Дороти Гарлок
Река вечности

ГЛАВА 1

Бросив тревожный взгляд в окно, Мерси поняла: глупо бояться возвращаться в пустой дом. Иное дело – эти два человека, которые вот уже полдня слоняются вокруг школы. Поначалу она не обращала на них никакого внимания. Ближе к полудню незнакомцы направились мимо школы к лесу, разложили костер, хотя было слишком рано, чтобы готовить обед или ужин.

Занятия в школе уже закончились, дети разошлись по домам, но эти двое все еще сидели у костра. Когда Мерси вышла из школы и направилась к своему дому, находившемуся в миле отсюда, мужчины куда-то исчезли.

По пути в Винсенс и обратно невозможно было миновать Стейшн Куил, основанный французами почти 100 лет назад, в 1732 году на берегах Уобаша. Население городка, со всех сторон окруженного лесами, не превышало ста человек.

Более трех десятков домов, построенных прямо на земле, без фундамента, стены которых облицовывались камнем и покрывались известью, были одноэтажные, зато с двумя крыльцами, выходящими в противоположные стороны. Окруженные фруктовыми деревьями, дома, как солдаты, выдерживали интервал и линию вдоль дороги.

Плотно закутавшись в шаль, Мерси привычно шла по утоптанной дорожке, окунувшись в повседневную городскую жизнь: Майк Хартман с переброшенной через плечо веревкой стоял на крыльце магазина, принадлежавшего ему и ее отцу; в двуколке проехал отец одного из ее учеников; на крыльце меблированных комнат в кресле-качалке восседала Старуха Халпен, укрытая до пояса стеганым одеялом, с прилипшими к уголкам рга крошками жевательного табака, знавшая все и вся в Стейшн Куил. Фаруэй Куил однажды сказал, что раз у них есть такая старуха, им не нужна газета.

Дом Куила, белый, двухэтажный с массивными каменными колоннами, горделиво возвышался у изгиба дороги, почти на окраине. Сейчас он выглядел пустым и одиноким – в его окнах не было света.

Незабываемые воспоминания детства, не такого уж далекого: Мари Элизабет и Зак, бегущие ей навстречу, мать, стоящая на пороге, так взволновали Мерси, что ее глаза наполнились слезами.

Войдя в дом, она зажгла лампы. Тьма рассеялась, но одиночество и пустота по-прежнему окружали юную мисс Куил.

В камине все еще тлели угли. Мерси разгребла золу, достала из корзины щепки и подложила большое полено. Подобрав повыше юбку, чтобы не испачкаться, девушка разожгла огонь. Веселые язычки пламени вскоре осветили комнату. Повеяло теплом.

С наступлением темноты с северо-запада подул свежий мартовский ветер. Он завывал за окнами, раскачивая ветви деревьев, царапавших крышу, отчего рождались едва слышимые тревожные звуки. Залетев в трубу, стал дразнить огонь: искры в камине заплясали, уносясь вместе с ним по дымоходу.

Свернувшись калачиком в огромном кресле, в котором любил отдыхать вечерами папаша Фарр, Мерси смотрела на пламя и думала, как могла сложиться ее жизнь, если бы он не нашел ее в подвале полусгоревшей фермы в Кентукки и не привез сюда. Припомнилась сказанная кем-то фраза: Фаруэй Куил любит подбирать сирот. Во время того же путешествия он нашел Либерти с ее семьей, оставшихся совсем без средств к существованию, и Даниэля Фелпса, единственного, кто уцелел из обоза переселенцев, на которых напали речные пираты. Куил привез всех к себе в дом, женился на Либерти, и большая семья зажила счастливой жизнью. Даниэль и Мерси стали полноправными членами семьи, такими же, как Зак и Мари Элизабет – родные дети Фарра и Либерти. Мерси всегда нравилось представлять себе, что ее настоящие родители очень похожи на приемных.

* * *

– Со мной все будет в порядке, мама, – только и сказала Мерси в то утро, когда Либерти с детьми собралась уезжать из Стейшн Куил, чтобы сопровождать Фаруэя, отправлявшегося в качестве конгрессмена в Ван-далию – столицу штата Иллинойс. На последних выборах он был избран кандидатом от своего избирательного округа и хотел, чтобы его семья была с ним.

– Элеонора и Теннеси вернутся из Винсенса через пару дней. Теннеси останется с тобой, пока не закончится учебный год. Потом ты приедешь к нам в Вандалию, – сказала Либерти, обнимая Мерси на прощание.

Теннеси Хофман, дочь начальника почтового отделения в Дэвидсонвилле в Арканзасе, француза по национальности, была привезена в местечко Куил Гэвином Маккартни и его женой Элеонорой, купившего у Фаруэя Куила лесопилку. Бездетная пара была в восторге от девочки, в жилах которой текла французская и индейская кровь.

Мерси выросла на полголовы выше Либерти, что не мешало принимать их за родных мать и дочь. Светловолосые и голубоглазые, невысокого роста, хорошо сложенные и изящные, с привлекательными чертами лица, – смеялись ли они, разговаривали, молчали или плакали, – женственные, хрупкие на вид, мать и дочь обладали железной волей.

– Даниэль обещал присмотреть за мной? – спросила Мерси.

– Он уверял, что у тебя будет надежная охрана. Я спокойна, потому что Даниэль с тобой. Ты же знаешь, как он всегда заботится о тебе.

– Даже слишком, – резко ответила Мерси, опасаясь сорваться на крик. – Ему вечно что-то не нравится в каждом мужчине, который ухаживает за мной, и он всегда об этом докладывает отцу. Если он и дальше так будет продолжать, то я рискую остаться старой девой.

– Старой девой в девятнадцать лет? – усмехнулась Либерти. – Дорогая, уже 1830 год. Сейчас девушки не выходят замуж так рано, как в мое время. И кроме того, не думаю, что тебе действительно кто-то нравится из всех приходящих сюда мужчин.

– Нет, – улыбнулась Мерси. Но, мама, помнишь, я рассказывала тебе, что сделал Даниэль на танцах у Хамфери? Он ударил Уолта Коша только за то, что его рука соскользнула чуть пониже моей талии. У него не было дурных намерений. Он просто немного выпил. А Даниэлю следует владеть собой.

– Владеть собой? Он сказал, что Уолт вел себя недостойно.

– Уолту всего лишь восемнадцать лет, хотя он и здоров, как бык, а Даниэлю – двадцать пять. С тех пор, как он построил свой собственный дом, ему недосуг поговорить со мной. Он только слоняется где-нибудь поблизости, молчаливый как дерево, а потом приказывает мне сделать то или это. – Либерти рассмеялась.

– Даниэль ведет себя так еще с детских лет. А теперь у него все есть, и сейчас, когда Фарр будет занят в Ван-далии, он присмотрит не только за фермой и мельницей, но и за самым ценным нашим имуществом – тобой.

– Черт возьми, мама! Я и так раздражена. И ты уезжаешь! Я буду скучать по тебе.

– Не ругайся, дорогая. Я тоже буду скучать по тебе.

К тиканью часов вдруг присоединился посторонний звук. Это было не дерево, скребущее по крыше. Шум исходил из-за дверей. Она замерла, вслушиваясь в странный звук. Даниэль собирался заехать за ней по дороге домой, но для него было слишком рано. Он будет занят на мельнице еще около часа. Старик Джим уже закончил свою поденную работу и ушел в свою хижину около леса час назад. Вольные негры не любят выходить на улицу после наступления темноты.

Звук опять повторился: едва слышное поскребывание под дверью. Мерси встала и потянулась за пистолетом, лежавшим на каминной полке. Она стояла, затаив дыхание и устремив взгляд на дверь. Звук повторился вновь, сопровождаемый хриплым «мяу!». Было похоже на кота. Единственный кот, живший в доме, принадлежал Мари Элизабет, но он исчез несколько месяцев назад. Мерси застыла от ужаса. Грабители научились у индейцев подражать индюкам или другим птицам, чтобы выманить свою жертву. Но она никогда не слышала, чтобы подражали коту. Был ли это кот, или кто-то пытался выманить ее, зная, что кроме нее в доме никого нет?

Мерси решила это выяснить. Девушке казалось, что ноги налились свинцом. «Глупо», – подумала она и заставила себя сдвинуться с места. Какого черта, зачем так нервничать! Не от того ли, что ей никогда не приходилось оставаться в доме одной ночью?

Когда она дошла до дверей, ее пальцы, сжимающие пистолет, вспотели. Мерси беззвучно отодвинула задвижку на двери. Было тихо. Прислонившись к дверному косяку, девушка слышала, как бьется ее сердце. Из-за толстой панели послышалось очередное «мяу». Осторожно приоткрыв дверь, Мерси услышала громкое мурлыкание. Она пошире распахнула дверь и посмотрела вниз. Из темноты на нее смотрели круглые светящиеся глаза. Она с облегчением вздохнула.

– Дрозд! – Мерси еще шире распахнула дверь. – Дрозд, где же ты пропадал все это время? – кот показался ей еще больше, чем она себе представляла. Несмотря на темноту, девушка заметила, что зверь помедлил, прежде чем войти. Он замурлыкал и направился к Мерси, посматривая в ее сторону, подметая пол своим пушистым хвостом.

– Ты идешь или нет? – со смехом спросила Мерси. – Жаль, что ты не появился вчера. Мари Элизабет была бы очень рада видеть своего котика! Если бы ты знал, как она плакала, когда тебя не нашли. Огромный кот наконец переступил через порог, и Мерси закрыла дверь. Он подошел к камину, сел и уставился на нее своими горящими желтыми глазами. Затем зверь вытянул лапу и принялся тщательно вылизывать ее своим розовым языком. Кот был черным как ночь, длинным и мускулистым, с ободранными в многочисленных схватках ушами. Когда-то Мари Элизабет поймала его, еще котенка, с маленьким черным дроздом в зубах. Она назвала его Дроздом, чтобы не забывал о своем постыдном поступке.

– М-я-у, – снова подал голос кот и принялся самозабвенно умываться.

– Мне кажется, что ты хочешь есть.

Кот прекратил умываться и посмотрел на нее. Мерси положила пистолет на место и направилась в кухню, зная, что Дрозд идет за ней. Она насыпала в деревянную плошку сухого печенья, полила его мясным бульоном, поставила на пол и взглянула на кота. Тот оглянулся на нее, лениво направляясь к миске, понюхал и принялся есть.

– Но не думай, что я впустила тебя в дом, чтобы ты здесь остался, – строго проговорила Мерси. – Ты сам должен добывать себе пропитание или ты еще...

Девушка не закончила, так как в дверь настойчиво постучали. Прежде чем она успела перевести дыхание, в дверь постучали снова. Кто может так стучать? Это не Даниэль. Он бы открыл дверь и позвал ее по имени. Вдруг Мерси вспомнила, что забыла закрыть дверь на задвижку, когда впускала кота.

Тяжелая дубовая дверь тряслась от сильных ударов, когда девушка торопливо выбежала из кухни. Она уже почти достигла двери, когда та распахнулась с такой силой, что с грохотом ударилась о стену. В дом ворвался поток холодного воздуха, поднявшего множество искр в камине. Перед Мерси стояли два человека, которых едва можно было рассмотреть в темноте. Первое, что пришло в голову: они хотят обидеть ее, иначе зачем им нужно было ждать, когда она подойдет к двери. Вторая мысль была о пистолете на камине. Мерси бросилась к нему, но один из мужчин схватил ее за руку и крепко прижал к груди. Девушка услышала, как захлопнулась дверь.

– Мы не собираемся причинять тебе никакого вреда, если ты будешь вести себя спокойно. Нам всего лишь хочется взглянуть на тебя. – Мужчина проговорил ей это прямо на ухо, а затем повернул Мерси и прижал к стене.

Не успев хорошенько рассмотреть их, она почувствовала запах немытых тел незнакомцев. На них были надеты остроконечные кожаные шляпы с круглыми полями, из-под которых торчали сальные космы соломенного цвета, которые совсем не соответствовали их черным бородам. Поверх домотканых грязных и оборванных рубашек со слишком короткими для их длинных рук рукавами, были надеты безрукавки из телячьей кожи. С плечей свисали мешочки с порохом и пулями. Тот, кто помоложе, с короткой пушистой бородой, держал в руках два ружья. Как только испуганные глаза Мерси встретились с его глазами, его широкий рот расплылся в ухмылке, обнажая крупные ровные зубы.

– Черт возьми, Ленни! А она милашка. Я готов в этом поклясться.

– Кто... вы... такие? – с трудом произнесла Мерси, делая остановку после каждого слова, чтобы перевести сбившееся от страха дыхание.

– Она чистенькая, как новый пенни!

Ее испуганный взгляд перебегал с одного мужчины на другого.

– Вам лучше убраться отсюда. Мой брат будет здесь с минуты на минуту. Он убьет вас...

– У нее есть родинка, Лен. Будь я проклят, если это не она.

Человек, которого звали Ленни, ничего не сказал. Его глаза сузились, когда он приблизил свое лицо к Мерси и стал пристально разглядывать ее, скользя взглядом по мягким светлым волосам, стянутым на затылке в тяжелый узел, по нежному овалу лица, широко расставленным небесно-голубым глазам под изогнутыми бровями, мягким губам. Приподняв грубыми пальцами подбородок, он повернул лицо девушки к свету, чтобы получше рассмотреть родинку среди густых золотистых ресниц на нижнем веке. Мерси отдернула голову, освобождаясь от его руки. Ее переполнял страх; язык стал ватным, и неприятно засосало под ложечкой.

– Убирайтесь отсюда! – задыхаясь, проговорила она. – Даниэль разорвет вас на части, если застанет здесь!

– Кончай трепаться, детка, – бросил Ленни, едва шевеля перепачканными табаком губами.

– Не серди Ленни, детка, – сказал второй мужчина. – Когда он злится, становится опасным, – он обвел взглядом комнату. – Боже! Не привидилось ли мне все это? Сверкающий пол и стеклянные лампы. Здесь светло, как днем, Ленни. Вот бы Ма увидела все это, – он бочком прошел к кухне и заглянул туда. – Черт побери! У них есть плита, такая, какую мы видели на картинке...

– Мы сюда пришли не для того, чтобы осматривать дом, Берни. Давай заниматься делом.

Берни стоял напротив Мерси, его лицо искривилось в ухмылке. Он подхватил пальцами прядь ее светлых волос. Девушка свирепо смотрела на него, не в состоянии отдернуть голову.

– Она чистенькая, как маленький пятнистый щенок.

– Ты учительница, которую зовут... Мерси? – спросил Ленни.

– Вы же знаете, что это я. Я видела вас из окна школы сегодня утром. Что вам от меня нужно?

– У тебя на заднице коричневое пятно, вот такое большое! – при этих словах он протянул к ее лицу свои грязные, сомкнутые в круг большой и указательный пальцы.

Мерси тяжело дышала, устремив взгляд на дверь. Ее ум лихорадочно работал, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Но здравый смысл подсказывал, что это бесполезно. Даниель, пожалуйста, приди!

– Она же не знает, Лен. Как она может увидеть его? Если только просунет голову между ног и посмотрит? – Берни грубо рассмеялся. Он прислонил ружья к стене. – Она нам не скажет, а мы ничего не узнаем, пока сами не посмотрим.

Мерси застыла от сковавшего ее страха, но откуда-то из глубины сознания возникла мысль. Они знали, кто она такая, или думали, что знают. – О Боже! – молилась она. – Только бы они не были моими настоящими родственниками!

Прежде, чем она успела закончить свою мысль, Ленни схватил ее и перекинул через свое колено.

От неожиданности Мерси не могла ни говорить, ни двигаться. Ее юбка была задрана на голову, и она почувствовала, как грубые руки копаются в ее нижнем белье. От ужаса из ее груди вырвался крик. Девушка закричала во весь голос, но Ленни грубо зажал ей рот рукой. Почти обезумев от страха, она сопротивлялась изо всех сил.

– Лежи спокойно! – тяжелая рука со шлепком опустилась на ее ягодицы. – Боже милостивый! Разрази меня гром, если она не Бакстер! На ее заднице знак Бакстера, как и говорила Ма. Ленни, мы нашли маленькую Эстер!

– Я знал это! Она такая же красивая, как и Ма, и у нее такой же знак, как у Па на спине.

Мерси не поняла, почему вдруг рука, зажимавшая ее рот опустилась, и она оказалась на полу, и почему вдруг с грохотом опрокинулся стол, а кот заорал и, пробежав по ее спине, устремился к выходу. Какое-то мгновение она была оглушена, затем медленно отползла от громко топающих тяжелых башмаков, и сжавшись в углу, отстраненно наблюдала за тем, что происходит.

Даниэль ударил Ленни по лицу своим тяжелым кулаком так сильно, что тот отлетел к столу. Его рубашка забрызгалась кровью. Берни с криком дикой кошки вскочил на спину обидчика, обхватил его ногами за талию и зажал руками голову.

– Я поймал его, поймал! Бей его, Ленни! – пронзительно вопил он. Тот с трудом поднялся на подкашивающиеся ноги и замотал головой, чтобы хоть немного прийти в себя.

Даниэль, сделав шаг по направлению к тяжелой дубовой двери, изловчился и ухватил Берни за волосы. Воспользовавшись моментом, он ударил его головой о край двери. Противник сразу же обмяк и свалился на пол, в то время, как Даниэль вместе с Ленни выкатились на улицу.

Мерси вскочила на ноги и побежала к полке за пистолетом. По пути она споткнулась о кота, который с криком и шипением выскочил за дверь.

К тому времени, как ее дрожащие пальцы нащупали пистолет, Берни уже стоял на коленях, держась руками за голову. Как только он попытался подняться на ноги, Мерси подбежала и ударила по голове рукояткой пистолета. Берни упал лицом вниз на пол. Она немного подождала и видя, что он не двигается, побежала к двери.

Даниэль тащил Ленни по крыльцу, сжимая в руках нож. Мерси отступила в сторону, и мужчины ввалились в дом. Взгляд Даниэля скользнул от человека на полу к сестре.

– С тобой все в порядке? – лицо его было порезано, рубашка порвана, а глаза горели холодной яростью.

Мерси кивнула. Ее тело била мелкая дрожь. Рука с пистолетом болталась, как будто у нее совсем не осталось сил держать его. Даниэль вложил свой нож в ножны ласково и осторожно опустил ее руку так, что бы ствол был направлен в пол. При этом он ни на мгновение не отрывал глаз от Ленни.

– Я разобью твою чертову голову! – его голос звучал спокойно и бесстрастно, хотя лицо потемнело от ярости. Таким Мерси его еще никогда не видела.

– Мы не хотели обидеть ее. Мы пришли, чтобы забрать ее домой.

– Забрать ее ...домой? – Даниэль посмотрел на совершенно бледное лицо Мерси, а затем опять на человека, который произнес эти ошеломляющие слова.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

– Она – малышка Эстер, которую забрали от нас в низовьях Гринривер в Кентукки.

– Как ты узнал об этом? Ты, сукин сын! Держитесь от нее подальше, если вам дорога ваша паршивая шкура.

– Мы не собирались ничего с ней делать. Ма сказала привезти ее, если у нее есть знак Бакстера на заднице. А он как раз там и находится. У нее есть также и родинка. Я и Берни должны привести ее домой.

Даниэль схватил Ленни за рубашку и встряхнул его.

– Я убью тебя, если ты прикасался к ней своими грязными лапами!

– А как иначе мы могли бы узнать? Она же не хотела сама сказать, что у нее есть этот знак.

– Она не та женщина, которую вы ищете, черт бы вас побрал. Все ее родственники были убиты. Ее подобрал Фаруэй Куил. А теперь уносите отсюда свои поганые ноги.

Даниэль повернул голову к мужчине, стонавшему на полу.

– Эстер должна быть со своими родными, – упрямо повторял Ленни. – Когда Па пришел за ней, он обнаружил всю нашу родню убитой. Но Эстер там не было. Мы слышали, что где-то здесь живет светловолосая девушка. Кое-кто проболтался, что она появилась здесь примерно в то же время, когда исчезла Эстер и были убиты наши родственники.

– Ты что же обвиняешь Фарра Куила в убийстве ваших родственников и похищении Эстер? – в ледяным спокойствием спросил Даниэль.

Ленни упер руки в бока и воинственно выдвинул вперед подбородок.

– Да, все говорит о том, что именно так и было, потому что она – Эстер...

Даниэль неожиданно с размаху ударил его. Первый удар пришелся Ленни по зубам, следующий – отбросил к двери. Пока он неуверенно поднимался на ноги, Даниэль новым ударом разбил противнику нос и окончательно уложил на пол.

– Вставай, сволочь! Я не бью лежачих.

– Даниэль! – Мерси схватила его за руку. – Прошу тебя, не надо. Пусть уходят!

Полные ужаса глаза Мерси остановили его.

Подняв шляпу Ленни, Даниэль выбросил ее за дверь. Затем одной рукой схватил чужака за рубашку, другой за ремень и вышвырнул за порог вслед за шляпой.

Берни неуверенно поднимался на ноги. – Я сам... – бормотал он, ковыляя в сторону двери, и, держась одной рукой за затылок, куда пришелся удар Мерси, покачнулся в сторону ружей, стоявших у стены.

– Оставь их, – резко скомандовал Даниэль. – Заберешь завтра утром... На мельнице. И если еще раз увижу тебя рядом с Мерси, не ручаюсь за себя. Понял?

Берни, пошатываясь, вышел за дверь. Даниэль пошел следом.

– Не уходи!

В глазах Мерси застыла тревога.

– Я не ухожу, – ответил Даниэль спокойно. Его голос доносился словно издалека.

– Мистер, – произнес Берни. – Ты – муж моей сестры?

– Я тот человек, который разорвет тебя на куски, если ты еще хоть раз приблизишься к мисс Куил.

– Мы не хотели причинить ей никакого зла, – снова начал Берни. – Наша Ма сейчас при смерти, но она не умрет до тех пор, пока не увидит малышку Эстер. Господь наш зовет ее к себе, но она сопротивляется, повторяя, что не умрет, пока не увидит свою дочь. Мы поклялись отыскать Эстер.

– Мерси не твоя сестра, – запомни это. Даже если это так, ты для нее – чужак. Мерси выросла здесь, здесь ее любили и заботились о ней.

– Она – Эстер, – упрямо твердил Берни. – Я ничем не могу помочь сестре, хотя она и не признает нас. Но, видит Бог, – она Эстер Бакстер.

Стоя за дверьми, девушка закрыла глаза и заткнула уши, чтобы больше ничего не видеть и не слышать. Ужасный смысл этих слов дошел до нее позже. А что если это и есть ответы на бесплодные гадания, – кто есть Мерси Куил? А вдруг она той же крови, что и эти два отвратительных существа?

– О, Боже! Пожалуйста, пусть это будет не так.

Мерси открыла глаза, услышав, что Даниэль запирает дверь на засов. Страх и страдания отражались в них. Он всегда был рядом в нужную минуту, как и сегодня вечером. С детских лет у нее остались воспоминания о Даниэле – мальчике с серьезными карими глазами и густыми темными волосами, державшем ее за руку и всегда заботившемся о ней.

– Посмотри на головастиков, но не лезь в воду.

– Положи, а не то порежешься.

– Оставь ручку в покое, глупая девчонка, пока не сломала ее.

– Нет, тебе нельзя смотреть игры быка с коровой. Это зрелище не для девчонок.

Мерси вдруг поняла, что она-то по-настоящему и не обращала внимания на своего сводного брата. А перед ней был юноша – спокойный, чисто выбритый, с глубоко посаженными карими глазами, густыми каштановыми волосами, вьющимися за ушами и спадающими волной на широкий лоб. О его постоянной физической работе свидетельствовали широкая грудь, сильное, полное жизненной энергии тело, не портившее впечатление а, наоборот, подчеркивающее в нем человека, знающего себе цену и вполне довольного собой и своей жизнью.

Как это казалось знакомым и дорогим для Мерси в этом мире! А теперь он разваливался вдребезги.

Девушка с немой мольбой смотрела на брата.

– О, Даниэль! – содрогаясь от рыданий, всхлипывала Мерси.

– Не плачь, не плачь, – приговаривал он, прижав ее к своей груди и, обняв рукой за шею, другой погладил по спине, надеясь, что это ее успокоит.

– Ш-ш-ш, не плачь. Все будет хорошо.

Низкий задушевный голос Даниэля звучал как-то особенно: так он разговаривал только с ней, так было всегда и давно, с самого детства. Этот голос порождал у нее чувство полной безопасности, которая сейчас ей была просто необходима. Рыдания немного утихли: заботливые руки брата вернули прежнюю уверенность.

– Ну что, успокоилась? – Даниэль приподнял ее подбородок и вытер мягким платком глаза. Небесно голубые, блестящие от слез, они вопрошающе смотрели на него.

– Куда же подевалась твоя храбрость? – спросил он. – Не ты ли сказала маме, что не испугаешься побыть в доме одна несколько ночей? Не ты ли говорила, что не хочешь видеть меня здесь, потому как Старуха Халпен разболтает об этом по всей округе?

– Да, я говорила это, но пожалуйста, останься, Даниэль. Мне все равно, что она скажет. Пусть себе болтает. – Мерси немного отклонилась, чтобы лучше видеть лицо брата.

– Ты думаешь..., что я их сестра? Я всегда считала себя твоей сестрой, твоей и Зака с Мари Элизабет. —

Слезы катились по ее щекам, задерживаясь в уголках рта. Пальцы крепко вцепились в руку Даниэля, словно она все еще чего-то боялась.

– Я не переживу, если я действительно та, кем меня считают эти...

Даниэль обнял Мерси еще крепче, словно гарантируя полную безопасность.

– Разумеется, ты переживешь это, – от возбуждения его голос звучал хрипло. – Ты, как и прежде, будешь Мерси Куил, дочь Либерти и Фарра Куил. – Он зарылся в золотистые волосы Мерси.

– Но во мне та же кровь, что и ...в них! Даниэль, они – мерзкие и грязные. А вонь от них такая..., будто рядом – несколько свинарников!

– Все зависит от того, кто и как тебя воспитал. Если бы у них перед глазами был пример таких родителей, как Либерти и Фарр, они, скорее всего, были такими же, как ты и я.

– А если бы папа не нашел меня, я стала бы такой, как они? – со слезами спросила Мерси.

– Ты не обращала бы на это внимания, потому что другая жизнь была тебе неизвестна.

– Но теперь то я знаю! И никуда не пойду с ними. Я не знаю той женщины, которая ...умирает. Мне очень жаль, но я ее не знаю!

– Конечно, ты не пойдешь с ними, – сурово произнес он. Руки Даниэля легли на плечи девушки и сжали их. – Об этом можешь не беспокоиться. Здесь твой дом, здесь ты и останешься.

Когда она снова заговорила, голос звучал так глухо и тихо, что Даниэлю пришлось наклонить голову и прижаться щекой к ее щеке, чтобы не упустить ни звука.

– Они знают о родинке на моем веке и о коричневом пятне. Я не думала, что кто-нибудь кроме мамы знает о нем.

– Я знал об этом, – Даниэль постарался придать своему голосу непринужденность. – Я помню, что видел его, когда мы были детьми. Но не придавал этому никакого значения до сегодняшнего дня.

Он еще крепче обнял сестру, как будто хотел вобрать в себя всю ее боль.

– Неужели ты не можешь согласиться с тем, что, возможно, родилась Эстер Бакстер, но сейчас носишь имя Мерси Куил, и выкинуть все это из головы?

– Я не могу забыть об этом, Дэнни. – Имя сорвалось так естественно с ее губ, хотя уже много лет она не называла его так. – Ты всегда знал, кто ты. А я, когда была маленькой, вечно гадала, если какие-то семьи приезжали в город – вдруг они приехали за мной? Но даже представить себе не могла, что у меня окажутся такие родственники, как приехали сегодня. – Она снова начала плакать.

– Мерси, Мерси, да не расстраивайся ты так из-за этого, – нежно прошептал он. Даниэль откинул шелковистые пряди ее волос со лба. – Да, это правда, что я всегда знал, кто я такой, но иногда даже жалел об этом. Человек, который назывался моим отцом – подлый, жестокий старик. Я был совсем маленький, когда мы уехали из Огайо, но помню, как он сек меня каждый вечер, закончив читать главы из Библии. «Воздержись от розги и балуй ребенка», – приговаривал при этом отец. А лучше всего я помню, как плакала моя мать во время порки, а потом украдкой обнимала меня, с любовью прижимая к себе. Но знать об этом даже полезно для того, чтобы не стать таким, как он.

Мерси с жалостью смотрела на него.

– Ты никогда мне об этом не рассказывал.

– Я никому не говорил об этом. Здесь нечем гордиться, но меня это мало волнует.

– Даниэль, я должна была раньше знать об этом. – Мерси заглянула ему в глаза, пытаясь увидеть в них слезы горечи и обиды. Но по его лицу нельзя было прочесть ничего, кроме нежности, с которой он смотрел на нее. Приподнявшись на цыпочки, Мерси поцеловала его в щеку. Даниэль отпрянул от нее, словно обжегся, но она этого не заметила.

– Если старуха Халпен смотрит сейчас в окно, то завтра в Стейшн Куил потребуется новая учительница, – слегка взволнованно проговорил юноша. – Давай-ка поужинаем. Ты ведь собиралась накормить меня?

– Я испекла немного сухого печенья, но, предупреждаю сразу, оно не такое вкусное, как печет мама. А сейчас пойдем промоем твою рану. – Мерси взяла руки Даниэля в свои и осмотрела их.

– О, они все порезаны!

– Ну не так уж они и плохи, по сравнению с носом и губами Бакстера. Он еще не скоро сможет нормально жевать и чувствовать запах еды, – его глаза загорелись.

Мерси улыбнулась сквозь слезы.

– А у молодого будет болеть голова после того, как ты ударил его о косяк двери, а потом я добавила рукояткой пистолета, когда он пытался встать на ноги. Я боялась убить его, поэтому ударила не очень сильно, но и этого оказалось достаточно, чтобы сбить с ног.

– Отлично. Я собирался было научить тебя защищаться, но похоже, что ты уже знаешь, как надо бить по голове. Ты умеешь обращаться с пистолетом?

Даниэль улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. Она не помнила, когда видела их последний раз в сочетании с белоснежной улыбкой. Даниэль считался красивым мужчиной. Не было ничего удивительного в том, что многие хотели выйти за него замуж.

– Я знаю как взводить и спускать курок.

– Этого вполне достаточно.

Даниэль отошел от нее, чтобы помешать угли в камине, как будто это было сейчас самым необходимым. Он положил туда большое полено и заметил кота, который пришел погреться к огню и сейчас вылизывал свои лапы.

– Это что же, Дрозд? Кот Мари Элизабет?

– Да. Царапался в дверь, я его впустила, а дверь запереть забыла. Так они и вошли.

– Я подумал, что стоит привести на ночь моего старого волка. Он даст знать, если кто-нибудь захочет забраться в дом или будет бродить вокруг. Только в этом случае придется убрать кота, иначе Энди перевернет все вверх дном, гоняясь за ним.

– Я думала, что ты останешься со мной, пока не вернется Тенеси, – быстро сказала Мерси.

Даниэль смерил ее пристальным взглядом. – Хорошо, я так и сделаю. Надо же дать Старухе Халпен достойную тему для сплетен.

– Я рада. То есть рада, что ты остаешься, а не тому, что Старухе Халпен будет о чем почесать язык. – Они немного постояли, улыбаясь друг другу.

– Ведь это почти так же, как мы жили в детстве, да?

– Не совсем, – сказал он, покачав головой. Мерси пожала плечами.

– Я принесу чашку с теплой уксусной водой, – сказала она, заметив, как сжались его пальцы. – Потом приготовлю настоящий ужин, пока ты будешь сидеть за столом и держать руки в воде. Боль должна пройти.

Они ели в тишине за тем самым столом, за которым обедали в детстве. Мерси смотрела на брата через стол и думала, что многого не замечала последние несколько лет. Интересно, рад ли Даниэль, что отделился от семьи и стал жить один?

Несколько лет он провел в Арканзасе с Рейном и Эми Толман, а вернулся вместе с Гэвином Маккартни и его женой Элеонорой. Гэвин купил у Фаруэя лесопилку, а Даниэль принял на себя большую часть забот по ведению дел на мельнице, когда Куил, под нажимом друзей, занялся делами штата.

Пару лет назад Даниэль купил старый дом Ласкомба в миле от дома Куила, перестроил его и стал там жить, а свои земли засеял пшеницей. Около мельницы была пристань, и мешки с мукой отправляли вниз по реке в разные города страны: Мемфис, Новый Орлеан... Даниэль нанял для работы на ферме три свободные негритянские семьи. У каждой из них был своей собственный домик и кусочек земли под огород, кроме того, он платил им жалование. Даниэль слыл честным, трудолюбивым и щедрым человеком, но давить на него было бесполезно. Он умел выслушать человека, но высказывал свое мнение только тогда, когда об этом просили.

Мерси припомнила, как однажды Либерти спросила Фарра, собирается ли Даниэль жениться. Тот улыбнулся и ответил, что с уверенностью можно сказать только одно – Даниэль сам решит это, когда придет время. Мерси никогда не слышала, чтобы Даниэль ухаживал за какой-либо женщиной, за исключением Белинды Мартин, вдовы, которая жила вместе со своими престарелыми родителями. Он танцевал с ней на вечеринке у Хамфери, а однажды Мерси видела, как он входил в магазин, держа ее маленького сына на плече. От мыслей о Даниэле и Белинде у Мерси сжалось сердце. Эта женщина, безусловно, не годилась ему в жены.

– Даниэль, ты когда-нибудь жалел о том, что мама и папа не переехали в Арканзас с тетей Эми и Рейном? – спросила она, чтобы отвлечься от своих мыслей.

– Нет. Думаю, что и папа теперь тоже рад. Мари Элизабет тогда очень болела, ее нельзя было перевозить, а Колби Кэрол не могла присмотреть за ней. Все наши планы о переезде сразу же разрушились. Как говорит Фарр, обстоятельства часто решают за нас. Сам он приехал сюда еще подростком вместе со стариком Джуси Деверелом. Они знали таких людей, как Текумзе и Захари Тейлор, и их пример вдохновил отца сделать что-нибудь полезное для нашего штата. Иллинойс – его родной штат, и ему хочется, чтобы он перестал быть рабовладельческим.

– А что, в Арканзасе хотят узаконить рабовладение?

– Все теряются в догадках. На юге штата расположены хлопковые плантации, а где хлопок – там и рабы. Думаю, пройдет некоторое время, прежде чем Арканзас примут в Союз. Запад дик и опасен, там горы и стремительные реки, хотя Рейну и Эми эта земля, кажется, понравилась. Да и мне, говоря по правде, тоже.

– Если тебе нравилось жить там, почему же ты вернулся? – тихо спросила Мерси.

– Наверное, из-за того, что тосковал по дому, – ответил он, не скрывая ласковой усмешки.

ГЛАВА 2

– Доброе утро, – поприветствовал на следующее утро Даниэль Старуху Халпен, когда они вместе с Мерси проходили мимо ее меблированных комнат по пути в школу. Тонкая, затянутая в черное фигура Старухи казалась очень хрупкой, но она уверяла всех, что здорова как бык. Когда Даниэль и Мерси показались на дороге, она вышла на крыльцо и принялась подметать ступеньки. Острые не по годам глаза Старухи сразу же отметили, что Даниэль нежно поддерживает Мерси под локоть.

– И вам доброе утро. Как твои дела, девочка? Скучаешь по матери, верно?

– Да, мэм.

– Ты, наверное, тоже скоро уедешь?

– Как только закончатся занятия в школе. – Мерси тихо позвала Дэнни и пробормотала. – Ну вот и начинаются наши неприятности. Еще до полудня все в городе узнают, что ты провожал меня до школы, а ночь провел в доме.

– Тебя это беспокоит?

– Да, немного. Я не хочу, чтобы это каким-либо образом отразилось на маме и папе.

– Наша учительница – падшая женщина! Она провела ночь вместе с мужчиной! – весело продекламировал Даниэль.

– Даниэль! Будь серьезным, пожалуйста. – Мерси с беспокойством посмотрела на мужчину, стоявшего перед ней. – Не все люди в городе поддерживают отца. Те, кто голосовал против него, например Глен Книбе, очень быстро сочиняет о нас какую-нибудь грязную историю.

– Но, Мерси, мы же не можем жить в постоянном страхе, думая о том, что скажут или подумают люди. И отец первый скажет, что мы должны поступать так, как считаем правильным.

– Да, папа бы сказал именно так, а мама согласилась с ним. Она же хотела, чтобы ты пожил со мной. Как считаешь, Бакстеры ушли?

– Думаю, нет. У меня остались их ружья. Братья не уйдут безоружными. Но не беспокойся об этом, как только я провожу тебя до школы, сразу же найду и и выпровожу отсюда.

Мерси высвободила локоть и крепко взяла своего спутника под руку. Она почувствовала тугие мышцы под одеждой, и на мгновенье прижалась щекой к его предплечью.

– Я так спокойно спала, зная, что ты был внизу прошлой ночью. Спасибо, что не оставил меня одну. – Даниэль накрыл своей рукой руку Мерси и слегка похлопал.

– С каких это пор вы стали такой вежливой, мисс Куил? Ты же знаешь, что между нами можно обойтись без официальных заверений благодарности.

Они подошли к школе. У ее дверей стояли несколько учеников.

– Здравствуйте, мистер Фелпс. – Девушку, заговорившую с Даниэлем, звали Мари Книбе, и она была хорошенькой наглой четырнадцатилетней особой, весьма довольной собой. У нее были черные волосы, гладкая белая кожа и оттененные длинными ресницами большие голубые глаза, которыми она без стеснения стреляла направо и налево. Платье выгодно подчеркивало ее тонкую талию и красиво очерченную грудь.

– Привет, Мари.

Набравшись смелости, она бочком подошла поближе к Даниэлю, который ждал Мерси, чтобы открыть дверь.

– Я собираюсь сегодня на мельницу, хочу дождаться па. Ты будешь там? – она кокетливо отбросила кудри со лба и улыбнулась своей самой, по ее мнению, сногсшибательной улыбкой.

– Нет, меня не будет.

– Как жаль, терпеть не могу ждать в одиночестве, – Мари облизнула свои красные губки и недовольно выпятила нижнюю губу.

– Одиночество тебе не грозит. На мельнице будут Джордж и Терли Блейн. Может быть, Терли даже смастерит свистульку из камыша или еще какую-нибудь безделушку, чтобы помочь тебе убить время.

– Свистульку?

– А ты хотела бы куклу? Он сделал одну для малышки Келси. Она шьет ей одежду и играет с ней, когда приходит на мельницу ждать папу.

– Мне не нужна ни кукла, ни свистулька. И я вовсе не собираюсь сидеть и ждать ни с негром, ни с этим старым дураком Терли Блейном, – Мари резко повернулась и вбежала в здание школы с красным от гнева лицом, вызывающе выпрямив спину.

Мерси и в голову не приходило жалеть Мари, но в то же время она не могла спокойно относиться к такого рода выпадам. Мари могла вести себя прилично, но когда сердилась, то начинала говорить так, как говорят ее родители. Мерси отвернулась, чтобы стоящие на крыльце школьницы не могли увидеть улыбку, удержать которую было свыше ее сил. Она услышала, как захихикала одна из них. У Мари было немного подруг среди школьниц из-за постоянных заигрываний с мужчинами. Да, день будет не из приятных. Девчонка будет недовольна всем и вся и воспользуется любой возможностью, чтобы взбудоражить класс.

– Входите! – Мерси распахнула двери. – Арабелла, напиши на доске стихи утренней молитвы из Библии. – После того, как девочки зашли в класс, она улыбнулась Даниэлю. – Будь уверен, Мари сегодня ничего не выучит. Она будет злой, как медведь с болячкой на хвосте.

– Отшлепать бы ее как следует. Глену Книбе нужно присматривать за дочерью получше, а то он и оглянуться не успеет, как она принесет в подоле, – сказал Даниэль, улыбнувшись по-мальчишески задорно, и его лицо вдруг стало очень красивым. Мерси рассмеялась.

– Никогда бы не подумала, что мужчины говорят о таких вещах! – сердце Даниэля смягчилось от звука ее смеха, так похожего на песню жаворонка! Мерси была очень красивой женщиной. Ему не раз приходилось слышать, что говорят о красоте мисс Куил мужчины, слоняющиеся по мельнице. Но все отзывались о ней уважительно. Им было хорошо известно, что Даниэль покровительствует своей приемной сестре.

– Не только Старуха Халпен любит посплетничать. Мужчины тоже любят почесать язык.

– И даже ты? – Мерси снова рассмеялась.

– Нет, но люблю слушать. Ты же не думаешь, что я затыкаю уши, чтобы не слышать всех интересных разговоров на мельнице, правда? Здесь твой обед, – Даниэль сунул ей в руки маленький обернутый материей сверток, который он нес в руках. – Пошли кого-нибудь за водой, если захочешь пить. Я буду здесь к концу занятий.

– Надеюсь, что Бакстеры больше не отважатся явиться сюда. Не знаю, смогу ли я выдержать позор, если они будут шататься здесь и рассказывать каждому встречному, что мы... родственники.

– Ты опозоришься только если сама позволишь это» – быстро и резко проговорил он. – И нечего стыдиться! Выше голову! Тебя растопчут, если ты упадешь, но если будешь уверенно стоять на ногах и смотреть людям в глаза, все будет в порядке.

– Все верно, Денни. Я все понимаю и не боюсь, пока ты рядом. – Пришли еще несколько учеников и Мерси попросила одного из мальчиков разжечь огонь в камине. Остановившись у двери и пропуская других мальчишек, входивших в класс, она беспокойно произнесла вслух: – Бакстеры не отважатся прийти в школу, правда?

– Нет, если первым найду их. Успокойся.

– Ты вернешься?

– Я вернусь до окончания уроков.

Мерси долго смотрела вслед уходящему Даниэлю. Ее охватило желание броситься за ним, схватить его за руку, как тогда, когда она была маленькой босоногой девочкой. Это было счастливое время, проведенное вместе с Даниэлем, мамой, папой, Эми, Рейном, дедушкой Джуси и, конечно же, с Колби Кэролом и Вилой. Семья сейчас уехала. Они с Даниэлем единственные, кто остался в доме Куила. Даже дедушка Элия и бабушка Мод ушли: они умерли в прошлом году, отравившись зараженным мясом.

Мерси слышала суматоху в классе. Кто-то перевернул скамью, визжала какая-то девочка, и все это тонуло в буре возбужденных голосов. Если за детьми не присматривать, они принимались буйствовать. Пора было навести порядок, и она вошла в класс, благодаря Бога за то, что у нее есть такая работа, которая может отвлечь ее от дурных мыслей.

* * *

Поздним утром ученики по очереди читали вслух. Мерси стояла за спиной одного из учеников, который не мог правильно прочитать слово, когда вдруг распахнулась дверь и в классе воцарилась тишина.

Она медленно повернулась, почти уверенная в том, что сейчас увидит. Мерси прижала руку к горлу, краска медленно сходила с ее лица, делая его мертвенно белым. Ленни и Берни Бакстер протиснулись в дверь и остановились в конце комнаты.

При свете дня они казались еще страшнее. Их лица и руки были перепачканы грязью и сажей, а ветхие рубашки покрыты пятнами крови.

– Уходите! – в страхе выкрикнула она.

– Мы пришли поговорить с тобой, Эстер.

Нос Ленни распух, а губы были разбиты, отчего его лицо казалось перекошенным.

– Вы не имеете права входить сюда. Уходите! – выдавила из себя Мерси.

– Мы никуда не уйдем. Если ты хочешь говорить с нами при детях, пусть так и будет.

– Нет! Я поговорю с вами... позже.

– Тот здоровый парень, который оставался с тобой на ночь, не разрешит нам сделать это.

Глупая улыбка, которая была вчера ночью на лице Берни, исчезла. Теперь на нем отражалась только ненависть.

До Мерси медленно доходил смысл слов Берни. Наконец она поняла, что четырнадцать пар ушей слышали тоже, и сегодня вечером их повторят на восьми разных фермах и в городских семьях. Завтра от ее репутации не останется и следа.

– Сейчас я должна заниматься со своими учениками. Пожалуйста, уходите. Ее бросало то в жар, то в холод, ноги подкашивало.

– Я поговорю с вами сегодня вечером..., после занятий в школе.

– У нас нет времени болтаться здесь... Ма хочет, чтобы ты приехала в Мад Крик. – Ленни уставился на нее тяжелым немигающим взглядом.

– Мне очень жаль вашу маму...

– Ты не могла забыть Ма, Эстер! – выкрикнул Берни. Его глаза сверкали от гнева.

– Почему вы называете ее Эстер? – голос, спрашивавший об этом, принадлежал Мари Книбе.

– Замолчи Мари. Это не твое дело.

– Это может стать делом моего папы, если Вы называете себя Мерси, а Ваше настоящее имя – Эстер. В ее голосе слышалось нескрываемое удовольствие.

– Закрой свой рот, Мари, – резко сказала Арабелла. – Или я помогу тебе сделать это.

– Только попробуй!

Дети принялись возбужденно переговариваться друг с другом. Мерси чуть было не закричала.

– Выйдите, – сказала она Ленни и Берни, стараясь говорить как можно спокойнее, – я поговорю с вами в коридоре.

Она кое-как оторвала ноги от пола и махнула рукой, показывая им, чтобы они вышли за комнаты и сама двинулась вслед за ними, захлопнув за собой дверь. В классе сразу же раздались возбужденные голоса детей, обсуждающих случившееся. Лицо Мерси горело, а коленки дрожали от унижения. Девушка прижалась спиной к двери. Берни и Ленни стали напротив, будто боясь, что она убежит. «Выше голову», – говорил Дэнни. Мерси подняла подбородок и взглянула сначала на Берни, а затем прямо в глаза Ленни.

– Вы не имели права являться в школу и говорить со мной о личных делах перед моими учениками. Порядочные люди так не поступают.

– Порядочные! Дьявол! Ты слышишь, Ленни?

– Я слышу. Ты живешь другой жизнью и считаешь, что слишком хороша для Бакстеров? – презрительно усмехнулся старший из братьев.

– Это она так думает, – хмуро проговорил Берни. – Девчонка ни в какую не хочет быть Бакстер, но она одна из нас, как пить дать.

– Хорошо. Может быть, я ваша... сестра. Если то, что вы сказали о... знаке Бакстера – коричневом пятне – правда.

Мерси чуть не задохнулась от этих слов, но старалась говорить ровно, чтобы они не заметили, чего ей стоило их произнести.

– Я не врун! – рот Берни скривился от презрения. – Если бы это было так, я не назвал бы тебя Эстер. Хотя такую бездушную суку, которая не помнит о своей родне, не грех и обмануть.

– Именно это я и пытаюсь вам объяснить! – страстно проговорила Мерси. – Мои первые воспоминания связаны с Куилами. Когда я выросла, они рассказали мне, что я не их родная дочь и о том, как я попала к ним. Я люблю их, они моя семья. Я не чувствую к вам никаких... родственных чувств. Неужели вы не понимаете?

– Куилы – не твоя родня. Твоя семья, вернее то, что от нее осталось, живет в Кентукки на Мид Крик. Твой отец умер, придавленный деревом, а твоя мать сейчас при смерти и хочет напоследок увидеть свою пропавшую малышку.

– Но у нее, наверное, есть и другие дети, – Мерси пыталась унять дрожь в теле.

– Трое парней, кроме нас. Но ни одной девчонки, – процедил Берни сквозь сжатые зубы и сплюнул себе под ноги. – Гид – самый маленький.

– Мне очень жаль, но возвращайтесь к ней и скажите, что не нашли... Эстер. Я не могу.

– Я же сказал, что я не врун! – Берни схватил ее за запястье с такой злобой, что она чуть не закричала.

От его презрительного взгляда ее лицо залила краска, а побледневшие губы сжались еще плотнее.

– Что вы от меня хотите? – Мерси почти кричала. Девушка переводила взгляд с одного на другого в ожидании ответа, но Ленни и Берни смотрели мимо нее на дорогу. Послышался топот копыт скачущей лошади, и Мерси увидела Даниэля, мчащегося к школе. Лицо всадника было искажено от ярости. Она сразу же все поняла – Даниэль разъярен до такой степени, что может убить их!

Берни бросил руку Мерси, и братья бросились в разные стороны, готовые отразить атаку приближающегося к ним всадника.

Даниэлю было достаточно прочитать страх в глазах Мерси, чтобы без лишних разговоров соскочить с лошади и нанести сокрушительный удар Берни. В одно мгновение только что стоящий на своих двоих, он взлетел в воздух и с глухим звуком шлепнулся на землю. Ленни отскочил назад, мотая головой и протягивая вперед руки.

– Мы не хотели драться. Ты не имеешь права вмешиваться в семейный разговор! – Он двинулся к Берни, не отрывая глаз от лица Даниэля, протягивая брату руку, чтобы помочь ему подняться на ноги. – Ты не имеешь права! – настойчиво повторил он.

Мерси крепко вцепилась в руку Даниэля, даже не заметив, что дверь в классе открыта и ее ученики высыпали во двор.

– Убирайтесь отсюда и закройте дверь. Немедленно! – заорал на них Даниэль поверх головы Мерси. Его голос звучал резко и властно, желваки заиграли от гнева, а рот сжался. Дети повиновались его приказу и быстро вернулись в класс.

«А что, если и мне пойти с ними», – подумала Мерси. Потом она подняла голову и встретила пронзительный взгляд карих глаз Даниэля. Когда же его ладонь накрыла ее руку, она сразу ощутила покой и уверенность. Теперь они вместе стояли перед братьями Бакстер.

– Когда я отдавал вам ружья, то, кажется, советовал держаться от нее подальше, не так ли? Уезжайте назад в свой Кентукки и оставьте ее в покое. – Сильное тело Даниэля было напряжено как тетива, готовое к новому бою.

– Ты что, будешь делать то, что он скажет? – сердитые глаза Ленни уставились на Мерси. – Мы не уйдем, – он медленно покачал головой. – Мы не уйдем, пока ты не согласишься поехать с нами к Ма.

– Вы хотите, чтобы я вас прикончил на месте? – Даниэль выставил вперед тяжелый кулак.

– Ты не родственник Эстер, мистер. Ни одна женщина в Мид Крик не останется в доме ночью с мужчиной, если он ей не муж или кровный родственник. Тебя избили бы вожжами, если бы братья Уит и Ход узнали об этом. Мы же с Берни стараемся не думать об этом и ничего никому не расскажем, иначе на Бакстеров будут косо смотреть.

– Лучше катитесь отсюда к чертовой бабушке, а не то я вырву ваши ноги. – Ненависть, прозвучавшая в голосе Даниэля, заставила Мерси задрожать. Его челюсти свело, когда он пытался побороть свой гнев. Все его тело было напряжено, как стальная пружина, готовая в любую минуту распрямиться, его кулаки то сжимались, то разжимались, лицо исказилось от ярости. За все годы, что знала его Мерси, он ни разу не был таким разъяренным. Испугавшись, что Даниэль потеряет над собой контроль и убьет этих людей, девушка еще крепче вцепилась в него.

– Мы уходим, – глаза Ленни сверкали от гнева и обиды, когда он посмотрел на Мерси. – Ты недостойна быть Бакстер. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из рода Бакстеров отказался придти к своей умирающей матери. Бог покарает тебя за твой грех.

Мерси стояла рядом с высоким, сильным Даниэлем, обеими руками ухватившись за него. Они смотрели вслед Бакстерам, пока те не скрылись в лесу. Когда Мерси подняла глаза на стоящего рядом брата, взгляд ее синих глаз выражал замешательство.

– Я не знаю, что мне делать, – прошептала она.

– С ними? Предоставь их мне!

– Нет. Может быть, я должна была... поехать к ней?

– Ты этого хочешь? – ласково спросил он.

– Я и сама не знаю, чего хочу.

– Я мог бы отвезти тебя в Вандалию. Тенеси сможет заменить тебя в школе.

– Нет! Я не могу. Они поедут за мной. Я знаю, что они поедут, а я... я совсем не хочу вмешивать сюда маму и папу.

– Сейчас ты не в состоянии что-либо решать. Давай поговорим обо всем вечером. Может, отпустишь детей?

– Нет. Рано или поздно, все равно придется встретиться с ними лицом к лицу. Завтра ничего не изменится.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Не нужно. Но сделай так, чтобы эти двое не вернулись, – Мерси бросила через плечо испуганный взгляд.

– Я позабочусь об этом. Ну что же, входи, – он пожал ее руку и открыл дверь.

* * *

Даниэль вскочил на коня и стал осматриваться по сторонам, пытаясь разглядеть Бакстеров. На дороге никого не было видно, но это не значило, что они не спрятались где-нибудь в лесу. Он поскакал по дороге, внимательно всматриваясь в лес. Впереди послышался собачий лай, вскоре к нему присоединился голос другой собаки. Даниэль пустил лошадь рысью и, миновав поворот, увидел впереди двух всадников. Бакстеры направлялись на юг. Собаки старика Гордона бежали вслед за ними и кусали за ноги мулов, на которых ехали братья.

Даниэль остановился. Один из всадников обернулся и посмотрел назад. «Хотят, чтобы я поверил, будто на самом деле уезжают», – подумал Даниэль. Ему очень хотелось, чтобы братья уехали, но это представлялось маловероятным. Глаза Ленни Бакстера выражали решимость. Можно было запугать или подкупить младшего, но только не Ленни.

Повернув лошадь, он поскакал к мельнице, стараясь решить, как им быть с этими двумя, которые называют себя родственниками Мерси. Их главной ошибкой было то, что ворвавшись в дом, грубо обращались с Мерси. Но хотя Даниэль был готов убить их за это, причин обращаться к правосудию было явно недостаточно. Кроме того, Мерси не хочет шумихи, которая, без сомнения, поднимется вокруг этого. Даниэль, наконец, решил, что все уладит сам, что бы ему не пришлось предпринять.

С северо-запада подул ветер, принесший с собой дождевые тучи. Даниэль поднял воротник и подумал, как Мерси будет себя вести под нажимом своих настоящих братьев. В последние годы они с Мерси не были так близки, как в детстве. Он провел пару лет в Арканзасе; она около года жила у Колби Кэролз в Кэролтауне. Занятые на мельнице, ферме, в школе, вместе они встречались лишь за воскресными обедами или по праздникам.

Ревностно оберегая все эти годы Мерси, как любой брат любимую сестру, Даниэль ни разу не прикоснулся к ней до прошлой ночи. Какой красивой и нежной женщиной она выросла! Девушка так взбудоражила все его чувства, прижавшись своей маленькой упругой грудью к его груди и обвив своими ласковыми руками шею, что он полночи не мог заснуть, думая об этом.

Даниэль стал размышлять о женщинах, которых обнимал и целовал. Например, Белинда Мартин. Эта красивая женщина могла лечь с ним в постель, стоило ему пожелать этого. Такие мысли не раз тревожили молодого мужчину. Временами ему так хотелось женщину, что, вскакивая с кровати, он ходил взад-вперед по комнате. Но спать с Белиндой означало жениться на ней. Ему же хотелось, чтобы женщина, которая станет его женой, была не просто утехой плотских желаний, а чем-то большим. Для постели годились и шлюхи.

Даниэль вдруг понял, спешившись у мельницы, почему случайные поцелуи и новоорлеанские шлюхи не давали полного удовлетворения, оставляя в душе лишь горький осадок. Любить свою жену нужно так, как Фар Куил любил Либерти, когда эта любовь будет взаимной.

Даниэль никогда прежде не испытывал ничего похожего на те чувства, которые охватили его, когда ему посчастливилось держать стройное тело Мерси в своих объятиях, слышать, как билось ее сердце, ощущать теплое дыхание у своей шеи и вдыхать сладкий аромат ее тела. Тайная мысль, давно зревшая в сознании юноши, наконец окончательно оформилась: Мерси – его женщина, только его, созданная для любви и ласки, как и должно быть.

* * *

Это был самый ужасный день в жизни Мерси. Дети были так возбуждены увиденным, что не могли успокоиться и продолжить урок. Мари Кинбе наслаждалась происшедшим. Она смотрела на Мерси с самодовольной улыбкой и старалась придать многозначительное выражение своему лицу. Один раз она назвала ее мисс Эстер, но быстро исправилась. Мерси старалась не обращать на нее внимание, что удавалось ей с большим трудом. Она была уверена, что Мари считает минуты до окончания занятий, чтобы рассказать всем о том, что Даниэль провел ночь в доме Куил.

День, казалось, тянулся бесконечно. Небо затянули черные дождевые тучи и Мерси зажгла лампу. Она собрала вокруг себя младших детей, трех мальчиков и девочку, и стала показывать им карточки с буквами алфавита.

– Чарльз, что это за буква?

– Б – значит бородавочник? – мальчик рассмеялся и посмотрел через плечо на старших детей, чтобы увидеть их реакцию.

Мерси не обратила на него никакого внимания и подняла другую карточку. – Джейсон?

– П... пуу... – это то, что мой папа делает после ужина. – Мерси плотно закрыла глаза, но быстро открыла их, услышав громкое хшижанье.

– Хватит! – она протянула другую карточку.

– Агнесса?

– Б, или Беби, моя мама говорит, что он может появиться у девушки, если она не будет сжимать поплотней ноги.

Мерси невольно бросила взгляд на хорошенькое личико Агнессы. Девочка ехидно улыбнулась. В мертвой тишине дети выжидающе смотрели на учительницу, гадая как она себя поведет. Мерси быстро выхватила другую карточку.

– Роберт?

– «С» – с этой буквы начинается слово «случка»: случка лошадей, коров...

Раздался громкий смех. Мерси ударила рукой по столу.

– Тихо! – закричала она, теряя контроль над классом. Первый раз за три года она вышла из себя. – Станьте в угол, все четверо. Нет, не в один и тот же угол, Роберт. В этой комнате четыре угла, так что всем хватит.

К концу дня, когда подошло время окончания занятий, нервы у Мерси были на пределе и у нее уже разболелась голова. Но тем не менее, она заставила себя улыбаться, когда стояла у двери, а дети одевали накидки, так как шел мелкий дождь и дул холодный мартовский ветер.

– До свидания, мисс Куил.

– До свидания, Тимми. Надень шапку.

– До свидания, мисс Куил. До завтра.

– До свидания, Арабелла.

– А я сомневаюсь, что вы завтра увидите меня здесь, после того, что я расскажу Па, что произошло сегодня... или даже прошлой ночью, – сказала Мари с коварной многозначительной улыбкой. Мерси чуть не задохнулась, во рту у нее все пересохло. Слова Мари потрясли ее, по телу пробежала дрожь. Чтобы не показать зловредной девчонке, что она уже на пределе, Мерси старалась говорить спокойно.

– Если твой отец не пустит тебя в школу, Мари, то мне от этого плохо не будет. Жаль, что против неграмотности нет закона. Мерси сдерживалась из последних сил, с нетерпением ожидая, когда последний ученик выйдет из школы. Наконец, маленький мальчик протиснулся в дверь, и вошел Даниэль. С полей его шляпы и накидки стекала вода.

Увидев его, Мерси не могла сдержать слезы. Она быстро отвернулась и пошла за своей шалью. Мерси понимала, что глупо с ее стороны плакать, но ничего не могла поделать с бегущими по щекам слезами.

Даниэль пошел следом за ней. Он обнял ее за плечи и повернул лицом к себе. Вытерев рукой слезы, он спросил:

– Так плохо, да? – его голос звучал заботливо.

– Я просто рассержена, вот и все.

– Все? – передразнил он ее. Его карие глаза смотрели на нее с такой нежностью и заботой, что она опять расплакалась.

– Я злюсь от того, что эти Бакстеры приехали сюда искать меня, да еще и завалились в школу. В течение часа все сказанное здесь узнает весь город. Мари Книбе прицепилась к словам Берни, что ты провел ночь со мной в одном доме. Она заявила также, что вряд ли завтра придет в школу, когда ее папаша узнает обо всем.

– Думаю, ты должна этому только радоваться. Она же доставляет тебе больше беспокойства, чем остальные старшие дети, вместе взятые.

– Да, это так, но я не обрадуюсь! Мари не умеет читать. Она же так никогда и не научится, если не будет ходить в школу.

– Но ты же не сможешь научить ее, если она не хочет. А что касается этой ночи, что я провел с тобой в доме, пусть думают, что хотят.

– Черт бы их побрал, этих стариков, которые любят совать свой нос в чужие дела.

– Не ругайся, дорогая. Я слышал, что мама все время так говорит тебе. Вытри глаза. Я хочу отвести тебя в лавку. Ты побудешь с Майком, пока я сделаю кое-какие дела, а потом я зайду за тобой.

– О, Даниэль! За последние два дня я наплакалась больше, чем за многие годы. Ты всегда советовал мне осушать слезы. Ты не любил, когда я плакала. Помнишь?

– Помню и до сих пор ненавижу, когда ты плачешь, – тихо сказал он ей. Даниэль достал из-под накидки кусок непромокаемой ткани и набросил ее на плечи Мерси.

– Я подумал, что у тебя нет с собой ничего для такой погоды, поэтому захватил эту ткань в лавке Майка. Накинь ее и пошли. Я думаю, что дождь зарядил на всю ночь.

– Даниэль! – Мерси взяла его за руку, когда тот направлялся к двери. То, что я узнала... Это открытие о моих родственниках... так потрясло меня. Я все еще думаю... об этом.

Даниэль видел, с каким трудом она сдерживается.

– Конечно, это было ударом для тебя. Он коснулся ее щеки, не отрывая от нее глаз. – О чем ты думаешь? Что смотришь на меня, как испуганный кролик?

– Ты стал относиться ко мне по-другому, когда узнал о моих родственниках? – в ее голосе звучало страдание.

– Я отношусь к тебе по-другому? Нет, черт возьми, конечно, нет! Почему? Разве ты чувствуешь себя иначе? Так это то, что тебя беспокоит?

– Я чувствую себя так, как будто не знаю, кто я теперь. Как будто я вообще никто.

– Мерси, Мерси... – Он нежно обнял ее. Она прижалась к нему, уткнувшись носом в его теплую шею. Он еще крепче обнял ее, и голос брата зазвучал прямо над ухом девушки.

– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя так. Конечно же, ты принадлежишь к нашей семье. Верь мне.

Мерси так хотелось сказать, как много для нее значат эти слова, но накопившиеся за день чувства вдруг выплеснулись наружу. Она заплакала так, словно ее сердце рвалось на части. Даниэль никогда не видел Мерси в таком состоянии. Брат крепко прижал ее, к себе и гладил по волосам, пока бедняжка не успокоилась. Затем, приподняв ее подбородок, заглянул в мокрые от слез глаза.

– Тебе легче? – спросил он с участием. Мерси глубоко вздохнула.

– Да, прости меня.

– Здесь не за что извиняться. Нужно было поплакать после всего произошедшего. Я погашу огонь в камине, и мы отправимся домой.

ГЛАВА 3

Дождь все еще шел, когда Мерси и Даниэль поднялись на широкое крыльцо перед лавкой. Даниэль открыл дверь и они вошли внутрь. Круг света, отбрасываемый стоящей в углу лампой, лишь подчеркивал темноту и мрак лавки, которую Мерси считала вторым домом. Все было на месте: кожа, бочки с солью, сбруя, ружья и порох. Запахи кожи, специй и смазки были знакомы с детства. Войдя в магазин, Мерси почувствовала слабость. Девушка устала и хотела спать, руки были ледяными. Ей так хотелось вернуться домой в свою уютную комнату на верхнем этаже, завалиться в теплую мягкую постель и забыться!

Пробираясь между полками с товарами, навстречу Даниэлю и Мерси вышел Майк. Он с тревогой посмотрел на них. Майк был на несколько лет старше Даниэля и приехал в городок Куил десять лет назад без семьи и друзей, но сразу же был принят Фаруэем и Либерти Куил. Теперь он считал себя членом их семьи.

– Что случилось в школе, Дэн? Мари Книбе прибежала, едва завидев повозку своего отца, и ты знаешь, какой поганый язык у этой девчонки.

– Это длинная история. Я расскажу тебе позже, если Мерси не будет против. Я хочу оставить ее на некоторое время у тебя, Майк. Мне нужно съездить на мельницу, а затем я заеду за ней.

– Хорошо, будь спокоен, – Майк задумался, переводя взгляд с Мерси на Даниэля. – Тут кое-кто хочет переговорить с вами.

– Кому мы могли понадобиться?

– Он говорит, что его зовут Леви Коффин.

– Квакер из Ньюпорта?

– Он самый.

Майк был не таким высоким и сильным, как Даниэль, но широкоплечим и знающим толк в драке. Он тревожно посмотрел на Мерси своими проницательными карими глазами. В его взгляде читались тревога и участие. Обычно на симпатичном лице Майка играла улыбка, но он встретился глазами с Даниэлем и понял, что сейчас не время для веселья.

Даниэль снял мокрую накидку с плеч Мерси, бросив ее на кучу скрученных веревок, и разделся сам.

– Думаю, что нужно пойти поговорить с ним.

– Здесь кое-кто еще. Он привел с собой негритянку с младенцем.

Мерси быстро взглянула на Даниэля, чтобы увидеть его реакцию. Но он стоял спокойно, не меняя выражения своих темных глаз.

– Останься с Майком.

Майк подошел ближе к Мерси и взял ее за руку, как будто желая удержать на месте. Даниэль медленно обвел их взглядом и вышел из лавки в комнату Майка, плотно прикрыв дверь.

– Иди поближе к печке, Мерси, – сказал Майк, увидев, что она дрожит, – уже конец марта, а холодно, как в январе.

– Просто очень сыро.

– Когда закончатся занятия в школе?

– Я думаю, в начале апреля. Дети должны помочь своим родителям в севе. Я не могу задерживать их дольше. Мне кажется, что учебный год становится все короче для старших детей. Я не могу начать занятия до конца уборки урожая, а заканчиваю ранней весной.

– На какой срок уехали Маккартни? – Мерси протянула руки ближе к печке.

– Я думала, ты знаешь. Элеонора сказала, что на пару недель, а Гевин – на десять дней.

– Тогда на пару недель. – Слова были произнесены без сарказма. Всем было хорошо известно, какую власть имеет Элеонора над своим мужем. Но когда Большой Шотландец решительно противился, она уступала.

Мерси потерла ладони и увидела, что Майк отодвинул заслонку и положил в печь полено. Когда до них донеслись голоса, Майк подошел к двери в заднюю комнату. Он долго стоял там, уперев руки в бока, сосредоточенно думая о чем-то.

Не то, чтобы Майк игнорировал Мерси, но через некоторое время она почувствовала себя неудобно. Ей хотелось спросить Майка, о чем говорила Мари Книбе, но он явно избегал разговора.

– Мерси! – голос Даниэля разорвал гнетущую тишину. – Иди сюда! Майк обернулся на звук голоса, и Мерси показалось, что он хотел что-то сказать. Но Майк промолчал. Он оглянулся и стал смотреть на улицу, где было мрачно и сыро.

Даниэль стоял на пороге комнаты Майка. Мерси подошла к нему, и он отступил в сторону, пропуская ее вовнутрь. Хотя Мерси бывала раньше в комнате Майка, но знала ее не так хорошо, как магазин. Комната имела квадратную форму. В одном углу стояла кровать, в другом – стол со скамейкой. Около двери висел умывальник, а у камина стояло большое кресло. Майк сделал свое жилище удобным и привлекательным, повесив на окна занавески и накрыв кровать одеялом из разноцветных лоскутков. Но Мерси не обратила внимания на окружавший ее интерьер. Ее глаза были устремлены на женщину с младенцем на руках и хищного вида высокого мужчину, стоявшего рядом с ней.

– Это мистер Леви Коффин, – сказал Даниэль, – мисс Мерси Куил, сэр.

– Дочь Фаруэя Куила? – проницательные глаза смотрели на Мерси.

– Приемная дочь, – спокойно ответила Мерси. – Рада познакомиться с вами, мистер Коффин. Вы знаете моего отца?

– Не имел такого удовольствия, но надеюсь познакомиться с ним в ближайшем будущем.

– Нам нужна твоя помощь, Мерси, – с тех пор, как Даниэль перерос Мерси на голову, ей всегда приходилось смотреть вверх, чтобы видеть выражение его лица. – Мистер Коффин был со мной откровенен. Эта женщина сейчас в бегах, она рабыня. Он пытается переправить ее в Айову. Муж бедняжки работает там на свинцовых рудниках. Она была избита кнутом, и теперь вся ее спина исполосована шрамами. Я не хотел вмешивать тебя в это дело, но для того, чтобы она была в состоянии завтра утром отправиться дальше, необходима твоя помощь.

Мерси обернулась к худой черной девушке, сгорбившейся на скамейке и смотрящей на Леви Коффина полными мольбы глазами. «Так можно смотреть только на спасителя», – подумала Мерси. Ребенок на руках у негритянки был завернут в кусок грязного одеяла, а по запаху она догадалась, что малышу нужно сменить пеленку, но мать не в состоянии помыть его. Маленькая головка ребенка казалась слишком тяжелой для его шеи. Мерси видела, как пульсируют жилки на его висках. Коффин молчал. Он пристально наблюдал за Мерси, пытаясь оценить ее реакцию.

– Что я должна делать? – спросила Мерси, чувствуя острую жалость к этому несчастному существу.

– Обработайте ей спину и сделайте, что сможете, для ее малыша. У нее мало молока, но это не самое страшное. Человек, от которого она бежала, который избил ее и сейчас преследует – Хаммонд Перри.

Мерси быстро взглянула на Даниэля.

– Хаммонд Перри? Старый враг папы?

– Конечно. Он будет очень доволен, если найдет ее здесь. В этом случае можно обвинять Фарра в сокрытии беглых рабов прежде, чем власти штата попытаются покарать его за издевательства над ними.

– Страх не заставил бы папу прогнать ее! – сердито сказала Мерси. – Ты знаешь, как он относится к рабству.

– Знаю. Но я знаю и какие у него отношения с Хаммондом Перри. Этот негодяй не забыл, как пытался повесить отца за предательство двадцать лет назад, но только опозорился перед стариком Захари Тейлором.

– Последнее, что мы о нем слышали, это то, что он занялся перевозкой угля.

– Теперь он занялся рабами, мисс, – сказал квакер зазвеневшим от негодования голосом. – Он и его дружок Джон Креншоу арендовали соляные копи неподалеку от Шоунтауна. Они собирают рабов со всей округи для работы в шахтах. А рабовладельцы рады переложить на кого-нибудь заботу о пропитании рабов в период затишья, когда урожай собран, а до сева еще далеко. А самое отвратительное то, что Крепшоу и Терри хотят вывести новую породу негров особой силы, специально для работы на рудниках.

– Это самое ужасное, что я когда-либо слышала! – Мерси покраснела от возмущения.

– Я согласен с вами. Они разработали целую систему продажи детей, только что отнятых от груди. Эта женщина отказалась лечь под незнакомого мужчину, тем более, что ее ребенку только лишь два месяца. За это ее жестоко избили плетьми. Я даже представить себе не могу, как она смогла добраться до Эвансвиля, но тем не менее она здесь. Несчастная пробиралась в Огайо, но шла совсем не в ту сторону.

– Боже! – воскликнула Мерси. О, бедняжка! Она подошла к женщине, но та отпрянула от нее. – Не бойся, я помогу тебе. Разреши мне взять ребенка. Я помою его и накормлю. – Мерси протянула к ней руки. Женщина все еще испуганно смотрела на Леви Коффина.

– Она добрая леди, Деви. Голос Коффина звучал серьезно, но когда он разговаривал с женщиной, то становился ласковым. – Отдай ей ребенка. О нем нужно позаботиться, а не то он умрет.

Темные глаза впились в лицо Мерси. В их глубине она видела такую беспомощность, такую безнадежность, что сердце ее сжалось от сострадания. Руки Мерси скользнули под одеяло и вынули малыша. Он весил не больше котенка. Под настороженным взглядом матери она прижала ребенка к себе. Ребенок протестующе пискнул, и Мерси стала качать его на руках из стороны в сторону.

– Тише, детка. О, бедный малютка! Сейчас мы тебя вымоем, и ты сразу почувствуешь себя лучше, – тихо напевала она, успокаивая младенца.

Мерси подняла глаза и увидела, что Даниэль смотрит на нее. Между ней и этим большим, спокойным человеком установилась какая-то невидимая связь. Эта связь была всегда, но теперь она стала какой-то другой – сильнее и теплее. Сейчас существовали только они. Сегодня Даниэль зависел от нее, а вчера ночью все было наоборот.

– Тебе что-нибудь нужно, Мерси? – голос Даниэля прозвучал совсем близко от нее, и его ласковая рука коснулась ее спины.

– Мне нужны молоко и каша для малютки и побольше еды для матери, чтобы она смогла кормить его. Ей нужно дать чистое теплое платье, нижнюю юбку и шаль. Сходи в мою комнату и принеси толстое темно-коричневое платье, которое висит рядом с голубым. Там найдешь и темную шаль. Да, поищи ей что-нибудь на ноги. Возьми в магазине два теплых одеяла и банку с мазью. На кухне есть несколько чистых полотенец, которые мы можем использовать как пеленки. И... поставь варить большой кусок мяса. Даниэль, мне нужно все это прямо сейчас! Чего же ты стоишь?

– Слушаюсь, мэм. – Даниэль улыбнулся одной из самых своих ослепительных улыбок, что случалось не очень часто. – Клянусь, Мерси, ты с каждым днем становишься всё больше похожей на свою мать!

* * *

Леви Коффин и Даниэль сидели на бочках в комнате за магазином. Леви Коффин рассказывал Даниэлю, как его друг – аболиционист нашел девушку Деви в Эвансвилле. Она лежала под перевернутой лодкой и билась в лихорадке, едва дыша. Они позаботились о ней, как смогли. Леви привез ее в своем фургоне, спрятав под стопками ковриков, которыми он торговал, в городок Куил.

Как истинный квакер, Леви ненавидел рабство, несмотря на то, что родился и воспитывался на Юге. Он вырос на ферме в Южной Каролине, где не было почти никакой возможности получить образование. Но тем не менее он стал учителем. Коффин открыл воскресную школу для рабов в родном штате. Однако школу вскоре пришлось закрыть, так как хозяева запретили своим рабам ходить туда.

Он рассказывал Даниэлю, как преследовал похитителей свободной негритянки, которую наняла его семья во время странствий по Пенсильвании. Во время этой поездки ужасы рабства настолько сильно поразили Леви, что ему стало казаться, будто внутренний голос стал призывать его посвятить всю свою жизнь борьбе с рабством.

Когда он приехал в Ньюпорт, штат Индиана, рассказывал Леви, то обнаружил подземный ход, по которому беглые рабы перебирались с Юга на Север и далее в Канаду. Коффин превратил свой дом в перевалочный пункт. На это уходила значительная часть денег, заработанных торговлей. Он приехал в городок Куил, чтобы устроить здесь еще один перевалочный пункт.

– Я только один из совладельцев мельницы, Леви. А магазин принадлежит Майку и моему приемному отцу – Фаруэю Куилу. Но у меня есть одно местечко в миле на север от реки. Я думаю, что лучше всего устроить пункт по переправке рабов там, чем в городе.

– Слава Богу!

– Каждые несколько недель я отправляю подводу с грузом на север в Винсенс и на северо-запад в Спрингфильд.

– Я дам тебе список мест, где ты можешь останавливаться по пути. Ты понимаешь, что может случиться, если тебя поймают?

– Я потеряю ферму и мельницу. Разве можно это сравнить с человеческими жизнями? С помощью Джорджа Вашингтона и Терли, я уже переправил несколько человек. – Даниэль замолчал, увидев, как пристально посмотрел на него квакер. – Да, так зовут человека, который работает на меня на мельнице. Его отец был негром, а мать из пленных индианок, отец называл себя мистером Вашингтоном, потому что восхищался этим человеком. Его сына зовут Джордж. Он хороший работник и друг.

– Это тот парень, что встретил меня на мельнице?

– Он нагрубил тебе? – улыбнулся Даниэль.

– Нет. Наверное, это место и есть Сахарное Дерево. Я слышал о нем.

– Надеюсь, что немногие слышали о том, что мы здесь делаем. Джордж находит людей или они находят его. Как он это делает, я не знаю. Сахарное Дерево – так звали его мать. Мы пользуемся этим именем как паролем.

– Многие слышали о Сахарном Дереве, но никто не знает, где оно.

– Будем надеяться, что и не узнают. Я сейчас не могу уехать отсюда, но пошлю Терли Блейна, человека, которому я полностью доверяю. Он уедет на север в Спрингфилд с женщиной и ребенком, как только они поправятся.

Квакер поднял свое спокойное лицо к потолку и вытянул вперед руки: Спасибо тебе, Боже!

* * *

После того, как спину Деви промыли уксусной водой и смазали мазью, она надела на себя платье Мерси, которая в это время помыла и переодела ребенка. Насытившись молоком и кашей, он спал на кровати Майка.

Чернокожая женщина дремала у огня, выпив по настоянию Мерси горячего рому. Даже во сне ее руки подрагивали, и время от времени она открывала глаза. Как ужасно быть рабом у такого хозяина, как Хамонд Перри! Он жестоко избил женщину, надеясь, что шрамы на спине не помешают ему выставить ее на аукционе. Ее разлучили с мужчиной, которого она считала своим мужем, забеременев от него. Отец ее ребенка – вольнолюбивый и гордый человек, за что и был продан другому хозяину, сбежал и послал Деви весточку, где его найти. Все это рассказал им мистер Коффин. Деви была слишком утомлена и испугана, чтобы вступать в разговоры.

Мерси попробовала мясо, варившееся на плите. Ее собственные проблемы казались пустяками по сравнению с проблемами этого бедного существа. Когда мясо сварилось и стало мягким, Мерси принесла пачку клецек и бросила их в горячий бульон. «Мясо с клецками хорошо утолят голод бедняжки», – подумала она. Вдруг раздался легкий стук в дверь. Женщина вскочила на ноги и затравленно оглянулась, пытаясь найти ребенка. Она схватила его с кровати и отбежала к стене.

Дверь открылась, и в комнату вошли Даниэль и Леви Коффин.

– Все в порядке, Деви, – сказал Коффин. – Положи ребенка на место и садись. Здесь ты в безопасности.

Плечи женщины расслабленно опустились. Она положила ребенка на кровать и присела рядом с ним. Даниэль держал в руках пару ботинок, которые обнаружил на складе. Деви смотрела на них, но даже не делала попытки, чтобы взять. Наконец, Леви, взяв их у Даниэля, передал ей. Женщина смотрела то на ботинки, то на Даниэля. Он улыбнулся и показал на ее ноги. Продолжая удивленно смотреть на окружающих, она прижала теплую обувь к груди. «Бедная, она даже не знает, как реагировать на доброту», – грустно подумала Мерси. Подойдя к Деви, опустилась на колени, взяла один ботинок и одела ей на ногу, затянула шнурки, взглянула в удивленное лицо женщины и улыбнулась.

– Как раз по ноге, да и теплые к тому же, – она встала и посмотрела сначала на Даниэля, а потом опять на женщину. – Где ты раздобыл их? – Даниэль ухмыльнулся.

– На складе. Это, наверное, Майка. Твои были бы маловаты, а мои большими.

– Лучше сказать ему, что мы взяли пару ботинок, – Мерси усмехнулась и подошла к плите, чтобы снять с огня чайник.

– Нам пора. Еще достаточно светло, чтобы Старуха Халпен увидела, как мы уходим. Не нужно давать ей повод для пересудов, что ты ночевала с Майком, а она именно так и подумает, если мы не уйдем.

– Ты считаешь – лучше распустить слух, что я провела ночь с тобой?

– Конечно, – дрогнувшим голосом проговорил Даниэль. Если только ты не хочешь, чтобы она уверяла, будто у тебя два любовника.

– Даниэль! Ты смеешься надо мной! – она посмотрела на него через плечо. С ее губ сорвался смешок.

– Так я рассмешил тебя? Бери свою шаль. Майк и Леви смогут позаботиться о них.

– А как они выведут Деви с ребенком отсюда? Рано или поздно Хамонд Перри придет сюда искать их.

– Не беспокойся об этом. Все уже подготовлено.

Мерси повязала вокруг головы шарф. Она наклонилась над кроватью, потрепала малютку по черной щечке и погладила его курчавую головку.

– Прощай, малютка, – прошептала она. – О, как я надеюсь, что когда ты вырастешь, то будешь свободным и счастливым. – Она выпрямилась и положила руку на плечо Деви.

– Удачи тебе, Деви. Думаю, что с ребенком теперь будет все в порядке. Я буду молиться за то, чтобы ты нашла своего мужа.

Негритянка упала на колени и, стараясь не прикасаться к Мерси, поцеловала край ее платья. Из глаз Мерси брызнули слезы.

– О, нет! Не нужно делать этого! – Мерси наклонилась и помогла женщине встать на ноги. Они были примерно одного телосложения и возраста. По темным щекам Деви катились слезы. Первый раз Мерси увидела, как она плачет. Она не плакала, даже когда ей обрабатывали спину.

Мерси подумала: если бы провидению было угодно сделать ее рабыней, – это она могла стоять здесь, униженной и порабощенной.

– Мисси... Мисси?

– Все хорошо, дорогая, – тихо ответила Мерси, – Я знаю, что ты хочешь поблагодарить меня, но, право, не стоит. Я бы хотела сделать для тебя еще больше. Береги се&я и ребенка.

Мерси схватила свою шаль и, почти ослепленная от слез, выбежала из комнаты. Даниэль последовал за ней, закрыв за собой двери.

Он подождал немного, пока она вытрет слезы, а затем взял за локоть и повел ее к выходу из склада.

– Шш..., – ласково сказал он Мерси, прежде чем заговорил с Майком. – Мы уходим, Майк. Терли будет здесь рано утром. Я сказал ему, чтобы он заехал на обратном пути и загрузил шкуры, которые мы вместе с мукой отправляем в Спрингфилд. Кажется, собирается дождь, поэтому проверь, чтобы покрытие было хорошим и плотным. О, привет, Самюэль, я тебя не заметил.

– Здравствуй, Даниэль. Здравствуйте, мисс Мерси.

– Приветствую вас, мистер Браун.

– Давайте я помогу вам донести, Самюэль, – старик собрался поднять тяжелый тюк. Даниэль легко поднял его на свое плечо.

– Мерси, – Майк вышел из-за прилавка, как только мужчины скрылись за дверью. Он подошел поближе к ней и заговорил тихим голосом. – Мне не нравится, что тебя втянули в... это.

– Почему? Я взрослая женщина. Ты и Даниэль не должны заслонять меня от неприятных вещей. Мне так жаль эту женщину.

– Не беспокойся о ней. Мы с Коффином позаботимся о ней. Но я хочу сказать тебе кое-что еще. Тут болтают иди к Старухе Халпен.

– Старухе Халпен? Этой старой сплетнице? О, нет! Я не могу остаться у нее. Как только кто-то мог подумать... плохо обо мне и Даниэле? Он же мне как брат, даже если мы и не кровные родственники.

– Я знаю это. Я думаю о тебе. Мари Книбе – злобная маленькая штучка и она болтает повсюду о тебе и Даниэле.

– А что она может сказать такого плохого о нас?

– Она болтает о двух мужчинах, которые приходили в школу и называли тебя Эстер.

Его слова опять вернули ее к тому ужасу, который она пережила сегодня. На короткое время ее собственные проблемы были отброшены на задний план перед заботами о Дэви и ее ребенке.

Она отвернулась от Майка.

– Что случилось? – Он положил ей на плечо свою руку и повернул к себе. – Что тебя так напугало? Черт возьми! Если они причинили тебе боль...

– Они ничего мне не сделали, – Мерси взяла его за руку и заглянула в его обеспокоенное лицо. – Они ничего мне не сделали, – повторила она.

Даниэль задержался у дверей, когда увидел стоящих близко друг от друга Мерси и Майка. Майк хмурился, а Мерси беспокойно смотрела на него. Даниэль почувствовал себя как-то неуютно – что-то беспокоило его. Он стоял и размышлял, испытывает ли Мерси какие-нибудь другие чувства к Майку, не сестринские.

От этих мыслей в животе появилась какая-то тяжесть, а сердце неприятно защемило.

– Пошли, Мерси.

Майк проводил ее до дверей.

– Все еще идет дождь? – спросила она.

– Нет. Дождь прекратился. До завтра, Майк. Даниэль взял Мерси за локоть и вывел ее на улицу.

– Ты вернешься? – Майк довел их до крыльца.

– Нет. Я останусь на ночь в доме. Вернусь утром.

– Дэн, ты считаешь, что поступаешь правильно? Об этом и так уже болтают повсюду.

– Болтают? Болтают о том, что я ночевал в доме Куила? – Даниэль сердито выговаривал каждое слово.

– Да, о том, что ты ночевал там прошлой ночью.

– И сегодня останусь, им придется дважды говорить об этом, да? Тебя беспокоит то, что я ночую вместе с Мерси в доме, Майк?

– Ты же знаешь, что нет.

– Ну тогда говори, что тебя беспокоит, а то нам пора идти, пока не пошел дождь.

– Что с тобой, черт побери? Почему ты не даешь, мне сказать? Я думаю о Мерси, и тебе не мешало бы.

– Не беспокойся, Майк, – Мерси умоляюще посмотрела на мужчин.

– Пошли, Мерси. Мы никому не обязаны объяснять наши поступки, – придерживая ее за локоть, Даниэль вывел ее на дорогу.

– Я мог бы привести лошадь, я оставил ее у магазина, – сказал он, когда она споткнулась о колею на дороге.

– Я могу пройтись пешком, раз ты со мной. Почему ты так рассердился на Майка?

– Я не сердился.

– А вел себя так, будто рассердился.

– Мне есть о чем подумать. Я не хотел просить тебя помочь той женщине, но мы с Леви, естественно, не знаем, как обращаться с младенцем.

– Я сама хотела помочь. Ты когда-нибудь видел более жалкое существо, пытающееся защитить своего ребенка?

– Да. Я видел и похуже. Но я не хочу рассказывать тебе об этом. Я хочу, чтобы ты забыла, что видела ее или Леви Коффина. Ты сможешь это сделать?

– Нет, Даниэль, не смогу. Я никогда не забуду отчаянное выражение глаз этой женщины. Но я никому не скажу об этом. Ты это имел в виду?

– Да.

* * *

Мерси приготовила на ужин яичницу и порезала копченое мясо для себя и Даниэля, а он в это время принес хворост и молоко, оставленное Джимом в погребе. Он вылил молоко в маслобойку и немного в миску Дрозда, который мяукал и терся об его ноги.

– Попей молочка, кот. Здесь его, кажется, слишком много, – он поставил миску на пол. Кот старательно вылизывал свои лапы, затем лениво поднялся, подошел к миске, понюхал и принялся лакать молоко.

– Ты балуешь кота, – сказала Мерси, в ее глазах сверкали искорки смеха.

– Я не хочу выливать даром молоко, – его глаза дразнили ее. – Завтра утром я отнесу его в амбар. Если он отработает, то к вечеру будет сыт до отвала и перестанет бродить по дому и клянчить молоко.

Они ели в тишине, перебросившись только несколькими незначительными словами. Когда они поужинали, Мерси быстро вымыла посуду, а затем принесла маслобойку и поставила ее на стул у камина. Даниэль сидел рядом, уставившись невидящим взглядом в огонь. Он курил свою трубку, его рука свесилась через подлокотник кресла.

Мерси взбивала масло, одновременно изучая профиль Даниэля. У него были длинные ресницы, прямые брови, которые начинались у внутреннего края глаза. Темные волосы справа росли в другую сторону, чем остальные, поэтому прядь волос все время спадала на лоб, как бы он ни пытался зачесать ее.

Мама говорила, что вихор и маленькая ямочка на подбородке Даниэля – это двойной знак замечательных качеств. Она сказала это однажды, когда Мерси очень злилась на Даниэля. Мерси хотела взобраться на сеновал, чтобы посмотреть, как мужчины будут кастрировать поросят. Даниэль поймал ее и отправил в дом.

– Это зрелище не для тебя, – сказал он. Мерси припомнила, как разозлилась и бежала всю дорогу до дома, чтобы рассказать матери, как она его ненавидит.

Мерси не была уверена, что родные братья и сестры были так близки, как она с Даниэлем или Зак с Мари Элизабет.

Брат. Ее мысли устремились в другом направлении. Что она будет делать с Ленни и Берни Бакстерами? Если то, что они сказали – правда, та женщина была ее настоящей матерью, и сейчас умирала. Какая она? Защищала бы она Мерси так, как Дэви своего ребенка? Горевала ли, когда потеряла свою маленькую девочку?

– Даниэль! – его имя прозвучало ласково в ее устах. Девушка смотрела на огонь и молчала, пока часы отсчитывали минуты.

Он вытянул перед собой ноги и положил руки на живот. В ожидании Даниэль прикрыл глаза. Он погрузился в воспоминания. Маленькая круглолицая девочка, подобрав юбку, носилась по двору и смеялась, когда он ругался. Шестилетняя девочка кричала:

– Ты не мой хозяин, Даниэль Фелпс. – Вспомнилось также то время, когда вернулся с Рейном из Луисвилля, его первой поездки из дома, с купленной для нее голубой лентой, приобретенной на заработанные деньги. Когда ей было пятнадцать, старый Финниган поймал ее за амбаром и пытался поцеловать. Даниэль так разозлился, что сбил его с ног, хотя тот был на сорок футов тяжелее его.

«Куда ушло то время?» – думал он. Круглолицая маленькая девочка превратилась в прекрасную милую девушку, и я люблю ее, люблю ее. Не как сестру, а как...

– Ты думаешь, та женщина в Кентукки будет горевать, когда они не приведут меня? – ворвался в его мысли голос Мерси, и прошла целая минута, прежде чем он ответил.

– Да. Я думаю, да.

– Младенец Деви был таким беспомощным. Я тоже была такой, когда появилась на свет. Та женщина заботилась обо мне, кормила, мыла, согревала меня.

– Что ты хочешь этим сказать?

Сердце Мерси так учащенно билось, что ей пришлось перевести дыхание. Ей понадобилось немного времени, чтобы ее голос зазвучал спокойно.

– Я чувствую себя виноватой из-за того, что не захотела признать Ленни и Берни своими братьями. Я не хочу видеть... женщину, которую они называют моей матерью, но моя другая половина хочет успокоить ее. Я чувствую, что должна каким-то образом сообщить ей, что все эти годы обо мне заботились, что у меня есть семья, которая любит меня, – она автоматически работала билом.

На несколько секунд их глаза встретились, и его сердце забилось еще сильней.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но все связи порваны. Может, лучше оставить все, как есть.

– Я тоже так думаю, но боюсь, что пожалею об этом позже, когда у меня будут дети. Я буду корить себя за то, что не поехала к ней.

– Значит, ты не сомневаешься, что ты Бакстер?

Было бы чудо, если б все было по-другому. Маленькую девочку потеряли на Грин Ривер с родинкой на нижнем веке левого глаза и коричневым пятном на ягодицах. Там меня и нашли. Я очень хочу думать, что я не Бакстер, но все говорит об обратном. Ленни и Берни могли придумать о родинке сами после того, как увидели меня, но они не могли знать о коричневом пятнышке.

– Что ты хочешь делать?

– Не знаю, я думаю об этом, – в ее глазах была тревога, а губы дрожали.

Даниэль встал и выбил трубку в камин.

– Если масло готово, почему ты не идешь спать, Мерси? Ты можешь выложить его завтра. Ты выглядишь очень усталой.

– Я так и сделаю.

– Пойду посмотрю, как там снаружи, потом погашу огонь и завалюсь спать в своей старой комнате.

Мерси уже была в постели, когда Даниэль вошел в дом и закрыл дверь на запор. «Спасибо тебе, Даниэль, что ты здесь со мной», – подумала Мерси, глотая слезы.

Уставшая и расстроенная, она провалилась в беспокойный сон, постоянно просыпаясь, как будто ее переполненный обидой и негодованием мозг отказывался отдыхать.

Внизу лежал Даниэль, заложив руки за голову. – Боже всемогущий! Что же ему делать, если она надумает ехать в Кентукки навестить женщину, которая дала ей жизнь. Эта мысль не давала ему заснуть. Затем, внезапно сильно выругавшись, он опустил ноги на пол и сел, уперев локти в колени и обхватив руками подбородок. Если она решится ехать, то единственное, что ему остается, это попытаться решить эту проблему так, чтобы поехать с ней, а затем привезти обратно в родной дом.

Образ Мерси, стоящей рядом с Майком, возник у него перед глазами. Любит ли Майк ее? Конечно, любит! Как он может не любить такую прекрасную женщину, как Мерси? Он видел, как Белинда Миллер глазела на Майка, пытаясь завлечь его так же, как и самого Даниэля, но Майк не обращал на нее внимания. А так как в городке было немного незамужних женщин, то значит, Майк влюблен в кого-то еще. Он был нормальный, здоровый мужчина и, естественно, хотел иметь свою женщину.

Майк был хорошим человеком, но мысли о нем и Мерси заставляли Даниэля искать в нем хоть какие-то недостатки. Мерси нужен более сильный мужчина, чем Майк. Черт побери! Если Мерси прикажет прыгнуть в огонь, он прыгнет, а потом она перестанет его уважать, и ее жизнь станет жалкой.

«Черт возьми, какая несправедливость», – думал Даниэль. Он любил женщину, которая считала его своим братом в течение восемнадцати лет. Он мог бы остаться в Арканзасе с Эми и Рейном Телман и избавил бы себя от всего этого. Теперь Даниэль понимал, как глубоки были чувства Фаруэя Куила к Либерти. Он любил Мерси. Ему хотелось всегда находиться рядом, нежно любить, быть любимым, жить ради нее и их детей.

Сердце Даниэля сжалось. Он сидел на краешке кровати, пока его ноги не занемели и стали холодными, опять лег, перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку и попытался заснуть, чтобы хоть на некоторое время забыть о своих проблемах.

* * *

В отеле Винсенса Элеонора Маккартни лежала в объятиях мужа, потирая пятки своих стройных ног о его ноги.

– Ты спишь?

– Нет, моя девочка. Кто может уснуть, когда его так ласкают и надоедают нежными поцелуями?

– Надоедают, ты сказал? Мужчина, ты еще не знаешь, что такое надоедать. – Она передразнила шотландский акцент Гевина и перекинула ноги через его бедро.

– Нора, девочка, – заворчал муж. – Лучше не искушай медведя, а то он прижмет тебя к кровати.

– Гевин, дорогой, ты же знаешь, что этим меня не испугаешь. Я так счастлива.

– Отчего же тебе не быть счастливой? Я – самый лучший мужчина по эту сторону Аллеганских гор.

– Ты, надутый шотландец? – она счастливо рассмеялась и прильнула к мужу, положив локти ему на грудь. Элеонора осыпала его лицо множеством поцелуев, на что он бурно реагировал.

– Я хочу тебе что-то сказать.

– Говори, пока я в состоянии слушать.

– Теннеси призналась, что положила на Майка глаз, – довольно усмехнулся Гевин, уверенный, что раскрыл ее секрет.

– Она на него, а он на нее, но речь не об этом, умница ты мой.

– Как можно так много думать о Теннеси и Майке? У тебя есть муж, чтобы о нем думать.

– Я не слепая. Он ищет любой повод для встречи, а она вся вспыхивает и лишается речи, когда Майк находится рядом, но я о другом.

– Слушаю, любовь моя.

– Я люблю тебя. Я уже говорила об этом сегодня?

– Да, но можешь повторить еще раз.

– Мы женаты уже десять лет, Гевин. Сейчас я люблю тебя больше, чем тогда, когда вы с Рейном привезли меня в Белле Пойнт, чтобы выдать замуж за Билла Бредфорда.

– Да. Ты более, о чем я мог мечтать.

– Думаю, ты разочарован тем, что у нас нет детей, – кротко проговорила она.

– Так Богу угодно. Здесь некого винить. У меня есть кое-что лучше, прямо здесь.

– Гевин... я думаю у нас будет...

– Ты думаешь...?

– Я думаю, что у нас будет ребенок.

Гевин замолчал, учащенно вдыхая воздух, затем шумно выдохнул.

– О Боже! О чем ты говоришь?

– Я думаю, что у нас будет ребенок, – медленно проговорила она, делая паузу между словами.

– Ты уверена?

– Конечно. Прежде чем сказать, я поговорила с акушеркой.

– О, девочка! Любимая! Это же великолепно! А это не опасно для тебя? – забеспокоился он.

– Глупости, мне всего лишь тридцать три. Некоторые женщины рожают детей в сорок и старше.

– Но... я всегда так сильно любил тебя. Я же мог навредить!

– Нет. Я и об этом спросила акушерку. Она сказала, что можно без опасений ублажать тебя до последнего месяца, – усмехнулась Элеонора.

Гевин нежно обнял маленькое тело своей жены.

– Ты и наш будущий ребенок – это предел моих мечтаний. Я так люблю тебя, моя малышка. Ты мое сердце и душа.

– И я люблю тебя, мой огромный, прекрасный муж. К следующему рождеству у нас будет крошка. Как звали твоего отца?

– Чарльз?

– Чарли Маккартни, – проговорила Элеонора, уткнувшись ему в шею. – Как это звучит? – Она приподнялась, чтобы заглянуть в его глаза. Свет луны освещал лицо мужа. Элеонора могла видеть, как сверкали слезинки в его глазах. – Я хочу вернуться домой, мой любимый, и ждать появления нашего сына. Но сегодня ночью ты должен любить меня лучше, чем всех этих высокооплачиваемых проституток в Новом Орлеане.

ГЛАВА 4

Даниэль провел бессонную ночь. Он встал еще до рассвета и спустился в сарай, где почистил своего коня и кобылу, которая возила легкую повозку. Дрозд сидел и наблюдал за ним. В сарай пришел Джим, чтобы подоить корову.

– Как дела, Джим!

– Нормально, миста Дэн. Вы хотите, чтобы я начал пахать?

– Если тот участок за холмами уже просох, можешь начинать. С семенами все в порядке?

– Да, миста Фарр привязал мешки к потолку, чтобы крысы не добрались туда.

– Я пошлю Джаспера и его ребят помочь тебе, когда они закончат свою пахоту. А пока, смажь колеса у той легкой повозки. Она может нам понадобиться.

– Уже смазаны, миста Дэн. Я собираюсь копать в саду. Миссис Куил вернется и спросит меня о саде. Она любит этот сад.

– Да, это точно.

– Миссис Куил будет очень переживать, если не будет сада.

– Она не приедет сюда, Джин.

– Не имеет значения. Мисс увидит, что сад растет, и скажет об этом миссис Куил.

– Ты не видел тут поблизости незнакомцев?

– Пару дней назад я видел тут двух бездельников. Но они только смотрели и ничего плохого не делали.

– Приглядывай тут, слышишь! Через день или два тут появятся парни, они будут искать белых, но тебя не тронут, не отправят на Юг. Ты все еще держишь Джерри связанным?

– Да, сэр. Приходится. Если развязать, обязательно убежит. Он еще более чокнулся. Ни на что не обращает внимания. Ест, спит, иногда становится буйным.

Даниэль положил руку на опущенное плечо негра.

– Я знаю, как тяжело тебе видеть его таким. Он когда-нибудь говорит разумно?

– Иногда смотрит на меня и понимает, что я его папа. Иногда, правда, считает меня своей мамой и с трудом осознает все происходящее, Миста Дэн.

– Да, нелегко вам. Но боюсь, если он освободится, то может напугать кого-нибудь, и его пристрелят.

– Да, сэр. Я знаю это. Он может причинить кому-нибудь вред.

– Я думал отгородить угол в твоем домике для него, чтобы не держать парня в кандалах. Джерри большой и сильный и может убить тебя, когда у него будет очередной припадок.

– Я слежу за этим. Я хорошо слежу. Когда вижу, что он идет, то отхожу в сторону.

– Будь осторожен. Если произойдет нечто такое, с чем ты не справишься, дай мне знать, мы вместе что-нибудь придумаем.

– Джерри – мой сын, миста Дэн. – Плечи старика опустились еще ниже. – Я не позволю ему убить меня, ведь он останется совсем один.

– Как насчет кур сегодня к ужину? Ощипи одну для себя и Джерри, а другую для мисс Мерси. Может быть, она приготовит клецки к курице.

По лицу старика разлилась довольная улыбка.

– Хорошо, миста Дэн.

Даниэль закрыл Дрозда в амбаре и задумался о старом негре и его сыне. Он появился в верховьях реки шесть или семь лет назад с женщиной и мальчиком, больным от рождения. Его бывший владелец постоянно грозил избить мальчишку, так как считал, что такого ребенка и кормить-то незачем. Сердобольный Фарр приютил у себя беглецов, и когда за ними приехал хозяин, заплатил ему, а им за отработку разрешил построить деревянный дом. Через год женщина умерла, а больной ребенок вымахал в здоровенного детину. Последний раз, когда Даниэль видел Джери, тот был выше отца на целую голову.

* * *

Мерси весело поприветствовала Даниэля, когда он пришел к завтраку, но под ее глазами залегли темные тени, что говорило о проведенной бессонной ночи. За завтраком он рассказал ей о тревоге Джима за сына. Мерси видела Джерри только один раз, и то несколько лет назад. Она сказала об этом Даниэлю и выразила желание никогда больше не видеть его.

– Он был такой огромный, нижняя челюсть висела. Мне показалось, что это животное, а не человек, – Она вздрогнула. – Я уверена, что он все еще растет. Не понимаю, как Джим управляется с ним. Но он отец, и должен любить его. Это говорит о том, что негры такие же люди, как и мы. Меня бесит, когда некоторые умники разглагольствуют, что африканцы наполовину животные, и не умеют думать, чувствовать, любить и ненавидеть, как мы. Они такие же люди под своей черной кожей.

– Меня ты в этом можешь не убеждать, – Даниэль наблюдал, как вспыхнули щеки Мерси, а глаза засверкали от гнева.

– Мистер Вашингтон был одним из лучших друзей отца. Я помню, как папа страдал, когда его убили на войне.

– Ты отсылаешь Дэви в Спрингфилд с Терли, поэтому сказал Майку, что Терли приедет к магазину? Ты так сказал из-за мистера Брауна, да? – Мерси принялась убирать со стола посуду.

– Не задавай, пожалуйста, лишних вопросов. Я отвечу так, как всегда говорит мама, если спрашиваешь ее о том, что тебя не касается. Она бы сказала: чем меньше женщина знает, тем меньше будет болтать.

– Я же не болтунья, и ты об этом знаешь, Даниэль Фелпс! – Девушка стояла около стула, на котором сидел Даниэль, и бросала на него свирепые взгляды. Он задрал вверх голову, чтобы посмотреть на Мерси, и она увидела дразнящие искорки в его глазах. – Иногда ты просто бесишь меня, я уже не ребенок, пойми это, – дерзко сказала она и рассмеялась.

Провожая ее взглядом до кухни, Даниэль вдруг понял, что Мерси стала настоящей женщиной, и ему придется отказаться от мысли, что она все еще ребенок. Он почувствовал непреодолимое желание, когда девушка проходила мимо, схватить ее за руку, крепко обнять, уткнуться лицом в теплую, ароматную шею и сказать ей, что всю свою жизнь ждал, пока она вырастет. Но Даниэль знал, что эти слова могли погубить его. Мерси еще не готова думать о нем, как о мужчине, который любит ее. Он встал и долго смотрел на ее шею, пока она хлопотала у плиты. Ему вдруг так сильно захотелось прикоснуться к ней. Почему бы и нет? Она ведь его женщина, так ведь? А что, если просто подойти к, обнять ее и прижать к своей груди?

«Не будь дураком, Фелпс», – предупреждал внутренний голос. Нужно выждать время. Это было новым для него. Он должен подумать, какой это будет удар для нее. Чтобы скрыть кипевшие в душе чувства, Даниэль взял чайник и пошел бриться.

* * *

Молодые люди встретились на крыльце, чтобы вместе пойти в школу, даже не подозревая, какой они были прекрасной парой. Освещаемые яркими лучами утреннего солнца, волосы Мерси казались цвета спелой пшеницы. Ее гордо посаженная на прекрасной шее голова едва достигала Даниэлю до плеча. Поверх темной юбки и белой приталенной блузки Мерси накинула широкую темную шаль.

Волосы Даниэля были еще сырыми от утреннего причесывания. На подбородке запеклись капельки крови от пореза во время бритья уже успевшей отрасти за несколько дней бороды. Верхняя кожаная куртка обтягивала его широкие плечи и спадала на парусиновые брюки, заправленные а высокие сапоги. Даниэль всегда был в курсе того, что происходило вокруг, его темные глаза видели все, что двигается, а уши улавливали каждый посторонний звук.

Они пошли легким шагом, рука об руку, и свернули на дорогу. Солнце, светившее им в спину, отбрасывало две длинные тени, постепенно слившиеся в одну.

– Джим собирается зарезать сегодня цыпленка, – сказал Даниэль, прижимая поближе к себе ее локоть. – Ты не хочешь приготовить мне курицу с клецками на ужин?

– Думаю, что могу, – отсутствующе произнесла она. – Интересно, почему это около магазина скопилось так много повозок? Это Глена Книбе?

– Похоже на это.

– Может быть, это из-за Дэви?

– Необязательно. Просто пора начинать сев. Майк всегда очень занят в это время года.

Даниэль оглянулся на Мерси, чтобы увидеть, приняла ли она его объяснения, и заметил, как плотно сжались ее губы, так что вокруг рта появилась складка. Поровнявшись с магазином, они услышали доносящиеся оттуда мужские голоса, звучавшие на повышенных тонах, и голос Майка, советующий кому-то закрыть рот, а не то он сам его закроет.

Когда они проходили мимо дома Старухи Халпен, та вышла на крыльцо. Дверь за ней захлопнулась, а сама она наклонилась за веником и смотрела на идущую по дороге пару.

– Доброе утро, миссис Халпен, – крикнул ей Даниэль.

Старуха отвернулась и яростно принялась мести веником взад вперед по ступенькам. Когда Даниэль и Мерси прошли ее дом, то услышали громкое «Гм», брошенное им в спину.

Они посмотрели друг на друга. Ее лицо было бордового цвета, но под его взглядом начинало бледнеть. Даниэль протянул руку, взял девушку за запястье сильными пальцами и потянул поближе к себе. Они спокойно пошли дальше.

– Ты не должна допускать, чтобы сплетни этой старухи расстраивали тебя.

– Я... не могу ничего поделать с собой.

До школы дошли молча. Даниэль толчком распахнул дверь.

– Еще рано, я разожгу огонь.

Мерси сняла с головы шаль и опустила ее на плечи. Взяв в руки веник, она начала подметать пол вокруг «вое-го стола и вдоль двух длинных столов и скамеек, где сидели младшие ученики. У каждой стены стоял стол и скамья, один для мальчиков, а другой для девочек.

Кирпичная труба камина проходила прямо через крышу.

Подметая пол, Мерси думала о том, как она просила отца сделать дополнительные столы, прибить к стенам крючки для пальто и шалей и построить за домом туалет. На свою первую зарплату она купила лампу, хотя отец с Майком хотели подарить ее Мерси. Школа не была такой современной, как в Винсенсе, но это была ее школа, и она одна отвечала за образование детей в Куиле и его окрестностях. Закончив мести, Мерси поставила веник в угол.

Даниэль разжег огонь в камине и открыл дверь, чтобы выветрился дым.

– Можешь не ждать, – сказала Мерси, когда Даниэль сел на одну из скамеек. – Я могу остаться одна. Дети скоро придут.

– Подожду несколько минут.

Прошло десять минут, затем двадцать. Когда пробило девять часов, Мерси уже знала, что дети не придут, но ничего не сказала. Она сидела за учительским столом, скрестив руки на груди и уставившись на дверь. Даниэль устроился на скамье у стены, уперевшись локтями в колени.

Услышав тихий стук в дверь, они одновременно повернули головы. С трепещущей улыбкой на губах, Мерси взглянула на Даниэля, подошла к двери и распахнула ее. Арабелла, с мокрым от слез лицом, кивнула учительнице и побежала во двор, к постройке. Мерси повернулась к Даниэлю с немым вопросом в глазах.

– Я сейчас вернусь.

Он кивнул, желая от всей души, чтобы в ее глазах не было такой боли. Ему так хотелось задушить дюжину-другую дураков!

В постройке было несколько комнат.

Арабелла сидела у стены и всхлипывала. Одной рукой Мерси прикрыла дверь, а другой притянула к себе девочку.

– В чем дело?

– Мы больше не сможем ходить в школу. Эта противная Мари Книбе приходила к нам вчера со своим папой. Они рассказали ма и па... плохие вещи о Вас. Они сказали..., они сказали... Они запретили приходить мне сюда. О, как я ненавижу Мари! Я ненавижу ее!

– Что они сказали? – спокойно спросила Мерси.

– Они сказали, что Вас зовут Эстер. Что ...ваша родня ...дрянь. Они сказали, что у Вас... плохое происхождение, и что разоблачили Вас. А еще сказали, что Вы все время притворялись, будто из хорошей семьи.

– Даже если бы все это было правдой, у них нет причин не пускать вас в школу. Я все равно могу учить вас.

– А еще они сказали, что Вы вступили ...во внебр... внебр... Я не могу выговорить это слово. Но вы занимались этим с мистером Фейпсом, когда уехали Куилы.

Как учитель, Мерси объяснила девочке значение слов.

– Эти слова – вступать во внебрачную связь, это значит... жить с человеком, с которым ты не женат. Мы с мистером Фейпсом ничем таким не занимались. Он мне как брат. Я боялась оставаться одна из-за двух этих мужчин, которые вчера приходили сюда, и попросила его остаться со мной. Скажи это своим родителям.

– Я не могу, мисс Куил, меня не будут слушать. Мари со своим папой наговорили всем, и они очень сердятся. Па сказал, что в следующем учебном году они возьмут нового учителя. Он сказал, что из индейцев и то лучше. Я убежала, чтобы рассказать обо всем Вам. Если па узнает, что я была здесь, меня накажут.

– Спасибо, что предупредила меня, Арабелла. Мне очень жаль, что твои родители так поступают. А теперь иди домой, а то тебя кто-нибудь увидит.

Мерси медленно побрела к школе, после того, как девочка ушла.

Ее мысли вились вокруг единственной женщины, которую когда-то полностью опозорили. Это случилось прямо здесь, в Куиле. Муж поймал ее с любовником в постели. Он убил траппера, который был наполовину французом, наполовину индейцем, и зверски избил жену. Затем выгнал ее и запретил даже видеть детей. Позже, когда женщину нашли повешенной на дереве, он забрал семью и куда-то уехал.

Теперь она, Мерси Куил, была в опале, хотя ничего предосудительного не совершила. Она могла быть Эстер Бакстер, но даже не подозревала об этом до последнего времени. Увидев Ленни и Берни, люди осудили ее за низкое происхождение, запретили учить их детей. Они придумали, что она спала с Даниэлем в одной постели только потому, что он провел в ее доме ночь То, что с ней обошлись так несправедливо, было выше ее понимания.

Через заднюю дверь Мерси вернулась в класс и направилась прямо к Даниэлю, который, насупившись, стоял у ее стола, широко раскинув руки. Она подошла к нему, прильнула щекой к его груди и крепко прижалась, не в состоянии даже плакать.

Мерси была похожа на маленького, вкусно-пахнущего, беззащитного котенка; такая ранимая и несчастная. Ему отчаянно захотелось защитить ее от всех этих неприятностей. Даниэль задумался о случившемся. Что, черт возьми, стало с людьми? Почему они не понимают, как им повезло, что есть такая учительница для их детей? Крепко держа Мерси в объятиях, Даниэль поклялся все поставить на свои места. Или с помощью Бога, или проломив кое-кому головы.

Прошло много времени, прежде чем она заговорила. Голос звучал теперь низко и хрипло, как будто ей нужно было прочистить горло.

– Я опоздала, Дэнни. Он промолчал.

– Они считают, что я не гожусь учить их детей. Даниэль выругался.

– Они считают, что я сплю с тобой. С тобой, моим братом! Как можно так думать?

– Будьте прокляты! – Слова сами собой сорвались с языка Даниэля.

– Это из-за того, что Бакстеры приехали искать меня.

Он что-то пробормотал в знак согласия; его сердце болело за нее.

– Может быть, это не их вина. Они любят свою мать и хотят облегчить ее страдания, ведь она умирает. Я не могу ненавидеть их за это.

Он еще крепче сжал свои скрещенные руки. В его голосе была тоска, ему захотелось ударить кого-нибудь. В этот момент Даниэль пожалел, что не прикончил этих Бакстеров и не выбросил их тела в реку еще в самую первую ночь, когда обнаружил их в доме Мерси. Эта мысль испугала его. Боже всемогущий! Никогда раньше он не желал никому смерти. Неужели это из-за любви к Мерси?

– Нет больше смысла оставаться здесь, – тихо проговорил он ей в макушку.

– А куда мне идти? – деревянным голосом спросила Мерси.

– Ты можешь идти домой или со мной на мельницу, пока я не смогу забрать тебя к себе. Все уладится. Пойду поговорю с семьями и объясню им, что произошло.

– Нет! Мы не сделали ничего такого, за что должны отчитываться. – Она положила свои руки на его и отошла немного, чтобы заглянуть ему в лицо. Казалось, вместе со словами к девушке опять вернулось мужество. Подбородок приподнялся выше, она гордо выпрямилась. Мерси отошла от Даниэля и, скрестив на груди руки, уставилась на дверь. Когда она повернулась, подбородок был упрямо поднят, а губы крепко сжаты от гнева.

– Будьте вы прокляты! Эти идиоты совсем не понимают, какое зло они причиняют своим детям! – Мерси ткнула несколько раз указательным пальцем в грудь Даниэля, чтобы придать своим словам большую силу.

– И не говори мне, чтобы я не ругалась. Мне очень хочется ругаться. Я себя лучше чувствую, когда ругаюсь. Проклятье! Идиоты! Черт! Горите вы все в аду! – вызывающе добавила она.

– Мерси Куил! Мне придется вымыть твой рот с мылом, – строго сказал Даниэль, но в его глазах пряталась улыбка.

– Я такая злая! Дураки лишают своих детей возможности учиться из-за своей тупости.

– Это правда.

– Они не хотят, чтобы я учила их детей, потому что думают – всего лишь думают, – что я падшая женщина. Они не хотят, чтобы Тенеси учила их детей, потому что в ней течет индейская кровь. Я не падшая женщина, а Тенеси умнее всех этих невежественных, ограниченных, тупоголовых фермеров, вместе взятых.

– На этот счет ты права.

– В восьми семьях может читать и писать кто-то один из родителей. Оскар Уолкер не хотел, чтобы Роберт ходил в школу, но Нетт Уолкер настояла. Оскар сказал, что Роберту необязательно уметь читать, чтобы справляться с плугом.

Гнев развязал язык Мерси.

– Они такие упрямые и хотят, чтобы их дети были такими же тупыми, как и их родители. Четырнадцатилетняя дочь Глена Книбе смогла обвести отца вокруг своего маленького пальчика. – Мерси обвела пальцем круг.

Их взгляды встретились: его – гордый, ее злой.

– Если Глен Книбе думает, что я закрою школу, то он глубоко ошибается, – она потрясла пальцем перед носом Даниэля и уселась за свой стол.

– Я буду здесь, если вдруг одна из семей одумается. Я буду сидеть здесь до того времени, когда закончатся занятия, и... к черту этих Бакстеров!

– Подожди. Нет необходимости оставаться здесь одной. – Она неуверенно посмотрела не него, затем встала.

– Ты прав, – несвойственная ей внезапная покладистость удивила его.

– Рад, что ты согласилась со мной.

– Я не останусь здесь, и это не из-за Бакстеров. Сейчас-же пойду к магазину, чтобы сказать Глену Книбе, какая он... лошадиная задница! – Она набросила на себя шаль, запахнула ее на груди и устремилась к двери.

– Подожди минутку. Это уже мое дело.

– Образование – мое дело. Я учу детей, а не кто-то другой – сказала Мерси уже за порогом.

– Все, что касается тебя, касается и меня.

Она задержалась на ступеньках, обернулась и посмотрела в заботливые карие глаза Даниэля, соображая, что ему ответить.

– Дэнни! Ты всегда был моим другом, моим братом и товарищем по детским играм. Хотелось бы повернуть назад всю свою жизнь и позволить тебе заботиться обо мне.

– Я и сейчас буду заботиться о тебе, – сказал Даниэль, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, хотя слова Мерси о том, что он ее друг и брат, ударили его, словно кулаком в бок.

– Думаю, что настало время и мне встать на ноги и не зависеть от тебя, чтобы улаживать свои проблемы. Я не собираюсь сдаваться и позволить людям, типа Книбе, смешивать меня с грязью! Если же мне придется уехать из Куил Стейшн из-за позора, то я уйду с высоко поднятой головой, а не уползу на коленях.

– Уедешь из Куил Стейшн? О чем, черт возьми, ты говоришь?

Она перевела дыхание.

– Не знаю, почему так сказала. Мне некуда ехать, кроме Вандалии, и кроме того, не хочу никаких неприятностей для мамы и папы. Они так много для меня сделали.

– Поедем ко мне. Минни и Роза позаботятся о тебе. Я хочу, чтобы ты была там.

Она не почувствовала напряженности последних слов Даниэля.

– Я не собираюсь бежать, поджав хвост. Вначале пойду в магазин, а потом домой. Тебе не нужно оставаться со мной. Я больше не боюсь Бакстеров или того, что я их сестра. Они не причинят мне никакого вреда, будь уверен.

– Пускай только попробуют, сунуться, – Даниэль закрыл дверь школы и взял ее за руку. – Если ты решила затравить медведя; то пошли.

Когда они подходили к магазину, Мерси увидела, что повозка Глена Книбе и две другие все еще стояли перед магазином, а Старуха Халпен сидела на крыльце своего дома в кресле-качалке. Как всегда, к уголкам рта старой женщины прилипли крошки табака, а птичьи глаза следили за всем, что происходило вокруг. В своем богатом воображении она толковала по-своему все, происходящее в Куил Стейшн.

Проходя мимо ее дома, Мерси специально прошла поближе к крыльцу дома Старухи.

– Вам лучше пойти сейчас к магазину, бабушка, – бодро сказала Мерси, но Даниэль заметил в ее голосе напряженные нотки. – Я собираюсь сказать Книбе, какой он тупой и ограниченный идиот. Вы должны все услышать прямо из уст проститутки. У вас будет о чем поговорить все лето.

Старуха открыла от удивления рот, кусочки жевательного табака выпали, и оттуда начала стекать темная слюна. То, что Мерси Куил объявила себя проституткой, мозг Старухи не мог так быстро переработать.

Даниэль не мог удержаться от смешка.

– Она могла бы подавиться табаком от такой новости. А ты хорошо владеешь собой, правда, милая?

– Да, я хорошо владею собой и собираюсь высказать им все. О, ... мистер Книбе, – позвала она, когда плотный мужчина вышел на крыльцо магазина и направился к повозке. – Я хочу сказать вам пару слов.

Мужчина обернулся, взялся за перила и поднялся назад на крыльцо. Он ждал, уперев руки в жирные бока. Мерси подошла к нему на несколько шагов и пристально посмотрела ему прямо в глаза.

– Я понимаю, что Вы много потрудились, разнося сплетни родителям моих учеников. Вам бы лучше заняться своими делами и позаботиться о своей дочери, вместо того, чтобы распространять россказни, которые мешают детям учиться.

– Если учитель не годится для обучения детей, моя обязанность сказать об этом, – он вызывающе выдвинул вперед подбородок и направился к своей повозке. Мерси захотелось ударить его, но она крепко прижала руки к телу.

– А кто говорит, что я не подхожу для этого? – ее слова заставили его обернуться и посмотреть ей в лицо.

– Я говорю!

Мерси была в ярости, лицо от гнева стало малиновым.

– Ты, тупая задница! Что ты понимаешь в том, кто подходит? Ты не умеешь ни читать, ни писать, ведешь себя, как свинья, и ты еще тут стоишь и говоришь мне, что я не могу учить!

– Я не об учебе толкую. Тут кое-что другое, – он упрямо скрестил на груди руки.

– Что другое? – требовательно спросила Мерси. – Какие сплетни ты распространяешь вокруг, заставляющие родителей держать детей дома?

– А ты разве не знаешь, мисси...

– Для тебя меня зовут мисс Куил, мистер Книбе, и я буду очень благодарна, если вы меня так и будете называть.

Книбе усмехнулся.

– Ты уверена, что это твое настоящее имя? Может быть, тебя зовут ... Эстер?

– Может быть, Эстер и мое настоящее имя. Я в этом не уверена, – не раздумывая ответила она. Даниэль очень гордился ею. – Но с двух лет меня зовут Мерси Куил. И какое отношение имеет мое имя к способностям учить детей читать и писать?

– Имя тоже не имеет значения, ты же знаешь об этом. – Книбе выпрямил руки, и его огромные кулаки повисли вдоль боков. Маленькие глубоко посаженные глаза перебегали с нее на группу мужчин, столпившихся у двери в магазин, которые стояли и наблюдали. Проклятые дураки!

Почему же они молчат? Мерси стояла, выпрямив спину, и ждала.

– Ну, – бросила она после долгого молчания, – кажется, вы еще хотели кое-что сказать, так говорите. Выплескивайте свою сплетню, которую так старательно распространяли.

Глаза Книбе переметнулись на высокого, стройного мужчину, который стоял, облокотившись о перила крыльца. Он всегда недолюбливал Даниэля Фелпса за его непонятное для многих поведение. Его всегда раздражало, как Даниэль вел дела на мельнице: с неграми обращался точно так же, как и с белыми людьми.

Книбе подтянул свои брюки. Его загнали в угол. Теперь он должен был сказать свое слово. Он не позволит так обращаться с собой какой-то крошке, которая была не лучше его, даже если ее и воспитали Куилы.

– Тут говорят... Мы слышали..., ах, мол Мари слышала, как некоторые парни говорили, что ты провела ночь одна в доме с Фелпсом.

– Да? Ну и что из этого? – Мерси смотрела ему прямо в глаза.

– Что... из этого? – прошипел Книбе. – Ни одна порядочная незамужняя женщина не проведет ночь наедине с мужчиной.

–Вы утверждаете, что я непорядочная только из-за того, что провела ночь в доме наедине с мужчиной, который мне как брат?

– Но он же не брат тебе! Все об этом знают. И, зз...я утверждаю, что ты непорядочная женщина. Ты испорченная, вот какая ты. Ты не достойна быть...

Даниэль ударил его кулаком. Удар был таким быстрым, таким сильным, что мог бы сбить лошадь. Он угодил прямо в нос Книбе. Мужчина сделал пару шагов назад и свалился с крыльца прямо в грязь. Стояла мертвая тишина, которую нарушили только удар Даниэля и падение Книбе.

За спиной Мерси на крыльце столпились мужчины и смотрели вниз.

Мерси, нахмурившись, посмотрела в лицо Даниэля. Оно было таким спокойным, как будто ничего не произошло. Костяшки его пальцев были сбиты.

– Зачем ты это сделал?

– Потому что хотел!

– Но я собиралась залепить ему пощечину, а ты лишил меня этого удовольствия.

– Следующий раз тебе лучше поторопиться, если захочешь шлепнуть. Я ждать не буду.

Мерси медленно скользила взглядом по глазеющим на них людям, пока те не отводили глаза. Все они когда-то говорили ей, что очень довольны тем, что их дети получают образование, которого у них не было.

– Вы, должно быть, тоже думаете так же, как и этот джентельмен, который валяется в грязи? Или все же разрешите детям ходить в школу? Если хотите, чтобы они и дальше росли невеждами, не умеющими читать и писать, то мне вряд ли есть что добавить. А если вы передумаете и захотите, чтобы я и дальше учила ваших детей, я буду дома. И кстати, Даниэль останется со мной на эту ночь и на все другие ночи, пока не вернутся из Венсенса Маккартни. Если вы из-за этого решите, что я падшая женщина, то лишний раз докажете, что вы кучка недалеких, с мозгами набекрень, людишек.

С высоко поднятой головой Мерси спустилась с крыльца и направилась по дороге к дому. За своей спиной она услышала голос Даниэля.

– Поднимайся на ноги, Книбе. Если ты еще раз скажешь хоть одно плохое слово о мисс Куил, я размозжу тебе голову. Эти слова были произнесены таким тоном, что никто даже не усомнился, что именно так все и произойдет.

– Послушай! Ты не имеешь права бить меня. То, что Фарр Куил теперь творит законы в правительстве, не дает тебе права считать себя лучше нас, – Книбе уселся прямо в грязи.

– Слова, сказанные тобой о мисс Куил, вызывают во мне огромное желание сломать тебе шею. Если хочешь, чтобы были целы все зубы во рту, держи его закрытым, – твердо выговаривая каждое слова, произнес Даниэль.

Гнев, кипящий в нем, уже опять готов был вырваться наружу. Книбе почувствовал это, люди на крыльце тоже. Зная, что ему не справиться с этим большим разъяренным человеком, Книбе стал на колени, а потом на ноги. Достав из кармана платок, он прижал его к носу. По пути к повозке он задержался у крыльца, чтобы поговорить с толпившимися там мужчинами.

– Вы едете?

Даниэль посмотрел вслед Мерси, которая быстро удалялась по дороге к дому. Он поднялся на крыльцо к Майку, и они оба наблюдали, как повозки уезжают из городка.

– Думаю, что это все, – сказал Диниэль.

– Так случилось, что занятия в школе закончились немного раньше в этом году.

– Как Мерси восприняла все это?

– Поначалу с трудом. А потом сильно разозлилась.

– Она показала этому Глену Книбе, где раки зимуют. Невежественный болван, – так она назвала его. Да, Мерси трудно вывести из себя, но если это случится, то она покажет всем, – широко улыбнулся Майк.

– Это было нелегко для нее. – Под строгим взглядом Даниэля, улыбка сошла с лица Майка.

– А что это говорят, будто ее зовут Эстер?

– Ты видел этих двух парней в остроконечных шляпах, которые шлялись здесь?

– В кожаных шляпах? Ехавших на мулах?

– Да, ты видел их сегодня утром?

– Около часа назад. Они направлялись на мельницу. Даниэль пробормотал ругательство и посмотрел в ту сторону.

– Когда уехал Терли?

– Задолго до рассвета. Я послал женщине еду, кашу и молоко для ребенка. Коффин дал Терли письмо к одному человеку в Спрингфильде и почти сразу же уехал. Мне не хотелось вмешивать в это Мерси.

– Мне тоже.

– А насчет этих парней. Что им нужно от Мерси? Зачем они приходили в школу? Боже, если они ей что-нибудь сделали, я продырявлю их шкуры.

– Они ей ничего не сделали.

Даниэль изучающее посмотрел на своего друга, еще раз вспомнив, тот стоял рядом с Мерси, положив свою руку на ее, а Мерси внимательно смотрела ему в лицо. Но он тотчас отбросил свою ревность, вызванную этим видением. Любит ли Майк Мерси или нет, они были одна семья, и у Майка есть все права знать правду о том, что происходит.

Даниэль в нескольких словах рассказал ему о том, как Бакстеры заявились в дом и посмотрели, есть ли у Мерси пятно Бакстеров.

– Они... что? – переспросил Майк, будто не поверив своим ушам, – они что, залезли ей под платье?

– Она сказала, что они ничего ей не сделали. Родинка под веком, коричневое пятно, и то, что Фарр нашел ее на Грин Ривер в то время, когда пропал ребенок Бакстеров, говорит о том, что она Эстер Бакстер.

– Неужели это правда? Ведь прошло столько лет, – беспокойно спросил Майк.

– Она думает, что да. В этом-то все и дело. Ей, наверное, было очень стыдно, когда она узнала, что они ее родственники?

– Это еще не все. Бакстеры хотят, чтобы Мерси поехала с ними в Кентукки. Ее мать сейчас при смерти, и она хочет увидеть свою пропавшую дочь. Так сказали они.

– Такого я еще никогда не слышал. Почему, черт возьми! Мы не позволим ей одной ехать с этими двумя конюхами, даже если она и захочет.

– Черт, конечно же, нет!

– Увези ее отсюда. Увези в Вандалию.

– Я предлагал ей. Она не захотела. Боится, что Бакстеры поедут за ней и поставят Куилов в затруднительное положение. Мерси считает, что сама должна решить эту проблему.

– Что будем делать мы?

– Подождем и увидим, что она решит. Я дам ей немного времени свыкнуться с тем, что у нее есть кровные родственники. А потому пусть сама решает, хочет видеть их или нет. Я не буду уговаривать ее сделать то, о чем она позже может пожалеть.

– Если Мерси решит ехать, то, о, Боже, я поеду вместе с ней. – Челюсти Майка сжались, и он ударил кулаком в свою ладонь.

Даниэль нахмурился от мысли, что кто-то другой, а не он может везти ее куда-то. Но он тут же про себя обозвал себя ревнивцем и дураком.

– Если Мерси захочет ехать в Кентукки, я повезу ее. И позабочусь о том, чтобы она вернулась назад.

– Как ты можешь уехать сейчас, когда Коффин пересылает через нас беглых? Это же одна из основных Подземных дорог.

– Ты, Джордж и Терли справитесь со всем, что может случиться, пока меня не будет.

– А как насчет Хаммонда Перри? Этот человек ненавидит все, что касается Стейшн Куил. Если он только заподозрит, что мельница и есть место, которое называют Сахарное Дерево, то будет сторожить его, как ястреб цыплят.

– Я думаю, этот мерзкий ублюдок через день-два объявится. В его стиле захватить несколько человек с фермы, чтобы показать, что он может сделать это, а потом после целого года, проведенного в форте Диабарн, вернуться к Фарру, после того, как пытался повесить его за предательство.

– Но если он будет похищать в Иллинойсе свободных людей, то власти найдут на него управу. Большинство здешних негров – второе поколение свободных людей вроде Джорджа. У остальных, например, тех, что работают у тебя или старого Джима с его сыном, есть документ, – возразил Майк.

– Ха! – усмехнулся Даниэль. – Документы для Хаммонда Перри не имеют никакого значения. Он смотрит на ребят Джаспера, как на хорошо откормленных жеребцов, а на Биди, дочь Гаса – как на племенную кобылу. Они были бы хорошим дополнением к его ферме для выведения новой породы. Будь он проклят, этот нелюдь!

– Ферма размножения людей? Боже! Ничего худшего я никогда не слышал. Это как ферма разведения коров и лошадей?

– Вот именно. Для Хаммонда Перри неф всего лишь глупое животное, созданное для работы в поле. Черт! Я не знаю ответа, но понимаю, что если они будут свободными, то не все смогут заботиться о себе. Они просто не знают как это делается. Но, Боже, с ними нельзя обращаться как с животными.

С этими словами он спустился с крыльца и направился к мельнице.

ГЛАВА 5

Звук ритмичного глухого постукивания мельничных колес был хорошо знаком Даниэлю. По высокому жалобному визгу пилы он догадался, что мельничные колеса использовали для распилки досок Гевину Маккартни. Гевину и Даниэлю было выгодно вместе пользоваться мельницей. После того, как Джордж запускал ее, он мог оставлять распилку древесины людям Гевина. Джордж знал, как управляться с мельничным механизмом и ремонтировал его не хуже Даниэля или Терли Блейна.

Мулы Бакстеров были привязаны к деревьям за мельницей. Даниэль торопливо прошел в помещение, расположенное над лесопилкой. Если эти двое из Кентукки плохо обращаются с Джорджем, то сейчас они получат.

– За всю свою жизнь я не слышал такого шума, – пробился голос Берни Бакстера сквозь визг пилы.

Даниэль задержался в дверях. Джордж с тяжелым мешком муки на плече, повернулся лицом к Бакстерам.

Он работал на мельнице с двенадцати лет, а в семнадцать был такой же высокий и мускулистый, как Даниэль.

– Тогда проваливайте к черту, – сказал Джордж, глядя на обоих с насмешкой. – Вас здесь не привязывали.

Джордж был симпатичным молодым человеком с прямыми черными волосами и правильными чертами лица. Его кожа была того же цвета, как у его матери из индейского племени Шоуни, светлая, красновато-коричневая, а не черная, как у отца-негра.

– Ты лучше оглянись и посмотри, с кем разговариваешь, парень. Я не люблю, когда говорят за моей спиной.

– Что ты говоришь! Я очень испугался!

– Берни угрожающе шагнул вперед.

– Я не потерплю таких разговоров от...

– От кого? От негра? От индейца? Я и тот и другой, белый человек. Выбирай слова, когда будешь говорить.

Джордж Вашингтон был очень гордым. Он знал себе цену и гордился своим происхождением. Сейчас он разозлился от того, что над ним насмехались. Он был достаточно умен и знал, что если он полезет в драку с белым человеком, даже с таким, кто сейчас стоял перед ним, у него будут большие неприятности. Но Джордж знал и другие способы поквитаться с белым, который обидел его. Однажды такой обидчик стал на прогнившую доску и сломал ногу: у другого сломалась ось повозки, хотя он ехал по ровной дороге. Ворота на одной из ферм вдруг оказались открытыми, и фермер целую неделю собирал свою живность, которая разбрелась в разные стороны. Было еще несколько таких таинственных происшествий, а Даниэль, которому были хорошо известны все обстоятельства, считал их вполне заслуженным наказанием и ничего не говорил Джорджу.

– Что вы здесь делаете? – требовательно спросил с порога Даниэль, решив, что настала пора вмешаться. Бакстеры повернулись к нему. – Мне казалось, что я очень понятно объяснил, что не хочу вас больше здесь видеть.

– Разве город – твоя собственность? – хмуро спросил Берни.

– Нет, но мельница моя.

– Ну ладно, ты, дерьмо высшего класса!

– Заткнись! – резко приказал ему брат и повернулся к Даниэлю, – мы хотим поговорить с тобой.

– Проходите вперед.

– Сюда?

– Сюда. Мне нужно закончить работу.

– Но здесь такой шум, что невозможно разговаривать.

– Это звук хорошей, честной работы. Но если он неприятен твоим ушам, пошли.

Даниэль вышел из комнаты. Бакстеры последовали за ним. Они спустились вниз и вышли к деревьям, где были привязаны мулы.

Итак, что вы хотите мне сообщить? Я и так потратил на вас много времени за последние два дня. – В глазах юноши была ярость, но голос звучал спокойно.

– Никто не просил тебя совать нос в это дело, мистер. Мы хотим поговорить с тобой об Эстер. Что ты собираешься делать с нашей сестрой? – сплюнув, проговорил Ленни.

– Я собираюсь держать Мерси Куил как можно дальше от вас двоих. Она сама будет решать, захочет ли объявить себя вашей родственницей. Из-за вас сестра уже потеряла место в школе. Знаете ли вы об этом?

Ленни пропустил вопрос мимо ушей и снова сплюнул.

– Наша сестра знает, что она Эстер. А мы с Берни знаем, что ты не хочешь, чтобы мы оставались здесь. Но я не это имею в виду.

– Тогда что, черт возьми?

– Бакстеры порядочные, религиозные люди. Мы можем прямо смотреть в глаза жителям Мад Крик. Я и Берни – родственники Эстер и нам небезразлично, что происходит с ней.

– Конечно, нет, – сказал Берни, – если бы ты жил в Мад Крик, тебе бы порезали на куски всю твою шкуру за то, что ты сделал с Эстер.

Даниэль начинал терять терпение. Он выругался самыми последними словами. Из двух Бакстеров больше его раздражал Берни. И слова, которые он произносил, и его громкий голос, вызывали гнев Даниэля.

– О чем, черт возьми, вы, двое тупиц, говорите? Переходите к делу.

– У меня даже нет слов, чтобы назвать тебя! – едко произнес Берни.

– Заткни рот. Я старше тебя, после Хода и Байта Бакстеров я буду говорить. – Ленни широко расставил ноги, одетые в тяжелые башмаки, и скрестил руки на груди. – Мы знаем, что вы оставались с Эстер вместе всю ночь, и ни одному человеку неизвестно, что вы делали. Но ты не выходил оттуда до утра.

– Что из этого? Я оставался там две прошлые ночи и сегодня останусь.

– Ты только послушай! Только послушай! – взвизгнул Берни. Он подпрыгивал на месте и хлопал себя руками по бокам, как курица хлопает крыльями, когда ей отрубают голову. – Я говорил тебе, что он будет даже хвастать этим. У Эстер никогда не будет порядочного мужа, если об этом узнают люди.

– Мистер, если Ход и Байт узнают об этом, то тебе лучше остерегаться. Мы знаем, что бывает, когда парень остается ночевать с красивой девушкой. Берни видел, как ты обнимал Эстер. Обнимания, потом поцелуи, а там и девичью честь можно потерять. Ты должен знать, что в роду Бакстеров не было падших женщин.

Лицо Даниэля вспыхнуло от гнева, его глаза загорелись от ярости.

– Вы грязные шпионы, отсталые, паршивые, тупые, упрямые идиоты! – закричал он. – С меня достаточно. Лучше садитесь на своих мулов и убирайтесь в Кентукки, или, ей-богу, вы можете совсем отсюда не уехать.

– От этого ничего не изменится, – спокойно проговорил Ленни.

– Ход и Вайт знают, куда мы поехали и зачем. Они приедут сюда искать нас. Ход и Вайт заберут сестру, если приедут. Братья не будут расспрашивать о ней, как мы. Они знают о родинке и увидят на ее заднице пятно Бакстеров. Мы с Берни оставили их пахать землю и начинать сев, и если уж мы здесь, то собираемся уладить это так, как по нашему мнению лучше всего.

– Лучше всего вы знаете, как сделать это хуже. Вы вызываете у меня огромное желание сломать ваши шеи, – разъяренно сказал Даниэль. – Я скажу, если вы сможете это понять, что в мире нет другой женщины, которую я уважаю также, как Мерси Куил, и лучше умереть, чем обесчестить ее.

– Ха! – вырвалось у Берни, – рассказывай нам сказки!

Даниэль так свирепо посмотрел на Берни, что тот отступил назад за мулов. Ему не хотелось иметь никаких дел с этими двумя из Кентукки, но если они не уберутся отсюда, он проломит им головы. Однако, этот поступок вызовет новые разговоры. И главный удар обрушится на Мерси. Он заговорил, обращаясь к Ленни.

– Я оставался на ночь с мисс Куил потому, что она боялась, что вы опять вломитесь в дом. Ей нужно время, чтобы обдумать все услышанное о вашей семье. Все эти годы она считала себя Мерси Куил. – Даниэль старался говорить спокойно и простыми словами, чтобы его поняли. – Мы вместе выросли в этом доме. Куилы были родителями для нас обоих. А теперь обдумайте мои слова вашими тупыми мозгами. Я и дальше буду защищать Мерси. И если мне придется переломать ваши ноги, проломить головы или пристрелить вас, то я это сделаю. Лучшее, что вы можете сделать, это убраться отсюда и дать Мерси время решить, как ей поступать. Если она захочет ехать в Кентукки, я подчинюсь ее решению.

– У нас нет времени, мистер. Мы поклялись Ма найти Эстер и привезти ее, чтобы перед смертью она смогла увидеть свою дочь.

– Я понимаю это. Но дайте мисс Куил несколько дней, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

– О чем он говорит, Ленни? Чего нам ждать? – Берни вышел из-за мулов, почесывая голову.

– Я не собираюсь стоять на ее пути, если она захочет ехать в Кентукки, – сказал Даниэль.

– А у тебя и прав никаких нет мешать ей. Ты вообще не должен говорить об Эстер! Ты не муж и не кровный родственник.

– У меня прав больше, чем у вас, но я не буду спорить с вами. Еще раз повторяю, оставьте Мерси в покое и дайте ей время для принятия решения.

– Никогда не слышал ничего подобного, – фыркнул Берни. – Женщины делают то, что приказывают им мужчины, а иначе получают взбучку. Да нас, Бакстеров, засмеют, если узнают, что мы ждали, пока женщина будет решать, что ей делать. Послезавтра утром мы уезжаем домой. У нас больше нет времени.

– Берни прав, мистер. Послезавтра мы уезжаем.

– Вот и отлично. Проваливайте отсюда. Я буду очень рад.

– Эстер поедет с нами! – Ленни втянул щеки и посмотрел Даниэлю прямо в глаза.

– Нет. – Даниэль не отрывал глаз от Ленни.

– Или она едет, или мы остаемся.

– В этом случае я встречусь с вами там, где вы разбили лагерь. Ножи или ружья. Выбирайте сами.

– Ты собираешься биться с нами двумя сразу?

– Вы вдвоем слабее меня одного.

– Нам придется убить тебя.

– Попробуйте. Но вот что я хочу вам сказать – ни один из вас не выберется отсюда.

– На рассвете, послезавтра. Приезжай либо с Эстер, либо один.

– Так или иначе, я буду на месте.

Даниэль смотрел, как они уезжали. Его восхищала их настойчивость и преданность матери. Ему будет нелегко заставить себя убить их, но у него не было выхода. Даниэль знал, что он так и сделает, если они попытаются увезти Мерси без ее желания.

* * *

Где-то около полудня, после того как Джордж спустился по лестнице и перекрыл воду, чтобы остановить мельничное колесо, Даниэль задал волнующий его вопрос.

– Джордж, где были эти двое из Кентукки вчера, когда приехал Леви Коффин?

– Я их совсем не видел. Я подошел к повозке, когда увидел, кто в ней сидит. Мистер Коффин сказал, что женщину избили и ребенок болен. Я знал, что в погребе очень холодно и предложил,чтобы они шли на конюшню, а оттуда пробрались в комнату за магазином. Терли тоже пошел с ними. Они отвели женщину в комнату Майка.

– Все это мне известно. Я хочу узнать, видели ли Бакстеры все это? Они болтались здесь прошлой ночью, искали дон Куила. Они могли также искать и магазин.

– Зачем им это?

– Они вбили себе в голову, что Мерси – их давно потерянная сестра.

– Мисс Мерси – их родственница? – У Джорджа округлились глаза. – Они не могут быть ее родственниками.

– А они думают по-другому. Я, возможно, тоже. – Даниэль внезапно остановился и подошел к окну. Ему послышался топот коней. – Дьявол собственной персоной, пробормотал он – Хаммонд Перри.

– Боже! Эта сволочь уже здесь?

– Он времени даром не теряет. Наверное, кто-то в Эвансвилле видел, как Леви ехал на север, и проболтался. Нетрудно будет выяснить, кто это сделал.

– Боже! – снова повторил Джордж. Он отошел от окна, увидев человека, напоминающего гордо вышагивающего петуха-задиру, и шестерых мужчин, сопровождавших его. От одного вида Хаммонда Перри, известного по всей округе своей дикой жестокостью, по спине Джорджа пробежали мурашки. – Что мне нужно делать, мистер Дэн?

– Оставайся здесь, Джордж. Я не хочу, чтобы они схватили тебя. Будь поблизости от ружья. Если ему суждено будет выстрелить, оно выстрелит.

Даниэль взял тяжелый пистолет, проверил заряд и засунул оружие за пояс. Когда Даниэль услышал, что чужаки поднимаются по каменному скату, он вышел и прислонился к дверному косяку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.