Андрей Саломатов
Черный камень
Сказка леса

Вступление

В одном из московских переулков, вблизи современных многоэтажных домов и по сей день стоит старая пожарная каланча, похожая на крепостную башню. Каждую весну её древние кирпичные стены покрываются зелёным мхом. А когда на кустах и деревьях появляется густая листва, пожарная каланча сливается с ней, и её почти не видно со стороны дороги. Местные старожилы рассказывают, что её несколько раз пытались уничтожить, чтобы освободить место для жилого дома. Под каланчу подкладывали взрывчатку, но та почему-то не взрывалась. Башню таранили мощными бульдозерами, били по стенам огромным железным шаром, но и это ни к чему не привело. И тогда старую каланчу решили оставить в покое, и даже повесили на ней бронзовую табличку, на которой было написано: «Памятник пожарной архитектуры конца ХIХ столетия». Так и дожила она до наших дней, обрастая самыми невероятными легендами и мифами. О каланче говорили разное, но все истории были почему-то одинаково страшные. Один местный житель рассказывал, что проходил ровно в полночь мимо башни, и из-за толстых стен до него донёсся душераздирающий крик. Другой утверждал, что по пятницам в башне собираются на свой шабаш ведьмы и прочая нечисть. Находились люди, которые видели, как, опять же, ночью оттуда выходили люди. Но не обычные, а с большими ушами и перепончатыми крыльями за спиной. Некоторые жильцы соседнего дома рассказывали, что через щели в забитых окнах иногда виден яркий свет и слышны визгливые голоса. А местный водопроводчик Иван Петрович однажды наблюдал, как под утро над пожарной каланчой зависла настоящая летающая тарелка, и оттуда вниз спустились восемнадцать зелёных человечков. Водопроводчик настаивал, что инопланетян было не десять, не двадцать, а именно восемнадцать, и с ним никто не спорил. В общем, старая каланча пользовалась дурной славой, и родители строго-настрого запрещали своим детям подходить к ней близко не только вечером, но и днём. И дети, как это ни странно, слушались, обходили загадочную башню стороной. Правда, иногда мальчишки швыряли в неё камнями, а самые смелые даже писали на её стенах разные слова. Но это не в счёт. Дальше наш рассказ пойдёт не о таинственной каланче и даже не о летающих тарелках и зелёных человечках, а о десятилетнем мальчишке Филиппе, или просто Филе, которому это жуткое архитектурное сооружение давно не давало покоя.

Глава 1

Все самые интересные истории случаются, как правило, летом. Когда дни становятся длинными и тёплыми, дома сидеть не хочется, а на улице надо обязательно чем-то себя занять. Иначе зачем вообще выходить на улицу?

День, когда всё это произошло, начался для Филиппа не очень удачно, а если выражаться точнее, то просто скверно. С утра, из-за сущего пустяка, он поссорился с мамой. Она попросила его погулять с собакой Джимом, а он почему-то упёрся, начал говорить, что ему некогда, что у него болит голова, и вообще, его давно уже на улице ждут друзья. Всё вместе это было сущим враньем: времени у него было сколько угодно, голова не болела, и на улице его никто не ожидал, потому что почти все его друзья разъехались по бабушкам, дедушкам и разным спортивным лагерям.

– Хорошо, тогда я пойду погуляю с Джимом, а ты вымой посуду, – спокойно предложила мама.

– Не буду я мыть посуду, – грубо ответил Филипп и заперся у себя в комнате.

Тогда мама постучала в дверь и сказала:

– Мало того что ты врёшь, ты ещё ленишься и дерзишь. И всё только из-за того, что не хочешь выгуливать собаку.

– Ну и пусть, – тихо пробурчал Филипп.

Надо сказать, что характер у Филиппа был непростой. Он любил настоять на своём, частенько упрямился, но не был ни злым, ни грубым, ни ленивым. Врать ему конечно же приходилось, хотя и не очень часто. Как и каждый нормальный человек, иногда он любил побездельничать, но учился хорошо и даже занимался в театральном кружке. Просто сегодня у него было отвратительное настроение, и Филипп не знал, как из него выкарабкаться.

Походив бесцельно по комнате, Филипп всё же решил не ссориться с мамой и сходить погулять с Джимом. Он вышел в прихожую, взял поводок и начал обуваться. Джим в это время вертелся вокруг своего хозяина и радостно лаял. И тут Филипп сделал нечто такое, о чём потом сильно пожалел. Ни с того ни с сего он хлестнул собаку поводком, да так чувствительно, что Джим взвизгнул и убежал прочь.

– Не надо идти с ним гулять, – появившись в дверях, холодно сказала мама и отобрала у него поводок. – И посуду не надо мыть. А то ты, чего доброго, ударишь и меня. Я всё сделаю сама.

Пристыженный, Филипп отправился на улицу один. Он и сам не понимал, зачем ударил собаку и обидел маму, и от этого на душе у него сделалось совсем противно.

Погода стояла по-летнему ясная и безветренная. В голубом небе висело белесое солнце и, несмотря на утро, палило совершенно по-дневному. Животные и птицы от жары попрятались в тень. Не было видно даже прожорливых сизарей и вездесущих воробьёв. И только редкие бабочки своим изящным порханием оживляли замершую до вечера природу.

Филипп не заметил, как дошёл до пожарной каланчи. Он опомнился только, когда его кто-то окликнул. Филипп оглянулся и увидел своего одноклассника Петьку, который так же забрел в это место из-за плохого настроения.

– Привет, – постукивая палкой по дереву, поздоровался Петька. – Гуляешь?

– Да, – ответил Филипп и показал на башню. – Давай залезем туда. Вдруг найдём что-нибудь интересное: старинную пожарную каску или ремень с бляхой.

– Так просто туда не залезешь, – задрав голову, со знанием дела ответил Петька. – Дверь и окна забиты.

– А мы по дереву заберёмся на балкончик, – сказал Филипп. – А там наверняка есть дверь или окно. Я давно хотел обследовать, что там внутри. А то врут про неё всякую всячину.

– Конечно врут, – согласился Петька и оглядел тополь, который рос всего в нескольких метрах от каланчи. Для того чтобы добраться до балкона, нужно было вскарабкаться почти на самую верхушку дерева и проползти по ветке толщиной с руку. Но куда более опасным Петьке представлялось возвращение по той же ветке назад. – А как мы оттуда спустимся? – спросил он.

– Дверь закрыта изнутри. Наверное, на засов, – ответил Филипп. – Откроем её и выйдем.

Петьке не хотелось показывать, что ему страшно, и он согласился, но про себя подумал: «Только я полезу вторым».

Вскарабкаться на высокий тополь оказалось совсем не трудно. Тем более что у Филиппа в этом деле уже был большой опыт. Вёрткий и лёгкий, он забрался на самую верхотуру, где тонкие ветви раскачивались даже от дуновения ветра.

Сверху глядеть на землю было страшно, поэтому Филипп старался этого не делать. Ветка, по которой он пополз на смотровую площадку каланчи, от тяжести клонилась вниз, но возвращаться было поздно.

– Знаешь, на кого ты похож? – снизу крикнул Петька. – На ящерицу. Ползи-ползи. Надо было надеть ползунки, тогда бы и ползти было легче.

Стиснув зубы, Филипп добрался до почерневших от времени деревянных перил, ухватился за них рукой и попытался спуститься на балкон. Прогнившие перила угрожающе заскрипели, но вес десятилетнего мальчишки выдержали. А ещё через пару секунд Филипп соскочил на смотровую площадку.

– Ну как там? – крикнул Петька. Задрав голову, он наблюдал за акробатическим прыжком Филиппа и со страхом думал, что сейчас ему придётся проделать тот же путь.

– Нормально, – бодро ответил Филипп. Он уже оправился от испуга и по-хозяйски прошёлся по балкончику. – Давай сюда. Ветка крепкая, слона может выдержать.

– Да, крепкая, – прошептал Петька, который был значительно тяжелее своего друга. Но чтобы не показать себя трусом, на дерево всё же полез. Он не успел добраться даже до нижней ветки, как услышал голос мамы:

– Петя, сейчас же иди сюда. Хватит по деревьям лазить. Сходи за молоком.

Петька тут же сполз по стволу вниз, виновато посмотрел на Филиппа и развёл руками.

– Мама зовёт, – сказал он и опустил голову. – В магазин вот посылает… Так я пойду?

– Ну и иди, – обиделся Филипп. – Без тебя обойдусь. Сам потом жалеть будешь.

Оставшись один, Филипп решил, что коль забрался, так просто он отсюда не уйдёт. Обойдя смотровую площадку по кругу, он обнаружил заколоченную дощатую дверь и припал к широкой щели. Внутри башни было достаточно светло. Солнце проникало туда через многочисленные щели, и Филиппу удалось рассмотреть небольшую комнату и лестницу, уходившую круто вниз. Он даже почувствовал запах пыли, нагретого дерева и ещё чего-то такого, чему он не знал названия. Запах показался Филиппу столь же таинственным, как и сама каланча. В воображении Филиппа сразу возник средневековый замок с каменными подвалами, в которых по ночам разгуливают привидения. Затаив дыхание, Филипп приложил ухо к щели и прислушался. Но из башни не доносилось ни единого звука. И тогда он начал действовать. Обеими руками Филипп вцепился в трухлявую доску, которой была забита дверь, изо всех сил дёрнул и вместе с доской едва не полетел с каланчи. Оказалось, что за многие годы сгнило не только дерево, но и железные гвозди.

Ударившись спиной о ветхие перила, Филипп с ужасом посмотрел на землю и даже представил своё падение. От страха все тело его покрылось мурашками, и он отшатнулся от края площадки. «Чуть не кувырнулся!» – подумал Филипп и бросил трухлявую доску вниз. Через несколько секунд послышалось глухое «бум». «Я бы долетел гораздо быстрее», – решил он.

За много лет дверные петли так заржавели, что Филиппу стоило немалого труда, чтобы открыть дверь.

Помещение, куда он попал, ничего особенного собой не представляло и было совершенно пустым, если не считать пачки старых пожелтевших газет и нескольких деревянных брусков. На полу лежал такой толстый слой пыли, что от каждого шага она серым облаком поднималась вверх. С дощатых стен свисали тяжёлые пыльные полотнища паутины с засохшими мухами, а верх каланчи венчал продырявленный во многих местах ржавый купол. Из отверстий в куполе до самого пола тянулись тонкие световые лучи, в которых медленно клубилась пыль.

Не обнаружив ничего стоящего, Филипп осторожно ступил на железную винтовую лестницу. Чем ниже он опускался, тем темнее становилось в башне. Здесь не было щелястых ставен, через которые внутрь проникал бы солнечный свет. Сюда не добирался свежий воздух, а потому внутри каланчи пахло как в могильном склепе: землёй, нагретым кирпичом и сухими травами. Шаги Филиппа звучали гулко, и от этого ему делалось ещё страшнее. Ему представлялось, что вот-вот из глубины чернильного мрака появится какое-нибудь ночное чудовище и набросится на него. Филипп давно пожалел, что не вернулся домой и не взял с собой фонарик или хотя бы спички. Идти вперёд в кромешной темноте было чрезвычайно жутко, но возвращаться, не облазив башню, казалось ему глупым и чем-то постыдным.

Добравшись до самого низа, Филипп остановился, чтобы перевести дух.

– И ничего здесь страшного нет, – чтобы подбодрить себя, вслух сказал он.

Вытянув руки вперёд, Филипп пошёл вдоль кирпичной стены. Он остановился, только когда обошёл всю башню и уткнулся в винтовую лестницу. Филипп удивился, что на всём пути так и не встретил ни одного препятствия. На всякий случай он пошарил рядом с собой руками, уцепился за какую-то длинную железяку и навалился на неё всем телом. Вслед за этим раздался металлический скрежет, и наш исследователь куда-то провалился.

Открыв глаза, Филипп увидел, что находится в незнакомом сарае, который ничем не напоминал пожарную каланчу. Здесь было светло и по-летнему душно, пахло лесными травами и болотной водой. Земляной пол сарая был сплошь заставлен большими стеклянными сосудами и глиняными горшками самых причудливых форм. Каким образом Филипп сюда попал, он не представлял. Это перемещение показалось ему не просто странным, а более чем фантастическим.

Филипп подошёл к двери, толкнул её, и та легко отворилась. То, что он увидел, поразило его ещё больше. Вместо привычного московского двора с гаражами и высотными домами перед ним открылся совершенно незнакомый пейзаж. Недалеко от сарая тянулась покосившаяся изгородь, а в ста метрах от неё начинался густой лес.

– Вот это каланча! – изумлённо прошептал Филипп и подумал, что лучше поскорее вернуться домой и как следует подготовиться ко второму перемещению. Взять с собой всё необходимое: топорик, спички, котелок и прочие мелочи, без которых в настоящем походе не обойтись. Кроме того, Филипп решил дождаться Петьки, чтобы вернуться в сарай вместе. Заниматься исследованием незнакомой земли в одиночку было и боязно, и не так интересно.

Филипп осмотрел весь сарай, но так и не обнаружил ни подземного хода, ни тайной двери, через которую он сюда попал. В поисках рычага – железяки, на которую он нажал, – Филипп обследовал все стены, ощупал пол и даже заглянул в несколько глиняных горшков. Ничего похожего на рычаг нигде не было, и Филипп озадаченно подумал: «Вот это влопался! Меня же мама будет искать. Она, конечно, позвонит Петьке, а тот скажет, что знать ничего не знает и утром не видел меня. Не станет же он рассказывать, как я полез на каланчу».

Выбравшись на улицу, Филипп увидел аккуратный одноэтажный дом, сложенный из нетёсаного дикого камня. Дверь дома была приоткрыта, но на всякий случай Филипп решил постучать. Так и не дождавшись разрешения войти, он на цыпочках проник внутрь, миновал маленькую прихожую и от изумления застыл на месте. Внутри дом напоминал жилище колдуна или лабораторию алхимика, какие Филипп не раз видел в кинофильмах. Все стены удивительной лаборатории были увешаны грубо сколоченными полками, на которых стояли разнокалиберные стеклянные банки, колбы и реторты. Половину комнаты занимал огромный стол, и на нём возвышалось сложнейшее сооружение из химических приборов. Самые разные по форме сосуды соединялись между собой целой паутиной стеклянных трубок. В древних колбах, похожих на перевёрнутые запятые, бурлили и исходили паром разноцветные жидкости. Они смешивались между собой и оседали на стенках сосудов искрящейся влагой.

За этим сложным химическим процессом наблюдал глубокий старик в просторном чёрном балахоне. Он стоял спиной к двери и не видел гостя. У хозяина лаборатории были длинные спутанные волосы, такая же длинная борода, а на самой макушке лежала крохотная черная шапочка. В одной руке старик держал стеклянную палочку, а в другой – пробирку с золотистым порошком. При этом он бормотал себе под нос загадочные слова:

– Золото и серебро, одарённые совершенной, драгоценной тинктурой, пойдите вспять…

«Вот это да! – раскрыв от удивления рот, думал Филипп. – Вот так попал! И ведь никто не поверит. Ну и дурак же Петька. За молоком его послали! Молокосос!»

– Здравствуйте, – тихо поздоровался Филипп.

– А?! Что?! – испуганно вскрикнул старик и обернулся. Но увидев мальчишку, алхимик успокоился. – Ф-фу, как ты меня напугал. Сюда уже два десятка лет никто не заходил. Ты, наверное, из того мира? – старик покрутил в воздухе стеклянной палочкой.

– А что, есть какой-то другой мир? – спросил Филипп.

– Всё понятно, ты попал сюда случайно, – покачал головой алхимик. – Это сказочная страна. А я её вечный хранитель.

– Сказочная?! – не веря своим ушам, переспросил Филипп. – А разве бывает?..

– Странный ты мальчуган, – усмехнулся хранитель. – Находишься в сказочной стране и спрашиваешь, бывает ли она. Бывает, голубчик. Вот уже много тысяч лет я охраняю вход в эту страну.

– Много тысяч?! – недоверчиво воскликнул Филипп.

– Да, – приосанившись, ответил старик. – Ровно пять тысяч пятьсот семьдесят восемь лет назад я нашел эликсир бессмертия и поселился здесь. И вот уже почти две тысячи лет я ищу средство от бессмертия. Другими словами, эликсир смертности. О, я несчастный бессмертный! Сколько трудов!

– Почему же несчастный? – не понял Филипп. – Ведь вы никогда не умрёте.

– В том-то и дело, – печально ответил хранитель. – Оказывается, жить вечно не так легко и приятно. Но я уже почти у цели. Очень скоро я получу эликсир смертности и тогда наконец смогу отдохнуть от жизни. Две тысячи лет я отдал этой работе! Кстати, за это время я научился готовить прекрасный клюквенный морс. Хочешь попробовать? – Алхимик снял со спиртовки колбу с ярко-красной жидкостью и протянул гостю.

– Нет, спасибо, я недавно завтракал, – ответил Филипп. – Лучше расскажите мне, как вернуться домой.

– О, это гораздо сложнее, чем попасть сюда, – ответил хранитель. – Вернуться в ваш мир можно только пройдя всю сказочную страну от начала до конца. В самом конце её ты найдёшь Чёрный Камень. Он-то и вернёт тебя назад.

– А по-другому никак нельзя? – жалобно спросил Филипп.

– Нет! – махнул рукой старик. – Ты когда-нибудь забирался в узкую трубу?

– Забирался, – ответил Филипп. Он вспомнил, как два года назад прополз по трубе, которая пролегала под дорогой. По ней протекал ручей, и хотя она была не очень длинной, Филипп перенёс несколько очень неприятных минут.

– Тогда ты знаешь, что по узкой трубе можно ползти только вперёд, – сказал алхимик. – Так и в сказочной стране, попал – назад дороги нет.

– А в какую мне идти сторону? – спросил Филипп. Пересечь целое государство, да ещё сказочное, казалось ему делом долгим и опасным. Тем более что дома его ждала мама, и Филипп давно уже созрел, чтобы помириться и попросить прощения за утреннюю ссору.

– В сказке можно идти в любом направлении, – ответил хранитель. – И поторопись. Если не успеешь проделать этот путь за семь дней и семь ночей, останешься здесь навсегда.

– Да?! – вконец испугался Филипп. – А как же мои родители? Они же сойдут с ума!

– Не волнуйся, в сказочной стране время не играет роли. Если ты успеешь добраться до Чёрного Камня за положенный срок, то попадёшь домой в тот же самый день, в тот же час и ту же минуту. Никто ничего и не заметит.

– Тогда я побежал! – сказал Филипп и направился к двери.

– Беги, голубчик, – ласково ответил бессмертный хранитель. – Но помни, на пути ты не один раз встретишься со злом. И тебе придётся бороться с ним.

– А как?.. – растерялся Филипп. – У меня же ничего нет. Даже рогатки.

– Чем можно победить жажду? – спросил старик.

– Водой, – ответил Филипп.

– А чем можно уничтожить тьму?

– Светом, – быстро догадался Филипп.

– Молодец, – похвалил его алхимик. – В таком случае, чем нужно бороться со злом?

– Добром? – неуверенно спросил Филипп, и хранитель одобрительно кивнул: – Правильно. Только добром. Народ в этой сказочной стране живёт очень разный, дорога тебе предстоит трудная, поэтому много раз захочется попросить помощи, и её тут же предложат. Но кто предложит, и какую за это потребует плату, неизвестно. Поэтому постарайся пройти весь этот путь сам. Чтобы не пришлось платить слишком высокую цену. Всё понял?

– Да, – ответил Филипп. – Кажется, понял. Спасибо. А теперь я пойду.

– Иди, голубчик. Ни пуха тебе, ни пера, – старик махнул Филиппу рукой и вернулся к своим химическим приборам.

Глава 2

Попрощавшись с хранителем сказочной страны, Филипп вышел из дома, миновал ворота и обернулся. К его удивлению, каменный дом бесследно исчез. Вместо него прямо за его спиной начиналась знойная пустыня с ослепительным солнцем и величественными оранжевыми барханами. Горячее дыхание пустыни Филип почувствовал сразу, тогда как справа на него повеяло прохладой.

– Чудеса, – прошептал Филипп. – Если здесь всё так запросто появляется и исчезает, значит, точно сказочная страна. И куда мне теперь? – Тут он вспомнил слова алхимика, что здесь для достижения цели можно идти в любую сторону. Филипп представил, как бредёт по жаре от одного бархана до другого и содрогнулся. Добираться семь дней и семь ночей по безводным пескам казалось ему самоубийством. У него не было ни продуктов, ни фляги для воды.

Справа от Филиппа темнела водная гладь то ли огромного озера, то ли моря. Вода тянулась до самого горизонта, а у самого берега, на мелкой волне покачивалась лёгкая лодочка с мачтой и дырявым треугольным парусом. Пускаться на хлипком судёнышке в такое далёкое путешествие и умереть от голода среди водной пустыни ему тоже не хотелось. А сделать хотя бы простенькую удочку для ловли рыбы было не из чего. У себя в карманах Филипп обнаружил только перочинный ножичек, с которым он никогда не расставался, и носовой платок.

Слева от Филиппа высились горы, да такие зловещие и крутые, что он сразу отказался от этого пути. Горные вершины терялись в облаках, а мрачное ущелье, которое начиналось всего в двухстах метрах, внушало ему ужас. Зато впереди темнел лес, столь густой, что в сплошной зелёной стене не было видно ни одного прохода. Филипп частенько на даче ходил с родителями за грибами или просто погулять. Он даже пару раз заблудился и точно знал, что в лесу главное – не паниковать. Нужно спокойно отыскать дорогу или тропинку, а та обязательно куда-нибудь да выведет. Вот этот путь он и избрал.

Потоптавшись на месте, Филипп тяжело вздохнул, собрался с духом и отправился в лес. Почти сразу он обнаружил едва заметную, заросшую лопухом и крапивой тропку. Лес в сказочной стране мало чем отличался от подмосковного. Разве что деревья были чуточку потолще и повыше, а трава иной раз доходила до груди. Была у сказочного леса и ещё одна особенность – животные здесь не боялись людей. Несколько раз Филиппу попадались на тропинке мелкие зверушки, но при виде человека они не убегали, а просто уступали ему дорогу. «Совсем ручные, – подумал Филипп. – Интересно, а медведи и волки здесь водятся? Не хотелось бы встретиться с кем-нибудь из них».

Поначалу идти было страшновато. Филипп насторожённо смотрел по сторонам, вздрагивал от малейшего шороха, часто останавливался и крутил головой. Про себя он всё время повторял поговорку, которую не раз слышал от отца: «Дорогу осилит идущий». И это мудрое изречение как будто придавало ему силы. Но через два часа пути он так привык к мирному шелесту листвы и пению птиц, что весело засвистел и пошёл не останавливаясь. На всякий случай Филипп всё же отыскал себе большую суковатую палку и на ходу принялся лихо рубить крапиву с лопухами. «И что в этом лесу такого страшного? – подумал он. В это время где-то жутко захохотала птица, и Филипп невольно поёжился. – Эх, сюда бы Петьку, – печально вздохнул он. – Путешествовать вдвоём было бы интереснее. Сказочная страна – это тебе не наш двор со сломанными качелями. Здесь, наверное, и драконы водятся».

Филипп несколько раз останавливался на короткий привал: собирал на полянах крупную душистую землянику, пил из лесных ручьев холодную и удивительно вкусную воду, а затем отправлялся дальше. Когда же солнце начало клониться к закату, Филипп впервые задумался о ночлеге и порядком испугался. Провести ночь одному в диком лесу без костра было страшно. «Лес как лес, – мысленно уговаривал он себя. – Чудовищ не видно, животные на человеческом языке не говорят, волшебного ничего не происходит. Может, надул меня хранитель сказочной страны? А может, он и не хранитель вовсе? Какой-нибудь учитель химии. Каникулы, вот он и решил надо мной подшутить. – Затем Филипп вспомнил, как сюда попал и как потом исчез дом вместе с алхимиком. – Нет, всё-таки это сказочная страна. Но если она сказочная, куда подевались все колдуны и разные там Сивки-бурки? Ладно, заберусь на толстое дерево и как-нибудь переночую».

Внезапно в стороне от тропинки раздался душераздирающий вопль. Филипп вздрогнул, остановился как вкопанный и прислушался. Через несколько секунд крик повторился, и Филипп, не разбирая дороги, бросился в лесную чащу.

Бежать ему пришлось недолго. Метров через пятьдесят он увидел небольшое лесное болотце, густо заросшее кубышками и камышом. Толстые бархатистые колбаски камыша ходили ходуном. За ними в мутной жирной воде изо всех сил барахтался мальчишка его возраста. Несчастный отчаянно взбивал болотную воду руками и пытался дотянуться до ближайшей ветки поваленного дерева. Но у него ничего не получалось. Трясина крепко держала его за ноги.

– Ты что, тонешь? – крикнул Филипп и в растерянности заметался по берегу. Мальчишка в ответ только громко булькнул и в очередной раз глотнул грязной болотной воды. Он смотрел на Филиппа вытаращенными от ужаса глазами и как будто просил о помощи. И только поймав этот испуганный, умоляющий взгляд, Филипп догадался, что надо сделать. Он добрался до воды и протянул утопающему свой посох: – Хватайся, я тебя вытяну, – приказал Филипп. Мальчишка судорожно вцепился в палку, и уже через минуту выбрался из чёрной болотной жижи.

Спасённый оказался настоящим дикарём. Из одежды на нём была лишь набедренная повязка. На спине у него висел лук из крепкой дубовой ветки и лыковый[1] колчан с тремя оперёнными стрелами. Древнее оружие совсем не походило на игрушку и придавало мальчишке очень воинственный вид. Длинные спутанные волосы юного охотника торчали в разные стороны, но даже они не могли скрыть больших оттопыренных ушей. Глаза у мальчишки сверкали как два уголька, белые острые зубы лязгали то ли от холода, то ли от страха, но физиономия была хитрая и дерзкая.

– Ты в воду свалился? – спросил Филипп.

– Сам ты свалился, – стряхивая с себя болотную ряску, почему-то обиделся мальчишка. Он решительно двинулся на своего спасителя и задиристо проговорил: – Ты кто такой?! Что ты делаешь в моем лесу?

– А почему он твой? – нисколько не испугавшись, спросил Филипп и тоже принял бойцовскую позу.

– А потому, – напирая грудью, ответил мальчишка. – Сейчас как дам в ухо, узнаешь почему.

– Да ты что, белены объелся? Я же тебя спас! – возмущённо воскликнул Филипп.

– Это ещё надо посмотреть, кто кого спас, – презрительно сказал мальчишка и сквозь зубы сплюнул на землю. – Я, может, искупаться захотел, а ты мне помешал. Знаешь, что я тебе за это сделаю? По шее накостыляю так, что на всю жизнь запомнишь. – Он поднял с земли посох, с помощью которого Филипп помог ему выбраться из трясины, широко замахнулся, но в следующий момент опустил палку и рассмеялся. – Ну что, струсил? – насмешливо спросил он. – Не бойся, это я так шучу. Я вообще очень весёлый, люблю пошутить.

– Ни фига себе шуточки, – покачал головой Филипп.

– Нормальные, – ответил мальчишка. – Всем нравятся. Хочешь, в лоб тебе тресну? У меня это очень смешно получается.

– Нет, не хочу, – ответил Филипп и вдруг спросил: – Ты дикарь?

– Нет, я Кинтохо-подменыш[2], – с достоинством ответил мальчишка. – Но ты можешь звать меня просто Кинтохо. Я хозяин этого леса.

– Хозяин? – удивился Филипп. – Всего леса?

– Всего, – подтвердил мальчишка и снова сплюнул. – Стану, когда вырасту. Мне маманя сказала. А она у меня всё знает. А вообще-то, я тоже когда-то был в вашем мире человеком. Но потом лешачиха украла меня, а моим родителям подложила своего лешачонка. А потом проиграла меня в карты кикиморе. Лешачонок через три дня сбежал назад в лес, а я навсегда остался здесь. Так я и сделался лесной нечистью. Но ты не бойся, я умею помнить добро.

– А я и не боюсь, – ответил Филипп и спросил: – А кого ты теперь считаешь своей мамой?

– Как кого? – удивился Кинтохо. – Кикимору. Она же выиграла меня в карты. Как говорит сосед-упырь, кто ребёнка воспитывает, тот ему и маманя, и папаня, и пирог с грибами. Тебя как звать?

– Филипп. Но ты можешь звать меня просто Филя.

– Странное имя – Простофиля, – сказал Кинтохо.

– Не Простофиля, а просто Филя, – поправил его Филипп. – Слово «просто» не надо говорить.

– Ну и что ты делаешь в моём лесу, просто Филя? – скаля зубы в улыбке, спросил Кинтохо.

– Мне нужно успеть дойти до Чёрного Камня. Ты не мог бы показать дорогу? – попросил Филипп.

– Значит, ты из того мира? – сразу догадался Кинтохо и оценивающе оглядел своего спасителя с ног до головы. – То-то я смотрю, ты как-то странно одет. И волосы у тебя пострижены. Так и хочется треснуть тебе дубиной по башке. У нас в лесу такие как ты редко появляются. В прошлом году один тоже к Чёрному Камню торопился. У всех дорогу спрашивал. Ну кикимора и показала ему самый короткий путь. – Кинтохо развёл руками и очень неприятно рассмеялся. – Так и сгинул в лесу. Но ты не бойся, за то, что ты меня спас, я тебе настоящую дорогу покажу. Лучше меня здесь никто леса не знает. Пошли.

Они полезли напролом через невероятно густые заросли малины, бузины и орешника. Кинтохо, который провёл в чащобе почти всю свою жизнь, очень ловко проскальзывал меж ветвей, затем дожидался своего спутника и без умолку тараторил:

– Здесь, в лесу, жить страшно скучно. Даже поговорить не с кем. Нечисть днём отсыпается, а ночью выходит на охоту. А на кого здесь охотиться? В лесу остались одни зайцы, ежи, змеи и земляные жабы. Ну, жаб-то они уважают. Это их первое лакомство. А мне противно на них смотреть. Вот и приходится весь день бродить по лесу. К тому же я люблю, когда светит солнце. Это у меня от человека осталось. Хожу, собираю грибы, ягоды и орехи. У меня дома есть небольшие запасы. Сейчас мы зайдём ко мне, хорошенько подкрепимся и переночуем. А то ночью по лесу столько всякой нечисти шастает. Сожрут и имени не спросят. Только запомни: ничего не бойся, никому не верь и ни у кого ничего не бери. Это у нас такой закон. Чуть зазеваешься, или заманят куда-нибудь в болото, или отравят, или схряпают, даже косточек не останется. Сам понимаешь, нечисть. Всё понял?

– Всё, – ответил Филипп и даже поёжился от страшного рассказа Кинтохо.

– А драконы у вас водятся? – чтобы перевести разговор на более приятную тему, поинтересовался Филипп.

– Нет, сюда они не заползают и не залетают. Этим громилам в лесу негде развернуться. Сам понимаешь, сплошные деревья. Они там живут, – махнул рукой в сторону Кинтохо. – В горах, в пустыне и в море. А у нас здесь тихо и спокойно: лешие и упыри, кикиморы и вурдалаки. Да еще от анчуток[3] покоя нет. А в озёрах ещё и водяные с русалками водятся. Весёлый народ.

«Ничего себе спокойно, – подумал Филипп. – Верить никому нельзя, брать ничего нельзя, того и гляди отравят или слопают. Вот дорожку себе выбрал. Как хорошо, что я встретил этого дикаря. Он всё-таки со всей нечистью знаком».

– И каждая нечистая рожа норовит меня уму-разуму поучить, – беспечно продолжал болтать Кинтохо. – Я уже столько всяких гадостей могу, о-го-го! Хочешь, с десяти шагов попаду тебе шишкой в лоб?

– Нет, не хочу, – ответил Филипп.

– Жаль, – лукаво сверкнул глазами Кинтохо. – Я каждый день учусь стрелять в цель из лука. Я бы показал, но боюсь стрелу потерять. Зато кидаюсь я… Вчера один знакомый леший хотел что-то спросить, разинул пасть, а я ему туда сосновой шишкой – р-раз! Проглотил, даже не подавился. Вот все хохотали.

– Эй, Кинтохо! – неожиданно услышали ребята. Несколько в стороне, между двух могучих дубов образовался столб пыли выше деревьев. Затем он распался и на его месте остался кургузый старичок, похожий на замшелый пень. Нос у старика походил на сучок, зато глаза были такими ясными и синими, словно в них отразилось весеннее небо. Старик был невероятно лохмат, одет в грязное рваньё, а на ногах у него были липовые лапти. Причём левый лапоть лесной чудак надел на правую ногу, а правый – на левую.

Одной рукой старичок опирался на палку, а в другой держал огромный красный мухомор. Он нюхал его, словно цветок, вздыхал и даже причмокивал от удовольствия. – Куда это ты бутерброд тащишь? – ласково поинтересовался старичок и показал на Филиппа.

– Домой, куда же ещё, – ответил Кинтохо. – А ты что не спишь, старая кочерыжка?

– Как же, уснёшь здесь, – широко зевнув, проворчал старик. – Жрать охота. Может, поделишься мальчишкой? А я тебя потом научу превращаться в лесного зверя.

– Чёрта лысого тебе, а не мальчишку, – сказал Кинтохо. – Опять обманешь, не научишь.

– Конечно обману, – охотно согласился старик. Внезапно он раскрыл рот, сунул туда мухомор и разом проглотил его. Филипп даже испугался. Рот у тщедушного старичка оказался таким огромным, что он спокойно мог заглотить целого гуся.

– Нам самим мало, – сказал Кинтохо и поволок Филиппа дальше. – У меня едоков полон дом.

– Тогда подойди, я тебе что-то дам, – вслед им крикнул старичок и начал рыться в своих лохмотьях.

– Не дашь, – обернувшись, ответил Кинтохо. – Я тебя знаю. Палкой огреешь.

– Конечно огрею, – признался старик и обиженно добавил: – Жадина. Да и мальчишка дрянь. Одни кости. Чтоб вы подавились им.

– Что?! – в ужасе пролепетал Филипп. От страха у него подкосились ноги, и он остановился. – Вы меня хотите съесть?!

– Да ты не бойся, – успокоил его Кинтохо и похлопал Филиппа по спине. – Это я для лешего сказал, чтобы отстал. Я тебя никому в обиду не дам. Пока ты со мной, тебя никто не тронет.

Мальчишки продолжили путь. Продираться сквозь густые заросли было нелегко. Уже через каких-нибудь полчаса Филипп исцарапал себе лицо и руки, голова его покрылась сухими хвойными иголками, листьями и паутиной. И если бы не джинсы и яркая майка, Филипп вполне сошёл бы за лесного жителя, какого-нибудь начинающего боровика.

– А ты помнишь, откуда тебя украли? – на ходу спросил Филипп.

– Нет, я же был совсем маленьким, – ответил Кинтохо. – Я и имени своего не помню. Это меня уже здесь так назвали.

– Давай вместе пойдём к Чёрному Камню, – неожиданно предложил Филипп. – Попросишь у Камня вернуть тебя настоящим родителям. Будешь жить, как все люди. Я тебя научу играть в футбол и на компьютере.

От этих слов Кинтохо даже остановился. Он во все глаза посмотрел на своего спутника, затем опустил голову и с горечью ответил:

– Я давно забыл, как живут люди. И не знаю, что такое компуктер. Ты вон какой: чистый и волосы у тебя пострижены. А я? Кому я такой нужен?

– Нужен-нужен! – горячо проговорил Филипп, которому сделалось ужасно жалко этого дикаря. – Своим родителям нужен. Отмыть тебя и постричь – плёвое дело.

– Мои родители давно обо мне забыли, – ещё более помрачнев, произнёс Кинтохо.

– Родители не могут о тебе забыть, – продолжал уговаривать его Филипп. – Это я точно знаю. Мои мама с папой даже через тысячу лет меня не забудут.

– Они что, вечные, что ли? – буркнул Кинтохо.

– Не вечные, – вздохнул Филипп. Он вспомнил, как утром обидел маму и добавил: – Вот поэтому тебе и надо вернуться.

– Ладно, заткнись, – пробурчал Кинтохо. Лицо его сделалось злым, а на глаза навернулись слёзы. – Пойдём. И больше не лезь ко мне с этой ерундой, а то получишь по загривку.

Солнце почти совсем завалилось за горизонт. Лес становился всё более густым и мрачным. Продираться сквозь сплошные заросли было всё труднее, и Филипп невольно подумал: «Куда этот дикарь меня ведёт? Сейчас затащит в самую глушь и отдаст на съедение своим лешим да упырям. И зачем я согласился с ним идти? Шёл бы себе по тропинке». А Кинтохо, как будто прочитав его мысли, вдруг сказал:

– Не знаю, как в вашем мире, а у нас в лесу, чем короче дорога, тем она непроходимее.

Филипп на это ничего не ответил, но про себя подумал: «Хранитель не зря предупреждал меня, что я должен пройти этот путь сам. Что за помощь придётся платить. Этот Кинтохо просто заговаривает мне зубы. Сам же говорил: “Никому не верь”, а я ему поверил. Эх, Петьки здесь нет! С ним было бы легче отбиваться. А если бы нас съели, вдвоём не так обидно. Может, пока не поздно, убежать? А если догонит, с одним я как-нибудь справлюсь. Да и переночевать можно на дереве».

В этот момент они выбрались на большую круглую поляну, и Кинтохо остановился.

– Ну вот и пришли, – сказал он и радостно подмигнул Филиппу. – Здесь я и живу. Нравится?

– М-м-м, – только и сумел ответить Филипп.

Поляна, где они оказались, была окружена сплошной стеной леса. В самой её середине возвышался потемневший от времени столб, на котором были вырезаны загадочные фигурки и значки. По опушке леса там и сям виднелись большие кучи валежника, из-под некоторых в небо поднимались сизые струйки дыма. За свою жизнь Филипп прочёл очень много сказок, но даже не представлял, что именно так будет выглядеть место, где обитает нечистая сила. Попади он сюда без своего провожатого, Филипп ни за что не догадался бы, что здесь кто-то живёт.

– А это бревно для чего? – спросил Филипп и показал на столб.

– Сам ты бревно, – ответил Кинтохо. – На этом столбе вырезаны магические заклинания от всех напастей. Кто умеет их читать, тому ничего не страшно.

Они подошли к столбу, и Кинтохо с благоговением провёл пальцем по замысловатому значку.

– Я знаю только одно заклинание, – сказал он. – Вот это. Повторяю его каждый день, поэтому со мной не случается ничего плохого.

– Да, а сегодня чуть не утонул, – вспомнил Филипп.

– Чуть не считается, – ответил Кинтохо и отрешённо добавил: – Как раз сегодня я забыл его прочитать. «Меня победить нельзя», – словно во сне, шёпотом проговорил он, и Филипп догадался, что это и есть магическое заклинание.

– А можно я? – попросил Филипп. Он потянулся было пальцем к значку, но Кинтохо вдруг словно очнулся. Он ударил Филиппа по руке и с досадой сказал:

– Тебе нельзя. Пойдём домой, а то я что-то разболтался.

– А где дом? – нисколько не обидевшись, спросил Филипп. Он сообразил, что Кинтохо случайно проговорился и при нём произнёс заклинание.

– Слепой, что ли? Вот он, перед тобой, – грубо ответил Кинтохо. Он показал на большую кучу хвороста и двинулся к одному из завалов. – Пойдём, маманя уже проснулась.

Глава 3

Последние отсветы зари погасли, и в лесу окончательно стемнело. И сразу, словно по команде, в противоположных сторонах заухали два филина. Их голоса прозвучали настолько зловеще, что у Филиппа сжалось сердце, и он с тревогой подумал: «Как там мама с папой? А что, если я больше никогда не вернусь домой? Останусь здесь, как Кинтохо, одичаю и сделаюсь, как он, нечистью. И почему я не попал в какую-нибудь добрую сказку поближе к дому? Например, в сказку про мой дом».

Подменыш провёл своего гостя за валежник, и там меж корней старой лиственницы Филипп увидел вход в жилище кикиморы. Мальчишки спустились по ступенькам и попали в просторную землянку, которая мало походила на обычное жильё и больше напоминала пещеру первобытного человека. Посреди землянки стояли шаткий перекошенный стол из связанных сучьев и несколько таких же корявых табуреток. Земляные стены причудливым узором покрывали корни деревьев. Кругом были развешаны пучки засохших трав и веники из рябины и бузины с большими кистями ярко-красных ягод. Потолок из трухлявых стволов и сучьев угрожающе нависал над головой, а по всем углам серебрилась паутина.

В противоположном углу на сухой подстилке из болотных трав сидела безобразная старуха с жидкими спутанными волосами. В её маленьких злых глазках отражалось пламя светильника, и оттого казалось, что зрачки старухи горят жёлтым огнём. Одета кикимора была в такие же лохмотья, что и леший. В одной руке у неё было веретено, а другой она пряла серую пряжу.

Одним глазом костлявая старуха продолжала следить за пряжей, а другим сурово посмотрела на вошедших.

– Кто это пожаловал? – рявкнула кикимора.

– Это мы, маманя, чтоб тебя расплющило, – ответил Кинтохо. – Нам бы пожрать и переночевать.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Филипп и от страха даже шаркнул ногой.

– Ф-фу, что это он говорит? – возмущённо фыркнула кикимора и противным каркающим голосом обратилась к подменышу: – Ты кого привёл, паразит? О каком это добром вечере он говорит? Грубиянов нам здесь только не хватало.

– К чёрту её пошли, к чёрту. Она это жуть как любит, – прошептал Кинтохо на ухо гостю, но Филипп до того растерялся, что смог выдавить из себя только извинения.

– Простите, пожалуйста, – сказал он. – Я вот… Мы вот…

– Да что он такое бормочет? – отшвырнув в угол веретено, злобно проговорила кикимора.

– Иди ты к чёрту, маманя, – попытался успокоить её подменыш. – Разуй глаза. Ты что, не видишь, он из того мира? Тёмный совсем, вот и грубит. Погоди, я научу его нормально разговаривать.

– Разве я грублю? – ничего не понимая, испуганно спросил Филипп. – Я только сказал «простите, пожалуйста»…

– Вот-вот, – усмехнулся Кинтохо. – У нас за такие слова сразу в котёл попадёшь. Проще надо быть. Проще. Послал всех подальше, и тебе приятно, и нечисти не обидно.

– Ладно, я постараюсь, – пожав плечами, неуверенно проговорил Филипп. Только теперь он догадался, что у нечистой силы всё наоборот. Обыкновенная человеческая вежливость считалась здесь хамством, и если тебе хотелось показаться воспитанным и учтивым, надо было ругаться и посылать всех к чёрту. «Ну и порядочки, – подумал Филипп. – Почти как у нас в классе. Вместо “здравствуй” – портфелем по голове».

– Садись, – подменыш хлопнул Филиппа по плечу и по-хозяйски повёл его к столу, на котором лежало несколько немытых тарелок из бересты. Когда ребята подошли ближе, из тарелок в разные стороны побежали жуки и тараканы. Большие зелёные мухи и лесные мошки с громким жужжанием поднялись в воздух и образовали над столом целое облако. Увидев это, Филипп брезгливо поморщился и даже отпрянул от стола.

– Кыш! Кыш, проклятые! – замахал Кинтохо руками. – Дармоеды! Нахлебники! Набежали. Маманя, надо бы мухоморов и бледных поганок на стол покрошить.

– А зачем крошить? – Кикимора ловко поймала сразу двух тараканов, сунула в рот и ласково проговорила: – Таракашечки, вы мои букашечки. Семечки вы мои шестилапые. Пущай бегают. Будет чем полакомиться. Вон они какие шустрые. Живые-то повкуснее.

«Какая гадость! – с отвращением подумал Филипп. – Я не буду здесь ничего есть. Лучше умру с голоду».

– Маманя, долго тебя ещё ждать? – усаживаясь за стол, весело сказал подменыш и подмигнул Филиппу. – Жрать давай.

– Сейчас-сейчас, – кряхтя, ответила кикимора. Она запустила сухие скрюченные пальцы в свои грязные лохмотья и на глазах у изумлённого Филиппа по очереди вытащила оттуда три больших блюда из бересты: со свежими грибами, с лесными орехами и с ягодами. – Жрите, паразиты, – беззлобно проговорила кикимора. Она оценивающе взглянула на Филиппа и тихо пробормотала: – С орехами-то он вкуснее будет.

– Кто? – набивая рот земляникой, спросил Кинтохо.

– Мальчишка твой, – ответила хозяйка.

Филипп сидел и всё никак не мог решиться попробовать земляники с орехами. Когда же он услышал слова кикиморы, то от страха едва не свалился с табуретки.

– Что? – воскликнул он. – Вы… меня?

– Да ты не бойся, она шутит, – с набитым ртом произнёс подменыш. – Я же говорил, у нас здесь весело.

– Ничего себе весело, – опасливо поглядывая на хозяйку, ответил Филипп и на всякий случай подвинулся поближе к Кинтохо.

Очевидно, слух о появлении мальчика из другого мира распространился по лесу, и некоторые обитатели сказочной страны решили проверить, так ли это.

Филипп только-только поборол в себе брезгливость и потянулся за земляникой, но рука его так и зависла над блюдом. В жилище кикиморы пожаловало целое семейство лесной нечисти. Огромный одноглазый леший с косматой седой бородой вошёл первым и с порога закричал:

– Кикимора, чтоб ты околела, старая колода. Говорят, твой гадёныш приволок мальчишку? – Затем Леший понюхал воздух и с удовольствием произнес: – Человечком пахнет.

– Молоденький, – потирая сухие ручонки, подхватила лешачиха, которая спустилась вслед за лешим. – Давненько к нам в лес такие не захаживали. – Лешачиха оказалась очень симпатичной старушенцией с удивительными небесно-голубыми глазами. Одета она была в такие же истлевшие лохмотья и лапти, как и все обитатели сказочного леса. Зато голову лешачихи украшал венок из свежих сосновых веток с молодыми зелёными шишками.

Последними в землянку с визгом вкатились три маленьких лешачонка. Внешне они были очень похожи на обезьянок, и вели себя нисколько не лучше. Лешачата тут же устроили в жилище кикиморы такой тарарам, что главе семьи пришлось их утихомиривать. Леший влепил звонкую затрещину одному, вышвырнул из землянки второго, а третьего, самого младшего, сунул под мышку и уселся за стол.

– Что же это твой балбес приходит с добычей, а ты молчишь? – с укором обратился леший к кикиморе. – Хорошо, соседа встретил. Он мне и рассказал.

– С добычей, – недовольно пробурчала кикимора. – Кинтохо дружка себе привёл, чтоб ему пусто было. Непутёвый растёт. Нет чтобы мамане гостинец притащить.

Слушая весь этот людоедский бред, Филипп не знал, что и думать. С одной стороны, подменыш обещал ему своё покровительство, а с другой – все эти сказочные страшилища говорили о нём, словно он уже лежал на блюде посреди стола, и его осталось только полить постным маслом и посыпать укропом. «Вот влопался, – думал он. – Ничего себе сказочная страна! А где же добрые волшебники и разные феи? Хранитель говорил, что со злом надо бороться добром. Да как же с ними добром бороться? Они же не знают, что это такое. Сожрут меня здесь, и никакой Кинтохо не поможет!»

После того как вся семья леших расселась, Филипп заметил, что землянка как будто сделалась шире, а колченогий стол увеличился в размерах. «Ну вот тебе и волшебство, – с тоской подумал он. – Только лучше бы его не было. Оказывается, сказки лучше всего читать дома, в тёплой постели».

– Ну, рассказывай, куда путь держишь? – поинтересовался леший у гостя из другого мира.

– А вы леший? – робко спросил Филипп.

– Да, мы леший, – ответил одноглазый бородач.

– Я к вам всего на одну минуточку, – пояснил Филипп. – Мне нужно добраться до Чёрного Камня.

– Да, есть такой Камень. Исполняет любые желания. – Леший поскрёб бороду и, скосив глаза на Филиппа, спросил: – А у тебя есть какое-нибудь желание?

– Хочу вернуться домой, к родителям, – вздохнув, ответил Филипп. – Я попал сюда случайно. Нажал на какую-то железку.

– Ну, разве это желание, – крякнул от досады леший. – Ты бы ещё у волшебного Камня попросил почесать тебе спину или попить воды. Вот если бы ты захотел сто двадцать мешков золота. Или стать правителем сказочной страны. А ещё лучше – властителем всего мира, а может, и всех миров, которые есть на земле. Это было бы настоящее желание. А так, чего зря к Камню ходить? Только ноги зря трепать.

– А почему вы не попросите у Камня, чтобы он сделал вас главным в вашей сказочной стране? – вдруг спросил Филипп.

– М-да. – Леший ненадолго растерялся, но потом все же ответил: – Если ты будешь задавать глупые вопросы, я тебя защекочу[4].

– Ты ешь, ешь орешки-то, – вставила лешачиха. – С орешками ты…

– Цыц! – оборвал её леший и с неохотой проговорил: – Всяк сверчок знай свой шесток. Мне и в леших неплохо живётся.

В это время младший лешачонок обхватил косматую голову лешего обеими руками и изо всех сил вцепился зубами в большое оттопыренное ухо отца.

– Ах ты, чёрт! – завопил леший. Он схватил лешачонка, оторвал от себя и швырнул в дальний угол. Лешачонок врезался в стену, взвыл от боли и пулей вылетел из землянки. Все, кроме Филиппа, зашлись диким хохотом, начали колотить руками по столу и дрыгать ногами. Они так исступлённо веселились, что по углам дрожала паутина, а её хозяева – пауки – попрятались меж корней деревьев.

А вскоре лешачонок вернулся в землянку со своими братьями, и втроём они принялись играть в какую-то очень шумную игру. Лешачата скакали по стенам и потолку, часто ныряли под стол и дёргали всех за ноги. При этом они так пронзительно визжали, что у Филиппа и даже у Кинтохо заложило уши.

– Пошли к чёрту! – заорал на них подменыш. Он схватил со стола пустую берестяную тарелку и метнул вслед лешачонку. Это снова вызвало взрыв смеха.

«Ну и порядочки у них! – поразился Филипп, которому и с самого начала показалось здесь не очень уютно. – Ну и развлечения! И Кинтохо точно такой же, как и они. Правильно говорят: “С кем поведёшься, того и наберёшься”».

Когда все отсмеялись, леший вдруг треснул кулаком по столу и гаркнул:

– Кикимора, чтоб ты ослепла, старая кочерга! Угощение давай! А то сидим как ненормальные, разговоры говорим.

Хозяйка землянки немного покряхтела, но деваться было некуда. Она снова запустила пальцы в лохмотья и, словно фокусник, выудила оттуда три больших берестяных миски. Затем, подумав, достала бутыль с мутной болотной водой, на поверхности которой плавала ряска.

Филипп взглянул на угощение и не поверил своим глазам. Чтобы получше рассмотреть содержимое мисок, он подвинулся ближе и обомлел.

– А… что это? – с ужасом спросил он.

– Ох, какие мы нежные! – язвительно произнесла кикимора и в сердцах плюнула на пол. – Тьфу на тебя.

– Это то, что они лопают, – пояснил подменыш и начал перечислять блюда: – Вот это свежие дождевые черви с мышиными хвостами. Это жабьи глаза с пиявками. А вот это, – Кинтохо показал на блюдо, в которое леший уже запустил толстые волосатые пальцы, – это самое лакомое. Это змеиные языки в ядовитом соусе. Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо, – испуганно отпрянул от стола Филипп, и подменыш рассмеялся. Видно было, что ему доставляет удовольствие подтрунивать и пугать гостя.

– Опять он со своими спасибами, – проворчала кикимора. – Нет, чтобы к чёрту послать, невежа.

– Ничего-ничего, нам больше достанется, – уплетая змеиные языки, проговорил леший.

– Мы лучше ягоды с орехами, – сказал Кинтохо и подмигнул Филиппу.

Семья леших с кикиморой так увлеклись трапезой, что со стола во все стороны летели брызги. Они жадно хватали мерзкое угощение руками, громко чавкали и с причмокиванием обсасывали свои грязные пальцы.

Филипп отодвигался от стола всё дальше и дальше. Он с отвращением наблюдал за нечистью и думал: «Какая гадость. Надо скорее бежать к Чёрному Камню. Буду идти днём и ночью, но дойду раньше времени».

– А почему нет музыки? – вытирая руки о лохмотья, спросил леший. – Кикимора, ты что, оглохла? Музыку давай.

Услышав, что здесь есть какая-то музыка, Филипп очень удивился. Он начал озираться, но ничего похожего на магнитофон, радиоприемник или музыкальные инструменты не увидел. А тем временем кикимора сняла с полки причудливо изогнутый корешок, плюнула на него, шёпотом прочитала заклинание, и корешок превратился в живую ворону. Затем кикимора посадила птицу на жердочку и приказала:

– Пой.

Ворона «запела». Она каркала так громко и неистово, что в ночном лесу проснулись и испуганно заголосили птицы, а в землянке изо всех щелей полезли тараканы.

Визг лешачат и карканье вороны вконец доконали Филиппа, и тогда он решил выйти на свежий воздух. Филипп тихо поднялся из-за стола и направился к выходу. В это время леший начал рассказывать историю об упыре из соседнего леса. Чтобы его услышали, лешему приходилось орать, и это никого не смущало. Рассказ об упыре был страшен, но все почему-то хохотали и хлопали друг друга по плечам и спине.

Поначалу никто не обратил на Филиппа внимания, а когда он дошёл до выхода, в землянке вдруг воцарилась мёртвая тишина. После такого гвалта наступившее безмолвие напугало мальчика, и он резко обернулся.

– Ты куда это собрался? – подбоченившись, спросила кикимора.

– На улицу, – ответил Филипп и виновато добавил: – На минутку, мне надо.

Все замерли в ожидании, что скажет хозяйка дома, но вместо неё ответил подменыш:

– Иди-иди. Только не уходи далеко, а то заблудишься.

В сказочном лесу было тихо и безветренно. Свежий ночной воздух на вкус был одновременно и сладковатым, и терпким. Огромная полная луна освещала поляну холодным серебристым светом. Благодаря этому деревья, трава и столб с магическими письменами стояли, словно посыпанные волшебной пудрой. Казалось, что они сами источают лунный свет.

Несмотря на усталость, Филипп был так поражён красотой ночного леса, что решил немедленно позвать Кинтохо и предложить ему погулять вместе. Он подошёл к земляной норе кикиморы, нагнулся и вдруг услышал голос подменыша:

– Да куда он денется?

– Правильно, – гнусаво подтвердила кикимора. – Человек отсюда не выберется. Ночь – наше время.

«И правда, – ещё ничего не подозревая, подумал Филипп. – Я здесь как в ловушке. Хорошо, что я встретил Кинтохо. Одного бы меня давно сожрали».

Филипп хотел было спуститься в землянку, но тут услышал нечто такое, от чего волосы у него на голове встали дыбом.

– Скорей бы полночь, – тихо проскрипел леший. – Кикимора, чтоб ты околела. А ведь мальчишка в твой котёл не поместится.

– Сходи за своим, – ответила хозяйка дома.

После этих страшных слов ноги у Филиппа подкосились, и он кубарем скатился в землянку. Затем Филипп с криком вскочил и, не помня себя от ужаса, бросился на улицу.

– Он подслушивал! – взвизгнула лешачиха.

– Лови его! – заорал леший, и все повскакивали со своих мест.

Филиппа спасло только то, что у землянки был узкий выход. Толкая друг друга, нечисть полезла наверх, и у ступенек образовалась свалка. За столом остался только подменыш. Он смотрел, как семья леших с кикиморой карабкаются друг по дружке, и от души хохотал.

Выскочив из землянки, Филипп бросился в лес, но затем сообразил, что у себя в непроходимой чаще нечисть нагонит его очень быстро. Тогда он повернул к столбу, добежал до него и, задыхаясь от страха, начал отыскивать на нем тот единственный магический символ, который показал ему Кинтохо. При рассеянном лунном свете очертания символов немного исказились, сердце у Филиппа колотилось как сумасшедшее, и потому он не сразу обнаружил нужный значок. А его преследователи уже выбрались наверх и с дикими воплями кинулись к нему. Им оставалось пробежать всего несколько метров, когда Филипп наконец отыскал магический символ. Он немедленно провёл по нему пальцем и почти выкрикнул:

– Меня победить нельзя!

На всякий случай Филипп повторил заклинание ещё два раза и только после этого обернулся. Лешие и кикимора замерли в трёх шагах от него. Они тянули к Филиппу руки, клацали от злости зубами, но ничего не могли сделать.

Внезапно откуда-то подул свежий ветер. Он быстро набирал силу и очень скоро превратился в настоящий ураган. Филипп покрепче вцепился в столб, а ветер подхватил кикимору и леших и поднял их в воздух. Он вихрем закружил их вокруг магического столба, и нечисть, набирая скорость, поплыла по воздуху. Вихрь нёс их всё быстрее и быстрее, Филипп едва успевал вертеть головой, и вскоре он мог разглядеть лишь грязные развевающиеся лохмотья. Кикимора с лешими таяли на глазах, пока не исчезли вовсе.

Едва это произошло, как ураганный ветер разом угомонился, и на лесной поляне снова воцарились тишина и покой.

Когда опасность миновала, Филипп даже не успел почувствовать облегчение. За день он столько прошёл и пережил, что усталость валила его с ног, а непреодолимое желание поспать смежило ему веки. Расцепив руки, мальчик мешком повалился на землю и моментально уснул.

Глава 4

Филипп проснулся и не сразу понял, где находится. Потолок его спальни куда-то исчез, а вместо него раскинулось чистое голубое небо. Протерев глаза, Филипп приподнял голову и увидел, что лежит не у себя в комнате, а на большой живописной поляне, окружённой сплошной стеной тёмного до синевы леса. Солнце только-только поднялось над деревьями, в листве беззаботно щебетали птицы, и всё здесь дышало покоем и благодатью.

Постепенно Филипп вспомнил всё, что с ним произошло накануне. Он быстро поднялся на ноги и огляделся, но не обнаружил ни столба с магическими письменами, ни завалов валежника, под одним из которых он провёл самый страшный вечер в своей жизни, ни «гостеприимных» хозяев сказочного леса.

Решив продолжить путь, Филипп не сразу осмелился войти в лесную чащу. Покидать освещённую солнцем поляну было жутковато. Но затем он припомнил, как в последний момент прочитал заклинание «Меня победить нельзя» и вслух твёрдо произнёс:

– Надо идти.

Обойдя по кругу всю опушку, Филипп нашёл в кустах едва заметную тропку и отправился дальше. Непроходимые заросли кустарника вскоре сменились обыкновенным смешанным лесом. Идти стало намного легче, но Филипп не торопился. Он внимательно всматривался в лесную чащу и все время ожидал, что на тропинке появится кто-нибудь из его вчерашних преследователей.

Высоко над землёй кроны деревьев переплетались между собой и образовывали естественный зелёный свод, сквозь который едва-едва тонкими лучиками пробивалось солнце. Изредка путь ему преграждали поваленные стволы деревьев, и Филиппу приходилось перелезать через них. Он делал это крайне осторожно, особенно после того, как на одном из стволов заметил небольшое, но очень неприятное существо. У него были кожистые крылья, черная обезьянья мордочка и алчный пронзительный взгляд.

По дороге Филипп снова отыскал себе увесистую палку. Но на этот раз больше для защиты от нечисти. Он обломал её под свой рост и попробовал в деле. Филипп изо всей силы треснул посохом по дереву и остался доволен – палка выдержала испытание.

Много раз Филиппу казалось, что за ним кто-то идёт. Иногда он замечал, как по траве пробегала волна, словно дорогу ему перебегал кто-то невидимый. Один раз в кустах Филиппу померещился крошечный старикашка с зелёной бородой, но тот сразу растворился в воздухе, и Филипп решил, что это ему просто почудилось.

От прежней беспечности Филиппа не осталось и следа. Он больше не воевал с крапивой и лопухами, зорко смотрел по сторонам и размышлял о предательстве Кинтохо. «А я его ещё спас, – возмущённо думал Филипп. – Встретить бы его и дать по физиономии. А ещё человек называется. Правильно говорил папа: если человеку сто раз сказать, что он свинья, на сто первый он хрюкнет. Вот так и с Кинтохо. Ему всё время внушали, что он нечисть, он и стал ею».

В каждом трухлявом пеньке Филипп видел лешего, в каждой изогнутой коряге – кикимору. Он старательно обходил стороной тёмные, густые ельники и шарахался от непроходимых зарослей бузины. Резкие крики ворон напоминали ему о ночном кошмаре, и каждый раз от страха сердце у Филиппа падало куда-то вниз. Поэтому он торопился, чтобы до темноты уйти подальше.

Филипп помнил, что его выручило заклинание. А со слов Кинтохо выходило, что магическая защита действовала всего одни сутки. Это означало, что следующую ночь ему придётся защищаться самому. Поэтому Филипп боялся даже думать о ночлеге и всё надеялся, что лес вот-вот расступится, и он выйдет хоть к какому-нибудь жилью или, на худой конец, в поле. Но лес не заканчивался, а тропинка не становилась ни уже, ни шире.

Когда день перевалил за середину, и солнце начало клониться к западу, Филипп остановился передохнуть на берегу лесного озерка. Вокруг заросшего камышом водоёма оказалось много земляники, и Филипп принялся её собирать. Хорошенько подкрепившись, он расположился у самой воды на чистом тёплом песке. Филипп начал уже засыпать, когда почувствовал, как кто-то легонько коснулся его руки. Вскрикнув, он отдёрнул руку и вскочил на ноги, но успел заметить только большой рыбий хвост, который мгновенно исчез в воде.

«Русалка», – сразу догадался Филипп. Он не знал, стоит ли ему бояться этих полуженщин-полурыб, и на всякий случай отошёл от берега.

Через несколько секунд из воды показалась голова очень красивой юной девушки. Она с любопытством разглядывала гостя из другого мира и медленно подплывала к берегу. У русалки были ярко-зелёные волосы, которые дивным шлейфом тянулись за ней по поверхности воды, такие же зелёные глаза и абсолютно белая кожа.

– Добрый день, – не зная, как себя вести, поздоровался Филипп.

– Что ты здесь делаешь? – чистым, звенящим голосом спросила русалка. Она подплыла к кромке песка, и Филипп увидел её длинный чешуйчатый хвост.

Говорить правду после того, что с ним произошло ночью, Филиппу не хотелось, и он ответил:

– Гуляю, ягоды собираю.

– Не ври, – сказала русалка. – В этом лесу люди из вашего мира не гуляют. Ты идёшь к Чёрному Камню.

– Ну и иду, – ответил Филипп. – Что в этом плохого?

– Ничего, – пожала узкими плечиками озёрная красавица. – Просто ты не дойдёшь до него.

– Почему? – забеспокоился Филипп. Он уже представил, что у него за спиной стоит какое-нибудь сказочное чудовище с разинутой пастью и вот-вот его проглотит. Филипп быстро обернулся, но там никого не оказалось.

– Потому что не умеешь врать, – рассмеялась русалка. – А здесь без этого никак нельзя. Садись ко мне поближе, я научу тебя морочить головы. Это целая наука.

– Нет, спасибо, – ответил Филипп и отступил от воды ещё на два шага. – Сегодня ночью кикимора с лешим уже дали мне урок. Еле живым остался.

– Эти дураки ничему хорошему научить не могут, – сказала русалка и сладким голосом добавила: – А искупаться хочешь? Водичка такая мягкая, тёплая. – Она тряхнула зелёными волосами, ударила хвостом по воде и обдала Филиппа брызгами. – Пойдём, поплаваем. Я научу тебя нырять за беззубками[5] и дразнить раков.

– Спасибо, не хочу, – упрямо ответил Филипп. – Утонуть я всегда успею.

– Какой ты несговорчивый, – разочарованно проговорила русалка и принялась расчёсывать свои зелёные волосы.

– Я вчера был сговорчивым, – сказал Филипп. – А сегодня что-то не хочется.

– А в вашем мире реки и озёра есть? – неожиданно переменила тему русалка.

– Очень много, – ответил Филипп. – Моря есть, океаны, водопады и ручьи. Воды у нас хоть отбавляй.

– А русалки в них живут?

– Нет, – покачал головой Филипп. – Там водятся только рыбы и разные животные.

– Рыбы глупые, с ними неинтересно, – фыркнула озёрная красавица. – Наверное, люди переловили всех русалок?

– Нет, русалки у нас водятся только в сказках, – ответил Филипп.

– Ничего ты не понимаешь, – наставительно сказала русалка. – Они не водятся только в сказках, а остались только в сказках.

– Не знаю, – пожал плечами Филипп. – Наверное, они сами вымерли, как динозавры. Это такие огромные животные, похожие на драконов.

– Так у вас и драконов не осталось? – изумилась русалка. – Как же вы так живёте? Одни люди да рыбы. Тоска смертная.

Филипп взглянул на солнце, увидел, что оно уже собирается завалиться за лес, и заторопился.

– Я пойду. Мне надо ещё найти место для ночёвки. А то у вас здесь столько всяких живоглотов! Того и гляди в котёл попадёшь.

– Хочешь, я спрячу тебя на ночь в озере? – предложила русалка.

– Нет-нет, – испуганно отказался Филипп. – На дно озера я всегда успею.

– Какой ты скучный, – вздохнула русалка и разочарованно добавила: – Я поплыла. С тобой только время терять. – Она оттолкнулась руками от берега, ударила хвостом по воде и быстро скрылась из виду.

– Время! – спохватился Филипп. – Я потерял столько времени. – Он выбрался на тропинку и поспешил дальше. «Скучный! – быстро удаляясь от озера, с обидой вспомнил Филипп. – Будешь здесь скучным, если каждый норовит тебя или съесть, или утопить. Эх, Петьки нет, – снова пожалел он. – И Сашки Боброва. Он всё-таки занимается самбо. Втроём мы бы дали им. А если у каждого было бы по сабле… или по настоящему мечу. А ещё лучше по пистолету… и по автомату. Вот здорово, мы бы приехали сюда на танке. Можно даже на трёх танках. А наверху пулеметы и… и…» – Филипп задумался, какое ещё оружие можно разместить на танковой броне, но не успел. Впереди, слева от тропинки, послышался слабый крик, и Филипп остановился как вкопанный.

– Опять кто-то кричит, – тихо проговорил он. – Вот взяли привычку тонуть по вечерам. Сейчас спасёшь какого-нибудь ненормального, а он из тебя потом сварит суп с грибами.

– Помогите! – снова услышал Филипп и, больше не раздумывая, бросился в лес.

Филипп долго разыскивал место, откуда доносились крики о помощи. Он искал болото или озеро, но лес вокруг стоял сухой, не было видно ни одного водоёма или даже лужи. Зато грибов было столько, что Филипп постоянно поскальзывался на моховиках с подосиновиками и от досады пинал яркие мухоморы.

Наконец закричали где-то совсем рядом. Филипп нырнул под большую раскидистую ель и выскочил с другой стороны. Он едва успел остановиться перед глубокой охотничьей ямой, по бокам которой ещё сохранился настил из еловых веток.

– Кто здесь? – громко позвал Филипп.

– Я! Это я! – услышал он знакомый голос и склонился над ловушкой. Каково же было удивление Филиппа, когда на дне ямы он увидел своего вчерашнего спутника – Кинтохо. Маленький лесной пройдоха сидел на дне и невинными глазами смотрел на Филиппа.

– Привет, Филя! – радостно поздоровался подменыш.

– Это опять ты? – буркнул Филипп. Встреча была столь неожиданной, что поначалу Филипп растерялся. Он не знал, радоваться ли ему, что его коварный проводник снова попал в переплёт. А Кинтохо, казалось, не чувствовал за собой никакой вины.

– Как хорошо, что ты появился, – сказал он и рассмеялся. – Помоги мне выбраться. Полдня здесь сижу. Пить хочется, просто умираю. И кто это выкопал в лесу яму?

– Я не буду тебя вытаскивать, – подумав, ответил Филипп.

– Почему? – искренне удивился подменыш.

– Ни фига себе, почему! – взорвался Филипп. – Предатель! Вчера ты чуть не скормил меня своим людоедским родственничкам, а сегодня хочешь, чтобы я тебя опять спасал! Ну ты даёшь!

– Я тебя не предавал, – спокойно ответил Кинтохо. – Да если бы я хотел, я бы давно подстрелил тебя из лука. Знаешь, как я стреляю? Ого-го! Или заманил бы тебя вот в такую яму. Это кикимора с лешим заставили меня. Леший мне прямо так и сказал: или мы съедим его, или тебя. Ну я и выбрал тебя. Ты уйдёшь в свой мир, или не уйдёшь, а мне здесь ещё жить.

– Не ври! – закричал Филипп. – Ты подлый врун!

– По-вашему, я, может быть, и подлый, – всё же согласился подменыш. – Но по законам нечистой силы я спас себе жизнь.

– А мою чуть не угробил, – нервно постукивая палкой по краю ямы, проговорил Филипп.

– Не стучи по земле, ты запорошил мне пылью глаза, – попросил Кинтохо.

– Терпи, предатель, – сурово произнёс Филипп, но пылить всё же перестал.

– А ты на моём месте как бы поступил? – неожиданно спросил подменыш. – Ты хочешь сказать, что пожертвовал бы своей жизнью ради моей?

– Я? Я… – начал Филипп и понял, что не может ответить на этот сложный вопрос. – Не знаю, – наконец честно признался он. – Во всяком случае, я не бросил бы тебя одного. Я рассказал бы тебе об опасности и не повёл в гости к этим… к этим обормотам. В общем, я не буду тебя спасать. Пошёл ты к чёрту. Выбирайся сам, а я пойду.

Филипп не очень уверенно отошёл от края ямы, а Кинтохо вслед ему заорал:

– Постой! Не вздумай уходить! Ты должен меня спасти!

– Я должен?! – вернувшись, возмущённо спросил Филипп. – Почему это я должен?

– Потому что ты хороший, – со своей неизменной лукавой улыбкой ответил подменыш.

– Нет! – печально усмехнулся Филипп. – Ты меня ещё не знаешь, я очень даже плохой.

– Значит, ты такой же, как я? – вдруг обрадовался Кинтохо.

Этот каверзный вопрос застал Филиппа врасплох. Ему очень не хотелось выглядеть коварным предателем даже в глазах подменыша. Не хотелось и хитрить, но он все же ответил:

– Да, я такой же, как и ты. А почему это тебе можно быть плохим, а мне нельзя?

– Тогда какого лешего ты меня ругаешь? Ты ведь такой же плохой! – вскричал Кинтохо. – Хорошенькие дела: один поганец упрекает другого в том, что тот поганец.

Эти слова ненадолго озадачили Филиппа. Он уже немного поостыл, выпустил пар и засомневался, правильно ли будет оставить подменыша в яме? «А вдруг здесь поблизости никто не живёт? – подумал он. – Уйду, а он умрёт от голода и жажды. Хоть он и предатель, а всё-таки живой человек».

– А как ты оказался впереди меня? – поинтересовался Филипп. – Ты всю дорогу бежал за мной?

– Нет, я живу в этом лесу и знаю его как свои пять пальцев, – ответил Кинтохо. – То, что ты прошёл за целый день, я по короткой дороге пробежал за какие-нибудь полчаса. Поэтому я тебе и нужен. Без проводника ты сгинешь.

– Не сгину. Ладно, держи, – наконец решился Филипп и опустил в яму свой посох. – Хватайся, я тебя вытащу.

Через минуту подменыш оказался на свободе. Он поднялся на ноги, положил руку Филиппу на плечо и, сверкая глазами, насмешливо сказал:

– Я же говорил, что ты добрый. А ты не верил. Ну, теперь я точно доведу тебя до Чёрного Камня.

– Не надо, сам дойду, – стряхнув его руку с плеча, отказался Филипп.

– Сам ты ни за что не дойдёшь, ты добрый, – проговорил Кинтохо. – Может, я и плохой, но добро помнить умею.

– Это я уже вчера понял, – ответил Филипп. Он посмотрел на быстро темнеющее небо, тихонько свистнул и отправился искать свою тропинку.

– Вчера не считается, – последовав за ним, сказал подменыш. – Ты два раза спас меня от смерти. Теперь я твой должник на всю жизнь. До Чёрного Камня ещё далеко. Скоро наш лес закончится, а за его границей живёт совсем другая нечистая сила. Ты её не знаешь и без меня, как пить дать, пропадёшь. А я тебя никому в обиду не дам.

Филипп выбрался на тропинку и, не оборачиваясь, заспешил дальше. Кинтохо не отставал от него ни на шаг. Он не переставая болтал о том, как попал в охотничью яму, а Филипп с тревогой думал: «И куда я иду на ночь глядя? Может, хорошо, что я снова встретил этого дикаря? Во второй раз он уж точно не станет предавать. Что поделать, если он такой? А со мной, с цивилизованным человеком, побудет несколько дней, и исправится. Мама часто говорит, если человеку всё время твердить, что он хороший, он привыкнет к этой мысли и будет стараться стать лучше. Посмотрим-посмотрим».

– Филя, ты меня слушаешь? – спросил подменыш и потряс Филиппа за плечо. – Знаешь, как нужно вести себя с нечистью? Они же все злые и понимают только силу. Поэтому с ними надо по-простому. Чуть что, как дал палкой по башке, они тут же шёлковыми становятся.

– Мне Хранитель сказочной страны объяснил, что со злом можно бороться только добром, – ответил Филипп.

– Ха-ха, добром! Этот старый болтун ничего не понимает, – махнул рукой Кинтохо. – Со злом нужно только так: р-раз, два, три, – подменыш поднял ветку и принялся рубить ею воздух. Затем он вспомнил, что Филипп два раза его спас и поправился: – Нет, можно, конечно, и добром, но вначале всё равно надо дать по башке. Так надёжнее.

– Тогда почему ты не дал им по башке, когда они собирались меня съесть? – язвительно поинтересовался Филипп. Вопрос застал подменыша врасплох. Он запыхтел, промычал что-то невразумительное и только после большой паузы смущённо ответил:

– Они же мне родственники. Ты же своих родителей не бьёшь дубиной по головам.

– Никакие они тебе не родственники, – раздражённо сказал Филипп. – Ты человек, а они – нечисть. Сам рассказывал, что лешачиха украла тебя, а потом проиграла в карты кикиморе. Ничего себе родственнички! В следующий раз они тебя продадут за три ореха или слопают, как гриб.

– Всё равно, – тяжело вздохнул Кинтохо и чуть погодя добавил: – Родителей не выбирают.

– Надо идти, – после некоторой паузы обеспокоенно проговорил Филипп. – Скоро совсем стемнеет. Пора устраиваться на ночлег.

– Точно, – подменыш обрадовался тому, что его спутник сменил тему. – Сейчас я тебя познакомлю с одним старым симпатичным упырём. У него и переночуем.

– Нет-нет! – испугался Филипп. – Хватит с меня твоих людоедов! Лучше я заберусь на дерево. Неужели у вас в лесу нет каких-нибудь безобидных гномиков или эльфов?

– Перейдём через границу, познакомишься с гномиками, – насмешливо ответил Кинтохо. – Узнаешь, какие они безобидные. Да ты не бойся, он нормальный упырь. Ему уже, наверное, лет тысяча, а то и больше. Он и сам не помнит, когда родился. Память совсем никудышная. Даже если он вначале захочет выпить из тебя кровь, то сразу позабудет об этом.

– А если не позабудет?! – возмущённо воскликнул Филипп.

– Разве ты не помнишь, что почти до двенадцати ночи ты защищён магическим заклинанием? – ответил подменыш. – Так что до полуночи тебя никто не тронет.

– А потом? – вконец растревожился Филипп.

– А потом суп с котом, – рассмеялся Кинтохо. – А на дереве тебе всё равно не дадут переночевать. Ровно в полночь по лесу как начнут летать стаи анчуток, нетопыри и ведьмы. Не успеешь скатиться с дерева. Влёт сожрут.

Жуткий рассказ о кровожадных ведьмах и нетопырях напугал Филиппа. Он ещё сомневался в искренности подменыша, но делать было нечего, и Филипп согласился отправиться ночевать к упырю.

– Только, пожалуйста, запомни, что ты хороший, – ещё раз вспомнив мамины слова, с надеждой проговорил он. – Ты очень хороший парень и самый настоящий человек.

– Нет, я нечисть, – сверкнув глазами, ответил Кинтохо. Затем он заглянул своему спутнику в лицо и добавил: – Успокойся, больше в этом лесу у меня родственников нет.

Глава 5

Фиолетовые вечерние сумерки сменились тьмой. Невероятно быстро сказочный лес погрузился в непроницаемый чернильный мрак, словно на землю кто-то набросил чёрное покрывало. Затем над лесом взошла луна и посеребрила верхушки деревьев. Но внизу, в чаще, оставалось всё так же темно, и Филипп шёл за Кинтохо почти на ощупь. Зато его провожатый уверенно пробирался вперёд и всё время направлял Филиппа. Похоже было, что за годы, проведённые в лесу, подменыш научился видеть в темноте.

Наконец Кинтохо остановился, подождал своего спутника и заставил его пригнуться. Он потащил Филиппа куда-то вниз по наклонному спуску. Через пару шагов Филипп увидел впереди оранжевый свет, и они вошли в мрачную земляную пещеру с большим каменным столом посередине. На нем стоял масляный светильник, и при появлении мальчишек слабый язычок пламени затрепетал и едва не погас.

Землянка мало чем отличалась от жилища кикиморы. На столе как попало валялись грязные берестяные блюда и высохшие остатки завтрака или обеда. По объедкам ползали тараканы и мокрицы, а над всем этим безобразием висела жужжащая туча мух. Вместо стульев вокруг каменной плиты стояли берёзовые чурбачки. Воздух в землянке был тяжёлым и спёртым. Пахло как в могиле, тленом и сыростью. Филипп невольно зажал нос пальцами и тихо прошептал:

– Ничего себе комнатка! А на чём я буду спать?

– Это не комната, а могильный склеп, – спокойно пояснил подменыш. – Спать ты будешь на полу. Выбирай любой угол. Жестковато, зато здесь тебя никто не тронет.

– А где хозяин? – всматриваясь в тёмные углы, поинтересовался Филипп.

– Спит ещё, – ответил Кинтохо. Он постучал кулаком по каменному столу и громко позвал: – Дядюшка упырь, принимай гостей! Хватит дрыхнуть. Луна уже взошла.

Верхняя плита стола поползла вбок, и тут Филипп с ужасом понял, что это не стол, а каменный гроб, в котором кто-то лежал. Филипп с трудом заставил себя остаться на месте и со страхом дожидался, когда появится хозяин дома.

– М-может, лучше ведьмы и в-вурдалаки? – заикаясь, проговорил он. – С-сам говорил, п-палкой по башке и п-порядок. От-тобъёмся.

– Не бойся, – ответил подменыш и весело подмигнул Филиппу.

Наконец крышка отодвинулась. Упырь медленно сел в гробу, и Филипп увидел, что это самый настоящий мертвец. Кошмарный хозяин склепа был одет в старинный камзол и истлевшую сорочку с почерневшим от времени и грязи жабо[6]. Серо-голубая кожа упыря в некоторых местах свисала клочьями, вокруг глаз чернели круги, а сами глаза были неподвижно мёртвыми и абсолютно ничего не выражали.

– Д-да, симп-патичный, – едва выговорил Филипп.

– Я же говорил, – усаживаясь на чурбак, сказал Кинтохо. – Ты бы видел остальных. Оборванцы. А у дядюшки упыря есть даже платок для носа. Только я не понял, что с ним делают. Ты не знаешь, для чего носу нужен платок?

– З-знаю, – ответил Филипп. Дрожащей рукой он достал из кармана носовой платок и пояснил: – Чтобы сморкаться.

– Сморкаться в платок?! – удивился подменыш. – Интересно. Может, вы и плюете в тряпочку?

А тем временем упырь выбрался из гроба, задвинул крышку и бесцеремонно уставился на гостя немигающими глазами. От его жуткого взгляда Филипп на время потерял дар речи и зажмурился, но сразу же открыл глаза. Оставаться в темноте рядом с таким соседом было ещё страшнее.

– Привет, дядюшка упырь, – поздоровался Кинтохо и развязно добавил: – Ну и рожа у тебя. Сколько лет тебя знаю, а до сих пор привыкнуть не могу.

– Куда это ты продукты тащишь? – еле шевеля отвисшей челюстью, спросил упырь и кивнул в сторону Филиппа.

– К Чёрному Камню, – ответил подменыш.

– Непутёвый ты, – укоризненно покачал головой мертвец. – Все еду в дом несут, а ты из дома.

– Да ты на него не облизывайся, он пока ещё не котлета, – сказал Кинтохо. – Это мой друг. Ему негде переночевать.

– Вот и хорошо, у меня и переночуете, – зловеще проговорил упырь и потёр руки. От страшного гостеприимства хозяина Филиппу захотелось выскочить на улицу, но ноги словно приросли к полу.

– Ты не обращай на него внимания, – сказал подменыш Филиппу. – Он только с виду страшный. Таких добряков в нашем лесу ещё поискать надо. В прошлом году к нему в склеп заполз ёжик. Так он его даже не съел.

– Колючий очень, – проворчал мертвец.

– Устраивайся, – по-хозяйски предложил Кинтохо. – У нас здесь по-простому. Захотел – лёг, захотел – сел…

– Захотел – съел, – закончил за него упырь и громко расхохотался собственной шутке.

«Этот похуже лешего с кикиморой, – с тоской подумал Филипп. – Ему и котёл не понадобится. Вон как смотрит на меня, будто я шоколадное пирожное со взбитыми сливками. И почему я такой невезучий? Петька, наверное, уже лёг спать или смотрит телевизор. А мне ещё нужно суметь дожить до утра. И кто это таких сказок напридумывал? Надавать бы ему по шее».

Когда все расселись, упырь положил свои страшные руки с синими ногтями на крышку гроба и глухим голосом спросил:

– Так как, говоришь, тебя зовут, бифштекс или антрекот?

– Я не бифштекс и не антрекот, – придвигаясь поближе к подменышу, ответил Филипп. – Меня зовут Филя.

– О! – уважительно воскликнул мертвец. – У тебя очень приятное имя. Я люблю филе.

– Не филе, а Филя! – с отчаянием в голосе произнёс Филипп. Он по очереди смотрел то на упыря, то на Кинтохо и все ждал, что его приятель вступится за него: попросит мертвеца хотя бы не пугать гостя из другого мира. Но подменыш увлёкся игрой. Он азартно гонял сосновой иголкой нерасторопную мокрицу и не обращал ни на Филиппа, ни на упыря никакого внимания.

– Что филе, что Филя, одно и то же, – настойчиво продолжал упырь. Затем он сладострастно причмокнул и громким шёпотом мечтательно произнёс: – Значит, у тебя нет косточек. Одна мякоть. Это хорошо.

– Да идите вы все к чёрту! – не выдержал Филипп и вскочил на ноги. – Не буду я ночевать в этой могиле! Лучше всю ночь отбиваться от ведьм, чем слушать про то, какой я вкусный!

– Молчу-молчу-молчу, – спохватился мертвец и отвёл взгляд от гостя. – Три дня в гробу лежал, проголодался. Забыл, как тебя зовут. Гуляш, что ли?

– Филя, – ответил за него Кинтохо.

– Садись, Филя. Давненько я с живыми людьми не разговаривал. – Упырь расправил смятое жабо, провёл рукой по свалявшимся волосам и спросил: – Ты, наверное, тоже хочешь есть?

– Нет! – испуганно ответил Филипп. Он только представил, что могут предложить на ужин в склепе, и ему едва не сделалось плохо. – Днём я наелся земляники. Честное слово, ничего не хочется.

– А я бы пожрал, – сказал подменыш. – Почти весь день провёл в яме и не успел поесть. Сейчас бы орешков с сушёными грибами.

– Будут тебе орешки, – пообещал мертвец и зычно крикнул в проход:

– Эй!.. Чёрт, забыл, кого хотел позвать.

– Наверное лесовика[7]? – подсказал Кинтохо.

– Точно, – ответил упырь. – Эй, лесовик!.. Чёрт, запамятовал, что хотел ему сказать.

– Чтобы принёс орехов и сушёных грибочков, – снова отозвался подменыш.

– Верно, – согласился мертвец и тут же позабыл о своём обещании накормить Кинтохо. – Значит, ты из того мира? – снова обратился он к Филиппу.

– Из того, – махнул рукой Филипп и осторожно добавил: – Между прочим, в нашем мире гостей не едят.

– И правильно делают, – согласно кивнул упырь. – Гостей надо холить и лелеять. Вот я страшно люблю гостей. Жаль только, они редко ко мне забредают. Потому и приходится по три дня лежать в гробу голодным.

– Дядюшка упырь хотел сказать, что ему скучно есть одному, вот он и не вылезает по три дня из гроба, – пояснил подменыш, но Филипп почему-то не поверил ему. Было в лукавом взгляде маленького пройдохи что-то такое, отчего Филипп снова заподозрил своего провожатого в предательстве.

Время летело быстро, и уже скоро должна была наступить полночь. С её приближением Филиппу становилось всё тревожнее, и он начал всерьёз подумывать о побеге.

– Что-то мы всё о жратве, да о еде, как будто больше поговорить не о чем, – сказал мертвец. – Сам-то я лет пятьсот или восемьсот не хожу в гости. Да и ходить здесь не к кому. Одни воры и грубияны. Зазовут на ночной завтрак и сами же всё съедят. Да ещё норовят у тебя что-нибудь спереть. Только сиди и держись за карманы. А ведь я когда-то принадлежал к очень знатному княжескому роду, ездил в золочёной карете, ел и пил из золотой посуды.

– Дядюшка упырь, ты обещал нас накормить, – напомнил ему Кинтохо.

– Ах, да, – всплеснул руками хозяин дома и заорал в проход: – Эй, лесовик, чтоб ты сдох! Принеси-ка чего-нибудь поесть. У меня гости. Забыл, как тебя зовут? – обратился упырь к Филиппу. – Кажется, Фарш?

– Филя его зовут, Филя, – ответил подменыш.

– Ну так вот, Филя, – продолжил мертвец. – Значит, отец у меня был пастухом, а мама прачкой. Ну а я, стало быть, подался в пираты.

Филипп удивленно посмотрел на Кинтохо, и тот тихо сказал ему:

– Я же говорил, он ничего не помнит. То он князь, то художник, а теперь пират.

– И вот плывём мы как-то на своём легендарном фрегате[8] по морю, – упырь мечтательно зажмурился и даже причмокнул от удовольствия. – А навстречу нам целая эскадра[9] иноземных кораблей.

На каждом корабле по двадцать шесть пушек, в каждой пушке по бочке пороху и по десять чугунных ядер заряжено…

Тут в землянку вкатился лесовик – маленький, заросший шерстью по самые глаза, старикашечка. Он очень ловко выхватил из большой плетёной торбы две вместительные миски с лесным угощением, метнул их на стол и мгновенно растворился в воздухе. Мертвец лишь недовольно крякнул, попытался вспомнить, на чём он остановился, а затем снова начал рассказывать:

– Так вот, едем мы, значит, по полю, а навстречу неприятельское войско: десять тысяч всадников и шестьдесят тысяч пехотинцев. И все в железных доспехах, даже кони и верблюды. Доспехи надраены до блеска, солнце отражается в них, как в зеркале. Смотреть больно, не то что сражаться. Тогда крикнул я своим верным воинам: «Ну что, братья мои, разобьём войско поганого захватчика?» А они мне: «Чего же не разбить? Вот сейчас по чарке живой воды выпьем и отметелим их за милую душу». Выпили мы по чарке живой воды, потом по второй, по третьей, ну и…»

– Дядюшка упырь, кликни моховика[10], попроси черники с клюквой, – принимаясь за еду, снова перебил его подменыш.

– Дорасскажу, потом попрошу, – раздражённо ответил мертвец и продолжил свою историю: – Три дня я с этим драконом бился. Голов ему поотрубал столько, что уже ступить некуда. Они лежат на земле, пасти разевают и всякими нехорошими словами меня обзывают. А у дракона-то новые головы отрастают. Двенадцать копий я поломал, двенадцать мечей и двадцать четыре палицы. Семь коней загубил, а уж сколько раз сам был ранен, счёту нет. Силы мои уже были на исходе…

– По-моему, у него в голове такая каша, – наклонившись к Кинтохо, прошептал Филипп.

– Нормальная каша, – ответил подменыш. – Если ему не мешать, он может рассказать очень много интересных сказок. Но я их все уже слышал.

Неожиданно в землянку спустился ещё один мертвец. Он выглядел не лучше хозяина, поэтому его жуткий вид не так напугал Филиппа. Упырь молча занял место за столом, уставился голодными глазами на Филиппа и облизал синие пересохшие губы.

Вслед за первым в склеп вошли еще три упыря, и Филипп невольно сжался от нехорошего предчувствия. Не перебивая хозяина, мертвецы рассаживались вокруг гроба, клали руки на каменную плиту и застывали, словно кошмарные изваяния.

– Чего это они? – дрожащим голосом прошептал Филипп.

– Сказку пришли послушать, – пряча глаза, ответил Кинтохо. Сразу после этого в лесу заухал филин, и один из упырей глухо произнёс:

– Скоро полночь.

Филипп понял, что дальше ждать нельзя. Тогда он медленно поднялся и задом попятился к выходу. Кинтохо даже не посмотрел в его сторону, зато упыри все как один повернулись к нему, и хозяин склепа удивлённо спросил:

– Ты куда?

– Свежим воздухом подышать, – ответил Филипп и торопливо добавил: – Спасибо за угощение. Я сейчас…

– Держи его! – крикнул хозяин землянки, и мертвецы повставали из-за стола. Раскинув в стороны руки, они с голодным урчанием двинулись на Филиппа, а он выставил перед собой ладонь и громко произнёс:

– Меня победить нельзя!

Упыри остановились, в нерешительности посмотрели на старшего, и тот злобно выкрикнул:

– Не дайте ему выйти из склепа! Уже скоро! Скоро заклинание перестанет действовать.

Но было поздно. Филипп, как кошка, юркнул в проход, выскочил из землянки и пустился бежать.

Огромная бледная луна давно поднялась к центру небосвода и, словно гигантский фонарь, осветила лес холодным синеватым светом. Благодаря этому Филипп на бегу сумел разглядеть место, куда привёл его коварный подменыш. Это оказалась изрытая ямами мёртвая пустошь с редкими деревьями и покосившимися крестами. Они торчали между пней и коряг, и когда Филипп пробегал мимо, из-под земли до него доносились приглушённые голоса и стоны.

Филипп перепрыгивал через глубокие ямы, часто спотыкался о бугры и кочки, падал и снова поднимался. Шум погони за спиной подстёгивал его. Громкий топот и хриплое дыхание упырей слышалось всё явственнее. На бегу Филипп лихорадочно соображал, что делать дальше и куда бежать в этом проклятом месте. От страха мысли в голове путались, и всё же мальчик вспомнил одно средство, как уберечься от нечистой силы. Он где-то читал, что надо начертить на земле круг и войти в него. Но для этого надо было отыскать ровную площадку.

Огибая кресты, Филипп нёсся по лесному кладбищу и выбирал место, где остановиться. Там, где земля не была разворочена, росла высокая трава, на которой невозможно было начертить круг. Единственным спасением для него был ельник, где земля была покрыта толстым слоем хвои.

Наконец Филипп миновал кладбище. Он оказался на опушке леса, где, на его счастье, росли высоченные сосны и ели. Не останавливаясь, он кинулся к гигантскому дереву. Ему очень хотелось отдышаться, но времени не было ни секунды. Филипп повалился на колени, схватил первый попавшийся сучок и одним движением начертил вокруг себя жирную спасительную линию. Едва он это сделал, как его настигли упыри. Двое из них со всего маху ткнулись в невидимую стену и тут же отскочили от неё.

Филипп лежал на тёплом ковре из хвои и тяжело дышал. Ему больше не надо было бояться нечисти, не надо было искать ночлега и просить у кого-то помощи. Теперь у него была защита от страшных обитателей сказочного леса на весь оставшийся путь. Он больше не боялся нечистой силы, а значит, и не нуждался в проводнике. «Какой же Кинтохо подлый! – с обидой подумал он. – Пусть только теперь попадётся мне. И я этого предателя два раза спас от смерти!»

Филипп взглянул на своих преследователей и помахал им рукой.

– Ну что, съели? – не без злорадства спросил он и показал упырям язык. Мертвецы все как один взвыли от злости, защёлкали зубами и принялись скакать вокруг невидимой преграды. Они обхватывали стену руками, бились о неё и злобно урчали.

Через некоторое время к магическому кругу подоспел и сам дядюшка упырь. Он сильно запыхался и сразу начал упрекать Филиппа:

– Нехорошо убегать от старших, Филя. Нехорошо, чтоб ты околел! Мне больше тысячи лет, а я ношусь за тобой, как вот эти мальчишки. – Он показал на своих собратьев-упырей и вдруг яростно заорал на них: – Ну-ка, марш отсюда, собачье мясо, земляные черви, берёзовые чурки! Никакого толку от вас нет! Не сумели поймать какого-то сопляка из другого мира. Да я в ваши годы охапками заманивал их к себе в склеп!

Понурив головы, упыри потоптались на месте, а затем потихоньку разошлись.

– Бездушный мальчишка, – продолжал увещевать дядюшка упырь. – Нет чтобы пожалеть старика, а ты заставляешь меня гоняться за завтраком.

– За ужином, – поправил его Филипп. – Сейчас же ночь.

– Это у вас, у людей, ужин, а я в полночь только завтракаю, – ответил упырь. – Теперь я останусь голодным, у меня разболится живот и на несколько дней испортится настроение.

Чуть в стороне из-за кочки выпрыгнула большая земляная жаба, но она не успела добраться до деревьев. Упырь поймал её за заднюю лапу, раскрыл рот и в одну секунду проглотил.

– Фу, какая гадость, – отвернувшись, проговорил Филипп.

– Конечно гадость, – согласился упырь. – Скользкая, холодная, б-р-р! А что делать? Ты же меня не впускаешь к себе в круг. А я, между прочим, тебя пустил в склеп, принял, как родного. И чем ты отплатил мне за приют?

– А чем я должен был отплатить? Я не сделал вам ничего плохого, – сказал Филипп.

– А я?! – воскликнул упырь. – Разве я чем-то тебя обидел? Разве я тронул тебя хотя бы пальцем? Сидел, спокойно ждал полуночи.

– Вы хотели меня съесть! – возмутился Филипп. – Вы что, считаете меня дураком?

– И откуда вы только берётесь такие бесчувственные? – вздохнул упырь. – Чему вас только родители учат? Несчастный голодный дядюшка упырь ради завтрака еле выбрался из гроба, и никакого сострадания к нему. Оглоед! Ладно, пойду половлю жаб, чтоб они все околели!

Упырь скрылся между деревьями, и некоторое время Филипп слышал, как у мертвеца под ногами потрескивают ветки. Затем в лесу воцарилась тишина. Лишь изредка то тут, то там подавали голос ночные птицы, да один раз закричало какое-то животное.

Филипп поудобнее устроился в кругу, положил под голову ладонь, но закрывать глаза не стал. Спать совсем не хотелось. Недавние события так напугали его, что о сне страшно было даже подумать. Кроме того, Филипп боялся, что во сне распрямится, его ноги окажутся за пределами магического круга, и упыри выволокут его, как бревно.

Из-за деревьев снова появился дядюшка упырь. Он крадучись подошёл к сосне, заглянул в круг и разочарованно проговорил:

– Значит, ты не выйдешь?

– Нет, – ответил Филипп. – Можете не караулить.

– Грамотные все стали, – злобно проворчал упырь. – Какие-то круги научились чертить, чтоб вы все околели!

– Конечно, безграмотного легче обдурить и съесть, – зевая, сказал Филипп и подумал: «Не любит нечистая сила грамотных. Как хорошо, что я прочитал ту книгу. Она спасла мне жизнь. Вернусь домой, обязательно засяду за чтение. Кто знает, что ещё приключится со мной в жизни».

Глава 6

Как и в прошлый раз, Филипп проснулся ярким солнечным утром. Он крайне удивился, когда вместо мрачного кладбища увидел усыпанную цветами лесную поляну. Над высоким разнотравьем безмятежно порхали огромные бабочки, больше похожие на птиц. В небе заливались какие-то маленькие птички размером с бабочек и эта мирная картина никак не вязалась со страшным ночным приключением. «Может, я увидел это во сне? – протирая глаза, подумал Филипп, но тут же сам себе возразил: – Нет, тогда бы я запомнил, как попал на эту поляну. А вдруг я всё ещё сплю, и всё это мне снится? Тогда лучше пока не просыпаться. А то опять появится какой-нибудь “добрый” дядюшка упырь и предложит помощь. Ещё одна такая ночь, и я сойду с ума».

Поднявшись, Филипп тщательно обследовал опушку леса, пока не обнаружил тропинку. На этот раз он чувствовал себя гораздо увереннее. Перенёк уже сообразил, что даже в сказочном лесу таким радостным утром ничего плохого произойти не должно. Он помнил, что нечистая сила днём либо отсыпается, либо почему-то избегает выходить на тропинку, по которой он идёт. Поэтому Филипп смело вошёл в чащу, почти не опасаясь встречи с каким-нибудь ночным чудовищем.

Идти было легко и даже приятно. В первом же овраге, по которому протекал ручей, Филипп быстренько умылся, а затем напился вкусной ключевой воды. Он не стал задерживаться в глубоком сыром логу. Здесь царил полумрак, пахло прелой листвой, и этот запах тлена напоминал ему о двух последних ночах.

Выбравшись из оврага, Филипп увидел уже знакомого крохотного старичка в одежде из ветвей и листьев. Ростом тот был чуть повыше пенька. По зелёным волосам и бороде Филипп узнал в нём лесовика и на всякий случай остановился. В одной руке у старичка было лукошко с мухоморами и бледными поганками, а другой он тянул за собой большой плетёный мешок. Лесовику было явно не под силу тащить такой тяжёлый груз. Он отчаянно пыхтел, упирался в землю, но продвигался вперёд крайне медленно.

– Здравствуйте, – поприветствовал его Филипп и предложил: – Хотите, я вам помогу?

– Больно нужно, – сварливо проговорил старичок. – Сам справлюсь. Ходют здесь всякие, а потом лукошки пропадают.

– Да зачем мне ваше лукошко с мухоморами? – рассмеялся Филипп. – Не хотите, я дальше пойду.

– Конечно! – неожиданно обиделся лесовик. – Всегда так: вначале предложат помощь, а потом уходят. Чего тогда предлагать? А я, может, этот мешок с орехами полдня тащить буду. Чего доброго, надорвусь. До старого лесовика никому и дела нет. Любят людишки зазря языком потрепать, а толку от них никакого.

– Вы же сами отказались, – начал оправдываться Филипп.

– Мало ли что я отказался, – упрямо гнул своё старичок. – Я, может, не привык, чтобы мне помогали. Мне, может, в жизни никто ни разу даже бледной поганки не подарил. Вот я сразу и не догадался согласиться.

Филипп подошёл к мешку и попытался взвалить его на плечо. Но это оказалось не таким простым делом. Орехи весили не меньше пятнадцати килограммов.

– Странно, – примериваясь к тяжёлому мешку, сказал Филипп. – Вы ведь нечистая сила, а грибы с орехами собираете днём. Я думал, вас можно встретить только ночью.

– Кто же ночью собирает продукты, дурья твоя башка? – с жалостью проговорил лесовик. – Ночью грибы и орехи отдыхают. Пойди найди их в темноте.

Наконец Филиппу удалось закинуть мешок на спину, и старичок повёл его в лесную чащу. Лесовика с зелёными волосами почти не было заметно в высокой траве. Филипп видел лишь, как впереди вздрагивают и колышутся верхушки стеблей, да слышал его громкое сопение.

– А я вас узнал, – сгибаясь под тяжестью мешка, с трудом произнёс Филипп. – Вчера ночью вы приносили дядюшке упырю ягоды и орехи. Я там тоже был.

– Какому дядюшке упырю? – приостановившись, спросил лесовик. – Самому старому, что ли?

– Да, старому доброму дядюшке упырю, – съязвил Филипп и добавил: – Который любит позавтракать гостями.

– Не знаю я такого, – продолжив путь, ответил старичок. – Я сам по себе, они сами по себе.

– А Кинтохо знаете? – поинтересовался Филипп.

– Это такой хулиганистый мальчишка с луком за плечами, что ли? – снова притормозил лесовик и тут же ответил: – Не видел я никакого Кинтохо. Зачем мне знать всяких шалопаев? Я сам по себе, он сам по себе.

Филиппу очень не хотелось удаляться в сторону от тропинки, но идти пришлось недолго. Вскоре старичок остановился и показал на густые заросли бузины, до которых оставалось не более пятидесяти метров. Рядом с кустами сидел огромный чёрный ворон и аккуратно что-то клевал.

– Вон, видишь черничного ворона? – показал лесовик. – Рядом мой дом. Пойдём ко мне в гости. Я тебя так угощу, на всю жизнь запомнишь.

– Меня здесь каждый вечер угощают, – ответил Филипп. – Сам не знаю, как жив остался.

– Ступай вперёд, а я буду показывать тебе дорогу, – не обратив внимания на ехидный упрёк, проговорил лесовик. – Иди прямо-прямо и никуда не сворачивай.

– Я же свалюсь здесь в яму, – воскликнул Филипп и очень вовремя остановился на самом краю глубокой траншеи.

– Конечно свалишься, – неохотно согласился вероломный старичок. – И сломаешь себе шею. Но если не хочешь, можем пройти в другом месте. Иди сюда. Вот отличное место для прохода. Сейчас переберёмся через эту лужицу, и мы дома.

– Ни фига себе лужица! – возмутился Филипп. – Это же настоящая трясина. Я здесь утону.

– Все-то тебе не нравится, – недовольно фыркнул лесовик. – Да, утонешь, но я не настаиваю, можно пройти и там. – Он показал на едва заметную тропку, которая огибала ямы и трясину.

Они добрались до зарослей бузины, и Филипп наконец сбросил мешок на землю. От тяжести спина и плечо затекли, поэтому он не сразу отправился назад. А лесной старичок тихо пробормотал что-то о вредных людишках, ухватился за мешок и поволок под куст.

– Вы не скажете, я правильно иду к Чёрному Камню? – осматриваясь, напоследок поинтересовался Филипп.

– Правильно-правильно, – из-за куста ответил лесовик. Он махнул рукой влево и добавил: – Вон там твой Чёрный Камень.

«Понятно, опять посылает в гиблое место», – подумал Филипп. Он показал в обратную сторону и еще раз спросил:

– А может, мне туда?

– Можно и туда, – высунувшись из-под куста, ответил старичок. – Прямо так и дуй через бурелом.

– Или вон в ту сторону? – показал Филипп вправо.

– Нет, туда не ходи, – замотал головой лесовик. – Там обязательно сгинешь.

– Спасибо, теперь я понял, куда мне идти, – поблагодарил Филипп и отправился направо.

– Понятливые все стали, – вслед ему обиженно проворчал лесовик. – Ни обмануть никого, ни погубить. Ну времена! Ну нравы! Эй! – крикнул старичок Филиппу, когда тот уже почти скрылся за деревьями. – Зайди, хотя бы бледных поганок и мухоморов поешь. Должен же я тебе чем-то отплатить за работу.

– Спасибо, я поганок не ем, – помахав лесовику рукой, в ответ прокричал Филипп.

– Ну народ пошёл! – забираясь в кусты, продолжал ворчать коварный старичок. – Грамотные все стали. Прямо хоть лес вырубай и записывайся в домовые.

Филипп довольно быстро отыскал свою тропинку и отравился дальше. Солнце уже стояло прямо над головой, и когда мальчик выходил из-под деревьев, он чувствовал его горячее прикосновение.

Филипп шёл и думал, что ему давно пора подзаправиться и хотя бы полчасика отдохнуть: полежать на поляне или на берегу лесного озерца. Но ельник сменялся лиственным лесом, а тот, в свою очередь, сосновым бором, и на всём пути ему не повстречалось ни одного подходящего безопасного места. Филипп начал было на ходу искать орехи или ягоды, но не нашёл ни одного куста и ни одной землянички. Вдоль тропинки росли лишь могучие деревья, которые давали глубокую тень. Забираться же в глухомань было боязно.

Так и пришлось Филиппу идти голодным. А ближе к вечеру он до того намаялся, что уже и не помышлял о еде. Он думал только о том, где бы приклонить голову и немного поспать. Но, как назло, на пути у него всё чаще стали попадаться глубокие сырые овраги и топкие болота. Едва он выбирался наверх, как ему снова приходилось спускаться к воде. С приближением ночи его начали допекать анчутки. И хотя они побаивались нападать, Филипп старался обходить их стороной. В общем, до самой ночи отдохнуть ему так и не пришлось.

За час до заката солнца Филипп вдруг остановился как вкопанный. Впереди над самой тропинкой он увидел подменыша. Тот был привязан за одну ногу и висел на веревке вниз головой в метре от земли. Руки его плетьми безжизненно свисали вниз, глаза были закрыты, а лук с колчаном валялись прямо под ним.

– Эй, – тихо позвал его Филипп. – Ты живой?

Кинтохо открыл глаза и мученически произнес:

– Вроде бы живой. Но мне осталось совсем немного. Скоро наступит ночь и меня слопают.

– Что-то ты часто попадаешь в ловушки, – усмехнулся Филипп.

– Попадаю, – печально согласился маленький пройдоха. – Только радоваться здесь нечему. Всё-таки твой друг оказался в беде.

– Мой друг! – возмутился Филипп. – И ты ещё смеешь называть меня своим другом?! Да если бы ты не висел как сосиска, я бы тебе так навалял, запомнил бы на всю жизнь.

– Да, я тебя считаю своим другом! – неожиданно воскликнул Кинтохо. – Ты хотя бы знаешь, кто меня здесь подвесил? Знаешь?!

– Не знаю и знать не хочу, – собираясь уходить, ответил Филипп. – Меня ваши дела больше не интересуют.

– Это дядюшка упырь! – ещё громче закричал подменыш. – А знаешь, за что он меня наказал?

– Понятно за что, – усмехнулся Филипп. – Небось подстроил этому людоеду какую-нибудь гадость. Ты только гадости и умеешь делать. А на хорошие дела…

– За то, что я пытался тебя спасти, – перебил его Кинтохо. – Если не веришь, спроси вон у анчутки.

– Ага, – каркнул кто-то над головой у Филиппа.

– Не ври! – на этот раз закричал Филипп и посмотрел наверх. Там на ветке сидело крылатое существо с черной обезьяньей мордочкой и жадно смотрело на Филиппа. – Я удивляюсь, как ты можешь так нагло врать! – возмущённо добавил мальчик.

– А я удивляюсь, как ты можешь так нагло не верить человеку? Мне, может, осталось жить всего один час, – ответил подменыш и тихонько добавил: – Если, конечно, ты меня не освободишь.

– Сам же говорил, что ты не человек, а нечистая сила, – вспомнил Филипп. Потихоньку он начинал сдаваться. Кинтохо так убедительно и горячо убеждал его в своей невиновности, что Филипп засомневался, а правда ли были те предательства? Может, ему только показалось, и этот дикарь действительно каждый раз пытался его спасти?

– Это я был нечистью, когда жил у кикиморы, – вздохнул подменыш. – Они выгнали меня из дома, и я снова стал человеком. Посмотри на меня. Разве я похож на всех этих леших и упырей? Или, может, я похож на русалку? Я такой же, как ты. Не веришь, спроси у анчутки.

– Ага, – снова каркнул крылатый.

– Большего жулика я в жизни не встречал, – неуверенно проговорил Филипп. – Два раза я спасал тебе жизнь, и оба раза ты отплатил мне предательством. В общем, освобождать я тебя больше не буду. Прощай, я пошёл.

– Ну и иди! – со слезами в голосе тихо произнёс Кинтохо. Закрыв глаза, он уронил руки вниз и обречённо проговорил: – Ты умеешь только болтать, а сам не лучше нечисти. А ещё возмущаешься, какие мы здесь все нехорошие. Тоже мне, хороший нашёлся.

Негодуя, Филипп отошёл от подменыша на несколько шагов, но затем быстро вернулся и сказал:

– Ладно, я тебя освобожу, и иди своей дорогой. Я тебя больше знать не желаю.

Он достал перочинный ножичек и принялся перерезать верёвку. От голода и слабости руки у Филиппа дрожали, и ему пришлось изрядно повозиться, прежде чем он справился с толстой волосяной верёвкой.

Кинтохо плюхнулся на землю, тут же вскочил на ноги и повесил за спину лук с колчаном.

– Ну вот, ты меня спас целых три раза, – радостно сообщил он. – Теперь я обязательно отплачу тебе добром. Ты ещё не знаешь, как я могу отблагодарить. Не веришь? Спроси у анчутки.

– Ага, – противным голосом поддакнула анчутка и неожиданно скрипуче добавила: – Отблагодарит так, что на всю жизнь запомнишь. Уж я-то знаю этого шалопая.

– Это я уже понял, – убрав ножичек, Филипп двинулся по тропинке дальше, а подменыш последовал за ним.

– Мне, между прочим, тоже в эту сторону, – буквально наступая ему на пятки, развязно проговорил Кинтохо.

– Тогда я пойду другой дорогой. – Филипп сошёл с тропинки и вдоль неё побрел по высокой траве. Он обратил внимание, как изменился тон у недавнего пленника, и даже пожалел, что освободил подменыша. С другой стороны, оставить человека на съедение упырям казалось ему настоящим преступлением. Эти мысли страшно мучили Филиппа. Кроме того, идти по лесу было намного труднее. Высокая трава, бурелом и густые заросли кустарника настолько замедляли ход, что скоро Филипп решил вернуться на тропинку.

– Зачем ты за мной попёрся? – остановившись, раздражённо спросил он. – Хочешь опять заманить меня к своим «добрым» друзьям на ночлег? Не получится.

– Нет, – спокойно ответил Кинтохо. – Хочешь – верь, не хочешь – не верь, но на этот раз я обязательно доведу тебя до Чёрного Камня. Чего бы мне это ни стоило.

– Обойдусь, – грубо ответил Филипп. Он почти побежал вперёд, но подменыш не отставал от него ни на шаг.

Филипп торопился отыскать ровное место, где можно было начертить круг и переночевать. Тропинка для этого не годилась, она была слишком узкой. Филипп намеревался добраться до следующего ельника, но сколько до него идти, не знал, а спрашивать у Кинтохо не желал.

Солнце уже опустилось ниже деревьев, и в лесу начало смеркаться. Это так напугало Филиппа, что он припустился ещё быстрее. Он больше не обращал внимания на подменыша и думал только об одном, как бы успеть устроиться на ночлег. Но лиственный лес не кончался. Наоборот, он становился всё гуще, деревья всё плотнее обступали тропинку, и надежды Филиппа потихоньку таяли.

Ночная тьма опустилась на лес почти мгновенно. Луна ещё не успела взойти, а потому в лесу сделалось темно, как в погребе. И всё же Филипп не сдавался. Он упорно шёл вперёд и, когда случайно забредал в крапиву, тихонько вскрикивал.

Где-то недалеко заухал филин, и от крика ночного хищника мальчик вздрогнул.

– Между прочим, его тоже Филей зовут, – неожиданно подал голос Кинтохо.

– Иди ты к чёрту, – в сердцах огрызнулся Филипп. Он чувствовал, что вот-вот упадёт от усталости. Его мучили жажда и голод, но он всё шёл и только про себя твердил: «Раньше двенадцати они не нападут. Раньше двенадцати они не нападут».

– Ты, наверное, ищешь чистое местечко, чтобы начертить круг? – догадался подменыш. – Рядом ничего такого нет, но я могу показать. Здесь недалеко, к полуночи дойдём.

– Отстань, – стиснув зубы, устало простонал Филипп. При одном лишь упоминании о полуночи ему сделалось жутко. Времени у него оставалось не так много, и всё же он решил обойтись без услуг своего навязчивого спутника.

– Как хочешь, – с деланым равнодушием произнёс Кинтохо. – В этих местах водятся волки-оборотни. А они нападают прямо с наступлением темноты. Я бы не хотел встретиться с ними ночью. Эти оборотни такие лютые, похуже упырей будут. Так что прощай, Филя. Я побежал дальше. – Подменыш нырнул в густую траву, и на прощание Филипп услышал: – Спасибо за помощь. Может, когда-нибудь встретимся. Хотя вряд ли. – После этого маленький мошенник расхохотался, и эхо от его хохота ещё долго было слышно в лесу.

Филипп остался один. Он почти совсем выдохся и едва передвигал ноги. Решив, что дальше идти не имеет смысла, Филипп снял майку, обмотал правую руку и принялся срезать по бокам тропинки крапиву и лопухи. Он хотел расчистить хотя бы небольшую площадку и переночевать здесь же.

Сил у Филиппа оставалось всё меньше и меньше. Работа шла крайне медленно, и всё же он не прекращал её. Толстые, одеревеневшие стебли лопухов поддавались с большим трудом, Филипп часто обжигался крапивой, но старался не обращать на это внимания. На стоны и жалобы у него просто не было времени.

Наконец площадка была расчищена. Нащупав рукой острый камень, Филипп из последних сил провёл вокруг себя глубокую жирную линию и после этого обессиленный повалился на землю.

Филипп лежал на земле и прислушивался к лесным голосам. Где-то рядом зашуршала трава, и он подумал, что, наверное, это змея. Филипп хотел приподнять голову, но затем передумал. Ему больше не хотелось ни шевелиться, ни думать об опасностях.

Филипп начал проваливаться в сон, когда услышал рядом с собой чьё-то голодное урчание. Он раскрыл глаза и убедился, как вовремя начертил круг. Всего в метре от себя он увидел два горящих жёлтых глаза, которые в кромешной темноте выглядели особенно жутко. Взгляд оборотня был таким пронзительным и злобным, что Филипп не выдержал и зажмурился. Он лишь посильнее прижал ноги к животу, чтобы они случайно не вылезли за пределы магического круга, и в отчаянии подумал: «Опять Кинтохо привёл свою нечисть. Сидит сейчас где-нибудь за деревьями и радуется. Только зря. Всё-таки хорошо, что я его снова встретил. Он предупредил меня о волках-оборотнях. Наверное, хотел сделать хуже, а получилось, что помог. И как я сразу не догадался, что его специально подвесили над тропинкой, по которой я иду? А с другой стороны, зачем было подвешивать? Он мог спокойно красться за мной всю дорогу. Может, для того, чтобы я задержался? Сколько времени с ним потерял».

К первому оборотню присоединились ещё два. Снова решив взглянуть на хищников, Филипп увидел сразу три пары жёлтых кровожадных глаз. Хрипло дыша, оборотни бродили вокруг, иногда тыкались чёрными мордами в невидимую стену и тут же отскакивали от неё.

– Идите к чёрту, – тихо сказал им Филипп. – Придётся вам сегодня завтракать жабами. Лапы коротки до меня добраться.

А вскоре над лесом взошла огромная жёлтая луна, и в её мертвенном свете Филипп сумел разглядеть трёх здоровенных матёрых волков. «Боже мой, – зажмурившись, подумал он. – Как приятно читать страшные сказки дома и как страшно оказаться в самой сказке».

Полночи соседство оборотней не давало Филиппу уснуть. Они явно дожидались, когда во сне он вытянет ноги, чтобы схватить добычу. За эти долгие ночные часы Филипп столько передумал и столько пережил, что этих переживаний с лихвой хватило бы на целых десять лет.

Глава 7

Филипп проснулся от того, что тоненький лучик солнца пробился сквозь листву, прополз по его плечу, затем по щеке и соскользнул на прикрытое веко. Во сне Филипп что-то пробормотал, махнул у себя перед носом рукой и открыл глаза. Первое, что он увидел, это две грязные пятки Кинтохо. Лесной плут сидел рядом с кругом, перекидывал с ладони на ладонь камешек и, очевидно, дожидался, когда приятель проснётся.

– Опять ты, – недовольно пробурчал Филипп. Он только что видел приятный сон, в котором не было никакого сказочного леса со всеми его кровожадными обитателями. Филипп побывал у себя дома, и возвращение к действительности сильно расстроило его.

– Да, я, – хитро улыбаясь, подтвердил подменыш и тут же принялся рассказывать о том, что с ним произошло ночью. – Представляешь, до самого рассвета просидел на дереве, прятался от оборотней. Хорошо, мимо пролетала знакомая ведьма и разогнала их помелом. А так бы они меня точно достали.

– Ври кому-нибудь другому, – с трудом выговорил Филипп и встал на четвереньки. Он хорошо выспался и отдохнул, но ослаб от голода, а из-за жажды едва ворочал пересохшим языком.

– Я правду говорю, – скаля в улыбке белые крепкие зубы, ответил Кинтохо. – Ты же не пошёл со мной. Честно говоря, я думал, что больше тебя никогда не увижу. А ты оказался молодец, выкарабкался. Я столько лет здесь живу, а не знал, что от нечистой силы так легко спрятаться. Так что теперь тебе нечего бояться.

– Хорошо, – пробурчал Филипп.

– Чего же хорошего? – сказал подменыш. – Нечисть существует для того, чтобы ее боялись.

– Ты мне зубы не заговаривай, – взглянув на него, ответил Филипп. Пока он спал, лесной мошенник натянул на себя его футболку. Только сейчас Филипп заметил, какой она стала грязной. От нескольких ночёвок на голой земле майка приобрела бурый цвет, а после вчерашнего на ней появились яркие зелёные пятна. – Ты ещё и футболку спёр, – покачал он головой. – Я знаю, ты хочешь, чтобы я снова поверил тебе. А ты опять меня предашь.

– Ничего я не пёр, – нисколько не смутившись, ответил Кинтохо и любовно погладил на груди разноцветную картинку. – Она лежала рядом с тобой, вот я и взял. Если тебе жалко, я отдам. Просто у меня никогда в жизни не было такой одежды. Тесновато и под мышками режет, зато красиво.

– Ладно, если ты покажешь, где можно попить и подкрепиться, я тебе её подарю, – махнул рукой Филипп и вдруг хрипло пожаловался: – Я очень хочу пить.

– Ручей совсем рядом, – вскочив на ноги, сказал подменыш. – Пойдём покажу. Я знаю здесь каждое дерево.

– А поляны с ягодами рядом случайно нет? – спросил Филипп. Его слегка пошатывало от голода, но близость воды придала ему сил.

– Сейчас сделаем. На, пока погрызи, с утра насобирал. – Кинтохо на ходу высыпал из колчана горсть лесных орехов и протянул Филиппу. – Я давно позавтракал, а потом немного потрепался с русалкой. Такая шустрая оказалась. Я наклонился к воде попить, а она меня хвать за волосы и тащит под воду. Я ей кричу: «Ты кого, чешуйчатая мымра, хочешь в воду затянуть? Ты же своего хочешь утопить, зеленоволосая селёдка! Да если в лесу об этом узнают, из вашего водяного вместе с вами уху сварят! Ты хотя бы знаешь, кого за волосы хватаешь?! Ты же лучшего охотника сказочного леса Кинтохо-подменыша хватаешь». Знаешь, подействовало. Я же теперь как ты, беззащитный. До магического столба далеко, так что теперь меня может слопать любая нечисть. Хорошо, что знакомых много. Есть кем попугать. Вон и русалка отпустила, а чтобы я не обижался, наловила мне свежих лягушек. Ты не хочешь лягушками перекусить?

– Нет, спасибо, я их не люблю, – ответил Филипп.

– Думаешь, я люблю этих пучеглазых дур? – рассмеялся Кинтохо – Но если их зажарить на костре, очень вкусно получается.

Наконец они дошли до ручья. Здесь Филипп сразу упал на колени и припал губами к воде. Он жадно пил студёную воду до тех пор, пока не почувствовал, что больше не может. Тогда Филипп оторвался от воды и, тяжело отдуваясь, спросил:

– А где поляна?

– Поляна дальше, – ответил подменыш. – И что бы ты без меня делал, просто Филя? Я теперь тебе как отец родной: и накормлю, и напою, и спать уложу.

– Не надо мне такого отца, – отмахнулся Филипп. – Нормальные отцы своих детей защищают, а с тобой я и правда чувствую себя бутербродом.

Они шли по тропинке друг за другом. Кинтохо – первый, в майке и набедренной повязке, Филипп – в джинсах и кроссовках. Благодаря этому они выглядели почти одинаково. Оба одного возраста и почти одного роста, оба полураздетые и загорелые, грязные и нечёсаные. Разница была лишь в походке. У выросшего здесь подменыша она была крадущейся и мягкой, как у лесного зверя. У Филиппа же походка была обыкновенная мальчишеская – лёгкая и пружинистая.

До поляны ребята добрались быстро и провели на ней не меньше двух часов. Кинтохо с Филиппом ползали на четвереньках и собирали ягоды до тех пор, пока не объели всю поляну. После этого они заползли в густую тень раскидистого дуба и повалились на траву.

Они лежали молча, но затем подменыш неожиданно сказал:

– Когда ты вытащил меня из болота, всё было понятно – тебе нужна была помощь. Ты хотел узнать, как пройти к Чёрному Камню. Когда во второй раз ты помог мне выбраться из охотничьей ловушки, я тоже всё понял – тебе страшно было идти одному, поэтому ты мне поверил. Я только одного не понимаю, зачем ты освободил меня в третий раз?

– Мне стало тебя жалко, – ответил Филипп и поинтересовался: – А кто это у вас в лесу роет охотничьи ямы?

– Какая разница, кто роет, – раздражённо ответил Кинтохо. Затем он приподнялся на локте и заглянул в лицо Филиппу. – Как это жалко? Я же тебя два раза чуть не скормил нечисти. И после этого ты снова мне поверил. В вашем мире все такие простофили?

– Во-первых, всех я не знаю, – не открывая глаз, ответил Филипп. – А во-вторых, я тебе не поверил.

– А зачем же тогда освободил? – всё более возбуждаясь, спросил подменыш. – Хотел показать, какой ты хороший?

– Нет, – приподнявшись, произнёс Филипп. – Знаешь, почему ты не можешь этого понять? Ты думаешь, что все вокруг такие, как ты и твои «добрые» друзья. Что все только и думают, как бы обдурить и заманить другого в ловушку.

– Да, все такие, – не очень уверенно ответил Кинтохо.

– Вот-вот, поэтому ты никогда и не станешь человеком. И нечистой силой тоже, потому что ты из другого, из нашего мира. Ты вообще никем не сможешь стать. Так и будешь всю жизнь немножко нечистью, немножко человеком. Ты же не Кинтохо, ты Никто, – сам удивившись неожиданному выводу, закончил Филипп и снова лёг.

– А ты дурак, – обиделся подменыш.

– Сам дурак, – ответил Филипп и примирительно добавил: – Я не виноват, что ты не хочешь стать человеком.

Они замолчали. Полуденный зной в лесу чувствовался даже в тени. Ветер не проникал в самую чащу, и потому воздух здесь застаивался. Душно было, как в бане, и вспомнив о прохладном ручье, Филипп пожалел, что не догадался искупаться. Он лежал на спине и ждал, когда Кинтохо уснет.

Наконец Филипп услышал, как подменыш тихонько засопел, и поспешил этим воспользоваться. Только убедившись, что его коварный спутник действительно спит, Филипп осторожно поднялся, вернулся на тропинку и продолжил свой путь. «Так вот в чём загвоздка, – торопясь уйти подальше, думал он. – Оказывается, плохим людям кажется, что все вокруг такие же плохие. Наверное, и жадные всех остальных считают жадинами, и злые люди видят в других только злость. А если им попадается обычный человек, они принимают его за дурака и простофилю. Жаль, у меня нет времени, я бы объяснил Кинтохо, что это не я, а он дурак».

Во второй половине дня лес начал редеть, и вскоре тропинка вывела Филиппа к маленькой покосившейся избушке с изломанным крыльцом. Рядом с ветхим домишкой из земли торчал облезлый полосатый столб, и Филипп вспомнил, что такие обычно стоят на границе между государствами. Пограничная сторожка почти по самые окна ушла в землю. Её бревенчатые стены были сплошь покрыты мхом, а на почерневшей от времени печной трубе какая-то крупная птица свила гнездо, да такое огромное, что в нём спокойно поместился бы взрослый человек.

Печальный опыт подсказывал Филиппу, что не следует торопиться знакомиться с хозяином дома – он мог оказаться кем угодно. Но тропинка заканчивалась прямо у замшелого крыльца, а значит, надо было у кого-то спросить, куда идти дальше.

Филипп решил немного выждать, посмотреть, не появится ли кто из хозяев. На всякий случай он спрятался в густых зарослях бузины и стал наблюдать за дверью.

Долго ему ждать не пришлось. Вскоре дверь со скрипом отворилась и на ветхое крыльцо вышли двое: один – кряжистый старикашка с длиннющей зелёной бородой и такими же зелёными косматыми бровями. Одет он был в солдатский мундир с идеально начищенными пуговицами, на голове у него была нахлобучена высокая остроконечная шапка, из-под которой во все стороны торчали зелёные космы. Вторым же оказался… Кинтохо.

Филипп был настолько удивлён, что этот пройдоха каким-то образом сумел обогнать его, что раздвинул кусты и едва не выдал себя. А старикашка с подменышем удобно устроились на крылечке, и хозяин лесной развалюхи продолжил прерванный разговор:

– Ну и повезло же тебе, паразиту. Попал в хорошие руки к нечистой силе, и сам давно стал нечистью. Я бы на твоем поганом месте плясал от радости. Далеко не каждому оказывается такая честь. Её ещё надо заслужить.

– И я больше никогда не стану человеком? – осторожно спросил Кинтохо.

– Никогда, – покачал головой старикашка. – Назад дороги нет. У нас, у нечисти, такой закон: назвался мухомором, полезай в корзину. Так что забудь о людях. Они все глупые, чтоб их разнесло.

«Это неправда!» – хотел было выкрикнуть Филипп, но сдержался. Про себя возмущаясь, он лишь покачал головой и тихо прошептал:

– Тоже мне, учитель нашелся!

– Плохим быть намного проще и приятнее, – продолжал вещать хозяин избушки. – Главное, не забивать себе голову всякой ерундой и поменьше думать. Ты свободный подменыш. Захотел – плюнул на стол, захотел – выругался или дал кому-нибудь затрещину. А все эти так называемые хорошие человечишки, они очень несвободные люди. То – нельзя, этого – не делай, туда не ходи, сюда не бросай. Тьфу! Не жизнь, а сплошная скука.

– А если мне захочется тебе дать затрещину? – спросил подменыш.

– Я же сказал, ты свободное существо, – ответил старикашка. – Можешь врезать и мне. Только я потом так накостыляю тебе по шее, что больше никогда в жизни тебе не захочется обижать старого лесного дядюшку. – После этого лесовик влепил Кинтохо подзатыльник и добавил: – Это чтобы в твоей глупой башке больше не появлялись такие идиотские мысли. Скажи спасибо, что я сегодня добрый. В следующий раз придётся как следует проучить тебя. Ты, наверное, своего дружка наслушался, вот и ляпаешь что ни попадя.

– Какого дружка? – притворившись, что не понимает, о ком идёт речь, спросил подменыш.

– Того, который сидит в кустах, подглядывает и подслушивает наш разговор, – ответил хозяин избы.

Вначале Филипп испугался, что его раскрыли, и чуть не сбежал назад в лес. Но затем он вспомнил, как защищаться от нечистой силы, и выбрался из кустов.

– Здравствуйте, – поприветствовал он старикашку. Но ни хозяин избушки, ни Кинтохо не обратили на него внимания.

– Он же правильно делает, что подслушивает, – сказал подменыш.

– Да, – согласился старикашка. – Подслушивать, подглядывать, шпионить, доносить, пакостить очень хорошо. Поэтому сейчас я не стану его трогать. По-моему, он очень способный, из него мог бы получиться неплохой поганец.

От этих слов Филиппу стало стыдно, и он обиженно воскликнул:

– Я не подслушивал! Вернее, подслушивал, но просто так!

– Очень хорошо, – похвалил его хозяин избушки. – Я тоже обожаю подслушивать просто так. А уж как я люблю просто так подглядывать! Лягушками меня не корми, дай только за кем-нибудь подглядеть.

– Я остановился, потому что закончилась тропинка, – продолжал оправдываться Филипп. – А мне надо идти дальше.

– Ну и ступай, – равнодушно ответил старикашка.

– Может, скажете, как пройти к Чёрному Камню? – спросил Филипп.

– Как хочешь, так и иди, – отмахнулся старикашка. Кинтохо в это время сидел на ступеньке и старался не смотреть на Филиппа. Лицо у него было расстроенное, в глазах поблёскивали слёзы, и Филиппу стало ужасно жаль подменыша. Ему захотелось поговорить с ним, попытаться убедить, что не так всё плохо, и вредный лесовик неправ или просто обманывает его. Но при хозяине избушки это было невозможно.

– Кинтохо, иди сюда, дело есть, – позвал Филипп.

– Не ходи, – тут же встрепенулся старикашка. – Он сейчас опять будет врать, как хорошо живётся в том мире.

– Ты же сам говорил, что врать хорошо, – ответил подменыш.

– Хорошо, когда я тебе вру, – наставлял его лесовик. – Потому что моё враньё идёт тебе на пользу, а его – погубит тебя. Ты уже большой, пора бы научиться отличать одно враньё от другого. Ты только посмотри на его лицо, – старикашка кивнул на Филиппа. – Такой погубит и глазом не моргнёт.

– Он три раза спас мне жизнь, – возразил Кинтохо.

– Правильно, – обрадовался лесовик. – Вначале для отвода глаз он спасает тебя, а потом, когда ты ему поверишь, этот злодей заманит тебя в болото и утопит.

– Ну зачем вы говорите ерунду?! – возмутился Филипп.

– Ты видишь, как он разговаривает со старшими?! – воскликнул старикашка. – Видишь? Злодей каких мало!

– Хорошо, покажите мне дорогу, и я уйду, – устав слушать лживые речи лесовика, попросил Филипп.

– А чего её показывать? – ответил старикашка. – Вон она, сразу за домом начинается. Иди себе. Толку от тебя всё равно никакого, только лесной народ баламутишь.

Обрадовавшись, Филипп пошёл в обход дома. Напоследок он ещё раз посмотрел на подменыша. Тот провожал его таким тоскливым взглядом, что Филипп не выдержал и ещё раз предложил:

– Пойдём. Вдвоём веселее.

– Иди-иди, – махнул ему лесовик. – Совсем люди наглость потеряли. Мало того что сам уходит целым и невредимым, он ещё старается кого-нибудь с собой прихватить.

Так и не дождавшись от Кинтохо ответа, Филипп сделал два шага, и земля буквально ушла у него из-под ног. Он наступил на настил из веток, который прикрывал охотничью ловушку, и провалился в глубокую яму.

Когда Филипп понял, что произошло, на краю ямы уже стоял хозяин избушки. Он смотрел на него сверху вниз и недобро ухмылялся.

– Ну вот ты и попался, – потирая руки, сказал он. – Посиди здесь до полуночи, а там мы с тобой разберёмся.

– Кинтохо! – крикнул Филипп и подпрыгнул, чтобы посмотреть, нет ли его поблизости. – Кинтохо, помоги!

– Сиди молча, бифштекс неумытый, – погрозил ему пальцем лесовик. – Не то сброшу к тебе десяток ядовитых змей. А мы с Кинтохо пока приготовим для тебя дровишек. – Старикашка рассмеялся и пояснил: – Это чтобы ты ночью не замёрз.

Филипп остался один. Он перепугался не на шутку и поначалу даже запаниковал. Потом принялся пинать стены ямы ногами и кричать:

– Спасите! Помогите!

Но вскоре он понял, что спасать его здесь некому, взял себя в руки и внимательно осмотрел ловушку. Яма была глубокой, с неровным дном, поэтому Филипп не знал, можно ли будет начертить на дне круг. Для этого нужно было выкинуть из неё все ветки и если понадобится, разровнять землю. «Ну и чего я этим добьюсь? – усевшись на толстый слой веток, малодушно подумал Филипп. – Начерчу круг и буду сидеть в нём пока не ослабну от голода и жажды. А потом Кинтохо спустится вниз, обвяжет меня верёвками, и они вытащат меня как миленького. Кинтохо же человек, ему магический круг не помеха, – вздохнул Филипп. – Опять они уговорили его. А ведь Кинтохо почти был готов пойти со мной».

Решив не терять времени, Филипп собрался очистить яму от веток, но остановился. Внезапно его посетила гениальная мысль. Она состояла в том, чтобы сплести из веток что-то вроде шеста и выбраться по нему на поверхность. Идею надо было проверить в деле, и Филипп принялся за работу. Вначале он сосчитал ветки, их оказалось более сорока, но все они были не толще пальца. Кроме того, ветки не желали сплетаться, и Филипп сообразил, что их надо чем-то связать.

Решение нашлось довольно быстро. Стащив с себя джинсы, Филипп в последний раз с сожалением посмотрел на них, открыл ножичек и начал резать джинсы на тонкие полоски. Когда в руках у него остались очень короткие шорты, Филипп надел их и приступил к главной части операции. Он плёл шест, как венок из одуванчиков. Затем для крепости перевязывал слабые места джинсовыми лентами. При этом Филипп частенько поглядывал на небо, где облака уже слегка окрасило заходящее солнце. Важно было закончить работу до темноты, чтобы успеть уйти подальше от избушки и отыскать ровное место для круга.

Последние ветки Филипп приплетал к шесту с большим трудом. Ему приходилось стоять на носках, изо всех сил тянуться, поэтому верхний конец шеста получился более слабым.

Закончив работу, Филипп приставил плетёную дубину к стенке ямы, для надёжности поплевал на ладони и полез наверх. Шест угрожающе скрипел и прогибался под ним, но всё же держал. Как оказалось, главная трудность ожидала впереди. Добравшись почти до конца шеста, он ухватился за край ямы, но рыхлая лесная почва под пальцами осыпалась. Надо было тянуться дальше и попытаться ухватиться за куст или траву.

Несколько раз Филипп срывался вниз. В лесу уже начало смеркаться, и ночные птицы устроили первую перекличку, а мальчик всё продолжал карабкаться наверх. В какой-то момент он потерял надежду и хотел было прекратить попытки освободиться. Филипп весь перепачкался землёй и ещё больше стал походить на обитателя сказочного леса. Он ободрал себе локти и колени, обломал на пальцах ногти и расцарапал живот. И всё же ему удалось оттолкнуться ногой от шеста и вцепиться в толстый стебель лопуха. Осторожно подтягиваясь, он опасался, что стебель не выдержит и оборвётся. Затаив дыхание, Филипп мысленно уговаривал себя, что всё закончится благополучно, и медленно-медленно выползал из ловушки.

Выбравшись на поверхность, Филипп, пригибаясь, побежал от куста к кусту, подальше от дома с его негостеприимными обитателями. Он сразу углубился в лес и забыл посмотреть, действительно ли тропинка продолжается за пограничной избушкой.

Сумерки быстро сменились чернильной темнотой. Дальше идти было невозможно, и Филипп остановился у огромного дуба. Пока он гадал, что делать, начертить на земле круг или забраться на дерево, кто-то бесцеремонно похлопал его по плечу. Сердце у Филиппа ушло в пятки. Резко обернувшись, он собрался было дать отпор любому противнику, но тут услышал знакомый голос:

– Привет.

– Кинтохо! – с облегчением выдохнул Филипп. – Ты? Слава богу. А я думал мне настал конец.

Глава 8

Ночь прошла спокойно. Вначале в поисках места для ночёвки ребята долго брели в кромешной тьме, и только кошачье зрение Кинтохо спасало их от больших и маленьких неприятностей. Несколько раз они обходили болотные топи и перебирались через глубокие овраги. Однажды подменыш заметил впереди кого-то из обитателей леса, и мальчишкам пришлось уйти далеко в сторону, чтобы не встречаться с заграничной нечистью. Филипп послушно следовал за своим опытным проводником след в след, иногда просил его подождать, а в самых опасных, непроходимых местах Кинтохо брал его за руку и вёл за собой.

Наконец, когда луна достигла середины неба, подменыш остановился и уверенно произнёс:

– Вот здесь. Дальше не пойдём. Через несколько минут наступит полночь.

Намучившись за день, мальчишки быстро начертили большой круг, в котором могли бы поместиться вдвоём. Они повалились на тёплый песок и почти мгновенно заснули. Когда же они проснулись, солнце уже стояло над верхушками деревьев и освещало незнакомую местность. Трава здесь росла небольшими островками, жёсткая и блёклая. Деревья отстояли друг от друга на большом расстоянии и совсем не напоминали сосны и ели, дубы и берёзы. Их причудливо изогнутые стволы были куда короче, кроны – шире, а листья казались вырезанными из зелёной жести.

– Кинтохо, – позвал Филипп и потряс своего провожатого за плечо. – Где это мы?

– Не знаю, – протирая глаза, ответил подменыш. Он широко зевнул, сладко потянулся и вдруг рассмеялся. – Главное, мы удрали от них.

– Да, – с сожалением посмотрев на свои голые ноги, согласился Филипп. – Только я остался без штанов.

– Ничего, у меня их сроду не было, – вскочив на ноги, проговорил Кинтохо и с восторгом добавил: – Ты бы видел, как они вчера бесились!

– Мои штаны? – удивился Филипп.

– Нечистая сила, – расхохотался подменыш. – Лесовик пригласил на завтрак лешего с лешачихой, они заглянули в яму, а там пусто. Вот была потеха! Леший так отделал старика той самой палкой, которую ты сплёл, только щепки летели. Я чуть не умер от смеха. – Кинтохо снова повалился на песок. Хохоча, он схватился за живот, задрыгал ногами, и его радостное настроение передалось Филиппу. Ребята начали дурашливо вопить, кататься по песку и кувыркаться.

Набесившись, они растянулись под ближайшим деревом, раскинули руки, а затем Филипп спросил:

– А здесь их уже не будет? А то мне так надоели все эти «добрые» мертвецы и оборотни!

– Здесь другие. Такие же живоглоты, – ответил подменыш. Он сел, почесал затылок и огляделся. – Постой-ка, надо посмотреть, куда это мы попали. Вообще-то, я несколько раз переходил границу, но эти места знаю плохо.

– Мы заблудились? – встревожился Филипп. Кинтохо снисходительно взглянул на него, поднялся на ноги и посмотрел на дерево, на ветках которого росли крупные жёлтые плоды.

– Кажется, в темноте мы забрели не туда, – озабоченно произнёс он и смачно сплюнул на землю. – То-то я смотрю, куда-то берёзы с ёлками подевались. – Он показал на дерево и спросил: – Ты не знаешь, эти штуковины можно есть?

– Кажется, это айва, но я не уверен, – пожал плечами Филипп. – А где мы сейчас находимся?

– Где-где, у тебя на бороде, – ответил подменыш. – Это паршивое место. Я бывал здесь всего один раз, еле ноги унёс. Дядюшка упырь мне о нём много рассказывал. Такие страшные вещи! Нечисть в этих местах уж очень свирепая.

– Чья бы корова мычала, а твоего дядюшки упыря молчала, – перебил его Филипп.

– Законы у них совсем другие, – продолжил Кинтохо.

– Ещё хуже, чем у вас? – удивился Филипп.

– Может, и не хуже, но какие-то непонятные, – ответил подменыш. – В землянках они не живут, потому что здесь земли нет, один песок да камни. Болотную воду им пить нельзя, земляных жаб они не едят.

– Ты ведь тоже жаб не ешь, – справедливо заметил Филипп.

– Я не ем, потому что мне не хочется, – начал объяснять Кинтохо. – А они не едят, потому что им запрещено законом. Зато белену жрут охапками. Налопаются её и давай гоняться друг за другом. Я один раз попробовал съесть пару листочков, потом три дня перед глазами шастали белые привидения. Жуткая гадость! Зато у них в лесу растут арбузы и дыни. Это такие большие и очень вкусные яблоки…

– Да знаю я, что такое арбузы и дыни. Ты бы мне ещё про картошку рассказал, – не дал ему договорить Филипп. – А чьи это арбузы?

– Ничьи. Вон, видишь, между деревьями лежат? – указал вдаль подменыш. – Берём по одной штуке и быстро исчезаем. И занёс же нас чёрт в такую глухомань.

– А разве нельзя дойти до Чёрного Камня через этот лес? – спросил Филипп, которому очень не хотелось возвращаться в лесную чащу. – Честно говоря, мне всё равно, какая нечисть будет за мной гоняться. А здесь всё-таки растут арбузы и дыни. И вон на деревьях какая-то фигня висит.

– Дойти-то, конечно, можно, – поморщившись, ответил Кинтохо. – Но не нужно. Я не знаю, как нас с тобой ночью не слопали. Здесь же твой магический круг не действует. Поэтому давай лучше сматываться. С той нечистью я хотя бы знаком. А с этими пока разберёшься, они тебя десять раз сожрут.

– Не действует круг, – озабоченно повторил Филипп и вдруг хвастливо добавил: – Ерунда! После ваших мертвецов мне уже никто не страшен.

– Посмотрим, – усмехнулся подменыш.

Солнце поднималось всё выше и выше, жара становилась всё сильнее, и Кинтохо заторопился.

– Хватит рассиживаться, – деловито проговорил он и направился к арбузам. – До полудня нам надо успеть вернуться в лес. Здесь даже тень какая-то бледная. Ни отдохнуть, ни напиться воды.

Между деревьями пробежала крупная ящерица и юркнула под узловатые корни. Высоко в знойном небе, где-то над арбузной поляной кружили большие чёрные птицы. Непонятно было, что они высматривают, полосатые плоды или тех, кто на них покушается. Подменыш приложил ладонь ко лбу, посмотрел на птиц и с тревогой проговорил:

– Это арбузные орлы. Я их знаю.

– А что с тобой сделают твои родственнички, когда ты вернёшься в свой лес? – поспешая за своим спутником, поинтересовался Филипп.

– Ничего, – ответил Кинтохо. – Я… я, может быть, не вернусь.

– Да?! – от удивления Филипп даже остановился. Но затем он взял себя в руки и после небольшой паузы крикнул ему в спину: – Значит, ты хочешь вернуться со мной в тот мир?

– Уже возвращаюсь, – не оборачиваясь, ответил подменыш, и этим сильно смутил Филиппа. Тот не знал, верить или не верить своему провожатому, который уже несколько раз подло предавал его. «Вдруг опять хитрит? – размышлял Филипп. – Что, если его специально послали, чтобы снова заманить меня в ловушку? Да нет, не может быть, – сам себе мысленно ответил Филипп. – Там, на крыльце у него были такие глаза…»

– Тогда пообещай, что не будешь предавать, воровать, врать и… и всё время плеваться, – догнав своего спутника, сказал Филипп.

Кинтохо непонимающе посмотрел на него, немного помешкал, а затем ответил:

– Предавать и воровать – это понятно. А вот говорить правду здесь никак невозможно. Без вранья ты в сказочном лесу минуты не проживёшь. Знаешь поговорку: с упырями жить – по-упырьи выть?

– Три дня уже у вас живу, и ничего, – ответил Филипп.

– Ну хорошо, – согласился подменыш. – А плеваться почему нельзя? Кому от этого плохо?

– Мне, – ответил Филипп. – Терпеть не могу, когда кто-то плюётся.

– Ладно, – чуть погодя согласился подменыш. – Нельзя так нельзя. Захочу плюнуть, буду уходить от тебя подальше. Нежный ты очень. Так ведь скоро и дышать запретишь.

Они добрались до небольшого поля, на котором лежало с десяток крупных, спелых арбузов. Выбрав самые спелые, Филипп перерезал стебли ножом, и они отправились назад. Ребята торопились вернуться в лес, откуда они пришли, но арбузы оказались слишком тяжёлыми. Быстро передвигаться с такой ношей было невозможно, и мальчишкам пришлось несколько раз останавливаться на отдых. Наконец Филипп положил арбуз под дерево, вытер пот и сказал:

– Больше не могу. Давай съедим их здесь.

– Эх ты, слабак, – отдуваясь, ответил Кинтохо, но арбуз всё же положил, и было заметно, что он рад этому.

– И зачем мы взяли два? – усаживаясь рядом с арбузом, проговорил Филипп. – Один мы несли бы по очереди. И ушли бы дальше.

– Вот ты вроде бы из другого мира, знаешь больше, а не понимаешь, что иметь два арбуза в два раза лучше, чем один, – сказал Кинтохо. – Ладно, давай поедим здесь. Только если местная нечисть нас застукает, я не виноват.

Филипп достал ножичек и протянул его подменышу.

– На, разрезай, – сказал он.

– Этой штукой удобно в носу ковырять, – насмешливо ответил Кинтохо. Он сел рядом с Филиппом, с трудом поднял арбуз, ударил его о колено, и тот с громким хрустом развалился на две почти равные части. – Вот так надо, – хвастливо произнёс подменыш.

У Филиппа получилось не так ловко. Арбуз разбился на несколько частей, и многие из них попадали красной мякотью в песок.

– Ничего, ещё научишься, – покровительственно сказал Кинтохо и с громким чавканьем принялся за еду.

Арбузы оказались удивительно вкусными. Сладкий розовый сок стекал по подбородкам мальчишек, и к концу завтрака они сделались мокрыми и липкими, словно искупались в сиропе. Майка и даже набедренная повязка у подменыша насквозь пропиталась соком, а лукавая физиономия по самые глаза порозовела. Филипп выглядел ничуть не лучше. Грудь и живот его покрылись грязно-розовыми потёками. Мокрыми оказались даже кроссовки, а на лицо нельзя было без смеха смотреть.

Скоро они насытились до такой степени, что со стонами повалились на песок. В радиусе пяти метров вокруг валялись обгрызенные корки, и тут же откуда-то появились мухи и осы. Насекомые облепили недоеденные куски арбузов, и Филипп лениво проговорил:

– Скоро они доберутся и до нас. Надо найти ручей и умыться.

– Потом, – сонным голосом ответил Кинтохо и перевернулся на другой бок.

По мере того как солнце поднималось по небосклону, становилось всё жарче. Филиппа с Кинтохо вконец разморило, и они начали засыпать. Пока мальчишки ворочались, выбирали позы поудобнее, на подсохший арбузный сок налипло столько песка и мелкого мусора, что ребята стали походить на песчаные холмики. Благодаря этому под деревом их не было заметно. Они совершенно слились с ландшафтом, и всё же поспать им не удалось.

– Это кто же к нам пожаловал? – услышали они злой, вкрадчивый голос.

Филипп с Кинтохо одновременно сели, испуганно огляделись, но никого не увидели.

– Это кто же без спросу пользуется нашей тенью? Это кто же под нашим деревом нагло жрёт наши арбузы, а потом ещё и свинячит?! – последняя фраза прозвучала особенно грозно, и ребята вскочили как ошпаренные. Ни за деревом, ни на дереве, ни впереди, ни сзади никого не было, и они медленно, шаг за шагом, начали пятиться.

– Откуда взялись эти человеческие поросята? – продолжал вопрошать невидимка.

– Человеческих поросят не бывает, – крикнул в пустоту Филипп.

– Да? А ты иди посмотрись в лужу, – ответил невидимка.

– Ты кто такой?! – задиристо крикнул подменыш. Он снял с плеча лук, вложил в него стрелу, но угрожать было некому.

– Кто я такой, известно каждому в этом лесу, – ответил голос, который неожиданно переместился за спины мальчишек. Ребята резко развернулись и снова никого не увидели. А невидимка, словно потешаясь над ними, прорычал: – А вот вы кто такие? Сколько лет здесь живу, ни разу вас не видел.

– Я приемный сын кикиморы, Кинтохо-подменыш из соседнего леса, – с вызовом ответил Кинтохо. Не опуская лука с натянутой тетивой, он продолжал крутиться на месте, а голос на этот раз раздался совсем с другой стороны:

– Чем докажешь, что ты сын кикиморы? Для нечистой силы ты слишком похож на человека. Хотя и очень грязного.

– У меня есть несколько доказательств, – ответил подменыш. – Но я могу сказать их только на ухо. А у тебя, я смотрю, нет даже уха. Или ты боишься показаться?

– Наглый мальчишка! – страшно возмутился невидимка. – Я самый могущественный дэв в этой части сказочного леса. Хозяин этих мест и всего, что здесь произрастает. В том числе и арбузов, которые вы у меня украли.

Неожиданно прямо перед ребятами из воздуха возник необыкновенно уродливый заросший шерстью громила. Руки у него были длинные, со страшными железными когтями. Из раскрытой пасти торчали огромные жёлтые клыки, а глаза полыхали красным огнём. Из одежды на дэве был лишь широкий шёлковый пояс, за которым висел многопудовый кривой меч, и такая же тяжёлая палица.

– М-мама моя! – едва не грохнувшись от страха на землю, тихо пролепетал Филипп.

– Да, мама здесь не помешала бы, – так же тихо произнёс Кинтохо. – И дядюшка упырь, пожалуй, пригодился бы.

– Поздно маму вспоминать, – зарычал дэв. – Давай говори своё доказательство. Но смотри, если оно мне не понравится, я сожру вас вместе с арбузными корками, которые вы набросали под моим деревом.

– Понравится, – не дрогнув ответил подменыш. – Ещё добавки просить будешь.

Надо сказать, что своей отвагой Кинтохо поразил хозяина этих мест. Лесной забияка так дерзко отвечал дэву, что у того во взгляде появилось что-то вроде уважения. А смелый подменыш уверенно подошел к страшилищу, попросил наклониться пониже и подставить огромное волосатое ухо. Затем он набрал в лёгкие побольше воздуха, пошире раскрыл рот и так завизжал, что даже Филипп закрыл уши ладонями и отпрыгнул в сторону. От этого чудовищного вопля дэв упал на колени, накрыл голову руками и жалобно запричитал:

– Всё! Всё! Я верю! Верю!

– То-то же, – самодовольно усмехнулся Кинтохо и добавил: – Ну что, второе доказательство нужно предъявлять?

Совершенно оглохнув, дэв не услышал его. Он хлопал себя по ушам, мотал головой и не переставая бормотал:

– Что ты наделал? Я ничего не слышу! Что ты наделал? Чёрт меня дёрнул подойти к вам!

– Надо бежать, – быстро проговорил Филипп.

– Погоди, успеется, – остановил его подменыш. Обманув страшилище, Кинтохо сделался очень важным. Ему явно хотелось подольше покрасоваться перед своим спутником. А Филипп схватил его за руку и умоляюще попросил: – Бежим, потом будешь выпендриваться. Он скоро придёт в себя и тогда…

– Ох! Я уже пришёл в себя, – неожиданно отозвался дэв и тяжело поднялся с колен. – Да, очень серьёзное доказательство. До сих пор звенит в ушах. Теперь я понял, что ты сын кикиморы и, наверное, самой поганой кикиморы на всём белом свете. Такого гадёныша надо ещё суметь воспитать. А ты чей сын? – обратился он к Филиппу.

– Я? – застигнутый врасплох, растерялся Филипп. – Я ничей. Вернее, чей, но не кикиморы.

– Это племянник дядюшки упыря, – пришёл ему на помощь подменыш.

– Да, племянничек мертвеца, – пожал плечами Филипп. – Вот, встал из могилки. Очень арбуза захотелось. А то все жабы да жабы.

– Подставь ему второе ухо, и он докажет, что это правда, – сказал Кинтохо и заговорщицки подмигнул Филиппу.

– Не надо! – испугался дэв. – Я уже убедился, что вы способны на любую мерзость. И с твоим дядюшкой я неплохо знаком. Отпетый паразит. Тьфу! Одна облезлая рожа чего стоит. Так что с дядюшкой тебе сильно повезло. Передавай ему привет и всяческие пожелания: чтобы поскорее облысел, ослеп, оглох и околел.

– Спасибо, обязательно передам, – поблагодарил Филипп.

– Ну ладно, – подобрев, проговорил дэв и посмотрел под дерево, где валялись арбузные корки. – Так и быть, по старой дружбе уберу сам. В конце концов, вы же гости.

Дэв хлопнул в ладоши, сказал: «абалама-ахлама-улама», и рядом с ним образовался песчаный вихрь высотой с пятиэтажный дом. Он быстро докатился до дерева, под которым ребята завтракали, вобрал в себя корки и, раскачиваясь из стороны в сторону, унёсся вдаль.

– Здорово! – с восхищением воскликнул Филипп.

– Это здорово? – презрительно оттопырив нижнюю губу, удивлённо спросил дэв. – Ты что, никогда не видел волшебства?

– Видел, – смутился Филипп. А подменыш, чтобы спасти положение, выкрикнул:

– Дядюшка упырь совсем недавно его уплемянничал. Неграмотный ещё. Ничего, пооботрётся, научится колдовать, глядишь, и станет нормальной нечистью.

– А ко мне в гости зачем пожаловали? – начиная подозревать, что его обманывают, поинтересовался дэв.

– Ночью гнались за одним очень вредным лесовиком и заблудились, – продолжал сочинять Кинтохо.

– Мы идём к Чёрному Камню, – честно признался Филипп.

– Зачем? – удивился дэв.

– Этот вредный лесовик, за которым мы гнались, живёт как раз у Чёрного Камня, – быстро ответил за Филиппа подменыш.

– Может, вы подскажете, как туда добраться? – попросил Филипп.

– Ладно, – согласился дэв.

И тут Филипп заметил что-то странное и едва уловимое во взгляде дэва. Тот напряжённо вглядывался в Кинтохо и пытался понять, чего он хочет. От усердия дэв даже раскрыл пасть и подался вперёд. Филипп резко обернулся и успел заметить, как его провожатый отрицательно покачал головой. После этого Филипп обо всём догадался.

Потеряв от возмущения всякий страх, Филипп едва не бросился на подменыша с кулаками, но вовремя взял себя в руки. Он лишь смерил обоих уничтожающим взглядом, в сердцах тихо чертыхнулся и зашагал прочь. Кинтохо, которому Филипп опять поверил, дал дэву знак, чтобы тот не объяснял дорогу к Чёрному Камню. Очередное предательство подменыша так возмутило Филиппа, что он даже не стал выяснять, в какую сторону идти. «Ещё раз попадётся мне на пути, я его изобью, – подумал Филипп. – Бывают же такие! И как это предатели не стесняются предавать?!»

– Эй, упырёныш! – вдогонку ему гаркнул дэв. – Ты куда? Я пока не разрешил тебе уйти.

– А мне и не надо вашего разрешения, – дерзко ответил Филипп.

В одно мгновение хозяин окрестных мест оказалось впереди него и загородил дорогу. Но Филипп не растерялся. Он вспомнил заклинание, хлопнул в ладоши и быстро произнёс: «абалама-ахлама-улама». И тотчас перед ним образовался гигантский песчаный вихрь. Он подхватил дэва, закружил его и унёс вдаль. Филипп отправился дальше.

– Постой, – бросился за ним вдогонку Кинтохо. – Ты ничего не понял!

– Я всё понял, – не оборачиваясь, сквозь зубы проговорил Филипп. – Если встретишь ещё какое-нибудь страшилище, передавай привет от моего дядюшки упыря. А я пошёл. Пусть меня лучше сожрут в лесу. А ты так никогда и не станешь человеком.

– Ничего-то ты не понял, – остановившись, печально произнёс подменыш.

Глава 9

Филипп шёл в сторону заката солнца, широко размахивал руками и старался не глазеть по сторонам, чтобы не отвлекаться и не терять драгоценного времени. В лесу, где они с Кинтохо встретили дэва, он потерял целых полдня, и сейчас Филипп торопился. Он был уверен, что подменыш специально завёл его в эти места, чтобы помешать вовремя попасть к Чёрному Камню. «И зачем этот дикарь таскается за мной? – размышлял он. – Чего он хочет? Хотя дураку понятно, что Кинтохо всё время старается помешать мне. А врал-то, врал, что был здесь всего один раз. Что мы попали сюда случайно. Правильно говорят: “яблоко от яблони недалеко падает”. Такой же подлый, как кикимора. Одно слово, нечисть».

Постепенно горячий песок и камни под ногами сменила земля, а вместо незнакомых плодовых деревьев начали появляться более привычные осины, тополя и клёны. Арбузный лес остался далеко позади, вокруг на открытых местах росла высокая сочная трава и много разных полевых цветов. Когда же солнце опустилось до крон деревьев и спала дневная жара, из листвы начали выпархивать крохотные крылатые существа в длинных белых балахончиках. Они собирались небольшими стайками, играли в догонялки, и часто до Филиппа доносился их мелодичный смех. Несколько раз воздушные игруны принимались кружить над Филиппом, и он сумел хорошенько рассмотреть их. Они были почти совсем прозрачными, походили на человечков и имели очень весёлый нрав.

– Вы кто? – поинтересовался Филипп, когда в очередной раз у него над головой зависла целая компания.

– Эльфы, – тончайшим голосом ответило сказочное создание. – Мы живём на этих деревьях и цветах. А что делаешь здесь ты?

– Разве не видишь? Я иду, – ответил Филипп. – Если бы умел, как вы, летать, давно бы улетел.

– А почему ты такой грязный? – спросил другой эльф, и вся стайка залилась смехом.

– Не ваше дело, – грубо ответил мальчик и замахал на эльфов рукой. – Кыш, кыш, мелкота! Я тороплюсь. Отстаньте.

Вскоре Филипп заметил густые заросли неизвестного кустарника. Ещё через пару сотен шагов он почувствовал знакомую прохладу, какая бывает поблизости от рек и ручьёв. Несколько часов на жаре изрядно утомили мальчика. Он изнывал от желания поскорее добраться до воды и потому нашёл в себе сил прибавить шагу.

Филипп уже слышал журчание ручья, радовался, что наконец напьётся и хорошенько вымоется. Не сбавляя скорости, он нырнул в заросли и тут же понял, что сильно поторопился. Сразу за кустами начинался глубокий овраг с крутым склоном.

Не успев ухватиться за ветки, Филипп поскользнулся, упал на спину и словно на санках покатился вниз. По пути он несколько раз ударялся о деревья, насажал себе синяков и шишек и остановился, только когда свалился в холодную воду.

Филипп выбрался на заросший бережок, почесал ободранное колено и с досадой произнёс:

– Как же мне не везёт.

– Ему не везёт! Ему не везёт, – раздались совсем рядом тонкие голоса.

– Он ушибся, бедненький!

– Он ушибся? Он просто не знает, что воды нашего ручья заживляют любые раны.

– Конечно не знает. Вы только посмотрите на него. Он же грязнуля!

Прислушиваясь к голосам, Филипп пытался разглядеть разговорчивых обитателей ручья. Но в тенистом овраге было сумрачно даже солнечным днём, и тогда он спросил:

– Кто здесь?

– Мы здесь, – послышалось с одной из сторон.

– Мы, наяды, – ответили с другой.

Решив, что существа с такими голосами не могут быть крупными и кровожадными, а значит, не сделают ему ничего плохого, Филипп снова вошёл в воду. Он наклонился и, осторожно ступая, медленно пошёл по течению ручья. Но увидел только несколько всплесков, как будто в воде резвились мелкие рыбёшки. А затем все стихло.

– Ну и прячьтесь, – сказал мальчик.

Филипп напился из пригоршни, потом хорошенько вымылся, а заодно промыл ссадины. Он не успел выбраться на берег, когда понял, что у него на теле не осталось ни единой царапины или синяка. «Вот это водичка! – поразился Филипп. – Значит, правду эти наяды говорили. Настоящая живая вода. Эх, жаль, не во что набрать. Вот бы привезти такой воды в Москву. Я бы стал самым известным доктором на свете. Я бы…»

Позади него раздался смех, и одна из сказочных обитательниц ручья нежнейшим голоском сказала:

– Наверное, он идет к Чёрному Камню.

– Глупый, он не знает главного, – ответила другая.

Филипп замер на месте и с тревогой начал ждать, что наяды скажут дальше. Они явно знали какую-то тайну, о которой до сих пор ему никто не сказал. Но на берегу послышался какой-то шум, и ручьевые девы вмиг попрятались.

Филипп поднял глаза и увидел седобородого карлика в длинном до пят плаще. Ростом он был не больше полена, но необычайно коренаст и подвижен. Филипп не знал, пугаться ли ему жителя этого леса или нет. А карлик суетливо поприветствовал его и поинтересовался:

– Что, заблудился, чума-холера?

– Упал, – ответил Филипп и показал наверх. – Вообще-то, мне надо к Чёрному Камню. Я очень тороплюсь. Вы не могли бы сказать, как туда добраться?

– Ах, тебе нужен камень, чума-холера? – чему-то обрадовался карлик. Он, словно заправский иллюзионист, выхватил что-то из воздуха и раскрыл ладонь. На ней оказался невиданных размеров бриллиант. Драгоценный камень был настолько чистым, что даже в полумраке оврага испускал тончайшее свечение. – Этот подойдёт? – спросил карлик.

– Нет, мне нужен чёрный, – ответил Филипп. – И, наверное, тот камень побольше.

– Ты отказываешься от моего лучшего бриллианта, чума-холера? – опешил карлик. Он вдруг забегал по берегу, принялся размахивать руками и возбуждённо говорить: – Значит, ты тот, кто мне нужен. Я давно ищу честного, бескорыстного помощника, чума-холера! Оставайся у меня навсегда, и я покажу тебе много камней: белых и чёрных, красных и зелёных. А ещё я дам тебе столько золота, что ты будешь в нём купаться, чума-холера.

– Спасибо, – поблагодарил Филипп. – Только я привык купаться в воде. Да и что я буду делать с этим золотом?

– Как что, чума-холера?! – подпрыгнув от негодования, воскликнул карлик. – Владеть! Разве ты не хочешь быть богатым? Самым богатым в этом лесу? После меня, конечно, чума-холера.

– Зачем мне золото и камни, если я никогда больше не увижу маму, папу, друзей и мою собаку Джима? – спокойно ответил Филипп.

– Ты настоящий сумасшедший! – закричал карлик. – Ты отказываешься от несметных сокровищ ради какой-то паршивой собаки, чума-холера! Да на эти сокровища ты сможешь купить сто миллиардов таких собак! И ещё двести миллиардов кошек, мышек, птичек и рыбок! Правда, я не разрешу тебе потратить даже один золотой на такую ерунду, чума-холера, – тихо добавил он.

– А почему вы хотите отдать эти сокровища мне? – поинтересовался Филипп.

– Ты мне сразу понравился. У тебя честное лицо и подходящий рост. – Карлик опасливо глянул в разные стороны и, понизив голос, продолжил: – Здесь ведь живут одни жулики и воры, чума-холера. На прошлой неделе ко мне в пещеру заглянул знакомый тролль. И что ты думаешь? Этот негодяй спёр у меня три самых лучших рубина, чума-холера! Хорошо, что я догадался его обыскать, а то бы унёс.

– Вы обыскиваете своих гостей? – удивился Филипп.

– А как же?! – горячо ответил карлик. – Если бы я этого не делал, давно бы стал нищим, чума-холера. Это не гости, а бандиты и сволочь! Всё время норовят что-нибудь утащить!

– Зачем же вы выбираете себе таких друзей? – спросил Филипп.

– Я выбираю?! – возмутился карлик. – Да никого я не выбираю, чума-холера! Я родился и вырос в этом лесу. А из кого здесь выбирать? Одна нечисть!

– Извините, мне пора, – виновато развёл руками Филипп. – Я очень тороплюсь.

– Глупый мальчишка! – неожиданно разозлился хранитель подземных сокровищ. – Ты даже не представляешь, от чего отказываешься! Ты не знаешь, кого обидел своим отказом, чума-холера! Я могу превратить тебя в камень, а затем стереть в порошок, заточить в подземелье и продержать тебя там целую тысячу лет! – Размахивая руками, карлик начал наступать на Филиппа, и тому ничего не оставалось, как поглубже зайти в воду. – Я могу скормить тебя волкам, чума-холера! – потрясая кулаками, продолжал грозиться карлик.

– А я могу… – набрался смелости мальчик, но не успел сказать, что именно он может. Маленький хранитель сокровищ взмахнул рукой, выхватил из воздуха верёвку и швырнул в него. Филипп даже не успел увернуться. Верёвка, словно живая, стала обматываться вокруг него, и за какое-то мгновение Филипп оказался связанным по рукам и ногам.

– Не хотел добровольно, возьму тебя силой, – поглаживая седую бороду, довольно проговорил карлик.

– Да что я вам сделал? – тщетно пытаясь освободиться, испуганно воскликнул Филипп. Сейчас он был похож на кокон, из которого весной вылупляются бабочки. И только голова оставалось свободной, и Филипп крутил ею из стороны в сторону.

– Дурачок, я хочу сделать тебя самым счастливым в этом лесу, чума-холера, – объяснил карлик. Осторожно ступая по мелкой воде, он подобрался к Филиппу, аккуратно повалил его и поволок на берег.

– Смотрите, потащил, потащил, – снова раздались тонкие голоса ручьевых дев.

– Значит, ещё одного сделает каменным счастливчиком.

– Цыц, головастики! – прикрикнул на них карлик.

– А я не хочу, чтобы вы делали меня счастливым! – на весь лес завопил Филипп. – Я хочу домой!

– Понимаю, чума-холера, – кряхтя от натуги, проговорил карлик. – В этом лесу почему-то никто не желает быть счастливым. Все только и думают, как бы сделать друг другу пакость. А ведь это неправильно, чума-холера. Я наговорил тебе гадостей, ты наговорил мне, в результате мы оба чувствуем себя униженными и оскорблёнными. А надо наоборот. Ты сделал мне хорошо, а я тебе. И мы оба счастливы, чума-холера. Правильно я говорю?

– Говорите вы, может, и правильно, – устав бороться, согласился Филипп. – Только сейчас вы не делаете мне хорошо. Вы меня связали и насильно тащите в свою пещеру. Поэтому я чувствую себя униженным и оскорблённым.

– Это скоро пройдёт, – со знанием дела ответил карлик. Наконец он выволок Филиппа на траву, легонько пнул ногой в бок и присел на него передохнуть. – Просто ты ещё не знаешь, что такое хорошо, а что такое плохо, чума-холера. Вот и приходится тебя насильно осчастливливать. Погоди, ты ещё мне спасибо скажешь.

– Не скажу, – едва сдерживая слёзы, произнёс Филипп. Он понял, что на этот раз попался по-настоящему. Никакой защиты от волшебства карлика у него не было. Возможности освободиться от пут – тоже. Это означало, что он не успеет вовремя добраться до Чёрного Камня и навсегда останется в сказочном лесу.

– Ещё как скажешь, – рассмеялся хранитель лесных сокровищ. – Если будешь себя хорошо вести, я тебя усыновлю, чума-холера. А лет так через сто, когда я умру, тебе достанутся все мои богатства. Вот тогда ты и поймёшь, кто из нас был прав.

– Я сто лет не проживу, – едва слышно проговорил Филипп. – Я обыкновенный человек из другого мира.

– С таким богатством обязательно проживёшь, – успокаивал пленника карлик. Он поднялся с Филиппа, ухватился за верёвку и потащил его к могучему, в два обхвата, дереву. – Что там сто лет, чума-холера? Как только ты увидишь груды золота и драгоценных камей, тебе захочется прожить не сто, тысячу лет. А то, что ты простой человек, не страшно. Это даже лучше. Простой человек ещё больше должен любить золото, уж я-то знаю, чума-холера, – приговаривал он. – Моя пещера рядышком. Ещё несколько шагов, и мы дома.

– Я всё равно не останусь у вас жить! – сквозь слёзы проговорил Филипп. – Меня ждут дома. Я сбегу. – Он посмотрел наверх, где среди густой листвы виднелся маленький, всего с тарелку, кусочек голубого неба, и подумал, что, возможно, видит его в последний раз.

– От меня так просто не убежишь, чума-холера, – ответил карлик. – Чтобы выйти из моей подземной пещеры, надо знать заклинание. А я тебе его не скажу. И вообще, помолчи, чума-холера. А то я тебя поколочу. У меня в пещере уже стоят несколько таких, как ты, непослушных гостей. Когда-то я их так же пригласил к себе, а потом пришлось превратить в камни. Так что будь умницей, чума-холера.

– Не надо меня превращать в камень! – разрыдался Филипп.

– Правильно, – ласково проговорил хранитель сокровищ. – Молодец! Я вижу, ты всё понял, чума-холера. Значит, мы обязательно с тобой договоримся.

Наконец карлик подтащил своего пленника к дереву, и между двух толстых корней Филипп увидел что-то вроде входа в звериную нору. Из неё пахнуло сырой землёй, прелыми листьями и дымом.

– Тебя как лучше пропихнуть, вперёд головой или ногами? – спросил карлик.

– Никак, – глотая слёзы, ответил Филипп. Он ещё надеялся на то, что хранитель подземных кладов сжалится над ним или передумает его усыновлять. – Отпустите меня, пожалуйста! – из последних сил взмолился Филипп. – Я очень не хочу быть счастливым, не хочу быть каменным, не хочу жить тысячу лет под землей.

– Маленький, тупой человечишка, чума-холера, – разозлился карлик. Он пару раз несильно пнул Филиппа ногой и добавил: – Не отпущу, и не думай даже. Счастье надо делать своими руками, вот я и делаю его за тебя и себя. А ты замолчи и слушай, что тебе говорят, чума-холера.

Карлик взял пленника за голову и стал проталкивать его ногами в нору. Когда же Филипп по колени ушёл под землю, произошло то самое чудо, о котором он мог только мечтать. Откуда-то со свистом вылетела стрела и ударила подземного похитителя прямо в лоб. Стрела сломалась и обломки её упали на землю, а карлик выронил голову Филиппа и с воем закрыл лицо руками.

– Ай-яй-яй! – от боли закричал карлик. Затем он вытянул Филиппа из пещеры, нырнул туда сам и потянул его за ноги. Но ещё одна стрела попала ему в руку, и карлик с воплем скрылся в темной норе.

Филипп повернул голову набок и посмотрел на обломки стрелы. Он сразу узнал её. Точно такую он видел у Кинтохо. «Опять он здесь», – на этот раз без всякой злости подумал Филипп. Наоборот, он ужасно обрадовался, завертел головой, но подменыша нигде не было видно. Скорее всего, тот прятался в густой листве и чего-то выжидал.

Несмотря на плачевное положение, гордость не позволяла Филиппу первым позвать своего избавителя. Пленник лежал на земле, разглядывал крону дерева и ждал, когда появится Кинтохо.

В лесу начало смеркаться. В листве дерева возникли два круглых огонька, и Филипп понял, что это чьи-то глаза. Затем кто-то прошептал ему на ухо: «бедненький», послышался шорох убегающих шагов и смех из ближайших кустов. Филипп резко повернул голову, но не успел никого заметить. Лежать связанным и не иметь возможности убежать становилось всё невыносимее. Филипп ещё надеялся, что подменыш развяжет его, но тот не появлялся.

Где-то рядом птица громко захлопала крыльями и раздался такой пронзительный крик, что у Филиппа не выдержали нервы.

– Кинтохо! – закричал он. – Кинтохо, чёрт бы тебя подрал! Развяжи меня!

После этого надолго воцарилась тишина. Её нарушало лишь какое-то тихое шуршание, поцокивание в листве и едва слышное журчание ручья. Филипп догадывался, что подменыш решил немного поиздеваться над ним и дожидается, когда связанный мальчик начнет его умолять.

Наконец Филипп не выдержал, собрал все силы и заорал:

– Ну и проваливай отсюда! Мне не нужна твоя помощь! Предатель!

Слева зашелестела листва. Филипп от неожиданности вздрогнул и мысленно приготовился к самому худшему. Он приготовился увидеть кого-нибудь из нечистой силы, но из кустов выбрался улыбающийся Кинтохо. Подменыш выглядел всё таким же грязным. Песком и листьями облеплены были даже лицо и всклокоченные волосы, и Филипп узнал лесного бродягу только по футболке.

Кинтохо небрежной походкой подошёл к своему связанному спутнику и притворно удивился:

– Что это с тобой? Ты обмотался верёвкой, чтобы не замерзнуть ночью? – Он потрогал путы и покачал головой. – Отличная получилась одежда. А какое странное место ты выбрал для ночёвки. Ты бы ещё у входа в пещеру дракона прилёг.

– Хватит издеваться! – крикнул Филипп. – Или помоги, или вали отсюда!

Подменыш обошёл Филиппа, подобрал обломки стрелы и сокрушённо проговорил:

– Сломалась. Какой крепкий лоб у этого карлика. Знаешь, как трудно их вытачивать? – Он сел рядом с Филиппом, похлопал его по животу и добавил: – Лежи-лежи, вернётся карлик, я помогу затолкнуть тебя в нору.

– Уйди, – стиснув зубы, тихо проговорил Филипп.

– Да ладно, уж пошутить нельзя, – ответил Кинтохо и принялся его развязывать. – Так торопился к тебе на помощь, даже умыться не успел. А ловко ты дэва отправил за горизонт. Я бы не догадался.

Филипп ждал, когда его развяжут, и молчал. Он всё ещё дулся на подменыша и не знал, как себя вести. С одной стороны, Кинтохо спас его, а с другой – непонятно было, для чего он это сделал. Возможно, он готовил новый коварный план и собирался скормить Филиппа кому-нибудь из своих многочисленных кровожадных знакомых. Поэтому Филипп решил держать ухо востро и на всякий случай не очень полагаться на своего спасителя.

Темнота быстро опускалась на землю. Ребята поднялись с земли, и подменыш сказал:

– Быстро идём наверх. Там проходит граница между двумя сказочными лесами. А на границе нечисть не часто появляется. Если повезёт, ночью нас никто не тронет.

В ответ Филипп неопределённо пожал плечами. Он собрался следовать за Кинтохо, но в этот момент со стороны ручья показалось какое-то крупное животное. В слабом свете уходящего дня Филиппу даже удалось немного рассмотреть зверя. У него было тело тигра. На голове у зверя торчали два витых рога, но самым страшным оказалось то, что у лесного чудовища было почти человеческое, усатое лицо.

Увидев мальчишек, зверь издал душераздирающий крик, и подменыш даже присел от страха.

– Мантикора! – хрипло проговорил он. – С этой зверюгой лучше не связываться. Она достанет и на дереве. Проглотит целиком, вместе с луком и колчаном. Давай в пещеру к карлику. Больше мы никуда не успеваем.

Кинтохо попятился назад, встал на четвереньки и нырнул в нору. Пока Филипп промешкал, мантикора подошла совсем близко. Она сжалась перед броском, разинула ужасную пасть, но подменыш опередил её. Он дёрнул Филиппа за ноги, тот упал, и Кинтохо мгновенно втянул его в пещеру.

Глава 10

Едва мальчишки спустились в пещеру, как мантикора просунула туда огромную морду, закрыла собой и без того слабый свет, и они оказались в кромешной темноте. Видны были только горящие глаза зверя, и Кинтохо с досадой проговорил:

– У этой обжоры три ряда зубов, а сзади – скорпионий хвост. Такую даже мои стрелы не возьмут. Здесь требуется оружие посильнее.

– Дубина? – спросил Филипп.

– Сам ты дубина, – ответил подменыш. – Лучшее оружие против мантикоры – это длинные ноги.

Неожиданно зверь пронзительно закричал, и, чтобы не оглохнуть, Филиппу с Кинтохо пришлось заткнуть уши.

– Может, треснуть ей по физиономии, чтобы не вопила? – предложил Филипп.

– Не стоит, – ответил подменыш и прислушался. А мантикора, чтобы добраться до ускользнувшей добычи, принялась раскапывать мощными лапами вход в подземелье. – Мы только ещё больше разозлим её, и она быстрее начнет копать, – продолжил Кинтохо. – Надо сматываться, и поскорее. Слышишь, как пыхтит? Ещё немного, и будет поздно. Так что полезли дальше.

Подменыш протолкнул Филиппа в тоннель, который вёл в подземные владения карлика, и тут же последовал за ним.

По тоннелю мальчишкам пришлось ползти вслепую и на четвереньках. С потолка подземной норы во многих местах свисали целые джунгли тонких корешков. Они касались лица, щекотали плечи и спину, и Филиппу начинало казаться, что по нему ползают тысячи насекомых. Это было ужасно противно, но повернуть назад он не мог из-за Кинтохо, который всё время подталкивал его сзади.

Вскоре Филипп ткнулся головой в стену и остановился. Это была развилка – два узких прохода расходились в разные стороны.

– Как ты думаешь, куда нам лучше ползти, налево или направо? – обернувшись, спросил Филипп.

– Не знаю, – ответил Кинтохо. – Нам ведь только переночевать, а утром мы отправимся дальше. Хорошо бы найти тупичок и завалиться там дрыхнуть.

– А если карлик наткнется на нас, когда мы будем спать? – спросил Филипп.

– Ему же хуже, – хвастливо ответил подменыш. – Ты забыл, как я влепил ему в лоб стрелой? А про моё «доказательство» забыл? Я устрою ему такую ночь, всю жизнь будет помнить.

– Хватит выпендриваться, – с досадой проговорил Филипп. – Ему стоит только взмахнуть рукой, и он нас свяжет или превратит в камни.

– Посмотрим, кто кого, – пробурчал Кинтохо. – Ползи налево.

Подземелье карлика оказалось таким длинным и запутанным, что мальчишки выбились из сил, но так и не нашли подходящего места для ночлега. Останавливаться же посреди тоннеля они боялись. «Кажется, я опять попался, – обливаясь потом, думал Филипп. – Впереди – карлик, позади – зверь. В случае чего, здесь даже некуда сбежать. Так и сгину под землёй. А что, если Кинтохо всё это подстроил? Что если он заранее договорился с карликом? Вот навязался на мою голову».

– И зачем он выкопал такой лабиринт? – устало перебирая руками и ногами, недовольно ворчал подменыш. – Можно подумать, что за ним кто-то полезет под землю. Встречу, я ему скажу.

Наконец впереди блеснул свет, и Филипп остановился.

– Тихо, – прошептал он. – Кажется, доползли.

– Сам вижу, – ответил Кинтохо. – Потихоньку высунись и посмотри, где хозяин. Если он тебя заметит, прячься. Карлик может заколдовать только того, кого видит.

Филипп прополз ещё несколько метров и увидел просторную, но очень низкую пещеру. Она освещалась двумя смоляными факелами, и при их свете мальчик сумел хорошенько рассмотреть жилище карлика. Пещера была почти пустой, если не считать грубо сколоченного стола, трёх стульев и нескольких каменных изваяний. «Это те самые гости», – вспомнил он, и ему сразу захотелось уползти назад.

Хозяина пещеры не было видно. В противоположном конце Филипп заметил еще два входа в тоннели и рассудил, что карлик находится в одном из них. Он повернулся к подменышу и поманил его.

– Здесь никого нет, – прошептал Филипп.

– Наверное, перебирает золото, – так же тихо ответил Кинтохо. – Он любит это делать.

– Давай быстренько выскочим, развернёмся и поползём назад, – предложил Филипп. – Эта зверюга, наверное, уже ушла.

– Так и будем ползать всю ночь? – возразил ему подменыш. – Нет, я хочу хорошенько выспаться. Карлика мы подстережём у выхода. Скрутим ему руки, чтобы не очень размахивал ими, и завалимся спать. А утром отпустим.

– Может, не надо? – попросил Филипп. – Я бы лучше ещё поползал. Очень не хочется становиться булыжником.

– Да ты не бойся, – стал успокаивать его Кинтохо. – Со мной не пропадёшь. Действовать будем так: он выходит, ты хватаешь его за одну руку, а я за другую. Главное, держи крепче, а то останешься здесь навсегда.

Мальчишки вползли в пещеру и подобрались к выходам напротив. Они долго прислушивались, в каком тоннеле находится хозяин, затем встали по обеим сторонам тоннеля и застыли в ожидании.

Стоять им пришлось долго. Очевидно, карлик пересчитывал свои несметные сокровища и не торопился выходить. Филипп уже начал клевать носом, когда подменыш тихо прошипел:

– Идёт!

Хранитель подземных кладов явно возвращался с тяжёлой ношей. Он натужно кряхтел, изредка чем-то позвякивал и громко отдувался. Когда карлик показался из тоннеля, Кинтохо оглушительно завизжал ему в ухо и повис на руке, в которой хозяин пещеры тащил за собой увесистое золотое блюдо.

– Хватай за вторую! – крикнул подменыш, но Филипп, ошалев от его визга, промахнулся и вместо руки вцепился в золотой кубок. Мальчишек спасло то, что хозяин подземелья на время оглох от визга и не сразу пришёл в себя. Он втянул голову в плечи, затряс ею, и Филипп вовремя успел исправить ошибку. Он отшвырнул тяжёлый кубок, схватил карлика за вторую руку, и они с Кинтохо потащили хранителя сокровищ к столу. Здесь они усадили его на стул, и подменыш обратился к хозяину пещеры:

– Мы не грабители, нам не нужно твоё золото. Мы просто хотим поспать, а наверху гуляет мантикора. Ты не будешь против, если мы у тебя переночуем?

– Нашли кого пугаться, чума-холера, – сообразив, что никто не собирается его грабить, ответил карлик. – Если мантикоре наступить на хвост, она становится послушной и кроткой, как ягнёнок. Правда, сделать это очень непросто. Вам это не под силу, чума-холера. Так что ночуйте сколько хотите, – глядя то на одного, то на другого непрошеного гостя, разрешил хозяин подземелья. – Я как раз собирался поужинать. Могу и вам предложить. Я добрый. Так что чувствуйте себя как дома, чума-холера. А утром я каждому подарю по драгоценному камню. Самому лучшему.

– Нам не нужны твои разноцветные стекляшки, – ответил Кинтохо. – Мы хотим спать.

– Конечно-конечно, чума-холера, – как можно радушнее проговорил карлик. – Отпустите меня, и я постелю вам постель из свежего сена.

– Да, как же, так мы тебе и поверили, – усмехнулся подменыш и сказал своему спутнику: – Ему надо связать руки, вот только нечем. Мы не взяли с собой верёвку.

– Я могу дать вам какую угодно верёвку, чума-холера, – вкрадчивым голосом тут же предложил карлик. – Только отпустите меня и получите всё что хотите.

– Не вздумай освободить, – торопливо проговорил Филипп. – Он нас обманет.

– Ты считаешь меня идиотом? – возмущённо ответил Кинтохо. Мальчишки напряжённо думали, что делать дальше. Связать хитрого хозяина пещеры было нечем, отпускать нельзя. Кроме того, каждый из ребят в одиночку не сумел бы справиться с сильным карликом. Им ничего не оставалось, как сидеть рядом и вдвоём удерживать его.

– Интересно, сколько мы так протянем? – задумчиво сказал Филипп.

– Не знаю, – сообразив, как непредусмотрительно они поступили, ответил подменыш.

– Вы глупые, маленькие дураки! – рассмеялся хранитель подземных сокровищ. – Попались, чума-холера! Теперь вам придётся держать меня, пока я не умру. А умру я очень нескоро, лет так через триста. Как только вы уснете, я вас заколдую. Поэтому, пока не поздно, отпустите меня, и, может быть, я вас прощу. Разве вы не видите, что я сегодня добрый, чума-холера?

– Да, добрый, – вспомнив, как карлик едва не утащил его в пещеру, ответил Филипп.

– Честное слово, добрый, – подтвердил хозяин подземелья. – Вы не знаете, какой я бываю злой, чума-холера. У-у-у! Я такое творю, вся нечисть от меня прячется.

– М-да, придётся держать его всю ночь, – сделал вывод Кинтохо. – Вот так поспали.

– А что вы будете делать утром? – издевательски поинтересовался карлик. – Втроём по тоннелю мы не доберёмся до выхода, и вам придётся меня отпустить. Лучше сделайте это сейчас. Я хочу есть, чума-холера. Специально приволок золотой поднос и кубок. Посидим, покушаем вместе, – ласковым голосом уговаривал он. – Поговорим о жизни, чума-холера. А там посмотрим.

– Нет, я не хочу смотреть, – ответил Филипп и кивнул на каменные изваяния. – Их вы тоже обещали отпустить?

– У меня тогда было отвратительное настроение, – ответил хозяин пещеры. Затем он потянулся к Филиппу и горячо зашептал ему на ухо: – Не слушай этого лесного бродягу, чума-холера. Отпусти меня, я награжу тебя по-царски. Мы подружимся с тобой. Я исполню любое твоё желание, чума-холера. Кажется, тебе нужно к Чёрному Камню? Я мигом отвезу тебя на собственном горбу. А этот пройдоха не знает дороги. Я точно говорю. Он морочит тебе голову, а потом обманет, чума-холера. Я о нём столько слышал плохого!

– Что он там болтает? – спросил подменыш.

– Предлагает мне предать тебя, – не раздумывая, ответил Филипп. – А за это обещает на собственном горбу отнести меня к Чёрному Камню.

– Врёт как сивый мерин, – спокойно сказал Кинтохо. – Здесь все друг друга предают. Одно слово, нечисть.

Мальчишки сели по обеим сторонам от карлика. Каждый помнил, что расслабляться нельзя, крепко держал хозяина подземелья за руку и пытался придумать хоть какой-то выход. А карлик продолжал беспечно рассуждать:

– Ну и сколько вы так выдержите? Только мучаете меня и себя, чума-холера. Если вы меня отпустите, ваши мучения прекратятся. Вон тем уже хорошо, – он кивнул на изваяния. – И вам будет хорошо. Кстати, сегодня ночью меня обещал навестить знакомый гоблин. Скорее всего, он уже ползёт сюда.

– Не навестит, – не очень уверенно ответил подменыш. – У входа торчит мантикора.

– Да гоблину на эту мантикору начхать, – весело проговорил хозяин пещеры. – Он мантикор гоняет по лесу, как зайцев, чума-холера. Вы что, гоблина не знаете?

Сидеть и прижимать к себе руку карлика оказалось очень нелёгким делом. Филипп иногда ослаблял хватку, но как только хозяин подземелья пытался вырваться, с новой силой вцеплялся в его руку. Он чувствовал, что не выдержит до утра, обязательно заснёт и отпустит пленника. От этих мыслей ему делалось не по себе. Тогда он встряхивал головой и, чтобы не уснуть, таращил глаза на стену. А хитрый хранитель подземных сокровищ, заметив, что мальчишки устали, изменил тактику. Он перестал уговаривать и пугать, а вместо этого тихим голосом начал монотонно рассказывать совершенно неинтересную историю своей жизни под землёй.

Мальчишкам невыносимо хотелось спать. Голос карлика убаюкивал их, и они как могли, боролись с этим гибельным желанием. Несколько раз они даже поднимались и вместе с хозяином подземелья ходили по пещере. Но усталость брала своё, и как только они возвращались на свои места, сонливость начинала мучить их с новой силой.

– Эх, дураки вы, дураки, чума-холера, – после очередной прогулки усмехнулся карлик. Он уже откровенно праздновал победу и не боялся издеваться над ребятами. – А ведь я хотел предложить вам целый сундук золота. Представляете? Огромный сундучище чистого золота! Но вместо этого вы получите… – Хозяин пещеры поднял глаза к потолку и мечтательно произнёс: – Ох, вы такое получите, чума-холера! В общем, я вам не завидую.

– Сундук с золотом! – вдруг встрепенулся Филипп.

– Да, целый сундук золота, – важно подтвердил карлик. – А теперь я вам дам только фигу с маслом, чума-холера. Нет, с маслом, пожалуй, будет слишком жирно для таких олухов. Фига вам без масла.

– Кинтохо, у него есть сундук! – не обращая внимания на болтовню хозяина подземелья, сказал Филипп.

– Ну и что? – зевая, спросил подменыш.

– Мы можем засунуть его в сундук, запереть на замок и поспать, – ответил Филипп. – Из сундука он не будет нас видеть и ничего не сможет нам сделать.

– Что?! – испуганно воскликнул карлик. – Я не согласен сидеть в сундуке, чума-холера.

– Молодец, Филя! Ну-ка, пойдём в твои закрома, – вскочив на ноги, сказал Кинтохо хозяину пещеры. – Показывай, где сокровища.

– Нет! – завопил карлик. – Я не хочу в сундук! Это самоуправство! И чёрт меня дёрнул сказать о сундуке! Вы негодные мальчишки, чума-холера!

Но ребята уже не слушали его. Они подтащили хранителя сокровищ к тоннелю, откуда он вышел с золотой посудой, и, не отпуская карлика, Филипп полез первым. Подменыш впихнул хозяина пещеры в тоннель и последовал за ним.

Ползти втроём было крайне неудобно, но сокровищница оказалась рядом. Здесь, как и в предыдущей пещере, горели два смоляных факела, которые освещали несметные богатства. Увидев их, ребята от изумления застыли на месте и едва не выпустили карлика. Между большими коваными сундуками с драгоценной посудой высились груды золота и самоцветов. Отблески пламени тускло отражались в старом тёмном золоте, заставляли переливаться всеми цветами огромные каменья, и от их ослепительного блеска у Филиппа закружилась голова.

– Ого, сколько хлама натаскал! – воскликнул Кинтохо. – И зачем тебе так много?

– Золота не бывает много, – ответил карлик. – Я самый богатый в этом лесу, чума-холера.

– Богатый, а живёшь как крот, под землей, – усмехнулся подменыш.

– Это неважно, чума-холера, – ответил хранитель сокровищ. – Главное, что у меня это есть, а у тебя нет и никогда не будет.

– Здесь же всё равно ничего нельзя купить, – вступил в разговор Филипп и, подражая карлику, добавил: – Свинка-скарлатинка.

– Золото существует не для того, чтобы его тратить на всякую ерунду, – продолжал карлик. – Я чувствую себя очень богатым, и мне этого достаточно, чума-холера.

– Все понятно, он сумасшедший, – проговорил Кинтохо, и они с Филиппом поволокли хозяина подземелья к сундуку. – Посидишь на своём богатстве, а утром мы кого-нибудь попросим тебя освободить, царапина-болячка.

– Ну погодите, чума-холера! – злобно проворчал карлик. – Выберусь на волю, я с вами поквитаюсь.

Мальчишки выбрали наполовину заполненный сундук, подняли хозяина подземелья и положили поверх посуды. – Если будешь шуметь, мы закопаем сундук и никому не скажем, что ты здесь. И придётся тебе провести в сундуке много-много лет, – сказал Кинтохо карлику, а затем обратился к Филиппу: – Я говорю «раз-два-три», отпускаем руки и захлопываем крышку.

Так они и сделали.

Благополучно избавившись от хозяина подземелья, ребята хотели было вернуться в пещеру, но тут услышали, как кто-то позвал карлика. Сразу после этого в сокровищницу вошел гоблин. Ростом он был не больше хозяина пещеры, зато уши у него доставали до плеч, а огромный пористый нос свисал до подбородка.

Войдя, гоблин повел носом, подозрительно посмотрел на мальчишек и скрипучим голосом спросил:

– Вы кто такие?

– Мы племянники карлика, – сразу нашёлся подменыш. – Он попросил нас принести к ужину тарелки. А мы никак не можем выбрать. – Кинтохо резво подскочил ко второму сундуку и начал вынимать из него посуду. Он бросал её на кучи золотых монет и приговаривал: – Слишком грязная, эта какая-то мятая, эта некрасивая.

– А где сам хозяин? – поинтересовался гоблин.

– Скоро вернётся, – ответил Филипп и принялся помогать подменышу опустошать сундук. – Он в лес пошел, за угощением.

– Вот! – воскликнул Кинтохо и показал на дно опустевшего сундука.

– Вот то, что нам надо! Иди, посмотри, – позвал он гоблина. – С таких тарелок есть одно удовольствие.

Ничего не подозревая, низкорослый гоблин подошёл к сундуку, встал на цыпочки и заглянул внутрь. Мальчишки тут же схватили его за ноги, опрокинули в сундук и захлопнули крышку.

– Карлик не соврал, – удовлетворённо произнёс подменыш. – Гоблин действительно появился. Значит, мантикора ушла. Но до утра нам всё равно лучше оставаться здесь.

– Кажется, соседний проход ведёт в спальню, – предположил Филипп.

– Нет, спать будем на сундуках, – ответил более опытный Кинтохо.

– А то ещё кто-нибудь придёт и освободит их. Вот тогда нам будет не до смеха. Если карлик найдёт нас в своей постели, лежать нам на золотых блюдах как жареным куропаткам. А сейчас давай не будем терять времени, спать осталось недолго.

Мальчишки поудобнее устроились на сундуках, вместо подушек положили под голову кулаки, но даже не успели сомкнуть глаз, как в сокровищницу вошла жена гоблина. Она была маленькая и уродливая, как и муж. Правый глаз у нее был закрыт бельмом, а изо рта торчал длинный кривой зуб.

Жена гоблина удивлённо осмотрелась и спросила:

– А где хозяин?

– Они с гоблином поползли наверх за продуктами, – мгновенно соскочив на пол, выпалил Филипп. Он бросился к третьему сундуку и стал лихорадочно выкидывать из него золотую посуду. – А мы любимые племяннички карлика, приехали из города навестить дорогого дядюшку, гангрена-насморк. Идите сюда, посмотрите, такие тарелочки для ужина подойдут?

– Из какого такого города? Какие тарелочки? – сбитая с толку, забормотала жена гоблина.

– Обыкновенные тарелочки, для ужина, синяк-простуда, – пришёл Филиппу на помощь подменыш. Он услужливо взял гостью карлика под локоток и подвёл к сундуку. – Кстати, как там на улице? Еще не рассвело?

– Нет, – ничего не понимая, ответила жена гоблина. – Скоро начнет светать.

– Очень хорошо, – ласково проговорил Кинтохо. Затем они с Филиппом аккуратно приподняли гостью карлика, положили в сундук и захлопнули крышку.

– Если и дальше так пойдёт, у нас на всех не хватит сундуков, – сказал подменыш. – Скоро начнет светать. Давай выбираться из этой норы. Чувствую, здесь нам поспать не дадут.

Глава 11

Обратный путь по тоннелю показался ребятам ещё более мучительным. Мальчишки устали, хотели спать, а потому ползли медленно и поспели наверх точно к восходу солнца. У выхода из подземелья они на всякий случай забрали верёвку, свернули её, и Филипп повесил верёвку через плечо.

На рассвете в лесу было сумрачно, вековые деревья стояли тёмные и разлапистые, словно грозные, окаменевшие великаны. Внизу над водами ручья стелился молочно-белый туман, а на траве поблёскивали капельки росы. Утреннюю тишину сказочного леса нарушало лишь тихое журчание воды да редкие всплески ручьевых дев.

– Я знаю одно место, где можно отлично выспаться, – выбравшись из подземелья, сообщил Кинтохо. – Там нас никто не тронет.

– Мне надо идти, я опаздываю, – зевая, ответил Филипп, хотя ему страшно хотелось упасть тут же под деревом и уснуть.

– Никуда ты не опоздаешь, – уверенно проговорил подменыш. – Это я тебе обещаю.

– Ты уже много раз обещал довести меня до Чёрного Камня, – вяло произнёс Филипп. – Сам не знаю, как жив остался.

– Зато я знаю, как, – бодро ответил Кинтохо и хлопнул Филиппа по плечу. – Тебе осталось два дня и две ночи. Успеем.

Когда мальчишки добрались до лужайки, солнце уже поднялось над деревьями и осветило большую, как стадион, совершенно круглую поляну. Это был удивительный лужок. Трава на нём росла мягкая и шелковистая. Среди сочной зелени виднелось много спелой земляники. Она была такая крупная, что скорее напоминала садовую клубнику. А сладким запахом превосходила все известные Филиппу ягоды и фрукты. Цветы здесь росли такие яркие, словно кто-то специально выращивал и тщательно за ними ухаживал. Над цветами порхали экзотические бабочки самых невероятных расцветок, гудели толстые шмели и пчёлы. По краям поляны без страха паслись дикие животные: олени и косули, кабаны и зайцы.

– Как на картинке, – заворожённо глядя на всё это великолепие, проговорил Филипп.

– Это священный луг, злой нечистой силе сюда вход запрещен, – заявил подменыш и растянулся на траве. – Здесь нельзя обижать друг друга. Нас никто не тронет. Ложись. Сейчас немного полакомимся на земляничном поле, и спать.

Филипп проснулся оттого, что кто-то щекотал ему нос. Он чихнул и открыл глаза. И тут же от него в разные стороны со смехом разлетелись крохотные крылатые существа. Голоса у них были такие тонкие, что больше напоминали комариный писк.

– Кто это? – Филипп ткнул Кинтохо в бок, и его спутник приподнял голову. Он сладко зевнул, огляделся и ответил:

– Это фейри-луговушки. Лакомки, нектар собирают.

– Как здорово, – со счастливой улыбкой произнёс Филипп. – Вот бы здесь остаться на всю жизнь.

– Э, да ты уже околдован, – поднимаясь, сказал подменыш. – Это на тебя действуют волшебные чары луга. Пойдём скорее, а то ты и правда останешься здесь навсегда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Лыко – кора липы, из которой в деревнях плели лапти, посуду и даже одежду.

Вернуться

2

Подменыш – в мифологии разных народов сказочное существо, которое нечистая сила тайно подкладывает матери вместо настоящего ребёнка, а дитя уносит к себе.

Вернуться

3

Анчутка – в восточнославянской мифологии – злой дух, бес. Анчутки бывают водяными и воздушными.

Вернуться

4

Считается, что леший может защекотать человека до смерти.

Вернуться

5

Беззубка – пресноводный моллюск.

Вернуться

6

Жабо – кружевные оборки вокруг ворота или на груди.

Вернуться

7

Лесовик – разновидность лешего.

Вернуться

8

Фрегат – трёхмачтовое парусное военное судно, обладавшее большой скоростью.

Вернуться

9

Эскадра – крупное соединение военных кораблей.

Вернуться

10

Моховик – разновидность лешего.

Вернуться