Отис Клайн
Опасный порт

Глава 1
ПОХИЩЕНИЕ ВЕРНИИ

Возможно, на взгляд землянина, обстановка и убранство личных покоев Роберта Грендона показались бы причудливыми. На обшитых панелями стенах висели странное оружие и еще более странные трофеи с полей сражений и охоты – коллекция, которой гордится солдат и охотник. Шкуры мармелотов, свирепых обитателей заровианских папоротниковых лесов и огромных, медведеподобных чудовищ, известных как рамфы, прекрасно выделанные, устилали пол. Редкие солнечные лучи, сумевшие пробиться сквозь плотную облачность, попадали в апартаменты через два огромных, от пола до потолка, окна, выходящих на личный балкон, с которого открывался вид на дворцовые сады.

В центре зала стоял стол в форме вырезанного из красного дерева мармелота, поддерживающего круглую столешницу из полированного хрусталя. Вокруг стола, в креслах, изображающих гигантов, держащих подушки сидений и спинок, сидели четыре человека.

– Могущество Хьютсена должно быть сломлено, и сломлено окончательно, – воскликнул Аардван, грузный, с бычьей шеей владыка Адониджара. И в подтверждение своих слов грохнул огромным кулаком по столу, отчего запрыгали и задребезжали чаши с ковой.

Роберт Грендон, бывший завсегдатай клубов Чикаго, добившийся трона Рибона, самой могущественной империи Венеры, мрачно кивнул, соглашаясь, как кивнули и двое других его гостей – Эд, правитель Тирана, и Зинло, монарх Олбы.

Из соображений безопасности и удобства Грендон пренебрег формальностями и принимал гостей не в тронном зале, а в личных апартаментах.

Эд из Тирана задумчиво погладил черную, коротко остриженную бороду и обратился к Грендону:

– Боюсь, мы потревожили вас в не совсем подходящее время. Человеку в самом начале медового месяца не до государственных дел. Лишь только после недавней оскорбительной выходки Желтых Пиратов Аардван и я, дождавшись возвращения Зинло в Олбу, решили поспешить сюда на самом быстром олбанийском воздушном судне. Когда я услышал, что один из моих морских военных кораблей, потрепанный штормом и полузатонувший, был захвачен этими желтыми негодяями, часть экипажа вырезана, часть – захвачена в плен, а моя дочь Ларине увезена неизвестно куда, мы вместе решили, что надо предпринимать что-то. И не откладывая.

– Я полностью с вами согласен, – сказал Грендон. – Императорские военно-морские силы Рибона к вашим услугам. У вас уже имеется план предполагаемых действий?

– Я не сомневался, что вы нас поддержите, – сказал Эд. – Особенно после того, как утром переговорил с Зинло. Как я уже высказывался ранее, мы должны держать наши планы в тайне и осуществлять их по возможности незаметно. У хьютсенцев шпионы повсюду. У них достаточно богатств, чтобы нанять гнусных предателей среди наших людей, решивших продать собственную честь. Но в силу своих специфических физических особенностей сами они не в состоянии подслушивать нас. Мы должны поставить перед собою две главные задачи: топить или захватывать каждый пиратский корабль, плавающий в морях Заровии, и отыскать секретный порт хьютсенцев, потому что это порт пропавших кораблей и награбленных сокровищ, порт рабов, бывших некогда гражданами наших и других государств, порт опасности для каждого мужчины, женщины или ребенка, проживающих в этом мире.

– И где же искать этот секретный порт? – спросил Грендон.

– Никакой определенной информации о его местонахождении нет, но судя по тому, что после каждого налета пиратский флот уходит на юг, порт расположен где-то на юге.

– Я уверен, что мои летательные аппараты смогут установить это место, – сказал Зинло, поигрывая чашей.

– Этот мир велик, – прогудел Аардван, – и просто так его не облетишь, не обплывешь и не обойдешь.

– Может быть, Мернерум поможет нам, – предположил Эд.

– Вы, видимо, не знаете о наших отношениях, – ответил Грендон, – а вернее, об отсутствии отношений между Мернерумом и Рибоном. Этим утром я приказал прервать дипломатические отношения с Заналотом из Мернерума. Недавно мою жену оскорбили, когда она проезжала через их земли.

– Мы прекрасно можем обойтись и без этого старого, расслабленного распутника, – сказал Зинло. – Но мы отвлекаем тебя от свадебного путешествия. Вы ведь уже собирались уезжать, когда мы заявились.

– Мы его отложим, – заверил их Грендон. – Я уверен, что в данном случае Верния возражать не станет.

– Подожди, – запротестовал Эд. – Нам ни к чему жертвы. Ты отправляйся в свое свадебное путешествие. А нам позволь пока воспользоваться некоторыми твоими кораблями, снаряжением и солдатами, если потребуется отряд для высадки на сушу. А позже, когда мы установим местонахождение порта опасности, дадим тебе знать, и ты примешь участие в нападении.

– Но похитили твою дочь. И каждый мужчина на этой планете, если он дорожит своим званием, обязан принять участие в ее поисках.

Эд глубоко вздохнул.

– Увы, – ответил он. – Боюсь, что поиски ее тщетны. Она пропала так давно, что у меня осталась лишь надежда отомстить. Но, разумеется, я, ее отец, продолжу поиски. – Он встал и продолжил: – Друзья мои и союзники, мы уже и так испытываем терпение новобрачного, и я думаю, вы согласитесь со мной, если я скажу: нам не понадобится его помощь до конца медового месяца. Сейчас нам нужны лишь несколько его кораблей с людьми, а призовем мы его позже.

– Именно это я и хотел сказать, – проревел басистый Аардван, также поднимаясь.

– И я, – эхом отозвался Зинло. – Итак, Грендон, мы уходим и подождем снаружи, вместе с собравшимися, желающими поглазеть на ваш отъезд. Кстати, куда вы направляетесь?

– Мы раздумывали, выбирая между дикими высокогорьями Укспо и купаньем, рыбной ловлей на побережье Азпока.

Выбор пал на побережье, и мы разобьем лагерь в какой-нибудь пустынной его части.

– Великолепно! Итак, мы ждем снаружи.

Полчаса спустя под приветствия огромных толп, заполнивших улицы Рибона, Грендон и его юная жена, Верния, принцесса Рибона, сели в одноколесную моторную коляску и под охраной Сражающихся Травеков отправились на побережье.

В императорском шатре из розового шелка, расшитом золотыми гербами и обитом золотой бахромой, Грендон открыл глаза с первыми рассветными лучами. Он с утра пораньше собирался отправиться на рыбалку. Он поднялся и тихонько стал одеваться, дабы не разбудить спящую жену, но она услыхала, как у дверей звякнула его сабля, и проснулась.

– Боб.

Он обернулся на звук тихо произнесенного своего имени, которым называли его друзья на Земле, имени, которому он обучил ее и так любил слышать, как она произносит это имя со своим странным рибонийским акцентом.

В три шага он оказался у ее постели. Он разглядел улыбку на розово-белом овале лица, обрамленном золотыми кудрями, раскинувшимися по всей подушке. Она протянула к нему руки.

Он покаянно опустился на колени и обнял ее.

– Я просто не хотел тревожить твой утренний сон, любимая, – сказал он и добавил: – Я хочу ненадолго уйти на ловлю норгала. Говорят, они лучше всего клюют на рассвете.

Она взяла его лицо в свои ладони и притянула к своим губам.

– Никогда не уходи, – сказала она, – не поцеловав меня на прощание. Кто знает, на сколько мы расстаемся? Мы можем думать, что разлучаемся лишь на минуты, а рука Провидения, вмешавшись, продлит разлуку, может быть, на вечность.

Он уткнулся лицом в ее шею, а она принялась поглаживать его черные кудри. Он и представить себе не мог, застыв так на несколько мгновений, как скоро сбудется опасное ее предсказание.

– Я вернусь мигом, – сказал он, поднимаясь.

С любовью и гордостью во взоре она проводила его глазами. Красивый, сильный и благородный – император до кончиков ногтей.

Она подошла к двери, прикрыла тело переливающимся розовым материалом и стала наблюдать за его отъездом. Ей торопливо отсалютовали два охранника. Оба они принадлежали к отборным войскам Грендона, Сражающимся Травекам из Укспо. Каждый был вооружен торком – скорострельным оружием, стреляющим иглообразными стеклянными пулями, скарбо – режущим и колющим оружием с эфесом в виде чашки и изогнутым, как у ятагана, лезвием и копьями с длинными наконечниками.

Верния смотрела, как Грендон, стоя у своей небольшой рыбачьей лодки, серьезно беседует о чем-то с Хубой, моджаком, или капитаном роты Травеков, охраняющих лагерь. Вдоль каждого борта стояли по шесть человек, держа суденышко носом к прибою. На самом носу находился артиллерист Кантар, бережно закрывающий матторк – орудие, напоминающее торк, но значительно более крупного калибра и дальности стрельбы, установленное на треноге, – закрывал от брызг прибоя водонепроницаемой материей.

Остальной экипаж состоял из шести гребцов, моряка, занятого парусом, и рулевого.

Закончив разговор с Хубой, Грендон прыгнул в лодку, и двенадцать человек, стоящих в воде, стали толкать ее. Когда они зашли в воду по шею и толкнули последний раз, за дело дружно взялись гребцы. Вскоре поднялся парус, и лодка устремилась вперед под дуновением бриза, начинавшего разгонять туман, низко нависший над поверхностью океана Азпок.

Принцесса провожала судно взглядом, пока его не поглотил туман. Затем она повернулась и скрылась в шатре. Но едва она прикрыла себя теплыми одеялами и закрыла глаза, собираясь уснуть, как грохот матторка, крики людей и лязганье оружия подсказали ей, что лагерь атакован значительными силами.

Выпрыгнув из постели, Верния окликнула стражу.

– Что там такое? – спросил она. – Что происходит?

– Пираты, ваше величество! – взволнованно ответил охранник. – На нас напали рейдеры побережья.

Быстро одевшись, Верния схватила скарбо и бесстрашно вышла из шатра. Ведя свое происхождение от тысяч сражающихся торрого Рибона, она обладала тем же мужеством, что и ее могучий муж, хотя ей и не хватало его силы и искусства фехтовальщика. Горящими глазами оглядела она открывшуюся перед нею сцену. Менее чем в четверти мили от берега стояли на якорях две дюжины судов, в которых она, вспомнив картины, тут же узнала флот грозных Желтых Пиратов, ставших бичом океана Азпок. Странной формы паруса, раскинувшиеся по обе стороны мачт наподобие крыльев летучих мышей, являлись их отличительным признаком. К берегу стремительно неслись не менее пятидесяти лодок с вооруженными людьми и матторками на носах. Мало того, со всех сторон к лагерю бежали вопящие пираты. Уже пала в сражении треть Сражающихся Травеков, а стрельба из тор-ков и матторков со всех направлений косила ряды оставшихся.

Расчет матторка охраны успел потопить с дюжину лодок, не дав им достигнуть берега. Но вот носы уцелевших лодок заскребли по дну, и пираты начали выпрыгивать из них. Это и стало сигналом к генеральному штурму лагеря.

Лагерь охраняли две сотни человек, но к моменту решающего штурма их оставалось едва ли сорок. Они образовали каре вокруг принцессы и встретили атаку со стойкостью, достойной традиций Сражающихся Травеков, хотя в исходе битвы сомнений быть не могло.

В последовавшей вскоре рукопашной схватке торки и матторки молчали – слышались лишь звон сабель, боевые кличи дерущихся, стоны раненых да вопли умирающих. Верния и Хуба мужественно сражались наравне со всеми, ловко заменяя павших в цепи обороны. Но бой они вели неравный, и вскоре остались лишь принцесса да моджак, вставшие спина к спине. Капитан, отражавший атаки сразу трех нападающих, пропустил выпад одного из пиратов и упал, оставив принцессу в одиночестве. Ее обхватили сзади, не давая шевельнуть руками, и быстро отобрали оружие.

Лагерь уже вовсю подвергался разграблению, а Вернию – бьющуюся, царапающуюся и кусающуюся – потащили в лодку. Из лагеря вынесли все, что можно. Даже павших Травеков обобрали. Пираты забрали с собой своих раненых, умирающих и погибших.

Вернию доставили на самый большой корабль, подняли на борт и поставили перед офицером, знаки различия которого указывали на ранг ромоджака, или командующего флотом. Подобно другим представителям своей расы, он обладал небольшим ростом, не возвышаясь даже над Вернией, но исключительно длинным телом мг руками. На круглом желтом морщинистом лице выделялись такие же круглые, немигающие глаза, лишенные радужной оболочки. Зрачки в них, перпендикулярные, щелочками, расширялись и сужались, как у кошки. Коротенький нос напоминал поросячий пятачок, а из беззубого рта на почти срезанный подбородок стекала слюна, окрашенная красным цветом сока керры, наркотических стручков, которые всегда жевали пираты. Лишенную растительности кожу подбородка, бровей и головы покрывало грязноватое потное выделение, очевидно играющее роль защитного естественного покрова у этих безволосых людей. По меркам этих безволосых и беззубых людей, данный экземпляр, наверное, мог считаться и красавцем. Плененная же Верния могла воспринимать его лишь как чудовище.

– Осмелюсь предположить, что это и есть торрога Рибона, – сказал он на патоа, причудливо выговаривая слова беззубым ртом.

– Вы и так уже слишком на многое осмелились, – страстно ответила Верния. – И за сегодняшние ваши дела я обещаю вам уничтожение Желтых Пиратов.

Десны ромоджака обнажились в беззубой ухмылке. Он сплюнул красным соком керры и обратился к стоящему рядом низенькому кривоногому с выпирающим брюшком моджаку.

– Ты слышал это, Сан Той? – насмешливо проговорил он. – Я, Тид Йет, ромоджак военно-морских сил Хьютсена, осмелился слишком на многое!

Моджак в ответ также изобразил ухмылку окрашенными красным соком губами.

– Таких слов для хьютсенцев не существует, – ответил он.

– Хорошо сказано, Сан Той, – одобрил ромоджак. И вновь обратился к Вернии: – Видите ли, ваше величество, хьютсенцы осмеливаются часто, но никогда слишком на многое. Или кто-то уже одолел их в битве? И кого-то даже доставили к вашему двору в виде пленника? Или города наши были обнаружены хоть раз идущим в погоню флотом неприятеля? Ваше величество прекрасно знает, каким одним словом отвечает история на все эти вопросы. Словом «нет»!

– Она отвечает этим словом лишь по одной причине, – ответила Верния – И причина эта – ваша трусость. Вы никогда не осмеливались нападать, если только численное преимущество не гарантировало вам победу. Вот почему вы никогда не проигрывали битвы и не попадали в плен. И города ваши не обнаруживают лишь потому, что вы бежите при виде врага. Не знаю, чем тут можно гордиться.

– Ваше величество называет это трусостью, – сказал Тид Йет, – но у нас, хьютсенцев, есть слово получше. Мы называем это ловкостью. Однако Я здесь не для того, чтобы спорить с вами о терминах. Вы моя пленница, правда захваченная не для меня, а для другого. И если вы разумно решите вести себя покорно, то с вами будут обращаться мягко и вежливо. Если же вы решите бежать, что ж, все последствия вы берете на себя. – Он обратился к грязному толстенькому моджаку, стоящему рядом: – Отведите ее в каюту, Сан Той.

Глава 2
ПОГОНЯ ГРЕНДОНА

А далеко в дымке, повисшей над водами серо-голубого Азпока, Гревдон плыл в поисках самой большой и свирепой промысловой рыбы Заровии – норгала-убийцы. Ловля норгала являлась королевским спортом, и притом весьма опасным для рыбака. Даже охота с арканом на тигра-людоеда размером со взрослого человека не могла сравниться по опасности с ловлей норгала. И человек, не обладающий достаточным искусством, в равной мере как добивался успеха, так и становился добычей рыбы.

Грендону еще не доводилось видеть норгала, и когда леска с блесной резко натянулась, а из воды вылетела величественная особь, встряхивая головой в попытке избавиться от крючка, он испытал ни с чем не сравнимое волнение, несмотря на обилие пережитых приключений. Тело создания, покрытое блестящей голубой чешуей и острыми спинными плавниками, вытягивалось в длину футов на двадцать пять. Огромные челюсти демонстрировали несколько рядов острейших, загнутых назад зубов, а в пасть запросто могли бы уместиться с дюжину человек.

Артиллерист Кантар сдернул просмоленное покрывало с матторка: но не успел выстрелить в огромную рыбину, поскольку она тут же скрылась из виду.

Грендон держался за натянутую добычей леску, а экипаж искусно маневрировал, следуя причудливым поворотам рыбины, тянущей судно все дальше в море. После более часа изнурительной борьбы рывки лески стали слабее, указывая на то, что норгал устает. И в течение всего этого времени чудовище так и не показалось на поверхности, не давая совершить Кантару смертоносный выстрел.

Внезапно леска провисла, и, несмотря на все попытки Грендона вновь ее натянуть, у него ничего не получалось. Поначалу он подумал, что рыбина сошла с крюка, но на мгновение промелькнувший над водой острый спинной плавник, стремительно приближающийся к лодке, указал на истинное положение вещей. Заговорил матторк Кантара, и плавник скрылся под водой. Не было ясно, произошло ли попадание.

Один из старых моряков, опытный ловец норгалов, сказал:

– Берегитесь, ваше величество. Убийца готовится нанести удар.

Бросив рыболовные снасти, Грендон поднял копье длиною в восемнадцать футов, лежащее вдоль планширя, и выжидающе застыл. Ждать пришлось недолго, огромные челюсти показались из воды футах в десяти от него. Погрузив наконечник глубоко в пасть, Грендон услышал, как заговорил матторк Кантара, а могучие челюсти при этом разносили толстое древко в щепки. Отбросив бесполезное теперь древко, Грендон выхватил саблю, но тут же сунул ее обратно в ножны. Огромное тело монстра, дернувшись несколько раз, перевернулось кверху брюхом. Кровь, хлынувшая через жаберную щель, свидетельствовала о том, что наконечник копья достал-таки до сердца, а несколько дырок в голове демонстрировали снайперские способности Кантара.

Моряки, смеясь и весело болтая, принялись крепить добычу к борту, когда обладавший острым слухом Кантар вдруг воскликнул:

– Тихо, я слышу стрельбу!

Все замерли, и в наступившей тишине издалека, с северного направления донеслись звуки приглушенной канонады.

– Это на лагерь напали, – закричал старый моряк.

– На весла, – приказал Грендон, – и поднять парус. Обрезайте крепления рыбины. Надо добраться до берега как можно скорее.

Отцепили огромное тело рыбины и проворно взялись за весла и паруса. Маневренная лодка под воздействием двойной силы быстро запрыгала на волнах, но Грендону казалось, что она ползет медленно, как улитка.

Не прошли они и половины пути до лагеря, как стрельба стихла, и Грендон, охваченный страхом за судьбу Вернии, мог лишь ругаться, не имея возможности ни увеличить скорость лодки, ни увидеть сквозь туман, ограничивающий видимость двумястами ярдами.

Но когда нос лодки проскрежетал по песку и оказался на берегу и перед взором Грендона открылась картина окровавленных обломков на месте лагеря и разбросанные тела погибших Травеков, гнев и скорбь его не знали границ.

– Все мертвы, – сказал он Кантару, застывшему в почтительном молчании рядом. – Мои благородные Травеки перебиты, Верния похищена. Кто же сотворил это ужасающее зло? И с какой целью? Рибон живет в мире с другими государствами. И в лагере не было богатств, чтобы нападать с целью грабежа.

– Но вы же прервали дипломатические отношения с Заналотом из Мернерума, – ответил Кантор. – Возможно, таков его ответ.

– Если это сделал Заналот, – сказал Грендон, – то он получит войну. И вскоре. Войну, которой еще не видела эта планета. Я сотру Мернерум с лица планеты, и не долго Заналот будет радоваться содеянному. Но вряд ли это Заналот. После того как принцессу оскорбили во время проезда по его землям, я прервал дипломатические отношения, из чего следует лишь необходимость извинения с его стороны. Я ведь мог объявить войну, но не стал. И Заналот не может не понимать моих действий, ибо армии Рибона сотрут в порошок и дюжину таких Мернерумов.

Грендон медленно переходил от тела к телу, бормоча про себя скорбно имя того, кого мог узнать. Так он добрел до моджака.

– Мой верный друг, – печально сказал он. – Хуба, товарищ по многим сражениям и бивакам. – Он опустился на колени и возложил ладонь на окровавленное чело юного офицера. – О, да он еще теплый! – воскликнул он. – Возможно, жизнь еще теплится! Кантар, быстрее воды и фляжку ковы!

Артиллерист бросился к лодке и принес фляжку ароматной, стимулирующей ковы, корзинку с провизией и ковш морской воды.

Огромная рана рассекала голову моджака, и всю верхнюю часть лица покрывала кровь. Ловкими и заботливыми движениями Грендон омыл кровь. Веки друга затрепетали, и Грендон приподнял ему голову и поднес фляжку с ковой ко рту, вливая потихоньку жидкость сквозь сжатые зубы.

Хуба сделал конвульсивный глоток, открыл глаза и в оцепенелом изумлении уставился на Грендона.

– Вы, ваше величество! – слабо сказал он. – А я уж думал, что нахожусь в бездне Торта.

– Около нее, – ответил Грендон. – Не хватило еще одного удара скарбо. Где моя жена?

– Проклятые хьютсенцы напали на лагерь, – ответил Хуба. – Мои мужественные Травеки держались здорово, но полегли все до единого. Ее величество сражалась вместе с нами. Когда все погибли, мы лишь вдвоем, спина к спине, противостояли этой грязно-желтой орде. Затем мне нанесли удар, и больше я ничего не знаю. Как же мужественно она держалась! – Он обессиленно откинулся назад.

– Так, значит, ее забрали эти желтые негодяи, – сказал Грендон. – Их шпионы, судя по всему, хорошо работают. Куда они могли отвезти ее? Куда направить погоню?

– Я не знаю, – ответил Хуба. – Да и никто не знает, кроме самих пиратов. Они нападают на побережья и торговые корабли, а затем исчезают. А поскольку они нападают превосходящими силами, то всегда побеждают. Они увозят с собой своих раненых и мертвых и никого из жертв своих не оставляют в живых, чтобы те не поведали об их грязных делишках. Но несколько раз, когда человеку удавалось вырваться из лап смерти как мне сейчас, описания их злодеяний становились достоянием цивилизованного мира. Флоты великих держав рыскали по морям, пытаясь отыскать их корабли и цитадели, но все тщетно. Они подобны ветрам небесным, налетающим неизвестно откуда и неизвестно куда исчезающим.

– Я найду Вернию, пусть мне придется даже обыскать каждый дюйм поверхности этой планеты, – сказал Грендон.

– Я могу припомнить лишь одно, что может помочь, ваше величество, – сказал Хуба. – К несчастью, я не мог видеть, как отплывают пираты, но все их жертвы, оставшиеся в живых, сообщали, что те уплывают на юг.

Грендон обратился к капитану судна:

– Оставьте только пару весел, – сказал он. – И приготовьте лодку к отплытию. Я плыву на юг. С собою могу взять только одного человека. Кто хочет быть этим человеком?

Добровольцами вызвались все, включая и раненого Хубу. После непродолжительного размышления Грендон остановил свой выбор на артиллеристе Кантаре.

– Ты понадобишься в Рибоне, – сказал он Хубе. – Немедленно отправляйся в столицу. Скажи Бордину, чтобы объявил мобилизацию армии и чтобы удвоил охрану побережья и границы с Мернерумом. Скажи ему также, пусть разобьет флот на отдельные эскадры так, чтобы каждая эскадра патрулировала свою зону, не оставив не исследованной ни одну часть океана Азпок и его побережья. Пусть эскадры обыскивают каждый встреченный корабль, кроме судов Тирана, Адониджара и Олбы. Прощай.

– Прощайте, ваше величество, – эхом разнесся крик моряков и Хубы, когда Грендон вскочил в лодку и взялся за руль. Лодку столкнули на воду, Кантар взялся за весла, налег, а вскоре они подняли парус, поймав бриз, все усиливающийся. Туман тоже поднялся, улучшив видимость.

Большую часть утра они зигзагами шли на юг, но вскоре ветер сменил курс, отпала необходимость двигаться галсами, и скорость значительно возросла.

С полудня они по очереди стояли на руле, давая друг другу возможность скромно пообедать сушеными грибами, вяленым мясом фреллы и глотком ковы.

Кантар как раз заканчивал свою трапезу и закрывал канистру с водой, когда, удивленно вскрикнув, он перегнулся через планшир и зачерпнул что-то с поверхности воды. Это оказалась пустая половинка стручка, красная изнутри и черная снаружи.

– Что у тебя там? – спросил Грендон.

– Стручок керры, – ответил артиллерист.

– И что из этого?

– Видите ли, ваше величество, – ответил артиллерист, – почти все эти желтые беззубые пираты жуют керру. Так что если на глаза попался стручок керры, знай, тут были хьютсенцы. Говорят, что они никогда не расстаются с запасом этого привычного для них наркотика и все время жуют, за исключением времени на еду и сон. И судя по этой находке, мы на правильном пути – хьютсенцы проходили тут совсем недавно.

– Думаешь, уже сегодня мы сможем их догнать?

– Вполне возможно, сир. Эта маленькая лодка одна из самых быстрых на Азпоке, и уж гораздо быстрее больших боевых кораблей пиратов. Они не могли отойти далеко от лагеря, когда мы вернулись туда. Так что уже к вечеру, я думаю, мы увидим их на горизонте, если они будут продолжать держаться курса на юг.

Весь день Грендон всматривался в сторону юга, но видел лишь всплывающих на поверхность Азпока морских чудовищ или рыб, выпрыгивающих из воды. Океан изобиловал перепончатокрылыми рептилиями различных оттенков и размеров – от небольших, размером с чайку, до громадных, с размахом крыльев в добрых пятьдесят футов, с длинными носами и с мешками под клювами, как у пеликанов, куда запросто мог бы поместиться взрослый человек. Многочисленные стаи белых птиц с крючковатыми клювами и обрамленными красным крыльями занимались охотой, скрываясь время от времени под водой и появляясь с бьющейся рыбой или другой морской живностью.

Несколько часов кружил над суденышком огромный ормф, с тем самым пеликаньим мешком под клювом, и Кантар даже приготовился стрелять в случае нападения. Но монстр, очевидно, счел обитателей лодки слишком опасными противниками и лениво отвалил в сторону.

Корабли пиратов так и не показывались на горизонте, но то и дело попадавшиеся пустые стручки керры свидетельствовали, что лодка идет правильным курсом.

– Должно быть, корабли этих проклятых хьютсенцев гораздо быстрее, чем я предполагал, – сказал Кантар, когда стемнело, – иначе мы бы их уже увидели.

Не успел он выговорить эти слова, как над горизонтом, в южной стороне засверкало зарево.

– Вижу огни на юге, – сказал Грендон. – Что бы это могло быть?

– Корабли хьютсенцев, – взволнованно ответил Кантар. – Это огни на их мачтах. Ну, теперь мы их скоро догоним.

– А не можешь определить, который из этих кораблей флагманский? – спросил Грендон. – Наверняка именно на нем и содержится ее величество.

– Когда подойдем ближе, смогу, – ответил Кантар. – По огням.

– Хорошо. Как только различишь, бери курс на флагманский корабль. Все делаем бесшумно, и, может быть, нам удастся забраться на борт незамеченными. Если нам это удастся…

Речь его прервал страшной силы удар. В этой чернильной темноте, где видны были лишь огни пиратов, они налетели на какой-то прочный огромный предмет, отчего оба упали на дно лодки.

За ударом последовал ужасающий рев, нос лодки был поднят с легкостью плавающей щепки. Грендон и Кантар, цепляясь за все, что попадало под руки, затаив дыхание стали ждать, что предпримет еще это невидимое чудовище.

Глава 3
КОВАРСТВО САН ТОЯ

Сан Той повел Вернию в отведенную ей каюту, так поглядывая на нее своими кошачьими зрачками, что ей стало страшно.

– Прекрасная белая принцесса, – сказал он, когда они отошли на расстояние, на котором их не мог услышать Тид Йет и окружавшие его пираты. – Вы попали в плен к врагам, однако же Сан Той может стать вашим другом.

Оценив его взгляды и слова, Верния сказала:

– Что это ты имеешь в виду?

Щелочки его зрачков сузились, и это не укрылось от принцессы.

– Только то, что сказал, и сказал искренне. Я мог бы стать вашим другом из-за того глубочайшего уважения и восхищения, которые я испытываю к его величеству, вашему мужу.

– Ты знаешь моего мужа?

– Только по слухам, по рассказам о его великих подвигах, молва о которых докатилась даже до Хьютсена, – ответил он. – Один мужественный человек не может не восхищаться мужеством другого, что создает между ними острое чувство родства. И ради него, а также ради вас я мог бы оказать вам помощь.

– Каким образом?

– Если вы мне полностью доверитесь и станете помогать, я устрою вам побег. Если же нет, то вас продадут в рабство чудовищу в человеческом образе, обращение которого с женщинами, попавшими в его похотливые лапы, уже обрело известность по всей Заровии.

– И кто же это такой?

– Мне запрещено называть его имя, зато нам, хьютсенцам, за то, что мы доставим ему вас, предложены громадные суммы и толпы рабов. Именно по этой причине, а не по какой другой, наш рого и принял решение, презрев гнев могучего бойца, вашего мужа, отправить флот и захватить вас в плен в той удаленной точке, о которой шпионам того распутного монарха стало известно, что охраняется она неважно.

– Странно, почему приспешники этого распутного монарха, об имени которого я догадываюсь, сами не взялись за дело? Почему они наняли хьютсенцев? – спросила Верния.

– Он страшится могущества Рибона, – ответил Сан Той. – Если бы доказательства его причастности к этому делу достигли Рибона, началась бы война, и его империя развалилась бы. Кто же устоит против могущества владык Рибона? И кто сможет укорить его за то, что он всего лишь приобрел хорошенькую белую девушку-рабыню у хьютсенцев? И пусть даже она утверждает, что является торрогой Рибона, кто поверит словам рабыни? Тысячи девушек воспользовались бы этой лазейкой, так что он в полном праве не прислушиваться к словам рабынь. Человек, приказавший вас похитить, настолько же умен, насколько распутен.

Верния, прекрасно осведомленная о международных законах, знала, что покупка рабов по закону не преследуется. Понимала она и то, что международному суду вряд ли удастся установить тот факт, что купивший ее человек знал, кого покупает, поскольку совершенно не обязан с доверием относиться к словам рабыни.

– Ну и какова же твоя цена? – спросила она.

– Пустяки, – ответил он. – Такие пустяки, что и упоминать не стоит.

– И все же.

– Для начала я вас спасу.

Они стояли перед дверью отведенной каюты, и он еще не открыл дверь. Внезапно оба увидели, как к ним приближается ромоджак Тид Йет.

Быстро отомкнув дверь, Сан Той сказал:

– Ромоджак идет. Заходите в каюту, переговорим позже. Верния вошла в крошечную каютку, где размещались лишь откидная койка да привинченные к полу небольшой стол и стул. В нише в стене стояли кувшин и ковш для умывания.

Когда дверь за ней закрылась и замок щелкнул, она услышала, как подошедший Тид Йет сказал:

– Каким же это запутанным маршрутом ты вел свою пленницу, Сан Той, что она только что вошла в каюту?

– Я остановился на минутку поболтать, чтобы приободрить ее, – униженно ответил Сан Той.

– Ободрить? Ха! Должно быть, эта хорошенькая малышка разбудила твое сладострастное воображение! Следовало ожидать. Но пойми меня раз и навсегда, Сан Той. Это не обычная девушка-рабыня. Цена ей – целая могущественная империя. И мы должны доставить ее в целости и сохранности. Только дай мне повод для подозрений – и сразу умрешь. Очень медленно и очень болезненно. Эта угроза распространяется даже на такого моджака, как ты.

– Вы заблуждаетесь, ваше превосходительство, – заспорил Сан Той. – Хоть в прошлом я и немало потратил с таким трудом заработанных денег на рабынь, но в данном случае у меня были совсем другие намерения. Мною двигала жалость и больше ничего.

– У тебя – жалость? Ха! Отправляйся по своим делам, да смотри, чтобы держали курс как положено, дабы мы по возможности скорее добрались до Хьютсена. И помни о моем предупреждении.

Минуту спустя яростно хлопнули дверью соседней каюты. Обмыв лицо и руки из кувшина, Верния прилегла на койку отдохнуть и совладать с головокружением от начавшейся качки. Но даже подступающая тошнота не шла ни в какое сравнение с ее гневом. Она понимала, что лишь чудо способно спасти ее. Разумеется, болтовня Сан Тоя не могла ввести ее в заблуждение, но у нее оставалась надежда купить свободу ценою предложенных ему богатств. Но слова ромоджака убили и эту хрупкую надежду.

Ближе к вечеру Сан Той сам принес ей пищу и чашу с ковой. Из-за приступа морской болезни она не могла есть, но выпила горячей ковы. Вскоре после этого она ощутила неодолимую сонливость и крепко заснула.

Проснувшись, Верния обнаружила, что корабль яростно болтает. Она протянула руку, отыскивая какой-нибудь выключатель, но такового не оказалось. Вместо этого рука ее наткнулась на влажный планшир маленькой лодки, на дне которой она и лежала. Она села, и лицо ее осыпало морскими солеными брызгами. Далеко в темноте виднелись огни мачт. Перед нею маячила темная грузная фигура.

– Кто ты? – в ужасе спросила она. – И куда везешь меня?

– Не бойтесь, ваше величество, – проговорила фигура. – Сан Той вас спасает.

– Ты опоил меня наркотиком.

– Ради вашего же блага, ваше величество. А то бы вы подняли крик, когда я пришел за вами, разбудили бы весь корабль и сорвали бы весь план побега.

– И ты везешь меня в Рибон?

– Утром отвезу. А на ночь надо найти какое-нибудь убежище. Азпок кишит свирепыми и могучими чудовищами, днем спящими в своих берлогах на дне. Ночью путешествовать на маленькой лодке чрезвычайно опасно. Слышите? Я слышу шум прибоя. Неподалеку расположен остров.

Держа направление на звук, поскольку ничего в ночной тьме разобрать было невозможно, Сан Той провел лодку сквозь буруны, кипящие вокруг подводного рифа, и путешественники оказались в сравнительно спокойной воде. А вскоре киль заскрежетал по гальке берега.

Выпрыгнув в мелководье, пират вытащил лодку подальше на сушу. Свернув парус и взяв Вернию за руку, он сказал:

– Пойдемте. Я отведу вас в одно местечко, где вы проведете ночь в безопасности. А утром я повезу вас в Рибон.

– Тебя щедро вознаградят, – ответила Верния. – Я удвою предложенный за меня выкуп, добавлю к нему тысячу кантолов земли и лиловое одеяние пожизненного дворянина.

– Ваше величество щедры, – сказал Сан Той, – но ведь и я ради вашего спасения лишаюсь родины, состояния и положения.

Он повел ее по извилистой тропинке. Листья деревьев, напитанные ночной росой, омывали ей лицо и тело. Вскоре они вышли на небольшую полянку, где стояла хижина.

Сан Той на ощупь стал искать задвижку, затем открыл дверь. Отпустив руку Вернии, он зажег факел, укрепленный на стене, и в свете пламени показалась небольшая комната, где стояли лишь койка, грубо сколоченный стол, три стула, какая-то кухонная утварь и очаг со сложенными рядом дровами.

– Я разведу огонь, чтобы вы смогли обсушиться, – сказал Сан Той. – И ковы сварю.

Верния присела на стул и стала рассматривать широкую спину пирата, присевшего у очага. Когда огонь разгорелся, он взял котелок и вышел за водой. Вернувшись, он добавил в воду кореньев ковы, лежащих на полке рядом с очагом, и вскипятил жидкость. Наблюдая за ним, она не переставала размышлять, так ли уж великодушны его намерения, как он их изображал, или на уме у него таилось нечто вероломное, как подозревал его командир. Но пока бесстрастные черты лица пирата ничего не выдавали. Время покажет.

Наконец он поставил возле очага стул для нее, чтобы она могла подсушить платье, и налил ей чашу дымящейся ковы. Пока она неторопливо попивала горячую тонизирующую настойку, он выпивал чашу за чашей, пока не опустел весь котелок, после чего он поставил на огонь следующий. Она заметила, что с каждой выпитой чашей щелки зрачков его круглых глаз светились все более диким огнем. Сан Той напился.

Когда сварилась вторая порция ковы, пират предложил ей подлить в чашу, но она отказалась. Он хитро прищурился, подливая себе. Вскоре и второй котелок опустел. Затем Сан Той достал из пояса стручок керры, расколол его и опустошил красное содержимое в свой беззубый рот.

Какое-то время он жевал наркотик, пуская слюну красного цвета на шипящие угли и что-то пьяно бормоча себе под нос.

Наконец он встал и, сняв ремень с торком, скарбо и ножом, повесил его на колышек в стене. Раскинув руки, он потянулся, пуская слюну из углов рта на подбородок.

– Дорогуша, – сказал он хрипло, – пора и на покой. Позволено будет твоему недостойному рабу помочь тебе разоблачиться?

С этими словами он, покачиваясь, двинулся на нее. Потрясенная Верния вскочила и поставила стул между собою и приближающимся пиратом.

– Назад! – сказал она. – Сейчас же назад! Только посмей коснуться меня!

– Ну, ну, – сказал он, продолжая надвигаться. – Не надо пугаться. Я тебе плохого не сделаю.

Теперь их разделяли лишь два фута пространства и стул. Внезапно отбросив стул в сторону, он развел руки, чтобы схватить ее. Она отскочила назад, и руки его сомкнулись в пустоте. Но теперь она оказалась загнанной в угол. Она устремила свой взор к висящему на стене оружию, но на пути стоял Сан Той.

Пригнувшись и раскинув руки, он двинулся к Вернии. И вдруг прыгнул на нее, как зверь на добычу. Руки его стальным кольцом обхватили ее. Ухмыляясь, Сан Той похотливо и хитро уставился на нее.

– Маленькая самка мармелота! – сказал он. – Думаешь устоять против Сан Тоя, укротившего тысячу женщин-рабынь?

Она отбивалась отчаянно, царапаясь и кусаясь, пиная ногами изо всех сил, но все тщетно.

Возбужденно похохатывая, он подхватил ее на руки, поднес к койке и швырнул на нее.

Глава 4
ПРЕДАТЕЛЬСКАЯ МЕЛЬ

Чудовище, с которым столкнулась лодка Грендона, очевидно, не принадлежало к разряду воинственных, поскольку вскоре ушло под воду, чуть не потопив их.

Но опасность не миновала. Кантар внезапно обнаружил, что в результате столкновения лодка получила пробоину и быстро наполняется водой.

– Тогда держи лодку прямо в центр эскадры, будем надеяться, что там и находится флагманский корабль. Я буду грести и вычерпывать воду. Это наш единственный шанс.

Грендон налег на весла, и с помощью паруса легкое суденышко быстро приблизилось к кораблю, находящемуся на острие идущего клином соединения. Когда подошли ближе, Кантар сказал:

– Ваше величество, это точно флагманский корабль.

– Хорошо. Теперь полная тишина. Надо забраться на борт так, чтобы нас не заметили.

Вскоре они подошли так близко, что слышны стали звуки голосов и передвижения людей по судну. Их же по-прежнему не замечали, поскольку огни мачт флагманского корабля слабо освещали их сторону. Мощные лучи прожекторов были направлены вперед, как и у всех остальных кораблей на флангах.

Так, не привлекая внимания, они подобрались под корму пиратского судна. К этому времени лодка наполовину заполнилась водой и, несмотря на все усилия Грендона по вычерпыванию, была готова затонуть в любую минуту.

С двух блоков над ними свисали цепи, с помощью которых из штурвальной на носу судна поворачивался руль.

– Хватайся за одну цепь, – указал Грендон, – а я поднимусь по другой. Мы с тобой весим примерно одинаково, так что если уцепимся одновременно, то не нарушим баланс, и рулевой ничего не заметит.

Одновременно подпрыгнув и ухватившись за цепи, они, перебирая руками, двинулись вверх. Не успели они одолеть и половины пути, как лодка пошла под воду, а вскоре скрылась из виду и мачта. До флагманского корабля они добрались вовремя.

Одновременно они перебрались и через ограждение, со скарбо наготове. Между ними оказался всего лишь один вахтенный, но не успел он и коснуться оружия, как его проткнули с одной стороны и нанесли рубящий удар с другой.

Тело полетело за борт.

– Теперь, – мрачно сказал Грендон, – обыщем корабль. Но в то же мгновение с мачты донесся крик:

– Враг на борту! Два высоких чужака на кормовой палубе! Они убили вахтенного!

Впередсмотрящий сверху навел на них торк, и пули осыпали палубу между ними. Огонь продолжался, но, к счастью, стрелку не хватало освещения. Двое нашли временное убежище, заскочив в пустую каюту на корме.

– Это ловушка, – сказал Грендон. – Здесь нельзя оставаться.

– И все же для обороны место неплохое, – ответил Кантар.

Но они не успели принять решение. Дверь рывком распахнулась, и в каюту, вопя, как дьявол, ворвался желтый пират с тяжелым ножом в одной руке и скарбо – в другой.

Грендон быстро усмирил его ударом сабли в горло, но место павшего тут же заняли еще двое. Остальные поджимали сзади, стремясь разделаться с незваными гостями.

Однако Грендон и Кантар представляли собою пару фехтовальщиков, равных которым было поискать. И вскоре перед ними уже грудой лежали тела врагов. Но внезапно снаружи послышался решительный командный голос, и пираты, словно опомнившись, выскочили из каюты, оставив в ней одних обороняющихся.

Кантар повернулся было к Грендону с вопросительным выражением глаз, но тут же в каюту влетел маленький стеклянный шар. Ударившись в стену позади них, он разлетелся на тысячи осколков. Грендон тут же ощутил интенсивный ядовитый запах. Каюта закружилась у него перед глазами. Кантар сполз на палубу. Все вокруг потемнело.

Газ из стеклянного шара действовал эффективно, но недолго, поскольку, когда Грендон вновь пришел в себя, его только еще вытаскивали из каюты двое пиратов. Погибших из комнаты уже вынесли. Кантара выводили со связанными за спиной руками. Грендон напряг руки и ощутил на них веревки.

Офицер в мундире моджака приказал доставить их в большую каюту на носу. Здесь за столом, отхлебывая кову, сидел офицер в мундире ромоджака.

– И кто это тут у нас, а, Сан Той? – спросил ромоджак, когда перед ним поставили двух пленников. – Похоже, мы взяли в плен королевскую персону, судя по розовому облачению того, что справа.

– Так точно, ваше превосходительство, – ответил Сан Той. – По описаниям я узнаю Грендона с Терры, торрого Рибона.

– Тогда понятно, почему наших воинов косили как траву, – сказал ромоджак. – Мало кто остался в живых, встретившись с ним и со скарбо в руке! – Он встал и поклонился Грендону. – Для меня большая честь, ваше величество, – сказал он, – принимать вас на этом недостойном корабле. Но уж коли вы здесь, я надеюсь, вы и ваш воин останетесь погостить.

– Кто ты, желтый негодяй? – вопросил Грендон. – И что ты сделал с торрогой Рибона?

Ромоджак ответил тем же надменным взглядом.

– Я – Тид Йет, ромоджак флота Хьютсена, – с подчеркнутым почтением сказал он, – и о торроге Рибона, ваше императорское величество, я не знаю абсолютно ничего. И если вы ищете ее здесь, то вас явно ввели в заблуждение относительно ее местонахождения.

– Я вижу, ты столь же ловко врешь, как и занимаешься похищениями, – сказал Грендон. – Но слушай меня. Вам, хьютсенцам, на протяжении нескольких поколений удавалось оставаться безнаказанными. Но на этот раз вам не уйти от ответа. Если сейчас Хьютсен воспринимается как символ мерзости, то, когда за дело возьмется флот Рибона, от вас останется лишь дымящееся воспоминание. Правда, есть одно условие.

– Ваши угрозы не производят на меня впечатления, – сказал Гид Йет, – однако же из вежливости я готов выслушать это условие.

– Условие следующее. Ты немедленно отправляешь мою жену, моего воина и меня к земле Рибона.

– Могу лишь повторить, – сказал Тид Йет, – что не знаю ничего о том, где ваша жена и что с нею. Что же касается отправки вас и вашего воина к земле Рибона, то мы сделаем это с удовольствием. Однако же это потребует некоторых издержек, да и плавание это для нас небезопасное. К тому же вы явились на борт нашего корабля незваными. Поэтому я считаю вполне справедливым потребовать за эту услугу, скажем, сто тысяч белых рабов, молодых и сильных, и миллион кедов золота.

– Что! За то, чтобы высадить нас на берег, ты требуешь суммы, равной стоимости империи? – воскликнул Кантар. – Да еще и сто тысяч рабов в придачу?

– Не каждый же день высаживаешь на берег торрого Рибона, – ответил с беззубой усмешкой Тид Йет.

– Высадишь нас с моей женой в целости и сохранности на берег, и я заплачу тебе два миллиона кедов золота, – сказал Грендон. – Второй миллион как раз составляет стоимость ста тысяч рабов, которыми я не торгую.

Тид Йет вновь усмехнулся.

– Боюсь, что вынужден просить вас погостить у нас какое-то время. Покажи им каюты для гостей, Сан Той.

Грендона и Кантара вывели из каюты и по палубе повели к трапу, ведущему в трюм. Туда их спустили, как груз, и каждого принял ухмыляющийся желтый пират.

– В каюты для гостей, – распорядился Сан Той и удалился.

Два новых охранника провели пленников по тускло освещенному коридору и затолкали, со связанными за спи-ной руками, в маленькое, дурно пахнущее помещение, закрыли дверь и заперли ее на засов.

Грендон от грубого толчка врезался головой в стальной шпангоут, крепящий борт корабля, и сразу же потерял сознание. Он пришел в себя от звуков голоса окликающего его Кантара.

– Ваше величество, как вы?

– Немного голова кружится, – ответил Грендон. – Но скоро пройдет. А ты?

– Немного ушибся.

– Тогда подбирайся сюда, и я посмотрю, нельзя ли развязать тебя. Нам надо как-то выбираться отсюда и продолжать обыскивать корабль.

Вскоре оба они сидели спина к спине на грязном влажном полу, и Грендон отчаянно пытался развязать веревку, стягивающую запястья Кантара. Развязать крепкие узлы, затянутые желтыми моряками, было бы нелегкой задачей даже свободными руками. Но он трудился терпеливо и наконец-таки развязал узел. Вскоре поддался и второй, и Кантар, облегченно воскликнув, растер занемевшие запястья и принялся за освобождение Грендона. На это ушло меньше времени – задача у Кантара была полегче.

Когда Грендон смог нормально ощущать свои руки, он опробовал дверь на прочность. Дверь была сооружена из толстых досок. Засов держал ее так крепко, что она даже на миллиметр не сдвигалась с места. Однако между дверью и коробкой образовались щели.

Кантар осмотрел запор и сказал:

– Если бы у меня был нож, я сдвинул бы его и открыл дверь.

– К несчастью, – отозвался Грендон, – у нас нет ни ножа, ни того, что могло бы его заменить. Однако можно попробовать заставить охранника открыть дверь.

– Каким образом?

– Сделав вид, что один из нас убивает другого. Мертвый заключенный для хьютсенцев бесполезен. Для начала давай изобразим ссору. Ты лежишь на полу с руками за спиной, будто бы они по-прежнему у тебя связаны. Итак, сначала ссоримся, затем ты ложишься на пол с руками за спиной и вопишь, что тебя запинали до смерти. Давай попробуем.

Кантар занял место на полу, а Грендон у дверей, выглядывая сквозь щелку в коридор. Как только охранник появился, он громко принялся оскорблять Кантара на патоа, обвиняя того в том, что он якобы заманил его в ловушку, и угрожая расправой на месте.

Кантар просил о снисхождении, и Грендон видел, как охранник застыл у дверей, подслушивая с довольной ухмылкой. Но когда Кантар начал биться о пол ладонями и кричать, что его убивают, охранник принял озабоченный вид и быстро открыл дверь.

Едва он ступил внутрь, Грендон бросился на него. Крепко обхватив его сзади, он дернул охранника на себя, перекрывая тому доступ воздуха в легкие. Кантар вскочил и бесшумно избавил охранника от оружия.

– Закрой дверь, Кантар, и потолкуем с нашим приятелем, – сказал Грендон.

– Ну, – сказал землянин, когда артиллерист выполнил указание, – мы хотим знать, где содержится ее величество из Рибона. Если пойдешь с нами, не будешь шуметь и покажешь нам это место, останешься в живых. Если нет – умрешь. Кивни головой, если согласен.

Охранник, совершенно лишенный голоса, слабо кивнул, и Грендон разжал хватку на горле, позволив тому дышать.

– Дай мне скарбо, Кантар, – сказал Грендон, – а торк и кинжал оставь себе. Хорошенько свяжи этого парня его же ремнями и не колеблясь пускай в ход кинжал, если он хоть одним движением попытается выдать нас.

– В этом случае я воспользуюсь кинжалом с огромным удовольствием, ваше величество, – мрачно сказал Кантар.

Осторожно открыв дверь, Грендон выглянул наружу. В коридоре никого не было.

– Где второй охранник?

– Он патрулирует носовой коридор, ваше величество, – почтительно ответил пленный. – Носовой связан с этим коридором двумя небольшими проходами, идущими вокруг центрального трапа. Сюда охранник придет только по моему зову.

– Хорошо. Теперь веди нас к принцессе самым безопасным маршрутом. И помни: если по твоей вине нас обнаружат, ты погиб.

Запуганный охранник повел их к трапу, который спускался в коридор сбоку. Кантар одной рукой взялся за ремни охранника, второй сжал кинжал, и они осторожно начали подниматься. Они вышли на кормовую палубу и бесшумно двинулись к носу, держась в тени кают, чтобы их не заметил впередсмотрящий с мачты.

Они одолели почти половину пути до носовой каюты, когда Грендон внезапно заметил приземистую толстенькую личность, вышедшую из одной из кают с грузом в руках и направившуюся к одной из четырех небольших лодок, свисавших с борта судна.

Положив груз длиною почти с него в лодку, малый, в котором Грендон уже узнал Сан Тоя, забрался туда сам и быстренько спустил лодку на воду с помощью двух тросов, пропущенных через блоки шлюпбалки. Грендон и двое его спутников переждали, прижавшись к стене каюты, пока лодка скроется из виду, и продолжили свой путь.

Наконец проводник их остановился возле какой-то двери и прошептал:

– Вот ее каюта.

Пока Кантар присматривал за охранником, Грендон тронул дверь, обнаружил, что она незаперта, и вошел внутрь. В освещении крошечной лампочки под потолком открылась совершенно пустая каюта. Грендон нахмурился и уже собрался было как следует поговорить с охранником, когда взгляд его упал на пол, где что-то блеснуло. Подняв предмет, он тут же узнал ювелирную заколку из прически Вернии.

Выйдя из каюты, он железной хваткой впился в плечо охранника.

– Ее здесь нет, – сурово сказал он и поднял скарбо, словно собираясь раскроить охраннику череп.

– Пощадите, ваше величество, – взмолился желтый пират. – Клянусь, это ее каюта.

– Как же ты тогда объяснишь ее отсутствие? Говори быстрее, если хочешь жить.

– Я все понял, ваше величество, – вдруг сказал охранник. – Мы опоздали!

– Опоздали? Что ты хочешь сказать?

– Ваше величество видели Сан Тоя с грузом. А Сан Той известный развратник, он все свое состояние потратил на девушек-рабынь. И теперь, должно быть, осмелился завладеть самой красивой женщиной Заровии.

– Значит, пускаемся в погоню за Сан Тоем, – сказал Грендон. – И ты идешь с нами. Может быть, подскажешь нам, куда он мог направиться. К ближайшей лодке, Кантар, и стреляй из торка, если впередсмотрящий заметит нас.

– Он нас не заметит, ваше величество, – сказал охранник. – Уж Сан Той наверняка позаботился об этом – или опоил его наркотиком, или убил. Скорее всего, последнее.

Поверив интуиции желтого охранника, они вскоре убедились, что действительно с мачты никто не кричит. Да и в других частях корабля царила тишина, пока они спускали лодку на воду и отчаливали. Отойдя подальше от флота, они тут же подняли оказавшийся на лодке небольшой парус.

– Ну, – сказал Грендон, – как думаешь, куда мог поплыть Сан Той?

– Точно не знаю, – ответил охранник. – Но ближайшая суша – остров Валькар. Бухта там небольшая, войти можно только на лодке. Хьютсенцы часто останавливаются возле острова пополнить запасы свежей воды. Там выстроена небольшая, но крепкая хижина, в которой можно укрыться на случай внезапного нападения ужасных обитателей этого острова. Он мог направиться туда, чтобы переждать ночь, и на рассвете перебраться в другое место.

– Сможешь показать путь?

– Постараюсь, ваше величество. Я, в отличие от Сан Тоя, не штурман, который в состоянии даже в темноте пробраться в ту бухточку. Но остров довольно большой, и направление движения я знаю. Если доверите мне руль, то через какое-то время куда-нибудь да уткнемся.

– Что ж, – мрачно сказал Кантар, – рули тогда хорошенько, если хочешь увидеть свет следующего дня.

Мачтовые огни флотилии мерцали уже далеко, когда пират взялся за руль и развернул лодку в нужную сторону. Связав надлежащим образом пленнику лодыжки, Кантар взялся за парус, а Грендон, стоя на носу, выполнял функции впередсмотрящего.

Вскоре впереди послышался рев прибоя.

– Вот и остров Валькар, – сказал пленник. – Но как отыскать бухту, я не знаю. Если же попробуем приблизиться в другой точке, то наверняка напоремся на подводные рифы или нас разобьет о скалистый берег. Но даже если и высадимся благополучно, можем попасть в лапы валькарам, и те нас сожрут.

– А кто такие эти валькары? – спросил Грендон.

– Я, побывавший во всех морях Заровии, не видел существ более ужасных, – сказал желтый моряк. – Они обладают разумом человека, изготавливают оружие, знают, как обращаться с металлом, и все же они не люди и даже не млекопитающие. Они амфибии. Нам дважды приходилось сражаться с ними, когда мы приплывали сюда, чтобы пополнить запасы воды. Я входил в состав высадки. Хотя мы всегда превосходили их числом, тем не менее в каждой стычке теряли несколько человек. Некоторых из наших разорвали и сожрали на наших глазах. Других, раненых, унесли прочь. Но это еще не все. После того как наш корабль после первой стычки покинул этот остров, те из наших людей, кто были ранены, ушиблены или даже слегка оцарапаны, начали умирать ужасной смертью. Наш моджак, мудрый человек, убил одного из плененных нами валькаров и приказал всем, кто имел хотя бы царапину, выпить каплю крови убитого или съесть кусочек его плоти. Те, кто прислушались к этому приказу вовремя, остались в живых, хоть мы тогда и не знали почему. Мы привезли двух плененных валькаров в Хьютсен, где их осмотрели самые лучшие наши ученые. Они обнаружили, что в их гландах содержится яд, которым они обмазывают свое оружие и когти перед боем. Однако в крови их имеется вещество, малая доза которого эффективно противостоит яду. Будучи ядовитыми, они таковыми сочли и нас. Вот почему прямо во время боя рвали на куски раненых и пожирали.

Во время этого рассказа Грендон неотрывно всматривался в темноту. Вдруг он воскликнул:

– Вижу свет впереди!

– Значит, я рулил даже лучше, чем надеялся, – сказал Желтый Пират, – поскольку это наверняка свет нашей хижины. Если невредимыми пройдем в бухту, скоро окажемся там.

Он держал курс прямо, попросив Грендона наблюдать за источником света и корректировать соответственно направление, поскольку парус закрывал ему вид с кормы. Так Грендон и делал, при этом немало дивясь тому, что, как они ни приближались к источнику света, до которого оставалось не более мили, он не увеличивался в размерах и не становился ярче и, казалось, совсем не приближался. И свет этот был какой-то неестественный, фосфоресцирующий, никак не похожий на свет из окна хижины.

По мере их продвижения рев прибоя слышался все громче и громче. Внезапно корпус лодки скользнул по подводному камню, царапнул по второму и врезался в третий. Суденышко полуразвернуло, подбросило на средних волнах и поглотило накатившей огромной.

Сразу же за этой коварной отмелью два человека отчаянно бились в кипящей соленой воде, пытаясь добраться до берега. Третий же, уйдя под воду, так и не всплыл.

Глава 5
ЖАБИЙ НАРОД

Тяжело дыша от борьбы, Сан Той склонился над Вернией, собираясь навалиться на нее всем телом. Но его похотливый взгляд превратился в изумленный, когда она, подтянув к себе ноги и согнув их в коленях, изо всех сил ударила его пятками в солнечное сплетение, отчего он, хватая воздух ртом, спотыкаясь попятился через всю комнатку, пока не наткнулся на стул и не упал.

Она не стала ждать, что он предпримет, а вскочила на ноги и выбежала из хижины. Но Сан Той проявил проворство, неожиданное при его округлой комплекции. Не успела она отбежать и на десять шагов, как он уже вскочил и пустился за нею в погоню.

Не зная, куда бежать в этой темноте, и желая лишь скрыться от своего преследователя, в лапах которого она только что побывала, Верния вдруг увидела множество пар горящих глаз. Отражая свет, падающий из открытой двери хижины, они вглядывались в девушку из окружающей темноты.

Вскрикнув от ужаса, она застыла на месте, и Сан Той, торжествующе вопя, бросился вперед. Но из темноты, справа от него, вылетел острый изогнутый крюк на шесте, впился ему в плечо, и вопль торжества сменился визгом боли. Крюк дернул его назад, он потерял равновесие и шлепнулся на задницу.

В то же время по воздуху пролетело чье-то тяжелое тело и приземлилось перед Вернией на двух перепончатых лапах. Существо ростом почти с человека стояло на кривых ногах, так вывернув ступни наружу, что они образовывали почти прямую линию. Тяжелое плотное тело спереди покрывала чешуя. На спине и боках чешуя чередовалась с огромными шишками, расположенными также на конечностях и голове. Огромный рот тянулся щелью от уха до уха, имея на вооружении вместо зубов изогнутую пилообразную челюстную кость. Большие глаза навыкате торчали из глазных впадин над костями щек. На руках, перепончатых, как и ноги, торчали острые когти.

Таким образом, – стоящее перед Вернией существо напоминало, ни много ни мало, большую и свирепого вида жабу. Но жабу необычную, поскольку она пользовалась оружием – шестом с крюком, да и на запястье висела булава, а за поясом – кинжал. А стало быть, она представляла из себя существо гораздо более опасное, нежели лишенная интеллекта лягушка. Разум, по крайней мере на уровне примитивного человека, у этого существа имелся.

Существо издало хриплый квакающий крик и, обхватив Вернию за талию холодной чешуйчатой лапой, вскинуло себе на плечо с легкостью, демонстрирующей наличие огромной силы. Верния затрепыхалась, но быстро поняла, что силы не равны, и замерла.

По сигналу, поданному этим существом, из тьмы выскочило еще два десятка жаб, вооруженных, как и первая. Сан Тоя, не обращая внимания на его вопли от боли, бесцеремонно сняли с крюка и также возложили на бородавчатое плечо. И вся группа двинулась в неизвестном направлении.

После освещенной хижины Верния не могла рассмотреть, куда они направляются. Но, судя по движениям ее носильщика, они двигались по скалистым местам. Вскоре местность сменилась болотистыми низинами, по которым запрыгали жабьи люди, а затем почва вновь стала твердой, поросшей высокой грубой травой, хлещущей по телу Вернии.

С наступлением рассвета стало лучше видно, и Верния обнаружила, что находится посреди целого города покрытых мхом возвышений. В каждом из этих возвышений вместо двери на уровне земли располагалось округлое отверстие диаметром фута в три, и из каждого такого отверстия на пленников глядели с любопытством огромные вопрошающие глаза городских обитателей.

Да и большинство передвигающихся вокруг существ останавливалось поглазеть на Вернию. Так, словно они никогда не видели представителей ее расы. Особей типа Сан Тоя, они, очевидно, уже видели. Во всяком случае, он не привлекал к себе такого пристального внимания, как она.

Посреди «городка» бежал неглубокий мутный ручей, на берегах которого или полупогрузившись в воду дремало немалое количество этих существ.

Верния обратила внимание на то, что на берегах реки и в воде отдыхали из взрослых особей только самки, меньшего, чем самцы, размера и столь отвратительные, сколь это вообще возможно. Вокруг же них копошились в воде, прыгали и плавали сотни малышей, не больше восьми дюймов ростом, очевидно недавно вылупившиеся.

Захватившее ее в плен существо теперь двигалось вдоль берега, и Верния не без удивления увидела, что самки не просто бездельничают здесь, а как раз идет процесс появления малышей. Вот лопнула шишка на спине ближайшей самки, и лягушонок, свалившись в грязь, прыгнул в воду и скрылся в ней. Мамаша не обратила на происшедшее ни малейшего внимания, даже голову не повернула в сторону отпрыска. Лопнули еще несколько шишек на ее спине, а самка сидела и словно ждала, когда то же самое произойдет и с остальными наростами.

Вскоре захватившее ее существо покинуло берег реки и, миновав множество проходов между домами-возвышенностями, остановилось перед холмом, размерами во много раз превышающим остальные и расположенным в самом центре «города». Из множества входов жаба выбрала самый большой и, согнувшись, вошла в большую сводчатую комнату, освещенную причудливым фосфоресцирующим светом, придающим всему призрачный зеленоватый оттенок. Этот странный свет испускали подвешенные на цепях корчащиеся светляки. Пахло плесенью, как и снаружи, но так сильно, что трудно было дышать.

Вернию опустили на пол и поставили на ноги. Она повернулась и оказалась перед лицом существа еще более мерзкого, чем то, что захватило ее. Сидя на корточках на шляпке серой скользкой поганки, растущей у стены, оно смотрело на нее обведенными золотым ободком глазами навыкате. Чешуйчатая шкура висела на теле складками, придавая ему вид истощенный и даже как бы частично мумифицированный. В одной когтистой лапе оно сжимало огромную булаву. Другой поигрывало рукоятью длинного кривого ножа, подвешенного на массивной цепи, стягивающей живот чудовища.

По обе стороны этого поганого трона, занятого отвратительным созданием, стояло по желтому хьютсенцу со сложенными на груди руками и в позе рабов. Эти два пирата, очевидно попавшие некогда в плен к жабьему народу, прислуживали главной жабе. Их покрывали корки грязи, а от одежды остались лишь мерзкие лохмотья. Оба злобно посмотрели на красивую пленницу и усмехнулись беззубыми ртами.

Минут пять посмотрев на пленницу, чудовище на поганке перекатило глаза к желтому человеку, стоящему справа, и издало стремительную череду хриплых кваканий.

К огромному удивлению Вернии, человек ответил похожими звуками, явно на языке жабьих людей. Затем он обратился к Вернии:

– Его величество желает знать твое имя и откуда ты, – сказал он на патоа.

Верния подняла брови.

– Его величество! Это ты об этом квакающем монстре?

– Я говорю о Гранке, рого валькаров. На этом острове воля его – закон. И с твоей стороны разумнее отвечать на его вопросы.

– Ну так скажи ему, что я – Верния, торрога Рибона, – продиктовала она. – И что его щедро вознаградят, если меня в целости и сохранности вернут моему народу.

На несколько минут жабий правитель и желтый человек отвлеклись в квакающей беседе. Затем пират вновь обратился к Вернии.

– Его величество понятия не имеет о наградах, да они ему и ни к чему, – сказал он. – На валькарийском языке трудно изложить даже саму идею, но даже и тогда она не произвела на него никакого впечатления. Он интересуется тобою только потому, что его воины впервые взяли в плен женщину. Жабьи люди время от времени захватывают в плен хьютсенцев, приплывающих сюда за водой, и делают их своими рабами. Поскольку мы более искусны, чем они, в добывании, плавке металлов и изготовлении из них оружия и украшений, они ставят перед нами эти задачи. Признавая, что некоторые из нас обладают большей проницательностью, нежели остальные, они сделали меня, Хью Сена, и моего брата, Лю Сена, советниками их рого. Мы стараемся, поскольку только хорошая работа и польза от нас дают нам возможность оставаться в живых. Однако, если мы разочаруем Гранка, нас или убьют, или съедят, или скормят Систабецу.

– А кто такой Систабец?

– Божество жабьих людей. Они считают его богом, хотя это всего лишь змей, но огромный змей и старый. Ему лет, наверное, тысяча, поскольку он пережил уже множество поколений валькаров. Сколько помнят свои традиции валькары, Систабец всегда жил в пещере в горах, регулярно спускаясь за пищей. И тогда ему в жертву приносятся живые существа, дабы оградить город от его набегов, которые он уже несколько раз предпринимал, если жертву приносили не слишком проворно. Иногда он пожирает лишь одну жертву, иногда три или четыре. Когда он появляется из своей пещеры, охрана поднимает тревогу, и жертву тут же приковывают цепями к столбу у него на дороге. Вторую жертву помещают чуть дальше по той же дороге, а третью – еще дальше. Он может ограничиться первой или добраться и до второй, но иногда он пожирает и все три. Если он возвращается в пещеру, значит, все идет хорошо. Если нет, тогда на пути у него ставят четвертую жертву. Не было еще такого, чтобы он пожирал за раз больше четверых. Но горе валькарам, если он рассердится, поскольку он тогда устроит бессмысленную резню и прикончит сотни их, прежде чем вернуться в свое логово.

Хью Сен повернулся и вновь обратился к Гранку на квакающем языке. Какое-то время рого валькаров молчал, таращась на Вернию круглыми, с золотым ободком глазами. Затем, очевидно приняв какое-то решение, он проквакал приказ желтому рабу.

– Его величество, – сказал Хью Сен, – решил оставить тебя в живых, чтобы ты могла служить тем целям, для которых женщина и предназначена, а стало быть – увеличивать число рабов. Позже он произведет умственную проверку рабов, чтобы выбрать тебе мужа.

До самого этого момента Верния не теряла надежды когда-нибудь вновь воссоединиться с Грендоном и не впадала в отчаяние. Но теперь, когда она осознала значение слов Хью Сена, у нее осталось лишь одно желание – поскорее умереть. Рядом приглашающе торчала рукоять ножа схватившего ее существа. Внезапно повернувшись, она выхватила этот нож и развернула острием к себе, чтобы пронзить грудь. Но стоящий рядом с троном Лю Сен, менее болтливый, чем брат, но более наблюдательный, предотвратил ее намерение. Кошачьим прыжком он оказался рядом, схватил ее за запястье и вырвал нож. Рого проквакал какой-то приказ, и Вернию выволокли из помещения.

Ее повели по городку мимо обросших мхом куч к большому холмику, стоящему посреди огромной площади, окруженной металлическим забором и охраняемой вооруженными валькарами. Обменявшись кваканьем с ее проводником, охранники отворили ворота, и ее втолкнули внутрь. На этой площади трудились сотни рабов-хьютсенцев, под присмотром валькаров занимаясь ковкой, заточкой и полировкой оружия для своих господ. Кузницы представляли из себя пустотелые камни, в которых пылали уголья. Мехами служили легкие огромных валькаров, вдувавших воздух в тростниковые трубочки, подведенные под кузницы. Роль наковален выполняли большие круглые камни, у которых желтые рабочие ковали крючья, головы булав и лезвия ножей.

Тут царил бедлам – звенел металл, ревело пламя, квакали надсмотрщики, переговаривались рабы. Площадка была завалена грязью и заплевана красным соком керры. Валькары, сами не пользующиеся этим наркотиком, понимали, что без этого средства рабы будут трудиться не столь эффективно, а потому в достатке снабжали их стручками, содержащими красные семена. Рабы жевали эти семена с утра до вечера, оплевывая все вокруг красным соком.

В то время как одни рабы затачивали лезвия ножей, наконечники крючьев и шипы булав грубыми камнями, другие полировали их песком. Затем металлические части поступали к сборщикам, где ножи и булавы насаживались на деревянные рукояти, а крючья – на шесты.

Ощущая головокружение от мерзости этого места и пораженная мыслями о судьбе, уготованной ей Гранком, рого валькаров, Верния без сил опустилась рядом с забором. Бывшие пираты, уже прознав о намерениях Гранка относительно ее, оглядывали ее похотливыми взорами, обменивались грязными шутками и спорили, какому рабу достанется эта женщина, руки которой тщетно добивались могущественнейшие императоры.

Рядом с нею группа хьютсенцев собирала ножи, бросая готовые в кучу. Если завладеть хоть одним из этих ножей, то замыслам Гранка не суждено будет сбыться. От кучи ее отделяло лишь несколько шагов. Догадываются ли о ее намерениях?

Она решила действовать не напрямую, чтобы усыпить бдительность наблюдающих за ней. И для начала она двинулась в противоположном направлении, останавливаясь возле различных групп рабочих, словно бы очень интересуясь тем, что они делают. Грубые шутки при ее приближении замолкали. Величественность торроги Рибона внушала им чуть ли не благоговение. К тому же многие из них, в эгоистических своих целях, старались произвести на нее впечатление воспитанностью и вежливым обращением.

Наконец она подошла к группе рабочих, сидевших у быстро растущей груды ножей. Небрежным жестом она подхватила один из них, словно бы для рассмотрения. Быстрым движением она взмахнула им, целя в грудь.

Над ее плечом метнулась грязная рука, схватила за запястье и вырвала нож. Над ухом прозвучал хриплый смех.

Она обернулась и оказалась перед грязным и оборванным Хью Сеном. Ясно, что он украдкой следил за ней.

– Пошли, – сказал он, беззубо усмехаясь и продолжая крепко держать ее за руку. – С этого момента ты принадлежишь мне, ибо выбор рого пал на меня.

Глава 6
ОБМАНЧИВЫЙ СВЕТ

Сражаясь с бушующей водой, Грендон сумел бросить взгляд вокруг, выискивая Кантара. Но кроме льющегося на камни впереди фосфоресцирующего света, ничего не было видно.

– Кантар! – крикнул он. – Кантар! Где ты?

Большая волна накатила врасплох. Грендон нахлебался воды. Задыхаясь и кашляя, он натужно старался выплюнуть из легких соленую воду. И все это время его несло к обманчивому свету. Грохот прибоя стал оглушающим. Грендон понял, что если их с Кантаром разделяет хотя бы футов пятьдесят, то тут никакой крик не услышишь.

Наконец его руки наткнулись на покатый край какого-то выступа. Он вскарабкался на него и встал. Но гигантский бурун сшиб его с ног. Острые камни порезали руки, лицо и тело. Испытывая боль, он пополз вперед. Наконец выступ сменился каменными обломками, а затем и крутым откосом, где среди выходов вулканических пород росли тростники. Какое-то время он отдыхал на обветренном куске лавы, тяжело дыша после пережитого. Порезы и царапины вдвойне болели от соленой воды.

Наконец он встал. От источника фосфоресцирующего света его отделяло футов пятьсот, и казалось, что источник медленно приближается, но как-то странно, блуждающим образом. Он освещал колышущийся тростник и кустарник бледно-зеленым светом. Пока Грендон всматривался, источник остановился за рощицей высоких тростников.

Внезапно между Грендоном и источником появилась человеческая фигура, бредущая по лужам, оставшимся от прибоя. В этой грязной фигуре просматривалось что-то странно знакомое, и Грендон наконец узнал артиллериста.

– Кантар! – воскликнул он, бросаясь вперед.

Кантар продолжал двигаться вдоль берега, очевидно ничего не слыша из-за рева бурунов. Подбежав на несколько футов, Грендон вновь окликнул:

– Кантар! Артиллерист обернулся.

– Ваше величество! – воскликнул он. – Я уж думал, вы утонули вместе с этим Желтым Пиратом. Хвала Торту, вы живы!

– Нам надо быстрее отыскать эту хижину хьютсенцев, – сказал, подходя, Грендон. – Не знаешь, где ее искать?

– Наш проводник говорил о каком-то свете, – ответил Кантар. – Я собирался отыскать источник его.

– Только что я видел, как он перемещался, – сказал Грендон. – Я не думаю, что хижину построили на болоте и она там плавает. Возможно, свет испускают те самые существа, которых пираты называют валькарами. Но посмотреть не помешает.

Они осторожно двинулись вперед, приседая в зарослях тростника. Вскоре Кантар положил ладонь на руку Грендона и воскликнул:

– Я вижу, ваше величество! Э, да это какой-то огромный червь!

Глянув сквозь раздвинутый артиллеристом тростник, землянин увидел толстое червеобразное существо длиною футов в пять. Все тело червя испускало зеленовато-белое свечение. Он неторопливо продвигался вдоль зарослей, объедая молодые побеги.

Встревоженное звуками голосов, существо вскинуло голову и уставилось на них. Выгнув шею, оно угрожающе задвигало жвалами.

– Интересно, а в мертвом виде эта штука светится? – спросил Грендон. – Если да, то это нам пригодится.

Вместо ответа Кантар навел дуло торка, нажал кнопку и прошил горло существа очередью иглообразных пуль.

Срезанная начисто, как саблей в руках умелого фехтовальщика, голова отлетела от тела, начавшего биться и крутиться среди луж и зарослей.

– Аккуратная работа, пушкарь, – прокомментировал Грендон. – Э, да эта штука засветилась еще ярче! А нам как раз необходимо два факела.

С этими словами он выхватил скарбо и, подойдя к тому месту, где билось безголовое тело, отрубил от него два куска, каждый длиною по футу. Воткнув в них вместо рукоятей трубки тростника, он соорудил пару факелов, каждый из которых освещал местность вокруг по крайней мере футов на пятьдесят.

Грендон передал один факел Кантару и, подняв другой над головой, двинулся вдоль берега в надежде отыскать описанную желтым моряком хижину и в ней Вернию, угодившую в лапы этого негодяя Сан Тоя. Двигаясь со всей возможной скоростью, которую позволял развить скалистый характер местности, они прошагали весь остаток ночи до рассвета, но так ничего и не обнаружили.

Грендон своим скарбо пронзил и вытащил из оставшейся от отлива лужицы большую колючую рыбину. Разложив костер из сухого тростника, они приготовили пищу. Рыба оказалась жесткой, костлявой, практически безвкусной, но тем не менее желанной для двух изголодавшихся путников.

Позавтракав, они вновь двинулись вдоль берега. Вскоре местность значительно изменилась. Пропали болота, появились крутые склоны и папоротниковые леса. Песчаный пляж уступил место сначала каменистым выступам, а затем и высоким утесам, поросшим до самого верха папоротниковыми деревьями и кустами, различными лианами и прочей примитивной растительностью. Здесь в изобилии произрастали большие заровианские водные папоротники, ветви которых содержали чистую, холодную и вкусную воду. Путники задержались, чтобы наломать этих ветвей, утолить жажду и наполнить фляжки. Затем пошли дальше.

Вскоре, совершенно неожиданно, они вышли к естественной небольшой бухте. Вход в нее узким каналом тянулся зигзагами между высоких утесов, а во внутренней лагуне, защищенной скалами от ветров, вода лежала гладко, как стекло.

– Должно быть, это и есть та самая бухта, – взволнованно сказал Грендон. – А где-то недалеко должна располагаться и хижина.

– Я вижу ее, ваше величество, – воскликнул имеющий острое зрение артиллерист. – Почти над серединой лагуны. Она слегка скрыта папоротниковыми деревьями.

– Точно! Вперед.

Грендон так быстро зашагал, что уставший артиллерист едва поспевал за ним. Когда они подошли ближе, Грендон увидел лодку, оставленную здесь Сан Тоем, и укрепился в мысли, что сейчас найдет в хижине Вернию. Но, не доходя сотни футов до хижины, он вдруг остановился.

– Надо подойти осторожно, – сказал он. – Этот желтый выродок наверняка вооружен торком и если увидит или услышит нас, то нам не поздоровится. Лучше подходить с двух сторон, чтобы в случае опасности хоть одному повезло.

Они разделились и осторожно двинулись к хижине с двух сторон. Добравшись первым к фасаду строения, Грендон увидел широко распахнутую дверь. Выхватив скарбо, он прыжком ворвался внутрь и остановился изумленный, поскольку одного взгляда хватило, чтобы понять – в хижине никого нет.

Тут же появился и артиллерист.

– Ушли? – спросил он.

– Похоже на то. Но куда?

На вбитом в стену колышке висел пояс с торком, скарбо и нож. Грендон задел за него плечом, и скарбо звякнул о торк.

– А это что? – воскликнул он, снимая пояс с колышка. – Да это же оружие Сан Тоя! Вот его имя выгравировано на поясе.

– Я так думаю, что добровольно он бы с оружием не расстался.

– Не расстался бы.

– Кто же увел их отсюда? Что сталось с ее величеством, вашей женой?

– Кто, как не валькары, эти жабоподобные монстры, о которых нам рассказывал наш пленник. Надо отыскать след. Я возьму оружие Сан Тоя, а ты вооружись вторым скарбо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.