Тимоти Зан
Планета по имени Тигрис

Глава 1

Над ней величественно изгибался небосвод. Она летела высоко над лесами, без усилий паря среди стаи птиц, их крики наполняли воздух вокруг, и она отвечала им. Хоть она и не понимала их, ей было приятно, что она может присоединиться к их разговору. Но вот внезапно все смолкло... Секундой позже она уже падала по крутой спирали... падала... падала...

Лиза Дункан проснулась, как от толчка. Кровь громко стучала у нее в ушах, и девочка бессознательно зарылась поглубже под одеяло. Некоторое время перед ее внутренним взором еще стоял образ лесов, несущихся ей навстречу. Потом ее сознание прояснилось, и она увидела вокруг себя знакомую уютную обстановку своей комнаты в общине «Утренняя заря».

С трудом сглотнув, она кинула взгляд на стоявшую рядом кровать, боясь, что слишком сильно шумела в своих кошмарах и разбудила соседку. Однако дыхание Шилы было по-прежнему медленным и ровным; в тусклом свете, просочившемся сквозь шторы, Лиза видела, что та завернулась в одеяло и лежит неподвижно, как тряпичная кукла, в расслабленной позе, какую люди могут принять только во сне. Лиза взглянула на свои наручные часы, оставленные на туалетном столике: без десяти шесть. Еще десять минут – и раздастся мягко-настойчивое жужжание сигнала побудки, официально начиная новый день общины. Сунув руку с часами под одеяло, Лиза защелкнула их на запястье, размышляя, поваляться еще или все же сделать над собой усилие и встать. Постель была ужасно уютной, но, с другой стороны, возможность попасть в ванную на десять минут раньше остальных девочек стоила такой жертвы. Выскользнув из кровати, Лиза поплыла по воздуху к двери, открыла ее и вылетела наружу в холл.

В большом, блистающем хромом и мрамором помещении ванной, как она и ожидала, было пусто. Зайдя в ближайшую кабинку, она в первую очередь проделала самое необходимое. Потом подошла к раковине, стянула с себя ночную рубашку и быстро вымыла лицо и руки. Бросив мокрое полотенце в корзину в углу, она снова взяла в руки рубашку... и заколебалась.

– Нет, – вслух пробормотала она, решительно отводя глаза от большого, в рост, зеркала, висевшего на стене. – Это просто какое-то болезненное любопытство!

Но когда она натягивала рубашку обратно, ее руки тайком прошлись по груди, подтверждая то, что она подозревала, но запрещала себе видеть.

Четырнадцать лет – и все еще плоская, как доска!

Вздохнув со смесью облегчения и вины, она поправила рубашку и вернулась в комнату, на этот раз заставляя себя идти ногами. Плоская или нет, конец ее детской жизни был слишком близок, чтобы его игнорировать. У большинства ее подруг уже начала наливаться грудь. У некоторых даже появились первые волоски на лобке; и все они уже понемногу теряли свои Способности. Уж пусть лучше она будет оставаться такой, как есть! Непрошеные слезы навернулись Лизе на глаза; она сердито смахнула их. «Перестань! – сказала она себе жестко. – Ведешь себя как маленькая! Думаешь, ты единственный ребенок в мире, который не хочет взрослеть? Пользуйся своим возрастом, пока можешь!»

Но этот ободряющий внутренний монолог не помог. Закрыв за собой дверь, Лиза прошла по холодному полу и забралась обратно в кровать.

Печально уставившись в потолок, она рассматривала движущиеся узоры теней от сосны за окном, раскачиваемой ветром; ее переполняли обида и горечь. Жужжащий сигнал побудки показался ей почти спасением.

– Ур-р-ф, – вдруг фыркнула Шила, провозглашая этим свое возвращение в мир бодрствующих. – Черт, какой холод! Лиза, ты что, оставила окно открытым на ночь?

– В точку. – Лиза вылезла из-под одеяла и встала. – Давай поднимайся, не так уж здесь и холодно.

– Скажи это моей крови, – заявила Шила, натянув одеяло до самого носа.

Взгляд ее метнулся к окну, и занавески раздвинулись, впустив в комнату ослепительный поток солнечного света. Щурясь в затопившем комнату сиянии, Лиза смотрела, как Шила закрывает створки.

– Денек, кажется, ничего! – прокомментировала Шила, выбираясь из кровати и потягиваясь как кошка.

Ее проступающие под ночной рубашкой груди были размером с маленькие лампочки, и Лиза почувствовала вспышку зависти. Способности Шилы теперь могли начать угасать в любой момент, к концу года они, скорее всего, окончательно исчезнут, но это ничуть не убавляло ее всегдашнего жизнелюбия. Взрослеем без трагедий... Помрачнев пуще прежнего, Лиза повернулась спиной к соседке и начала одеваться.

Когда подруги вышли из комнаты, коридор был уже полон пересмеивающимися десяти– и одиннадцатилетними девочками. Некоторые, еще в ночных рубашках, выходили из ванной, но большинство направлялось в другую сторону – к лестнице, ведущей в столовую. Посередине холла раздался взрыв хохота, и чья-то голова вдруг приподнялась над морем девчоночьих макушек. Вслед за ней тут же появилась еще одна, и началась воздушная игра в салки.

– А ну-ка, на пол! – прикрикнула Лиза куда более строго, чем шалуньи того заслуживали. – Вы же знаете правила!

Два виноватых лица оглянулись на нее и тут же скрылись из виду – девочки поспешили приземлиться.

Лиза тронулась было в ту сторону, намереваясь поймать их, но не успела сделать и пары шагов, когда Шила схватила ее за руку.

– Успокойся, – сказала она тихо.

– «Никому не разрешается летать в холле, если там находится больше трех человек», – упрямо процитировала Лиза, хотя ее злость уже улетучивалась.

– Это ты говоришь мне – рекордсменке «Утренней зари» по соблюдению правил?

Лиза вздохнула и сдалась.

– Ладно, пусть Рене и Эйджи делают что хотят.

– Какая муха тебя укусила с утра пораньше?

– Да все нормально, просто я не с той ноги встала, – ответила Лиза, не желая говорить о своих чувствах даже с Шилой. – Пойдем вниз.

Через пять минут, спустившись на пять пролетов, подруги оказались в просторном помещении столовой, соединявшем два жилых корпуса. Миновав раздаточные столы и подойдя к своему месту, они увидели, что почти все уже собрались и атакуют свои подносы с энергией и шумом, какой способны производить только одиннадцатилетние дети.

Лиза слегка поморщилась. Присматривать за младшими во время еды даже в лучшие времена было не самым приятным занятием – несмотря на то что Восьмые пока что обладали лишь половиной силы, которой смогут достичь в будущем, им не хватало зрелости и самодисциплины, чтобы держать свою энергию под контролем. Лизе то и дело приходилось опускать на стол взмывающие в воздух солонки и ежеминутно пресекать шалости. В нынешнем настроении ей было тошно даже смотреть на это шумное сборище, на эти юные лица.

Впрочем, пока что испытание отсрочивалось – перед ее местом на столе лежал желтый треугольник, означавший, что она должна подойти к старосте девочек. Поставив свой поднос, она взяла желтый листок и направилась к столу старосты.

– Ага, Лиза, вот и ты! – Гавра Норвард торопливо прожевала то, что было у нее во рту, и продолжила: – У нас тут с утра небольшая проблема с распределением работы. Тебе придется подменить Кэрин Смейл на электростанции, она слегла с гриппом, а никому больше из тех, на кого я могу положиться, не по силам справиться с Седьмыми.

Несмотря на депрессию, Лиза слегка зарделась, услышав комплимент. Развлекать Седьмых, пока они будут вращать огромное колесо электростанции, действительно было весьма непростой работой.

– А как же насчет моей команды? Вы ведь не пошлете их на строительство одних, правда?

Гавра покачала головой.

– Я уже поговорила с прорабом, он сказал, что сегодня они смогут обойтись без тебя. Если понадобится, он даст своим рабочим три дня отгула. У них нет выбора – электростанция в любом случае важнее. Ну-ка, посмотрим... – Она взяла лежавшую возле ее тарелки маленькую записную книжку и принялась листать. – Так, у тебя шесть мальчиков и восемь девочек; через сорок минут ты соберешь их у главной двери и отведешь к западной электростанции. А твоей обычной группе мы, пожалуй, дадим выходной.

Лиза пожала плечами.

– А что, если взять их на станцию? – предложила она. – Мы бы смогли выдать в два раза больше энергии.

– Спасибо, в этом нет нужды, – улыбнулась Гавра. – Твои девчата и так достаточно потрудились на скучных заданиях. Пусть лучше просто отдохнут.

Кивнув, Лиза вернулась к своему столу. Большинство Восьмых уже одолели по меньшей мере половину завтрака, но как-то странно притихли, и она заподозрила, что Шила воспользовалась ее отсутствием, чтобы намекнуть подопечным на ее настроение. Этого еще не хватало! Лиза прекрасно помнила, какой ужас на нее наводили две вечно брюзжавшие девочки-подростки, когда она была маленькой. «Я никогда не стану такой!» – гневно сказала она себе и, сделав огромное усилие, заставила себя улыбнуться окружающим, прежде чем взяться за еду. Однако внутреннее напряжение осталось при ней. Постаравшись поскорее покончить с завтраком, она поставила свой поднос на конвейер и вышла.

Впрочем, мрачное настроение никогда не овладевало ею надолго, и, к счастью, этот раз не был исключением. Где-то по дороге к западной электростанции депрессия растаяла без следа под лучами июньского солнца. Лиза и ее трещащие без умолку Седьмые парили высоко над крышами; дети помладше занялись игрой в салки, которая в помещениях общежития была запрещена.

Она наблюдала за их игрой, ветер трепал ее волосы, внизу лежали здания Бароны, и Лизе не верилось, что она может когда-нибудь потерять свои Способности. И она решила хотя бы несколько часов не прислушиваться к голосу разума, нашептывающему о неизбежном.

С тех пор, как ей исполнилось восемь лет, Лиза ни разу не бывала ни на одной из трех электростанций Бароны, и теперь, когда она стала взрослее, это место больше не внушало ей страха. Правда, при виде двух массивных главных колес в ней все же шевельнулось неуютное чувство: она помнила свои кошмары, в которых одно из них соскакивало с оси и катилось прямо на нее, а она никак не могла убраться с его пути...

Энергично тряхнув головой, она прогнала эти воспоминания.

– Приземлимся здесь, хорошо? – сказала она своей команде, указывая место в двенадцати метрах в стороне от колеса, с которым они должны были работать. – Принесите себе каждый по стулу, и займемся делом.

Задание было выполнено с гораздо большим шумом и грохотом, чем было необходимо, но Лиза знала, что с малышами надо быть терпеливой.

– Ну хорошо, – сказала она, когда все наконец расселись. – Чем бы вы хотели заняться сначала?

– Посмотреть фильм, – немедленно отозвался один из мальчиков.

– Ага, ты любишь фильмы, да? – спросила Лиза, обращая взгляд к лопастям колеса.

Еще минуту назад колесо вращалось еле-еле, ему не хватало энергии, чтобы превратить ее в электричество; теперь же, когда дети начали эманировать, его скорость стала нарастать. Пока что она была ниже, чем хотелось бы, но Лиза знала, что спустя недолгое время колесо раскрутится.

– А какие фильмы тебе нравятся?

– Про монстров! – воскликнул мальчик.

– Давайте лучше петь, – сказала одна из девочек. – Или, если уж фильм, то про настоящих животных.

– Правильно! – поддержала ее другая. – Фильмы про монстров такие тупые!

– Вот что, – сказала Лиза, – давайте лучше начнем с чего-нибудь другого, а фильмы и пение припасем на потом. Как вы смотрите на то, чтобы рассказывать истории? Можно жуткие, – добавила она, заметив, что мальчик, выступавший за монстров, открыл рот, собираясь возразить. Он тут же вновь закрыл его, и его глаза засияли.

Откинувшись назад, Лиза сдержала довольную улыбку. По ее опыту игра в истории с гарантией удерживала внимание работающей группы по меньшей мере на час... И у нее еще оставались в запасе фильмы и пение!

– Отлично. Кто начинает?

Поднялись три руки. Выбрав одну из них, Лиза принялась слушать, как девочка рассказывает историю о птице и маленьком драконнике. Лиза еще несколько лет назад слышала ее на кассете со сказками. Однако для ребят эта история определенно была внове, и они зачарованно молчали, все обратившись в слух. Лишь вращение колеса показывало, что они все же выполняют свою работу.

Лиза заметила по ту сторону площади мерцающий свет проектора: очевидно, группа, работавшая на втором колесе, уже перешла к просмотру фильма, но что за изображение проецируется на вращающуюся поверхность махового колеса, отсюда было не разглядеть. «Это он зря, – с некоторым самодовольством думала Лиза, наблюдая за подростком, опекавшим ту группу. – Не пройдет и часа после обеда, как они будут скакать до потолка от скуки, а у него ничего не будет в запасе, чтобы их успокоить!»

Взглянув на часы, Лиза переключила внимание на рассказ девочки и начала прикидывать, чем бы им заняться дальше.

Глава 2

Молодой человек был маленький, худенький и очень нервничал. Закутанный в матросскую фуфайку на пару размеров больше, чем нужно, и в кепке, натянутой на самые брови, он выглядел как восьмилетний мальчик в одежде своего старшего брата. Стэнфорд Тирелл едва не улыбнулся, увидев его, хотя, по сути дела, во всем этом не было ничего смешного. Обведя взглядом территорию дока, заваленную грудами хлама и всевозможным оборудованием, он двинулся от пропускного пункта навстречу пареньку.

– Мистер Поттер? – спросил тот, когда Тирелл приблизился.

Услышав его голос, Тирелл понял, что парень еще моложе, чем показался ему с первого взгляда. Морячку не могло быть больше двадцати четырех – возраст, когда молодые люди заканчивают школу, – а то, что он, без сомнения, некоторое время уже провел в плаваниях, доказывало, что его выгнали раньше времени. Тирелл почувствовал прилив жалости, но он был обязан делать свое дело.

– Я самый, – ответил он грубо. – Что там у тебя?

Моряк на секунду сцепился с Тиреллом глазами, затем отвел взгляд куда-то в район его левой щеки.

– Виски из Раэллы. Только учтите, вы должны сразу заплатить, что обещали, потому что, если мой постоянный покупатель узнает...

– Расслабься, – оборвал его Тирелл, – деньги у меня с собой.

Похлопав себя по карману пальто, он кивнул через плечо моряка на грузовое судно, стоявшее, слегка покачиваясь, на якоре в сотне метров от них; его название и номер едва можно было различить.

– Товар все еще на борту или вы его уже сгрузили?

– На борту. Давайте деньги, и я скажу вам, где именно.

Тирелл молча вытащил конверт и передал его моряку.

Тот достал откуда-то нож с длинным лезвием и одним быстрым движением вспорол конверт. Вытащив купюры, он пересчитал их, беззвучно шевеля губами.

– Все на месте, – проворчал Тирелл, желая поскорее закончить с этим. – Где товар?

Моряк засунул конверт в набедренную сумку; чуть поколебавшись, убрал туда же и нож.

– Правый борт, третий бокс, – буркнул он. – Отожмете немного кнопку – лучше ножом, – и он откроется. Товар в грузовом отделении, внизу у задней стенки, в шести сетчатых мешках.

– Как мне туда пройти? – спросил Тирелл. – Кто-нибудь еще знает, что туда можно попасть таким способом?

– Нет, только я. – Моряк уже разворачивался, явно желая поскорее вернуться в портовое общежитие Ридж-Харбора. – Как вы туда попадете – это уже ваши проблемы. Я просто провез товар через таможню.

– Верно, – согласился Тирелл, снова залезая в свой карман. – И боюсь, тебе это будет дорого стоить.

Что-то в голосе Тирелла, должно быть, выдало его, поскольку не успел он достать из кармана свой полицейский значок, как моряк уже со всех ног мчался к пропускному пункту.

Вздохнув, Тирелл сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Если его помощник на месте...

Моряк прибавил ходу – и вдруг в ужасе завопил: его ноги, оторвавшись от земли, бешено замолотили по воздуху в гротескном беге-полете. Крик быстро оборвался, парень притих.

Безжизненно вися в тридцати сантиметрах над землей, он напоминал марионетку на невидимых ниточках. Вдалеке, из укрытия возле пропускного пункта, показался ухмыляющийся подросток и полетел к ним, загребая руками, будто плывет брассом.

Тирелл неспешным шагом направился к болтающемуся в подвешенном состоянии пленнику и оказался рядом с ним одновременно с подростком.

– Ты примерно этого от меня хотел? – спросил мальчик, опускаясь на землю.

– Более или менее, – кивнул Тирелл. – Хотя твое чувство юмора оставляет желать лучшего.

Шагнув к моряку, он взял его сумку, намереваясь проверить ее содержимое.

– Старший детектив Стэнфорд Тирелл, полиция Ридж-Харбора, – назвал он себя. – Вы арестованы за провоз контрабанды. Тонио, отпусти его.

Подросток повиновался, и под его взглядом Тирелл, забрав у пленника нож и заплаченные деньги, защелкнул на запястьях моряка наручники.

– Пошли, – сказал он, взяв арестованного за руку и направляясь с ним к воротам. – Тонио, виски все еще на борту. Проследи, чтобы никто не входил и не выходил с корабля, пока не прибудет бригада, О’кей? Я вызову их из машины и объясню, как тебя найти.

– Конечно, – кивнул Тонио. – Проще простого...

Устремив взгляд за спину Тирелла, он слегка нахмурился и сосредоточился. Тирелл оглянулся и увидел, что сходни корабля стоят торчком, едва удерживая равновесие.

– Ну вот, можно считать, что движение перекрыто, – произнес подросток с откровенным удовлетворением.

Покачав головой, Тирелл театрально возвел глаза к небу и повел своего пленника прочь. Только когда мальчик уже не мог его видеть, он позволил улыбке появиться на своем лице.

Напрасно Тонио думал, что старший напарник не одобряет его чувство юмора.

* * *

Часа два спустя, когда Тирелл разбирал завалы бумаг на своем столе, его вызвали к начальству с отчетом.

– Плохие новости, – сказал шеф полиции Альварес, когда Тирелл сел напротив него у заваленного стола и вежливо отказался от предложенных ему напитков. – Твой дружок-контрабандист... Похоже, у нас на него ничего нет. Это явный дилетант, и к тому же одиночка.

Тирелл кивнул. Молодость моряка и его очевидная неопытность уже привели его к тому же выводу. Все эти часы, ушедшие на то, чтобы пробиться через ужасную таможенную регистрационную систему, по всей видимости, потрачены впустую.

– Как он объясняет те бриллианты, что доставил в прошлый раз? – спросил он.

– Он их не объясняет. – Альварес тонко улыбнулся. – Сначала, когда его спросили об этом, он думал, что мы шутим. Когда же мы убедили его, что говорим серьезно... я думал, он себе вены порвет.

– Еще бы! – Тирелл долгим взглядом уставился за окно.

Одним – и, как правило, единственным – из маленьких удовольствий при вызовах в кабинет шефа был открывавшийся из углового окна вид на две бухты Ридж-Харбора и линию белых отвесных скал, которые окружали город с запада.

– А знаете, все это наводит на вполне определенные мысли, – задумчиво заметил он. – Большинство профессиональных контрабандистов, специализирующихся на драгоценных камнях, слишком хорошо известны, чтобы передвигаться, не привлекая к себе внимания. Поэтому они берут какого-нибудь салагу, который ищет легкой поживы, подмешивают в его виски какую-нибудь дрянь... Если что, беспокоиться из-за него, скорее всего, никто не будет... Кстати, у нас на него заведено досье?

Альварес, отрицательно покачав головой, вытащил лист бумаги из лежавшей перед ним кипы.

– Луз Сандур, двадцать три года, отчислен из академии Твинривер два года назад. В своем общежитии был чем-то вроде записного балагура, что означает, полагаю, что он никогда не давал себе труда думать о деле. Потом, когда появились зловещие признаки, он прозрел...

– Слишком поздно, конечно, – вставил Тирелл.

– Как всегда. Кто-то решил, что его случай безнадежен, и устроил ему зачисление в торговый флот. Очевидно, такого поворота он не ожидал.

Тирелл грустно покачал головой. Вечная история: подросток, чувствующий себя в своей общине на вершине мира, слишком беззаботный, чтобы задуматься о том, как он будет жить после Перехода. И ведь это не наступает внезапно, как гром средь ясного неба, – Переход так же неизбежен, как смерть или бумажная работа. Но многие попадались в ловушку, надеясь на то, что его удастся как-нибудь избежать, особенно учитывая огромное количество ходивших по общинам жутковатых историй на этот счет. Даже сейчас, спустя двадцать лет, Тирелл ощутил болезненный укол, вспомнив собственные ощущения в те времена.

– А что со здешним покупателем? Его уже поймали?

– Да, но боюсь, это тоже тупик. Он утверждает, что о контрабанде драгоценностей ничего не знает; говорит, что его склад разнесли в ту ночь, когда мы брали груз восемь месяцев назад, – пожал плечами Альварес. – Я склонен ему верить. Как и Сандур, он слишком мелкая сошка, чтобы ему доверяли профессионалы.

– Следовательно, у Клеопатры есть постоянный наниматель в Раэлле, – проворчал Тирелл.

Восемь месяцев тяжелой работы, и все коту под хвост!

– Лично я думаю, что Клеопатра только перевозил жемчуг в вине, и не больше, но тут я с тобой согласен. – Альварес щелкнул языком и взял другой лист бумаги. – Ну, это теперь проблемы Раэллы, что даже хорошо, потому что полчаса назад пришло кое-что новенькое, и я хочу, чтобы ты этим занялся. Похоже, у нас в городе объявился новый феджин.

* * *

– Когда мы пришли, он уже был здесь, сидел на скамейке, где всегда сидит. Он поздоровался и сказал, что принес ребятам по маленькому подарку – это были модели самолетов. Они играли примерно полчаса, а потом самолет Колина врезался в землю и сломался. Мистер Оливер – так его звали – попытался его починить, но у него ничего не вышло. Тогда он сказал, что ему придется сходить в свою квартиру за клеем и плоскогубцами, и спросил Колина, не хочет ли он пойти с ним. Колин очень обрадовался. И еще... мне так показалось, что они вроде бы уже были знакомы...

– Да, Ленна, вы мне это уже говорили, – сказал Тирелл, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

Он не мог всерьез винить девушку; очевидно было, что ее плохо проинструктировали, когда знакомили с обязанностями няни. Кроме того, в ней определенно оставались сильны привычки общины, которую она покинула совсем недавно, привычки, подсказывавшие ей подчиняться авторитету старших.

– Итак, они ушли. И вы ждали целый час, прежде чем заподозрили неладное?

Няня кивнула – точнее, судорожно дернула головой.

– Это просто ужасно, – сказала она несчастным голосом.

Оглянувшись вокруг, Тирелл поймал взгляд одного из полицейских и подозвал его к себе.

– Мне придется попросить вас проехать на станцию вот с этим офицером, – сказал он девушке, – и описать этого мистера Оливера одному из наших художников. Хорошо?

– Конечно! – Она всхлипнула в последний раз и ушла вслед за полицейским, понуро опустив плечи.

Когда они исчезли из виду, Тирелл повернулся к Тонио, только что приземлившемуся в нескольких метрах от него.

– Несколько сообщений, Стэн, – сказал подросток. – Первое – адрес ложный. Там никто даже не слышал об этом Оливере или о ком-либо похожем.

– Удивил, – фыркнул Тирелл. – Тебе понравится этот парень – у него своеобразное чувство юмора, вроде твоего.

– В каком смысле?

– Ты знаешь, откуда взялось слово «феджин»? Так звали героя одной земной книги, она называется «Оливер Твист»... Ну да, впрочем, ладно – что ты еще хотел мне сообщить?

– Пришли приемные родители Колина.

Тирелл взглянул на скамейку, вокруг которой хлопотали криминалисты.

– Хорошо, пойдем поговорим с ними.

Детектив никогда раньше не встречался с Бриммерами, но их репутация была хорошо известна в официальных кругах Ридж-Харбора. Обоим было немного за сорок, за последние восемнадцать лет они выступали в качестве приемных родителей вот уже для шести детей, обеспечивая им доброжелательную семейную обстановку, которая должна была впоследствии уменьшить для них шок от поступления в общину – а затем в школу, – и вообще от взросления. Их послужной список был лучшим в городе... до этого дня.

Бриммеры стояли возле цепочки полицейских машин, оба были несомненно подавлены, но держали себя в руках гораздо лучше, чем девушка. Мужчина шагнул навстречу Тиреллу, Тонио тоже подошел поближе.

– Это вы ведете расследование, сэр? – спросил мужчина.

Тирелл кивнул.

– Старший детектив Тирелл. А это Тонио Дженеси, мой помощник. А вы, конечно, Том и Элита Бриммер? В первую очередь хочу спросить: не знаете ли вы кого-нибудь по имени Оливер, и вообще, нет ли среди ваших знакомых седого человека с бородой и в очках?

Супруги покачали головами.

– У нас уже было несколько минут, чтобы подумать над этим: полицейский, который вез нас сюда, сообщил нам его приметы со слов Ленны, – сказала Элита. – Но мы абсолютно уверены, что не знаем никого похожего. Впрочем, я сейчас подумала, что, может быть, волосы и борода – это маскировка? В таком случае он, вероятно, может выглядеть как угодно...

– Хорошая мысль. – Тирелл пришел к этому очевидному выводу уже давно. – Далее: нет ли у вас каких-либо причин подозревать, что Колин был похищен ради выкупа? Или с целью заставить вас сделать что-то, нужное похитителю?

Бриммеры, переглянувшись, пожали плечами. Ничего другого Тирелл и не ожидал, но вопрос необходимо было задать.

– Хорошо. Тогда я хотел бы пойти к вам домой и осмотреть вещи Колина и его фотографии, особенно последние, которые были сделаны на улице. После этого было бы хорошо, если бы вы рассказали мне все, что сможете, о Колине, о ваших друзьях и знакомых, описали бы ваш обычный распорядок дня – все, что смогло бы дать нам какую-то подсказку.

– Мы в вашем полном распоряжении, детектив, – сказал Бриммер. – Мы хотим, чтобы этого человека поймали как можно скорее.

«Сильно в этом сомневаюсь», – мрачно подумал Тирелл, направляясь к своей машине. Бриммеры, вероятнее всего, никогда не видели, что может случиться с ребенком, которого забрал феджин. Тирелл видел.

И не горел желанием снова увидеть что-либо подобное.

Глава 3

Последние отблески заката окончательно исчезли с неба за окнами комнаты отдыха. Среди качающихся верхушек деревьев проглядывала половинка большей из двух лун Тигриса. Лиза, сидевшая в кресле, вздохнула, потянулась и огляделась вокруг. Комната отдыха почти опустела, большинство девочек были либо снаружи, либо внизу, в игровых комнатах, – наслаждались свободой, предоставлявшейся им в пятницу вечером. Из тех немногих, кто оставался здесь, большинство сидели поодиночке и либо дремали, либо просто наслаждались тишиной. Еще пятеро составили стулья в круг в дальнем углу и тихо разговаривали. Лиза обнаружила, что наблюдает за ними, высматривая на их лицах признаки той же подавленности, какую испытывала сама.

Но если кого-либо из них и беспокоила надвигающаяся потеря Способностей, они это очень хорошо скрывали. Смеющиеся или улыбающиеся, они казались не менее счастливыми и беззаботными, чем какие-нибудь Восьмые.

«Идиотки», – раздраженно подумала Лиза и тут же пожалела об этом. Собственно, это скорее она вела себя как ребенок. Закрыв глаза, она вновь вздохнула и пожелала всему миру провалиться к чертям.

Спустя некоторое время какой-то скрип заставил ее вновь открыть глаза. Группа в углу расходилась. Без интереса наблюдая за ними, Лиза заметила, что девочки украдкой подавали друг другу знаки, по одной покидая кружок составленных вместе стульев и исчезая в дверях. Глядя им вслед, она почувствовала себя очень взрослой. В общинах всегда возникали тайные клубы, в основном среди новичков. Лиза и сама какое-то время состояла в подобном клубе, это было четыре года назад – как раз после того, как ей исполнилось десять лет и она переехала наверх, в свою нынешнюю комнату. Теперь ей было не до того – думая о новой ответственности, которая должна прийти к ней вместе с возрастом, она обмирала от ужаса... и в то же время надвигавшийся Переход казался ей таким же далеким и теоретическим, как конец Вселенной.

«Расти – значит меняться». Эта фраза, которую любила повторять Гавра Норвард, промелькнула в голове Лизы, но не принесла ей утешения. «Я не хочу меняться! – сердито подумала девочка. – Мне нравится быть такой, какая я сейчас; я люблю Силу, и...»

Она моргнула, внезапно оказавшись с этой мыслью лицом к лицу. Сила. Это слово подразумевает не только способности к телекинезу, с неожиданной ясностью осознала она, но также и то уважение и статус, которые им сопутствуют. Подростки занимают в обществе высокое положение – даже более высокое, чем многие из взрослых. А что касается лично Лизы... что ж, Гавра только сегодня утром сказала это: «...из тех, кому я могу доверять...» Лиза была одной из лучших и знала об этом – и вот теперь она должна все это потерять, став просто безвестной школьницей!

Внезапно она поняла, что больше не может сидеть на одном месте. Поднявшись на ноги, она обвела взглядом комнату отдыха. Здесь еще оставалось несколько человек, но все это были едва знакомые девочки. Никого, с кем бы она могла откровенно поговорить... хотя, по правде говоря, Лизе не особенно и хотелось сейчас с кем-либо разговаривать. Шагнув к застекленной двери, она открыла ее и вышла наружу.

Как ни странно, широкий балкон был пуст. Опершись на перила, Лиза кинула взгляд на лежащий внизу внутренний двор общины, на смутные фигуры, движущиеся в слабом, неярком свете. Наверху уже быстро надвигалась ночь, лишь маленький лоскут синевы еще виднелся сквозь деревья там, где село солнце. Здесь и там она различала в воздухе отдаленные крошечные силуэты детей: некоторые летали поодиночке, но большинство – группами по трое-четверо. Ветер издалека доносил до Лизы их смех, еще больше усиливая ее печаль и одиночество. Малая луна Тигриса, Самер, поднималась на западе все выше, и внезапно девочку охватило желание взмыть вверх и погнаться за ней. Быстро оглянувшись по сторонам, она отступила к стене здания и поднялась в воздух. По правилам слетать с балконов было запрещено, но подросткам это, как правило, разрешалось, если они были уверены, что младшие дети их не видят. Поднявшись на сотню метров над общиной, она направилась на запад. Вечерний воздух, казавшийся достаточно теплым, пока она стояла на одном месте, оказался довольно-таки прохладным на скорости около сорока километров в час, и Лиза тотчас же пожалела, что не заскочила сперва в комнату взять свитер. Но веселое возбуждение от полета быстро выдуло из ее головы эти мысли. Она, не останавливаясь, пролетела над другими детьми, пересекла границу самой Бароны и через несколько минут была уже над окружавшими город лесами, оторвавшись от всего остального мира так далеко, насколько это было возможно. В последнее время она часто бывала здесь, как будто полеты в полном одиночестве могли помочь ей убежать от реальности Перехода. Долгое время она просто играла – это были и обычные игры со скоростью и высотой, которые она обожала еще маленькой девочкой, и более дерзкие трюки вроде свободного падения или спуска по спирали, которыми она в свое время завоевала уважение других подростков как младше, так и старше ее по возрасту. Снова и снова Лиза взмывала высоко над окружавшими Барону лесами, а потом позволяла своему телу падать, полагаясь больше на инстинкты, чем на едва видимые в темноте серо-черные верхушки деревьев, в решении, когда именно ей выходить из пике. Гнетущую тяжесть на сердце, которую скрывала эта забава, она упрямо игнорировала. В конце концов напряжение внутри ее исчезло, и она поднялась еще выше. Летя на запад по направлению к Рэнду и Тесселлэйтским горам, Лиза остановила взгляд на восходящей луне и попыталась упорядочить запутанный клубок своих мыслей.

Она ничего не имела против того, чтобы быть взрослой, уж в этом-то она была точно уверена. Глядя на таких людей, как Гавра Норвард или архитекторы, которых она знала по строительным работам, она видела, что взросление не означает потерю всей силы, что быть взрослым – не значит быть никем. И тем не менее ей было тревожно – она не хотела признавать, что сила и власть над людьми так важны для нее. «Но я не хочу командовать людьми, на самом деле не хочу, – решила она, почувствовав моментальный укол совести. – Просто я не хочу, чтобы мной командовали и управляли». И вот этого-то, внезапно осознала она, она больше всего и боялась в Переходе. Ей предстояло начать учиться на абсолютно равных условиях со всеми остальными подростками ее возраста. Новая обстановка, с новыми правилами и взаимоотношениями – и никаких особых способностей, чтобы компенсировать свою малозначительность! При одной только мысли об этом Лиза заскрипела зубами.

Справа от себя, между деревьями, она увидела короткую вспышку света. Движимая праздным любопытством, девочка сменила направление, чтобы узнать, что там такое. «Конечно, никогда не поздно просто убежать от всех», – продолжала размышлять она. Гавра как-то сказала, что больше половины Тигриса до сих пор не заселено, так что она вполне могла бы найти уединенный клочок земли, где ее бы никогда не обнаружили, и употребить оставшийся год (а то и меньше), пока ее Способности еще при ней, чтобы построить дом и расчистить немного земли. Но после Перехода... не имея ни малейшего представления о том, как выжить на диких территориях... все могло очень скоро принять прескверный оборот. Кроме того, вообще-то Лиза не была одиночкой по природе. На самом деле ей было нужно всего лишь быть лучше своих сверстников в школе, и не больше...

Снова вспышка света. На этот раз Лиза оказалась достаточно близко, чтобы увидеть, что это было: передние фары машины, двигавшейся по дороге вдоль опушки леса из Бароны по направлению к Рэнду. Какое-то время она летела параллельно дороге, задумавшись, что ей делать. Она, в общем-то, не собиралась лететь в ту сторону... Но с другой стороны, появление машины, движущейся ночью на запад, к Бароне, было редкостью. Возможно, у них там что-то случилось – и если так, то ее Способности могли бы сыграть решающую роль в вопросе чьей-то жизни и смерти. Снизившись до уровня верхушек деревьев, девочка набрала скорость и полетела на свет. Она нагнала машину довольно быстро; водитель не очень торопился, а Лизе к тому же не нужно было вилять вдоль дороги. Несколько секунд она прикидывала, как ей приблизиться так, чтобы водитель не съехал с дороги от испуга. В конце концов она пролетела на сотню метров вперед, потом уравняла свою скорость со скоростью машины и спустилась до высоты передних фар. Помедлив достаточно, чтобы ее увидели, она еще немного снизила скорость и вскоре оказалась возле окна.

– У вас какие-то проблемы? – прокричала она, стараясь приглушить нервозность в своем голосе.

Полеты на скорости семидесяти километров в час высоко над верхушками деревьев – это одно дело, а скольжение с той же скоростью в метре от земли – совсем другое, и она прекрасно понимала, что стоит ей лишь немного отклониться практически в любом направлении, и ее ждет хорошая встряска. Вполглаза следя за размытой линией дороги под собой, она уже открыла рот, чтобы крикнуть еще раз... как вдруг машина исчезла, и перед ее глазами вспыхнул яркий свет.

Лиза мгновенно оказалась в трех метрах над землей и продолжала подниматься выше, прежде чем поняла, что водитель просто нажал на тормоза, и машина осталась позади нее. Порадовавшись, что темнота милосердно скрывает ее зардевшиеся щеки, Лиза вернулась обратно и приземлилась возле машины, которая уже успела остановиться.

– Что-то случилось? – спросил водитель, опуская боковое стекло.

Лиза пригнула голову и всмотрелась внутрь салона. Водитель был мужчина средних лет, темноволосый, одетый буднично, но опрятно. В неверном свете девочка заметила признаки напряжения, которое всегда сопутствовало некоторым из взрослых.

– Я просто хотела узнать, не произошло ли у вас чего-нибудь, – объяснила она, внезапно почувствовав себя немного глупо. – Я случайно заметила, что вы здесь едете, ночью, и вот... – Она умолкла.

Удивительно, но напряженность в лице водителя спала, он даже улыбнулся.

– О нет, у нас все порядке. Мы с племянником просто возвращаемся в Рэнд из Бароны. Мы там сильно задержались, а мне завтра на работу.

– Ох, извините, – прошептала Лиза. Она и не заметила ребенка, который спал на пассажирском сиденье. – Я боялась, что у вас что-то стряслось... ну, какое-нибудь несчастье...

– Нет, с нами все в порядке. Однако спасибо за заботу. Если бы у нас действительно случилось несчастье, я был бы вам очень признателен за помощь.

– О, это ничего, – сказала Лиза, снова залившись краской. – Ладно, не буду мешать вам довезти племянника до кровати. Сколько ему?

– Почти пять, – сказал мужчина.

– Он выглядит намного младше, – заметила Лиза, бегло глянув на мальчика.

Она вдруг ощутила такое острое сочувствие к нему, что у нее перехватило дыхание: он был меньше своих ровесников, и ему еще только предстояло пройти через все те трудности адаптации в общине, через которые в свое время прошла она.

– Его мать была невысокой, – сказал водитель. – Слушайте, нам действительно пора ехать.

– О, конечно, извините. – Лиза отошла от машины. Водитель торопливо поднял окно, и машина тронулась дальше по дороге.

Проследив, как исчезли за поворотом огни задних фар, Лиза со вздохом поднялась в воздух и направилась обратно к Бароне. «Как я все-таки люблю строить из себя героиню!» – подумала она, в последний раз оборачиваясь посмотреть на свет фар. Но стоило ей отвести глаза, как огни, резко вильнув, исчезли за деревьями. Прежде она не замечала на дороге такого резкого поворота и даже забеспокоилась, не потерял ли водитель управление и не съехал ли в кювет. Однако мгновением позже свет показался снова, уже несколько в отдалении. Успокоившись, она повернула назад, к далекой россыпи огоньков, обозначавших Барону. Возбуждение улеглось, и девочка вновь вернулась мыслями к той тревоге, что изначально привела ее сюда. Еще около получаса Лиза сражалась с ней, среди путаницы, царящей в голове, ей удалось выловить две связные идеи: первая – что для того, чтобы достичь желаемого превосходства над своими ровесниками, нужно начать заранее изучать те вещи, которые будут преподаваться в школе; и вторая – что самая основная вещь в этом списке – это чтение.

Чтение! Даже подумать об этом было страшно. Чтение было из тех занятий, которые доступны только взрослым. Все равно что водить машину или зарабатывать деньги – в таких делах требуется много времени и упорного труда, чтобы добиться успеха. Стоит ли пытаться хотя бы подступиться к книгам за те несколько недель или месяцев, которые оставались Лизе до Перехода? И потом, она всегда слышала, что чтение слишком сложно для детей и подростков – иначе с ним не медлили бы до поступления в школу после Перехода...

«Но я уже почти взрослая», – напомнила она себе решительно. Теперь, думая об этом, она не могла вспомнить, чтобы кто-нибудь когда-нибудь говорил, что подростку нельзя попробовать научиться читать. Если бы ей даже удалось хотя бы выучить все буквы, это уже дало бы ей кое-что, на что можно будет опереться позже. В любом случае, попытаться действительно стоило.

Одновременно ей пришло в голову, что теперь у нее будет преимущество свободного времени, которое предоставляют выходные. Ни в одной из книг развлекательного центра общины не содержалось ничего более существенного, чем картинки, но библиотека Бароны была открыта для всех, и хотя Лиза только однажды поднималась выше второго этажа, она знала, что детей туда пускают. Так, библиотека открывается по субботам довольно рано, надо будет заняться делом сразу после завтрака...

Тут мысли Лизы вернулись к человеку в машине, и она задумчиво наморщила лоб. Что это за работа такая, подумала она, где нужно быть в субботу, но не нужно в пятницу? Шахты в Тесселлэйтских горах около Рэнда, как она слышала, работали восемь дней в неделю – причем некоторые из них круглосуточно, двадцать один час в день. Но тот мужчина не был похож на шахтера. Может, это какой-нибудь смотритель? Во всяком случае, он говорил достаточно интеллигентно, чтобы быть кем-то важным.

И в этом, очевидно, и заключается секрет взрослой жизни. Образование – это сила... Сила – это когда тобой не управляют. Улыбаясь сама себе, Лиза набрала скорость, желая поскорее добраться до кровати. Завтрашний день обещал быть очень напряженным.

* * *

Доктор Мэтью Джарвис поставил машину около хижины, погасил фары и с облегчением вздохнул. С минуту он сидел в темноте, давая глазам привыкнуть. Затем открыл дверцу, протянул руку и придвинул спящего мальчика к себе. Двигаясь осторожно, чтобы не удариться головой самому и не ударить ребенка, он выбрался из машины и понес его в темное здание.

Оказавшись внутри, он направился прямиком к кухонному столу. Идти пришлось в полной темноте. Джарвису удалось справиться с этим, ни на что не наткнувшись, и положить мальчика на плоскую поверхность. Ощупью добравшись до ближайшей двери, он включил свет и направился к кабинету, чтобы включить свет и там. Подняв мальчика, он перенес его на кушетку в кабинете, потом вернулся к машине за маленькой дорожной сумкой, по пути удостоверившись, что свет не виден снаружи. Вернувшись в кабинет, он достал из сумки баночки и шприцы, которые могли ему понадобиться, и аккуратно разложил их на краю стола около кушетки. Потом он поставил стул рядом со спящим мальчиком и сел.

Довольно долго он всматривался в лицо ребенка, и внутри его бурлили противоречивые чувства. Нет, он не собирался менять свое решение... То, что ему удалось зайти так далеко и остаться непойманным, означало, что теперь выбор только за ним. Однако даже сейчас, на такой поздней стадии, он не мог позволить себе что-то случайно упустить.

Минута задумчивости миновала. Подойдя к краю стола, он осторожно приготовил три шприца: первый со средством, нейтрализующим остатки транквилизаторов в организме мальчика, второй с легким снотворным. В третьем же... Джарвис покосился на коричневую жидкость, в который раз удивляясь тому, насколько невинно она выглядит. Ничто в ее виде не выдавало того, что на ее создание ушло четыре года... или что она должна совершить в обществе Тигриса переворот не менее радикальный, чем появление Способностей около двухсот лет назад. Это был настоящий коричневый динамит – по килотонне в каждом шприце.

Чувствуя, как сводит челюсти от напряжения, доктор осторожно поставил баночку и взял первый шприц и дезинфицирующий тампон. Протерев участок кожи на предплечье мальчика, он ввел нейтрализатор и прижал тампон к месту укола. Сдвинувшись на пару сантиметров ниже, он повторил процедуру со вторым шприцем. Затем, положив руку на пульс мальчика, он сел и стал ждать.

Он боялся ошибиться с дозой и в результате потратил почти час, дожидаясь, пока мальчик перейдет из коматозного сна в более сознательное состояние, которое было ему нужно. Наконец мальчик начал приходить в себя.

– Колин, ты меня слышишь? – мягко спросил Джарвис.

Мальчик пошевелился, его глаза приоткрылись двумя узкими щелочками, через которые виднелись одни белки.

Ага, – пробормотал он. – Я скажу тебе кое-что, Колин, и я хочу, чтобы ты пообещал мне запомнить это. Хорошо?

– Ага.

– Ладно, тогда открой глаза и посмотри на меня. – Колин повиновался, и Джарвис продолжал: – Меня зовут Мэтью Калеб. Я друг – твой и всей вашей семьи; ты останешься со мной на несколько месяцев, это будет что-то вроде каникул на природе. Ты очень счастлив, и тебе, конечно, здесь нравится, и ты хочешь остаться здесь как можно дольше. Запомнишь все это?

– Угу.

Джарвис хотел ему сказать еще кое-что, но это могло подождать до другого раза. Пока же основная работа была сделана.

– Отлично. Теперь поверни голову и посмотри в угол, вон туда. Видишь красный диск? Я хочу, чтобы ты попробовал поднять его до металлической планки.

Колин кивнул, и Джарвис обратил все свое внимание в угол. Установка представляла собой, по существу, домашнюю версию стандартных тестеров Способностей, применяющихся в общинах. Двадцать металлических дисков, по килограмму каждый, были нанизаны на вертикальную ось, сужавшуюся вверх от основания. Благодаря различному размеру центральных отверстий диски располагались на расстоянии в несколько сантиметров друг от друга. Джарвис увидел, как нижний диск – выкрашенный в ярко-красный цвет – дрогнул и начал подниматься. Он без малейшей задержки поднял следующий диск, потом следующий и следующий. Когда столбик наконец остановился, в нем было восемь дисков. На самом деле мальчик мог бы поднять и девятый.

– Прекрасно, Колин, очень хорошо, – сказал Джарвис, делая пометку в блокноте.

Это было нормально или даже, может быть, немного слабовато для его возраста, хотя Джарвис не сомневался, что тщательное исследование мозга и обмена веществ мальчика покажет, что его уровень развития соответствует норме. Но это, опять же, могло подождать до завтра.

– Можешь опустить диски.

Грузы плавно вернулись в исходное положение, и Джарвис повернулся к мальчику.

– Теперь, Колин, я должен сделать тебе укол, но я не хочу, чтобы ты его почувствовал. Ты понял?

Колин кивнул. Взяв третий шприц, Джарвис снова протер его руку и, немного помедлив, ввел коричневую сыворотку. Когда он клал шприц обратно на стол, его рука заметно дрожала.

– Очень хорошо, Колин. Теперь осталось только одно, а потом ты сможешь поспать. Я собираюсь делать тебе эти уколы каждые два дня, и я не хочу, чтобы они тебя как-либо беспокоили. Поэтому, когда ты услышишь слово «Мирибель», ты немедленно будешь погружаться в глубокий сон и не проснешься, пока не услышишь слово «Ориана». Ты понял меня? Повтори эти слова.

– Мирибель, – пробормотал мальчик. Его глаза под опущенными веками начали двигаться: гипноз ослабевал. – Ориана.

– Отлично, Колин. Теперь, через минуту, ты заснешь, а утром, когда проснешься, не будешь помнить этот разговор. Мы хорошо проведем с тобой время, и ты узнаешь много нового о том, как жить в лесу. В общем, не беспокойся ни о чем, потому что я забочусь о тебе. Понял? Вот и хорошо. Ты хороший мальчик, Колин. Спокойной ночи.

Минутой позже мальчик уже спал, чуть приоткрыв рот, его дыхание было медленным и спокойным. В последний раз проверив у него пульс, Джарвис заботливо укрыл его заранее приготовленным одеялом. Очень тихо он собрал свои инструменты и препараты и запер их в рабочем столе.

Еще раз бросив взгляд на спящего ребенка, он выключил в кабинете свет и тихо прикрыл за собой дверь. Как ни странно, хотя руки у него еще немного дрожали, прежнее напряжение спало... и причина этому была очевидной. Введя в организм Колина нелегальный препарат, он окончательно поставил себя вне закона.

Каковы бы ни были его цели и намерения, его решение идти до конца было непоколебимо.

Глава 4

По субботам сигнала побудки обычно не было, но остатки возбуждения предыдущей ночи заставили Лизу вскочить еще до семи часов – обычного времени подъема по выходным. Быстро одевшись, она отправилась вниз по лестнице в столовую. Несмотря на ранний час, несколько человек уже завтракали. В основном это были младшие мальчики и девочки, которые всегда вставали с рассветом, независимо от дня недели. Подойдя с подносом к столу, Лиза с некоторой досадой обнаружила перед своим стулом желтый треугольник.

Очевидно, решила она, кто-то видел ее запрещенный полет с балкона и рассказал об этом достаточно громко, чтобы Гавра решила принять соответствующие меры. Это было на редкость некстати – кроме потери очков, обычное наказание за подобные нарушения включало в себя еще и одну-две недели домашнего ареста. Если Гавра изберет для Лизы именно такое наказание, придется отложить поход в библиотеку как минимум до времени после работы в следующий следельник. Быстро покончив с завтраком, она пошла в кабинет старосты, готовясь к худшему.

Как выяснилось, напрасно.

– А, Лиза, – Гавра улыбнулась девочке, осторожно постучавшейся в дверь. – Входи, входи! Ты встала раньше, чем я ожидала. Я тут подумала – не могла бы ты принять новенькую сегодня утром? Она приедет с родителями около восьми.

На Лизу нахлынула волна облегчения. До восьми оставалось не более получаса, а прием новенькой в общине мог занять весь остаток утра, особенно если она окажется такой напуганной, какими обычно бывают дети, расставаясь с родителями. Однако по сравнению с карой, которой боялась Лиза, направляясь сюда, это задание было сущим пустяком.

– Конечно, с удовольствием! У главного входа?

– Да, – кивнула Гавра. – Большое спасибо. И извини за то, что сказала тебе в последнюю минуту.

Полчаса – слишком короткий срок, чтобы браться за что-нибудь серьезное, а игровые комнаты «Утренней зари» всегда были идеальным местом, чтобы убить немного времени, и Лиза побрела вниз, посмотреть, что там происходит. Когда она вошла, перед ней предстала сцена почти бесконтрольного ада: группа Седьмых, собравшись в центре главного гимнастического зала, играла в бурную игру под названием «вихрь», в то время как несколько Пятых и Шестых подбадривали их со стороны, пытаясь повторить их замысловатые движения своими игрушками. Двое подростков – Десятые, судя по их очевидной неопытности, – не решаясь встать в центре рядом с Седьмыми, ограничились опекой младших детей, следя, чтобы те не разбегались и не поранились. Они выглядели такими беспомощными и были настолько обрадованы, увидев, что к ним прибыла поддержка, что Лиза изменила свои первоначальные планы и провела оставшиеся полчаса, помогая им успокоить неистовых Седьмых и восстановить порядок. «Да, контролировать утренние субботние забавы – это явно не то занятие, по которому я буду скучать, когда покину общину», – хмуро размышляла она, торопливо идя по коридорам к главному входу. Она немного опаздывала и надеялась, что новая девочка со своей семьей еще не прибыла.

Однако они прибыли вовремя. Впрочем, судя по тому, что Гавра еще разговаривала с ними, когда прибежала Лиза, они, вероятно, опередили ее совсем ненамного.

– А, вот и она! – сказала Гавра при виде Лизы, пытавшейся подбежать к ним, сохраняя чувство собственного достоинства. – Это Лиза Дункан, одна из наших подростков. Лиза, это Джесси Ларз и ее родители.

– Очень приятно познакомиться, – кивнула Лиза взрослым, одновременно садясь на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз ребенка. – Привет, Джесси. Как дела?

Малышка не ответила. Еще сильнее сжав руку матери, она смотрела на Лизу широко раскрытыми, немигающими глазами.

– Меня зовут Лиза, – жизнерадостно продолжала девочка, не обращая внимания на ее молчание. – Джесси – это сокращение от Джессики, да?

– Скажи «да», Джесси, – вполголоса велела малышке мама.

– Ага, – с неохотой проговорила Джесси.

– Очень милое имя! – продолжала Лиза, выдавая лучшую из своих улыбок. – И ты очень красивая девочка, ты знаешь это?

– Ага, – сказала та на этот раз более уверенно.

Взрослые засмеялись, и Лиза почувствовала, что малышка немного ослабила защитные барьеры. Гавра, очевидно, тоже это увидела и решила тут же воспользоваться.

– А почему бы нам всем теперь не пойти в комнату для тестов? – предложила она. – А потом мы покажем вам некоторые возможности, которые может предоставить «Утренняя заря».

– Да, это будет так весело! – воскликнула Лиза. – У нас здесь море замечательных игрушек и настольных игр!

Она встала и протянула малышке руку. После небольшого раздумья та взяла ее, и, хотя во время их короткой прогулки Джесси по-прежнему крепко держалась за руку матери, Лиза решила считать это победой.

Как бы то ни было, когда они дошли до комнаты для тестов, сопротивление девочки окончательно рухнуло. С минуту Джесси с восторгом смотрела на кучу наваленных там игрушек, а потом со счастливым писком бросилась к ним.

– Джесси... – предостерегающе проговорила мать.

– Все в порядке, – перебила ее Гавра. – Игрушки здесь для того, чтобы с ними играли. Не могли бы вы подойти сюда к столу? Нам надо заполнить кое-какие формуляры.

Взрослые удалились в угол, а Лиза подошла к Джесси. Та была занята тем, что трясла прозрачный шар, полный разноцветных бабочек, которые звенели, как маленькие колокольчики. Лиза показала девочке, как она может использовать свои зарождающиеся Способности, чтобы заставить бабочек двигаться внутри шара каждую по отдельности, не прекращая звенеть. Джесси страшно обрадовалась этому открытию: похоже, раньше она не пыталась перемещать что-либо, воздействуя на него сквозь твердые поверхности. Девчушка тут же пустилась бегать по комнате, пробуя новый прием на всем, что попадалось под руку. Конечно, это срабатывало, только когда она могла видеть сквозь предмет то, что хотела сдвинуть, но в комнате было раскидано достаточно много как раз таких игрушек, так что малышка не унывала. К тому времени, как Гавра была готова начать тест, Джесси уже щебетала без умолку.

Стандартная серия телекинетических тестов, оформленных так, чтобы как можно больше напоминать игру, нисколько не уменьшила восторга Джесси. Когда с тестами было покончено, Гавра повела все семейство на обещанную экскурсию по игровым комнатам, столовой и жилой секции младших девочек. Увиденное впечатлило родителей Джесси, ее отец не переставая отмечал вещи, которых не было в общинах его времени.

Позже, когда все вернулись в комнату для тестов, Гавра предложила им задавать вопросы.

– Можно нам будет остаться здесь на несколько дней, пока Джесси не привыкнет к месту? – почти умоляюще спросила миссис Ларз. – Я слышала, что это разрешается.

– В общем-то, да... – начала Гавра, и Лиза приготовилась к длинной лекции. Одним из нескольких официальных правил, по отношению к которым Гавра была настроена абсолютно отрицательно, было «долгое, болезненное прощание», как она это обычно называла. – Здесь, собственно, есть несколько аспектов, которые я бы хотела с вами обсудить, – продолжала она. – Лиза, ты не против еще немного погулять с Джесси?

– Конечно, Гавра. – По счастью, у Лизы был довольно большой опыт в том, чтобы развлекать детей как можно дольше. – Джесси, ты когда-нибудь видела, как Барона выглядит сверху?

Глаза Джесси загорелись.

– Ты имеешь в виду – полетать? Но я этого еще не умею...

– Тебе и не придется, потому что я понесу тебя. Пойдем, тебе понравится.

Ей понравилось. Когда они взмыли вверх и пролетели сквозь низкое мокрое облако, очарованная малышка в благоговейном молчании оглядывалась вокруг, возбужденно показывая своей вожатой на новые открытия. Лиза, в свою очередь, обнаружила, что детский восторг передался и ей и что сейчас она может видеть такие вещи, которые перестала замечать еще несколько лет назад. Словно бы она снова вернулась в детство.

Они летали над Бароной долгое время, пока восторг Джесси не начал потихоньку ослабевать. Тогда, зависнув над самым высоким зданием города, Лиза принялась ненавязчиво давать Джесси первый урок воздушных полетов.

– Хорошо. Теперь слушай: первое, что ты должна будешь уметь узнавать, – это наша «Утренняя заря», вон то здание в той стороне, с двумя башнями и огороженной территорией за ним. Потом вон то здание – в нем работает мэр, и там располагается полиция. Звезда всегда означает полицию. Прямо под нами рынок, ты иногда будешь сюда выходить – не одна, конечно, а с другими детьми. Видишь – если ты полетишь от здания общины прямо, то как раз окажешься здесь.

– Ага. – Джесси заерзала на руках у Лизы – верный признак того, что ей не сиделось на месте.

Физически это, конечно, не представляло никакой угрозы – Лизина хватка была надежнее, чем когти ворона. Но, как и большинство Пятых, Джесси буквально фонтанировала энергией, и Лиза предпочла бы, чтобы она расходовала ее где-нибудь поближе к земле. Пожалуй, пора снизиться. Лиза могла бы показать новенькой, как определить по рисунку на окне, что продается в каждом из отделов рынка. Или они могли бы прогуляться по деловой части города и посмотреть на высокие здания. Или...

И тут Лизу внезапно осенило.

– Джесси, – сказала она, мягко разворачиваясь и направляясь к северной части города. – Ты была когда-нибудь в библиотеке?

Джесси не была, и ей было интересно. Она, конечно, уже видела раньше телевизоры и магнитофоны – правда, наушники еще были для нее в новинку, – но мигающие огни видеоигр вызвали у нее новый взрыв восторга. Она бросилась туда и принялась рыскать среди игровых автоматов, вставая на цыпочки, чтобы увидеть экран из-за плеч игроков, иногда пытаясь потрогать или передвинуть изображения и, естественно, немного расстраиваясь из-за неудач. Подростки, игравшие за автоматами – большинство из них убежали из игровых комнат в своих общинах как раз с целью убраться подальше от малышей, – не были склонны проявлять терпение, и поэтому Лиза, выждав несколько минут, вновь завладела своей подопечной и повела ее по лестнице на второй этаж. Большая часть этого уровня была отведена под краеведческие экспонаты, и Джесси минут двадцать бродила среди них, останавливаясь возле каждого и слушая обрывки записанных на пленку комментариев, прежде чем двинуться к следующему. Экспонаты были весьма разнообразны – от диорам с растениями и животными Тигриса до клеток с маленькими пушистыми зверьками. Все они казались очень земными и родными. Наблюдая за исследованиями Джесси, Лиза сама вновь вспомнила детство. Она поняла, что по-прежнему может проводить здесь часы, глядя на гербилов и мехоголовых в их клетках и представляя, как они ведут себя в родной среде. Правда, сегодня ее обуревало нетерпение; она не могла дождаться, когда возбуждение Джесси немного уляжется и можно будет пойти дальше.

Наконец Лиза поняла, что не может больше ждать. Еще немного – и им будет пора возвращаться в общину.

– Джесси, здесь есть еще одно место, которое я хочу тебе показать, – сказала она, опустившись на одно колено перед девочкой, разглядывавшей муравьиный питомник.

– А это обязательно? – жалобно спросила Джесси, неотрывно следя за снующими туда-сюда насекомыми.

– Да, – сказала Лиза. – Не беспокойся, ты еще сможешь потом прийти сюда. А сейчас я хочу все же показать тебе, для чего вообще построена библиотека.

Джесси неохотно оторвалась от экрана и пошла следом за Лизой на следующий этаж.

Это было все равно что мгновенно перенестись из общины в городское здание. Все в этой комнате, от тяжелой деревянной мебели до неброских красок и приглушенных шагов посетителей, делало ее какой-то взрослой. Джесси замерла около входа, и даже Лиза, которая заранее знала, чего им следует ожидать, почувствовала странное нежелание идти дальше. Однако она была настроена решительно. Взяв Джесси за руку, она заставила себя двинуться вперед, к высоким полкам справа.

Это было непростой задачей. Сперва им пришлось пройти мимо высокого стола, за которым сидела еще более высокая библиотекарша и смотрела прямо на них; потом они пересекли тихое пространство читального зала, где за книгами сидели несколько взрослых и молодая пара. Проходя мимо вместе с Джесси, Лиза чувствовала их взгляды у себя на затылке. Она вздохнула с облегчением, когда они наконец-то добрались до шкафов и нырнули в проход между ними, исчезнув из поля зрения взрослых.

Джесси посмотрела на полки, от пола до потолка сплошь заставленные книгами.

– Что это такое? – спросила она благоговейно.

– Это книги, — сказала Лиза, наугад доставая одну и осторожно открывая ее. С белой страницы на нее уставились ровные ряды черных букв. – Вот видишь, когда ты вырастешь и пойдешь в школу, тебя научат их читать, и ты сможешь многое из них узнать.

Глядя в книгу, она искала те несколько букв, которые знала. Они, конечно же, там были, но в таких разных комбинациях!

– Можно мне ее подержать? – спросила Джесси, и книга рванулась из рук Лизы.

Она машинально придержала ее.

– Нет, Джесси, – сказала Лиза, пролистывая страницы в надежде найти картинки, которые могли бы подсказать ей, что означают те или иные слова.

– Но я хочу ее подержать! – настаивала Джесси.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Застыв, Лиза подняла взгляд на высокую женщину, которую видела раньше за столом при входе. Библиотекарь стояла перед ними в проходе. Она любезно улыбалась, но что-то в ее глазах напомнило Лизе грозовое облако, из которого ей год назад пришлось вытаскивать Девятого.

– Н-нет, в общем-то, нет, спасибо, – выдавила она. – Я просто показывала Джесси, что такое книги.

– Понятно. Здравствуй, Джесси, – сказала женщина, и Лизе показалось, что ее улыбка стала несколько более искренней.

Наклонившись к Лизе, библиотекарша ловко выхватила книгу у нее из рук и поднесла ее к глазам малышки.

– Смотри, Джесси, это текст. Когда ты вырастешь, ты научишься понимать, что здесь написано.

Джесси потянулась к книге, но библиотекарша отдернула руку.

– Нет-нет, ты не должна ее трогать, – твердо сказала она. – Она очень ценная – это одна из последних книг, напечатанных по записям с большого космического корабля, до того как при Потерянном Поколении были разрушены машины. Книги, оставшиеся с тех времен, очень крепкие – намного крепче, чем нынешние, – но их можно повредить, если с ними плохо обращаться. Поэтому мы не позволяем детям или подросткам прикасаться к ним. Ты понимаешь?

Поняла она или нет, было очевидно, что Джесси не могла выдержать такого давления со стороны взрослого.

– Ага, – пробормотала она.

– Вот и умница. Не расстраивайся. Ты еще сможешь посмотреть на какие захочешь книги, когда вырастешь. – Она остановила взгляд на Лизе. – Могу я что-нибудь еще для вас сделать?

– Э... – Лиза прикусила язык, чтобы не брякнуть «нет». – А подросткам можно брать книги из библиотеки? Я буду обращаться с ними очень осторожно.

Улыбка библиотекарши слегка потускнела.

– Мне очень жаль, но мы не можем этого позволить. Но если вы действительно очень хотите посмотреть на них, вы можете это сделать здесь, на территории читального зала. – Она указала в направлении столов, мимо которых они проходили по пути сюда.

– О, спасибо. – Лиза с трудом сглотнула, чувствуя в спине холод. Сидеть там под осуждающими взглядами всех этих взрослых... – Пожалуй, Джесси, нам уже пора возвращаться, – сказала она, беря малышку за руку и собираясь с духом, чтобы пройти мимо читателей еще раз. – Джесси, поблагодари милую леди.

– Спасибо, – пробормотала девочка.

– Я думаю, первые два этажа будут для вас более интересны, – сказала библиотекарша, провожая их до входной двери. – В будущем вам лучше ограничиться ими.

Лизе удалось прийти в себя и расслабиться, только когда они снова оказались в воздухе над Бароной. По крайней мере одно было ей ясно: в библиотеке ей не удастся научиться читать. И вообще, она твердо решила, что еще не скоро вновь переступит порог этого здания.

Но она пока что не собиралась сдаваться. Должны же были быть такие места, где она смогла бы достать книги, места, которые были бы не настолько враждебными к ней. Библиотекарша сказала, что книги до сих пор печатают, возможно, даже в Бароне... Но Лиза никогда не видела магазинов, где бы их продавали. Конечно, она могла в свободное время обойти весь город, но если она и отыщет такую лавку, то ей, скорее всего, не разрешат купить книгу. Подросткам не дают настоящих денег, они могут приобретать что-либо, только делая закупки для своих общин и только в определенных магазинах. Даже если бы ей и удалось найти магазин, торгующий книгами, весьма сомнительно, что на его витрине окажется синяя эмблема общины.

Что Лизе действительно было нужно, так это человек, который помог бы ей. Кто-то, кто благожелательно отнесся бы к ее притязаниям – возможно, учитель какой-нибудь из Баронских начальных школ или даже из университета, который смог бы пренебречь этими неписаными правилами... Или смог бы их обойти.

– Эй, а мы ведь полетели быстрее! Ух ты!

– Да, нам надо поторопиться, пока твои родители не начали беспокоиться, куда ты пропала, – сказала Лиза.

Она не стала прибавлять, что тоже торопится вернуться, чтобы начать задавать некоторые осторожные вопросы. Возможно (но только возможно!), она и сама знала на них ответ.

Глава 5

– Большое спасибо, что уделили нам время, миссис Ливорно, – сказал Тирелл, делая последнюю пометку в своем блокноте. – Очень благодарен вам за помощь.

– Ничего, ничего, – отозвалась пожилая леди. Ее тонкие губы были неодобрительно поджаты, лучше любых слов выдавая ее отношение ко всему этому делу. – Надеюсь, вы поймаете этого мерзавца, детектив. Я бы не хотела, чтобы у кого-то сложилось впечатление, что нас легко обворовать.

– Я тоже, – согласился Тирелл. – Не беспокойтесь, мы поймаем его.

«И если нам повезет, это произойдет до того, как Колин Бриммер достигнет половой зрелости», – добавил детектив про себя, шагая по дорожке к своей машине. Хотя пока что он не поставил бы на это хоть сколько-нибудь приличной суммы.

Тирелл обнаружил, что Тонио справился со своей частью работы быстрее, чем он ожидал. Когда он подошел, подросток уже сидел на поребрике рядом с машиной, прислонившись к красно-белому знаку «стоп» и запрокинув голову. Сперва Тирелл подумал, что его помощник просто решил вздремнуть, но потом его внимание привлекло какое-то движение наверху, в ветвях деревьев. Еще через несколько шагов он понял, что здесь происходит: Тонио развлекал себя тем, что срывал сухие листья с одной из веток и взглядом прилеплял их к другой.

– Надеюсь, ты не оставишь их там насовсем, – заметил он, подходя к машине. – Городское управление собирается вскоре срезать сухие ветки с деревьев, не хотелось бы, чтобы вместе с ними пострадали и живые.

– Да без проблем, – сказал Тонио, не отрываясь от своего занятия. – Ты уже закончил?

– На данный момент – да. Давай вернемся в кабинет и посмотрим, что можно выудить из всей этой путаницы.

– О’кей.

Как только Тонио встал, раздался громкий шелест, и их осыпало ворохом коричневых листьев.

– Видишь? – ухмыльнулся подросток, выставив руки ладонями кверху, словно проверял, не идет ли дождь. – Наступила осень!

Тирелл только головой покачал.

– Садись-ка ты лучше в машину.

– Ну что, кто-нибудь опознал рисунок Маквея? – спросил Тонио, когда детектив выезжал с парковки.

– Нет, – ответил Тирелл. – Однако не могу сказать, что это стало для меня таким уж сюрпризом. У Маквея не так много зацепок, на которые можно ориентироваться. Тот рисунок, где он попытался изобразить похитителя без бороды, вообще, мягко говоря, очень неопределенный.

– Особенно учитывая, что у тебя была не очень-то наблюдательная свидетельница.

Тирелл приподнял бровь.

– Интересное замечание. Ты что, припас мне в подарок какие-то интригующие соображения?

– Да нет, просто я сегодня днем услышал кое-что. Похоже, этот мистер Оливер шатался в парке немного дольше, чем говорила Ленна Тума.

– Насколько дольше?

– Судя по тому, что мне сказали два мальчика, с которыми играл Колин, они общались с этим субъектом еще в начале марта. То есть больше трех месяцев назад.

– Спасибо, я умею считать. – Тирелл закусил нижнюю губу. – Какие-нибудь детали?

– Только то, что он всегда был дружелюбным и что они видели его исключительно по субботам. Ах, да, вот еще: он всегда сидел на той скамейке, что около сосен, в центре, – не на той, которую показала вчера Ленна. Ну, что еще... – Тонио пожал плечами. – Слишком много неясностей. Никто из детей никогда не видел его нигде, кроме парка. И еще, они были уверены, что он давно знаком с Колином или его родителями, поэтому они никогда никому и не рассказывали о нем.

– Только по субботам, да? – сказал Тирелл наполовину самому себе. – Интересно.

– Думаешь, Ленна на его стороне? – спросил Тонио.

– На чьей – Оливера? Сомневаюсь. Она в последнее время несколько раз оставалась с Колином одна. Если бы они были в сговоре, она могла бы еще тогда передать ему Колина, причем без свидетелей. – Тирелл побарабанил пальцами по рулю. – Нет, что меня здесь действительно заинтересовало, так это субботы. Это может означать, что он иногородний и просто не мог приезжать сюда в будние дни.

Какое-то время Тонио молча обдумывал его предположение.

– Но ведь на этой неделе он приходил в среду и в пятницу?

– Именно. И что это тебе подсказывает?

– Н-ну... Может быть, он изменил свой график из опасения, что за ним следят?

– Возможно. Хотя, как мне кажется, здесь кое-что более значительное. Ты не обращал внимания, когда у Колина день рождения?

– Э-э, нет. – Краем глаза Тирелл заметил недоуменный взгляд Тонио. – А это важно?

– Весьма. В следующий четверг Колину исполняется пять лет. А поскольку ты этого еще не знаешь, я замечу, что закон Ридж-Харбора требует, чтобы ребенок был протестирован на Способности в одной из городских общин в субботу перед своим пятым днем рождения, а в следующую субботу был официально принят в общину.

– О! То есть, если бы Оливер пришел сегодня, он бы не застал Колина в парке?

– И это тоже, – кивнул Тирелл. – Но взгляни на это немного шире. Ты помнишь свою последнюю неделю дома, перед тем как тебя взяли в общину?

– Не особо. Все, что я помню, это сплошные походы к родственникам и вечеринки, а также совместные прогулки с родителями... – Внезапно подросток хлопнул в ладоши. – А, вот оно что! Если бы Оливер не выкрал его вчера, у него бы вообще не было другой возможности!

– Верно. – Тирелл снова кивнул. – А теперь немного отвлекись от наших вычислений. Задай себе еще один вопрос, и ты увидишь, что мистер Оливер, возможно, совершил ошибку – надеюсь, фатальную. У тебя есть время. Подумай, пока мы едем до станции.

Им оставалось еще шесть кварталов. Тирелл медленно вел машину сквозь умеренно плотное движение субботнего дня. Молчание Тонио давало ему возможность продумать следующий ход. Надо будет проверить записи в городском архиве – только сначала, наверное, придется заглянуть в кабинет Альвареса, чтобы взять необходимый ордер.

Детектив заехал на парковку возле станции и нашел свободное место. Аккуратно протиснувшись в него, он заблокировал руль и повернулся к Тонио.

– Ну?

Подросток сосредоточенно морщил лоб.

– Кое-чего я здесь не понимаю, – сказал он, покачав головой. – Откуда Оливер мог знать, когда у Колина день рождения?

Тирелл зловеще улыбнулся и хлопнул Тонио по плечу.

– Вот то-то и оно!

Смотритель архива был высокий старик, сильно за шестьдесят, но все еще крепкий. Он не казался особенно обрадованным перспективой пустить Тирелла в свой подвал.

– Если вы мне скажете, какие записи вас интересуют, детектив, я принесу их вам на один из столов, – сказал он, опираясь на косяк массивной двери.

– Если бы я точно знал, что мне нужно, я был бы очень рад именно так и поступить, – терпеливо объяснил Тирелл. – Но я знаю только, что мы начнем с записей о рождении, и от этого будем отталкиваться.

– За какой год? Я принесу их вам, а потом, если вам потребуется что-то еще, вы скажете мне.

– Лучше просто пропустите нас внутрь, – предложил Тирелл, вежливо помахивая ордером.

Смотритель взглянул на Тонио, как будто раздумывая, запретить или нет участие в этом еще и подростка, но, очевидно, решил, что дальнейшее сопротивление будет пустой тратой времени. Ворча что-то себе под нос, он повернулся и принялся колдовать над кодом замка. Через несколько мгновений дверь распахнулась, открывая просторную темную комнату с толстыми шкафами, заполненными от пола до потолка книжными полками. Включив верхний свет, смотритель, не сказав ни слова, зашагал прочь – наверняка, подумал Тирелл, чтобы следить за ними по внутренней системе наблюдения.

Шагнув внутрь, детектив изучил план помещения, прикрепленный к ближайшей полке, и направился налево.

Тонио, несколько отставая, шел следом за ним, изумленно осматриваясь вокруг.

– Здесь хранятся все записи Тигриса? – спросил он.

– О нет, что ты, – сказал Тирелл через плечо. Его взгляд рыскал по табличкам на полках. – Здесь даже не весь континент – за этим тебе пришлось бы идти в университетские архивы Бароны. Нет, тут только Ридж-Харбор, и только период после Потерянного Поколения. Вот раньше все данные хранились в машине, которая называлась «компьютер». Я слышал, что этот компьютер мог хранить всю историю Ридж-Харбора всего лишь в одной такой книжке. – Он нашел нужный проход и нырнул в него.

– Да ну!

– За что купил, за то и продаю. – Тирелл указал на верхнюю полку. – Вон та, третья слева... сними, пожалуйста.

Тяжелая книга покинула свою полку и опустилась в руки Тирелла. Детектив направился к маленькому столику в дальнем углу комнаты.

– Ладно, посмотрим, – пробормотал он, когда они уселись и открыли книгу. – Так, нам нужно семнадцатое июня... семнадцатое июня... Ага, вот оно! Мальчик, усыновлен Томом и Элитой Бриммер в городе Ридж-Харбор... Имя матери – Мирибель Ориана... Хм. Здесь говорится, что ей было двадцать шесть, не замужем, родом из Бароны. Интересно, почему она приехала рожать сюда?

– Не хотела, чтобы узнал кто-нибудь из ее друзей? – предположил Тонио.

– Может быть. Хотя, мне кажется, Барона в этом плане более либеральна. – Он просмотрел еще несколько записей. – Странно. Я предполагал, что Колина усыновили, потому что его родители умерли вскоре после его рождения, а оказывается, его мать просто на следующий день куда-то ушла и не вернулась.

– Ловко устроила, – сказал Тонио. Тень отвращения проскользнула в его голосе.

– Да. Хотя все равно странно, – проговорил Тирелл, задумчиво потирая подбородок. – Если ее парень бросил ее, когда узнал, что она беременна, и она не хотела растить ребенка одна, почему не позаботилась об усыновлении заранее? Это бы избавило всех от многих проблем и дало бы ей немного денег на время беременности.

– Может быть, ее парень был женат, и она не хотела огласки.

– Может быть. – Тирелл вздохнул и выудил свой блокнот. – Ладно, отложим пока наши предположения – возможно, нам еще представится шанс спросить ее лично. Давай посмотрим. Акушерка, конечно, знала день рождения Колина, и ассистировавшие медсестры тоже. Прочий персонал на этаже имел доступ к записям в течение следующего месяца, прежде чем их сдали в архив. Потом соседи Бриммеров, и близкие друзья, и сама мать Колина, если мы сможем ее найти. Кто еще? – Он в размышлении уставился на список.

– А Бриммеры когда-нибудь заказывали для него праздничный торт? – оживился Тонио. – Или приглашали профессионалов по организации праздничных вечеринок?

– Хорошее замечание. Это мы можем проверить. – Детектив сделал еще одну пометку.

– Нет, так не годится, – сказал Тонио, качая головой. – Этак нам придется перетрясти половину Ридж-Харбора.

– Ну, знаешь ли, все не так уж плохо, – попытался утешить его Тирелл. – Кто бы ни был информатором Оливера, думаю, мы обнаружим, что на тот момент, когда Колин привлек его внимание, он был новичком в этом деле. Потому что...

– Погоди секунду, дай я догадаюсь. – Тонио на несколько секунд уставился в пространство, его губы беззвучно шевелились. – Ага! Потому что, если бы информатор был в этом деле дольше, у нас и раньше были бы такие похищения.

– Правильно. Верно мыслишь, – похвалил Тирелл, впечатленный тем, как успешно Тонио проследил логическую нить. – Я думаю, мы начнем с того, что снова позвоним Бриммерам, выясним насчет праздничных тортов и всего прочего. А потом, наверное, нужно попробовать больницу. – Он приподнялся с кресла.

– Стэн. – Тонио задумчиво посмотрел ему в лицо. – Может быть, я чего-то здесь не понимаю... что конкретно делают с детьми феджины?

Тирелл сел обратно.

– Ну, феджины делают разные вещи... думаю, все зависит от того, насколько они хладнокровны и насколько далеко, по их мнению, они могут зайти. Обычно они используют детей, чтобы те воровали для них при помощи телекинеза. Но я знаю как минимум один случай, когда феджин нанимал детей для работы в подземных шахтах, которые были настолько ужасно оборудованы, что местные общины никогда не отпустили бы своих детей работать в них. Один раз мы поймали феджина, которому дети требовались для провоза контрабанды через таможню, – ты тогда был уже достаточно взрослым и, может быть, помнишь этот случай.

– То есть им просто нужна дешевая рабочая сила, так, что ли?

– В основном да. Обычно они берут детей, которые еще слишком малы, чтобы что-нибудь понимать, заманивая их различными обещаниями. Главная трагедия здесь в том, что, когда дети достигают Перехода и феджины их выбрасывают, обнаруживается, что без записи в общине они не имеют права на какое-либо образование. Это случается не так уж часто, – добавил он, видя выражение лица Тонио, – как правило, мы ловим феджинов достаточно быстро, чтобы дети успели хоть немного побыть в общине. Когда это в последний раз случилось в Ридж-Харборе, ребенок получил большую часть очков за счет города. И все равно подобный опыт может травмировать ребенка на всю жизнь.

Тонио все еще хмурился.

– Ну, хорошо, – проговорил он медленно. – Но если их интересуют только Способности, то зачем ему вообще нужно было красть Колина? Ребенок, с которым я разговаривал, сказал, что для своих лет он выглядел довольно маленьким, а это значит, что он вряд ли будет очень сильным.

– Вовсе не обязательно. К тому же у не очень крупных детей Способности дольше сохраняются в подростковом возрасте, – рассеянно заметил Тирелл, глядя в пространство. – Но все равно это очень хороший вопрос. Феджинов обычно не интересует, насколько долго их жертвы сохранят свои Способности. А этот парень, Оливер, похоже, уже давно зацепился именно за Колина.

– Может быть, это потому, что Колин был усыновлен? Потому, что приемным родителям будет не так трудно расстаться с ним?

– Феджины не беспокоятся из-за таких вещей, – несколько резко произнес Тирелл. – Нет, тут должна быть другая причина, что-то в самом Колине. Может быть, что-то, что случайный человек не может знать? – Он поднялся и направился к выходу из подвала. – Это надо выяснить.

Подросток последовал за ним.

– Будем звонить Бриммерам?

Тирелл покачал головой.

– Думаю, мы пока что начнем с больницы. Я бы хотел просмотреть все записи о Колине, какие там найдутся. И взглянуть на людей, которые их составляли.

Глава 6

– Но послушай, Келби, это же смешно, – говорил Джарвис, собрав остатки терпения. – Считается, что я здесь в отпуске, ты не забыл? Или, по-твоему, одна неделя без лаборатории – это для меня слишком долго? Я не хочу ничего слышать о твоих проблемах.

– Погоди, погоди, Мэтт... Только давай не будем преувеличивать, ладно? – Даже более чем скромный радиотелефон Джарвиса не мог заглушить бьющую через край жизнерадостность, всегда присущую голосу Келби Сомерсета. – Во-первых, я не собираюсь проделывать это каждый день. А во-вторых, очень сильно сомневаюсь, чтобы ты там совсем забыл о работе. Спорю на что угодно, у тебя там в этой твоей «убогой лачуге» устроена уютная маленькая лаборатория, и ты там втихомолку работаешь, причем в два раза больше, чем обычно, – поскольку тебе не приходится отвлекаться на всякие мелочи вроде совещаний или корпоративных обедов. Трудишься себе в поте лица, забыв про еду и сон...

– Ладно, ладно, – со вздохом перебил его Джарвис. – Сдаюсь. Задавай свой вопрос, я отвечу и смогу наконец спокойно почитать книжку.

– Хорошо. Это насчет результатов того теста, над которым вы с Кэм работали в прошлом месяце, – тот, по принудительной инертности. Мы просмотрели данные и получили странное несоответствие между восьми– и десятимиллиграммовой дозировками. Снижение сердцебиения, дыхания и мозговой активности кажется чересчур резким. Обычно при увеличении дозировки снижение происходит постепенно, а здесь такой скачок – мы прямо не знаем, что и думать. Мы пытались изобрести какой-то способ проверки, но у нас ничего не вышло. Вот я и подумал, может, у тебя найдется пара каких-нибудь блестящих предложений, а? Что-нибудь новенькое?

Джарвис вздохнул.

– То есть мало тебе того, что ты нарушаешь мое уединение, ты еще и хочешь, чтобы я тебя инструктировал на расстоянии?

– А вот это не обязательно. Если ты предпочитаешь вернуться на денек в лабораторию, я обещаю, что никому не скажу.

– Вот удружил, – проворчал Джарвис. – Ладно, так и быть, зачитай мне основные цифры.

– Конечно! Смотри, вот уровни инсулина в крови у восьмимиллиграммовых подопытных...

Продолжая краем уха слушать его, Джарвис вытянул шею и посмотрел в окно. Колин по-прежнему находился в поле зрения, он играл у основания большой сосны рядом с ведущей к дому тропинкой. У него на глазах над головой мальчика просвистели две здоровые шишки – очевидно, Колин по-прежнему играл в воздушный бой. Ему это хорошо давалось – пожалуй, даже чересчур хорошо для его возраста. Джарвис сделал в памяти отметку: провести у него замеры ловкости/контроля.

Сомерсет закончил вычитывать и выжидающе замолчал. Джарвис с некоторым усилием заставил себя вернуться к непосредственной теме.

– Ладно. Прежде всего – проследи, чтобы в щитовидных железах не повышалось выделение тироксина.

– Мы уже проверяли это...

– Проверь повнимательнее, потому что тироксин может химически связать наши гамма-элементы, что не только выведет обе молекулы из строя, но и не позволит тебе выявить рост гормонов.

Последовало короткое молчание.

– Я не знал, что эти два гормона могут взаимодействовать.

– Они и не взаимодействовали – в лабораторных тестах. Но если ты повнимательнее посмотришь на сульфгидриловый конец молекулы, то увидишь, что нет причины, почему бы эта реакция могла не идти. Проверь похожие ферменты рядом с щитовидной железой, а пока ты все равно этим занимаешься, отойди на шаг назад и проверь, не увеличила ли слизистая выделение тиреотропина.

– Уже пробовали, – сказал Сомерсет с отсутствующей интонацией человека, пытающегося разговаривать, одновременно делая записи. – Результат отрицательный.

– Ладно, тогда сосредоточьтесь на области щитовидной железы, – предложил Джарвис. – Да, и вот еще кое-что: попробуй внимательно изучить уровень простагландина. Наша альфа-молекула – это ведь, по существу, аналог простагландина, и механизмы, которые повреждают этот гормон, могут ее атаковать. В таком случае нам нужно будет выделить ее и добавить к ней что-то еще, чтобы это сдержать. Ну, как ты думаешь, тебе этого хватит на ближайшее время?

– Сдается мне, не только на ближайшее, – сказал Сомерсет. – Спасибо большое, Мэтт, очень тебе благодарен.

– Рад был помочь. Если найдешь что-нибудь интересное, просто запиши это и положи на мой стол.

– Намек понял. Поговорим позже.

– Вот именно, позже. Счастливо.

Повесив трубку, Джарвис еще раз взглянул в окно и, убедившись, что Колин по-прежнему находится в поле зрения, направился наружу. Заворачивая за угол хижины, он едва успел пригнуться – над его головой просвистела шишка. За углом она со стуком упала на землю.

– Не могу сделать, чтобы она облетела вокруг дома, – пожаловался Колин, когда Джарвис подошел.

– Это потому, что ты не можешь видеть ее, когда она залетает за угол, – объяснил Джарвис, усаживаясь перед мальчиком. – Чтобы чем-то управлять, ты должен либо видеть это, либо прикасаться к нему.

– Почему?

– Ну... – Это был хороший вопрос, на который, собственно говоря, еще никто не предложил подходящего ответа. – Просто так происходит, я думаю.

– Почему?

– Я не знаю. Вот что: а почему бы нам не посмотреть, не удастся ли тебе сделать это? – Он огляделся по сторонам. – Достань, пожалуйста, шишку.

– Легко.

Наверху раздался треск, и Джарвис поднял голову, глядя, как шишка опускается вниз.

– А почему ветки идут по кругу? – спросил Колин.

Джарвис протянул руку и поймал шишку, поскольку Колин, переключив внимание на расположенные по спирали ветки сосны, потерял над ней контроль.

– У многих растений листья растут по спирали, – объяснил он, – а сосна просто зашла в этом немного дальше, сделав то же самое и с ветками.

– Почему?

– Наверное, для того, чтобы все листья могли получать как можно больше солнечного света. Посмотри на ту сосну, вон там – видишь, верхние ветки у нее короче нижних? Благодаря этому верхние ветки не заслоняют нижние, пропускают к ним свет.

– А зачем им солнечный свет?

– Они им питаются, – коротко ответил Джарвис. Он уже дважды попадал в такую ловушку за последние два дня. Мальчик был заинтересован не столько в ответах, сколько в самом процессе, стремясь, чтобы цепочка вопросов как можно дольше не прерывалась. – Ну-ка, давай проведем эксперимент, О’кей? – предложил он, держа шишку в поднятой руке.

– Что такое «сперимент»?

– Способ заставить маленьких мальчиков замолчать, – сказал Джарвис, легонько ткнув его шишкой в нос.

Колин захихикал. Джарвис отодвинул шишку на тридцать сантиметров от глаз мальчика, держа ее горизонтально за один конец.

– Покачай немного шишку, хорошо? Я сказал «немного», — поспешно добавил он, когда шишка чуть не вылетела у него из руки.

Амплитуда уменьшилась и наконец достигла едва заметного покачивания. Колин был не очень сообразителен, но Джарвису это не мешало.

– Так. Теперь я хочу, чтобы ты очень внимательно посмотрел на нее и точно запомнил, где она находится, – сказал он мальчику. – Теперь закрой глаза и попробуй передвинуть ее, не глядя. Ладно? Хорошо, закрывай глаза.

Колин послушался, и движения шишки внезапно прекратились.

– Попробуй еще, – успокаивающе сказал он, видя, что лицо Колина исказилось от напряжения.

«Когда-нибудь, – пообещал сам себе Джарвис, – я перейду к изучению точных причин, по которым прямой визуальный или осязательный контакт и кинестетическая обратная связь обязательны для телекинетического управления предметом. Когда-нибудь, когда у Рамсдена иссякнут новые проекты для меня», – подумал он саркастически.

Мысли о Рамсдене и университете заставили его нахмуриться. Сомерсет, со всей его неизменной жизнерадостностью, в действительности не был таким уж бесчувственным к окружающим, каким мог показаться. И если он почувствовал себя вправе нарушить официальный отпуск Джарвиса, так это либо потому, что их вялотекущий эксперимент провалился в такую глубокую дыру, что угрожал уже прорывом на поверхность магмы, либо потому, что на Сомерсета начали давить сверху – Рамсден или кто-то, стоящий еще выше. В любом случае, Джарвиса запросто могли попросить вернуться из отпуска на несколько дней раньше.

Что ему ответить, если это действительно произойдет? Он не мог просто взять Колина с собой. Ридж-Харборская полиция наверняка развесила фотографии похищенного ребенка во всех полицейских участках континента. Но он не мог также и оставить мальчика одного в хижине. Тот был слишком мал, чтобы самому готовить себе еду. Кроме того, всегда была вероятность, что он поранится, и возможно, серьезно. Конечно, кодовое слово гипнотического сна продолжало действовать, но Джарвис знал, что его действие прекращается, когда объект начинает чувствовать голод и жажду. У него еще оставался запас снотворного, которое он использовал при похищении, но Колин уже получил две дозы экспериментального препарата, а Джарвису совсем не хотелось смешивать его со снотворным – не говоря о том, что это исказило бы результаты тестов, это могло быть попросту опасно.

Шишка рванулась у него из рук, и его уровень адреналина подскочил вместе с ней. Вновь переключив внимание на лицо Колина, он как раз успел заметить, как сомкнулись его веки.

– Я все видел, – строго сказал он, подавляя в себе возбуждение. – Попробуй еще раз и на этот раз не подсматривай.

– А это очень надо? – жалобно спросил мальчик, глядя на Джарвиса снизу вверх и бессильно опускаясь на траву.

– Да. Еще только один раз, – сказал ему Джарвис. – А потом снова можешь идти играть.

Колин театрально вздохнул.

– Ну ладно, – сказал он и снова закрыл глаза.

«Как удачно, что Бриммеры привили мальчику привычку подчиняться», – подумал Джарвис, когда Колин снова закрыл глаза и напряженно сдвинул брови. Способности мальчика в течение следующих нескольких недель будут быстро расти, и это, соответственно, уменьшит возможности Джарвиса в физическом аспекте отдаваемых команд. Он мог только надеяться, что мальчик поймет это не раньше, чем сможет вернуться в цивилизацию. Кажется, впервые в жизни Джарвис понял, что чувствовали родители Потерянного Поколения.

Глава 7

Пока Лиза обедала, небо начало затягивать облаками, и теперь, пролетая над удлиняющимися тенями Бароны, она решила, что завтра к утру, наверное, пойдет дождь. Для прораба на их стройке это могло стать новой головной болью. После того как в прошлую пятницу ему пришлось обойтись без помощи Лизиной группы, он будет не очень-то рад, если и завтра лишится их услуг из-за дождя. Но дождь, хлещущий в глаза, мог в решающий момент ослабить концентрацию детей, а ни один строитель не пойдет на такой риск. В любом случае, Гавра этого не позволит.

Начальная школа Ли находилась в той части Бароны, где Лиза была всего раз или два, и девушке пришлось немного порыскать, прежде чем она наконец приземлилась во дворе трехэтажного здания. После величественных высоких башен общины «Ли Интро» казалась унылой землянкой, и Лиза почувствовала легкую дрожь, опустившись на землю перед входной дверью. «Вот и я скоро стану такой же приземленной», – подумала она. Взяв себя в руки, она вошла внутрь.

За дверью открылась просторная гостиная, где находилось много молодых людей, многие из них сидели хмуро уставившись в разноцветные книги. Сама комната была гораздо более дружелюбной и не такой напыщенной, как читальный зал библиотеки, но Лиза тем не менее нерешительно остановилась в проходе. Может быть, стоит пойти домой и выбросить затею из головы?..

– Чем могу помочь? – раздался справа от нее вежливый голос.

Вздрогнув, Лиза повернулась, но сперва увидела только помещение за дальней дверью. Там сидел молодой парень, перед ним на столе располагался телефон и большой лист бумаги.

– Я ищу Дэрила Келлермана, – сказала она, шагнув к нему. – Он из «Утренней зари».

Парень пробежался пальцем вниз по бумаге и остановился посередине.

– Келлерман... Что ж, он не отметился при выходе и его нет в списке особых заданий, так что он, наверное, у себя наверху. Хотите, я позвоню туда?

– Да, пожалуйста, – быстро сказала Лиза, боясь передумать.

– Как мне вас представить?

– Лиза Дункан.

Парень поднял трубку, еще раз сверился с бумагой и набрал номер.

– Здесь Лиза Дункан, хочет встретиться с Келлерманом... Ну вот. Он сейчас спустится, – сообщил он Лизе, повесив трубку.

Лиза кивнула и отошла от стола, гадая, с какой стороны появится Дэрил. Ее сердце колотилось, решимость стремительно улетучивалась, во рту вмиг пересохло. «Что я ему скажу?» – в панике думала девушка. Она еще не успела найти подходящего ответа, когда дверь в дальней стене гостиной открылась и вошел Дэрил. Заметив Лизу, он двинулся к ней.

«Как сильно он изменился – меньше чем за год», – поразилась она, нацепив на лицо ослепительную улыбку и направляясь к нему навстречу.

Лицо Дэрила вытянулось и похудело, на подбородке виднелись черные неровные кустики волос. Кроме того, он стал выше, и в его движениях появилась какая-то неуклюжесть. «Это что, тоже входит во взросление?» – подумала Лиза, сдерживая колотившую ее дрожь.

Они остановились одновременно, в метре друг от друга.

– Привет, – сказал Дэрил. Его голос был таким же напряженным и неловким, как и весь его внешний вид.

– Привет, – сказала Лиза. – Я боялась, что ты меня не вспомнишь.

Он улыбнулся, и напряжение, по-видимому, немного отпустило его.

– Это вряд ли. Ты же была лучшим работником, а также самым страшным проклятием, какие когда-либо были в моей команде, – а порой и тем и другим одновременно! Э-э... ты пришла, просто чтобы повидаться со мной?

Лиза задумалась – и внезапно поняла, что в гостиной стало очень тихо. Разговоры смолкли, она почувствовала на себе взгляды людей в комнате. Они что, ждут, что она ответит? Приступ паники сжал ей горло. «Новые правила, новые отношения – а я о них ничего не знаю! Что я скажу?»

– Нельзя ли нам пойти куда-нибудь прогуляться? – предложила она, выбрав самый легкий путь. – Здесь не очень подходящее место.

– Конечно, – ответил Дэрил со смесью облегчения и разочарования в голосе.

Он посмотрел через плечо Лизы на парня, сидевшего за столом.

– Я выйду ненадолго, – сказал он очень по-взрослому.

Тот пожал плечами.

– Хорошо, только вернись к половине девятого.

Когда они уходили, Лизе показалось, что молодые люди в гостиной стали перешептываться.

– Ну... как поживаешь? – спросил Дэрил, когда дверь за ними закрылась.

– Спасибо, все хорошо, – ответила она. – А ты?

Он передернул плечами.

– Нормально. – Это было сказано без особого энтузиазма.

– Трудно в школе?

– Да, немного. – Он указал налево. – Пойдем сюда, тут есть маленький парк в паре кварталов отсюда.

Лиза согласно кивнула, и некоторое время они шагали по тротуару в молчании. Улицы тут были совсем другими, нежели в окрестностях «Утренней зари». «Ли Интро» располагалась ближе к магазинам и деловым улицам Бароны, чем любая из городских общин. «Может быть, это потому, что молодежь меньше склонна гулять по городу, чем дети и подростки?» – подумала Лиза.

– А у тебя как дела в школе? – внезапно спросил Дэрил.

– Я еще в общине, – ответила Лиза.

Он остановился.

– Что?

Девушка тоже остановилась.

– Я все еще в общине, – повторила она и нахмурилась, увидев выражение его лица. – Я еще не достигла Перехода.

– О! Я думал...

Внезапно он снова зашагал, и ей пришлось прибавить ходу, чтобы догнать его.

– Эй, в чем дело? – спросила она, пытаясь заглянуть ему в лицо, несмотря на его подпрыгивающую походку. – Я что-то не то сказала?

– Просто я решил, что ты пришла из «Пэрис Интро» – она на этой же улице, – промямлил Дэрил, кивнув через плечо.

– Ну... не обязательно же говорить всем твоим друзьям, что это не так, – сказала она, сообразив, что его так встревожило.

Над подростками тоже иногда подшучивали из-за дружбы с младшими.

Дэрил окинул ее быстрым взглядом и немного замедлил шаг.

– Да нет, все нормально. Просто... Знаешь, нелегко одновременно потерять Способности и вдобавок еще и оказаться в школе.

– Я понимаю. Прости. Хочешь, я уйду? – Она затаила дыхание, боясь, что он скажет «да», но подсознательно чувствуя, что должна предоставить ему этот выбор.

– Да нет, не стоит, – ответил он, вымученно улыбнувшись. – Ты ведь проделала немалый путь, чтобы увидеться со мной. Думаю, я должен хотя бы соблюсти приличия.

Она улыбнулась в ответ.

– Ну, тогда расскажи мне, каково это – быть взрослым?

И следующие полчаса Дэрил рассказывал. Они дошли до парка и сели рядом на скамейку; все это время он изливал страхи и горести своей новой жизни. Лиза внимательно слушала, стараясь не выдать смятения: его истории подтверждали самые худшие ее опасения относительно грядущего Перехода. Когда Дэрил наконец иссяк, они несколько минут сидели рядом в молчании, глядя, как лучи заходящего солнца пробиваются через прорехи в сгущающихся облаках.

– Спасибо, что выслушала меня, – в конце концов сказал он, неловко наклоняясь, чтобы пожать девушке руку. – В школе на самом деле нет никого, с кем я мог бы вот так поговорить.

– А разве никого из твоих друзей по «Утренней заре» не отправили в школу вместе с тобой? – спросила она. – Я думала, хотя бы Чейз и Гари...

Дэрил фыркнул.

– Чейз – болван. Примкнул к какому-то дурацкому клубу, и теперь он слишком крут, чтобы общаться с такими, как я. А Гари... – Его голос прервался. – Гари пытался покончить с собой месяц назад. Его увезли в больницу, не знаю, что с ним стало потом.

– Сочувствую, – мягко сказала Лиза.

В горле у нее встал ком. Гари казался ей милым парнем. Голос разума заставил ее сменить тему, прежде чем она слишком глубоко уйдет в размышления о том, что влечет за собой Переход.

– Дэрил... на самом деле я хотела не только повидаться с тобой... Я пришла попросить тебя об одном одолжении.

Его рука, все еще державшая ее ладонь, слегка сжалась.

– О каком одолжении? – осторожно спросил он.

Лиза глубоко вздохнула и выпалила:

– Я хочу, чтобы ты научил меня читать.

– Я? – Он то ли фыркнул, то ли усмехнулся. – Ты, наверное, шутишь! Я сам-то едва справляюсь!

– Но ты мог бы научить меня тому, что сам уже знаешь, – настаивала она. – Ты мог бы давать мне книги и показывать всякие слова.

Дэрил развернулся на скамейке, вглядываясь в ее лицо, и убрал руку.

– Ты ведь не шутишь, правда? – сказал он, хмуро глядя на нее. – Но почему ты хочешь тратить время на чтение, когда тебе открыто все небо?.. – Его голос осекся, и он умолк.

– Потому что я боюсь Перехода, – ответила Лиза. Выжать из себя эти слова было труднее, чем остановить разыгравшихся Девятых, но до сих пор он был честен с нею, и в глубине души она понимала, что полуправда здесь не пройдет. – Я не хочу начинать школу с нуля, без малейшего понятия о том, что происходит.

– Все проходят через это, – сказал он с некоторой язвительностью. – Почему ты должна быть на особом положении?

– А почему я должна застревать позади других подростков моего возраста только из-за того, что мое дурацкое тело не меняется? – выпалила Лиза, внутренне осознавая странность этого довода. – К тому времени, когда я пойду в школу, я окажусь среди девочек на год или даже на два года младше меня!

– Ты что, жалуешься на дополнительный год Способностей? Да ты просто дура!

– Я жалуюсь вовсе не на это! – рявкнула она. – Я... О черт. – Она вздохнула, сдаваясь. Аргументация в спорах никогда не была ее сильной стороной. – Дэрил... пожалуйста, помоги мне!

Его лицо немного смягчилось.

– Я не знаю, Лиза, – сказал он, почесав подбородок. – Я здесь ужасно занят – много школьной работы, а я еще пытаюсь заработать дополнительные очки в рабочих командах... – При этих словах он поморщился. – У тебя-то есть отличное преимущество: ты заработала достаточно очков, чтобы, если захочешь, пройти медицинское обучение. Жаль, что я так долго проваландался зря, пока был подростком.

– Я могу чем-то помочь?

– Да не стоит. – Он задумался. – Однако... пожалуй, есть кое-что, что ты могла бы для меня сделать.

– Что?

Дэрил закусил губу.

– Ты не могла бы... полетать со мной?

– Конечно. Куда?

– Просто... Здесь.

Тогда Лиза поняла.

– Ты скучаешь по полетам, да?

– А ты бы не скучала на моем месте? – вспыхнул он, словно устыдившись того, что признался в таком желании.

– Да, – тихо ответила она. – Я тоже наверняка буду скучать.

Лиза встала и протянула Дэрилу руку. Он задумался, оглянулся по сторонам и наконец взял ее; и они вместе взмыли в небо.

Это был одновременно самый потрясающий и самый грустный из всех полетов, какие Лиза когда-либо совершала. Даже несмотря на то, что она крепко Держала Дэрила телекинетической хваткой – она с детства знала, как тело инстинктивно боится падения, – он весь полет провел, мертвой хваткой вцепившись ей в руку.

Погрузившись в воспоминания об их прежних совместных полетах, когда Дэрил был над ней старшим, она попыталась повторить те воздушные маневры, которые он любил больше всего... Но каждый раз, когда Лиза кидала взгляд на его лицо, она не видела на нем никакого удовольствия – только застывшую маску, словно у Девятого, старающегося не испугаться, или Шестого, старающегося не заплакать. Она перепробовала все, что могла придумать, но его лицо так и не изменило выражения. Тогда Лиза наконец сдалась и вернулась в парк. Оказавшись на земле, Дэрил покачнулся, но сразу выправился.

– Да уж... – проговорил он. Глубоко вдохнул, с силой выдохнул, словно избавляясь от дурного запаха. – Ну что ж, спасибо.

– Получилось не очень хорошо, да? – спросила Лиза. – Извини, я старалась как могла.

– Я знаю. Ты здесь ни при чем. – Дэрил посмотрел на часы. – Ладно, нам, пожалуй, лучше возвращаться. Я не могу себе позволить терять очки из-за опозданий.

Они двинулись обратно к «Ли Интро». Дэрил снова взял ее за руку.

– Если ты объяснишь мне, что именно было не так, может быть, в следующий раз у меня получится лучше, – произнесла Лиза задумчиво.

– Следующего раза не будет, – сказал он, глядя прямо перед собой. – Это не то же самое, что летать самому – но слишком похоже.

– Вот как, – сказала она, не понимая, о чем он.

Они молчали, пока перед ними не показалась школа.

– Ты действительно хочешь научиться читать? – спросил Дэрил.

– Очень, – кивнула Лиза. – И я не могу сделать это сама. Мне нужна твоя помощь.

– Ладно, – сказал он, решившись. – Приходи в субботу. Встретимся в парке ровно в девять. И смотри, чтобы никто не видел, что ты летаешь, поняла?

– Конечно! – Ее сердце забилось от удивления: она ожидала, что после этого кошмарного полета он откажет ей. – Я... Спасибо тебе, Дэрил. Даже не знаю, чем мне тебя отблагодарить!

– Может, попозже мы придумаем что-нибудь, – ответил он с наигранным легкомыслием.

– Договорились, – согласилась Лиза, хотя внутренний голос подсказывал ей, что она упустила нечто важное.

– Хорошо. Тогда до субботы!

Они дошли уже до входной двери. Дэрил остановился и повернулся к ней.

– Спокойной ночи, Лиза, – сказал он и после минутного колебания наклонился и неловко поцеловал ее в губы.

Когда девушка оправилась от изумления, он уже ушел.

Несколько долгих секунд она таращилась на дверь, чувствуя вкус поцелуя на своих губах. Что это было? Лиза не понимала. Она слышала о таких вещах от других подростков, но сама эта идея казалась ей глупой и даже немного отталкивающей.

И все же... Развернувшись, она пошла в направлении начальной школы Пэриса, о которой упоминал Дэрил.

Если ради уроков чтения необходимо вытерпеть несколько неуклюжих поцелуев – что ж, ничего страшного. Лиза только надеялась, что он не захочет от нее большего: слухи о том, что следует за поцелуями, вызывали у нее ужас.

Двумя кварталами дальше, где из «Ли Интро» ее уже никто не мог увидеть, она оторвалась от земли и направилась домой.

Глава 8

– Я возглашаю Истину, – торжественно проговорил пророк Омега, воздев руки над группой детей, сидевших скрестив ноги в залитой солнцем горной долине.

– Истину, – повторили они в унисон.

– Ищите в ваших душах скверну, – произнес Омега. Он украдкой кинул взгляд вверх, ощутив крошечную тень, которая на миг заслонила солнце: со стороны Твин-ривер и Ридж-Харбора прибыли еще четыре ребенка. – Замените скверну Истиной!

– Истиной.

– Помнить мои слова – значит учиться; учиться – значит взрослеть; взрослеть – значит возвыситься над Переходом. Истина сделает вас свободными.

– Истина.

– Так медитируйте и узрите Истину!

– Истину, – повторили они в последний раз и замолчали, склонив головы.

Омега сложил руки и посмотрел на часы. Он хорошо рассчитал: у него как раз хватит времени передать новичков послушнице и вернуться в обитель.

– Аминь, – провозгласил он.

– Аминь!

Вокруг зашуршало, дети начали подниматься на ноги и оглядываться по сторонам, разминая затекшие мышцы. Омега посмотрел за пределы их круга и кивнул. Юная послушница, до этого молча стоявшая в тени, вышла вперед.

– Дети Истины! – произнесла она. Они обернулись на ее голос. – Вы узрели будущее таким, каким оно может быть, познали внутреннюю силу, которая может одолеть даже темное зло Перехода. Теперь вы должны доказать свою искренность поступками тела, отражающими Истину в душах.

Омега не стал слушать ее дальнейшие разглагольствования. Проскользнув между деревьями, росшими на склоне горной долины, он начал подниматься на невысокий гребень, который отделял рощу Новичков от места строительства. Он мог доверять Камилле в этом деле – в отличие от некоторых других старших послушников она искренне и без цинизма восторгалась его проповедями, и поэтому он считал ее наиболее подходящим человеком для того, чтобы преподавать его учение новообращенным.

Добравшись до вершины, пророк на мгновение остановился, словно бы для того, чтобы одернуть голубую рясу, но на самом деле любуясь делом рук своих. Вид был действительно впечатляющий. Приютившийся на вершине одного из самых величественных пиков Тесселлэйтских гор, будущий храм Истины выглядел свежей раной среди покрытых лесом утесов. Около двухсот детей летало вокруг места строительства, выдирая из горы большие глыбы и перенося их за два хребта отсюда, чтобы вид наваленных в кучу камней не портил природную красоту долины. Они работали с энтузиазмом, словно от этого зависело их счастье в будущем. «Духовная работа – очень полезная вещь!» – подумал пророк с удовлетворением.

Обитель – просторный шатер, разделенный внутренними перегородками на несколько меньших отделений, – стояла почти под самым строящимся храмом. Омега расположил ее таким образом, прямо под глыбами камней, чтобы продемонстрировать, как безгранично он доверяет мастерству своих последователей. Подобная маленькая деталь поощряла их подхватывать на лету даже мелкие осколки, которые образовывались при работах. Жилье Омеги располагалось в задней части шатра, туда можно было пройти и через основную его часть, и через отдельный вход. Зайдя через последний, он быстро сменил голубую рясу на ослепительно белую и накинул поверх искусно вышитую, отделанную по краям золотом епитрахиль, которая когда-то принадлежала настоящему священнику. Успев как раз вовремя, он вышел наружу, в главную приемную.

Его ожидала небольшая группа детей – они стояли, сбившись в кучу, в дальнем конце приемной под наблюдением двух старших послушников. Омега поднял руку в знаке Истины и произнес несколько подобающих случаю слов, благословляя их. Затем прошел к исповедальне, которая представляла собой два повернутых друг к другу стула, окруженных кисейной занавеской.

Там уже находился старший послушник Аксель Шу.

– Добрый день, о пророк, – сказал он. Легкая усмешка на его губах выдавала, с какой степенью серьезности он воспринимает этот титул. – У вас сегодня полно исповедующихся, в основном из Ридж-Харбора и Бароны.

Омега кивнул. По субботам всегда было так – дети, жившие слишком далеко, чтобы прийти в будний день, собирались под конец недели целыми толпами. Конечно, дополнительные работники никогда не помещают, но необходимость тратить на них целых три часа просто убивала его. К тому же чаще всего это была пустая трата времени.

– Отлично, – сказал он Акселю.

Войдя в прозрачную палатку, пророк уселся на более изящный из двух стульев и, изобразив подобающее случаю выражение лица, принял соответствующую позу.

Конечно, на самом деле это не очень-то напоминало работу – он знал, что так и будет, еще когда затевал все это дело. Первые четыре исповеди прошли как по маслу. В отличие от стандартной католической веры он отводил меньше места личным наставлениям и больше упирал на тот факт, признает или отрицает мир вокруг исповедующегося Истину, которой учит пророк Омега. Такой особый подход был гарантированно безопасным, а зачастую еще и позволял добыть полезную информацию. Как раз сегодня ему представилась именно такая возможность.

Не успел еще пятый из исповедовавшихся, помощник полицейского из Ридж-Харбора, начать свой монолог, как в его речи сразу же промелькнуло: «...предполагают, что его похитил феджин».

Выйдя из рассеянной задумчивости, Омега быстро перебрал в памяти все, что услышал до сих пор. Похищение ребенка из парка средь бела дня? Поразительно... и опасно.

– Это зло – красть детей, прятать их от тех, кто может показать им Истину, – торжественно вставил он. – Выяснила ли полиция, кто ответственен за столь ужасное деяние?

Подросток покачал головой.

– Детектив Тирелл пока что разговаривает с теми людьми, которые его знали.

Тирелл. Этого еще не хватало! Омега почувствовал, как по его спине пробежала легкая дрожь. Если это дело отдали Тиреллу, значит, Ридж-Харбору до смерти необходимо поймать этого феджина... А он знал по собственному опыту, насколько часто усиленные розыски выводят ищущего совершенно не туда, куда он намеревался. До сих пор секта Омеги избегала официальной огласки, и было бы верхом несправедливости, если бы он угодил в сети, расставленные для кого-то другого. Он должен был найти способ предупредить своих воспитанников быть очень осторожными, по возможности не объясняя причину.

Остальная часть исповеди помощника не представляла никакого интереса, и Омега прослушал ее вполуха.

– Ты должен бороться за то, чтобы сохранить внутри себя Истину, – произнес он, когда подросток, закончив, склонил голову под его благословение. – Истина призывает тебя работать для собственного роста; а также она призывает тебя разыскивать тех, кто нуждается в ее силе, тех, кто боится за свое будущее. – Он на секунду остановился и затем слегка отошел от обычного текста. – В настоящий момент больше всех, должно быть, нуждается в помощи этот мальчик – Колин Бриммер. Ты должен пуститься на поиски, разузнать о его деле все, что сумеешь, и принести эти сведения мне. Если мы объединим усилия, Истина внутри нас сможет освободить его.

– Я понял, о пророк, – ответил мальчик.

Низко поклонившись, он покинул исповедальню.

В конце концов, думал Омега, наблюдая сквозь кисею, как подросток идет к выходу из палатки, каждая потенциальная опасность – это также и потенциальный шанс. Если удастся обнаружить этого феджина раньше полиции... Дети у феджинов воспитываются в духе подчинения и дисциплины – отличные кандидаты в секту! А вдруг окажется, что этот феджин – новичок в этой игре и Колин – его первая жертва? Омега злобно улыбнулся. В таком варианте лучше всего, пожалуй, будет самому закрыть это дело до того, как возмездие падет и на самого Омегу. Для большинства людей такое было просто немыслимо, но Омега не чувствовал никакой симпатии к феджину, который позволил себе действовать настолько неосторожно. И в любом случае, этот дилетант наверняка не найдет способа отомстить ему.

Перед палаткой уже стоял следующий исповедующийся.

– Войди, – произнес Омега.

* * *

– О да, я ее очень хорошо помню, – сказала Таша Чен, вглядываясь в копию больничного листа, который Тирелл вручил ей. – Мирибель Ориана. Совершенно одна, без всякой поддержки – ни мужа, ни друга. У нее ведь родился мальчик, не так ли? Ну да, вот: три кило двести – я помню, он действительно был очень маленький. – Она отдала бумагу обратно детективу. – Что вы хотите о ней знать?

– Все, что вы сможете вспомнить, миссис Чен, – ответил Тирелл. – Нас особенно интересуют посетители, которые, возможно, к ней приходили, пока она лежала в больнице. Может быть, кто-нибудь спрашивал о ней. Вообще любые имена, которые она упоминала.

– Ух ты! – Женщина скорчила гримасу. – Это все? Вам, случайно, не нужен размер ее обуви или список ее увлечений?

Тирелл вежливо улыбнулся – очевидно, предполагалось, что шутка его рассмешит. Так и было бы, если бы детектив за последние полторы недели не слышал сотни ее вариантов.

– Я понимаю, спустя пять лет довольно сложно вспомнить такие детали о пациенте, который пробыл у вас каких-нибудь два дня. Но для нас очень важно, чтобы вы все же попытались.

Миссис Чен внезапно прищурилась.

– Это имеет какое-то отношение к похищению в Ридж-Харборе две недели назад?

– Похитили сына Мирибель Орианы, – ответил Тирелл, игнорируя испуганно-удивленный взгляд Тонио.

Вообще-то полиция обычно не раскрывает служебную информацию, но Тирелл имел достаточно опыта в работе с такими людьми, как миссис Чен, чтобы знать, что в этом случае хождение вокруг да около будет только пустой тратой времени.

– Понятно. – Она не сводила с него задумчивого взгляда. – Ну что ж, детектив... Случилось так, что я действительно помню посетителя, навестившего мисс Ориану на следующий день после рождения ребенка. Он зашел и разговаривал с ней несколько минут, а потом просто вышел, даже не остановившись побеседовать с кем-нибудь из персонала.

– У вас есть какие-нибудь предположения относительно того, о чем они разговаривали?

– Нет, но я помню, что она казалась расстроенной, когда я позже зашла к ней. Впрочем, она сразу же забила мне голову какими-то мелочами.

Тирелл сделал пометку в блокноте.

– У вас хорошая память, – заметил он.

Миссис Чен слегка покраснела.

– Как я сказала, она была у нас довольно необычным случаем.

– Да, верно. Вы можете что-нибудь сказать о внешности этого мужчины?

– Ни малейшей детали, к сожалению.

– У вас есть какие-то предположения об их отношениях? Кем он мог ей быть – другом, родственником, мужем?

– Без понятия.

– Вы когда-нибудь еще видели мисс Ориану или того человека?

– Не припомню. Правда, я после этого проработала в той больнице всего несколько месяцев, прежде чем перебралась сюда и основала собственную клинику. С тех пор я была в Ридж-Харборе всего несколько раз. Может быть, одна из других сестер могла бы помочь вам, или доктор Круз...

– С ними мы уже разговаривали, – перебил Тирелл, закрывая записную книжку и вставая. – Спасибо, что уделили нам время, миссис Чен, и если вы вспомните что-нибудь еще, пожалуйста, позвоните мне. Номер на карточке, которую я вам дал.

– Конечно. Удачи, детектив. Надеюсь, что вы поймаете этого человека.

– Что ж, это был приятный способ убить часок-другой, – прокомментировал Тонио, когда они снова ехали по прибрежной дороге, соединяющей Кавендиш и Ридж-Харбор. – Теперь мы всех перебрали?

– В больнице – всех, – сказал Тирелл, глубоко вдыхая соленый воздух, вливающийся в открытые окна машины. Проведя первую половину жизни в шахтерском городке Плэт-Сити, он до сих пор не мог понять безразличия коренных жителей побережья к ароматам моря. – И не относись к показаниям миссис Чен так скептически – ее история очень хорошо стыкуется со всем, что у нас есть на этого загадочного посетителя.

Тонио пожал плечами.

– Да у нас не так уж и много. Средний рост, средний вес, ничем не примечательная внешность да еще то, что он оставался там только на время разговора.

– Что уже само по себе интересно, – произнес Тирелл. – Если ему так хотелось навестить ее в больнице, то почему он не задержался хоть на минуту, чтобы увидеть и ребенка?

– Хм... ну хорошо, почему?

– Моя первая догадка – он не хотел, чтобы его видели лишние люди. А это автоматически предполагает, что ему было что скрывать.

– Если он наш феджин, тогда для него было бы опасно заходить в ясли даже на минуту, – согласился Тонио. – Если бы обслуживающий персонал заподозрил, что он что-то замышляет, на него тут же напустили бы полицию.

– Верно. Но если он был в сговоре с Мирибель, у него было бы идеальное оправдание для таких действий, – сказал Тирелл, почесывая подбородок. – Это может быть хорошей зацепкой против нашего феджина.

Он уставился в лобовое стекло, ведя машину абсолютно автоматически, и попытался собрать из имеющихся фактов хоть что-то цельное. Внезапно он осознал, что Тонио что-то произнес.

– Извини, что ты сказал?

– Я сказал, что мы снова возвращаемся к началу, – повторил помощник преувеличенно терпеливым тоном, какой часто используют подростки, когда считают, что их незаслуженно игнорируют. – Или ты больше не думаешь, что один из сотрудников больницы замешан в этом деле?

– Нет, если только во время стандартных проверок не всплывет что-нибудь новенькое. – Тирелл покачал головой. – Тонио, в этом нет никакого смысла. Смотри: похититель – этот Оливер – почти наверняка знал день рождения Колина. Если мы исключим персонал больницы и всяких служащих архивов, то в качестве его возможных информаторов у нас останутся только мать Колина, ее посетитель и кто-нибудь из близких друзей Бриммеров. Большинство знакомых Бриммеров вне подозрения; мисс Ориана, похоже, после выхода из больницы вообще улетела с планеты – на нее нет никаких данных. Остается только ее посетитель, а мы оба согласны в том, что краткость его визита как минимум подозрительна. Но если он – Оливер или информатор Оливера, то почему он по крайней мере не заглянул в ясли, чтобы изучить обстановку, пока у него был шанс? Более того: если это отец Колина, почему он не подал заявление на усыновление ребенка в течение последних пяти лет? Ведь тогда он наверняка смог бы просто забрать его и вообще обойтись без похищения.

– Но как бы тогда его заполучил феджин? – спросил Тонио.

– Отец мог бы передать Колина Оливеру и спокойно исчезнуть, – пожал плечами Тирелл. – Или они могли бы подстроить похищение, которое было бы не менее правдоподобным и гораздо более безопасным, чем настоящее. Но однако, даже если бы нам и удалось как-то свести все это в разумную теорию, все равно у нас остается твой старый вопрос: зачем вообще феджину понадобилось связываться с таким слабосильным ребенком, как Колин?

Больше детектив сказать пока ничего не мог, и они долгое время ехали в молчании. Дорога впереди раздваивалась, и Тирелл сосредоточился на красно-желтых знаках, указывавших направление на Ридж-Харбор. Неверный поворот привел бы их к какой-то ферме – не смертельно, конечно, но все же довольно неприятно.

– А версию, что никакого феджина вообще нет, а просто отец Колина решил вернуть себе сына, мы не рассматриваем, да? – задумчиво сказал Тонио.

– Если так, то следует также предположить, что этот отец – чокнутый, – ответил Тирелл. – Обычный взрослый не сумеет дисциплинировать ребенка, обладающего телекинетическими способностями. Почему, как ты думаешь, изначально была основана система общин?

– Тогда сдаюсь, – сказал Тонио с оттенком раздражения. – Слушай, а может быть, он действительно псих? Это бы все объясняло...

– Может быть. Хотя сомневаюсь. – Он покосился на подростка. – Ты когда-нибудь бывал в Бароне, напарник?

Тонио нахмурился.

– Да, мы были там однажды, на экскурсии по университету. А что?

– А то, что следующим пунктом мы поедем туда. Мать Колина была из Бароны, его отец, скорее всего, оттуда же, и похититель почти точно не был жителем Ридж-Харбора – помнишь эти его субботние визиты?

– Хорошо. Но зачем нам ехать в Барону самим? Это может проверить тамошняя полиция, и наверняка у них это получится даже лучше, чем у нас.

– Может быть, – пробормотал Тирелл. – А может быть, и нет. Кроме того, нам здесь все равно больше нечего делать. Как только мы приедем обратно, надо будет встретиться с Альваресом, посмотрим, сможет ли он добиться для нас временного перевода.

Тонио пожал плечами.

– Ты босс. Я только надеюсь, что это не окажется пустой тратой времени.

Тирелл ухмыльнулся.

– Если честно, не думаю, что на это много шансов.

* * *

Шила сидела перед зеркалом гардероба в другом конце комнаты, развлекаясь тем, что сооружала из своих волос совершенно невообразимые причудливые конструкции, которые без телекинеза не продержались бы и секунды. Лиза, лежа на кровати, тупо таращилась на ее упражнения. Она так устала, что ей изображать интерес было нелегко.

– Вот это мне нравится, – заметила она, когда волосы Шилы сплелись вокруг головы в беспорядочный шар. – Ты можешь назвать это «особый светильник Фроловой».

Шила скорчила перед зеркалом гримасу и запустила в Лизу парой ношеных носков.

– На твоем месте я бы постеснялась делать замечания по поводу внешности, – огрызнулась она. – Это воронье гнездо у тебя на голове выглядит так, будто его не расчесывали неделю.

– Я причесывалась сегодня утром, когда ты была в ванной, – спокойно возразила Лиза.

– Что-то не похоже! – Обернувшись, Шила внимательно осмотрела Лизину прическу. – Я не шучу, Лиза. Если ты с ними что-нибудь срочно не сделаешь, то вскорости тебе придется выстригать колтуны. – Она взглянула на туалетный столик соседки, взяла оттуда расческу и кинула ее Лизе на кровать. – Займись-ка! Когда я вернусь из душа, я хочу видеть хоть какое-то улучшение.

– Слушаюсь, госпожа Шила, – чопорно сказала Лиза, приподнимаясь на локте.

– И не надо сарказма. Просто причешись.

Шила запахнула халат, перекинула полотенце через руку и вышла из комнаты.

Вздохнув, Лиза села и принялась распутывать волосы. Задача была не из простых, поняла она, пискнув, когда особенно крупный колтун чуть не стоил ей потери куска кожи. Обычно она проявляла некоторый интерес к своей внешности... Но в эти дни ее голову занимали более важные вещи.

Она кинула взгляд на закрытую дверь, сунула руку под подушку и вытащила из-под нее спрятанный там плоский предмет. Шила в ближайшие пятнадцать минут не вернется, и это время нужно провести с толком. Открыв книгу, которую дал ей Дэрил, Лиза пролистнула последний раздел, который они проходили вместе. «Мужчина не... нес... несет... мужчина несет...» – она сосредоточенно уставилась на картинку. «Коробку»? Да, пожалуй, коробку.

Медленно она прорабатывала страницу, не замечая, что ее рука с расческой так и осталась поднятой к голове.

Глава 9

Секретарь кафедры физиологии Баронского университета оказалась довольно молодой и привлекательной женщиной с твердым подбородком – последнее Тирелл воспринял как доказательство того, что она не только хороша собой, но и профессионал в своем деле. У него не осталось никаких сомнений на этот счет, когда она, увидев его значок, не моргнув глазом сообщила своему боссу о неожиданном посетителе и приняла от того распоряжение о перестановке в расписании.

Усаживаясь вместе с Тонио за стол, Тирелл окинул секретаршу взглядом и мечтательно подумал, как было бы хорошо похитить ее на пару недель в Ридж-Харбор, чтобы она разобралась там с бумажными завалами в таможенном отделе... Тут открылась дверь дальнего кабинета, и в проеме показался лысый мужчина.

– Детектив Тирелл? Я доктор Рамсден, заведующий кафедрой. Заходите.

– У вас есть полчаса, доктор Рамсден, – негромко сказала секретарша, когда Тирелл и Тонио прошли мимо нее. – Если понадобится, я могу освободить еще.

– Спасибо, Мэри, – ответил Рамсден и закрыл дверь. – Присаживайтесь.

Тирелл уселся на единственный стул возле стола Тонио взял второй у окна и поставил рядом.

– Доктор Рамсден, это Тонио, мой помощник, – представил мальчика Тирелл, когда ученый тоже уселся за свой стол. – Мы расследуем похищение Колина Бриммера, случившееся в Ридж-Харборе месяц назад.

Рамсден кивнул.

– Да, я слышал об этом. Настоящая трагедия. Чем я могу вам помочь?

Тирелл вынул потрепанные рисунки и пододвинул их ему через стол.

– Мы ищем человека, похожего на одно из этих изображений. Есть какие-нибудь предположения?

Глаза Рамсдена обратились к рисункам.

– Даже не знаю... Предполагается, что это все один человек?

– Да. К сожалению, на нем были парик и фальшивая борода, поэтому волосы и овал лица так сильно различаются. Это лучшее, на что оказался способен наш художник.

Рамсден пожал плечами.

– Если отбросить волосы, я наверняка смогу назвать вам нескольких человек, которых можно было бы так нарисовать.

Тирелл кивнул.

– Хорошо. Тогда как насчет нее? – спросил он, передавая другой портрет: фотографию Мирибель Орианы – копию с водительских прав, предоставленную ему департаментом дорожного движения Бароны.

Рамсден надолго задумался над фотографией.

– Ужасно знакомое лицо, но я в жизни не смог бы сказать почему. Она никогда не работала на моем факультете?

– Нет, она работала в кафе «Минутка» за пару кварталов отсюда.

Детектив не стал добавлять, что именно поэтому они с Тонио на этой неделе обошли все факультеты университета. Должен же был хоть кто-то знать эту женщину, а ее возможная клиентура была ничем не хуже других вариантов для поисков. Но Рамсден только покачал головой.

– Я не бывал в «Минутке» ни разу за последние пятнадцать лет, после того как пришел туда на следующий день после защиты докторской – у меня был грипп, и тамошняя обстановка мне показалась какой-то тошнотворной, и даже сейчас кажется. Вы уверены, что эта женщина никогда не работала здесь?

В душе Тирелла затеплилась робкая надежда. Если Рамсден попросту не вообразил себе, что где-то видел Мирабель Ориану, это могло стать первой зацепкой за последние пять недель.

– На сто процентов я этого гарантировать не могу, но мне нигде не попадалось указаний на университет.

Рамсден снял телефонную трубку и нажал кнопку.

– Мэри, проверьте, пожалуйста, нет ли в нашей базе данных некоей... – Он поднял взгляд, и Тирелл подсказал: – Мирибель Орианы. Лучше за последние десять лет. Да, давайте. Формы мы можем заполнить и позже. Спасибо.

Он повесил трубку.

– Мы узнаем результат через несколько минут, детектив. А пока мы ждем – я могу что-нибудь еще сделать для вас?

– Да, – ответил Тирелл, вытаскивая записную книжку. – Вы можете дать мне имена тех нескольких человек, которые, как вам кажется, похожи на подозреваемого.

Отчет секретарши прибыл несколько минут спустя: женщина по имени Мирибель Ориана никогда не работала на кафедре.

– Мэри сказала, что проверит заодно и центральный университетский архив – возможно, она работала где-нибудь еще в университете, – добавил Рамсден, повесив трубку.

– Спасибо, – сказал Тирелл. Наверняка это будет пустой тратой времени, но широкий диапазон поиска мог и оправдать затраченные усилия. – А пока что мне хотелось бы поговорить с теми людьми, чьи имена вы мне дали.

– Конечно, – кивнул тот, поднимаясь на ноги. – Собственно говоря, здесь из них работают только пятеро, остальные – просто мои друзья или коллеги. Но вы можете поговорить с теми четырьмя, которые сейчас на месте.

– А пятый что, болен? – спросил Тирелл, тоже вставая.

– В отпуске, – ответил Рамсден, провожая их с Тонио к двери. – Уехал седьмого июня и в ближайшие шесть месяцев не вернется.

Тирелл глянул на Тонио и увидел в его глазах отражение своей собственной заинтересованности. Седьмого июня, ровно за неделю до похищения... И уехал на шесть месяцев?

– Я вижу, вы здесь очень мягко относитесь к своим сотрудникам, – проговорил он как можно беспечнее.

– О, Мэтт Джарвис – особый случай, – улыбнулся Рамсден. – Он не брал ни дня отпуска чуть ли не все пять лет, и мы в конце концов решили, что это слишком. Знаете, правилами все же установлен определенный срок, который человек должен отдыхать. Кроме того, мы не можем рисковать, чтобы он заработал себе нервный срыв.

– Ни в коем случае, если речь идет о том самом Мэтью Джарвисе, – согласился Тирелл.

– О том самом, – сообщил тот с гордостью.

– Ты что, знаешь его, Стэн? – подал голос Тонио.

– Только понаслышке, – ответил Тирелл. – Он проделал огромную научную работу по исследованию телекинетических способностей. Это он составил тесты мозговой деятельности и обмена веществ, которые используются в ваших общинах для оценки Способностей у новеньких и предсказания времени наступления Перехода.

– Он также осуществил значительный сдвиг в понимании изменений, происходящих в железах при взрослении и Переходе, – добавил Рамсден. – Не говоря уже о его основополагающих работах, касающихся химических предпосылок изменения восприятия, заболеваний и дисфункций желез и гормональной терапии.

– Не удивительно, что у него не было времени на отпуск, – пробормотал Тонио.

– Надеюсь, хоть выходные-то у него были? – прибавил Тирелл, поддерживая его линию.

– О, насколько я понимаю, бывали такие субботы, когда можно было застать его лабораторию закрытой, – пожал плечами Рамсден. – Однако это случалось нечасто.

– Еще бы, – пробормотал Тирелл. – Может быть, мы могли бы потом взглянуть на его лабораторию, после того как поговорим с остальными четырьмя? И, кстати, я был бы очень признателен, если бы вы пока не распространялись об обстоятельствах этого необычного дела. Нет нужды, чтобы об этом знал кто-то еще – огласка иногда может повредить подобному расследованию.

Рамсден кивнул.

– Я понимаю.

Четыре встречи прошли быстро. Как заметил Тирелл, ни один из сотрудников не имел какого-либо сходства с изображением Оливера. Никто из них не знал женщины по имени Мирибель Ориана, и только один вроде бы узнал ее изображение. Тирелл сделал себе заметку, чтобы полиция Бароны проверила алиби этих четверых на день похищения, но сделал это скорее по профессиональной привычке – никаких особых результатов он не ожидал. Рамсден, похоже, даже огорчился – Тирелл понял, что доктор уже видел себя в роли человека, предоставившего следствию первую твердую зацепку в этом деле. Детектив уверил его, что такие тупики – неотъемлемая часть работы следователя, и Рамсден, хотя бы внешне успокоившись, повел их вверх по лестнице в лабораторию Мэтью Джарвиса.

Тирелл резонно полагал, что «лаборатория» ученого-трудоголика должна представлять собой маленькую каморку, но в данном случае она оказалась весьма просторной. В распоряжении Джарвиса был целый четырехэтажный комплекс, включавший в себя две лаборатории, личный кабинет, операционную и маленький виварий с животными в клетках.

– Очень впечатляюще, – сказал Тирелл после того, как одна из ассистенток провела для них краткую экскурсию. – Я начинаю понимать, как доктору Джарвису удавалось одновременно вести пять разных проектов.

Ассистентка – ее звали Кэм Мбар – улыбнулась.

– Собственно говоря, он вел одновременно пять проектов еще задолго до того, как факультет выделил ему это помещение. Просто теперь у него получается быстрее.

– А для чего все эти животные? – спросил Тонио, который при виде клеток с нескрываемым восторгом взмыл в воздух.

– Их используют в различных экспериментах, – ответил ему Рамсден. – Скажем, если мы разрабатываем новое лекарство, мы должны проверить его на животных, чтобы убедиться, что оно будет безопасным для людей.

– А что происходит, если оно небезопасно?

– Ну, мы проводим новые тесты, делаем новые попытки...

– Я имею в виду, что при этом происходит с животными? – перебил Тонио, все еще не отводя взгляда от клеток.

Рамсден быстро переглянулся с Кэм.

– Э-э... боюсь, обычно животные умирают.

Подросток медленно опустился на пол и отошел к Тиреллу, его лицо стало жестким и пустым. Через силу переведя взгляд обратно на Кэм, Тирелл нарушил неловкое молчание.

– Вы не согласились бы пройти в кабинет, чтобы мы могли задать вам несколько вопросов, мисс Мбар?

– Конечно, – кивнула она с видимым облегчением.

Когда они выходили из вивария, Тирелл вновь взглянул на Тонио, но выражение его лица оставалось прежним. Реакция помощника немного беспокоила Тирелла, и он решил как-нибудь потом непременно спросить его об этом.

Кабинет Джарвиса был ощутимо меньше, чем у Рамсдена, но Кэм, войдя, присела за заваленный бумагами стол, а Тонио воспарил под потолок, так что места хватило на всех.

– Вы когда-нибудь раньше видели эту женщину? – спросил Тирелл Кэм, протягивая ей фотографию Мирибель Орианы.

Кэм посмотрела и отрицательно покачала головой

– К сожалению, нет.

– Ладно. Нет ли у вас где-нибудь фотографии доктора Джарвиса?

Она нерешительно моргнула.

– Хм... Кажется, на обложке его последней книги была его фотография. – Она пробежала глазами по книжным полкам. – Вон та, на дальнем стеллаже... в сером переплете. – Кэм показала на полку за спиной Рамсдена.

– Тонио, достань, – попросил Тирелл.

Книга, скользнув по воздуху, оказалась в руках детектива.

Фотография была напечатана на задней стороне обложки. Внимательно рассмотрев ее, он решил, что это лицо вполне могло принадлежать Оливеру. Но с другой стороны, описание, которым они располагали, было настолько неопределенным, что не могло дать никакой уверенности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.