Джоан Смит
Призраки прошлого

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мистер Вейнрайт вошел в гостиную, стараясь скрыть довольную улыбку: письмо, которое он сжимал в руке, доставляло ему явное удовольствие. Его дочь Чарити заметила на письме парламентский штемпель[1] и вздохнула огорченно. Предстояла еще одна поездка! Отец никогда не мог устоять против приглашения в благородное поместье. Только что они вернулись из Вуберн Эбби – имения графа Бедфорда. Чарити так хотелось провести остав весенние дни в своем скромном доме в Лондоне, заняться чем-нибудь, что позволило бы забыть на время о спиритических экспериментах отца, о потустороннем мире.

– Еще один визит, папа? – спросила она.

– И не совсем обычный визит, – ответил он, не скрывая возбуждения.

В шестьдесят лет, несмотря на седину, он все еще сохранял бодрость. Черные брови и здоровый цвет лица делали его моложе своих лет. Элегантность высокой стройной фигуры подчеркивал великолепного покроя сюртук тончайшего сукна. Мистер Вейнрайт уделял своей внешности особое внимание – и все из-за постоянных визитов к влиятельным особам. Нельзя же было выглядеть пугалом, если тебя приглашают герцоги и графы. Чарити не раздражала щеголеватость отца, так как это держало его в форме.

– Куда же на этот раз? – поинтересовалась она с притворным энтузиазмом.

– Угадай! – ответил он игриво. – А я посмотрю, обладаешь ли ты психологическим чутьем.

– Уж не Лонглит ли? – воскликнула она. Психологическое чутье здесь было не при чем – отец давно мечтал о приглашении в этот дом.

– Лучше!

– Не знала, что существует, дом, который интересует тебя больше, чем Лонглит.

– Если и есть такой, то это только Кифер Холл. Так как лорд Мертон не интересуется спиритизмом, я уж был совсем потерял надежду.

– И вот теперь получил приглашение, да? Ну, отец, ты становишься знаменитостью.

Она намеренно допустила это преувеличение и была вознаграждена сияющей улыбкой. На этот раз он не прятал ее за выражением ложной скромности.

– Должен признать, что моя известность понемногу растет. Если Бог наградил талантом, надо делиться этим даром с другими. Наверное, графиню заинтересовала моя последняя статья. Приглашение прислала графиня, но лорд Мертон конечно в курсе дела, без его одобрения она бы этого не сделала. Мой трактат о призраке в Редли Холл прочел весь свет, и он был одобрен. Ничто так не пленяет воображения, как таинственная смерть молодой красивой женщины. На леди Монтегью произвела большое впечатление моя работа с призраком темнокожего монаха в развалинах старого аббатства в Болье.

– Да, папа, помню Болье отлично. А что волнует обитателей Кифер Холла? Кто их беспокоит? Призрак рыцаря Нэгга?

В каждом деле есть свои звезды. Любители алмазов наизусть знают трагическую легенду о Кохиноре. Членам Клуба Завсегдатаев Скачек известны имена Голдолфин Барб, Биерли Терк и Дали Арабиан. Для тех же, кто увлекается потусторонним миром, самыми яркими звездами всегда были Зеленая Леди в Лонглите и Нэгт – призрак доблестного воина из Кифер Холла.

– Не думаю, – проговорил Вейнрайт, сосредоточенно перечитывая письмо. – Кажется, там появился новый призрак, это не знаменитый рыцарь и не поющая монахиня, о которых мы столько читали. Сочту за честь заняться новым пришельцем и разгадать загадку для графини, если это будет в моих силах. – Скромное «если это будет в моих силах» было сказано для формы. Когда мистер Вейнрайт брался за дело, касающееся призраков, он всегда выходил победителем.

Мистер Вейнрайт не претендовал на роль заклинателя, изгоняющего привидения или чего-то в этом роде. Просто он обладал даром настраиваться на волну духа и мог, войдя в дом, тут же объяснить владельцу, кто гремел дверьми или стонал по ночам, или выглядывал из темных углов, до смерти пугая обитателей имения. Казалось, он обладал способностью вступать в контакт с этими призраками, выяснять, чем они недовольны и обсуждать с ними вопросы с позиций разума, как если бы они были живыми людьми. Вейнрайт считал, что раз однажды они были людьми, то не должны были претерпеть духовные изменения, хотя их физическая оболочка и перешла на другой уровень существования. И ему всегда удавалось умиротворить призрак и даже снискать его расположение в пользу обитателей поместья.

Чарити удивляло, как часто возникали добрые отношения между хозяином дома и призраком. Как правило, люди не стремились отделаться от пришельца из потустороннего мира, просто хотели узнать, кто это и почему он явился именно к ним. Сама она не обладала талантом отца и никогда не видела призраков. Она даже где-то в секретных уголках души прятала сомнения, что они вообще существуют, это сомнение не развеяли некоторые действительно странные вещи, которые ей приходилось иногда наблюдать, работая с отцом. Но у нее не было ни малейшего сомнения, что он искренне верит в духов. Вся его жизнь вращалась вокруг этой страсти. Отец являлся основателем Общества по Изучению Перевоплощений. В периоды, свободные от посещения домов, куда его приглашали для установления личности духа, он копался в пыльных томах, изучая феномен от истоков, стараясь найти ему объяснение. Он познакомился с историей всех известных призраков Англии, и с многими из них был на короткой ноге, называя их по именам.

Обширные познания мистера Вейнрайта, естественно, вызывали к нему глубокое уважение клиентов.

– Опять старина Том разбушевался? – спрашивал он, например, леди Джон Муллинер, едва лакей вводил его в салон.

– Как вы узнали, что его зовут Том? И откуда вам известно, что он опять беспокоит нас? – пыталась выяснить хозяйка.

До визита к Муллинерам Чарити видела, как отец читал о Томе, призраке садовника из поместья Англемер. В 1763 году Тома застали в интимной сцене с дочерью владельца дома и застрелили на месте, попав в самое сердце. Зачем было леди Джон вызывать спирита, если бы призрак Тома опять не начал ее беспокоить?

– Чувствую интуитивно, – скромно отвечал мистер Вейнрайт.

В подобные минуты Чарити понимала, что отец мошенничает. Однако в другое время нельзя было не согласиться, что он действительно обладает таинственной силой. Часто он говорил о призраках то, что нигде не читал. И никто не мог поставить ему подобные сведения. Последующее изучение истории дома подтверждало его теории.

Однажды Чарити сопровождала его в поездке в Сент Мартин Прайори. Он прошел на чердак и сказал:

– Молодая женщина, несчастная в любви. Ее запирали здесь, но умерла она в другой комнате.

– Совершенно верно! – Сэр Гарольд Мортон воскликнул тогда. – Господи, помилуй, Вейнрайт, вы не могли нигде об этом прочитать, я сам узнал об этой истории только в прошлом месяце. Мисс Харли отравили в ее спальне. Мы недавно обнаружили ее дневник здесь, под полом, на чердаке. Когда я достал его, стали слышаться стоны, шаги по ночам. Эта комната находится под нашей спальней, моя жена очень встревожена.

– Должны быть еще письма, – сказал отец.

– Да! Мы нашли небольшую связку – шесть писем. Жена куда-то их убрала. Они представляют большую ценность.

– Ваш призрак хочет, чтобы вы вернули письма. Они от ее возлюбленного. Дух не обладает большой силой, он очень древний, конец семнадцатого века, как мне кажется.

– Письма датированы 1690 годом.

– Положите письма на место, и леди не будет вас беспокоить. Я попрошу ее не трогать конверты и не тревожить вас. Духи тоже не вечны, кроме того у них много работы в их мире.

Сэр Гарольд положил письма на место, и о призраке скоро забыли.

– Вы уверены, отец, что лорд Мертон одобряет ваш визит? – спросила Чарити. По опыту она знала, что негостеприимный хозяин может испортить им пребывание в доме.

_ Почему он может не одобрить? Его мать называет

дело «крайне неприятным, доставляющим массу хлопот». Она настаивает, чтобы я приехал как можно скорее. Похоже, что они сами побеспокоили духа. Часто духи не переносят, когда в доме производят перестановки, перестройки и тому подобное.

– Где находится этот Кифер Холл? – спросила Чарити, прикидывая, долгой ли будет поездка.

– В Хемпшире, всего шестьдесят миль отсюда. Ближайшая деревня – Истли – в двух-трех милях от Кифер Холла. Если выехать завтра утром, то к обеду доберемся до местной гостиницы, а к вечеру будем в имении и сможем осмотреть его.

Дочь ничего не возразила, хотя подумала, что раз Кифер Холл так близко, можно было бы пообедать там. Отец не любил начинать представление с прозаических вещей. Он бы не одобрил слова «представление», но с течением времени определенная театрализация неизменно сопровождала его работу. Мистер Вейнрайт обычно приезжал в своем черном экипаже с вензелем Общества по Изучению Перевоплощений, напоминавшим герб старинного благородного рода. Четверка ухоженных черных лошадей, отлично гармонировавших с каретой, усиливала впечатление внушительности.

Мистер Вейнрайт был одет в черный вечерний костюм, поверх которого была накинута черная пелерина на белой атласной подкладке, развевавшаяся за его спиной при быстрой ходьбе. В руке он держал черную трость с серебряным набалдашником, завершавшую облик мага, явившегося дать сеанс чудодейственного волшебства. Ему нравилось слышать за спиной возгласы изумления, когда он направлял серебряный набалдашник на угаданное место и важно изрекал:

– Здесь. Отсюда появляется призрак. Вас посещает недобрый дух, миледи, – жертва убийства!

Чарити знала, что самым удобным временем для охоты на духов были часы между одиннадцатью вечера и двумя ночи. Ей также не нужно было напоминать, что следует упаковать в саквояж необходимые вечерние туалеты. Отец не брал денег на работу. Он приезжал как гость, неизменно в сопровождении дочери. Такова была воля Мэри, и Чарити не могла отказать духу в столь несложной просьбе. Мэри была покойной женой Вейнрайта. После ее смерти десять лет тому назад он увлекся спиритизмом и с головой ушел в это занятие. Испытывая отчаяние от разлуки с женой, Вейнрайт начал посещать медиума[2], которому удавалось вызвать дух Мэри, или, во всяком случае, так ему казалось.

Не прошло и полгода, как отец Чарити оставил службу в Парламенте, занялся спиритизмом, отдавая ему все время.

Еще через год он сменил упряжку лошадей на теперешних, черной масти, и заказал портному черную накидку на белой шелковой подкладке. Будучи младшим сыном[3], Вейнрайт не получил в наследство поместья, которое приносило бы ему доход; у него был дом в Лондоне и некоторые средства, позволявшие не заботиться о хлебе насущном, изнуряя себя работой. Так что, открыв в себе особое дарование, он всецело отдался новому хобби.

Вечером Чарити достала справочник «Пэры Англии, Шотландии и Ирландии» и занялась родословной семейства Мертонов. Она обнаружила, что Кифер Холл – родовое имение – когда-то принадлежал Декастеланам. Кроме графини Мертон, урожденной леди Анны Кастерс, в семье было два сына: старший Джон (граф Мертон) и его младший брат Льюис (виконт Уинтон). Несложные арифметические подсчеты позволили определить возраст братьев – тридцать и девятнадцать лет соответственно. Упоминания об их женах в справочнике не содержалось. Учитывая это обстоятельство, она отобрала наряды с особой тщательностью.

– Как ты думаешь, папа, мне понадобится платье для верховой езды?

– На этот раз нет, дорогая. Но не забудь захватить новый вечерний наряд. Уверен, что придется присутствовать на вечере или приеме.

Отцу был хорошо известен этикет, и Чарити оставалось только повиноваться. В письме подобные сведения не содержались, но предвидение никогда его не подводило. Кроме дара общения с призраками, у него были и другие оккультные способности. Чарити была счастлива слышать, что будет присутствовать на приеме или балу.

В Лондоне они проводили так мало времени, что не было надежды найти хорошую партию в столице. Оставалось попытаться забросить невод в тех водах, куда влекла отца его страсть. Хотя мисс Вейнрайт нельзя было назвать несравненной, но и дурнушкой она не была. Вьющиеся каштановые волосы красиво обрамляли ее милое личико в форме сердца, особое очарование ему придавали голубые глаза, прямой носик и ровные зубки, сверкавшие белизной, когда она улыбалась. Стройная фигура и изящная манера, получившие особый лоск от частого общения с высокопоставленными особами, дополняли ее природные прелести. Несколькими обещающими знакомствами пришлось пожертвовать в угоду ненасытному влечению отца. Он не знал усталости в погоне за новыми духами и успевал завершить работу в очередном имении, прежде чем Чарити удавалось получить предложение руки и сердца. В скорости маневрирования она значительно уступала мистеру Вейнрайту.

На следующее утро они выехали в Кифер Холл.

Леди Мертон призналась сыновьям, что пригласила Вейнрайтов только перед их приездом. Она сидела в элегантном Голубом Салоне своего дома в обществе обоих молодых людей. Виконт Уинтон только что был отослан из Кембриджа[4] за непристойный перевод сатирических строк из Ювенала[5]. Поскольку это был уже третий случай, когда университет счел необходимым избавиться от его разлагающего влияния, молодой человек питал тайную надежду, что на этот раз ему не придется возвращаться в благопристойное заведение.

Молодого виконта угнетала необходимость читать книги, если это не была сатира, и обсуждать их с наставником, как того требовала программа университетских занятий. Душа его жаждала романтики и находила выход для бушевавших в сердце страстей в подражании несравненному лорду Байрону.[6]

– Что?! Ты пригласила этого старого шарлатана, которому кажется, что он умеет беседовать с призраками? – воскликнул лорд Мертон, не скрывая отвращения.

– Он не шарлатан, Джон, – ответила спокойно леди Мертон. – Напротив. Леди Монтегью отлично отзывается о его способностях.

– Леди Монтегью – старая склеротичка, ей нечего делать, так она вообразила, что видит призраков.

– Всем хорошо известно, что в Болье обитает призрак темнокожего монаха. Все видели его.

– Я его не видел, хотя бывал там десятки раз, – не унимался Мертон.

– Ты никогда ничего не замечаешь, – раздраженно ответила мать.

– Клянусь всеми святыми! Охотник за призраками! Этого еще не хватало! Вот уж будет потеха! Наконец-то мы взглянем на Нэгга, – воскликнул виконт Уинтон. Затем, вспомнив о своей роли, он обратился к Мертону с сардонической гримасой. – Не упусти случай, Джон. «Есть такие чудеса на свете, что… что…» – он замолчал: Шекспира Льюис знал гораздо хуже, чем Байрона.

– Осел! – вспылил Мертон. – И, ради Бога, сними с шеи эту идиотскую тряпку, ты похож на тренера с ипподрома.

Сыновья мало походили на мать. Леди – маленькая, некогда красивая блондинка – со временем увяла и превратилась в капризную раздражительную даму. Они же оба были высокие и темноволосые. Льюис был интереснее брата. В девятнадцать его наиболее яркой чертой были ясные большие голубые глаза, горевшие неземным светом и часто принимавшие мечтательное выражение. При взгляде на старшего можно было легко представить, как он будет выглядеть лет через десять, когда юношеская округлость лица уступит место твердой линии подбородка и более прямому очертанию носа и, когда, возможно, он сочтет нужным избегать лишней пестроты в одежде. Голубой в белых горох шелковый платок, небрежно повязанный вокруг шеи, никак не гармонировал с красным в золотую полоску жилетом. Короткому до талии сюртуку дорогого сукна придавали нелепый вид огромные медные пуговицы величиной с блюдце. Только молодость и гармоничное телосложение не давали ему выглядеть законченным шутом.

Никому никогда в голову не приходило упрекать Мертона в излишней погоне за модой. Если его мать что-то и не устраивало, так это то, что он проявлял слишком мало интереса к моде. Он решительно отверг новую модную стрижку под Брута[7], которая так шла Льюису, и зачесывал волосы назад; пользовался услугами лучших портных и заказывал сюртуки из лучшего сукна, но отвергал модную линию покроя. Мать также предпочла бы, чтобы светский сезон сын проводил в Лондоне в развлечениях и встречах с друзьями, вместо того, чтобы сидеть в деревне в Кифер Холле и заниматься своими угодьями в несколько тысяч акров. Лорд Мертон любил выезжать в Лондон в середине зимы, когда светская жизнь замирала, и столица ничего хорошего не сулила, кроме бесед со скучными политиками. Льюис тоже предпочел бы отправиться в Лондон на лето, но так как ожидался приезд знаменитого спирита, он решил, что это придаст определенный шарм жизни в имении и лето не будет полностью потеряно.

– Мне показалось, что кто-то опять прошел в холле. Тебя не беспокоят эти шаги, мама? – спросил Мертон. У Нэгга была досадная привычка шагать по Оружейной комнате и греметь оружием, что доставляло массу беспокойства обитателям особняка.

– Почему меня это должно беспокоить? – отрезала она. – Это происходит постоянно, сколько я себя помню в этом доме.

– Пол неровный. Надо заняться им. Если не Нэгг, то что заставило тебя пригласить этого Вейнрайта?

– Я тебе уже три раза говорила, Джон, что призрак повадился ходить в мою спальню. Уже месяц я не сплю ночами.

– Могу заверить, мама, что на самом деле беда совсем в другом: у нас очень старый дом, где все скрипит и скрежещет, и ветер воет в трубах.

– Да нет же, совсем не это! Кто-то подходит к окну ночью.

– Задерни портьеры, – сказал он твердо.

– Я их задергиваю, а она их открывает. И она… она иногда выходит из платяного шкафа, – в голосе леди Мертон звучало крайнее волнение.

Джон еле удержался, чтобы не сказать «помешалась, как заяц в марте». Последнее время мать стала, особенно мнительна и легко уязвима. Она сменила общество портнихи на постоянную компаньонку – мисс Монтис, которая раньше убирала комнаты наверху. Это говорило о том, что госпожа либо переживает приступ одиночества, либо чем-то очень напугана. Она стала также часто встречаться с Сент Джоном, местным священником. Несомненно что-то ее очень беспокоило. Конечно, надвигалась старость. Если уж ей захотелось пригласить спирита, пусть – большого вреда от этого не будет. Он, Мертон, намекнет ему, чтобы справился с призраком побыстрее, заплатит десять гиней, и дело с концом.

– Когда он явится? – спросил он. Сегодня к ночи, часов в одиннадцать.

– Одиннадцать?! Чертовски невежливо являться в гости в это время.

– Тебе необязательно их встречать, Джон. Я приму мистера Вейнрайта и его дочь, позабочусь, чтобы их хорошо устроили.

– Господи! Он путешествует со всем семейством? – удивился Джон.

– Только с дочерью.

– С дочерью? – заинтересовался Льюис

– Мисс Вейнрайт помогает ему в работе – ведет записи его находок, – объяснила леди Мертон.

– А затем папаша прописывает их в журналах на потеху публике, – проворчал Мертон, заранее не одобряя, что весь мир узнает о глупости его матери.

– Хорошенькая? – спросил Льюис.

– Леди Монтегью говорила, что она доброе создание.

Джентльмены обменялись многозначительным взглядом. Мертон перевел: «Уродина. Некрасивых девушек всегда называют добрыми созданиями».

В теории любая леди, хотя бы немного не дотягивающая до совершенства, не представляла интереса для Льюиса. На практике он был гораздо менее требователен.

– Жаль, – заметил он. – Сколько ей лет? Мертон предостерегающе посмотрел на него и покачал головой.

– Не собираешься же ты волочиться за каждой босячкой? Этого нам только не хватало – чтобы ты опозорил нашу семью из-за дочери какого-то шарлатана!

– К черту, Джон, ты несправедлив. Я питаю к этому делу чисто литературный интерес. Вспомни, какой бешеный успех имел Кольридж[8] с его призраком, явившимся в качестве гостя на свадьбу.

– О чем он говорит, тысяча чертей? – обратился Мертон к матери.

– О, это что-то о птице, кажется, альбатросе, и море. Подумай, как странно: кругом вода, а матросы умирают от жажды.

– Оба невежды, – пробурчал Льюис; его раздражала неосведомленность в литературе его семьи. – Ничего вы не понимаете. Это аллегория – о грехе и искуплении и очищении души. Альбатрос – символ. Интересно, предания о Нэгге – тоже аллегория? Надо будет поинтересоваться у мистера Вейнрайта. Мне кажется, что Нэгг…

– Пожалуйста, сделай так, чтобы он замолчал, – взмолилась леди Мертон, обращаясь к старшему сыну.

– Заткнись сейчас же, – цыкнул Мертон на брата. – У матери от тебя мигрень.

– Ну, что ж. Не буду беспокоить ваши недоразвитые умы литературными иллюзиями. Но за призраками погоняюсь с превеликим удовольствием.

Мертон поднялся.

– У нас много работы, Льюис, – поместье в десять тысяч акров не присматривает за собой само. Пора тебе начать учиться как распоряжаться хозяйством. Если не дается высшее образование, займись сельским хозяйством – недалек тот день, когда придется управлять собственным наделом. Мне хватает хлопот с Холлом. Съезди на восточный луг. Уоллис стрижет сегодня овец. Посмотри, не нужно ли послать к нему на помощь пару работников. И проследи заодно, чтобы очистили амбар для новой шерсти. Я буду у себя в конторе.

Льюис сразу помрачнел и процитировал:

– «Счастлив тот, кто… обрабатывает землю предков, погоняя быков, которых сам взрастил». Так, Джон? Завидую твоей непритязательности – тебе доступны простые радости.

– Ты пропустил лучшую часть этих строчек из Горация – «…свободен от корысти». И да будет тебе известно, что я выращиваю не быков, а овец.

– Какая разница? И те и другие отвратительно пахнут.

– Быков не нужно стричь.

Выбежав из дома, Льюис повеселел. Раз можно было исполнять хозяйственные обязанности, разъезжая верхом на лошади, жаловаться рано. Даже поэту нужен «здоровый дух в здоровом теле». Если сидеть постоянно согнувшись над книгой, крепкое тело не наживешь. Он захватил ружье, чтобы подстрелить парочку зайцев к обеду.

Леди Мертон осталась одна в гостиной. Волнения одолевали. Она понимала, что Джон не принимает ее страхов всерьез, но ведь она их не выдумала. Если бы он знал о ее прошлом! Там было достаточно событий, чтобы напугать любого смельчака. Теперь ее судьба вернулась к ней и не дает покоя. Нельзя было так поступать с Мег. Викарий сказал, что судьба дает ей шанс загладить грехи и предстать перед Создателем с чистым сердцем. Да, именно так следует к этому относиться – как к возможности исправить прошлое.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вейнрайты добрались до Истли к сумеркам и имели в запасе достаточно времени, чтобы прогуляться вокруг Кифер Холла и осмотреть его снаружи. Для охотника за духами это было очень важно. Издали старая готическая громада особняка четко выделялась на фоне мрачного серого неба. Мистер Вейнрайт с удовольствием обозревал стрельчатые окна, шпили, фантастические очертания водосточных труб и покатую ступенчатую крышу.

– На крыше вороны, – сказал он, указав на шесть выступов вдоль края крыши. – В Лонглите, когда улетят все лебеди, кончится история семейной ветви. Здесь в Кифер Холле существует легенда, что вороны кружатся над домом в знак удачи.

Птицы сидели неподвижно, как изваяния, пока Чарити разглядывала их. Окружавший дом парк темнел развесистыми ивами и вязами, отбрасывавшими длинные тени на траву. Девушка подумала, что старые странной формы трубы могут дымить в здании; комнаты будут темными и неприветливыми, а обитатели не найдут других тем для беседы, кроме призраков и подагры.

– Не удивлюсь, если у них еще сохранилась темница со скелетами, прикованными цепями, – подытожила она наблюдения.

– Эти принадлежности не обязательны для общения с духами, – ответил отец. – Хотя они придают определенный колорит, разумеется. Мы сейчас вернемся в Истли, прогуляемся по поселку, чтобы размять косточки, снимем комнату и переоденемся к вечеру. После обеда[9] поедем в Кифер Холл.

Вернувшись с прогулки в гостиницу, Чарити помылась и переоделась в голубое вечернее шелковое платье, отделанное по низу юбки и корсажу бельгийским кружевом. Для весеннего наряда ей бы хотелось что-нибудь посветлее. Этот шелк был темноватого оттенка, не небесно-голубого, а насыщенного темно-голубоватого тона, очень хорошо гармонировавшего с цветом ее глаз. Мистер Вейнрайт любил, чтобы его дочь выглядела несколько мрачно – это больше соответствовало роду их занятия. Ей, правда, удалось отстоять право не одеваться во все черное. В конце концов, она не была ни колдуньей, ни вдовой.

Мистер Вейнрайт облачился в свой обычный вечерний наряд черного цвета, однообразие которого нарушала лишь белая подкладка капюшона и серебряный набалдашник черной трости эбенового дерева. Он произвел ожидаемый эффект, когда черная карета, запряженная четырьмя черными лошадьми, лихо подкатила к парадной двери Кифер Холла.

Льюис, выбежавший навстречу гостям, был тут же потрясен представшим ему зрелищем. Оказалось, что прибывший джентльмен обладает вкусом и подобающим стилем. Вейнрайт своими черными бровями и развевающимся капюшоном внес дух таинственности и колдовства в их мрачный дом. Дочь тоже, к счастью, оказалась не той неуклюжей особой, какой он ее рисовал в своем воображении. Льюис был приятно удивлен ее внешностью – довольно хорошенькая и немного старше его – как раз то, что ему нравилось в женщинах. По его заключению, ей было двадцать с небольшим, на вид не злюка и с великолепной фигурой. Вот уж удивятся его дружки в Кембридже, когда узнают, что он завел интрижку с девицей старше себя.

– Добро пожаловать в Кифер Холл, – приветливо произнес юноша, проводя их в дом.

Вейнрайт представился и представил дочь.

– Леди Мертон ждет меня, полагаю, – сказал он.

– Мы все вас ждем. Если хотите снять накидку…

– Спасибо, предпочту оставить ее. Духи усопших приносят с собой прохладу.

– А! – Льюис одобрительно усмехнулся этой сентенции. – Проходите в гостиную, подкрепитесь стаканчиком вина, прежде чем приступите к работе.

– Отлично. Бокал кларета обостряет чувства. Спешить некуда. Лучшее время для встреч с потусторонним миром – полночь.

Льюис ловил каждое слово и мысленно представлял себя в капюшоне точно такого же покроя (хотя решил, что красная подкладка произведет более драматический эффект), изгоняющим призраков из замков прекрасных дам и пожинающим плоды победы в их будуарах.

Вскоре Вейнрайты были представлены элегантной и хорошенькой, но чем-то обеспокоенной немолодой даме, сжимавшей изящными пальцами кружевной носовой платок.

Вейнрайт склонился в учтивом поклоне и поднес к губам ее усеянную перстнями руку.

– Не волнуйтесь, леди Мертон, мы выясним, почему прошлые события нарушили ваш покой. Надеюсь, что вы ничем не спровоцировали недовольство предков, – сказал он.

Она издала возглас удивления и произнесла:

– Я так рада, что вы, наконец, здесь, мистер Вейнрайт.

Лорд Мертон уловил ее возглас и, прищурясь, стал рассматривать гостей. От него не укрылось, с какой надеждой мать смотрит на чудотворца.

«Что этот негодяй сказал ей?» – подумал он.

Чарити между тем обратила внимание на молчаливую неприязнь старшего сына и поняла, что им предстоит один из тех неприятных визитов, когда главный мужчина в доме не одобряет их вторжения. Она попыталась смягчить его раздражение.

– Какой у вас интересный дом, лорд Мертон, – начала она. – Фасад очень древний, не так ли? – К ее удовлетворению интерьер оказался модернизированным. Из камина времен Адама не просачивался дым, приятная мебель красного дерева блестела недавней полировкой. Два мягких дивана в дорогой тисненой обивке приглашали к откровенной беседе. За ними простиралась остальная часть гостиной, обставленной со всем блеском высокого стиля.

Мертон оказался не ворчливым занудой, чего Чарити втайне боялась, и повел себя с гостями вполне благопристойно.

– Да, вы правы, – отвечал он, – фасад и некоторые части западного крыла были возведены еще в пятнадцатом веке. Особняк значительно пострадал двумя веками позже. В 1600-х годах здесь были расквартированы войска Кромвеля[10]. Декастеланы поддерживали короля в Гражданской войне.

– Вам повезло, что хоть что-то уцелело.

– Благодаря реставрации Чарльза Второго на английском престоле. Наш, так сказать домашний призрак Нэгг, был одним из доблестных воинов, которые погибли здесь, защищая Кифер Холл. В Оружейной комнате хранятся желтый камзол и шлем, принадлежавшие, как принято считать, его убийце. Мне кажется, что необычная смерть Нэгга дала пищу для легенд о призраках в этом доме. Ведь вы на этих легендах строите свою теорию, если не ошибаюсь?

– Необычная и трагичная смерть, – добавила Чарити, не заостряя внимания на уклончивых неопределенных выражениях в его рассказе: так сказать, мне кажется и др. Все это свидетельствовало, что он сам в призраков не верит. Вслух она только сказала:

– Отец найдет подлинное объяснение происходящему.

Мертон смерил ее насмешливым взглядом. Чарити не вспылила, такая реакция ей не была свойственна, но и не стушевалась.

– Как я понимаю, наше приглашение в дом не вызывает у вас одобрения, милорд?

– Раз это нужно маман и развлекает ее…

Эта фраза сразу определила место Вейнрайта как мелкого актеришки в морализующей пьесе, выполняющего незавидную роль прислужника Сатаны.

– Лично я не доверяю рассказам о призраках, – добавил он твердо. – Вот уже тридцать лет живу в Кифер Холле и ни разу не видел ни одного духа и не слышал поющих монахинь.

– Некоторые не воспринимают пришельцев из прошлого, – ответила она, настойчиво не замечая его враждебного тона и не принимая оскорбление на свой счет. – Раз вы говорите о монахине, здесь должен был в старину где-то поблизости находиться монастырь.

– Да, вы правы. Кифер Холл стоит на развалинах Цистерцианского[11] монастыря. Своды постройки еще уцелели, но часовня, к сожалению, полностью разграблена Кромвелем. Считают, что постройка была уникальна. Белые стены испорчены, витражное стекло вынуто… простой черный крест… Мы не пользуемся ею.

Льюису, который сидел рядом, скоро наскучил экскурс в историю. Он считал пустой тратой времени исторические темы и поэтому предпочел воспользоваться редкой возможностью, чтобы расширить свои познания в более интересной для себя области.

– Расскажите нам что-нибудь из вашей практики охоты за призраками, мисс Вейнрайт. Я нахожу этот предмет восхитительным, – попросил он.

– Трудно выбрать, с чего начать. – Ей хотелось, чтобы лорд Уинтон предложил другую тему, так как хозяин дома не сводил с нее глаз, ехидно улыбаясь, готовый пробить брешь в любой стройной теории, которую она попыталась бы развить.

– Монахи и монахини появляются обычно в гораздо большей пропорции к существующему их количеству, чем простые смертные. В Обществе считают, что это объясняется притеснениями, которые они испытывали со стороны Генриха VIII.

– Что это за Общество? – поинтересовался Льюис.

– Общество Изучения Перевоплощений. Отец – один из его основателей.

Мертон открыто засмеялся.

– Как можно в него вступить? – поинтересовался Льюис.

Мертон вмешался:

– Надеюсь, что правила Общества менее строги, чем в Кембридже, иначе тебе долго не продержаться. Чарити вопросительно посмотрела на него. Но Льюис продолжал, откашлявшись:

– Об этом поговорим в другой раз. Вы ездите верхом, мисс Вейнрайт?

– Да, конечно, но я не привезла костюма для верховой езды.

– Наверное, у мамы найдется – вам подойдет по размеру.

Чарити удивилась, так как леди Мертон была на добрых шесть дюймов ниже ростом и на столько же шире.

– Не говори чушь, Льюис, – сказал брат. – В любом случае у мисс Вейнрайт не будет времени на это – они скоро разберутся с нашими призраками и уедут. Они приехали сюда не для тренировок в верховой езде и не для вербовки членов в Общество мистера Вейнрайта.

Чарити не впервые сталкивалась с резкой манерой противников спиритизма и знала, как ей противостоять.

– Вы совершенно правы, – сказала она серьезно. – На самом деле прием в члены Общества строго ограничен. Существует целая очередь желающих – больше ста человек.

Они допили кларет, и мистер Вейнрайт поднялся с места.

– Время начинать поиски, – объявил он с драматическими нотками в голосе.

– Я пойду с вами! – Льюис вскочил, горя нетерпением.

Леди Мертон возглавила процессию. Лорд Мертон остался стоять в стороне, с саркастической улыбкой глядя на остальных. Группа прошла к двери – он не тронулся с места. Чарити обернулась – не для того, чтобы пригласить его следовать за всеми, а просто из любопытства. Мертон окинул холодным оценивающим взглядом ее стройную фигуру, затем уложенные на макушке локоны.

«Глаза у нее неплохие, – подумал он. – Любопытно посмотреть, как этот позер Вейнрайт будет дурачить дам».

Он поставил бокал и вышел следом за остальными.

Льюис властно держал Чарити за локоть и допытывался, как вступить в Общество.

У лестницы мистер Вейнрайт остановился. Его тело приняло напряженное положение, как у охотничьего пса, почуявшего добычу. Он поднял трость и театральным жестом направил серебряный набалдашник в дальний конец коридора. Пелерина взметнулась от резкого движения руки, блеснув белым шелком подкладки.

– В этом направлении. Очень сильное присутствие. Молодой мужчина… чем-то разозлен. Вы не чувствуете веяние холода?

– Чувствую, – заявил Льюис. – Прямо арктический ветер. – Перед этим Чарити дала ему понять, что в Обществе особенно ценят восприимчивость к духам, умение настроиться на их волну.

– Там как раз обитает Нэгг, в Оружейной Комнате! – воскликнула леди Мертон. – Подумать только, что вы чувствуете его на таком расстоянии, мистер Вейнрайт.

Мертон посмотрел на дверь, откуда сквозь большую щель довольно сильно дуло, так сильно, что кашне Льюиса, брошенное им на кресло в прихожей, колыхалось.

– Надо перевесить дверь, – пробормотал Мертон. Леди Мертон повела всех по широкой лестнице в свою спальню. На верхней ступеньке Вейнрайт снова остановился, прислушался, поднял трость и направил набалдашник на запад.

– Молодая женщина, – сказал он. – Здесь любовная история.

Леди Мертон вскрикнула, потом нахмурилась.

– Но мои покои, в которых появился призрак, находятся в восточной стороне, мистер Вейнрайт.

Лорд Мертон закусил губу, чтобы не расхохотаться злорадным смехом. Метнул взгляд на мисс Вейнрайт, но она была спокойна, и безмятежная улыбка не покидала ее лица.

– Если отец говорит, что в западном крыле обитает призрак, значит это так, скоро вы в этом убедитесь, милорд, – уверенно сказала она.

Льюис был недоволен, что мисс Вейнрайт уделяет внимание не ему одному.

– Джон у нас толстокожий, его бесполезно убеждать. Он слона в клозете не заметит, не то что духа, – съязвил он.

– Странно, что этот призрак ни разу не явился мне, – я сплю в западном крыле, – ответил Мертон.

– Я видел ее раз десять, – парировал Льюис. – Седая леди, она часто появляется в коридоре.

– Это мисс Монтис, никаких сомнений, – ответил брат. – Стоит ли идти в мамину спальню? Мистер Вейнрайт не находит там ничего подозрительного.

– В самом деле. Мы скоро займемся молодой дамой и Нэгтом, – согласился Вейнрайт, и они пошли дальше в восточное крыло.

Чарити, твердо зная, что не увидит никакого призрака, посмотрела на спальню леди Мертон с иной точки зрения. Ей предстала очень элегантная комната, оклеенная восхитительными обоями с нанесенным вручную рисунком, изображавшим порхающих птиц и кусты роз. Пол покрывал светлый ковер с таким же орнаментом. Мягкое кресло было обито тканью того же узора и того же оттенка, что и обои на стене. Остальная мебель во французском стиле поражала изысканностью линий и отделки. Роскошная кровать под голубым балдахином и голубые драпри на окнах несколько утомляли излишней голубизной, хотя все было безупречно элегантно. Туалетный столик представлял целую выставку косметических баночек и флакончиков, их серебряные крышки гармонировали с оправой туалетного набора. Два роскошных букета роз, украшавших комнату, делали воздух в спальне несколько терпким.

Вейнрайт обвел комнату хмурым взглядом, подошел к окну, в котором, по словам хозяйки, появлялся дух, затем, выглянув на улицу, покачал головой и направился к платяному шкафу. Открыв дверку, загляну внутрь и снова покачал головой.

– Здесь нет призрака, миледи, – сказал он.

– Поищите в моей гостиной, примыкающей к спальне, – сказала леди Мертон и повела его в смежную комнату. – А, вы здесь, мисс Монтис! – воскликнула она, увидев компаньонку.

Высокая угловатая женщина средних лет поднялась с дивана при их появлении, настороженно разглядывая гостя. Скромный чепец скрывал ее седеющие, гладко зачесанные назад волосы, простое темно-серое платье выдавало в ней прислугу высшего ранга.

– Я подшивала вашу юбку, миледи, – сказала она, сделав реверанс.

– Познакомьтесь, моя компаньонка мисс Монтис, – представила леди Мертон. – А это джентльмен, которого я пригласила, чтобы он помог нам с призраком, мисс Монтис. И его дочь мисс Вейнрайт.

Между тем мистер Вейнрайт не сводил глаз с мисс Монтис. В ее присутствии он ничего не сказал, но когда они вышли, он спросил леди Мертон:

– Как давно эта женщина находится в доме?

– О, целую вечность. Когда я вышла замуж за лорда Мертона тридцать пять лет тому назад, она была уже здесь.

– А! Я думал, она у вас недавно. Советую расстаться с ней, она вам не подходит.

– Это невозможно! – с горячностью запротестовала леди Мертон. – Мисс Монтис старая испытанная служанка.

– Переведите ее в другую часть дома хотя бы.

– Вы не там ищете опасность, мистер Вейнрайт, – сказала леди Мертон холодно. – Я пригласила вас, чтобы вы помогли мне избавиться от призрака, а не для того, чтобы меняли заведенный в доме порядок.

Лорду Мертону импонировала мысль избавиться от мисс Монтис. Он уже обратил внимание, что каждый раз, когда мать оставалась наедине с компаньонкой, ее беспокойство возрастало, и впервые за вечер подумал, что, может быть, визит Вейнрайта все же принесет какую-то пользу, и сказал более дружелюбным тоном:

– А теперь не навестить ли нам Нэгга?

– Идите без меня, – заявила леди Мертон. – Я пойду спать. Благодарю, что сочли возможным приехать, мистер Вейнрайт. – Она подошли немного ближе и сказала вполголоса: – Завтра вернемся к тому… о чем вы сказали ранее.

– Непременно. – Спирит учтиво поклонился и вышел.

Остальные не сразу отправились в Оружейную комнату.

– Пока мы наверху, с вашего разрешения. Я бы хотел посмотреть ту часть коридора, где я чувствую сильное присутствие духа, – попросил Вейнрайт.

Мертон прикусил губу и повел всех в западное крыло. В середине длинного коридора Вейнрайт остановился.

– Да, вот здесь, именно в этом месте присутствие особенно сильное. Вы не ощущаете озноба? – Он плотнее закутался в накидку, перебросив конец через плечо, чтобы видна была шелковая подкладка.

Чарити задумалась. В коридоре было прохладнее, чем в будуаре леди Мертон, но это могло объясняться тем, что там жарко горел камин.

– Меня пробирает до костей, – сказал Льюис, поднимая воротник..

– Это старая часть дома, – заметил Мертон. – Странно, что вы говорите о присутствии женщины, сэр.

– Монахиня. Да, молодая монахиня, – не отступал Вейнрайт.

– Боюсь, что вы ошибаетесь, сэр, – сказал Мертон, не скрывая торжествующей улыбки. – Монахини жили в отдельном здании, в миле отсюда. К западу. На этой территории разрешалось находиться только мужчинам монахам. Здесь были их кельи.

– Ее убили в этой комнате, – сказал Вейнрайт, указывая набалдашником на дверь комнаты. – Можно туда войти, лорд Мертон?

– Но это моя спальня! Уверяю, что никаких призраков здесь нет.

– Чего ты боишься, Джон? – подзадоривал Льюис. Вейнрайт больше ничего не сказал, но так посмотрел, что Мертон открыл дверь.

– Ее убили вон там, – сказал Вейнрайт, указав на камин.

– Сожжена заживо! Сгорела в пламени, как Жанна Д'Арк! – воскликнул Льюис.

– Нет, ее застрелили, – Вейнрайт положил руку на грудь и показал место, куда прошла пуля.

– Но это и есть поющая монахиня! – сказал Льюис. – По преданию, у нее на корсаже монашеского одеяния было темное пятно. Странно, что это произошло у камина.

– Дом с тех пор, видимо, подвергся перестройке, – объяснил Вейнрайт.

– Вы правы, – неохотно признался Мертон. – Я уже упоминал, что когда-то вдоль этого коридора располагались монашеские кельи. Потом, когда строили дом, все переделали. Мы же не монахи, в конце концов.

Вейнрайт сказал:

– Скоро узнаем больше. А сейчас давайте перейдем к Нэггу. Не представляете, как давно я мечтал попасть в Кифер Холл, милорд. Благодарю, что пригласили меня.

– Вас пригласила леди Мертон. Не сомневаюсь, что вы изучили всю литературу о Кифер Холле, мистер Вейнрайт.

Чарити видела, что Мертон начинает злиться и недоволен сам собой. Отца он старался представить как мошенника.

– Я хорошо знаком с легендами и прочей литературой об английских призраках, – согласился Вейнрайт. – Но ни в одном источнике не говорится о том, что монахиня была умерщвлена именно в этом месте. Упоминается, что она часто появляется в монастырях.

– Да, так говорят, – подтвердил Мертон. До этого момента его привлекала в работе спирита только одна деталь: он предупредил мать, что надо соблюдать осторожность с мисс Монтис. Теперь он вернулся к этой теме и заметил:

– Совершенно согласен с вашим мнением, мистер Вейнрайт, что эта компаньонка не подходит леди Мертон.

– От нее можно ждать беды. Я бы не оставил ее в доме, но мое дело дать совет, остальное в ваших руках.

– Вы не почуяли присутствие призрака в комнате матери? – спросил Льюис. – Я хочу спросить, вы действительно не обнаружили его или просто хотели успокоить ее?

– Говорить неправду не в моих правилах, лорд Уинтон. Там действительно нет призрака.

– Зато в Оружейной комнате наверняка есть. Мертон повел всех на первый этаж в старую, обитую деревом комнату, которая была уже освещена и ждала гостей. На стенах висели мечи, старинные ружья, пистолеты и прочее вооружение, а также шлем, забрызганный кровью флаг. Среди реликвий старины можно было увидеть даже маленькую пушку. Тут же была коллекция военного обмундирования различных образцов, что напомнило Чарити бал-маскарад, на который пригласили слишком много джентльменов.

– Да! – Вейнрайт блаженно вздохнул. – Эта комната кишит призраками. Здесь их по меньшей мере два, милорд. Оба молодые. Один доблестный кавалер – наверное, Нэгг, другой – один из солдат Кромвеля. Они дерутся кинжалами из-за этого, – он указал на стол слева от камина.

Все пошли к столу посмотреть, из-за чего разгорелся поединок. На столе находились желтый камзол и круглый шлем, а также несколько старых пистолетов.

– Как странно! – заметил Льюис. – Слуги постоянно жалуются, что шлем и камзол валяются на полу.

Вейнрайт объяснил:

– Призрак роялиста не хочет, чтобы эти вещи хранились на столе. Он предпочитает, чтобы то, что напоминает о Кромвеле, было вообще вынесено из комнаты, или, по крайней мере, не выставлялось на обозрение как ценная реликвия.

– Это тоже часть истории Кифер Холла, – сказал Мертон. – Я не могу согласиться, чтобы их убрали.

– Хотя бы перенесите их на отдельный стол, – посоветовал Вейнрайт. – Пока вы этого не сделаете, в доме не будет покоя.

Льюис закрыл глаза и произнес:

– У меня такое чувство, будто Нэгг переживает, что реликвии Кромвеля лежат вперемежку с доспехами роялистов. – Из-под приспущенных век он косился на Вейнрайта, ожидая услышать одобрение.

– Это очевидный ответ, – согласился Вейнрайт. – И вполне логично было ожидать его.

– Меня лично удивляет ваш вывод, – сказал Мертон.

– Пока не нужно перекладывать вещи, – сказал Вейнрайт. – Духи могут покинуть комнату, а мне бы хотелось пообщаться с ними.

Мертон состроил ироническую гримасу:

– Не надейтесь, мистер Вейнрайт, что я буду что-либо менять в доме в угоду духу. А теперь, когда вы познакомились с «потусторонним населением» Кифер Холла, я хочу предложить вам подкрепиться, прежде чем вы отправитесь на покой.

– Спасибо. Вы идите в салон, я скоро присоединюсь к вам. Мне нужно переговорить с Чарльзом.

Льюис не понял:

– Что? Нашего дворецкого зовут Багот.

– Я говорю о ваших воинствующих призраках – сторонниках Парламента и стороннике Короля. Они родственники по крови. Братья или сводные братья, или двоюродные. Не шурины. Печально, когда в семье возникает вражда. Попытаюсь добиться примирения.

Льюис сравнил достоинства отца и дочери и сделал вывод в пользу сильного пола.

– Я останусь и помогу вам, сэр, – сказал он.

– Желаю удачи, – бросил Мертон и, предложив руку Чарити, спросил:

– Не составите ли мне компанию, мэм? У меня к вам есть дело.

У Чарити сжалось сердце. Она испугалась, что он хочет предложить им уехать немедленно. Это был бы удар для отца, не говоря уже о его карьере. Леди Мертон не захочет поддержать их, так как призрак в ее спальне не был обнаружен. Она отлично понимала, что Мертон не станет обсуждать призраков, так как не верит в них и считает ее отца шарлатаном. Но ей очень не хотелось уезжать. Нет, они еще пока не уедут. Отец велел привезти вечерние наряды, а он никогда не ошибался.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Слуги накрывали стол к чаю, когда Чарити и лорд Мертон вошли в Голубой салон. Две молоденькие служанки расставляли серебряные подносы к сервизам, блюдам с бутербродами, сладостями на столике около камина, рядом с диванами. В их присутствии Мертон вел обычный светский разговор, интересовался, как гости доехали, не утомила ли их дорога и прочими вещами.

Как только служанка вышла, вежливая улыбка исчезла, и он сказал откровенно:

– Мисс Вейнрайт, я не делаю секрета из своего глубокого убеждения, что ваш визит абсолютно бесполезен. Это не значит, будто я отрицаю, что мать чем-то обеспокоена. В последнее время она сама не своя. Надеюсь, что вы и ваш отец сможете помочь ей.

– Мы сделаем все, что в наших силах, милорд, – ответила девушка, проглотив оскорбление. – Но чем мы можем помочь, если ее проблемы, как вы утверждаете, не имеют спиритическую природу?

Мертон сделал нетерпеливый жест рукой.

– Сверхъестественных проблем вообще не существует, не считая религии, – добавил он.

– Если вам не доводилось наблюдать призраков, это еще не значит, что они не существуют, – возразила Чарити мягко.

– Ни один нормальный человек не наблюдал ничего подобного. Это абсурд. Призраки и гномы – создания воображения. Их выдумали, чтобы пугать детей и суеверных необразованных людей.

– В Общество по Изучению Перевоплощений входят несколько человек незаурядных способностей: например, профессор Оксфордского университета, епископ в отставке.

– Дряхлый, выживший из ума церковник, у которого на почве старости начались галлюцинации.

– Профессору только пятьдесят лет. Почему вы считаете, что вы один правы, а все остальные нет? Ваша собственная мать и виконт Уинтон верят в призраков.

– Мать сейчас находится в крайне нервозном состоянии. У нее, наверное, галлюцинации. А Льюис…

– Половина английской знати верит в духов. Вы можете верить или не верить, но никто не давал вам права называть это абсурдом.

Он смерил ее ироническим взглядом и спросил:

– Вы сами когда-нибудь видели призрак?

– Нет. И мир всегда представлялся мне абсолютно плоским, хотя земля круглая.

– Вы путаете науку с предрассудком, мэм.

– Наука тоже предрассудок, пока не получены точные доказательства обратного. Галилея судили как еретика, и он провел восемь лет в тюрьме.

Мертон не нашел, что ответить. Он не ожидал таких логичных аргументов от молодой леди.

– Покажите мне призрак, и я стану горячим сторонником спиритизма, – сказал он.

– Возможно, так и будет. Случались и не такие странные вещи. Ограниченные люди всегда считают, что если они чего-то не знают, значит этого не существует в природе. Посмотрите на электричество. Какая странная и замечательная вещь! Вся эта невидимая энергия берется из воздуха.

– Вас не для того пригласили сюда, чтобы обращать меня в вашу веру.

– Вы дали ясно понять, что вообще не приглашали нас.

– Я имею в виду приглашение в салон в данную минуту. Мне хотелось бы обсудить состояние матери с позиций разума. Мое личное убеждение состоит в том, что, чем больше окружающие будут говорить о призраках и подобных вещах, тем хуже для нее. При ее неустойчивой психике это может принести большой вред.

– Незаживающую душевную рану нельзя излечить как физическую, просто наложив на нее повязку. Ее нужно лечить долго и прежде всего выпустить изнутри гной.

– Именно так. Маман беспокоит призрак, значит нужно от него избавиться.

– Но мы для этого сюда и приехали, – ответила она, не понимая.

– Да, прекрасно. Но я сказал, что не верю в призраков. А так как маман верит, то простейшее решение – убедить ее в том, что призрак покинул дом, не так ли?

– Мой отец не шарлатан, милорд. Если просто притвориться, что духа больше нет, это не окажет никакого целебного воздействия. Если вас волнует состояние леди Мертон, надо найти причину и лечить ее соответственно. У вас есть какие-нибудь догадки, что может вызывать ее необычное беспокойство?

Он сокрушенно покачал головой.

– Ни малейшего понятия. Все началось так неожиданно, с месяц тому назад, когда мама вдруг стала жаловаться, что не спит ночью. Казалось, что она чем-то напугана. Именно тогда она приблизила к себе мисс Монтис – сделала ее своей компаньонкой. Это для служанки большое повышение. Я надеялся, что на этом мамины мигрени кончатся, но положение только ухудшилось. Вот так, – Мертон не продолжал.

Тогда заговорила Чарити:

– Когда отец упомянул молодую женщину и любовную интригу, ваша матушка заметно забеспокоилась. Я думаю, отец дал точное определение ее призрака…

Мертон нетерпеливо поморщился.

– Или того, что мы называем призраком, – добавила она.

– В доме нет молодых женщин, кроме служанок.

– Так как ваша матушка говорит о призраке женщины, значит эта женщина мертва. Она говорила о прошлом. Видимо, была какая-то женщина, с которой ее жизнь каким-то образом связана. В юности, например. Странно, что папа не сказал «молодая леди», – произнесла она задумчиво.

Мисс Вейнрайт производила впечатление разумной девушки, и Мертон решил изложить свою просьбу без обиняков.

– Мне хотелось бы, мисс Вейнрайт, чтобы ваш отец поскорее избавил нас от этого так называемого призрака. Сколько времени, по-вашему, это может занять?

– Это будет зависеть от обстоятельств, но обычно он работает быстро. Могу сказать с большой долей определенности, что призрак либо исчезнет, либо оставит в покое вашу матушку в течение недели.

– Нельзя ли ускорить этот процесс? За щедрое вознаграждение, разумеется. Я заплачу…

К изумлению Мертона, мисс Вейнрайт взорвалась. Ее обычно спокойное лицо вспыхнуло, а в голосе звучал неподдельный гнев:

– Лорд Мертон! Отец не берет плату за свои услуги! А предлагать взятку… это оскорбление! Он чувствует, что обязан делиться с людьми талантом, раз Бог наградил его; и делает это бескорыстно, по доброте сердечной. Нам это доставляет много неудобств – постоянно колесить по стране.

– Я бы не назвал это взяткой, – промолвил лорд Мертон виноватым голосом.

– Не знаю, как еще можно назвать ваше предложение. Если вы намекаете, что мы должны лгать леди Мертон и уверять ее, что призрак ушел, в то время как он находится в доме, то умоляю, не говорите ничего подобного отцу. Он будет глубоко оскорблен посягательством на его честное имя.

Мертон почувствовал, что попал в глупейшее положение. Он не сомневался сначала, что Вейнрайт с его черным экипажем, черными лошадьми и черным нарядом с развевающейся накидкой был не более, чем искусный шарлатан, зарабатывающий на жизнь тем, что дурачит доверчивых невежд. Теперь ему нечем было крыть. Гордость не позволяла произнести приличествующее случаю извинение. Оставался один выход – попытаться придать предложению более благопристойный вид.

– Видите ли, учитывая, что он не обнаружил призрака в комнате маман, вряд ли ему удастся найти с ним общий язык. А мне очень важно облегчить ее сердце как можно скорее.

Чарити задумалась, хотя все еще не остыла от приступа негодования. 33

– Если действительно хотите помочь ей, постарайтесь выяснить причину ее нервного состояния. Может быть, дело вовсе не в призраке, – предположила она. – Часто люди склонны сваливать вину на призраков… Это не означает, что призраков не существует, – добавила она резко. – Просто их могут видеть там, где их нет. Хотя леди Мертон утверждает, что сама видела призрак в своей комнате, и не один раз. Когда человеку кажется, он не утверждает так определенно, а говорит о неопределенной тени.

– Допускаю, что этого призрака специально создают, чтобы напугать ее, – сказал Мертон, внимательно следя за реакцией мисс Вейнрайт. Видя, что Чарити спокойно восприняла его подозрение, он продолжал: – Это очень легко сделать – можно спустить с крыши чучело в платье и тому подобное, чтобы оно маячило перед окном.

– Я обратила внимание, что крыши Кифер Холла очень покаты, милорд. Нужно обладать большим мастерством, чтобы проделать нечто подобное. А не могла она случайно принять за призраков воронов?

– Едва ли. Она к ним привыкла, их много вокруг дома. «Призрака» могли спустить из окна верхней комнаты. Над спальнями располагаются чердачные помещения и комнаты для прислуги. Сейчас сразу не припомню, что помещается над комнатой маман, утром посмотрю.

– А как насчет платяного шкафа? Там трудно спрятаться, она бы заметила сразу.

– Мисс Монтис сейчас выполняет роль шкафа, – бросил Мертон язвительно.

– Вы хотите сказать, что она принимает участие в этом маскараде.

– Не хочу обвинять, но не исключаю такой возможности. «Призрак» активизировался, когда мисс Монтис была произведена в компаньонки.

Чарити заметила:

– Отца интересуют настоящие призраки. Инсценировками он не занимается. Я бы утверждала слишком поспешно, что здесь не замешан призрак, хотя вы в них и не верите. В Обществе сейчас дискутируют возможность того, что появление призрака может быть связано с действиями электричества, – неуверенно произнесла она. – Иногда приходится принимать то, что мы не понимаем и не можем объяснить. «Многоточие недоверия», как называют это поэты-романтики.

– Это хорошо… для романов, мэм. Я предпочитаю добротные факты. Готов отказаться от неверия, если мистер Вейнрайт представит веское доказательство существования призрака. Пока этого нет, я буду придерживаться более правдоподобного объяснения, что кто-то намеренно пугает леди Мертон.

– Это ваше право, – согласилась она неохотно. – Но кому могла прийти в голову эта идея? У нее есть враги?

– Насколько мне известно, нет. Она ведет уединенную жизнь здесь, в деревне. Слуги любят ее. Но если кто-то затеял дурную игру, то это один из тех, кто живет в доме.

– Ее реакция на упоминание отцом молодой женщины наводит на мысль, что корень зла таится в ее прошлой жизни. Вы могли бы спросить ее.

– Если она хранила секрет добрых тридцать или более лет, то вряд ли она охотно поделится им со мной сейчас.

– Наверное, нет. Вероятно, это что-то такое, чего она стыдится. – Мертон настороженно посмотрел на нее при этих словах. – Никому не удавалось прожить абсолютно безгрешную жизнь, – добавила она. – Что бы это ни было – призрак из прошлого или сознание вины, лечение одно – искупить или загладить прошлый грех. Возможно, она расскажет мне – я посторонний человек, ничего не значу для нее. Часто незнакомым поверяют то, чего не скажут близким.

– Хотел бы, чтобы ваши старания увенчались успехом, – сказал Мертон заинтересованно. – Если вам удастся отлучить ее от мисс Монтис, это одно будет важным шагом в нужном направлении. – Он несколько расслабился и даже улыбнулся: – Вы правы, мисс Вейнрайт, она может вполне вам довериться. Извините, что приходится втягивать вас в семейные проблемы, да и поспорить с хозяином дома вам тоже пришлось по моей вине – очень неучтиво с моей стороны. Простите великодушно.

– Пустяки. Хороший поединок с неверующим всегда доставляет мне удовольствие. Буду рада помочь, – ответила Чарити. – Иногда во время визитов отца я чувствую себя не у дел. Он гоняется за призраками, а я скучаю от праздности. Моя работа занимает мало времени – небольшие записи и все.

Мертон присмотрелся к девушке и остался доволен тем, что увидел. Он не относился к категории любителей легкого флирта от нечего делать. В свое время у него были женщины, теперь он подыскивал подходящую жену. Но склонная к философским рассуждениям леди, которая годилась в подруги, – это было в новинку. Мертон чувствовал, что с мисс Вейнрайт можно по-доброму дружить она не флиртовала, не кокетничала и вообще не проявляла к нему личного интереса, равно как к его титулу или поместью. Ему нравилась ее независимая манера держаться, быстрая реакция и смелость в споре.

– Если вам хочется занять чем-нибудь полезным свободное время, не могли бы вы составить мне компанию в делах, не связанных с потусторонним миром? – спросил он.

Чарити приняла его слова как предложение дружбы и с радостью согласилась.

– Начнем с осмотра чердака над комнатой маман завтра утром. Заодно заглянем в шкаф для одежды. Но поскольку вы в гостях, мэм, вам не придется очень много работать. У нас в Кифер Холле отличная конюшня.

– Я не привезла костюма для верховой езды. – Неужели на этот раз отец не угадал?

– Ах да, припоминаю, Льюис упоминал об этом. Жаль. Не стану предлагать платье леди Мертон, но нельзя ли послать за вашим?

– Можно, и я бы так и поступила, если бы была уверена, что нам не придется убираться отсюда через два дня – как раз понадобится столько времени, чтобы доставить платье. У меня сложилось впечатление, что вы мечтаете видеть нас как можно дальше от вашего дома и как можно скорее, милорд.

Значит, я оказался негостеприимным хозяином. Умоляю простить меня. Подобно вам, у меня есть неприятная привычка говорить то, что думаю. Из-за нее я снискал дурную славу в Палате Лордов. Не хочу сказать, что ваш отец мошенник, но уверен, что он зря теряет время. Это не значит, что мы должны следовать его примеру. Пошлите за костюмом Я могу послать верхового, и он доставит его к завтрашнему вечеру. Если погода позволит, мы прогуляемся верхом послезавтра. Настойчивость молодого интересного лорда заставила Чарити вспыхнуть от удовольствия, но она постаралась ничем себя не выдать.

– Это будет восхитительная прогулка, милорд, но боюсь, что она может не состояться, даже если платье доставят вовремя. Отец не советовал брать костюм для верховой езды, сказал, что он не понадобится. А он… никогда… он редко ошибается, – сказала она.

Мертон еще не совсем понял, как ему следует отреагировать, когда послышались шаги и мелодичный голос Льюиса в коридоре.

– Клянусь Богом, мистер Вейнрайт, мне никогда не приходилось видеть ничего подобного. – Льюис и Вейнрайт вошли в салон и сели к столу пить чай. Чарити исполняла обязанности хозяйки – разливала чай, а Мертон предлагал бутерброды.

– Обнаружили кого-нибудь в Оружейной комнате, мистер Вейнрайт? – учтиво осведомился Мертон.

Льюис ответил вместо него:

– Это было просто потрясающее зрелище, Джон. Шлем вдруг ни с того, ни с сего начал двигаться по столу, потом сам упал на пол. И не пытайся утверждать, что стол покосился или пол неровный – с ними все в порядке. Я сбегал в детскую, принес несколько статуэток и поставил на стол – они не шелохнулись. Стол абсолютно ровный. Шлем столкнул Нэгт. Мистер Вейнрайт намеревается приструнить их обоих, пока находится в доме. Посмотрим, удастся ли ему умиротворить их.

Вейнрайт не скрывал удовольствия, пока Льюис рассказывал о его могуществе. Мертону он сказал:

– Что касается призрака вашей матушки, милорд, думаю, что его нет вовсе. Здесь что-то другое – что-то гложет ее сердце, но это не призрак. Могу посоветовать ей побеседовать со священником…

Мертон считал, что леди Мертон слишком часто беседует с викарием, и полагал, что эти беседы и влияние мисс Монтис – только половина беды.

– Жаль, – сказал, – но поскольку вы здесь, постарайтесь обратить в бегство всех духов, которые преследуют наш дом, если это в ваших силах.

– Хорошо. Молодая леди в вашей спальне меня чрезвычайно заинтересовала.

Мертон собирался что-то сказать, но сдержался.

– Я бы не отказался от общества молодой леди в моей спальне, мистер Вейнрайт, – сострил Льюис. – Если Джону она мешает, пришлите ее ко мне.

– Это прекрасный способ от нее избавиться вообще, – осадил его брат.

Вейнрайт задал Мертону несколько вопросов о призраке в его спальне, но пришел к убеждению, что тот не имеет ни малейшего представления об этой даме. Он попросил записи истории Кифер Холла и получил разрешение свободно пользоваться библиотекой.

Когда присутствующие кончили пить чай, был уже час ночи, и все пошли спать.

– Маман выделила вам покои королевы Елизаветы, мисс Вейнрайт, – важно сообщил Мертон, преподнося известие как большую честь.

– Как любезно с ее стороны, – устало отозвалась Чарити.

Чарити так часто спала в огромных кроватях, занимаемых ранее королевой Елизаветой, что у нее возникло сомнение, спала ли королева в собственной постели когда-нибудь. К ее удовольствию матрацы в Кифер Холле менялись гораздо позднее шестнадцатого века. Привычная к путешествиям, девушка быстро уснула. Ее сон был крепок, и ни один призрак не осмелился его нарушить. Только утром она узнала, что ночью призрак появлялся опять.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Обычно леди Мертон заставляла себя спускаться к завтраку и присутствовать за общим столом, когда в доме были гости. Но гости, которые поднимались в восемь утра, – это было слишком большой обузой, особенно после беспокойной ночи. Она подкрепилась тостами и чашечкой какао в десять в постели. В восемь тридцать джентльменам и мисс Вейнрайт подали яичницу с беконом в утреннюю гостиную. Все горели желанием взяться за работу и посмотреть, какие трофеи принесет этот день. Сразу после завтрака Вейнрайт извинился и направился в библиотеку, чтобы углубиться в историю Кифер Холла.

– Начнем экспертизу сейчас, мисс Вейнрайт? – спросил Мертон.

Льюис, сменивший шейный платок контрабандиста на приличный галстук и нарядный жилет на более будничный, подскочил от любопытства.

– О чем вы говорите? Что за экспертиза? Когда ты начал верить в духов, Джон? Ты же называл Вейнрайта шарлатаном! – Льюис бросил извиняющийся взгляд на Чарити. – Ты это специально придумал, чтобы побыть с мисс Вейнрайт.

– Перестань ворчать! Мы просто хотим осмотреть чердак.

– Мистер Вейнрайт не говорил, что там есть призраки, – не унимался Льюис. – Ты хочешь увести мисс Вейнрайт, чтобы она была только с тобой.

– Ничего ты не понимаешь. Я уверен, что мать кто-то пугает чучелом призрака, спуская его с чердака и раскачивая перед ее окном. Ее хотят запугать. Мы идем, чтобы посмотреть, не найдутся ли улики.

– Я пойду с вами, – заявил Льюис, бросив ревнивый взгляд на Чарити. Она сделала вид, что не замечает.

Льюиса нетрудно было переключить на мысль, что проблемы его матери объяснялись вполне земными причинами.

– Клянусь святыми, это можно легко сделать. У мисс Монтис когда-то было чучело, она его может прятать на чердаке.

– Вы допускаете, что это имеет отношение к мисс Монтис? – спросила Чарити.

– К кому же еще? Еще может быть Сабурин, – добавил он, нахмурясь. – Она очень злилась, когда мать отстранила ее от дел, помнишь, Джон? Ей хоть и семьдесят, но силенки у нее еще есть.

Мертон объяснил:

– Мисс Сабурин была маминой портнихой. Мать платит ей прекрасную пенсию. Сабурин была счастлива оставить работу. Живет она с дочерью в Истли, так что я не вижу, как она может участвовать в этом неблаговидном деле.

Они вышли в холл, поднялись на последний этаж и остановились на площадке.

– В комнате над маминой спальней никто не живет, – заметил Льюис. – Там свалена всевозможная рухлядь.

– Давайте все же заглянем туда, – не отступал Мертон, и они поднялись выше по узкой, не устланной ковром лестнице на чердак, мимо комнат прислуги, в ту часть здания, которая использовалась как кладовая. Комната над спальней леди Мертон оказалась такой, как описал ее Льюис. Она была забита стульями со сломанными ножками, старыми чемоданами, разбитыми диванами с торчащими пружинами и прочим хламом. Осторожно двигаясь между этими предметами, молодые люди подошли к окну.

– Следов нет, – подытожил Льюис.

– И не может быть, потому что на полу старый ковер, – заметила Чарити. – Странно, что в этой части лежит ковер, тогда как на остальной части пола на чердаке его нет.

Длинная ковровая дорожка вела от двери к окну.

– Это кусок ковра из коридора, ведущего в библиотеку, который ты не так давно сменил, – сказал Льюис брату.

– Его сюда положили, чтобы заглушать шаги, – сказал Мертон. – Я считаю, что это главное доказательство того, что мы на правильном пути. Теперь осмотрим окно.

Рама поднималась легко и бесшумно. Он провел пальцем по пазу – на пальце осталось масло. Посмотрели другое окно, рама двигалась туго, окно не было смазано.

– Теперь остается найти чучело, – сказал Мертон, и все начали внимательно осматривать пространство позади мебели, старые чемоданы.

Льюис наслаждался процедурой, вспоминая детство.

– Смотри, Джон! Мои первые брюки! – воскликнул он, вытянув их из чемодана. Из брюк вылетела стайка моли. – А вот мои оловянные солдатики. Я часто думал, куда они делись.

Не успели оглянуться, как Льюис принял позу Веллингтона[12] и взял на себя командование операцией. Тишину комнаты время от времени прорезывали звуки, имитирующие свист пуль. Позиции неприятеля в виде старой одежды в чемоданах яростно атаковывались.

Чарити забавляло это ребячество.

– Если ему попадется офицерский кивер, он непременно будет в нем щеголять целый день, – сказал Мертон с благодушной усмешкой.

Они тщательно осмотрели все закоулки, но ничего не нашли.

– Здесь ничего нет, – сказал Мертон, – но я уверен, что источник беспокойства маман находится в этой комнате. Иначе зачем было смазывать окно?

– Остался еще платяной шкаф, – сказала Чарити. Она была немного разочарована тем, что Мертон не послал верхового за ее костюмом. Теперь его вряд ли доставят к завтрашнему дню. Но напоминать ей не хотелось.

– Пусть Веллингтон остается здесь, а мы продолжим осмотр, – предложил Мертон, испытующе глядя на брата.

Однако от Льюиса было не просто отделаться. Он набил карманы солдатиками и отправился следом Они спустились вниз и приблизились к комнате леди Мертон.

– Гостиная маман слева, за ней комната мисс Монтис. Это не дает ей доступа к платяному шкафу. Он стоит в спальне маман у правой стены, к ней примыкает стена комнаты для гостей. – Мертон прошел вперед и открыл дверь.

Они вошли в светлую комнату, стены в которой были зеленых и золотистых тонов.

– Платяной шкаф – со стороны этой стены, – сказал Мертон, подходя к стене, где тоже стоял платяной шкаф. Он собирался заглянуть в него, как вдруг раздался голос мисс Монтис – она стояла позади них, хотя никто не заметил, как она вошла.

– Ее Светлость хочет поговорить с вами, мисс Вейнрайт, – сказала она, одновременно обводя взглядом комнату. На губах промелькнула ироническая улыбка.

Чарити вздрогнула от удивления.

– О, благодарю, мисс Монтис. Я не слыхала, как вы вошли. Буду счастлива побеседовать с леди Мертон, – ответила она и пошла за компаньонкой.

Она застала хозяйку дома в постели, плохо выглядевшей и на десять лет старше, чем вечером. Ее волосы были уже расчесаны, и она надела ночную кофту, но еще не наложила косметику на лицо.

– Мисс Вейнрайт, мило, что вы пришли, – приветствовала она девушку с печальной улыбкой. – Я много думала над словами вашего отца о том, что в моей спальне нет призрака.

– Он совершенно уверен, что в этой части дома нет призрака, мэм.

– Да, да, понимаю, но вы женщина, леди, и тоже имеете немалый опыт в этих делах. Уверена, что талант передается по наследству из поколения в поколение. Я ни на йоту не сомневаюсь в способностях вашего отца, дорогая. То, что я услыхала от него, как только он зашел в комнату, звучит очень убедительно, он обладает незаурядным даром проникновения в тайны потустороннего мира. Но в данном случае он ошибся. Этой ночью призрак опять являлся. Не к окну – он появился отсюда, – она указала на платяной шкаф.

– Как он выглядел? – спросила Чарити, глядя на мисс Монтис, которая встала позади леди Мертон и слушала очень внимательно.

– О, дорогая моя, в темноте трудно различить черты, знаете ли. Она – я имею в виду призрак – снова раздвинула портьеры, в комнату проник лунный свет. Я специально задернула их плотно перед тем, как лечь спать. Мисс Монтис может подтвердить. – Мисс Монтис уверенно кивнула в знак подтверждения. – При свете луны я увидела – как бы это лучше сказать? – бестелесный дух. Что-то вроде облака или дыма, выходящего из этого шкафа. Она открыла дверцу. Я всегда плотно закрываю их, особенно в последнее время.

Так как леди утверждала, что сама видела призрак, Чарити решила не возражать.

– Как вы думаете, кто это может быть? – спросила она.

Леди Мертон повернулась к мисс Монтис – у той виновато забегали глаза. По лицу старой леди пробежала тень.

– Мне шестьдесят лет, мисс Вейнрайт. Ни один человек не может прожить такой срок, не обидев кого-либо, хотя бы ненамеренно. Я думаю, что это дух кого-нибудь из тех, с кем я не совсем хорошо обошлась в прошлом. Как вам кажется?

– Это самый правдоподобный ответ, – согласилась Чарити. В присутствии мисс Монтис ей не хотелось обсуждать этот вопрос. – Возможно, если бы вам удалось загладить свою вину, призрак не беспокоил вас больше.

– Именно так и я думаю. Очень хочу исправить то, что совершила, а вы должны помочь мне избавиться от призрака. Я больше не в силах этого перенести – она меня доконает.

Чарити украдкой взглянула на мисс Монтис и была неприятно удивлена выражением крайнего удовлетворения на ее лице.

– Ну, опять за свое, полно, – сказала компаньонка. – Вы не должны себя утомлять, миледи. Вам лучше оставить ее сейчас, мисс Вейнрайт, вы же видите, что Ее Светлость не в состоянии спокойно говорить в данный момент.

– Мы поговорим подольше в следующий раз, – заверила Чарити.

Леди Мертон улыбнулась.

– Пошлите за викарием, мисс Монтис, – попросила она.

– Охотно. И, пожалуйста, мисс Вейнрайт, убедите Его Светлость выйти из соседней комнаты. Шум мешает Ее Светлости.

– Что Джон делает в Золотой комнате? Она ведь для гостей! – удивилась леди Мертон.

– Он показывал мне дом, мэм. Я попрошу, чтобы он провел меня по первому этажу, поскольку вам надо отдохнуть.

– Это хороший старый дом, но не очень счастливый, к сожалению, – сказала леди Мертон. – Акварели в Золотой комнате рисовала моя сестра, леди Холкрофт, когда приезжала, – в конце прошлого века это было. В пятой нише висит картина, изображающая тень; это поющая монахиня. Бесс, моя сестра, видела ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пэры и члены Парламента имели право посылать корреспонденцию бесплатно, поставив на конверте подпись или, позднее, штемпель (здесь и далее примечания переводчика)

Вернуться

2

Медиум у спиритов – посредник между реальным и потусторонним миром

Вернуться

3

По английскому закону поместье и титул наследуются старшим сыном в семье

Вернуться

4

Старинный элитарный университет в Англии

Вернуться

5

Ювенал, Децим Юний – римский поэт-сатирик I в. н. э.

Вернуться

6

Джордж Гордон Байрон (1788—1824) – известный английский поэт-романтик

Вернуться

7

Легендарный первый консул Рима I в. до н. э.

Вернуться

8

Кольридж С. Т. (1772—1834) – английский поэт-романтик. В его лирических балладах причудливо переплетаются правда и вымысел

Вернуться

9

Обед в Англии обычно вечерняя трапеза – 7-8 часов вечера. Некоторые категории населения обедают днем

Вернуться

10

Кромвель Оливер (1599—1658) – предводитель парламентской оппозиции в Гражданской войне в Англии первой половины XVII в.

Вернуться

11

Цистерцианец – монах, примыкавший к бенедиктинскому ордену

Вернуться

12

Артур Велсли Веллингтон (1769—1852) – английский генерал и государственный деятель, герой битвы при Ватерлоо (1815), где была одержана победа над Наполеоном

Вернуться