насажала синяков по всему телу. Это когда я свалилась.

– А на лбу откуда?

– Оттуда же.

Легкое и щекочущее, прикосновение заставило руку покрыться гусиной кожей. Интересно, понимает ли он, что с ней происходит?

– Выходит, ты такая же неуклюжая, как Джордан, – усмехнулся Дилан. – Наверняка и у нее полно синяков. Может, даже вы споткнулись одна об другую и завалились на пару. У нее это хорошо получается.

– Только не в очках! – Кейт сочла своим долгом заступиться за подругу.

– Ты скажешь, почему плакала?

Они как будто завершили полный круг и вернулись на начальную точку. От ответа было не отвертеться, но она все же попыталась.

– Я не хочу обсуждать этот вопрос.

На экране началась рекламная пауза. Кейт сделала вид, что поглощена ею. Коммивояжер, разряженный под ковбоя, с голосом громким, как иерихонская труба, объявил, что он совершенно потерял рассудок, и помахал мотком лассо в сторону партнерши, разряженной в цвета Дня независимости и при этом так скудно, что их едва удавалось отличить один от другого. Не помогало делу и обилие блесток на деталях наряда, а когда пошли цены, Кейт подумала: действительно, надо совсем лишиться разума, чтобы выбросить столько денег за возможность покрасоваться один-единственный день в году.

Дилан отключил звук и заметил:

– Нездорово держать все внутри. Напряжение надо сбрасывать, не то взорвешься.

Тон был не игривый, как ожидала Кейт, а сочувственный, и как раз это лишило ее остатков самообладания. Слезы снова подступили к глазам. Надо было выпроводить Дилана, пока они не пролились.

– Послушай, тебе лучше уйти!

Голос задрожал и едва не сорвался. Сегодня она патологически неспособна контролировать собственные эмоции! Прямо-таки нервный срыв! А между тем она всегда умела держать себя в руках.

– А по-моему, мне лучше остаться.

Кейт схватилась за пульт, чтобы снова врубить звук. Некоторое время они тянули пластмассовый прямоугольник в разные стороны. Победил, разумеется, Дилан. Еще некоторое время прошло в скачках с канала на канал. Кейт заметила, что краем глаза он наблюдает за ней все с тем же сочувствием.

– Ты не обязан нести здесь ночную вахту!

– Да? Тогда я пошел.

– И правильно, потому что...

Она не договорила, захлебнувшись в потоке слез. Это снова были рыдания, такие, что подавить их было не в человеческих силах. Даже зная, что опозорилась, как никогда в жизни, Кейт продолжала всхлипывать.

Глава 11

Она вскочила с дивана с намерением выйти из комнаты с высоко поднятой головой и так сохранить хоть каплю собственного достоинства, но не удалось – Дилан схватил ее за руку и усадил к себе на колени. Он не ударился в утешения, просто привлек Кейт к себе и подставил здоровое плечо, на котором она могла всласть выплакаться.

Слезы иссякли, только когда рубашка была изрядно вымочена. Некоторое время Кейт жалобно икала, уткнувшись Дилану в шею, потом, словно внезапно устыдившись, резко отстранилась.

– Знаешь что?

– Что?

– Никому про это не рассказывай, ладно?

– Про что?

Он улыбнулся, поймал выбившуюся прядку ее волос и начал накручивать на палец. От волос исходил слабый запах абрикосового шампуня или, может быть, туалетной воды, а сама Кейт была такой теплой, мягкой и трогательно женственной, что невозможно было не вспомнить о том, что на ней только тонкие, застиранные майка и шорты.

Эта мысль была очень некстати. Кейт требовалось сочувствие, не вожделение. Дилан сделал честную попытку перестроиться.

– Конечно, я никому не скажу. Я не из тех, кто обсуждает с друзьями интимные детали. В начальной школе и то не болтал про свои первые поцелуи.

– При чем тут поцелуи?!

Хотелось напомнить, что до поцелуев дело не дошло только чуть-чуть, но момент был решительно неподходящий.

– Про женские слезы я тоже не болтаю. А теперь слезай с моих коленок!

– Ладно, только скажу «спасибо».

Кейт чмокнула Дилана в шею, помедлила и пощекотала кожу кончиком языка, заставив вздрогнуть.

– Вот черт!

– В чем дело? – спросила она невинным тоном, отирая щеки тыльной стороной ладони. – «Я не болтаю», «я не болтаю»! По-моему, ты как раз болтун!

Щеки у нее были раскрасневшиеся, влажные, на ресницах блестели капельки слез, и Дилану пришло в голову, что хорошо было бы снять их губами.

– Что значит болтун?

– Сам знаешь! – сказала она, внезапно посерьезнев. – Флиртуешь с таким видом, будто созрел для постели, а стоит женщине сделать ответный шаг, дергаешься, словно тебя ужалили.

– Это еще не значит, что я не готов хоть сейчас в постель, – усмехнулся Дилан.

Он положил ладонь на шею Кейт, под волосы, привлек ее к себе и с обдуманной медлительностью нашел губами ее губы. Но с первым же легким касанием все изменилось. То, что началось как простое поддразнивание, попытка привести в смущение, стало настоящим поцелуем, горячим и жадным, полным незапланированной страсти.

Все напряжение последних дней взорвалось в Кейт разом, помутив рассудок, заставив забыться, быть может, впервые в жизни. Дыхание перехватило, в глазах потемнело, по телу прошла жаркая волна.

Безумие накатило – и отхлынуло, оставив сознание того, что она совершает ошибку. Для нее одноразовый секс всегда был непорядочным, низкопробным, и этим-то она собиралась заняться с Диланом ради того, чтобы снять напряжение, ненадолго отрешиться от проблем.

Ну и ладно, вдруг решила Кейт. Цель оправдывает средства. Дилан сам предложил ей разрядку. Если подумать, это не секс на одну ночь, ради которого ищут в барах случайного партнера, это бегство от реальности.

Если только... все может быть так просто. Для того и ходят по барам в поисках партнера, чтобы наутро расстаться с ним навсегда. Ночь с братом лучшей подруги – дело другое. Им с Диланом придется сталкиваться и дальше, и даже если он не будет тыкать ей этим в нос при каждой встрече, самый вид его станет для нее источником горьких сожалений.

Господи, почему она не может просто взять и переспать? Зачем усложняет все до крайности? Все ее подруги немедля пойдут с понравившимся мужиком, без всяких распрощаются, если он не устраивает, и только она вечно взвешивает, прикидывает, порядочно или нет, и в конечном счете остается на бобах.

Правда, и Джордан не из таких. По ее же словам, ее тело ей по-женски дорого, чтобы пускать на него первого попавшегося мужика. Это правильно. Чистая физиология не для уважающей себя женщины. Должны быть какие-то эмоциональные струнки, которые связывают двоих, иначе чем они отличаются от животных? Все равно где, безразлично с кем, лишь бы почесать, где чешется... Ну уж нет!

Отговорки, отговорки. Что плохого в сиюминутной радости? Но только если это взаправду радость, а как угадать заранее? Никому не хочется остаться с еще одной царапиной на гордости, с обидой в душе. Лучше недополучить, чем потом раскаяться.

Последний довод оказался решающим. Никакого преступного легкомыслия! Осталось только воплотить это решение в жизнь и для начала перестать целоваться, но вот как раз это оказалось самым трудным. Дилан был в этом на редкость хорош и мог бы даже давать уроки, поэтому так уж вышло, что, приняв решение в пользу благоразумия, Кейт о нем тотчас забыла и отдалась упоительному поединку языков. Более того, она каким-то образом ухитрилась при этом расстегнуть Дилану рубашку, потому что поймала себя на том, что покрывает поцелуями его грудь, по-мужски рельефную и до предела сексуальную. Наткнувшись на шрам, она осторожно исследовала его кончиками пальцев, потом губами и языком.

Пуля прошла навылет, но рассекла мышцу и сухожилие и лишь по счастливой случайности не задела сердце.

Именно тогда Дилан отстранил ее. Затем вновь привлек к себе, поцеловал долгим поцелуем и подался назад опять, на этот раз окончательно.

– Ты пожалеешь.

Да, конечно, она раскается, ну и что?

Она повозилась у него на коленях, и джинсы внезапно показались на три размера меньше, чем нужно. В желании такой силы было нечто болезненное. Дилан сжал руками бедра Кейт, чтобы не вздумала снова ерзать.

– Послушай, еще есть время все переиграть! Потом будет поздно.

– Знаю... знаю...

Он мягко столкнул ее с колен. Она не сопротивлялась, послушно встала и отвернулась, часто дыша, пытаясь взять себя в руки.

Дилан поднялся тоже. Он был на голову выше Кейт и видел теперь только ее макушку. Она не спешила поворачиваться. Он терпеливо ждал. Каждый эпизод должен быть закончен, и на этом еще не была поставлена точка. Можно было пока застегнуть рубашку, но как-то не поднимались руки, хотя на данный момент самым важным было убраться из квартиры Джордан, пока они не осложнили жизнь и себе, и сестре.

Не надо было поддразнивать Кейт, это была не самая лучшая идея, если вспомнить, что неприятности довели ее до слез. В такое время человеку трудно мыслить здраво. Кто из них кого спровоцировал, точно не скажешь, но в любом случае это ни к чему. К Кейт его всегда по-мужски тянуло, но не к ней одной, и вполне можно было ограничиться легким флиртом. Так забавно, когда женщина строит из себя опытную, чуть ли не прожженную, а на деле вряд ли много повидала.

Однако равновесие утрачено, на первый план выступило желание и не хочет уняться. Интересно, как она ведет себя в постели... какие издает звуки удовольствия... какие ласки предпочитает...

– Мне в самом деле пора! – резко произнес Дилан.

– Так чего же ты ждешь? Уходи! – Кейт протянула руки, но вместо того чтобы оттолкнуть, притянула его к себе за свисающие полы рубашки. – Но если хочешь, можешь остаться... – Не отводя глаз, словно гипнотизируя его взглядом, она откинулась, тесно прижимаясь бедрами, – сумасшедшее ощущение, способное воспламенить и камень.

Секс на одну ночь, подумал Дилан. Отличная штука, но только если потом не приходится сталкиваться каждый день. Он сделал еще одну попытку в непривычной для себя игре в благородство.

– Послушай, Кейт, я хочу остаться – что я, не человек? Но...

– Можешь не продолжать, – тихонько произнесла она. – Это не самая лучшая идея.

Она отстранилась, и чудесный жар ее тела, в котором все, что было в нем мужского, плавилось, как в топке, исчез. И Дилан махнул рукой на благородство. Он завладел губами Кейт, вторгся в ее рот с такой алчностью, словно год не видел женщины. Проник под мягкий трикотаж майки, коснулся ладонями нежных округлостей, ощутил безошибочный трепет желания и перестал думать вообще.

Некоторое время они целовались стоя, потом Дилан подхватил Кейт на руки и унес в спальню. Он что-то говорил о том, как чудесно это – наконец-то вместе; что он не ожидал ничего подобного, но, конечно же, хотел; вероятно, они будут жалеть, что так внезапно сошли с ума. И Кейт отвечала – это не страшно, ведь безумие кончится вместе с ночью, а одна ночь не в счет...

Он оторвался от ее губ, чтобы стянуть с нее майку и сбросить рубашку. Кейт прижалась к нему, пощипывая зубами за мочку уха. Теплая упругость ее груди против его напрягшихся мышц заставила содрогнуться от удовольствия. Ее шорты полетели в одну сторону, его джинсы – в другую.

Они прижались друг к другу в постели, дотрагиваясь везде, где могли дотянуться. Он был вне себя от желания, и Кейт отвечала не менее страстно. Это было прекрасное откровение – ее жадная потребность как получать, так и дарить, воздавая нежностью за ласку. Она льнула к нему, обвивала руками и ногами, запрокинув голову, едва ли сознавая, что бедра ее движутся, трутся об него, взвинчивая почти свыше всякого терпения. Просто чудо, что в этот раз он вспомнил, что следует все-таки предохраняться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.