Аманда Скотт
Властитель островов

От автора

В четырнадцатом столетии придворный титул стюарда (иногда называемого также должностью сенешаля, стольника или гофмейстера) постепенно превратился для его носителей в родовое имя. Изменения претерпела только последняя буква.

Роберт Стюарт вступил на трон в 1371 году и стал известен как Роберт II, родоначальник династии Стюартов Шотландских и Английских. Дочь Роберта, принцесса Маргарет, прославилась в истории под именем леди Маргариты Стюарт.

В тексте романа упоминаются канонические часы католического богослужения: нона (зимой этот чин молитвы за родных и близких приходился на половину второго пополудни, и в два часа за ним следовал обед) и геспер (эта молитва совершалась в половине пятого и предшествовала ужину).

Глава 1

Шотландия

Северное нагорье и Западные острова, весна 1370 года

Неспокойные сумерки внезапно превратились в сущий кошмар, когда мрачное небо прорезала первая молния и раздался сокрушительный раскат грома, почти заглушивший шум ливня. Набиравшая силу буря ворчала, стонала и рыдала над головой одинокого незадачливого всадника весь день, а к вечеру напустилась на него с такой яростью, что перепуганная лошадь едва не сбросила седока.

Он пытался скрыть свой страх и успокоить бедное животное, но тут новая молния простерла в вышине свои громадные руки, за ней последовали другие вспышки, и вскоре все небо, казалось, с ужасающим грохотом распалось на куски. Всаднику чудилось, будто все боги мира собрались и бьют в бубны у него над головой.

Обезумевшая лошадь то вставала на дыбы, то бросалась вперед, грозя убить наездника. Узкая дорога, такая удобная днем, когда дождь только накрапывал, теперь бурлила под ногами, как река в половодье. Понимая всю опасность положения, мужчина старался сдерживать испуганное животное, однако преуспел в этом лишь тогда, когда неожиданно разразившаяся гроза так же внезапно прекратилась. Дождь стал тише.

Зная, что гроза вполне может вернуться, всадник решил, что оставаться на открытом пространстве небезопасно. За последние четыре часа он неоднократно бранил себя за то, что выехал из Глен-Шила, несмотря на приближение непогоды. В тот день уже к полудню облака теснились над холмами так низко, что он готов был поверить, что, встав на седло, сможет коснуться их хлыстом. Потом небо потемнело и стало свинцово-серым, а ветер усилился, предупреждая о грядущей буре. Но он собирался добраться в Кайл-Ри и дальше на пароме – на остров Скай до наступления ночи, чтобы вернуть взятую там лошадь и отплыть домой в Лохбуи.

Однако, как бы ему ни хотелось скорее ступить на борт собственного судна, никто не стал бы в такую погоду рисковать собой, гребцами и кораблем в безумном стремлении пересечь на пароме или баркасе бурное море. Необходимо было найти ночлег, и как можно скорее.

…После недолгого затишья штормовой ветер вновь дал о себе знать, и дождь снова натянул поперек дороги свои колышущиеся простыни, угрожая смыть коня вместе с человеком. Молнии возобновились, но, судя по грому, долетавшему с задержкой, они удалялись. Пик грозы – или по крайней мере этой ее части – миновал.

Всадник сочувствовал лошади. Золотые стрелы, пронзавшие небеса, с самого детства внушали ему не меньший страх. Мальчиком он верил, что когда-нибудь такая трещина расколет небесную твердь пополам и сам Господь упадет вниз головой на землю или в океан. И хотя этого до сих пор не произошло, кто мог знать наверняка…

Став старше, он понял, что всемогущему Богу молнии нипочем, зато о себе он никак не мог сказать того же. Он пытался побороть свой страх и никогда в нем не признавался: это бы погубило его репутацию. Суровый, закаленный в боях воин ростом шесть футов пять дюймов[1] не мог смириться со своей детской боязнью грозы.

Изматывающий дождь с ветром налетал, пытаясь сорвать с него одежду, и дорога впереди освещалась уже только удалявшимися молниями. Мужчина все чаще возвращался к мысли об укрытии. Он знал поблизости только одного помещика, у которого можно было бы переночевать, и, хотя ночлег где-нибудь на ферме найти удалось бы быстрее, богатый дом был удобнее и для него, и для усталого коня. Поэтому, хотя и с некоторым сомнением, он решил заехать к Мердоку Маклауду из Гленелга.

В темноте было трудно ориентироваться, но всадник знал, что нужный ему замок располагался неподалеку, скорее всего сразу за крутым перевалом слева от дороги. Из-за грозы преодолеть это препятствие было непросто, но необходимость заставила мужчину направить лошадь вверх по склону. Во время подъема он вполголоса просил Господа воздержаться от метания молний, пока вершина не останется позади.

Пока всадник с лошадью поднимались, дождь прекратился, и вскоре после того, как они перевалили на ту сторону, среди мчащихся черных тучек мелькнула полная луна. Она осветила растрепанный бурей пейзаж и длинное узкое озеро, мерцавшее в долине. С северной стороны в него врезался мыс, на котором горделиво возвышался большой замок.

Луна снова спряталась за облака, и на некоторое время все вокруг поглотила тьма. Но тут серебристый луч снова прорезал завесу мглы. Ветер все еще выл, проносясь по узкой горной долине, едва не срывая всадника с лошади и поднимая на темном озере пенистые волны. По отблескам лунного света на неровной поверхности воды и по огонькам, теплившимся в окнах верхних этажей замка, уже можно было найти дорогу. Мужчина с наслаждением представлял себе жаркий камин и ужин, которые ожидал найти в замке.

Но он и представить не мог, что встретит там любовь всей своей жизни…

* * *

В стены замка Халамин бился ветер, вокруг сверкали молнии и гремел гром, вызывая вопли ужаса у четырех младших обитательниц замка. Это только усугубляло хаос, вызванный задержкой ужина.

– Кристина, мы хотим есть! – в третий раз выкрикнула десятилетняя Сидони.

Сорча, младше ее на год, добавила:

– Уже очень поздно, разве нет?

Две младшие сестры Маклауд, с одинаковыми пепельными волосами и светло-голубыми глазами, казались близняшками. Они были почти одного роста и очень похоже хмурились, глядя на старшую сестру.

– Ужин скоро подадут, – ответила им восемнадцатилетняя Кристина Маклауд. – Я послала Аделу поторопить поваров. Мариота, дорогая, – добавила она, – прошу тебя, не стой так близко к огню. Твоя юбка вот-вот загорится.

– Но я замерзла! Скажи кому-нибудь, чтобы подбросили дров в огонь!

Прежде чем Кристина успела ответить, что дров и так достаточно, семнадцатилетняя Мариота недовольно поинтересовалась:

– И где папа?

Хозяин замка ответил на вопрос сам. Появившись в двери кладовой в северном конце большого зала, он закричал:

– Черт бы побрал этих слуг, Кристина! Я приказывал им не пускать собак в кухню, а теперь Адела заявляет, что я не могу поужинать, потому что двое этих друзей устроили грызню из-за ростбифа, который собирались нести к столу.

Изумленная Кристина повернулась к нему, стремясь разрядить обстановку:

– Двое друзей кухарки устроили грызню из-за ростбифа, отец?

– Да не друзей кухарки! Я же сказал, в кухню снова пустили проклятых псов! Я не знаю, как ты тут ведешь хозяйство, но…

– Ваша правда, и вы вправе сердиться на меня, ибо я уверена, что вы действительно сразу сказали мне о собаках, но, поскольку все говорили одновременно и еще гремел гром, я вас просто не расслышала. Что-то случилось, Тэм? – спросила она, повернувшись к долговязому слуге, появившемуся на лестнице.

– Не то чтоб случилось, госпожа. Просто приехал джентльмен и просит пустить переночевать.

– Разрази меня гром, Кристина, – завопил Маклауд. – Что за идиот выехал из дома в такую бурю?

– Возможно, гроза застала его врасплох.

– Нуда, как же! И он совсем не заметил, что небо весь день темнеет, как перед потопом? Истинный идиот, говорю я вам!

– Вы хотите, чтобы мы отказали ему в ночлеге, отец? Разумеется, мы поступим так, как вы скажете. Тэм ждет ваших указаний.

– Вот еще, отказывать ему! Разве я говорил что-либо подобное, дочь? Нет, и ты прекрасно об этом знаешь. Разве я варвар?

– Разумеется, нет, отец.

– Это противоречит закону и обычаю гор. Мы должны принять любого, кто просит о пристанище, и защищать его, пока он пользуется нашим гостеприимством.

– Вы совершенно правы, отец, как всегда, – согласилась Кристина, делая знак слуге пригласить гостя. – О, Тэм! И проследи, чтобы позаботились о его бедной лошади. Гроза наверняка напугала ее.

– Ага, миледи, прослежу.

– Подожди, парень, – гаркнул Маклауд. – Наш гость назвал свое имя?

– Ага, хозяин. Назвался Гектором Рейганохом, лэрдом замка Лохбуи.

У Кристины перехватило дыхание.

– Черт возьми! – воскликнул Маклауд. – Это же Гектор Свирепый! Впрочем, все равно. Он Маклейн – выскочка, как и все они.

Слуга замешкался, но пришедшая в себя Кристина снова дала ему знак идти и привести гостя в зал.

После ухода Тэма она быстро огляделась вокруг. Три ее младшие сестры развлекались, бегая друг за другом из конца в конец зала, снося все на своем пути. Все бы ничего, но ее отец разложил на большом столе документы, хотя стол уже давно следовало накрыть к ужину.

– Изобел, – обратилась она к двенадцатилетней зачинщице игры, – прошу тебя…

Но в этот момент от двери во внутренние покои за перегородкой раздался резкий голос, спрашивавший, когда же подадут ужин.

– Я умираю от голода, и, если не ошибаюсь, время трапезы наступило более часа назад. Поэтому, если ты не собираешься кормить меня, ослабевшую, с ложечки, а то и вовсе похоронить, погибшую от истощения, прошу тебя, дорогая, пошли за пищей для меня.

Леди Юфимия Маклауд действительно выглядела изможденной, ибо была худа как палка. Зрелая и даже, пожалуй, уже стареющая женщина, она так и не познала уз брака. Юфимия жила в доме своего младшего брата, Мак-лауда из Гленелга, с момента его свадьбы, то есть уже около двадцати лет. Поначалу она мало что делала по дому, но за восемь лет до описываемых событий леди Анна Маклауд скончалась во время родов девятой дочери.

К несчастью, девочку также не удалось спасти. В ту ночь леди Юфимия неожиданно проявила себя как неоценимый помощник семьи и взяла в свои руки бразды правления, не дав пучине горя поглотить Маклаудов. Три долгих месяца она твердой рукой вела все дела в замке. И, только убедившись, что кризис миновал, подозвала к себе Кристину, которой тогда сравнялось одиннадцать лет, и мягко сказала девочке: «Ты очень способная, дитя мое, и сможешь руководить людьми. Быть хозяйкой в доме твоего отца – не мое, а твое право и обязанность. Так будет до тех пор, пока он не соблаговолит найти тебе мужа. Тогда ты сможешь передать свою власть нашей милой Мариоте».

Сказав это, леди Юфимия спокойно вернулась к своей незаметной роли в доме, а Кристина взвалила на себя управление хозяйством.

– Кто, кроме треклятых Маклейнов, мог пожаловать в такой час? – воскликнул Маклауд. – Кристина, где кувшин? Я умираю от жажды.

Кивнув одному из слуг, чтобы тот выполнил распоряжение хозяина, Кристина пошла помочь детям убрать игрушки. В тот момент оглушительный раскат грома прокатился по небу, застучав ставнями, из камина вырвался клуб черного дыма, словно возвещающий о появлении самого дьявола, и кто-то крикнул:

– Огонь! На помощь!

– Боже, что там еще?! – завопил Маклауд.

Крики продолжались, но, ослепленная клубами дыма, Кристина не могла разглядеть происходящее, хотя с легкостью узнала голос.

Очевидно, леди Юфимия тоже его узнала, потому что сразу же спросила:

– Мариота, что случилось? Ради всего святого, дитя, прекрати кричать. – Но ее слова не возымели должного действия.

– Успокойся, Мариота, – твердо сказала Кристина, на ощупь пробираясь мимо большого стола к камину. Но тут чья-то огромная темная фигура пронеслась мимо, едва не сбив девушку с ног.

Поручив одному из слуг заняться измученной лошадью, Гектор последовал за другим слугой в центральную башню замка Халамин. Туда вела каменная винтовая лестница, дверь на которую слуга не смог удержать из-за сквозняка, и она с грохотом ударилась о стену.

– Позвольте ваш плащ и топор, сэр, – предложил слуга.

Сняв с пояса родовой боевой топорик, который он повсюду носил с собой, и сбросив промокший насквозь плащ, Гектор отдал вещи слуге, который отправился развешивать их на крючки для просушки. Рейганох уже закрывал за собой дверь и собирался подняться в башню, когда послышался жуткий раскат грома и следом за ним – женский крик. Слуга сразу же взбежал по лестнице. Гектор захлопнул дверь и последовал за ним. Перед дверью в зал паренек остановился в нерешительности, увидев клубы дыма, вырывавшиеся из-под нее. Крики не прекращались.

Гектор оттолкнул слугу в сторону, ворвался в зал, оглядел задымленное пространство и устремился на зов. По дороге он, очевидно, что-то уронил, но не успел заметить, что именно.

В дыму он нашел девушку, которая, не переставая звать на помощь, безуспешно пыталась сбить пламя со своей верхней юбки. Пламя поднималось все выше и уже угрожало здоровью, если не самой жизни юного создания. Не имея возможности найти воду и потушить подол юбки, Гектор просто схватил девушку ниже бедер и, несмотря на протестующие вопли, оторвал горевший кусок ткани и швырнул его в камин.

Поскольку девица не прекращала вопить от ужаса, он схватил ее за плечи и грубо потряс.

– Перестаньте орать, – приказал он. – Лучше скажите, вы пострадали от огня?

Вместо ответа она разрыдалась и рухнула ему на руки. Держа ее в объятиях и изумленно оглядываясь, Гектор выкрикнул:

– Кто-нибудь, сюда! Размешайте дрова и раздуйте огонь. Иначе вы никогда не избавитесь от этого дыма.

Неожиданно спокойный женский голос совсем рядом с ним произнес:

– Пожалуйста, позаботься об этом, Тэм, и добавь поленьев. Мариота, прекрати истерику и скажи ясно, обожглась ты или нет.

Та подняла лицо от груди мужчины и сказала капризным голосом, в котором слышались слезы:

– Нет, но это было ужасно! Мне казалось; Кристина, что ветер превратился в демона, а потом меня охватило пламя! Оно хотело меня убить!

– Чепуха, – сурово возразил Гектор. – Вам следовало быть осторожнее и не…

Девушка подняла на него глаза, и он потерял дар речи. Совсем близко от себя Гектор увидел лицо потрясающей красоты. Ее глаза были зелеными, словно первая весенняя травка, а волосы – золотистыми, как у героинь древних баллад. Ее фигура в его объятиях была стройной и гибкой, наливающаяся грудь – мягкой и округлой, а талия такой тонкой, что он мог бы обхватить ее ладонями. Бедра девушки были соблазнительно широкими, а губы казались такими мягкими и полными, что, не следуй он правилам учтивости, без промедления узнал бы, каковы они на вкус. Никогда в жизни Рейганох – несмотря на свой богатый опыт общения с женским полом и тот факт, что его брат был женат на девушке, имевшей славу прекраснейшей дочери Островов, – не встречал такой красоты. Черноволосая Майри была изумительна, но не могла сравниться с тем чудом, которое он держал сейчас в руках.

– Теперь вы можете отпустить ее, милорд, – посоветовал тот же рассудительный голос, который он слышал минуту назад.

Застигнутый врасплох, Гектор обернулся и увидел девушку, одетую в простое домотканое платье и льняной чепец, скрывавший волосы. Он чуть было не решил, что видит горничную своей красавицы, но потом Рейганох вспомнил, как она велела Мариоте успокоиться, и сделал вывод, что это бедная родственница или компаньонка.

Интерес в глазах девушки заставил его насторожиться. Она смотрела на него как знакомая, в то время как он был убежден, что никогда до этого не видел ее лица. Вежливо кивнув девушке, Гектор снова взглянул на обворожительную крошку, которую до сих пор обнимал, убедился, что та крепко стоит на ногах, и разжал объятия.

– Вы справедливо отчитали ее, сэр. Лишь несколько минут назад я предупреждала Мариоту, что она слишком близко подошла к огню, – сказала Кристина.

– Это правда, – согласилась красавица, одарив его робкой, но ослепительной улыбкой, согревшей ему душу. – Но понимаете, мне было очень холодно, и потом, я и представить не могла, что пламя набросится на меня. Даже не знаю, как это могло произойти.

– Думаю, это оттого, что слуга открыл мне дверь внизу, – ответил Гектор. – Она распахнулась, и свирепствующий снаружи ветер создал сильный сквозняк, который и затянул в комнату дым и пламя. – И уже намного мягче, чем до этого, он добавил: – В будущем вы должны быть осторожнее и не стоять так близко к камину, сударыня.

– Клянусь небом, сэр, – восхитилась она, широко раскрыв глаза и сжав нежные руки под маленьким круглым подбородком, – вы так мудры!

Кристина действительно была знакома с Гектором Рейганохом. Она видела его и его брата-близнеца, Лахлана Хитроумного, верховного лорда-адмирала Островов, уже три раза, когда отец брал ее с собой ко двору в замок Ардторниш, где на Пасху правитель Островов собирал гостей на большую охоту и великолепный пир.

Маклауд надеялся, что Кристина привлечет внимание подходящего молодого дворянина и он наконец отдаст ее замуж. Ее младшие сестры, Мариота и Адела, питали смешанные чувства в отношении ее затянувшегося девичества. Мариота хотела, чтобы Кристина вышла замуж, но не стремилась унаследовать ее обязанности, а Адела знала, что большая часть из них неизбежно ляжет на ее плечи. Она также понимала, что Мариота выйдет замуж сразу же после Кристины. Все сестры Маклауд были красивы и грациозны, но прелесть Мариоты заставляла всех мужчин замирать при ее появлении. И Гектор Рейганох не стал исключением. Кристина с любопытством разглядывала воина. Он приглянулся ей с первого взгляда. Его называли свирепым и суровым, но он заразительно смеялся, рассказывал увлекательные истории, и пел мелодичные песни, и, будучи мощным и мужественным, казался надежной защитой для самого себя и любого, чьим покровителем он вздумал бы стать. Испытывая глубокое облегчение и благодарность за то, что его быстрые действия спасли Мариоту, она тихо произнесла:

– Спасибо, сэр. – И добавила: – Мариота, дорогая, тебе не кажется, что стоило бы надеть свежую юбку?

– Это верно, – воскликнула Мариота. – Я надеюсь, вас не смущает вид моей нижней юбки, сэр. Ведь вы сами виноваты, что вынуждены лицезреть ее.

– Мариота, – мягко укорила сестру Кристина, – джентльмен спас тебе жизнь, и тебе стоит вежливо поблагодарить его, а затем пойти и переодеться.

– Но он все равно виноват, – настойчиво повторила сестра, шаловливо глядя ему в глаза. – Он сорвал с меня мою лучшую юбку!

Гектор Рейганох усмехнулся и покачал головой. Его глаза были темно-синими и такими глубокими, каких Кристина никогда не видела. Даже теперь, в дымном, неверном свете факелов, лампад, свечей и камина, она различала их неподражаемую синеву. Но Мариоте было все равно. Дерзкая девчонка все еще смеялась – нет, она просто бесстыдно флиртовала с ним, а ему это даже нравилось!

– Так, Мариота, – вдруг сказал Маклауд, напоминая о своем присутствии, – беги-ка и приведи себя в приличный вид, девочка. Перестань позориться.

Еще раз лукаво взглянув на Гектора, Мариота повиновалась, и, поскольку Тэм все еще возился с камином, где снова весело плясало пламя, Кристина кивнула другому слуге, чтобы тот убрал документы Маклауда со стола и поставил еще один прибор.

В это время Гектор Рейганох подошел к ее отцу и протянул ему руку со словами:

– Простите меня, сэр. В этой суматохе я вас не поприветствовал.

– Верно, сэр, но я должен поблагодарить вас за расторопность, – не слишком приветливо ответил Маклауд, с кислой миной пожимая протянутую руку. – Безмозглая девчонка чуть не сгорела, пока мы бегали в дыму, пытаясь найти ее. Но вы с вашим ростом, наверное, видели поверх дыма.

– Я просто шел на звук, – сказал Гектор с обезоруживающей улыбкой. – Но это я должен благодарить вас, сэр! На улице такая гроза, что вы очень меня выручили, приютив.

– Да-да, с вашей стороны было чистым безумием выехать из дома в такую мерзкую погоду.

– Так и есть, – согласился Гектор. – Не сомневаюсь, что мой отец осудил бы меня так же, как и вы, сэр, и я думаю, вы чрезвычайно мудры. А помимо мудрости, Господь наградил вас еще и прекраснейшими дочерьми.

Хотя его речь звучала убедительно, Кристина знала по опыту, что все, кто когда-либо видел Мариоту, не замечали красоты других сестер. Однако она оценила его такт и нашла, что Рейганох весьма обходителен.

Ее отец, впрочем, бесцеремонно фыркнул:

– Да, конечно, я знаю, на какую дочь вы пялились, словно влюбленный филин, но потрудитесь держаться от нее подальше и не заигрывать с ней в этом доме.

– Заигрывать? Верьте мне, сэр, я, скорее, помышляю о женитьбе. Я не мог бы себе представить лучшей участи, чем возможность любоваться этим прекрасным лицом каждый день.

– Ну не идиот ли? Я так и говорил, – искренне сказал Маклауд. – Вам бы больше повезло, если б вы женились на девице, которая умеет держать дом так умно, как это делает наша Кристина, да еще присматривать за больными и ухаживать за садом. Хотя сомневаюсь, что вы достойны хоть какой-нибудь из моих дочерей, – добавил он, сузив глаза.

Кристина вздохнула, сразу распознав отцовскую тактику.

Маклауд полагал, что мужчину привлекает запретный плод. Но поскольку дело касалось Мариоты, Гектору Рейганоху не нужны были уловки. Он улыбнулся и ласково кивнул Кристине:

– Я уверен, что Кристина – ах нет, леди Кристина, прошу прощения…

Она ничего не ответила, просто посмотрела на него долгим взглядом, также хорошо зная, что он скажет дальше, как если бы сама написала ему речь.

Рейганох на мгновение задержал на ней взгляд, прежде чем повернуться к Маклауду:

– Я уверен, что она была бы идеальной женой, сэр. Но мне приглянулась ваша младшая дочь, и она, конечно же, уже вошла в брачный возраст.

– Да, это так, у меня пять дочерей брачного возраста, – недовольно пробурчал Маклауд. – Мариоте семнадцать, Аделе шестнадцать, Мауре пятнадцать, а Кейт четырнадцать. Поскольку девушкам можно выходить замуж с тринадцати лет, все пять – невесты.

– Тогда, без сомнения, вы будете рады, если я сниму с вас ответственность за одну из них.

– Я, может, и да, но первой должна стать старшая – Кристина.

Тэм наполнил сосуды для омовения рук, и Кристина сделала младшим девочкам знак вымыть пальчики. Потом она обернулась и увидела, что Гектор Рейганох недовольно хмурится, упрямо насупив брови. Чтобы удержать его от необдуманных слов, которые могли бы разгневать Маклауда и испортить всем ужин, она поспешно сказала:

– Сэр, мой отец верит, что для младшей дочери выходить замуж раньше старшей – плохая примета. Думаю, вы понимаете. Многие жители Островов думают так же.

– Ради Бога, Маклауд, – произнес Гектор, – я никогда бы не подумал, что вы суеверны.

– И не думайте, сэр, не надо, – сказала леди Юфимия, бросив быстрый взгляд на Маклауда. – Видите ли, мой брат гордится своим знанием жизни и своей мудростью, так что не пытайтесь его переубедить. Если он сказал, что вам лучше сделать предложение Кристине, то так тому и быть. Наша Кристина очень хорошая девушка и очень добрая, поэтому прислушайтесь к моему брату, сэр. Мариота слишком себялюбива и слишком вспыльчива, чтобы составить хорошую партию.

– Хватит, Юфимия, – отрезал Маклауд. – Тебя не просили критиковать девочку.

– Нет, Мердок, конечно же, нет. Да я и не думала ее критиковать!

Кристина увидела, как Гектор прищурился, и догадалась, что он уже не рассчитывает на поддержку со стороны Юфимии. Рейганох видел достаточно зависимых женщин в своей жизни, чтобы распознать одну из них в Юфимии и понять, что она слишком боится за свой покой и безопасность, которые находились в руках Маклауда.

Но вслед за тем она заметила, что на красивом лице Гектора отразилась нерешительность. Насколько она знала, еще недавно этот человек не собирался ни на ком жениться – пока не вошел в этот зал. Но одного взгляда Мариоты было достаточно, чтобы склонить чашу весов в нужную сторону.

Желая объяснить суть вещей до того, как Маклауд решительно откажет гостю и тем самым нанесет ему тяжкое оскорбление, она вмешалась:

– Я полагаю, что моим отцом движет не простое суеверие, а опасение, что в случае брака младшей дочери раньше старшей на весь род Маклаудов падет проклятие.

– Ради Бога, лети Кристина, так это же и есть суеверие!

– Позвольте с вами не согласиться, сэр. Суеверный человек воистину верит в приметы. Мой же отец желает обезопасить себя, чтобы, если вдруг беды обрушатся на наш клан, окружающие не сочли, что это его вина.

Гектор оценивающе посмотрел на нее.

– Думаю, вам следовало бы встретиться с моим братом. Он любит играть словами, я же – нет.

Маклауд был готов взорваться. Хмурясь, он сказал:

– Поскольку ваш брат уже женат, вам не стоит представлять его Кристине. Так же как не стоит продолжать обсуждать эту тему, если вы не желаете сами жениться на ней.

– Возможно, отец, вы и Гектор Рейганох предпочли бы поужинать во внутренних покоях, где сможете обсудить дела, – предположила Кристина. – Я обещала детям, что сегодня мы будем ужинать в большом зале: на улице такая гроза…

Словно в подтверждение ее слов, стены замка потряс очередной страшный удар грома, и Сидони взвизгнула.

– Мы все поедим здесь, – решил Маклауд. – Нам нет нужды говорить наедине, ведь я уже все решил и никто не сможет изменить мое решение.

Гектор Рейганох улыбнулся:

– При всем моем уважении, сэр, мы еще посмотрим. Сыны Гиллиана не склонны сгибаться или уклоняться от цели.

– Ну что ж, а мы, Маклауды, всегда себе на уме. Советую запомнить!

Кристина снова вздохнула, предвидя долгий и неспокойный ужин.

Глава 2

Пока все занимали места за столом, гроза разразилась с новой силой. Испугавшись сильного раската грома, маленькая Сорча оступилась. Она не упала, но ударила колено о ножку стола.

– Поцелуй большой палец, детка, – скомандовал Маклауд, – боль и утихнет.

Девочка повиновалась, а Кристина заметила, что Гектор пытается скрыть улыбку. Он явно считал всевозможные суеверия глупостями. Подавив приступ раздражения, девушка оглядела стол и убедилась, что сестры стоят спокойно, ожидая, пока отец прочтет молитву.

Гроза ярилась все сильнее. Вспышки молний озаряли сводчатый зал, и удары грома потрясали стены замка, так что присутствующие мало что расслышали из молитвы. Закончив суровым «Аминь», Маклауд дал всем знак садиться.

Сев, Изобел встряхнула льняными косами и громко спросила Гектора Рейганоха:

– Почему вы выехали из дома в такую непогоду, сэр, если вы согласны с моим отцом, что это опасно?

Кристине тоже было интересно, но она никогда не забывала о правилах приличия, поэтому, подождав, пока утихнет очередной раскат, девушка сказала:

– Вежливые люди не задают своим гостям таких вопросов, Изобел. Пожалуйста, займись ужином и позволь джентльмену насладиться пищей в тишине.

– Но как же мне узнавать новое, если спрашивать нельзя?

– Не забывайся, детка, – сказал Маклауд.

Зная, что Гектор Рейганох смотрит на нее с любопытством, Кристина продолжила:

– Мы можем обсудить это позже, если ты захочешь, Изобел. А сейчас скажи Тэму, что тебе положить с блюда.

Вздохнув, Изобел умолкла.

Метнув на нее строгий взгляд, Маклауд произнес:

– Мы не желаем больше слышать ни тебя, ни остальных. Однако дитя задало хороший вопрос, – добавил он, испытующе глядя на Гектора. – Только послушайте, какая гроза. В такую мерзкую погоду выезжать из дома – чистое безумие, и я уверен, у вас была веская причина подвергать себя такому риску.

– Да, – ответил Гектор, и Изобел обиженно посмотрела на старшую сестру.

Кристина сделала вид, что ничего не заметила. Если Изобел еще не поняла, что их отец пользуется правом старшего устанавливать свои правила, то очень скоро она это поймет.

Встретившись взглядом с Гектором, девушка уловила в его глазах любопытство, но не рассердилась. Странное тепло разлилось по ее телу, и ей вдруг захотелось улыбнуться мужчине. Кристина уговаривала себя, что это обыкновенная признательность за то, что он смог сохранить спокойствие во время допроса отца, но в глубине сердца знала, что он ей нравится, как бы она ни хотела обратного. Кристина также отметила, что, хотя его взгляд пару раз скользил по Мариоте, Гектор не позволял себе задерживать его надолго. Сестра хмурилась: она тоже это заметила и в отличие от Кристины не желала отдавать должное хорошим манерам воина.

Маклауд все еще пристально следил за ним – очевидно, ожидая рассказа. Вместо этого Гектор отвернулся и взял с блюда тушеной баранины.

– Ну, так и что же за причина выгнала вас из дома в такую погоду? – раздраженно напомнил о себе Маклауд.

Гектор продолжал заниматься бараниной, но Кристина увидела, как сжались его челюсти. Она поняла, что расспросы отца начинали ему надоедать. Закончив набирать еду в тарелку, он обернулся к хозяину и спокойно сказал:

– Поскольку я ехал по приказанию его светлости, вы наверняка понимаете, сэр, что мне не пристало разглашать подробности за этим столом.

– Ради Бога, дружище, вы что, забыли, я вхожу в Островной совет его светлости! Поэтому у меня есть право знать, что он задумал, если это касается Островов.

– Я не забыл о вашем положении, – ответил Гектор. – Я с радостью изложу вам дело наедине, если вам будет угодно, но не при детях.

– Ах, нуда! – воскликнул Маклауд, оглядев стол. Казалось, он только что вспомнил о присутствии дочерей.

– Но это несправедливо, – запротестовала Мариота. – Я не ребенок и хочу знать о ваших приключениях, сэр. Я умираю от любопытства. Разве вы не можете отослать младших с тетей Юфимией, отец?

Кристина промолчала, хотя ей и хотелось призвать Мариоту к порядку, как до этого Изобел. Она знала, что выговаривать ей бессмысленно: она все равно не прислушается. Однако, увидев, что Изобел открыла рот и тоже собирается возражать, она метнула на юную леди такой угрожающий взгляд, что слова застыли у девочки на губах.

– Даже кривой увидел бы, что вы уже не ребенок, миледи, – улыбнулся Гектор.

– Вы говорите это, чтобы успокоить меня, – игриво сказала Мариота, опустив удивительно длинные темные ресницы.

– Но я действительно согласен с вами, – ответил Рейганох.

Мариота встряхнула головой.

– Вы сказали, что хотите жениться на мне, но, разумеется, вы не рассчитываете, что я выйду за простого посыльного, даже если он выполняет поручения правителя Островов.

– Мариота! – не удержавшись, воскликнула Кристина. – Дорогая, прошу тебя, не говори так с гостем.

Маклауд обгладывал баранью кость, по-видимому, не обращая внимания на невежливость Мариоты. Гектор, казалось, тоже не был задет. Он только сказал:

– То есть вы полагаете, что я рядовой посланник его светлости?

Мариота пожала плечами:

– Конечно, ваше положение и должность – не моя забота. Ваш клан, как ни прискорбно, малоизвестен – по крайней мере я не слышала о нем – и поэтому вряд ли достоин породниться с нами.

– Ради Бога, миледи, я полагаю, что, имея восемь дочерей – даже таких красивых, как все вы, – и желая их пристроить, ваш отец не до такой степени разборчив.

– Разборчив не он, а я, сэр, – заявила она. – После свадьбы Кристины у меня будут десятки предложений от лучших шотландских семейств, можете не сомневаться.

– Это верно, – самодовольно подтвердил Маклауд. – Эта девочка будет выбирать из лучших кланов Северного нагорья и Островов, и ей нет нужды выходить за первого сына Гиллиана, который посватался к ней. Она предпочтет человека из семьи со славной историей, а не из такой, где помнят пару-тройку поколений.

– При всем моем уважении, сэр, история клана Гиллианов не уступает вашему в древности, – заметил Гектор.

– Этого не может быть, – сказал Маклауд. – Маклауды существовали от начала времен. Не станете же вы утверждать, что род Маклейнов появился еще до потопа?

– До потопа? – удивился Гектор.

– Ну да, вы же не знаете Библию так хорошо, как я, хотя Маклейны и считаются образованным кланом. Так я вам скажу за нас обоих. Я говорю о Великом потопе, во время которого под водой оказался весь мир, кроме мудреца Ноя, его семьи и животных, – изрек Маклауд.

– А, этот потоп! Но я полагаю, что Маклейны жили и до потопа, и после него.

– Так-так… Что-то я не слышал, чтобы Ной брал в ковчег Маклейнов.

– Ковчег? – поднял бровь Гектор. – Клянусь честью, нам не было нужды в ковчеге. Разве вам приходилось слышать о Маклейне, у которого бы не было собственной доброй лодки?

В зале наступила напряженная тишина, но тут Маклауд расхохотался, а Гектор присоединился к нему.

– Говоря по правде, сэр, – сказал он чуть погодя, – вам хорошо известны как история моего рода, так и мое нынешнее положение на Островах. И вы согласитесь, что союз наших семейств послужил бы их процветанию.

– Вы и правда многого добились, – признал Маклауд. – Или по крайней мере ваш хитроумный брат добился многого, а вы с его помощью получили множество земель.

– А это правда, что вашего брата прозвали Лахлан Хитроумный? – спросила Изобел.

– Правда, девочка, – ответил Гектор с улыбкой. – Он – верховный лорд-адмирал Островов.

– Я слышала о нем, – продолжала та. – А это правда, что он похитил…

– Довольно, Изобел, – резко прервал ее Маклауд. – Еще слово, и тебе не поздоровится.

Скорчив рожицу, девочка вынуждена была замолчать. Теперь гнев Маклауда обратился на гостя.

– Вот до чего мы докатились – даже малые дети все знают о деяниях сильных мира сего. Однако ваш брат, да и вы тоже должны стыдиться многого из того, чему вы обязаны своим положением.

– Мой брат осмелился бы возразить вам, сэр. Он полагает, что во имя добрых целей иногда допустимы отступления от закона.

– Но никто не может оценивать самого себя в этом случае, – подала голос леди Юфимия.

Вздрогнув, Гектор ответил ей с очаровательной улыбкой:

– Вы читали «Максимы» Публия Сируса[2], мадам?

– Разумеется, нет. – И леди Юфимия нервно посмотрела на брата, который снова начал хмуриться. – Простите, сэр, с вашей стороны странно было предположить, что я изучала латынь. Всем известно, что образование полезно только сильному полу, и вас, вероятно, удивляет, что я, простая женщина, все-таки кое-что знаю. Однако мой отец, хотя и не был таким мудрецом, как ваш, был добр к своим дочерям и позволял нам присутствовать, когда братья занимались с учителями. Вы, я уверена, знаете о римских писателях куда больше меня, однако я нахожу некоторые из их высказываний удивительно меткими. Признаюсь, Секста Проперция я люблю больше, чем Публия Сируса, ведь это Секст сказал: «Маны не бесплотны: смертью не все кончается; и бледная тень ускользает, победив погребальный костер»[3]? Не правда ли, это стихотворение так успокаивает?

– Вынужден признать, мадам, что этого стиха я не знаю, – сказал Гектор. Кристина сочла его ответ чрезвычайно умным и вежливым отказом от дальнейшей дискуссии.

– Ах, меня это не удивляет, – не унималась леди Юфимия. – Как и многие образованные джентльмены, вы, без сомнения, многому учились, сэр, и могли кое-что позабыть. Вас наверняка изумила моя откровенность, но разве можно говорить детям, тем более таким искренним, как наша Изобел, что незаконные поступки могут быть оправданы…

– Замолчи, женщина, – рявкнул Маклауд. – Он не желает слушать тебя. И я тоже.

– О, конечно, Мердок… Простите великодушно, милорд, – обратилась она к Гектору, – даже не знаю, отчего я так разболталась.

– Некоторым болтливым тетушкам и повода не надо, – язвительно изрек Маклауд.

– Леди весьма любознательна, – сказал Гектор и снова улыбнулся.

Кристина тоже улыбнулась, одобряя его галантную попытку смягчить гнев Маклауда, хотя она и была обречена на неудачу.

– Да, Юфимия весьма любопытна, – заметил хозяин дома. – Ребенком подслушивала под дверью и наверняка до сих пор этим не гнушается, иначе от кого этого набралась Изобел?

– Ну уж не от меня, – возмутилась леди Юфимия. Встретив взгляд брата, она заговорила тише, но так же уверенно: – Ты должен понимать, Мердок, что у тебя в доме я бы этого себе не позволила. Я делала это в детстве, потому что думала, что учителя рассказывают вам сказки на манер древних баллад, и боялась пропустить самое интересное. Насчет сказок я ошиблась, но их рассказы действительно увлекали меня.

– Глупости, – заявил Маклауд. – Разве ученостью люди наживают земли и богатство? Нет, здесь нужны упорный труд, воинская доблесть и сильные друзья.

– И вы многого добились таким образом, сэр, – подтвердил Гектор. – Маклауды стали одним из мощнейших кланов на Островах.

– Верно, – кивнул Маклауд. – Вам известно, что Маклауд из Льюиса мне родня, а он пошел далеко. Он женат на старшей дочери его светлости от первой жены, Эми Макруари, – Марджори.

– Так же, как мой брат Лахлан женат на его дочери от принцессы Маргарет Стюарт, – напомнил Гектор.

– Ба, да она еще не принцесса, сударь, и может никогда ею не стать, что бы там ни говорили эти эдинбургские глупцы. Я считаю, что Роберт Стюарт будет дурным наследником нынешнего короля.

– Многие согласятся с вами, сэр, – произнес Гектор примиряюще. – Не стану спорить, что некоторые выходцы из старейших семейств Шотландии…

– Да-да, ужасаются тому, что выскочки из клана Гиллианов занимают высокие должности и что трон унаследует человек, плодящий детей подобно кролику. Он называет их Стюартами, исказив название своей должности, и хвалится своим родством с Робертом Брюсом по линии его сестры, не имея и половины ума или доблести великого Брюса.

– Возможно, вы и правы, но Роберт Стюарт – тот, кого Шотландский парламент избрал наследником престола, и мы не можем изменить этого, разве что вы хотите развязать гражданскую войну. – Увидев, что хозяин дома нахмурился, Гектор добавил: – Осмелюсь сказать, сэр, что союз с кланом Гиллианов, который я предлагаю вам, существенно усилил бы ваше влияние после вступления Роберта на трон, теснее связав вас и ваших близких с королем Шотландии и верховным лордом-адмиралом Островов.

К удивлению Кристины, на этот раз отец не бросился возражать.

Поскольку пауза затягивалась, Мариота спросила с нескрываемым любопытством:

– Как это возможно, милорд?

– Дело в том, что мой брат и я – доверенные придворные правителя Островов, – объяснил тот. – Бесспорно, вы подружились бы с женой моего брата, Майри, – дочерью его светлости.

Мариота задумалась и спросила:

– Но, будучи советником его светлости, мой отец хорошо знаком со Стюартом, разве нет?

Маклауд коротко кивнул и сказал Гектору:

– Как я уже говорил, едва лишь Кристина выйдет замуж, Мариота сможет выбрать себе мужа из самых высокопоставленных особ, и тогда мне не придется искать связей с Макдональдом или Стюартом. Более того, сам Стюарт может пожелать породниться с Маклаудами. Если он наденет корону, я бы не отказал ему в праве сделать Мариоту принцессой.

Кристина посмотрела на задумчиво молчавшую Мариоту.

– Боже, как это было бы чудесно! – воскликнула леди Юфимия. – Ведь правда? Только представь, как все эти леди склонились бы пред тобой – конечно, кроме королевы. Ты прочишь ее за Аласдэра Стюарта, да, Мердок? Признаюсь, я слышала о нем дурное. Ему дали ужасное прозвище – Волк, кажется? Но ведь другие либо уже женаты, либо намного моложе Мариоты?

– Отец, я не выйду ни за дурного человека, ни за ребенка, – быстро произнесла Мариота.

Не обратив на них внимания, Маклауд сказал Гектору:

– Я упомянул об этом, только чтобы показать, как высоко может взлететь моя птичка. Она не для вас, Гектор Рейганох. Но я бы без колебаний отдал за вас Кристину, не только чтобы усилить связи с Макдональдом, но и чтобы другие девочки могли подумать о замужестве.

Гектор заметил обращенный на него открытый взгляд Кристины и спокойно ответил:

– Как я уже говорил, сэр, я не имею ни малейшего намерения оскорбить леди Кристину…

– Вам это и не удастся, – прервала его леди Юфимия. – Нашу Кристину не так легко оскорбить, правда, дорогая? Кристина – настоящая скала, ее спокойствие невозможно поколебать.

– Это верно, – впервые подала голос Сидони, улыбнувшись старшей сестре. – Кристина не так переменчива, как Мариота или Адела. Она всегда одинаковая, наша Кристина.

Кристина довольно сухо поблагодарила сестру:

– Я знаю, что ты хотела похвалить меня, Сидони. Но поскольку вы уже поели, девочки, мы вынуждены извиниться, джентльмены. Нам пора ложиться спать.

Даже Изобел не возразила ей, и Кристина увела сестер из зала.

* * *

Неожиданно почувствовав уважение к Кристине за ту легкость, с которой ей удалось отправить всех своих сестер спать, Гектор обратил внимание, что Кристина не восприняла слова леди Юфимии и Сидони как комплимент.

Он сам не смог бы объяснить, почему так решил, но точно знал, как если бы она сказала ему об этом сама, что ей не понравилось сравнение ее со скалой, на которой держится дом. Возможно, он заметил особый блеск в ее золотистых глазах? Или ее выдало легкое изменение в лице? Или она невольно напряглась всем телом?

Воин задумался, почему ни один из представленных Кристине молодых людей не сделал ей предложения. У нее были изящная фигура и полные зовущие губы. Хотя, конечно, по сравнению с Мариотой… Но без сомнения, Маклауд был достаточно хитер, чтобы не хвастаться алмазом своей коллекции преждевременно. Говоря по правде, все восемь сестер Маклауд были красивы, и, что бы он ни думал о Мариоте, было бы странно, если бы кто-то из них не мог выйти замуж.

Задумавшись, Гектор не обратил внимания на то, что леди Юфимия уже давно взволнованно говорит о чем-то, и прислушался только тогда, когда она сказала:

– И правда, милорд, Кристина могла бы стать для вас гораздо лучшей женой.

– Простите, миледи, – сказал он. – Я отвлекся.

– И неудивительно, – пророкотал Маклауд. – Не пора ли тебе помочь Кристине укладывать детей, Юфимия?

– О да, конечно, пойду-ка я, – ответила та. – Я просто хотела сказать, что хорошие люди очень редко замечают очевидное. В общем, вам не стоит тревожиться, сэр. Я вижу, что мой дорогой брат, всегда такой мудрый, сможет легко убедить вас жениться на нашей дорогой Кристине и она сделает вас самым счастливым человеком на свете. Прислушайтесь к нему.

Совершенно не понимая, к чему она клонила, Гектор просто улыбнулся, однако Маклауд с негодованием произнес:

– О чем это ты толкуешь? – Но стоило ей открыть рот для объяснений, как он быстро добавил: – Не важно, нам незачем это выслушивать, так что поспешай-ка за остальными. Нам надо обсудить дела.

Юфимия ретировалась. В наступившей тишине слуги поспешно убрали со стола оставшуюся еду, оставив только большой кувшин с брагой и пару оловянных кружек.

Подняв свою кружку, Маклауд сказал:

– Выпьем за согласие между нами. Но сначала скажите мне, что поделывает Макдональд. Если вы разъезжаете по стране со своим боевым топориком, это не может быть заурядным делом.

Гектор отпил из кружки, собираясь с мыслями.

– Вы, конечно, помните, что Макдональд несколько месяцев назад ездил в Инвернесс на встречу с королем.

– Нуда. Говорят, он наконец-то склонил колено перед Дэви, хотя и клялся сто раз, что никогда этого не сделает, – подтвердил Маклауд. – Якобы он тоже принц и не обязан склоняться перед Дэви Брюсом. Вот как оно бывает.

Осторожно выбирая слова (Маклауд недолюбливал как Стюарта, так и Макдональда, да и правящего короля Шотландии не слишком уважал, как и многие в стране), Гектор сказал:

– Макдональд встретился с Дэви по поручению Стюарта, чтобы предотвратить недопонимание в будущем.

– Иными словами, Стюарт хотел, чтобы Дэви понял: Макдональд равен ему и не потерпит, чтобы корона Шотландии была отдана английскому принцу. Ну что ж, хоть я и не люблю его, но глупцом его не назовешь. Однако что же выгнало вас из дома в такую грозу?

– Стюарт желает провести Прощеный вторник[4] и первую неделю Великого поста вместе со своей дочерью и ее семьей, – сказал Гектор.

– Да? В Ардторнише или Финлаггане?

– В Ардторнише. Как вы знаете, Макдональд перенес ежегодный Островной совет в Финлаггане на более поздний срок. Через две недели после него он желает собрать всех в Ардторнише, как обычно.

– Стюарт намерен участвовать в Совете в Финлаггане?

– Нет, он отправится из Стерлинга прямо в Ардторниш. Мне поручено сообщить об этом всем важнейшим семействам Островов, чтобы те могли засвидетельствовать ему свое почтение.

– И Макдональд отправил Гектора Рейганоха объезжать свои владения? Я думал, он и ваш брат пользуются вашими услугами в основном для усмирения непокорных.

– Я – лишь один из посланников, – коротко ответил Гектор.

– И он послал вас ко мне?

– Нет, сэр. Как я уже сказал, гроза застала меня на пути из Глен-Шила, и я просто искал у вас ночлега. Вы можете быть уверены, что его светлость никогда не послал бы человека с приглашением для вас на такое важное собрание. Зная, что вы непременно примете участие в Совете, он намерен пригласить вас лично.

Маклауд пытливо посмотрел на него, но Гектор не опустил взгляда. Действительно, Макдональд отправил его посоветовать крупным кланам послать своих представителей для выражения преданности Стюарту, однако имени Маклауда в списке не было, поскольку старик принял бы личное приглашение, но от переданного иным способом мог отказаться.

– Я бы хотел добавить, – продолжал Рейганох, – что его светлость также желает собрать флотилию для встречи Стюарта и сопровождения его на всем пути. Без сомнения, вас спросят, сколько судов могли бы предоставить Маклауды.

– Ну хорошо, – сказал Маклауд. – Я удивился, почему он перенес дату Совета, но мне все равно. Я не одобряю выбор Стюарта, но одно или два судна я могу ему одолжить и не собираюсь выступать против него. Это будет чудесная возможность вывести в свет мою Мариоту… В смысле, если ее сестра к этому времени уже выйдет замуж.

И он многозначительно улыбнулся, глядя на Гектора.

Гектора не удивила готовность Маклауда помочь Стюарту. Как и большинство тех, к кому он приезжал с новостями, Маклауд, измученный промозглой и сырой, хотя и не морозной зимой, жаждал блеснуть на грандиозном королевском пиру по случаю Прощеного вторника в Ардторнише. Обнадеженный успешным началом, Гектор приступил к более опасному предмету.

– Из вашего согласия я заключаю, что его светлость может на вас рассчитывать, но что касается присутствия на празднике Мариоты, то, смею надеяться, она появится там в моем сопровождении. Мы с ней могли бы представить еще нескольких ваших дочерей самым прославленным родам Шотландии. Надеюсь, моя надежда получить руку вашей дочери не останется без ответа.

– Я уже сказал, что вы можете рассчитывать только на руку Кристины. Из нее выйдет славная женушка.

– Маклауд, мы одни, и незачем говорить обиняками. Мне не нужна Кристина. Отбросьте суеверия и поразмыслите, что мог бы дать вам и вашему клану мой брак с Мариотой.

– Мне известно, что вам нужна Мариота. Так сказал бы любой, увидевший ее. Но я уже говорил и повторю, что до свадьбы Кристины вы ее не получите. Если вы не поможете мне устроить свадьбу Кристины, женитесь на ней сами, или оставим их обеих, и будьте так любезны не заговаривать более на эту тему.

– Не делайте глупостей, – воскликнул Гектор, не без облегчения отказываясь от шор куртуазности. – Противясь мне, вы ничего не добьетесь, и плевать я хотел на ваши наивные поверья. Его светлость и моя семья вынуждают меня жениться, и вы можете себе пред ставить, что они скажут, узнав, что я наконец нашел ту, с кем хотел бы связать судьбу, но ее отец отказал мне из-за суеверного упрямства. Вы знаете, как его светлость любит рассказывать забавные истории. Уверен, он сообщит об этом всем желающим. Вас это не смущает?

Маклауд хранил сердитое молчание, и Гектор мог видеть, что старик задумался над своим положением. Он не хотел обострять отношения с Макдональдом, и ему было известно, каким высоким доверием правитель Островов облек братьев Маклейн. Делать Гектора Свирепого своим врагом было попросту опасно.

После недолгой паузы старик вздохнул, кивнул и разлил по кружкам брагу.

– Правда ваша, – промолвил он. – Не буду врать, ваше предложение мне не по нраву, но вы не оставляете мне выхода, и я поступлюсь своими правилами. А вы, в свою очередь, должны обещать мне делать все возможное для свадьбы других девочек и защищать нас, если злой рок начнет преследовать клан Маклаудов. Я согласен на свадьбу, и давайте выпьем за это.

Вежливо улыбаясь, но не позволяя себе выказывать излишнюю радость от своей победы, Гектор посмотрел Маклауду в глаза. Они чокнулись, и каждый выпил за заключенный между ними договор.

Глава 3

Остров Малл

Двое суток спустя Гектор вошел в главный зал замка Дуарт. Его четырехлетний тезка в этот момент как раз издал гневный вопль и попытался увернуться от матери, которая собиралась взять его на руки.

Лахлан Любанох Маклейн, брат Гектора и любящий отец его тезки, вмешался, поднял недовольного сынишку, коротко кивнул Гектору в знак приветствия и унес продолжавшего кричать ребенка из комнаты. Очевидно, ушли они недалеко, ибо вопли резко прекратились, а затем возобновились с новой силой. Спустя несколько мгновений снова наступила тишина, однако чуткое ухо Гектора уловило суровый голос брата, и он невольно пожалел мальчика.

Встретив опечаленный взгляд жены брата, он сказал ей:

– Вижу, я опять не вовремя.

– Ты где-то еще появился не кстати? – удивилась она.

– В Гленелге, – ответил Гектор. – Там было еще хуже. Я вошел, как раз когда у красивой девушки загорелась юбка, – пришлось спасать.

– Силы небесные! Обязательно расскажешь! На самом деле мы всегда рады тебе. У Гектора Ога дурной характер, и я думаю, они с братом получают от отца по заслугам. Мать часто говорит мне, что я заслужила своих детей. К счастью, девочка унаследовала не мой темперамент, а отцовский.

– Тогда, думаю, за ней надо следить еще тщательнее, чем за мальчиками, – усмехнулся Гектор. – Я рассказывал, каким твой муж был в детстве?

– Я рассказал все, что ей можно знать, – сказал вернувшийся в комнату Лахлан. Он подошел, и братья тепло поздоровались. Лахлан был на пару дюймов ниже, не такой мощный, и его волосы были чуть светлее, но в остальном братья были очень похожи.

– Извини за отлучку, – сказал Лахлан. – Гектор Ог показывает характер, весь в кое-кого из родственников.

– Надеюсь, ты не обо мне, – вставил Гектор.

– Нет, – ответил тот, глядя на жену с ухмылкой. – Он не в тебя. Мы ждали твоего приезда пару дней назад, что тебя задержало?

– Много чего.

– Правда? Я думал, ты просто развозил приглашения на Прощеный вторник и собирал корабли для моей флотилии.

Майри рассмеялась:

– Неправда, ты так не думал! Ведь его посылал не только мой отец, но и ты. Не позволяй ему обманывать себя, Гектор. Если честно, он просто жалеет, что не мог отправиться с тобой.

– Ну, тогда наверняка поползли бы слухи, – с улыбкой сказал Гектор брату. – Люди ломали бы головы – с чего это его светлость отправил верховного лорда-адмирала приглашать подданных на праздник, а тем более собирать корабли? Не иначе скоро война.

Лахлан пожал плечами:

– У нас одна война – с упрямыми детьми. Гектор расхохотался:

– Так мой тезка уже показывает зубки?

– Да.

– Но ты с ним уж слишком строг!

– Когда-нибудь он унаследует большую власть – и большую ответственность. Пусть учится держать себя в руках, иначе как он станет приказывать другим? Поэтому прошу тебя не поощрять его… Что тебе нужно? – неожиданно произнес он суровым голосом, глядя мимо Гектора.

Обернувшись, Гектор увидел племянника, стоявшего с решительным лицом в дверях, через которые его недавно с позором выставили. Он стойко перенес взгляд отца, даже когда тот скрестил руки на широкой груди и прищурился.

– Отец, я пришел извиниться, – начал малыш. В его ясном голоске не было страха перед отцом, только милая детская картавость.

– Перед кем же? – спросил Лахлан.

– Перед вами, сэр, – ответствовал мальчик, – но еще более перед леди, моей матерью. Простите… прости меня, мама!

В его глазах блеснули слезы, и когда Майри раскрыла объятия, он подлетел к ней и крепко обнял.

– Уложи его спать, душечка, – снисходительно усмехнулся Лахлан.

– Иду, – сказала Майри. – Но не смейте обсуждать важные вещи, пока я не вернусь, иначе худо будет. Кстати, ты не голоден? – обратилась она к Гектору.

– Нет, я сначала заехал в Лохбуи привести себя в порядок и поужинать.

– Хорошо. Тогда я распоряжусь, чтобы вам принесли браги и закусить на случай, если проголодаетесь за ночь. Ты же заночуешь у нас?

– Да, спасибо за приглашение.

– Не стоит благодарности, – сказала Майри. – Этот дом всегда открыт для тебя. Но берегись: если ты скажешь брату хоть что-то важное до моего возвращения, я тебя придушу.

Гектор улыбнулся ей, любуясь ее грацией. Блестящие черные локоны, густо-синие глаза, безупречная кожа и идеальная фигура, которую не испортили трое родов, – Майри была не только красивой, но и волевой женщиной, достойной женой будущего главы клана Гиллианов.

Сам он всегда предпочитал иной тип женщин – более покорных и, как он это понимал, более женственных (хотя никто бы не назвал Майри мужеподобной). Гектор хотел видеть рядом с собой женщину слабую, которую бы его сила восхищала, а не вдохновляла на соперничество. Дай Бог, чтобы Майри не задержалась в детской. Он желал поскорее рассказать брату все новости, но не хотел нарушить слово, данное его жене.

Лахлан попросил:

– Расскажи вкратце, что ты узнал и на сколько судов я могу рассчитывать. Что тебе сказал Макдугалл из Дунстафнейджа?

– Около сорока лодок, – ответил Гектор, – и сам Макдугалл непременно явится – хотя бы для того, чтобы найти мужа для своей младшей дочери Сары, а возможно, и для старшей – Фионы. Я ее не видел, но отец говорит, что она снова живет дома и, хотя уже сняла траур, тверда в своем намерении не вступать в повторный брак. Сара не столь красива, как Фиона, но Макдугалл наверняка сможет ей кого-нибудь подыскать.

– Макдугалл не поддерживает Стюарта, – задумчиво произнес Лахлан.

– Это верно, но и не рискнет пойти против Макдональда. Он отправит также два баркаса: я дал понять, что Макдональду нельзя намекать на свое недовольство. С Маклаудом из Гленелга примерно то же самое.

Лахлан нахмурился:

– Так ты и его видел. И наверняка вынужден был рассказать о приеме Стюарта. Макдональд рассчитывал пригласить его лично.

– Я объясню, только… – Он взглянул на дверь.

– Не бойся ее. Майри не станет ссориться из-за политических новостей, о которых сама может узнать. Ей интереснее новости личного свойства. Например, она знает, что ты посетил Маклауда из Льюиса и ее сестру Марджори, и хочет услышать, что у них нового. Макдугалла она знает хорошо, и Фиона иногда навещает нас. Я сам его видел, но хотел бы узнать твое мнение.

Гектор был не настолько уверен в терпимости Майри. В конце концов, она велела ничего не рассказывать до ее возвращения. Однако, поскольку Лахлану предстояло однажды стать во главе их клана, он играл более важную роль, чем Гектор, и был для него таким же сеньором, как и сам верховный лорд-адмирал. По сути, Лахлан и сейчас был главой клана: их отец, Йен Дубх Маклейн, интересовался скорее научными изысканиями, нежели политическими хитросплетениями. Он, как никто другой, поддерживал давнюю репутацию Маклейнов как ученейшего из шотландских семейств.

– Как поживает отец? – спросил Гектор, чтобы сменить тему. Никаких особых новостей он не ожидал услышать. Йен Дубх обычно занимался своей наукой в Беллахуане, их родовом поместье на острове Сейл. К его удивлению, Лахлан ответил:

– Сам увидишь, отец здесь.

– Здесь?

– Да, сказал, что соскучился по внукам. Я немного забеспокоился, ведь это не в его характере, но, кажется, ему просто захотелось узнать, пойдет ли кто-нибудь из малышей по его стопам.

– Разве можно судить об уме в таком нежном возрасте? Гектору Огу – четыре годика. Йену – три, а Фингуале еще нет и двух.

– Отец утверждает, что мы еще не научились ходить, когда он понял, что я буду ученым, а ты – воином. Якобы ты стремился меня оберегать с момента рождения, ведь я родился на двадцать минут позже.

– Интересно, как он это определил.

– Вроде бы ты плакал, пока повитуха не подняла тебя и ты не увидел меня. Тогда ты сразу замолчал.

– А почему он решил, что ты будешь ученым?

– Будто бы при взгляде на тебя я всегда делался довольным, как если бы сразу понял, что мы вдвоем сможем горы свернуть. Кстати, я заметил, что, когда я заговорил о Маклауде, ты как-то странно изменился в лице. Какие-то новости?

– Пусть сначала вернется твоя жена. Моя шея мне дорога.

Вошла служанка с подносом, на котором стояли два оловянных кубка, кувшин, корзинка с хлебцами, тарелка с нарезанным мясом и горшочек с вареньем.

Лахлан разлил виски, а Гектор взял хлебец, разломил его пополам и вложил внутрь два толстых куска ростбифа.

– Ты же сказал, что поел, – усмехнулся Лахлан.

– Поел, но у вас лучше готовят. Не знаю, что вы делаете с мясом, но оно всегда вкуснее, чем в Лохбуи.

– Спроси Майри, она должна знать.

– Спроси Майри? О чем это? – И леди стремительно вошла в зал, улыбаясь собеседникам.

– О мясе, – ответил Гектор. – Отчего оно получается у вас таким вкусным?

– Даже не знаю, – сказала Майри. – Я переманила к нам поваренка из Ардторниша, когда переезжала, и это его заслуга. Он наверняка натирает мясо какими-то особыми специями, прежде чем насадить на вертел. Но поскольку оно не выходит ни сухим, ни безвкусным, я не вмешиваюсь. Можешь разузнать у него подробнее.

Гектор кивнул, но ответ его вполне удовлетворил. Мясо в Дуарте и вправду было чудесное, но для него в еде главным было количество, и расспросы поваров казались ему лишней тратой времени.

– Так расскажи, что ты знаешь, – обратилась к нему Майри. – Что там в Льюисе?

– Все хорошо, – начал он. – Твой младший племянник обзавелся четвертым зубом и отрастил шапку светлых кудрей. Старший после Пасхи поедет учиться в Аргайлл. Сестра чувствует себя превосходно, а лорд – настоящий сухарь, и меня это раздражало, пока в Халамине я не познакомился с его дядюшкой.

– Когда ты упомянул Маклауда из Гленелга, я решил, что вы встретились в Льюисе, – перебил Лахлан. – Странно, что ты заехал в Халамин. Ты же знал, что Макдональд собирался сказать Маклауду о приеме по приезде в Финлагган. Он не доверяет ему, хотя старик и входит в Островной совет. Что тебя дернуло пригласить его заранее?

– Погода, – признался Гектор, переводя взгляд с брата на невестку. – Я попал в грозу в Глен-Шил. Пришлось выбирать – ночевать на ферме или в Халамине, и я выбрал последнее.

Майри нахмурилась, но Лахлан подмигнул брату:

– Небось молнии сверкали?

– Да, черт побери, сверкали, и дождь хлестал, как будто Ной собирался строить новый ковчег.

– Ной?

Гектор сморщился, но потом засмеялся:

– Ну да, библейский Ной. Маклауд пытался заставить меня поверить, что его родичей было пруд пруди, когда сынов Гиллиана еще в помине не было. Доказывал это тем, что Маклейнов не было в Ноевом ковчеге.

– Какой невежда, – отозвалась Майри, – и наверняка грубиян.

– Нуда! Я ответил ему, что Маклейнам ковчег был не нужен.

Лениво улыбнувшись, Лахлан спросил:

– Он, в свою очередь, пожелал узнать, как же мы пережили Всемирный потоп.

– Да, и я ему объяснил, что у любого Маклейна от начала времен найдется своя добрая лодка, поэтому для спасения ему ничья помощь не потребуется.

– Неужели так и сказал? – рассмеялась Майри. Он кивнул, и это развеселило ее еще больше. – Как бы я хотела увидеть лицо старого мошенника! Что же он ответил?

– Засмеялся, а потом согласился на мой брак с его дочерью, – сказал Гектор как бы невзначай, наблюдая за реакцией родственников.

Новость их явно ошеломила. Майри озадаченно молчала, да и Лахлан не сразу нашел что сказать. Однако он не зря славился быстрой реакцией.

– Как это случилось? – невозмутимо спросил он.

Майри взглянула на него, изумленная его спокойствием. Гектор понял, что брат сомневается в его решении, но смело взглянул ему в глаза:

– Если бы ты видел девушку, ты бы не задал мне этот вопрос.

– Так она красавица?

– В жизни не видел более прекрасного создания.

– Сомневаюсь, что она ровня моей жене. Оказавшись в щекотливой ситуации, Гектор замялся.

– Брось, – быстро сказала Майри мужу. – Ты не можешь рассчитывать, что я всем буду казаться такой же, какой кажусь тебе, – особенно сейчас, когда у меня трое детей!

– Ты прелестна, как всегда, – заверил ее Гектор. – И тебя все еще зовут прекраснейшей дочерью Островов. Это справедливо, ибо твоя внешность несравненна и материнство не заставило ее поблекнуть.

– Спасибо за комплимент, сэр. Однако?..

– Однако моя любимая также удивительно хороша. Она совсем не похожа на тебя, но я не знаю никого, кто мог бы сравниться с нею. У меня перехватило дыхание, когда я увидел ее, и если верить ее отцу, так бывает с каждым.

– Если я правильно помню, – задумчиво сказала Майри, – у Маклауда из Гленелга несколько дочерей, и еще ни одной он не выдал замуж.

– Ну да, потому что он настаивает, что первой должна вступить в брак старшая. Он чуть не навязал ее мне.

– Навязал?

– Да, но по сравнению с сестрой она ничто. Говорю вам, я влюбился в мою красавицу с первого взгляда, но Маклауд слишком суеверен. Он вбил себе в голову, что отдаст за меня старшую дочь. Он боится, что, если выдаст замуж сначала младшую, на клан падет проклятие.

– Значит, ты решил жениться на младшей дочери, – уточнил Лахлан.

– На второй по старшинству, но не по прелести. Она истинный алмаз в этом собрании девушек, уверяю вас.

– Опиши ее, – попросила Майри.

– Разве ты не слышала? Она прекрасна.

– Майри просит тебя рассказать подробнее, – мягко пояснил Лахлан. – У нее светлые или темные волосы?

– Золотистые, как золотая канитель. Впервые я увидел ее в дыму, но ее лицо в окружении распущенных волос сияло, как будто выхваченное лучом солнца.

– В дыму? Каком дыму? – перебила его Майри.

– Я уже упоминал, что на ней загорелась юбка, но, к счастью, мне удалось спасти девушку.

– М-да, дружище, – сказал Лахлан, – тебя прямо ослепило чувство!

– А тебя? Помнишь, когда ты влюбился в свою жену?

– Полагаю, я никогда не говорил, как помешанный. Но есть ли у твоего идеала хоть какое-нибудь приданое? Я уже не спрашиваю, достойно ли оно нашего рода.

– Это не важно. Я смогу ее прокормить, а в будущем, если все будет хорошо, мое богатство еще увеличится. Да, братишка, я справлюсь с содержанием жены – и множества детишек.

– Верно, – согласился брат, – но хотел бы напомнить, что ты несешь ответственность не только перед ней, но и перед кланом.

– А что она за человек? – снова спросила Майри.

– Я же уже сказал.

– Ты сказал, что у нее светлые волосы. Возможно, это не бросается в глаза, но у половины дочерей Северного нагорья и Островов примерно такие же. Я спрашиваю, какой у нее характер.

– Хорошо, – хмуро сказал Гектор, пытаясь вспомнить о Мариоте хоть что-нибудь, интересующее Майри. – У нее золотистые волосы и зеленые глаза – зеленые, как весенняя травка. Фигура у нее… хорошая.

Он замолчал, боясь сказать лишнее. Взглянув на брата, он понял, что не стоит вдаваться в подробности, и продолжил:

– Она красива, потрясающе красива. Вы увидите сами… Наша свадьба назначена через десять дней.

– Зачем такая спешка? – возразил Лахлан. – Брак даже не будет оглашен в церквах.

– К чему это? У Маклауда есть личный капеллан, он совершит венчание. Мы решили, что свадьба должна последовать как можно быстрее, чтобы я смог отвезти девушку в Лохбуи до своего отъезда в Финлагган для участия в Совете вместе с тестем. Он собирается взять в Ардторниш, на встречу со Стюартом, старшую дочь и, может быть, еще парочку младших.

– Вряд ли там удастся подобрать им женихов, – сообщил Лахлан.

Майри продолжала хмуриться.

– Ты так ничего толком о ней и не сказал. Ее волосы и глаза меня не интересуют. Я уверена, в уродину ты бы не влюбился. Но о чем она думает? Умна ли она? Что ее занимает? Хочет ли она иметь детей? Умеет ли вести хозяйство? Осмелюсь сказать, твой замок в Лохбуи весьма нуждается в женской руке.

– Сказать по чести, я не знаю, о чем она думает! Ты полагаешь, человек, подобный ее отцу, позволил бы нам поговорить наедине? Такую девушку, как она, никто бы не решился оставить наедине с мужчиной, не выдав предварительно за него замуж!

Майри и Лахлан обменялись улыбками, напомнив ему, что они до свадьбы провели вместе немало запретных минут.

– Я желаю тебе добра, брат, – начал Лахлан, – и надеюсь, она сделает тебя счастливым. Если нет, полагаю, ты сообразишь, что делать.

– Не знаю, не знаю, – настаивала Майри. – Мне было бы спокойнее, если бы ты задумался о чем-то еще, а не только о ее милом личике, прекрасных глазах и теле, которое будет чудесно смотреться на твоей широкой кровати.

Ее муж подавил смешок, но Гектор не обратил на него никакого внимания.

– Скоро вы встретитесь с ней и сами сможете составить впечатление, потому что я приглашаю вас на свадьбу.

– Не тревожься, братец, мы обязательно приедем, – сказал Лахлан. – Думаю, нам стоит выпить за эту новость и за твое будущее счастье.

– Я тоже выпью с вами, – сказала Майри, обнимая Гектора. – И я всегда буду рядом, если понадобится моя помощь.

– Благодарю тебя, сестричка, – ответил Гектор, целуя ее в лоб.

– А теперь хватит об этом, – отрезал Лахлан. Сменив тему, Гектор со смехом поведал им очередной анекдот о своем путешествии, и они продолжали дружески беседовать до самой ночи.

Проводив сестер в спальни, Кристина вернулась в большой зал. На следующий день, проснувшись, как обычно рано, она узнала, что сразу по окончании грозы гость направился к проливу Кайл-Ри, где собирался встретиться со своими людьми и отплыть домой.

О том, что произошло между ним и ее отцом, она узнала гораздо позже, когда руководила сборами к обеду. Маклауд будто невзначай сказал, что договорился с Гектором Рейганохом о свадьбе.

Она удивленно спросила:

– Вы разрешили ему жениться на Мариоте?

– Ха, парень наверняка так и думает. Пристально глядя на отца, она сказала:

– Держу пари, он не догадывается о ловушке. Прошу вас, скажите мне все как есть: вы же не станете рисковать расположением человека, приближенного к верховному лорду-адмиралу?

– Разве я отказываюсь стать его тестем?

– Но как же вам удалось заставить его поверить, что он женится на Мариоте?

– Я с самого начала говорил, что ты должна выйти замуж первой, и я не врал – разве не так?

– Но Гектор Рейганох не согласился жениться на мне, – возразила Кристина.

– Я все ему объяснил с самого начала, и здесь меня никто не упрекнет.

«Это правда», – подумала она. Однако, если Гектор Рейганох уехал в уверенности, что приютивший его человек согласился на его свадьбу с Мариотой, он не переменит решения и не женится ни на ком другом. Он уже дал понять, что у Кристины нет шансов.

– Он откажется жениться на мне, – сказала она. – И как же быть с Мариотой? Разве ее чувства для вас ничего не значат?

– А с чего бы им что-то значить? Она не знает о нашем разговоре с гостем, разве что ты ей разболтаешь. Не притворяйся, будто думаешь, что он ей понравился: я сам слышал, что Мариота считает его недостойным себя. Я с ней согласен. В конце концов, он всего лишь Маклейн.

Кристину возмутил тот факт, что для нее «всего лишь Маклейн», по мнению отца, весьма достойная партия, а вот для прелестной Мариоты – нет. Отец сказал правду: Мариоте не было дела до Гектора Рейганоха. Она флиртовала с ним так же, как с любым встречавшимся на ее пути мужчиной.

Наконец она сдержанно сказала:

– Что вы задумали, отец? Как вы объясните ему, что он не получит свою невесту? Разве он не приедет за ней сюда?

– Да, и заберет ее, – подтвердил Маклауд.

– Но вы же сказали, что он ее не получит?

– Ничего подобного. Я сказал, что он не получит Мариоту.

– Но ведь…

– Или ты глупа, Кристина? Разве я не сказал с самого начала, кто его невеста?

Девушка похолодела.

– Ваши намерения ясны, отец, но вы не сможете заставить его жениться. Он уже сказал, что не возьмет меня в жены.

– Не бойся, дочь, – весело ответил Маклауд. – Ты хорошая послушная девочка, и я тебя облагодетельствую. Оставь это мне, и все пройдет хорошо.

Понимая, что спорить бесполезно, Кристина решила возложить свои упования на Гектора Рейганоха. Он-то наверняка не позволит Маклауду вовлечь себя в эту аферу. Она ничего не сказала Мариоте о намерениях отца, надеясь, что они провалятся, и зная, что Мариоте Гектор не понравился.

Тем не менее вскоре все в Халамине уже знали, что хозяин затеял свадьбу. Он поговорил с капелланом, приказал готовиться к пиршеству и разослал приглашения. Известие о том, что пригласили только ближайших родственников, обрадовало Кристину. Гектор Рейганох решительно сопротивлялся буре, однако не многие рискнут бросить вызов природе даже ради такого важного события. А погода оставалась непредсказуемой: сегодня дождь и ветер, завтра тихо, но все равно пасмурно.

Мариота оставалась в неведении, пока до свадьбы не осталось всего четыре дня. Ее не интересовало ничто, не имевшее отношения к ней лично, а особенно это касалось работы по дому. Поэтому она самоустранилась от нескончаемой уборки, готовки и прочих приготовлений. Но когда отец сообщил ей однажды за завтраком, что ей придется уступить комнату кузине, которая вместе с семьей приезжает в Халамин, она заинтересовалась целью визита.

– Они приезжают на свадьбу. Зачем же еще? – раздраженно сказал отец.

– Какую еще свадьбу?

– Ты еще не знаешь? Мы уже неделю готовимся к этому событию. Кристина выходит замуж в эту субботу.

Мариота выглядела потрясенной.

– За кого?

– Конечно же, за Гектора Рейганоха. Помнишь того молодого человека, который приезжал сюда и искал себе невесту?

– Святые угодники, – сказала леди Юфимия. – Ты пару раз упоминал о Кристине, Мердок, но я думала, ты ошибся. Мне казалось, Гектор собирался жениться на Мариоте, да и он сам наверняка в этом уверен.

– А вправду будет свадьба? – спросила Изобел. – А я-то решила, что это обычная весенняя уборка к Пасхе.

Кристина страдальчески поморщилась, увидев лицо Мариоты. Слишком часто за последние несколько дней она порывалась сказать Маклауду, что не станет участвовать в его интриге. Но она знала, что он в лучшем случае проигнорирует ее доводы, а в худшем – прибьет ее, как уже не раз случалось, – и поэтому молчала.

Если бы она хоть на минуту поверила, что Мариота любит Гектора также, как тот любит ее, она бы непременно отказалась выходить замуж. Но она знала, что это не так, и лелеяла надежду, что Гектор Рейганох положит конец затевавшемуся фарсу, как только узнает о нем. Теперь же она не могла быть уверена ни в чем.

Мариота переводила взгляд с отца на Кристину.

– Не понимаю, – сказала она наконец. – Как это Кристина может выйти за Гектора Рейганоха? Он желал жениться на мне.

– Но ты отказалась, – напомнила ей Кристина. – Ты сказала, что он не достоин тебя и никогда не станет таким богатым, как его брат. И еще, что его боевой топорик…

– Да, я сказала, что это варварское оружие, – перебила Мариота, сморщив носик. – Так оно и есть.

– Топорик, не топорик – он недостоин тебя, дочка, – изрек Маклауд. – Ты сможешь выбрать любого, хоть принца крови.

– Но если Гектору нужна я, почему же он женится на Кристине?

– Это, девочка, уж не твоего ума дело, – сказал Маклауд успокаивающе. – Тебе он не понравился, ты поступила умно, отказав ему. Вспомни, как его называют. Он наверняка был бы груб с тобой. Но этот брак приблизит наш род к правителю Островов и послужит на благо обоих семейств. Пришлось помочь ему сделать верный выбор.

Выражение лица Мариоты из растерянного внезапно стало гневным, и сердце Кристины сжалось – она уже знала, что за всем этим последует. Надеясь предотвратить надвигающийся скандал, она тихо сказала:

– Уверена, Гектор Рейганох выскажет свое мнение по этому поводу. Нам стоит подождать…

– И ничего нам ждать не надо, – прервал ее Маклауд. – Делайте все, как я скажу, и положитесь на отца.

– Вы, должно быть, ослепли и не понимаете, что творите? – возмущенно воскликнула Мариота. – Гектор Рейганох любит меня! Ему нужна я! А вы двое, вы оба – вы, которые должны любить меня больше всех, – вы плетете против меня заговор, чтобы не дать нам соединиться. Это жестоко, это противоестественно! Предупреждаю: как только я скажу ему, что вы задумали, он порубит вас на куски своим боевым топориком! А я все ему скажу. Вы знаете, что скажу!

– Запрещаю тебе даже приближаться к нему, – рявкнул Маклауд. – Если ты ослушаешься, Мариота, то весьма огорчишь своего отца.

– Неужели ты думаешь, что нашу милую Мариоту это волнует? – спросила леди Юфимия, взволнованно наблюдавшая за происходящим. – Думаю, ей совершенно все равно… То есть, видишь ли, она такая независимая, что едва ли когда-нибудь думает о желаниях других. Боюсь, если ты хочешь, чтобы твой замысел удался, Мердок, тебе придется просто запереть ее в комнате на время праздника.

– Во имя неба, и ты против меня, тетя? Хотя мне надо было это предвидеть, ведь ты вечно поддакиваешь отцу. Однако ты ошибаешься, если полагаешь, что он сможет запереть меня. Он не поступит так со мной.

– Разве я сказала, что сможет? – запричитала леди Юфимия.

– Нет, дорогая, конечно, никто не будет так жесток с тобой, – примиряюще сказала Мариоте Кристина. – И я бы не допустила этого. Может, тебе стоит пойти прилечь и проснуться веселой, как прежде? А я пока поговорю с отцом. У тебя уже и глазки стали красными – тебе нужен отдых.

Леди Юфимия дождалась, пока Мариота выйдет из комнаты, а потом, воспользовавшись тем, что и Маклауд, и Кристина молчали, задумчиво сказала:

– Однако тебе действительно придется запереть ее.

– Не мели чепухи, Юфимия, – отрезал Маклауд. – Девочка будет участвовать в свадьбе: она знает, что не выйдет замуж раньше сестры. Я не из тех, кто станет рисковать судьбой клана Маклаудов из-за каких-то мелочей. А теперь не докучайте мне больше.

Кристина обменялась взглядами с теткой и вздохнула. Отец всегда был упрямцем, для него никогда не существовало другого мнения, кроме его собственного. Девушка не знала, как выйти из создавшегося положения. О своем счастье она не думала. Нужно было каким-то образом разрушить безумный, невообразимый план отца и спасти счастье Мариоты.

Для начала она подала тете незаметный, но выразительный знак, и Юфимия сразу же нашла предлог, извинилась и покинула комнату. После ее ухода Кристина сказала:

– Простите, отец, но я должна отказаться от роли, которую вы мне навязываете.

– Черт возьми, о чем это ты болтаешь?

– Я не стану участвовать в обмане, – сказала она прямо. – Думаю, что выразилась достаточно ясно.

Глава 4

Маклауд уставился на Кристину, и лицо его побурело от ярости.

– Ты будешь делать все, что я прикажу, девочка, и слышать больше ничего не желаю.

– Я не пойду за человека, который желает жениться на моей сестре, сэр. Я собиралась подчиниться вам, полагая, что Мариота не хочет выходить за него замуж, но теперь, узнав, что это не так, я передумала. Вы сообщили Рейганоху, что даете разрешение на их брак, и должны сдержать слово.

– Ба! Давая слово, двое должны поплевать на большие пальцы и прижать их друг к другу – мы этого не сделали, так что уймитесь – ты и твоя сестра. Я делаю то, что лучше для клана Маклаудов. Уверен, что Мариота хочет заполучить его только из зависти. Она скоро увидит, что мой замысел ей же принесет выгоду.

Кристина не сомневалась, что внезапный интерес сестры к Гектору был следствием собственнической натуры, но ее это не интересовало.

– Простите, отец, – продолжала она твердо. – Я просто не могу поддержать ваши безумные планы.

Маклауд дал ей пощечину, и, хотя у нее выступили слезы и ей пришлось сделать шаг назад, чтобы не упасть, Кристина не расплакалась, а только прижала к щеке руку, продолжая уверенно смотреть ему в глаза.

– Вы вольны наказать меня, – сказала она, – но сомневаюсь, что даже ваш покорный капеллан поможет вам заключить союз, от которого откажутся и невеста, и жених.

– Пока твоей глупой сестренке не пришло в голову затеять здесь суматоху, я не слышал от тебя таких речей.

Кристина сухо продолжала:

– Я не видела смысла в обсуждении этого дела, поскольку была уверена – и пребываю в этой убежденности до сих пор, – что Гектор Рейганох скажет вам все, что сказала бы я, если не больше.

– А если не скажет, дочка? Что тогда?

– Если бы он хотел на мне жениться, ваши намерения пришлись бы мне по душе, сэр, – честно ответила Кристина. – Не буду скрывать, мне понравился молодой человек, но правда в том, что я не понравилась ему. Ему нужна Мариота, а Мариоте нужен он.

– Да ну, Мариота сама не знает, что хочет, – отозвался Маклауд. – А что, если Гектор Рейганох не станет возражать против вашего брака?

Сердце Кристины забилось сильнее, и она прикусила губу, пытаясь подавить чувства, внезапно нахлынувшие на нее при мысли о том, что Гектор Рейганох мог бы полюбить ее. Но она тут же одернула себя.

– Я не дам вам расстроить Мариоту. Она хочет получить его, сэр, причины меня не касаются. И мне бы не хотелось уводить нареченного жениха у собственной сестры.

– Да никого ты не уводишь, – завопил Маклауд. – Я разберусь с Мариотой загодя – даже если придется высечь ее. Желаешь оказаться виновной в этом?

– Нет, конечно, нет, это было бы несправедливо с вашей стороны, – сказала Кристина, зная, что он пойдет на все, лишь бы настоять на своем. – Вы можете наказать меня, но не трогайте ее.

Его глаза сверкнули: она поняла, что совершила ошибку и дала ему в руки козырь.

– Ты сделаешь все так, как я скажу, – начал Маклауд мягко. – Но если ты будешь продолжать упираться, дочка, мне придется поверить, что это из-за заварухи, которую подняла Мариота, и наказать ее за это, обещаю тебе. Иди и приведи сюда сестру. Сегодня мне придется заняться ее воспитанием. Когда она выйдет отсюда, вряд ли у нее будут еще возражения по этому делу. Отправляйся.

Кристина вздохнула, понимая, что проиграла спор. Начав отстаивать свою точку зрения, отец не щадил никого из сестер. Он наказал бы Мариоту, а потом, разозлившись и на Кристину, и на себя, продолжал бы карать дочерей за любые провинности – сколько раз так уже бывало!

– Хорошо, отец, – сказала она покорно. – Я сделаю, как вы скажете.

– Умничка, – похвалил Маклауд дочь. – Я знал, что ты послушаешь меня.

Начиная с этого момента Кристине стало казаться, что время бежит слишком быстро. Погода оставалась изменчивой: казалось, духи природы не могли решить, какое на дворе время года. Когда небо прояснялось, ветры поднимали вокруг Халамина такую свистопляску, что Кристине чудилось, будто им тоже не по нраву происходящее в замке. А Мариота была еще непредсказуемее, чем погода. То она отказывалась разговаривать с Кристиной и обитателями замка, то вела себя как ни в чем не бывало. Пересчитывая вместе с Кристиной простыни для гостевых комнат, леди Юфимия сказала ей, что такое непостоянство Мариоты можно считать благом для семьи.

– Ты же знаешь, какова она в ярости. Сказать по чести, дорогая, именно этого я больше всего испугалась, когда твой отец объявил о твоей свадьбе с Гектором Рейганохом.

– Люди меняют решения, тетушка, – заметила Кристина. – И Мариота могла изменить отношение к Гектору, это не слишком странно. К тому же ее переживания всегда такие глубокие…

– Да, дорогая, я понимаю тебя, хотя она склонна преувеличивать свои чувства – те, которые она желает показать всем. Разве тебе не кажется, что наша Мариота слишком носится со своими переживаниями? Моя мать, да и моя бабка сказали бы, что ей стоит больше думать о других и меньше – о себе. А если Мариота когда и думала о других, то не в моем присутствии.

Кристина улыбнулась:

– Я вижу, тетушка, что вам так же, как и остальным, нравится ее обычно солнечный характер, ведь если Мариота довольна, нет никого добрее и заботливее ее. Я буду очень скучать, когда она выйдет замуж и уедет от нас к мужу – кем бы он ни был.

– Однако, дорогая, ты уедешь от нас еще раньше, ведь твой отец тверд в намерении выдать тебя за Гектора Рейганоха.

Подавив вздох, Кристина сказала:

– Боюсь, намерениям отца не суждено сбыться. Вы видели Гектора Рейганоха и имели время понять его характер. Разве это человек, который позволит отцу водить себя за нос? Вряд ли. Поэтому я не думаю, что уеду куда бы то ни было… Пожалуйста, позовите служанку, чтобы она отнесла эти простыни в комнаты, и присмотрите за ней, пока она будет застилать постели. Гости начнут съезжаться уже завтра, и в любом случае нам нужно вести себя так, будто ничего необычного не происходит.

– О да, дорогая! Я отложила монетку, чтобы лорд Гектор положил ее в туфлю: боюсь, в этот день ему весьма понадобится удача, не правда ли?

Кристина не ответила, зная, что никакие слова не смогут выразить ее чувства. Если бы договор между Гектором Рейганохом и ее отцом состоялся законным путем и оба они считали ее невестой Гектора, она бы с нетерпением ожидала церемонии бракосочетания. Теперь же девушке хотелось, чтобы время тянулось как можно дольше, поскольку она не ожидала ничего хорошего от неизбежного столкновения двух мужчин.

Гектор провел эти десять дней в бесконечных делах. После ночи на острове Малл в замке Дуарт, у Майри и Лахлана, он отправился на лодке из Лохбуи в замок Ардторниш, расположенный всего в пяти милях вверх по проливу Малл, чтобы доложить об итогах своей поездки правителю Островов.

Макдональда порадовали новости – почти все, кого он пригласил на пир по случаю Прощеного вторника, согласились приехать. Его светлость и его придворный беседовали около часа, обсуждая другие сведения, собранные Гектором и его людьми за время поездки. В целом на Островах царил мир, хотя Макдональд сомневался в настроениях некоторых кланов, особенно яро противившихся восшествию Роберта Стюарта на шотландский трон. За почти шестьдесят лет, прошедшие с того времени, как Брюс и Уильям Уоллес объединили Шотландию, удалось сделать многое, но между кланами до сих пор тлела вражда, способная в любой момент вылиться в открытое противостояние.

Гектор не встретился в Дуарте с отцом, так как тот не вышел к ужину. Поэтому, засидевшись допоздна с Майри и Лахланом и рано встав, чтобы ехать с докладом к Макдональду, он рассчитывал сообщить отцу о своем намерении жениться по возвращении в Дуарт. Однако, хотя в Ардторнише он провел всего один день, вернувшись, Гектор узнал, что отец внезапно уехал в Беллахуан.

– Ты сообщил ему о моем намерении? – спросил он брата.

– Нет, разве я мог? – подмигнул Лахлан. – В конце концов, это твои дела.

– Трус, – проворчал Гектор.

– Вовсе нет, – возразил Лахлан. – Я не стал лишать тебя привилегии объявить ему о твоей скорой свадьбе. Отец наверняка заинтересуется твоей избранницей, и поскольку я ее никогда не видел, я мог бы сказать ему лишь то, что она младшая дочь Маклауда из Гленелга. Как ты понимаешь, это вряд ли его обрадует. Но твой энтузиазм в отношении этого брака легко развеет его сомнения.

Гектор нахмурился. Он с удовольствием поделился новостью с братом и Майри, не сомневаясь, что они порадуются за него. Прохладный прием, полученный от Лахлана, и упорное желание Майри узнать побольше о душевных свойствах и хозяйственных навыках Мариоты обескуражили его, но не умалили восторга по поводу собственного выбора. Гектор решил, что Лахлан просто боится, как бы красота Мариоты не затмила прелесть Майри. Кивнув брату, он сказал:

– Тогда я утром уезжаю в Сейл. Не хочется, чтобы отец узнал об этом от других.

– Он скоро вернется, ты можешь подождать, – ответил брат. – Ему удалось найти сундук с грамотами, по-видимому, относившимися к временам Уоллеса и Брюса. Я думал, все эти бумаги остались у Макдональда, когда тот жаловал нам Дуарт, но отец уверен, что бумаги весьма заинтересуют хранителя его архива. Конечно, прежде чем отдать их ему, отец желает получше с ними ознакомиться.

– Это понятно, – с улыбкой согласился Гектор, зная любовь отца к старине, – но я все же поеду в Сейл. Было бы невежливо дольше откладывать приглашение на мою свадьбу. Он редко посещает такие собрания, но, в конце концов, я его старший сын.

Лахлан только усмехнулся и пожелал ему удачи.

Встреча Гектора с отцом прошла без осложнений. Если Йен Дубх и не выказал радости по поводу предполагаемого союза, то и не осудил его. Пока они беседовали, отец продолжал просматривать внушительную стопку бумаг и взглянул на сына только пару раз, поинтересовавшись:

– Так она из Маклаудов?

– Да, сэр. Я понимаю – вы надеялись на более полезный для нас брак, Лахлан согласился бы с вами.

– Нет, сынок, вы с братом уже немало сделали для клана Гиллианов, поэтому я могу только пожелать вам счастья. Ты так долго тянуЛ с женитьбой, что, полагаю, знаешь, что делаешь.

– Я верю, что вы одобрите мой выбор, когда увидите ее. Надеюсь, отец, вы окажете мне честь и отправитесь в Гленелг вместе со мной, чтобы присутствовать на свадьбе. Лахлан и Майри тоже поедут с нами.

– Посмотрим, – ответил Йен Дубх, пристально разглядывая манускрипт с множеством восковых печатей, скреплявших золотистые и красные ленты. – Во время своего недавнего визита в Дуарт я сделал интересное открытие и вернулся в Сейл, только чтобы уладить кое-какие дела.

– Лахлан упомянул, что вы нашли сундук с бумагами его светлости.

– Так и есть, и я собираюсь показать их Макдаффи из Колонсея, ибо он…

– Наследный хранитель архива правителя Островов, – подхватил Гектор. – Я несколько раз встречался с ним, отец, когда Лахлан и я служили вашими посланцами в Островном совете.

Он полагал неудобным упоминать о том, что они с братом однажды взяли Макдаффи и пару его людей в заложники, пытаясь избежать возможных проблем. Отец кое-что слышал об этом, как и многие на Островах, но Йен Дубх наверняка не был в курсе всей истории, а Гектор не собирался посвящать его в подробности, так как это было делом его брата.

– Ах да, конечно, ты знаешь Макдаффи, – кивнул Йен Дубх.

– Могу я надеяться, что вы вскоре вернетесь в Дуарт? – уточнил Гектор.

– Разумеется, поскольку я не могу задерживать у себя бумаги слишком долго. Макдаффи превосходный человек, однако он дурно ведет архив. Он ничего не понимает в рукописях и не может определить их истинную ценность.

– Тогда я могу надеяться, что вы поедете в Гленелг с нами, – продолжил Гектор. – Маклауд предполагает сделать свадьбу скромной. Он даже сказал, что не задержит нас дольше свадебной ночи.

– Маклауд денег на ветер не бросает, – усмехнулся Йен Дубх и, положив на стол изученный документ, взял другой. – Конечно, он только и ждет, чтобы ты снял с его плеч обузу и обеспечил ее. Кажется, у него несколько дочерей на выданье?

– Да, всего восемь, – подтвердил Гектор. – Она вторая. f

– Правда? – Йен Дубх поднял на него глаза. – Должен признаться, что удивлен. Не слышал, чтобы он выдавал замуж старшую дочь.

– Нет, старшая до сих пор живет в Халамине.

– Любопытно! Насколько я знаю, он чрезвычайно суеверен.

– Весьма. Он пытался уговорить меня жениться на старшей, утверждая, что боится проклятия, которое в противном случае падет на клан Маклаудов, но я убедил его отдать мне Мариоту.

– В таком случае ты за последнее время весьма преуспел в искусстве убеждения, – сказал Йен Дубх.

Понимая, что на это утверждение лучше не отвечать, Гектор промолчал, и вскоре отец и сын расстались.

Вернувшись в Лохбуи, Гектор занялся подготовкой к приезду жены. Он сообразил, что его дом, казавшийся ему таким уютным, недостаточно хорош для Мариоты. Раздав слугам поручения, он заставил их убраться к приезду новобрачной, а затем занялся подготовкой к ежегодному Островному совету в Финлаггане.

Его брат-близнец имел репутацию самого осведомленного человека на западе Хайпенда и на Островах. Этому способствовали тщательно обученные осведомители, многие из которых происходили из благородных семей и учились у Йена Дубха в Сейле. Лахлан поддерживал с ними переписку, а Гектор отвечал за их материальное обеспечение. Поэтому каждый год перед Советом Гектор объезжал всех тех, от кого долгое время не было новостей, и узнавал, что с ними происходит.

Во время недавнего путешествия он увиделся с большинством нужных людей, но оставалось еще двое. Он отправился к ним, как только увидел, что в Лохбуи все готово, и вернулся за два дня до предполагавшейся поездки в Гленелг.

Лохбуи к тому времени превратился, на взгляд Гектора, в весьма респектабельное жилище как внутри, так и снаружи. Зелени и цветов еще не было, погода оставалась прохладной, а небо – серым. Однако везде было прибрано и аккуратно, и он уехал в Дуарт с легким сердцем.

Первое разочарование постигло его, когда он нашел отца глубоко погруженным в книги и совершенно неготовым отложить свои важные занятия для поездки на свадьбу.

– Я совсем скоро увижу твою жену, – объяснил Йен Дубх, когда сын стал настаивать. – Маклауда я уже видел и не горю желанием возобновлять знакомство, особенно если ты едешь всего на одну ночь. Дорога до Гленелга не близкая, а путешествовать в это время года – удовольствие сомнительное.

Макдональд также отклонил приглашение, сказав, что слишком занят перед встречей в Финлаггане и что с нетерпением будет ждать приезда молодоженов туда.

Но самое неприятное ждало Гектора вечером, когда Лахлан получил срочное сообщение из Ардторниша о стычке между Макдаффи и Маккинвенами из Колонсея. Поводом послужила добыча жира буревестников, который использовался как елей для церковных нужд не только в шотландских аббатствах. Макдональд поручил своему верховному л орду-адмиралу самому отправиться и успокоить народ, чтобы не допустить сокращения добычи этого ценнейшего жира, который его светлость с помощью Ганзейской лиги продавал церквам по всей Европе, изрядно обогащая казну Островов.

Вследствие описанных событий на следующее утро из Дуарта в Халамин отплыли две лодки, в которых были, помимо гребцов и кормчих, только сам Гектор, его невестка и ее горничная Мэг Райт.

Гребцы натянули для укрытия леди полотно над кормой, так что путешествие под непрерывно моросящим дождем прошло без происшествий.

Они провели ночь у родственника Макдональда с острова Скай, который одалживал Гектору ту самую лошадь, на которой он скакал в Глен-Шил и Халамин во время своего предыдущего приезда. Оттуда они пересекли Кайл-Ри и оказались на большой земле уже на следующее утро. Так что на свадьбу Гектора вся компания прибыла задолго до ее начала.

Тэм, слуга, который встретил Гектора во время его предыдущего визита, приветствовал их у ворот замка и проводил в главный зал, где на этот раз не было дыма и все говорило о готовности к предстоящей церемонии. Но хотя Гектор и ожидал, что свадьба вот-вот начнется, ему скоро пришлось убедиться в обратном.

Нигде не было видно невесты и ее сестер. Единственным Маклаудом в зале был сам хозяин дома, который сидел на табурете у громадного камина, завернутый в полотенце, и ждал, пока цирюльник закончит подстригать его шевелюру и бороду.

– Садитесь, садитесь, – велел он, махнув в сторону ближайшей скамьи и дав Гектору понять, что прекрасно знает его спутниц. – Через пару минут закончим, обещаю. Непременно сожги все волосы, – обратился он к цирюльнику, – не дай Бог, кто-нибудь поднимет.

Майри улыбнулась:

– Предосторожность не помешает, верно, сэр? Ухмыльнувшись, Маклауд изрек:

– И то верно, миледи. Не ровен час, что случится! Я слежу, чтоб никто не смел трогать мои состриженные волосы – и даже ногти! – и не вредил клану Маклаудов.

Гектор обменялся с невесткой понимающими взглядами, но не заметил на ее лице иронии. Он хотел было посмеяться над ее замечанием, но согласие, так скоро высказанное хозяином дома, заставило его прикусить язык.

– А верховный лорд-адмирал не приехал? – спросил Маклауд, подняв бровь.

– Нет, сэр, – ответил Гектор. – Произошел скандал из-за жира буревестников, и его светлость отрядил его разобраться. Его жена, однако, выразила желание сопровождать меня.

Маклауду нравилась Майри.

– Я не ожидал, что вы прибудете так рано, миледи, иначе вы не застали бы меня в подобном виде.

– Ничего страшного, сэр, уверяю вас, – любезно ответила Майри. – Может быть, мне и моей служанке стоит помочь невесте?

– Нет-нет, большое спасибо, – отмахнулся он от предложения. – Девочка сегодня не в своей тарелке. Не зная вас, она совсем растеряется.

– Но у вас же есть старшая дочь, сэр? И ей наверняка досталась большая часть всей этой суеты? Возможно, я могла бы быть полезной ей?

– Миледи, вы наш почетный гость здесь, в Халамине, и вам не к лицу выполнять обязанности горничной. Мне было бы приятнее, если бы вы, да и мой будущий сын выпили со мной по кружке доброго виски, а затем я велю служанке отвести вас в вашу комнату. Согласны? Если нет, я обижусь. Тэм, налей им по хорошему глотку, парень!

Не найдя повода для вежливого отказа, гости приняли предложенное виски, хотя Майри только коснулась кружки губами.

– А другие гости уже приехали, сэр?

– Да, некоторые, и вот-вот приедут остальные, я полагаю. Мы не затевали большого пира, поскольку все решилось очень быстро. Нам не нужны слухи, верно, сынок? – Он подмигнул Гектору, и тому захотелось сказать старику все, что он о нем думает. Удержала его только мысль о том, что его нареченной невесте могло бы не понравиться, что он, не успев жениться, уже затевает ссору с ее родичами.

Однако он посмотрел на Майри с благодарностью, когда та сказала:

– Не могу представить, чтобы кому-то не понравилась эта свадьба, сэр. Маклауды известны своим благородством не меньше сыновей Гиллиана.

– Так и есть, миледи, я ничего дурного не имел в виду. Маклауды расселены по всем Островам – мы могли бы быстро разослать приглашения, но не дождаться гостей: слишком плохая погода, и слишком далеко ехать. Если бы стояло лето, все было бы иначе, но наш будущий зять решил все уладить как можно скорее.

Майри кивнула, но когда он предложил ей еще выпить, отказалась, сославшись на то, что предпочтет пойти к себе в комнату и переодеться к празднику.

– Так тому и быть, – одобрил Маклауд. – Бракосочетание свершится сразу после геспера. После церемонии будет пир, а потом мы проводим жениха с невестой в спальню.

Удивленный таким поздним началом торжества, Гектор пожалел об отсутствии брата. Если бы Лахлан был с ним, они могли хотя бы поспорить с хозяином дома об этой странности. Сам он счел для себя неудобным обсуждать такие вещи в присутствии Майри. Невеста считала, что, если его что-то не устраивает, он должен непременно изменить ход событий.

Гектор вдруг понял, что, хотя он был непревзойденным воином, способным выполнять самые сложные и опасные задания и легко управлять людьми согласно указаниям брата или Макдональда, самостоятельные решения были для него внове. Он не привык оспаривать распоряжения уважаемых людей, не имея на то веских оснований и одобрения Лахлана.

А раз он находится в доме Маклауда и собирается жениться на его дочери, то для него главным является то, что он и Мариота скоро станут мужем и женой. Маклауд знает, что делает, не стоит заострять внимание на тонкостях обряда.

Замечание Маклауда о брачной ночи вызвало у него смешанные чувства. С одной стороны, он ждал ее с нетерпением. С другой, поскольку на празднике не было ни брата, ни отца, он предпочел бы сразу забрать жену домой, в Лохбуи. Конечно, это было невозможно, поскольку свадьба должна была состояться вечером. Приходилось смириться с брачной ночью в Халамине.

Когда Майри ушла одеваться и прическа Маклауда наконец-то приобрела желаемый им вид, он сам налил Гектору и себе еще виски.

Гектор с сомнением произнес:

– Если я выпью еще, сэр, сомневаюсь, что ночью из меня выйдет достойный муж.

– Да ладно, сынок, не сомневайся. Ты молодой горячий парень, я бы даже не волновался на твоем месте. Природа возьмет свое, даже если ты будешь пьян как свинья.

– Не хотел бы я оказаться пьяным как свинья в первую брачную ночь! Что скажет невеста? – улыбнулся Гектор. – Я не привык к пьянству.

– Пьянству? Мы и трех кружек не выпили! Никогда бы не подумал, что ты такой слабак.

– Моя служба обязывает к трезвости. Если твоя рука и топор могут понадобиться в любую минуту, никто не даст тебе времени проспаться и опохмелиться.

– Твоя правда, парень, – дружелюбно согласился Маклауд, хотя Гектору почудились в его голосе нотки сожаления.

Ему стало стыдно, что тесть в очередной раз разочаровался в нем, но потом отбросил эту мысль. Маклауду скоро придется признать, что зять достоин его дочери. Думая так, Гектор все-таки допил виски. На секунду ему пришла в голову мысль, что хозяин дома хочет что-то сказать ему до начала церемонии. Но Маклауд согласился, что пора переодеваться для бракосочетания, а когда Гектор вернулся в зал, там уже собрались гости.

Единственным членом семьи Маклаудов, присутствовавшим среди гостей, была леди Юфимия. Увидев его, она приблизилась и улыбнулась:

– Так приятно видеть вас снова, сэр. Рада, что мы можем поговорить, пока свадьба еще не началась: я так надеялась, что вы найдете для меня минутку…

– Разумеется, миледи, но где же сестры моей невесты? Я рассчитывал застать их всех здесь.

– О, думаю, скоро вы их увидите, сэр! По мне, так чем меньше их видно – а особенно слышно, – тем лучше. Но разве за этим я подошла к вам?

Не ожидая ответа, она достала из рукава серебряную монету и подала ему.

– На счастье – знаете такую примету? Положите ее в туфлю – прямо сейчас, а то забудете.

Гектор улыбнулся, думая, что все Маклауды до смешного суеверны, но послушно положил монетку в туфлю. Одобрительно кивнув, леди Юфимия отошла, и не успела она сделать пару шагов, как на ее место подле Гектора вернулся Маклауд – с пресловутым кувшином виски в руке.

На этом празднике выпивка лилась рекой, но никакой закуски до сих пор не подали. Гектор решительно отказался от предложенной кружки, сказав, что предпочитает произнести клятвы верности жене стоя, а не лежа – что неизбежно, если он станет пить вровень с хозяином дома. Тому, казалось, все было нипочем.

Когда в зал вошел капеллан, Маклауд подозвал его, чтобы представить Гектора, и снова предложил всем выпить – на этот раз за знакомство. Гектор вздохнул, но отказываться было неудобно, тем более что капеллан поддержал Маклауда.

Взглянув на Майри, он увидел, что она прекрасно чувствует себя среди Маклаудов. К изумлению Гектора, в зале не было ни одного ребенка, в том числе ни одной из сестер его невесты. Он обратил на это внимание, но сделать вывод из своих наблюдений не мог – голова отказывалась думать. Вместо этого воин стал оглядываться в поисках возлюбленной.

– Еще не время, – сказал ему Маклауд, ухмыляясь и явно догадываясь о ходе его мыслей. – Жених не должен видеть невесту в день церемонии, это очень плохая примета.

– Да, – поддержал его капеллан, – так и есть. Наконец Маклауд дал сигнал своему волынщику, и тот заиграл торжественный гимн. По знаку капеллана Гектор последовал за волынщиком на сооруженный помост с импровизированным алтарем. Когда он ступил на помост, у него закружилась голова, и он чуть не упал.

– Скорей поцелуй большой палец, сынок! – воскликнул Маклауд. – Ты же не хочешь опозориться в первую брачную ночь!

Гектор чуть не расхохотался, но сдержался. Он не мог понять, почему ему так трудно управлять своим телом. И почему так смешно в такую святую минуту? Он почувствовал, будто густой туман спустился с шотландских гор и сгустился у него в голове. Виски Маклауда было таким крепким, что он еле держался на ногах.

Звук волынки стал громче, и Гектор увидел невесту, идущую к нему в облаке золотого атласа. Гости… ему показалось, что их теперь в два раза больше, или у него двоилось в глазах? Гектор потряс головой, но сделалось только хуже. Он испугался, что его вырвет, но тут ему немного полегчало. Нет, он выдерживал и не такое, он справится. Как бы забавлялся Лахлан, увидев, что сделали с ним какие-то три кружки виски.

Его нареченная стояла с ним рядом в фате – он не помнил, как она подошла. Кажется, рядом стояли ее сестры, но он не мог ни сосчитать их, ни различить их лица. Все они были красивы и молоды. Которая из них была «синим чулком»? Нет, не так… Он на минуту задумался, но подобрать определение не сумел. Мысли путались.

Он повторил за капелланом слова, которые должен был произнести, послушно надел невесте на палец кольцо – и вдруг все закончилось, и они уже шли к своим местам за большим столом. Невеста села слева от Маклауда, так и не сняв фаты. Гектора посадили справа. Как-то странно… Но ведь женщины всегда сидят слева от хозяина дома, а мужчины справа. Или наоборот? Мозг отказывался находить ответы на вопросы.

Торжество шло своим чередом, гости веселились вовсю, звучали песни и волынки. Кто-то встал и затеял хоровод, но Гектор остался сидеть и смотреть. Все, что он мог делать, – это есть то, что перед ним ставили, и пить за здоровье – свое и жены, – когда все пили за это. Вся компания сильно перепилась – как ему показалось, даже Майри. Что скажет брат, узнав, что на свадьбе Гектора его жена выпила лишнее? Однако на этом разумные мысли закончились, и он помнил только, как хозяин объявил, что пора проводить счастливую пару в спальню.

Невеста сразу встала из-за стола и ушла в спальню, сопровождаемая тетушкой и другими леди. Все дальнейшее показалось Гектору сном. Толпа Маклаудов раздела его и положила в кровать к невесте, которая так и не осмелилась снять фату. Капеллан благословил новобрачных и ложе, пытаясь перекричать пьяные пожелания и похабные возгласы. Сознание Гектора совсем помутилось, голова заболела и еще больше закружилась – и он провалился в какой-то темный мглистый омут.

Глава 5

Гектор вздрогнул и проснулся. Какой идиот раздвинул занавески и впустил в комнату совсем ненужные сейчас лучи солнца! Первой мыслью было позвать слугу и велеть зашторить окна, но едва он открыл пересохший рот, головная боль напомнила о себе и о том, в каком состоянии он уснул накануне вечером. Гектор попытался вспомнить, как получилось, что он так много выпил, и вдруг заметил, что на кровати рядом с ним кто-то лежит. Тут все встало на свои места.

Неужели первая брачная ночь совершенно стерлась из его памяти? Теперь он женат, он муж блистательной Мариоты, но церемония и все, что было дальше, абсолютно стерлось в его памяти.

Не отрывая голову от подушки, Гектор повернулся и увидел ее лежащей на противоположном краю кровати, словно прячущейся от него – лицом к стене. Он нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то из событий этой ночи. Как он мог выпить столько виски, что не запомнил такой важный момент?!

Волосы новобрачной лежали на подушке солнечным облаком локонов. Они были светлее, чем ему запомнились, но это скорее всего из-за яркого солнца. Она дышала легко и ровно, и Гектор вздрогнул от пронзившей его страсти.

Кристина в напряжении лежала возле мужа. Она едва решалась дышать, о сне не могло быть и речи. Она пролежала так почти всю ночь, боясь, что он проснется и заявит о своих правах. Да, они были законно обвенчаны – все, как хотел ее отец, – но от этого было еще хуже.

Она вспомнила ужас, который испытала, когда четверо или пятеро Маклаудов принесли Гектора в комнату и бесцеремонно швырнули на кровать рядом с ней. Потом, без снисхождения к ее скромности, один из них стянул с нее одеяло и набросил на него. Другой сорвал с невесты фату, и Кристина испугалась, что Гектор увидит, что она не Мариота. Но он был слишком пьян, чтобы заметить это. Гости же вовсе не были удивлены: Маклауд никому не сообщил, что Гектор собирается жениться не на старшей дочери. Кристина встречалась с леди Майри в Ардторнише, однако сходство сестер Маклауд было общеизвестно, и Майри не могла по памяти отличить ее от Мариоты. К тому же капеллан произнес текст церемонии так быстро, что никто не разобрал имени Кристины. И поскольку все с удовольствием прикладывались к отцовскому виски, неувязка так и не была обнаружена.

Провожатые Гектора так шумели и ругались, смущая, дам, что Маклауд велел капеллану не терять времени даром и быстрее проговорить слова благословения новобрачным и их ложу. Затем, уговорив гостей выйти и оставить молодых наедине, он наклонился к Кристине и проворчал:

– Не подведи меня, дочка, или, клянусь небом, я сам здесь останусь проследить.

– Я не собираюсь подводить вас, сэр, – ответила Кристина абсолютно искренне. – Это только вызовет скандал. Другое дело, что он станет делать, когда проспится.

– Постарайся угодить ему, чтобы все прошло хорошо.

– Я лягу с ним, как положено жене. Больше я ничего не могу.

– Ну как же – можешь-можешь, и не сомневаюсь, твой муж научит тебя супружеским обязанностям. Давай, Гектор, – сказал он громко и потряс жениха. – Приласкай свою жену, парень, выполни свой долг перед ней.

Гектор издал какой-то стон, повернулся и накрыл девушку тяжелой дланью.

Явно удовлетворенный, Маклауд оставил их вдвоем, в то время как супруг беспомощно продолжал хвататься за дрожащую молодую жену… Вскоре после этого Гектор захрапел, и ей не без труда удалось выбраться из его объятий.

Как легко ей было убедить себя, что она просто повиновалась отцу и исполняла свой дочерний долг. Маклауд действительно очень сильно давил на нее, не оставляя выбора, но ведь она даже не попыталась настоять на своем, испугалась трудностей. А любой выбор связан с трудностями! И она могла лишь догадываться, что ее ждет теперь, когда Гектор проснулся. Она узнала об этом по изменению дыхания – оно стало ровнее.

Момент истины был так близок, что у нее перехватило горло. Ей хотелось сжаться в комочек, а лучше и вовсе исчезнуть, вернуться во вчерашний день, когда она еще не была замужем и могла пересмотреть свои взгляды на долг и послушание… Почувствовав, что он пошевелился, > она все равно вздрогнула, когда его тяжелая рука легла на ее плечо.

– Посмотри на меня, милая, – прошептал Гектор. – Я хочу увидеть тебя в утреннем свете и насладиться твоей красотой. Боюсь, вчера я был не слишком ласков. Надеюсь, я не сделал тебе больно.

Вспомнив в сотый раз с момента венчания, что ее новоиспеченного мужа прозвали Гектор Свирепый, Кристина решила, что этот утренний свет может легко стать для нее последним. Но она не была трусихой. Девушка глубоко вздохнула и обернулась.

Гектор вскрикнул от изумления и привстал на кровати. Усилившаяся головная боль заставила его сморщиться, но он не обратил на нее внимания.

– Ты!

– Да, сэр, это я, – сказала она со спокойствием, которое показалось ему оскорбительным. Пока он в шоке смотрел на нее, Кристина все тем же голосом, напомнившим Гектору их с Лахланом строгую няню, продолжила: – Боюсь, вы стали жертвой гнусной интриги. Я бы не удивилась, узнав, что вы хотите убить меня за то, что я согласилась принять в ней участие. Однако надеюсь, что этого не произойдет. Вы должны понять, что я всего лишь покорилась воле отца.

– Но где же твоя сестра?

– Полагаю, она еще спит, ведь сейчас раннее утро. Прошу вас, не думайте о ней дурно. Ей так же нечего сказать вам, как и мне.

– Но мы не могли пожениться! Капеллан назвал не твое имя!

– Нет, мое, просто он говорил тихо, а никто из гостей, кроме леди Майри, не знал, что он должен был произнести имя Мариоты. Перед Богом мы женаты и провели ночь вместе, как муж и жена. Что теперь поделаешь…

– Что поделаешь?! – воскликнул Гектор, еле сдерживаясь. – Я немедленно потребую аннулировать брак!

Кристина закусила губу – то ли от досады, то ли от волнения. Она все еще казалась абсолютно спокойной, и Рейганох вспомнил, каким неестественным показалось ему ее хладнокровие при первой встрече. Однако теперешнее ее положение потрясло бы любую женщину.

Он решил встать.

– Умоляю вас, сэр, не действуйте чересчур поспешно, – сказала Кристина, и эта просьба показала, что ее равнодушие напускное. – Вы наделаете бед и мне, и себе. У вас репутация человека, способного добиться любой цели, человека с громадным влиянием. Если вы выскочите отсюда и побежите требовать чего-то после того, как провели со мной ночь, что о вас подумают?

– Не глупи, девочка. Все поймут, что твой отец надул меня.

– Наверняка поймут, если вы им скажете об этом, – согласилась она.

– Да, а когда я скажу им, что я проснулся в постели и увидел тебя вместо твоей сестры, даже самому неумному из них станет ясно, что твой отец сыграл со мной мерзкую шутку, подменив Мариоту тобой.

Кристина вновь закусила губу, но на этот раз ему показалось, что причиной этого был гнев. Однако ее голос сохранял дьявольскую отчетливость, когда она произнесла:

– Боюсь, вы все еще не способны мыслить ясно. Никто из присутствовавших здесь не знает, что вы намеревались жениться на Мариоте. Мой отец говорил приглашенным, что вы женитесь на мне. Вы, конечно же, сообщили близким, что женитесь на дочери Маклауда. Но упоминали ли вы имя Мариоты или то, что ваша избранница – вторая дочь Маклауда?

– Я сказал об этом брату, леди Майри и его светлости, – припомнил Гектор. – Я сказал им также, что ее красота поражает всех мужчин, – добавил он грубо.

Казалось, ни его тон, ни его невежливость не оскорбили ее.

– Сомневаюсь, что его светлость или ваш брат скажут об этом кому бы то ни было еще, поскольку никто из них не приехал на свадьбу, – продолжила Кристина. – Они могут подивиться вашему вкусу, увидев меня, особенно если потом увидят Мариоту, но если вы не называли ее и не сообщали всем и каждому, что собираетесь взять в жены вторую дочь Маклауда, ничего дурного они не заподозрят. Ваши родственники будут рады видеть вашу жену в вашем замке в Лохбуи, а родственники хозяина этого дома поздравят вас, едва вы выйдете отсюда. Более того, – добавила она задумчиво, – мне кажется, вам будет нелегко добиться аннулирования брака после того, как мы спали вместе, как муж и жена.

Гектор злился на Кристину, но еще больше на ее отца и на самого себя за то, что Маклауду удалось провести его и что он уже наговорил ей много такого, чего джентльмен не должен говорить леди. Если добавить к этому, что он даже не помнит, что произошло между ними прошлой ночью, то все его сопротивление вообще могло показаться бессмысленной и постыдной жестокостью.

Гектор не знал, что способен напиться до беспамятства. Однако винить за это ему следовало скорее себя, нежели Маклауда. Нужно было твердо отказаться бражничать, но когда гости начали предлагать тосты, ему это показалось неудобным. Хотя неудобнее всего ему будет теперь встретиться с братом.

Близнец посмеется над тем, как ловко его провели, и поймет, как это понимал сейчас Гектор, что его попросту подпоили. Гектор сообразил, к сожалению, слишком поздно, что старый хитрец добавил что-то в питье, возможно, сонное зелье или иной состав, усиливший действие спиртного. Но это было уже не важно! Он просто должен был отказаться и не пить.

– Я знаю, что вы сердитесь на меня, – тихо сказала девушка. – Я не виню вас, но умоляю не позорить меня перед гостями. Если вы хотите расторгнуть брак, вы сможете сделать это без скандала, когда мы покинем Халамин. Я не стану возражать, но вы должны знать, что у моего отца много друзей в шотландской церкви. Аббат острова Ионы – человек из рода Маккиннонов, и у него сильные связи в Скае, – ближайший друг семьи. Вам придется обращаться к самому папе, и ваше прошение наверняка будет предуведомлено письмом аббата, ибо я уверена, что он поддержит желание отца сохранить наш брак.

– Ты говоришь о Зеленом аббате, Фингоне Маккинноне, – размышляя, сказал Гектор, зная, что из всех священнослужителей Шотландии он имел наибольшую возможность помешать решению дела Маклейна.

– Да, сэр. Вы с ним знакомы?

– Святой остров совсем рядом с нашими землями на острове Малл.

Гектор понимал, что бессмысленно рассказывать ей о взаимоотношениях Маклейнов с аббатом. Если она поедет с ним в Лохбуи, то сама все узнает. А до тех пор ему хотелось, чтобы она избавилась от высокомерия, свойственного Маклаудам, – даже если их брак просуществует всего несколько месяцев, пока он не получит разрешения на его аннулирование.

Кристина заметила, как Рейганох размышляет, и без труда могла угадать о чем. Ну, по крайней мере он не прибил ее сразу, хотя вполне мог. Гектор явно был в ярости, однако он молчал, челюсти его были напряжены, а синие глаза грозно сверкали. Она была благодарна ему за молчание. Но слова не могли нанести ей большого вреда. Зная его репутацию, можно было предположить, что Рейганох способен в гневе просто выбросить ее из окна.

Войны между кланами зачастую начинались по куда менее значимому поводу, чем этот, и девушка радовалась, что вместе с Гектором на свадьбу не приехали его друзья и сподвижники. В этом случае он мог бы мгновенно выместить свой гнев на Халамине и его обитателях. Но он и леди Майри, несмотря на свое положение в обществе, прибыли с небольшим сопровождением. Гектор явно хотел сделать приятное Маклауду, сказавшему, что не хочет принимать у себя слишком много гостей. Вежливость дорого ему обошлась.

Кристине было страшнее встретиться с леди Майри, чем с Гектором Рейганохом. Леди имела репутацию очень доброй женщины, однако готовой защищать своих близких – и Гектор, ее деверь, явно к ним относился. Все говорили, что Макдональд прислушивается к мнению дочери даже в политических вопросах, так что леди имела влияние даже в высших кругах, где шутка, сыгранная с Гектором Рейганохом, никого бы не позабавила. Одна мысль о том, что ее ожидает, заставила Кристину вздрогнуть.

Она увидела, что ярость и отчаяние уступили место мрачным размышлениям на челе ее мужа. Она невольно отшатнулась и испугалась, что Гектор сочтет ее трусихой.

– В чем дело, сэр? Вы приняли какое-то решение? – как можно спокойнее спросила Кристина.

– О, леди, вы позволяете мне принимать решения? – ответил он саркастически. – Если так, то я полагаю, что ваш отец…

– Прошу вас, сэр, взвесьте все варианты. Вы же не хотите оказаться в дурацком положении, а я не хочу, чтобы люди сочли меня воровкой.

– Воровкой? – Он изумленно поднял брови. Кристина пожала плечами:

– А кем еще? Если вы расскажете всему миру, что мой отец и я провели вас, не дав вам жениться на Мариоте, меня же сочтут предательницей, возжелавшей жениха своей сестры?

Гектор нахмурился, и ей пришло в голову, что он на мгновение посочувствовал ее затруднительному положению. А может быть, просто вспомнил, что минуту назад она чуть не назвала его дураком? В любом случае эта перемена насторожила ее.

– Где мой топорик? – спросил он.

– Не знаю, – ответила Кристина, стараясь превозмочь холодок, пробежавший по ее спине при этих словах, – но с ним все в порядке. Никто бы не осмелился тронуть его.

– И правильно, – проворчал Гектор. – Мой предок Гиллиан применял его более ста лет назад в битве при Ларгсе, где мы разбили норвежцев. Не знаю, что бы я сделал, если бы с ним что-то случилось.

– Он вам зачем-то нужен именно сейчас? – поинтересовалась девушка. Она сама услышала дрожь в своем голосе и пожалела, что открыла рот.

– Нет, леди, – сказал он уже мягче. – Я спросил о нем, просто потому что этот топорик очень важен для меня и моего клана. Не хотелось бы его потерять. Но с женщинами я не воюю, даже если они причинили мне много горя.

Кристина проглотила застрявший в горле комок. Слава Богу! Она пыталась убедить себя, что не слишком-то боится его, но ей приходилось слышать о мужьях, которые в гневе не гнушаются бить своих жен, а его ярость сейчас была так сильна, что могла поколебать даже ее привычное спокойствие.

– Вы не воюете с женщинами, – сказала она, – но сердиться вы на них способны.

– Да, если они того заслуживают. Но ты еще не видела, как я сержусь! И советую не злить меня.

«Я заслужила его гнев». При этой мысли Кристина почувствовала озноб и невольно вымолвила:

– Вы вправе упрекать меня снова и снова, сэр. Он скривился.

– Нет, девочка, я всего лишь выпускаю пар. Я прекрасно знаю, кто здесь виноват. Мой отец предупреждал меня, что я недооцениваю суеверную натуру Маклауда. Я, как и ты, знаю цену семейному долгу и тому, каким тяжким бременем он может стать и как сложно ему сопротивляться.

Кристина задумалась, сознавая, что у нее был выбор, но она малодушно отвергла его. С глубоким раскаянием девушка размышляла, какая часть вины лежит на Маклауде с его угрозами и какая – на ней из-за ее собственного желания и той симпатии, которую она испытывала к Гектору Рейганоху.

– А что об этом кошмаре думает твоя сестра? – прервал ее мысли Гектор.

Чувствуя, что заливается краской, Кристина ответила:

– Конечно, ей неприятно. Мариоте не по душе, когда ею командуют. Ей нравится самостоятельно принимать решения – впрочем, как и всем нам.

Гектор стиснул зубы, явно борясь с искушением вылить на Кристину очередной поток упреков. Он подложил под спину подушки и теперь сидел, сложив мускулистые руки на такой же мощной груди и глядя прямо перед собой. У него был мужественный профиль – Гектор вообще был красив, – но Кристина благодарила небо за то, что не должна смотреть ему в глаза. В эту минуту он был воистину страшен.

Гектор хотел бы заставить свое тело не реагировать на звуки голоса девушки. Раньше он не сознавал, насколько этот голос чувственен. Ее слова казались ему теперь мягкой, очаровывающей музыкой, и все члены его тела – в особенности один из них – отзывались на каждую его ноту.

Всего несколько минут назад он собирался выскочить из постели, найти Маклауда и задушить подлого негодяя. Теперь же он не мог даже встать: она бы сразу заметила, как сильно затронули его звук ее голоса и мысль о ее теле. А допустить этого он не мог. Гектор знал, как льстит женщинам вид поддавшегося их чарам мужчины… дает им ощущение полной власти над ним…

Он едва мог разобрать ее слова, но когда она замолчала, он готов был умолять ее продолжать.

Эта мысль завладела Гектором, однако он напомнил себе, что ему нужна только Мариота – та нимфа, которую Маклауд и вот это маленькое злое существо рядом с ним отняли у него. Он напряг скрещенные на груди руки и сжал губы, говоря себе, что, какое бы пойло ни подмешал ему в виски Маклауд, он должен был владеть собой. Гектор всегда славился быстротой решений и стремительностью действий, но сейчас он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме гладкой кожи своей соседки и ее чарующего голоса.

«Вставай, парень, – неожиданно сказал ему внутренний голос, и Гектор чуть не засмеялся, так этот голос напоминал голос Лахлана: это часто случалось с ним, и воин уже привык считать это особенностью мышления близнецов. – Вставай! Когда ты лежишь, твоя глупая голова совсем отказывается думать».

– Вы находите мои слова о Мариоте забавными, сэр? Простите, я вовсе не хотела ее высмеивать.

Он повернул голову и взглянул на Кристину. Гектор был уверен, что не смеялся: как бы ни был порой слаб его мозг, тело, если только он не был пьян или болен – а это случалось лишь дважды, – всегда слушалось его беспрекословно.

Он сурово ответил:

– Ничего во всем этом смешного нет.

– Тогда, возможно, вы проголодались? – примирительно предположила она.

Гектор, которому все это время было не до еды, внезапно понял, что очень хочет есть. За все время, проведенное в Халамине, он почти ничего не ел.

– Да, я бы закусил, – признался он.

– И я, – согласилась она. – Но до завтрака мы – то есть вы – должны решить, что делать дальше.

Ее дьявольское спокойствие заставляло его тоже сохранять равнодушие перед лицом испытаний. Желая проверить ее на прочность, он спросил:

– А что бы ты предложила?

Ее глаза расширились от удивления, но она не замедлила с ответом:

– Я была бы очень признательна, если бы вам удалось держаться непринужденно, как если бы все было в порядке, и мы уехали из Халамина сегодня, не устраивая скандала. Я в любом случае обещаю вам выполнять все обязанности супруги до того времени, когда мы расстанемся. Я стану играть роль вашей жены во всех нужных вам случаях. Мне не привыкать вести большое хозяйство и справляться с нуждами любого количества подчиненных и слуг, так что на какое-то время я смогу оказаться вам полезной. В ответ я прошу только не позорить и не унижать меня перед моими и вашими родственниками.

Он немного подумал над ее словами и кивнул:

– Это разумно. Я согласен. Однако мое согласие не означает, что я не начну дело об аннулировании брака незамедлительно.

Пока он говорил, ее глаза изменили свой цвет сначала с теплого золотистого на зеленый, а затем обратно. Это, конечно, была только игра солнечного света, но Гектор не смог перевести взгляд на окно, чтобы узнать, что там происходит. Это изменение поразило его.

Девушка покраснела, и он понял, что слишком пристально смотрит на нее. Кашлянув, он сказал:

– Закройся одеялом, я кликну слугу, чтобы нам дали поесть.

С этими словами он выбрался из постели и остановился возле двери, обнаженный.

Кристина окинула его взглядом и произнесла:

– Еще одно слово, сэр.

К ее ужасу, он обернулся. Ей раньше приходилось видеть нагих мужчин, и она даже носила воду и полотенца в зал, где гости мужского пола принимали ванну. Но то, что она видела теперь, было совсем иным. Гектор был прекрасно развит – от массивных плеч и мускулистой груди до узкой талии, крепких бедер и мощных ног.

– Что такое? – нетерпеливо спросил он. – Чертовски холодно.

Она заставила себя поднять глаза, сделала над собой усилие и сказала:

– Прежде чем вы позовете слугу, сэр, мы – то есть вы – должны четко сказать, что делать дальше.

Темный локон упал ему на левый глаз, и он с раздражением убрал его.

– Мы сделаем все так, как ты сказала. Мне тоже не нужен скандал, и хотя ты заслуживаешь того, чтоб я оставил тебя здесь вместе с твоим папашей, я не стану позориться и позорить тебя. Ты права: я выставлю себя дураком или того хуже, если унижу тебя или признаю, что меня обвели вокруг пальца. Кристина глубоко вздохнула:

– Спасибо.

– Пока не за что, – предупредил Гектор. – Я возьму тебя с собой в Лохбуи, но будь разумна и не выводи меня. Я постараюсь устроить дела с расторжением брака как можно тише. Не стоит поднимать шумиху.

– Большое спасибо, сэр. А вы… а мы… – Она снова сделала паузу, затем набралась храбрости и быстро спросила: – В конце концов, я ваша жена перед Богом и людьми, и вы вправе использовать меня как пожелаете. И я хотела узнать…

Кристина думала, он посмеется над ней, скажет, что она безразлична ему, что ему нужна одна Мариота. Вместо этого он окинул ее испытующим взглядом. Когда она смело встретила его, Гектор сказал:

– Полагаю, это не суть важно, раз ты моя жена по закону. Поживем – увидим. В настоящее время, клянусь честью, единственное мое желание – побыстрее выбраться из Халамина.

После этого он снова повернулся к двери, распахнул ее и позвал слугу. Затем, издав тихий возглас удивления, наклонился и поднял что-то с пола за дверью, показав Кристине свои идеально вылепленные ягодицы.

Поднятым предметом оказалась корзина из ивовых прутьев с плоской крышкой, закрытая с помощью просунутой через прутья палочки.

– Дай Бог, – сказал Гектор, – чтобы здесь были для нас хлеб и эль… Какого дьявола!

Кристина услышала мяуканье. Он открыл крышку и выпустил двух пушистых котят – одного угольно-черного с красной ленточкой на шее, а другого пепельно-серого с белой ленточкой – на пол спальни.

Черный сразу же напал на серого, и они покатились клубком прямо к ногам Гектора.

– Изобел, – уверенно сказала Кристина. – Узнаю ее красную ленточку на черном котенке. Очевидно, она решила сделать нам свадебный подарок.

Гектор снова удивил ее: не выказав ни гнева, ни раздражения, он поднял обоих котят в ладонях и подал ей серого.

– Милые малыши, – сказал он, щекоча черного под подбородком. – Один как уголь, другой как зола. Сколько им, как думаешь?

– Я знаю точно. Ровно два месяца назад их принесла кошка, которая живет на кухне. С тех самых пор повар жалуется, что постоянно наступает на них.

– И твоя сестренка решила помочь ему, отдав их в хорошие руки.

– Она решила сделать мне подарок, который бы напоминал мне о доме, – сказала Кристина. – Но если вам они не нравятся, мы можем оставить их здесь.

– А ты бы хотела взять их с собой?

Она на мгновение замялась, не решаясь сказать «да».

– Обо мне не беспокойся, – сказал он, как будто читая ее мысли. – Мне безразлично, хотя отвергать подарки не в моих правилах.

– Тогда мы оставим их обоих и назовем Уголек и Золушка, – решительно сказала Кристина. Серый в это время забрался ей на живот, сел, не мигая посмотрел на нее и замурлыкал.

Глава 6

Половина домашних еще спали, но Гектор ушел, оставив Кристину наедине со служанкой, чтобы она умылась и сложила вещи, а сам тем временем приказал приготовить лошадей и отправился на поиски Маклауда.

Найдя мошенника в большом зале за сытным завтраком, Гектор подчеркнуто вежливо сказал ему:

– Мы не будем злоупотреблять вашим гостеприимством, сэр. Жена и я уедем в Лохбуи, как только она будет готова.

– Я вижу, вы поняли, кто из моих девочек больше вам подходит, – деловито сказал Маклауд. – Еще вчера вы казались мне не столь разумным юношей, но, признаюсь, сегодня вы удивили меня.

– Между нами еще не все кончено, – сурово заметил Гектор. – Вы показали себя человеком, не заслуживающим никакого доверия, и мое уважение к вам потеряно навсегда. Но я не позволю себе унизить ваших дочерей, сэр. Вам их чувства всегда были безразличны.

– Конечно, а как иначе? Они всего лишь дочери и делают так, как скажет отец. «Не заслуживающим доверия» – можно подумать! Мы не плевали на пальцы и не прижимали их друг к другу, так что ни о чем договора у нас и не было, а вы получили то, что я вам с самого начала обещал – мою первородную дочь. Счастье нашего клана для меня важнее всего, и если вам это непонятно, то моим дочерям – вполне. Они выйдут замуж за тех, за кого я им скажу, как это и положено примерным девочкам.

– По закону у них есть право отказаться от такого брака, – заметил Гектор.

Маклауд пожал плечами:

– Я вырастил их в послушании и полагаю, они еще скажут мне за это спасибо. Непослушная жена – горе для мужа, вы и сами знаете. Учитесь на ошибках других.

Не желая вступать со старым проходимцем в спор о женщинах, Гектор коротко кивнул и сказал:

– Благодарю вас за ночлег, сэр, и поблагодарю вас еще больше, если вы по своей доброте отправите служанку сказать леди Майри, что мы скоро отправляемся.

– Да, хорошо, надеюсь увидеться с вами в Финлаггане. Ваш досточтимый отец будет участвовать в Совете в этом году?

– Будем участвовать мы с братом, как это происходит вот уже четыре года, сэр.

– Тогда, полагаю, вы сможете сказать мне, как моя девочка свыкается с семейной жизнью, – ухмыльнулся Маклауд.

Подавив желание ударить его, Гектор убедился, что служанка к Майри послана, и откланялся. Он хотел увидеть Мариоту, но был даже рад тому, что не встретил ее в замке. Он не мог представить себе, о чем бы мог поговорить с ней. Любая беседа в их положении оказалась бы и неловкой, и бессмысленной.

Вернувшись в спальню, он застал Кристину уже собранной, что его удивило, но и внушило к ней уважение. Майри и ее служанка Мэг Райт встретили их в зале несколько минут спустя, и как только они вышли во двор, им подали лошадей.

Маклауд, леди Юфимия и все семь сестер Кристины вышли попрощаться, и Гектор невольно улыбнулся, когда двенадцатилетняя Изобел подбежала к нему и спросила, все ли в порядке с котятами.

Он указал на ивовую корзинку, привязанную к его седлу:

– Уголек и Золушка чувствуют себя прекрасно. Она улыбнулась:

– Очень хорошие имена.

– Это был удачный подарок, девочка, он будет напоминать твоей сестре и о доме, и обо всех вас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Примерно 1 м 96 см.

Вернуться

2

Имеется в виду известная максима этого латинского писателя Публия Сируса (ок. 50 – ок. 15 до н. э.) «Цель оправдывает средства».

Вернуться

3

Маны – тени умерших; приведен перевод К.Н. Батюшкова отрывка из элегии к тени Цинтии (книга IV, элегия VII, 24 стихи 1-2).

Вернуться

4

У католиков Масленица заканчивается во вторник.

Вернуться