Отис Клайн
Изгои Марса

Глава 1

Мощный автомобиль мчался вверх по горной дороге, и Джерри Морган гадал, какой прием ожидает его в конце этого путешествия. Не выставит ли его за дверь дядя, этот загадочный и эксцентричный человек, который жил отшельником в этих горах и которого племяннику никогда не дозволялось навещать?

Лишь доехав до верхней границы горного леса, Джерри заметил бревенчатый дом, прилепившийся к отвесной скале, которая высилась над ним шероховатой безлесной стеной. Джерри остановил машину у бревенчатого крыльца, прижавшись к обочине, чтобы не загородить дорогу. Вокруг не было ни единой живой души – никто не вышел ему навстречу, когда он, громко хлопнув дверцей машины, поднялся по ступенькам на веранду; никто не отозвался на стук – дверь сама распахнулась от толчка, и Джерри вошел в дом.

Он оказался в просторной гостиной, выстроенной и обставленной в духе первопроходцев. На стенах висели охотничьи трофеи. Хотя на этой высоте было холодно, в камине оказались только седые остывшие угли вперемешку с угольной крошкой. У Джерри было ощущение, что в этом доме уже давно никто не живет.

Он обошел дом, утверждаясь в этом своем первом впечатлении. В кухне на пустых полках стояло лишь несколько кастрюль и тарелки. Съестного не было ни крошки, и на всем, даже на кухонной раковине, лежал тонкий слой непотревоженной пыли.

Озадаченный, Джерри вернулся в гостиную и уселся возле холодного камина, на диванчике из березы. Ясно было одно: хотя формально дом принадлежал его дяде, на самом деле доктор Ричард Морган здесь не живет. Тогда где же? Насколько понял Джерри, во всей округе нет ни одного дома, кроме этого.

Так он сидел, ломая голову над всеми этими загадками, когда услышал стук открывшейся двери и, повернувшись, увидел своего дядю.

Как и племянник, доктор Ричард Морган был высоким и крепко сложенным. Его волосы и бороду хоть и тронула седина, но все же они были такими же агатово-черными, как у Джерри, и, хотя доктор не был похож на военного, от всей его фигуры веяло властностью. Его высокий выпуклый лоб нависал над мохнатыми бровями, сросшимися над орлиным носом. Он носил острую, тщательно подстриженную бородку «а-ля Ван Дейк».

– Рад видеть тебя, Джерри, – прогудел доктор своим звучным басом. – Я ждал тебя.

Джерри изумленно воззрился на дядю и пожал протянутую ему руку.

– Ждали меня? Но я же никому ни слова… Я хотел устроить вам сюрприз. Это уж похоже на телепатию!

– Быть может, ты ближе к истине, чем полагаешь, – заметил доктор, усаживаясь.

Джерри мысленно отбросил эту непонятную реплику, подыскивая слова, в которые лучше всего было облечь свой рассказ.

– Дядя Ричард, – начал он, – боюсь, тебе не очень придется по душе то, что я должен тебе рассказать. Я опозорен…

– Я все знаю, Джерри, – мягко прервал его доктор и дальше описал во всех подробностях тот неприятный случай, который собирался поведать ему молодой человек. Закончил он словами: – Ты знал, что полковник никогда не поверит истории о том, как тебя «подставили» в духе мелодрамы прошлого века, и не нашел иного выхода, кроме отставки. Чего ты не знал – что все это устроил не твой соперник лейтенант Трэси, а сама Элейн.

– Но, дядя, это невозможно!..

– Подумай, Джерри. Говорил ли ты кому-либо, кроме Элейн, что не собираешься возвращаться прямо в казармы, как обычно, а по дороге зайдешь в городскую аптеку? Кто-то должен был знать, что именно этим вечером, в определенное время, ты будешь в городе, чтобы его план увенчался успехом. В другом месте это не сработало, хотя могло случиться и позже. А лейтенант Трэси тем вечером был на маневрах и никак не мог быть посвящен в этот замысел. Собственно, он ничего и не знал об этом.

– Значит, я ошибся в обоих – и в Трэси, и в Элейн…

– Ну, положим, в случае с Трэси ты не так уж и ошибся. Просто он не сделал бы этого именно таким образом. Понимаешь, он не мог просчитать реакцию полковника так точно и безошибочно, как дочь полковника. Но довольно о них, мой мальчик. Эти двое – одного поля ягоды и вполне достойны друг друга… А теперь – поверишь ли ты мне, если я скажу, что знаю все, что ты делал с тех пор?.. Отлично. – Он поднялся. – Ты уже догадался, что я не живу здесь, – этот дом лишь маскировка, предназначенная для того, чтобы местные жители не совали свой нос в мои дела. Иди за мной.

Они прошли через кухню и оттуда по лестнице спустились в гараж. В дальней стене гаража ярусами тянулись полки. Доктор сунул руку за полку, что-то нажал – и весь ярус отошел от стены, открыв темный высеченный в скале коридор, который уводил в глубь горы.

– Входи, – сказал доктор.

В конце туннеля оказалась раздвижная дверь, а за нею – лифт. Они вошли, Морган нажал на кнопку, и кабина беззвучно понеслась вверх. Закончив подъем, они вышли в просторный коридор, залитый солнечным светом, – свет струился сквозь неправильной формы люки на потолке, закрытые матовым стеклом.

– Для наблюдателя снаружи эти люки выглядят просто как сугробы в вечных снегах, – сказал Морган. – Мы сейчас на вершине горы, и это здание построено так, что и вдалеке, и вблизи оно неотличимо от окрестных скал.

– Удивительно! – воскликнул Джерри. – А я-то воображал тебя в крошечной хижине, ну разве что с небольшой лабораторией.

– У меня есть для тебя и другие сюрпризы, – заметил доктор. – А покуда Бойд проводит тебя в твою комнату. Он уже принес твой багаж и приготовил ванну. Уверен, что тебе захочется освежиться после поездки. Увидимся за завтраком.

– Прежде чем я расскажу тебе о труде всей моей жизни, – сказал Морган, когда они приступили к трапезе, – поговорим о тебе самом. Я точно знаю, что ты сейчас чувствуешь. Ты лишился военной карьеры, женщины, которую любил, и теперь явился ко мне за остатком наследства, с которым собираешься очертя голову ринуться в некую отчаянную авантюру. Тысяча шансов против одного, что ты не выберешься из нее живым, – но это как раз меньше всего тебя заботит.

Далее он в деталях изложил все замыслы Джерри Моргана.

– Сдается, дядя, ты читаешь мои самые сокровенные мысли! Не могу представить, откуда тебе это все известно, но ты прав.

Морган вздохнул.

– Если ты решительно настроен поступить именно так, я готов помочь тебе всем, чем сумею. Однако я тешу себя надеждой, что смогу предложить тебе новую, интересную жизнь – новые приключения, которые служат в высшей степени замечательной цели и перед которыми бледнеет все, что ты задумал. Ты в шутку сказал, что я прочел твои мысли… Так оно и есть. Я всегда читал твои мысли, с тех пор как после смерти твоих родителей стал твоим опекуном, – а это случилось уже после того, как я добился успеха в своих телепатических опытах. Телепатия, одна из самых чудесных сил целеустремленного разума, не подвластна ни времени, ни расстоянию. Передача мыслей происходит мгновенно, как только установлен контакт. Я начал с того, что пытался построить прибор, который улавливал и усиливал мысленные излучения. Так я вступил в контакт с жителем Марса, который экспериментировал с передачей мысленных излучений. Но не на современном нам Марсе, – добавил он, увидев выражение лица Джерри. – Лал-Вак, марсианин, говорил и говорит со мной с Марса, существовавшего миллионы лет назад, когда там действительно была человеческая цивилизация. Мы обнаружили, что между марсианами и землянами, которые физически и мысленно являются двойниками, возможен обмен сознаниями. После этого мы установили контакт с венерианцем Ворном Вангалом, современником Лал-Вака. Я сейчас в контакте с обоими этими людьми, которые, с точки зрения нашего времени, уже много миллионов лет как мертвы. Обменяв сознания, я сумел направить двоих землян на Марс и двоих – на Венеру. Те, кто на Венере, живы до сих пор, у меня с ними постоянная связь. Из тех двоих, кого я послал на Марс, один оказался преступником и был убит своим соотечественником-землянином. Поэтому на Марсе у меня только один посланник.

Если бы доктор Морган не продемонстрировал только что знание сокровеннейших дел и мыслей своего племянника, Джерри ни за что бы не поверил его рассказу. Теперь же, после пережитого шока, и эта речь доктора казалась ему вполне достоверной.

– Звучит интересно, – пробормотал он, стараясь не показать вида, как увлекла его эта история. – Может быть, отправить меня на Марс, подальше от всех неприятностей?

– Лал-Вак, Ворн Вангал и я сумели усовершенствовать наше устройство, – сказал доктор. – И теперь я могу отправить тебя в путешествие через пространство и время во плоти.

– Значит, у тебя есть машина пространства-времени?

– Иди за мной, – сказал доктор, поднимаясь из-за стола, – и ты сам все увидишь.

Глава 2

В центре высокого, с куполообразным сводом ангара стоял большой шар диаметром больше пятидесяти футов. Он был покрыт толстым слоем асбеста, скрепленного каркасом из стальных тросов. На шаре прямо возле того места, где стояли доктор и Джерри, была укреплена круглая металлическая пластина, обитая болтами, – явно дверь или крышка люка.

– Этот механизм, осуществляющий передвижение в пространстве-времени, мне помогли создать ученые венерианского государства Олба, – сказал доктор. – Сам я никогда не понимал, как он работает. Могу лишь сказать, что этот механизм успешно совершил несколько перебросок – правда, без людей. Сила, которая движет им, – продукт деятельности человеческого мозга, и, вероятно, ее можно объяснить явлением, о котором ты слыхал, – телекинезом. У меня уже установлен контакт с механизмом. Теперь смотри на металлическую пластину и увидишь, что произойдет.

Джерри смотрел и не смог удержаться от восклицания, когда круглая пластина начала быстро вращаться, с каждым оборотом отступая все дальше и дальше от корпуса шара. На ее ободе оказалась резьба. Когда расстояние между пластиной и корпусом шара достигло пяти футов, пластина с громким щелчком сдвинулась и повисла на массивном металлическом шарнире, открыв в шаре черное отверстие. Затем из недр шара сама собой развернулась лестница из гибких стальных тросов, и один ее конец упал на пол ангара.

Джерри проворно взобрался по лестнице и прополз в отверстие. Одолев узкий коридор длиной около двадцати футов, он попал в круглую камеру диаметром около десяти футов. Стены, пол и потолок камеры были обиты толстым слоем войлока и залиты мягким светом. Затем поток света из светящейся трубки заслонила тень.

– Как тебе все это нравится? – спросил доктор Морган.

– Великолепно, – ответил Джерри. – Почему бы не отправить меня прямо сейчас?

– Именно это я и намеревался сделать, когда привел тебя сюда. Однако по прибытии на Марс тебя ожидают трудности – атмосфера там разрежена, хотя и не так сильно, как в наши дни, но значительно сильнее, чем ты привык. Из-за разреженной атмосферы и меньшей, чем на Земле, силы тяжести твоему сердцу и легким понадобится время, чтобы привыкнуть к этим условиям, и акклиматизируешься ты не сразу. Когда выйдешь из сферы, передвигайся медленно.

– Сколько времени займет путешествие?

– Точно подсчитать не могу, но немного.

– А ты знаешь, в какой части планеты я приземлюсь? Морган кивнул.

– Пока ты пересекал Соединенные Штаты на поезде, Лал-Вак из своего родного города Дукор отправился в Ралиад – крупнейший город Марса. Сейчас он живет в императорском дворце и поддерживает со мной телепатический контакт – так что сфера, направляемая нашими мысленными излучениями, доставит тебя прямиком ко дворцу. Лал-Вак встретит тебя и научит марсианскому языку. А там уж сам изворачивайся, как сумеешь.

– Что же, это честно. Но что я должен сделать для тебя на Марсе? Я так понимаю – от меня требуется научная помощь и все такое прочее.

– Если тебе удастся выжить на Марсе, ты будешь первым землянином, который совершил это во плоти. Мой прибор мыслезаписи будет поддерживать с тобой постоянный контакт, днем и ночью записывая все, что с тобой будет происходить, и все, что ты увидишь. Приземлившись в Ралиаде, ты узнаешь много ценного об этом огромном городе. С самой минуты своего приземления ты станешь исследователем, автоматически сообщающим мне о своих приключениях.

Доктор поднял крышку ящика, прикрепленного к стене, – этот ящик Джерри заметил еще раньше. В ящике лежали автоматическое ружье, кольт сорок пятого калибра в наплечной кобуре, охотничий нож, походный топорик, фляжка и несколько коробок с патронами и провизией.

– На крайний случай, – сказал доктор, – если ты не приземлишься в императорском дворце Ралиада. – Он захлопнул крышку. – Теперь позволь мне привязать тебя ремнями к полу, и ты будешь готов к старту.

Через несколько минут доктор простился и ушел, и внешняя дверь ввинтилась на место. Сфера на миг как-то судорожно передернулась, а затем рванулась вверх с такой силой, что Джерри прижало к полу. Постепенно перегрузка спала и сменилась чувством легкости. Это ощущение длилось несколько секунд; затем Джерри снова почувствовал, что тяжелеет, но совсем по-другому – теперь его не прижимало к полу. Наоборот, его тело словно норовило подняться к потолку, натягивая ремни.

Постепенно натяжение ремней слабело. Затем Джерри ощутил легкий толчок, и сфера под ним заколыхалась. Видимо, он приземлился – но где?

Торопливо отстегнув ремни, он поднялся на ноги, но это движение швырнуло его к потолку. Снова очутившись на колышущемся полу, Джерри увидел, что дверь вывинчивается. Секунду спустя она отскочила, и в проем ворвался яркий дневной свет.

Первый же взгляд наружу убедил Джерри, что он действительно на Марсе. Солнце, казавшееся гораздо меньше, чем с Земли, светило ослепительным и непривычным бело-голубым светом. Оно висело над горизонтом, озаряя причудливый и гротескный пейзаж. Опустив взгляд, Джерри увидел, что сфера приземлилась на краю песчаного плоского берега небольшой лагуны, а раскачивается она потому, что ее омывают волны, которые подгоняет сильный бриз. Сердце Джерри бешено билось, голова кружилась. Приписав это уменьшенной гравитации, он ждал, когда его кровеносная система привыкнет к новой силе тяжести. Медленно и осторожно он вдыхал воздух – холодный, сладкий, но чего-то в нем недоставало. Джерри наполнял легкие снова и снова, вдыхал полной грудью, но сердце билось все так же безумно, и что-то давило на барабанные перепонки. Серый туман заволок глаза, Джерри пытался ему сопротивляться, но безуспешно.

Он упал, жадно хватая ртом воздух, и все вокруг почернело.

Глава 3

Джерри медленно приходил в себя. Легкие его ныли от непривычного напряжения, пересохшее горло саднило, и удары сердца барабанным эхом отдавались в ушах.

Он медленно и осторожно сел. Он заметил, что ногти у него посинели, а это означало, что он был на волосок от смерти от удушья. Солнце поднялось примерно на двадцать градусов, подтверждая, что он провел без сознания по меньшей мере час.

Какое-то время он сидел, вдыхая холодный сладкий воздух; затем с опаской поднялся и вернулся в сферу. Там он открыл ящик, где хранились оружие, снаряжение и провизия. Джерри зарядил ружье и пистолет и набил карманы патронами. Все остальное он сложил в холщовый рюкзак.

Пристроив пистолет, топорик, нож и флягу, он забросил на спину рюкзак, взял ружье и, одолев узкий коридор, спустился по трапу. Мелкая вода доходила ему только до лодыжек, и он легко выбрался на песчаный пляж.

Он стоял, разглядывая диковинную растительность, когда услышал громкий щелчок. Лестница уползла сама собой назад в сферу, круглая дверь автоматически ввинчивалась на место. Наконец она замерла, и сфера, роняя капли воды, поднялась в воздух. Скоро она превратилась в крохотное пятнышко, которое стремительно исчезло из виду.

Джерри решительно повернулся и, поднявшись по песчаному склону, зашагал среди странных деревьев, которые росли на берегу. Теперь он ощущал бодрящую легкость и свободу движений. Вес его ноши казался ему пустяковым, а ружье – легким, точно было сделано из алюминия.

Пройдя около мили, он подошел к саду, огражденному стеной высотой около пятидесяти футов, которая тянулась, постепенно изгибаясь, в обе стороны, насколько хватало глаз. Стена была сложена из больших прозрачных блоков цвета янтаря, соединенных вместе так тесно, что зазоры между ними были почти незаметны. На одинаковом расстоянии друг от друга вверх по стене тянулись извилистые лестницы, и Джерри направился к ближайшей из них.

Короткий подъем – и он уже на стене, которая оказалась свыше ста футов шириной. Джерри подошел к самому ее краю, глянул вниз и попятился, ощутив головокружение. Людные улицы огромного города лежали так далеко внизу, что люди и движущиеся экипажи казались диковинными насекомыми. Стена, на которой он стоял, окаймляла крышу здания, самого большого из тех, что попались ему на глаза, и на самой крыше этого здания рос тот самый сад, по которому он только что прошел. Далеко, насколько мог видеть Джерри, высились другие здания, сложенные из прозрачных блоков разного цвета, гораздо выше, чем самые высокие земные небоскребы, и все с садами на крышах.

Джерри оглянулся и внимательно осмотрел сад. Он увидел рабочих, которые подвязывали деревья и собирали плоды, – рабочие были мускулистыми бронзово-смуглыми людьми, всю одежду которых составляли головные уборы, напоминавшие тюрбан, кожаные шорты и высокие сапоги с голенищами, закатанными ниже колен.

Кроме странной одежды и более широкой грудной клетки, эти люди с виду ничем не отличались от землян. Джерри снова спустился в сад и двинулся в том направлении, где он увидел ближайшего садовника.

Он прошел совсем немного, когда неожиданно заметил девушку. Она была хрупкая, стройная, белокожая, с большими карими глазами и черными, как вороново крыло, волосами, красивая какой-то воздушной, легкой красотой. Головная повязка из золотых цепочек с вкрапленными в них блестящими кусочками ляпис-лазури стягивала ее пышные кудри. Широкий золотой кушак поддерживал нагрудник из кованого золота. А с пояса из золотых цепочек, усыпанных аметистами, спускалась облегающая юбочка из мерцающей ярко-синей ткани, напоминавшей атлас.

Джерри эта неожиданная встреча только ошеломила, но девушка явно его испугалась. Она оглянулась было, словно собираясь пуститься наутек, но передумала и твердо взглянула в лицо Джерри.

Тогда он улыбнулся и шагнул к девушке… Вернее, этот шаг обернулся прыжком, и Джерри приземлился едва ли не в двух футах от незнакомки.

Эффект такого акробатического фокуса был мгновенным. Прежде чем Джерри успел восстановить равновесие, девушка завизжала и отпрянула от него.

Едва Джерри выпрямился, как его внимание привлек новый звук – жуткий рев огромной бестии, которая прыжками мчалась к ним по дорожке. Распахнутая крокодилья пасть, косматое черное тело – зверь был величиной со льва, с короткими лапами, кожистым, плоским, как весло, усаженным острыми шипами хвостом – словом, вид у приближавшейся твари был весьма внушительный.

Джерри думал и действовал быстро. Первой его обязанностью было убрать девушку с пути этого монстра.

Сжав ружье в левой руке, он нагнулся и правой обвил тонкую талию марсианки. Затем он отпрыгнул вбок, избежав разинутой пасти зверя, – и этот прыжок перенес его через изгородь. Он приземлился прямо посреди ухоженной клумбы, где росли мелкие цветы.

Впервые с той минуты, когда Джерри очутился на Марсе, он оценил преимущество своих земных мускулов. Коротколапое чудовище, не в силах перепрыгнуть через изгородь, продиралось сквозь нее. Джерри развернулся и, неся под мышкой девушку, помчался прочь гигантскими прыжками.

Хрупкое тело девушки казалось ему невесомым, как перышко. На Земле она весила бы около девяноста фунтов, здесь – около тридцати четырех.

Бросив взгляд через плечо, он увидел, что, хотя намного обогнал зверя, тот настигает его со скоростью, удивительной для такого коротколапого существа. Скоро впереди мелькнула лестница, и Джерри взбежал по ней, перемахивая зараз по пять ступенек. Достигнув вершины, он положил девушку на стену и повернулся, чтобы лицом к лицу встретить врага, который к тому времени уже добежал до лестницы.

Вскинув ружье к плечу, Джерри тщательно прицелился и послал пулю прямо меж горящих зеленых глаз. Без единого звука или движения мертвая бестия повалилась на ступеньки.

При звуке выстрела девушка вскочила. Мгновение она смотрела на убитого зверя – а потом глаза ее вспыхнули яростью, словно у взбешенной тигрицы, и она обрушила на Джерри поток слов явно оскорбительного и презрительного толка.

Внезапно ее рука метнулась к поясу и выхватила из ножен кинжал с драгоценной рукоятью. Джерри успел заметить, что клинок у кинжала прямой, обоюдоострый, с зазубренными, острыми как бритва краями. Он не сразу понял, что она собирается делать, но, когда девушка занесла кинжал и бросилась на него, все же успел вовремя перехватить ее запястье.

И пока он стоял так, удерживая ее руку со смертоносным клинком, он вдруг осознал, что из сада к ним со всех сторон сбегаются люди и торопливо карабкаются по лестницам на стену. Бронзовокожие мужчины, которых он принял за садовников, теперь все были вооружены мечами, кинжалами и массивными булавами.

Бежать было некуда, и Джерри стоял, одной рукой все еще сжимая тонкое запястье вырывающейся девушки, а другой рукой опираясь на ружье.

Вдруг девушка высвободила свою руку и проворно отскочила прочь. И тотчас землянина кольцом окружили грозные клинки обоюдоострых зазубренных мечей.

Глава 4

Окруженный враждебными воинами, Джерри размышлял недолго. Смуглокожие люди явно поняли, что его ружье – опасное оружие, потому что приближались к пленнику с осторожностью. Джерри наклонился и положил ружье к своим ногам. Затем он снял с себя все прочее оружие, горкой сложил его поверх ружья и поднял руки в знак того, что сдается.

Тотчас же двое воинов бросились к нему и схватили сложенное оружие, а третий набросил на его запястья петлю из гибкой прочной кожи и сильно затянул путы.

Девушка сказала что-то одному из воинов, явно офицеру. Тот отсалютовал ей, прикрыв обеими ладонями глаза, и резко что-то приказал своим людям. Затем девушка повернулась и спустилась по лестнице к убитому зверю. Солдаты поволокли Джерри вслед за ней, и землянин с удивлением увидел, как девушка наклонилась и обвила руками могучую мохнатую шею. Когда она выпрямилась, по ее щекам текли обильные слезы.

Она пошла через сад, а за ней, на почтительном расстоянии, следовал офицер; за ним шел человек, тащивший на кожаном ремне плененного Джерри. По обе стороны от землянина шагали по двое бронзовокожих воинов с мечами наголо, а позади шли еще двое, неся его оружие и снаряжение. Прочие воины разошлись.

Они прошли по дорожке, покрытой каким-то упругим красно-бурым материалом, и вскоре оказались перед входом в туннель, который начинался на склоне поросшего деревьями холма. У входа стояли двое белокожих стражников; помимо мечей, кинжалов и булав у них было еще по связке дротиков с грозными зазубренными наконечниками.

При виде девушки стражники почтительно отсалютовали. Затем один из них поспешно скрылся в туннеле и вернулся с экипажем, от которого у Джерри захватило дух. Экипаж двигался легко и бесшумно на шести парах железных суставчатых ног, обутых в мячики из того же упругого красно-бурого материала, которым была покрыта дорожка. Вместо сидений в экипаже было двенадцать седел, по три в ряд. В первом ряду справа сидел водитель, управлявший многоногим экипажем с помощью двух вертикальных рычагов, расположенных по обе стороны от седла.

Девушка уселась рядом с водителем, а Джерри усадили в центральное седло в следующем ряду, и стражники сели рядом с ним. Человек, державший ремень от его пут, и солдаты, которые несли снаряжение землянина, уселись сзади. Водитель толкнул вперед оба рычага, и экипаж тронулся с места.

Туннель спускался вниз по крутой спирали. Его освещали небольшие шары, наполненные густой светящейся жидкостью, – позже Джерри узнал, что ее получали из радиоактивного вещества под названием «баридий». Шары свисали с потолка на коротких цепях и излучали сочный янтарный свет. Экипаж стремительно мчался, и Джерри лишь мельком замечал на равных расстояниях небольшие платформы перед сводчатыми дверями. Наконец экипаж замедлил бег и, скользя, плавно затормозил перед одной из таких платформ.

Девушка спрыгнула на платформу, и стражники выволокли следом за ней Джерри. Они вошли под огромную арку, перед которой стояло десятка два стражников в доспехах и мундирах. Все они были белокожие. Стражники почтительно отсалютовали и расступились, пропуская процессию.

Великолепие зала, в котором они оказались, поразило Джерри до немоты. Это был громадный круглый чертог самое меньшее в тысячу футов в диаметре и такой же высоты. Выложенный сверкающим золотом потолок подпирали огромные колонны толщиной в пятьдесят футов и явно высеченные из цельных бледно-голубых кристаллов.

Пол был выложен шестигранными плитами из оранжевого стекла, а зазоры между ними были залиты плавленым серебром, и все это сверкало, как огромное зеркало. С потолка спускались массивные золотые цепи, и на них примерно в двухстах футах над полом покачивались большие светящиеся шары двадцати футов в диаметре каждый, заполненные той же густой янтарной жидкостью.

Вдоль круглой стены на равных расстояниях стояли стражники в мундирах и опирались на длинные копья.

В центре зала, куда они и направлялись, высился круглый подиум из трех дисков, поставленных друг на друга. Верхний диск был из синего кристалла, средний – из оранжевого, нижний – из черного.

Над центром верхнего диска на четырех золотых тросах был подвешен массивный золотой трон, обитый синей тканью. И на этом троне Джерри увидел рослого мужчину с красивым и царственным лицом, бесстрастным, как камень. Его густая черно-седая борода была заплетена в пять косичек, которые спускались к широкому золотому поясу, усыпанному множеством драгоценных камней. Торс и руки человека были обнажены, если не считать драгоценных золотых браслетов и инкрустированного самоцветами медальона на груди. Голову его плотно облегал шлем из сверкающего золота, а на лбу сиял голубовато-белым огнем единственный самоцвет.

Двое молодых белокожих людей в синем, один светловолосый, другой брюнет, стояли на верхнем диске, по обе стороны от трона. Ниже их, на оранжевом диске, стоял высокий широкоплечий мужчина с бронзово-смуглой кожей и в оранжевом одеянии с синей каймой. Рядом с ним была девушка, не такая смуглая, но в одеянии того же цвета. Хрупкая, стройная, она была очень хороша собой.

На нижнем диске стояли десятка два мужчин и женщин, белокожих, в оранжевых с черной каймой одеждах. А окружали подиум не меньше тысячи других людей. Большинство из них были одеты в черное. Однако все находившиеся в зале – кроме солдат, схвативших Джерри, и двоих, стоявших на среднем диске, – были белокожими.

Люди, окружавшие подиум, расступились и почтительно отсалютовали, когда вошла девушка в сопровождении солдат и пленника. Но она, никого не видя, стремительно взбежала вверх по ступенькам подиума и обвила руками шею монарха, заливаясь слезами. Царственный великан поднял ее легко, словно куклу, и усадил рядом с собой на широком троне. Они заговорили, и девушка то и дело посматривала на Джерри – нетрудно было догадаться, что речь идет о нем.

Прервав свой рассказ, девушка спустилась с трона, взяла у бронзовокожего стражника ружье Джерри и вскинула его на плечо, как это сделал Джерри, когда целился в черного зверя. Землянин с ужасом увидел, что палец девушки лег на курок.

– Стой! – крикнул он, рванувшись вперед, чтобы отобрать у нее ружье.

В тот же миг грохнул выстрел. Отдача мощного ружья швырнула девушку на пол, а пуля ударила в одну из кристаллических колонн.

В зале началась паника. Монарх сбежал с подиума и поднял девушку. Затем, все еще прижимая ее к себе, он резко что-то приказал.

Потрясенный Джерри увидел, как перед троном поднимается круглая часть пола, поддерживаемая тремя массивными колоннами. Когда это сооружение поднялось футов на двадцать, под ним обнаружилась платформа. Трое чернокожих гигантов сошли с нее и расстелили на полу большой круглый ковер из упругой красно-бурой резины.

Затем двое чернокожих схватили Джерри и выволокли на середину ковра, силой поставив на колени. Третий, который в ножнах на спине нес огромный двуручный меч, обнажил его и вопросительно взглянул на монарха. Тот кивнул.

Глава 5

Оцепенев, Джерри ждал, когда опустится меч. Но в этот миг светловолосый юноша в синем, стоявший около трона, бросился вниз с мечом в руке и отбил клинок палача.

Секунду спустя в зал вбежал седовласый марсианин в оранжево-черном одеянии; его гладкое лицо излучало спокойную доброжелательность. Он ободряюще улыбнулся Джерри и обратился к бесстрастному монарху. Тот бросил приказ чернокожим стражникам, и они позволили землянину подняться.

Между тем девушка, обмякшая в руках монарха, пришла в себя. Монарх опустил ее на пол, и она присоединилась к разговору. Лицо ее выражало неподдельное изумление, когда она слушала речь седовласого, обращенную к ней и к монарху. Четверо других тоже вступили в разговор – двое юношей в синем и бронзовокожие мужчина и девушка, стоявшие на среднем диске.

Хотя Джерри не мог понять ни слова, он догадался, что бронзовокожий мужчина требует его казни, а девушка, напротив, на стороне седовласого и юноши в синем.

Наконец монарх властно проговорил что-то. Путы были сняты с запястий Джерри, и седовласый, отсалютовав монарху, взял землянина за руку и отвел в сторону.

– Ты племянник доктора Моргана, не так ли? – спросил он по-английски.

– Д-да, – растерянно выдавил Джерри, – это я… Но откуда тебе это известно? И кто ты такой?

– Лал-Вак, – был ответ. – Я непростительно замешкался. Поскольку я чужой в Ралиаде, а в провинциях мятеж, меня обвинили в шпионаже. Сегодня утром меня арестовали, и мне с трудом удалось снять с себя все обвинения – и это несмотря на верительные грамоты вила Ксансибара!.. Чужестранца всегда считают виновным, пока он не сумеет доказать обратное.

Они проходили по бесчисленным коридорам, и Джерри заметил, что все встречные с любопытством разглядывают его армейский мундир.

Наконец они вышли на уже знакомую Джерри платформу спирального туннеля. Лал-Вак потянул за шнур, отчего металлический колпак, накрывавший большой светящийся шар, раскрылся четырьмя лепестками. Мгновение спустя перед платформой затормозил многоногий экипаж.

Они уселись в седла, ученый бросил водителю несколько слов, и экипаж стремительно рванулся вверх. Миновав восемь платформ, экипаж затормозил у девятой. Пройдя по большому коридору, они остановились у двери, и слуга, увидев Лал-Вака, поспешил распахнуть ее.

Джерри оказался в просторных и роскошных покоях, освещенных единственным круглым окном во всю стену, – его прозрачные сегменты были раскрыты как лепестки, и в комнату врывался свежий дневной ветер. Обстановку комнаты составляли диваны, кресла, стол – все это без ножек, подвешенное к потолку на гибких, обтянутых шелком тросах.

– Посидим на балконе и поговорим, – предложил Лал-Вак.

Джерри вслед за Лал-Ваком шагнул прямо в распахнутое окно и вышел на балкон. Далеко внизу тянулась широкая улица, запруженная множеством экипажей и спешащими людьми. И на этом здании, и на здании напротив, выше и ниже, было много других балконов.

Усевшись на скамью рядом с ученым, Джерри машинально вытащил пачку сигарет и закурил. Гримаса изумления на миг исказила лицо Лал-Вака.

– В чем дело? – спросил Джерри.

– Мне показалось, что ты горишь, – признался Лал-Вак. – Помнится, доктор Морган рассказывал мне об этом забавном земном обычае, но ты все равно застал меня врасплох. Скажи, зачем ты это делаешь?

– Да просто по привычке. Хотя, боюсь, очень скоро придется отвыкнуть, – добавил Джерри, глядя на полупустую пачку. – Вряд ли на Марсе отыщется табак. Можно, кстати, покончить с этим прямо сейчас – Он уже хотел бросить пачку через перила, но Лал-Вак удержал его руку.

– Не спеши, – сказал он. – Сохрани эти белые цилиндрики. Они могут тебе пригодиться.

– Зачем? – удивился Джерри.

– Как доказательство того, что ты явился из чужого мира. Вил Кальсивара подозревает, что ты вражеский шпион, который пробрался на крышу дворца в чужеземной одежде и с незнакомым оружием, чтобы обмануть его в случае поимки. Все считают, что ты хотел похитить Джунию, дочь вила Нумина.

– Минуточку, – сказал Джерри. – Давай-ка вначале кое-что проясним. Я так полагаю, вил Нумин – тот самый монарх, который сидел на троне?

– Совершенно верно. Он, как бы это назвали у вас на Земле, император Кальсивара, крупнейшего государства Марса.

– А девушка, которую я спас от дикой бестии, – его дочь?

– Да. Она – совила, принцесса императорского дома Кальсивара. К несчастью, ты не спас ее от дикой бестии. Судя по всему, ты подстерег ее в саду и попытался похитить. Ее любимый псар бросился ей на помощь, и ты убил несчастное животное из своего непонятного оружия.

– Что такое? Ты хочешь сказать, что эта тварь – домашнее животное?!

– Не просто домашнее животное, но любимец принцессы. Она относилась к нему почти как к члену семьи. Псар попал к ней еще щенком, и она сама вырастила его.

– Хм… Значит, это что-то вроде сторожевого пса? Ну что ж, я, конечно, извинюсь перед дамой и, если это будет возможно, подарю ей другого псара.

– Извиниться – само собой, но не вздумай и заикнуться о другом псаре! У нее их много, но говорить о новом псаре взамен убитого – все равно что предлагать ей заменить ее брата после того, как ты убил его.

– Кажется, я начинаю понимать.

– Тебе удалось накликать на себя немалую беду, и ты из нее еще далеко не выбрался. С помощью ее высочества Джунии я сумел выговорить для тебя сорокадневную отсрочку казни, но по истечении этого срока ты должен будешь предстать перед судом. Вил оказал тебе это снисхождение, чтобы ты успел выучить наш язык и мог говорить в свою защиту и понимать обвинителей.

– Каких обвинителей?

– Я имею в виду прежде всего мовила Тоора, кузена Джунии – главу разведывательной службы Кальсивара. Это тот рослый бронзовокожий мужчина в оранжево-синем одеянии. Синий цвет на Марсе – привилегия царственных особ. Вил и его потомки с чистой королевской кровью имеют право носить синий с золотым. Высшая знать, состоящая в близком родстве с императорской фамилией, может оторочить оранжевое одеяние синей каймой. Мовил Тоор – сын младшего брата вила Нумина.

– Но он, кажется, принадлежит к другой расе, – заметил Джерри.

– Его мать была из бронзовой расы, – пояснил Лал-Вак, – которая, как говорят наши этнологи, образовалась из смешения белой и черной рас. Считается, что Кальсивар был основан черной расой, потом его покорили белые, и от смешанных браков через много поколений образовалась бронзовая раса. Немногие чернокожие, впрочем, сохранили свою расовую чистоту. Во времена уже исторические, около пяти тысяч лет назад, Кальсивар был вновь завоеван белой расой, которая на сей раз отказалась от смешанных браков, и вождь завоевателей стал родоначальником нынешней династии.

– Ты говорил о каком-то мятеже в провинциях. Кто его разжигает?

– Происхождение вождя мятежников окутано тайной, – сказал Лал-Вак. – Вот уже примерно тысячу лет среди бронзовокожих ходит пророчество, что человек их расы, с кровью древних царей, появится, дабы поднять их к победе над белыми правителями. Меньше года назад среди отряда бронзовых, которые удалились в пустыню, чтобы совершить согласно своим обычаям ежегодные религиозные обряды, появился незнакомец. Этот человек носил жуткую маску, изображавшую главного древнего бога бронзовых, Саркиса, Солнечного Бога, и объявил, что он есть воплощение этого бога и явился, чтобы привести свою расу к полной победе. Многие тогда поддались искушению и признали его богом, став ядром быстро растущей армии изгоев и бандитов, которые устраивают набеги на наши земледельческие районы и грабят наши суда. Много раз против этих шаек отправлялись карательные экспедиции, но бандиты рассыпались на мелкие отряды, исчезавшие бесследно в пустыне, чтобы потом собраться там, где их не ждали, и с новыми силами взяться за набеги. Их таинственный вожак известен под именем Саркиса Истязателя.

– И этот Саркис представляет собой угрозу для нынешнего правителя Кальсивара?

– Еще какую! – был ответ. – Ряды его армии быстро множатся за счет дезертиров из императорского войска. А кочевники пустыни, большей частью принадлежащие к бронзовой расе, единодушно поддерживают его дело.

В эту минуту в окне появился бронзовокожий раб и заговорил с Лал-Ваком. Тот повернулся к Джерри:

– Не сомневаюсь, что ты проголодался, а сейчас настало традиционное время трапезы. Пойдем в комнату.

Они вошли и уселись на висячем диване. Раб принес и установил перед ними на треножнике большую чашу. Чаша была разделена на шесть частей, в каждой из которых лежали разные яства. В центре чаши, на ножке, стоял небольшой диск, а на нем – кувшин и две чашки в форме куба, все из золота, покрытого искусной резьбой и украшенного драгоценными камнями.

Слуга наполнил кубки дымящейся розовой влагой, источавшей приятный аромат.

Лал-Вак протянул кубок Джерри:

– Полагаю, наш любимый напиток придется тебе по вкусу, хотя к марсианской кухне ты, быть может, привыкнешь не скоро.

– Что это за напиток?

– Мы зовем его «пульчо», – отвечал Лал-Вак. – В умеренных количествах он приятен и бодрит, но в излишних может сильно опьянить.

Землянин пригубил пульчо и убедился, что ученый говорил правду – напиток был приятным и бодрящим.

Бронзовокожий слуга поспешил долить кубок до краев, взяв его так, что на миг накрыл кубок своей ладонью.

Затем он подал Джерри кубок, но едва землянин поднес его к губам, как ученый проворно выхватил у него кубок. Вскочив, Лал-Вак выхватил кинжал и приставил его острие к груди раба, бросив несколько резких слов.

Дрожащей рукой раб принял кубок и одним глотком осушил его. Тотчас же его глаза подернулись дымкой и остекленели. Скорчившись, раб рухнул на пол и неподвижно застыл.

– Мне показалось, что он бросил что-то в твой кубок, – проговорил Лал-Вак, – и теперь я вижу, что не ошибся. Но мне нужно было убедиться в этом.

– Ты хочешь сказать, что этот парень пытался меня отравить?

– Именно, – кивнул Лал-Вак. – Он, конечно, только исполнитель. Похоже, у тебя в Ралиаде есть враг, причем это человек из самых влиятельных.

– Но кто же это может быть?

– Это мы и попытаемся выяснить… Но позже, – ответил ученый, направляясь к двери. – А сейчас я позову стражу. Нам никому нельзя открывать всю правду о том, что случилось. Так что ради твоего же блага, когда я научу тебя нашему языку, помни, что этот невежа не нашел ничего лучшего, чем свести счеты с жизнью у нас на глазах.

Глава 6

Усердно занимаясь под умелым руководством Лал-Вака, Джерри быстро научился читать и писать на языке Марса. Ученый также обучил его марсианским манерам и обычаям и описал ему раскинувшийся снаружи исполинский город.

– Ралиад, – говорил Лал-Вак, – справедливо именуется «Городом тысячи садов». Здесь на крыше каждого дома, будь то императорский дворец или ничтожнейшая хибара, есть свой сад. Этот город так велик, что в нем больше жителей, чем во всей моей родной стране – Ксансибаре. Постоянное население Ралиада – свыше ста миллионов, а число приезжих ежедневно достигает самое меньшее двадцати пяти миллионов. Здесь пересекается больше каналов, чем в любом из шести городов планеты, а каналы на Марсе – главные торговые и транспортные артерии.

За пять дней до назначенной даты суда Джерри ужинал в обществе Лал-Вака, когда ученый вдруг сообщил ему:

– Я приготовил для тебя сюрприз. Ее императорское высочество совила, когда я рассказал ей, что ты освоил наш язык и что у тебя есть к ней прошение, милостиво согласилась выслушать тебя.

– Здорово! Когда пойдем?

– Не спеши, – улыбнулся Лал-Вак, – прежде закончим ужин. У нас еще много времени. В назначенный час за тобой пришлют стражу – если помнишь, ты все еще пленник. Думаю, нужно одеть тебя подобающим образом, чтобы выказать должное уважение ее высочеству.

– Мой армейский мундир уже сильно обносился, – заметил Джерри.

– У нас на Марсе принято одеваться согласно своему сословию. Насколько я знаю, ты благородной крови.

– Напротив, – ответил Джерри, – в моей стране нет знати. У нас есть великие люди – финансисты, военные, ученые, деятели искусства, – но знатных людей нет.

– Это мне известно. Но доктор Морган рассказал мне, что происходит из знати другой страны – кажется, он называл ее Ирландия. Это дает тебе право носить на Марсе оранжевое с черной каймой.

– Правда, я и забыл, что мой первый американский предок был ирландским виконтом. Однако он отказался от этого титула, значит, и я не могу на него претендовать.

– Это не меняет твоего происхождения.

– Правда, но я все равно хочу остаться верным его взглядам.

– Тогда тебе придется надеть черную одежду плебея. Лал-Вак позвал слугу и велел принести одежду плебея.

Скоро Джерри уже разглядывал себя в отполированном золотом зеркале. На нем была юбка-кильт из черного глянцевитого бархата, на ногах – черные сапоги из мягкой кожи. Его талию обхватывал широкий пояс, сплетенный из серебряных колец, на котором слева висели пустые ножны для меча, а справа – ножны для даги. Оружие убрали, чтобы показать его статус пленника. Руки и торс Джерри были обнажены, если не считать – в соответствии со здешними обычаями – надетых на него серебряных браслетов и медальона. Головной убор представлял собой подобие черного тюрбана и закреплялся на голове с помощью ремешка, который проходил под подбородком, – ремешок был из искусно сплетенных серебряных колечек. Тюрбан был сделан из тонкой, но прочной ткани и в свою очередь скреплен ремнем. Тюрбан можно было распустить, и тогда он превращался в покров, доходивший до колен.

Несколько минут спустя стражник распахнул двери, и вошел паж.

– Ее императорское высочество Джуния, совила кальсиварская, желает видеть Лал-Вака и Джерри Моргана!

Они ответили на салют и вслед за пажом вышли в коридор, где к ним присоединились два вооруженных стражника.

Паж провел их к ближайшему спиральному туннелю, и они в экипаже поднялись ярусом выше. Здесь они прошли по точно такому же коридору, и, когда остановились у задернутой синими портьерами двери, которую охраняли два стражника, Джерри сообразил, что покои Джунии находятся как раз над теми, где он живет.

Паж вошел первым – объявить об их прибытии, затем вернулся и сказал, что они могут войти. В большой комнате, обставленной с истинно царским великолепием, на висячем диване, обитом синим бархатом, полулежала, опираясь на локоть, Джуния, окруженная стайкой фрейлин.

Джерри остановился перед ней, прикрыв ладонями глаза, как полагалось приветствовать царственных особ, и у него перехватило дыхание – так хороша была принцесса.

– Прикрываю глаза перед величием вашего высочества, – пробормотал он.

Она ответила, небрежно прикрыв ладонью глаза, – так приветствовали тех, кто ниже по сословию, – и обернулась к Лал-Баку:

– Ты, вероятно, ошибся? Сегодня днем ты просил у меня аудиенции для знатного дворянина из другого мира, и я согласилась. Теперь же ты приводишь ко мне плебея – на такую выходку не осмелился бы даже зовил, мой брат.

– Я могу объяснить все в нескольких словах, ваше высочество, – отозвался Лал-Вак. – Благородный предок Джерри Моргана отрекся от своего титула. Хотя ничто не может лишить Джерри благородной крови, он происходит из страны, где не существует титулов, а потому предпочитает оставаться плебеем.

– Ну и манеры! Хотя чего же ждать от человека, который с первой нашей встречи наносит мне оскорбление за оскорблением.

Лал-Вак хотел было ответить, но Джерри опередил его.

– Боюсь, что ваше высочество неверно истолковали мои намерения. Поскольку я пришел просить прощения за те самые действия, о которых вы упомянули, я надел черные одежды плебея в знак смирения.

– О, это уже лучше, – заметила Джуния и чуть улыбнулась. – Я не ожидала такой сообразительности от человека, который совершил так много плачевных ошибок.

– Как милосердно с вашей стороны назвать мои проступки ошибками!

– Если бы я не считала их таковыми, то не согласилась бы на эту аудиенцию, – заметила Джуния.

– Вы даете мне надежду, что прощение, которого я искал, может быть мне даровано.

– Ты уже получил его.

– Моя благодарность безмерна! – воскликнул Джерри с совершенно излишним пылом.

Джуния ничего не сказала, но опустила карие глаза, и легкий румянец тронул ее милое лицо.

На миг Джерри застыл, не видя и не осознавая ничего, кроме очарования этой девушки. Затем Лал-Вак тронул его за плечо, и чары разрушились.

– Пойдем, – тихо сказал ученый. – Аудиенция окончена. Как во сне, Джерри отсалютовал и вышел, сопровождаемый Лал-Ваком и двумя стражниками.

Лал-Вак заговорил по-английски, чтобы его не поняли стражники:

– Я заметил, каким взглядом вы обменялись. Если хочешь остаться в живых, хотя бы до дня суда, никогда не пытайся снова увидеть принцессу; никому не открывай своих чувств, которые ты только что так неосторожно продемонстрировал и на которые она невольно ответила.

– Знать, что я никогда больше не увижусь с ней, – значит потерять смысл жизни. Но почему ты говоришь, что я должен выбросить ее из головы?

– Потому что иначе ты подставишь себя под удар таких сил, что твоя гибель станет неизбежна. Ты уже завел себе одного могущественного врага, чье имя мне, кажется, известно. Неужели ты захочешь, чтобы твоими врагами стали зовил Манит, твой друг и покровитель, и даже сам вил?

Тут они вошли в покои, а стражники остались на посту у дверей.

– Как я уже говорил тебе прежде, – продолжал Лал-Вак, – Манит – зовил Нунта, одного из самых влиятельных государств Марса, с которым Кальсивар состоит в дружеских отношениях. Лом-Харр, вил Нунта, отправил сюда своего сына с недвусмысленной целью добиться благосклонности совилы Джунии. И мне уже дали понять, что ни молодой человек, ни принцесса не относятся к этой идее с отвращением.

– Это ставит меня в нелепое положение. Я не могу отстаивать собственные интересы, не став на пути интересов моего друга и благодетеля!

– Совершенно верно. И хотя мы еще точно не определили личность твоего таинственного врага, сдается мне, что очень скоро и он выступит в открытую. Как ни странно, его стремления противоречат не только намерениям зовила Манита, но и твоим свежеиспеченным чувствам.

– И кто же это?

– Мовил Тоор, чей отец был братом вила, а мать – совила из древнего царского рода бронзовой расы. В день, когда Манит спас тебе жизнь, Тоор требовал твоей немедленной казни. Между ним и правом на кальсиварский трон стоят сейчас двое: зовил Шив, брат Джунии, и сама Джуния. Если он сумеет устроить смерть одного и жениться на другой, его права на трон станут неоспоримы, если не считать одной мелочи – с тех пор, как пять тысяч лет назад белая раса покорила эти края, ни один человек с бронзовой кожей не занимал кальсиварского трона. И по всему выходит, что Саркис – орудие мовила Тоора, потому что он требует, чтобы Кальсиваром правил вил из древнего рода царей бронзовой расы. Теперь суть этого заговора для меня ясна, но ведь вил Нумин мне не поверит. А мовил Тоор живо пустит по моему следу наемных убийц, если прежде сам вил не расправится со мной.

– А какое же я имею ко всему этому отношение?

– Я уже пытался объяснить тебе, – сказал Лал-Вак, – что мовил Тоор бесстрашен и бесчестен. Как ты думаешь, что случится с тобой, если ты откроешь свои истинные чувства к Джунии и весть об этом дойдет до его ушей? Он уничтожит тебя с такой же легкостью, с какой давит ногой вредное насекомое.

В этот миг стражник у двери откинул портьеру и объявил:

– Посланец от его высочества мовила Тоора! Загорелое лицо Лал-Вака побледнело.

– Это случилось прежде, чем я ожидал, – пробормотал он по-английски, обращаясь к Джерри, и громко сказал стражнику: – Пусть войдет.

В комнату вошел бронзовокожий паж.

– Его высочество мовил Тоор развлекает его императорское высочество зовила Шива игрой в гапун, – объявил он, – и велит Лал-Ваку и Джерри Моргану явиться к нему.

– Подожди нас снаружи, мы сейчас выйдем, – ответил Лал-Вак. Паж скрылся за портьерой, а ученый сказал по-английски: – Позволь мне предостеречь тебя, мальчик мой, – мовил Тоор зовет тебя отнюдь не для игры в гапун, а для игры куда более опасной. Лучше всего ты сумеешь расстроить его планы, если будешь крайне осторожен, чтобы никого не оскорбить и самому не замечать оскорблений – кроме тех, которые ведут к открытому вызову и которых ни один благородный человек на Марсе не может игнорировать, не запятнав своей чести.

Глава 7

Когда Джерри и Лал-Вак вслед за пажом вошли в просторные и роскошные покои мовила Тоора, землянин сразу заметил, что компания здесь собралась небольшая и избранная – всего человек двадцать. Зовил Шив, зовил Манит и мовил Тоор были в синем, остальные – исключая землянина – в оранжевых дворянских одеждах.

На большом вертящемся столе были установлены четыре игральные доски. Эти доски были покрыты пронумерованными ямками, и суть игры состояла в том, чтобы катать по доскам марсианские деньги – гравированные шарики из золота, серебра и платины, – стараясь закатить их в ямки. Тот, чей шарик попадал в лунку с самым большим номером, выигрывал все ставки.

Пульчо, которым обильно угощались игроки, наливали двенадцать бронзовокожих рабов.

Джерри знал, что мовил Тоор – его враг, а потому был удивлен, когда хозяин апартаментов встретил их поднявшись, что само по себе было честью. Бронзовокожий принц нашел место для Лал-Вака, а потом повернулся к Джерри и сказал так громко, что слышали все:

– Ты – наш последний и самый примечательный гость: у тебя самая темная одежда.

Джерри ответил на его саркастическую усмешку самой жизнерадостной из своих улыбок.

– То, что я последний, очевидно, – сказал он, – но, ваше высочество, протестую – я не самый примечательный. Это для меня слишком большая честь.

– Почему же? – спросил мовил Тоор.

– Самый примечательный здесь – ваше высочество, потому что у вас самая темная кожа.

Оба принца, Шив и Манит, разразились громким хохотом, и кое-кто из дворян тоже осмелился улыбнуться, но большинство помрачнело. И самое мрачное лицо было у Лал-Вака.

– В вашей стране принято, чтобы гость оскорблял своего хозяина? – осведомился мовил Тоор и положил ладонь на рукоять меча.

– Напротив, – отпарировал Джерри, – это у нас столь же редкий случай, как хозяин, оскорбляющий своего гостя.

Мовил Тоор нахмурился еще сильнее, но тут вмешался зовил Манит. Взяв за руки Джерри и бронзовокожего принца, он сказал:

– Пойдемте! Вы двое всех задерживаете. Пора начинать игру.

Однако не успели они усесться вокруг стола, как рослый широкоплечий игрок в оранжево-черном одеянии поднялся и сказал:

– Лично я не собираюсь играть, пока здесь торчит этот плебей. Сам его вид уже оскорбителен, но от его манер воняет так, что для чувствительного носа это сущая мерзость.

Джерри замер, смерив его холодным взглядом:

– Не имею чести быть с тобой знакомым.

При этих словах Лал-Вак дернул его за руку и по-английски прошептал:

– Берегись! Это и есть ловушка, которую расставил для тебя мовил Тоор. Этот человек – самый опасный фехтовальщик в Кальсиваре.

– Я – Арсад, рад доорский, – объявил новоявленный враг Джерри. – Ты стоишь на моем пути.

Вспомнив предостережение своего наставника – любой ценой избегать ссор, – Джерри отступил.

Но задира повернулся и снова оказался с ним лицом к лицу:

– Разве я не сказал, что ты стоишь на моем пути?

И с этими словами Арсад с силой ударил Джерри по щеке тыльной стороной ладони.

Джерри рассвирепел и ответил прямым ударом, обрушив кулак на челюсть своего противника. Арсад пошатнулся и рухнул навзничь на игровой стол, разметав игральные доски. Секунду он валялся без движения, затем с ревом вскочил, выплюнул три зуба вместе с кровью и выхватил меч.

Драгоценная рукоять меча ткнулась в ладонь Джерри – это Манит вновь доказал ему свою дружбу, отдав свой меч.

Землянин стремительно вскинул клинок и отразил выпад, нацеленный в его сердце. Его ответный удар был с легкостью отбит, и Джерри скоро понял, что имеет дело с первоклассным фехтовальщиком. Но и Арсад, видно, одновременно с ним пришел к тому же выводу, потому что начал фехтовать крайне осторожно.

Между тем зрители, образовавшие кольцо вокруг противников, наслаждались зрелищем боя, какой им приводилось видеть нечасто. Арсад был известен как один из лучших фехтовальщиков Марса, но и Джерри считался одним из лучших фехтовальщиков в американской армии.

У Арсада в запасе было много трюков, и Джерри узнал на собственной шкуре один из них после того, как отбил особенно длинный выпад. Рад доорский во время выпада повернул меч зазубренным острием к боку Джерри, и, когда он отдернул меч, зазубрины чиркнули по телу землянина и из глубокой раны хлынула кровь. Такой трюк можно было проделать только с марсианским зазубренным клинком.

Зажав рану на боку, чтобы остановить кровь, землянин бросился в атаку с таким ожесточением, что его противник вынужден был отступить, спасая свою жизнь. Однако ранить Арсада землянину так и не удалось.

Зато марсианин понял, что серьезная опасность грозит уже не его здоровью, а самой жизни. Сорвав с головы покров, он швырнул его в лицо Джерри и на миг ослепил своего противника. А потом нанес удар.

Джерри спасли его земные мускулы – он успел отпрыгнуть футов на десять. Затем он сорвал с лица покров и, вытянув меч, яростно прыгнул вперед, прямо на атакующего Арсада. Тот, не ожидая подобного натиска, споткнулся и упал, превратившись в легкую мишень для клинка землянина.

Но вместо того, чтобы нанести последний удар, Джерри выбил меч из руки своего опасного противника и приставил острие своего клинка к его груди.

– Стой! Ты убьешь безоружного?

– Убью, если не сдашься!

Но Арсад извернулся и, откатившись вбок, схватил выбитый из его руки меч; вскочив, он отразил низкий выпад Джерри и взмахнул мечом, целясь ему в шею. Тот поднырнул под его меч, вытянув перед собою клинок. Меч Арсада, не причинив никакого вреда, сверкнул над спиной землянина, зато клинок Джерри вошел в тело марсианина и на целых два фута вышел наружу из его спины.

С ужасом и удивлением на лице рад доорский выронил меч и повалился на пол.

Тут вышли вперед два хирурга, за которыми послали в самом начале поединка. Один осмотрел Арсада и объявил, что он мертв. Другой стянул края раны Джерри и залил ее густым слоем смолы, которая называлась «джембал» – она быстро застыла и продезинфицировала рану, не препятствуя оттоку гноя и не пропуская инфекцию. Раб взял у Джерри окровавленный меч, вытер клинок и вернул землянину.

Когда рану Джерри обработали, он отдал зовилу Нунта меч.

– Вот уже второй раз я в долгу у вашего высочества.

– Чепуха, – ответил Манит. Взяв кубок с пульчо у стоявшего рядом раба, он протянул его землянину. – Выпей! – приказал он. – Это поможет тебе восстановить силы. Ты потерял много крови.

Джерри залпом осушил кубок и действительно почувствовал себя лучше. Между тем тело Арсада унесли, и рабы уничтожили все следы поединка. Игральные доски вернули на место, и несколько дворян возобновили игру. Они потягивали пульчо и хохотали, словно ничего и не случилось.

Громче всех хохотал Шив, зовил кальсиварский. Наследный принц был хрупким юным хлыщом. Заметно было, что он выпил слишком много пульчо.

– Подите сюда! – крикнул он, швырнув на доску пригоршню платиновых шариков. – Сыграем! Хочу посмотреть, так ли хорошо этот плебей играет в гапун, как дерется.

– С позволения вашего высочества, – сказал Джерри, – я бы предпочел сегодня не играть. Я потерял много крови и нуждаюсь в отдыхе.

Шив покраснел от злости.

– Ты отказываешься от чести играть с наследником кальсиварского трона? Для плебея ты чересчур дерзок!

– А ты чересчур нелюбезен для принца, – парировал Джерри.

Его слова разорвались в комнате, как осколочная фаната. Лицо зовила Шива покрыла смертельная бледность. Рука его метнулась к поясу, но, не успел он обнажить меч, как вмешался зовил Манит.

– Погоди, Шив, – сказал он. – Этот человек из другого мира и не знает наших обычаев.

– Значит, его следует научить!

– Только не мечом, – ответил Манит. – Он уже продемонстрировал это на теле лучшего фехтовальщика в Кальсиваре.

– Клянусь гневом Дэзы! – взорвался Шив. – Ты что же, намекаешь, что я боюсь сразиться с этим неуклюжим ублюдком? Не злоупотребляй нашим гостеприимством, иначе в Нунт вернется только твой пепел!

– А ты не злоупотребляй тем, что я приехал сюда ухаживать за ее высочеством твоей сестрой! Я равен тебе по крови, и мой меч ответит, если ты и дальше будешь оскорблять меня.

При этих словах Шив, пьяно пошатываясь, вскочил на ноги и вырвал из ножен меч. Манит тоже обнажил клинок, но тут, к изумлению Джерри, между принцами встал не кто иной, как его наставник.

– Прежде чем начнется этот поединок, ваши высочества, – проговорил Лал-Вак, – я умоляю вас остановиться и подумать о последствиях. В пылу гнева творится немало такого, о чем, остыв, пожалеешь. Если вы сразитесь, один из вас неминуемо погибнет. Оба вы отважны, и гибель вас не страшит. Но кто бы из вас ни умер, результат будет один – немедленная война между Нунтом и Кальсиваром, которая будет стоить многих миллионов жизней и истощит ресурсы обоих народов.

При этих словах все дворяне поддержали Лал-Вака, уговаривая принцев спрятать мечи. Джерри, который присоединился к хору старавшихся унять гнев Манита, заметил, что в комнате был один человек, который держался в стороне от происходящего, – и лишь увидев, что мечи вот-вот исчезнут в ножнах, он присоединился к уговорам.

Принцев вынудили обменяться салютами, хотя глаза у обоих все еще грозно сверкали. Затем Манит отсалютовал своему темнокожему хозяину, поблагодарил его за гостеприимство и удалился. Джерри и Лал-Вак последовали его примеру, и когда они вышли на сигнальную платформу, то нагнали там принца, который ожидал экипаж.

– Опять я должен поблагодарить тебя, зовил, за то, что ты вступился за меня, – сказал Джерри. – Не присоединишься ли к нам с Лал-Ваком в наших покоях, чтобы вместе провести остаток вечера?

– Сожалею, но я намерен сейчас же попрощаться с вилом Нумином и покинуть эту страну, – отвечал Манит. – Прекрасная Джуния стоит того, чтобы сражаться и умереть за нее, но я не из тех, кто сможет долго выносить постоянные оскорбления этого хлыща, ее братца! Что касается твоего долга, друг мой, – его не существует. Я только сделал то, что сделал бы в подобных обстоятельствах любой порядочный человек. Не в первый раз Шив оскорбляет меня, и я уверен, что во всем виноват его кузен, который настраивает его против меня. К несчастью, ч не могу найти подходящего предлога, чтобы затеять ссору с Тоором.

Но тут возле них затормозил многоногий экипаж. Когда Джерри и Лал-Вак добрались до своей платформы, зовил Манит простился с ними и на прощание пригласил их побывать когда-нибудь у него во дворце. Сам он, сказал Манит, покинет Ралиад, как только выразит свое почтение виду Нумину.

Когда они вошли в свои покои, сопровождаемые парой неизменных стражников, Лал-Вак предложил, чтобы землянин немедленно отправлялся спать – ему нужен отдых после большой потери крови. Сам же он должен навестить друга, который живет в другой части дворца, и вернется поздно. Когда ученый ушел, Джерри снял покров и уже собирался раздеться, когда стражник отдернул портьеру и объявил:

– Паж от ее высочества новилы Найши! Джерри поспешно натянул покров и сказал:

– Пусть войдет.

Бронзовокожий паж шагнул в комнату, отсалютовал и сказал:

– Ее высочество новила Найша требует, чтобы Джерри Морган немедленно явился к ней.

– Передай ее высочеству мои извинения, – ответил Джерри. – Скажи, что я ослабел, потерял много крови и…

– Это приказ, Джерри Морган. Отказы и извинения не принимаются.

Джерри задумался, от всей души сожалея, что Лал-Вака поблизости нет и не у кого спросить совета, как поступить. Поскольку новила Найша была сестрой мовила Тоора, он чуял в этом приглашении какой-то подвох. Но ведь паж не примет никаких отговорок – видимо, так ему было приказано.

Он повернулся к пажу и сказал:

– Я готов. Веди меня к ее высочеству.

Глава 8

Просторные апартаменты новилы Найши были обставлены с роскошью почти варварской, и сама Найша была здесь самым богато украшенным предметом обстановки. Лежа на висячем диване, обитом бархатом в оранжево-синюю полоску, она улыбнулась представшему перед ней Джерри, сопровождая улыбку томным взглядом из-под загнутых ресниц.

Ее великолепно сложенное тело облекала лишь коротенькая юбочка из оранжевого шелка с синей каймой, крохотный нагрудник из синих и янтарно-желтых бусин едва прикрывал грудь. По любым канонам красоты она была бесспорно хороша.

Взмахом руки она отпустила пажа и заговорила грудным голосом, мурлыкая, словно котенок, которого гладят по шерстке:

– Ты не мешкал, Джерри Морган, но почему ты пришел с телохранителями? Неужели ты опасаешься меня? Я ведь даже не вооружена, как видишь.

– Ваше высочество забыли, что я пленник, приговоренный к смерти и лишь получивший отсрочку. Стражники…

– Ах да, конечно. Я и в самом деле забыла. – Она обратилась к стражникам: – Мои рабы принесут вам пульчо в соседнюю комнату. Ждите там, пока я вас не позову. Я сама буду в ответе за вашего пленника.

Почтительно отсалютовав, стражники вышли вслед за бронзовокожей рабыней в дверь, задернутую портьерой. Затем Найша небрежно махнула узкой ладошкой, и рабыни, которые стояли возле нее, гуськом вышли из комнаты. Едва Джерри и Найша остались одни, принцесса с кошачьей грацией поднялась и подошла к землянину, улыбаясь и томно глядя на него из-под полуопущенных век. Она была одного роста с Джунией и очень похожа на нее внешне, но в каждом ее взгляде или движении чувствовалось что-то роковое и неукротимое.

– Пойдем, – сказала она и, взяв Джерри за руку, увлекла его к дивану. – Ты, верно, очень устал после поединка с Арсадом. Присядь рядом со мной, отдохни, и мы поговорим.

– Я ив самом деле потерял много крови, – ответил Джерри. – Именно поэтому я хотел просить ваше высочество разрешить мне…

– Но поскольку я готова обойтись без формальностей, – промурлыкала она, усаживая его на диван, – ты и здесь можешь отдохнуть, как в своих собственных апартаментах. А то, что я хотела сказать тебе, не может ждать, потому что против твоей жизни затевается заговор, а я хочу спасти тебя. Завтра будет уже поздно.

– Так великодушно со стороны вашего высочества беспокоиться о моей жизни…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.