# Воин Марса

Отис Эделберт Клайн

Американский фантаст О.Клайн напоминает, что победа человеческого гения может обернуться неожиданными неприятностями.

С помощью своей исключительной способности к телепатии доктору Моргану удалось отправить на Марс землянина Фрэнка Бойда («Воин Марса»). Однако ученый не подозревает, что доверил столь ответственную миссию отпетому уголовнику и жестокому диктатору.

Не повезло и Джерри, племяннику Моргана, первому землянину, преодолевшему пространство до заветной планеты физически («Изгои Марса»). Представители черной рассы Марса поднимают восстание против императора, а белый «пришелец» Джерри прекрасно подходит для жертвоприношения.

Ученый Тед Дастин вкладывает всю силу ума в создание пушки, снаряд которой способен достичь Луны («Мэйза, принцесса Луны»). Когда же проект века осуществлен, земляне получают со спутника... ответные залпы. Правда, изобретатель злополучной ракеты и не подозревал о существовании жизни на Луне. Однако конфликт разростается так стремительно, что оправдываться уже поздно. Надо действовать...

## ПРОЛОГ

Гарри Торн открыл глаза и ошеломленно огляделся по сторонам. Засыпал он в вычурном, кричаще безвкусном номере мотеля, а проснулся в тесной комнатке с голыми бетонными стенами, крепкой, обшитой двумя слоями досок дверью, запертой на замок, и зарешеченным окном. Всю обстановку комнатки составляли кушетка, на которой он лежал, стул и небольшой столик.

«Стало быть, снотворное меня не прикончило, – подумал Торн. – И теперь меня засадили в кутузку за попытку самоубийства!»

Он сел на кушетке, затем не без усилий поднялся на ноги и, пошатываясь, добрел до окна. Ухватившись за толстые железные прутья решетки, Торн выглянул наружу. День давно наступил, и солнце стояло высоко. Под окном тянулось глубокое ущелье, на дне его блестела, извиваясь, речка. Вокруг, насколько хватало глаз, были горы, одни только горы, такие высокие, что иных вершин он из окна и увидеть не мог.

В замочной скважине заскрежетал ключ, и Торн резко повернулся на звук. Массивная дверь распахнулась, и рослый человек внес в комнатку поднос, на котором стояли тарелки и дымящаяся чашка с кофе. За спиной вошедшего маячил еще более внушительный силуэт, который сам по себе навевал мысли о представителях власти. Огромный лоб этого человека нависал над мохнатыми бровями, которые сходились на переносице над орлиным носом, острая бородка «а-ля Ван Дейк» была тщательно подстрижена. Незнакомец был одет в безукоризненный вечерний костюм. Торн вскочил, когда странный посетитель прикрыл за собой дверь. Гулким басом незнакомец произнес:

– Ну вот, мистер Торн, наконец-то вы пришли в себя. Я – доктор Морган, – он улыбнулся, – и надо сказать, что я подоспел удивительно вовремя. Вы доставили нам с Бондом немало хлопот, но нам удалось вывести вас на улицу из мотеля под видом пьяного. Вы не помните стука в дверь? Когда мы вошли, вы еще не совсем лишились чувств.

Торн на миг задумался, затем кивнул. Кажется, он действительно слышал, засыпая, какой-то стук…

– Но как же вы вошли? Вроде бы я запер дверь.

– Конечно, заперли, но у нас совершенно случайно оказались с собой отмычки. Мы доставили вас ко мне домой, подлечили и привезли сюда. – Морган кивнул Бойду и, когда тот вышел из комнатки, указал на поднос. – Я велел накрыть завтрак в вашей комнате. Особенно рекомендую кофе – он ослабит действие тех лекарственных средств, которые мне пришлось применить, чтобы спасти вам жизнь и доставить вас сюда.

– Вы изрядно потрудились, спасая то, чего не следовало спасать, – проворчал Торн. – Могу я спросить, какого черта вы вмешиваетесь в мои дела?

– Вы нужны мне, – просто ответил Морган. – А я могу предложить вам приключение, какого не переживал еще ни один человек на Земле. Может быть, оно завершится триумфом, может быть, смертью – но уж во всяком случае не той ничтожной смертью, к которой вы стремились.

Гарри Торн нахмурился.

– Вы говорите – «ни один человек на Земле»? Можно подумать, что люди есть еще где-то, кроме Земли. Что вы мне хотите предложить – путешествие на Марс?

Доктор Морган от души расхохотался.

– Великолепно, мистер Торн! Но сначала все-таки управьтесь с завтраком. На сытый желудок вы лучше воспримете то, что я собираюсь вам рассказать. Дверь я запирать не стану. Когда поедите, найдете меня в гостиной – в конце коридора, по правую руку от вашей комнаты.

В дверях он помедлил.

– Вы сказали, мистер Торн, путешествие на Марс? Простите, если я еще немного подержу вас в напряжении, но… хотя и не в том смысле, который вы имели в виду, но именно это я и собираюсь вам предложить.

## Глава 1

– Вы, конечно, слышали о телепатии, мистер Торн… Да что там – вы ведь одно время занимались экспериментами в этой области.

– Откуда вам это известно, доктор?

– Вы написали о своих опытах редактору одного популярного журнала. Два месяца назад это было опубликовано под вашим именем.

Торн потер лоб.

– Это верно… Черт, я был так занят, что и вовсе позабыл об этом. Но ведь мои опыты были неудачными.

Доктор Морган кивнул.

– Мои тоже – в течение почти двадцати лет. Пока я практиковал, телепатия была для меня только хобби, но, выйдя в отставку, я посвятил ей все свое свободное время. Позвольте мне кратко изложить вам основные принципы. Телепатия, то есть передача мыслей и образов на расстоянии без использования физических посредников, не зависит ни от времени, ни от пространства. Это основа, но мне пришлось кое-что добавить к ней. Мне ничего не удавалось добиться, пока я не сумел создать прибор, который выделяет и усиливает излучение мозга. И даже тогда я потерпел бы неудачу, если бы мой прибор не перехватил передачу другого прибора, который создал другой человек, но с такими же целями.

– Вы хотите сказать, что передаете мысли по радио? – спросил Торн.

– В очень ограниченных пределах. Если бы в вашей комнате был передатчик, а у меня здесь – приемник, я бы смог услышать ваши мысли – но только те, которые вы добровольно захотели бы мне передать. Я не смог бы свободно шарить в ваших мыслях, извлекая то, что вы захотите от меня скрыть.

Торн вынул сигарету из пачки, лежавшей на столике, и закурил.

– Любопытно, – заметил он, – но какое отношение телепатия имеет к Марсу?

– Мистер Торн, я внес в базовую теорию только одно исправление. Все прочее остается в силе: передача мыслей на расстоянии не связана ни временем, ни пространством. Человек, который построил второй мыслепередатчик, находится на Марсе.

– Значит, на Марсе есть люди… То есть марсиане – разумные существа, похожие на нас? Извините меня, доктор, но тут уж вы хватили через край. Я довольно хорошо знаю современные исследования планет Солнечной системы…

– …чтобы сделать заключение: в данный момент существование цивилизации на Марсе маловероятно, – договорил за него Морган. – Вы совершенно правы. Ее и не существует.

– Но как же тогда…

– Я ведь говорил – ни временем, ни пространством. Временем, мистер Торн. Я и сам вначале в это не верил, пока не вступил в контакт с человеком по имени Лал-Вак, ученым и психологом с Марса. И должен добавить, что Лал-Вак тоже считал существование цивилизации на Земле невероятным. Но объяснение, как бы фантастично оно ни звучало, оказывается вполне простым: Лал-Вак говорит со мной с Марса, который существовал миллионы лет назад, и тогда там действительно была цивилизация.

Морган предостерегающе поднял руку:

– Не прерывайте меня, лучше выслушайте до конца. От простого обмена зрительными и слуховыми впечатлениями, который проводился во время первых наших контактов, мы перешли к тому, что изучили язык друг друга и теперь могли обмениваться не только образами, но и абстрактными идеями. Именно Лал-Вак предложил найти на Земле и на Марсе людей, чьи тела и личности будут настолько схожи, что между ними можно будет произвести обмен сознаниями. Таким образом Земля двадцатого столетия была бы увидена глазами марсианина, а древняя, с нашей точки зрения, цивилизация Марса (мы до сих пор еще так и не смогли определить, сколько лет отделяет ее от земной цивилизации) впервые будет увидена глазами человека с Земли. Вначале Лал-Вак передал мне множество мысленных изображений марсиан, которые хотели бы совершить подобный обмен, – изображений настолько точных, что я смог сделать по ним подробные рисунки. Но этого было недостаточно. Я бы мог истратить остаток жизни, разыскивая земных двойников этих марсиан. Второе, что сделал Лал-Вак, – рассказал мне, как построить мыслекомпас, и передал образцы сознаний своих добровольцев. Я последовал его инструкциям и заложил в мыслекомпас первый образец.

Торн напряженно подался вперед:

– И что же?

– Ничего. Игла компаса вращалась безрезультатно. Это означало, что либо на Земле нет сейчас двойника этого марсианина, либо этот двойник существует физически, но его мозг сильно отличается от мозга его марсианского собрата. Я ввел второй, третий образец – то же самое. Однако на четвертом образце стрелка недвусмысленно указала на вполне определенную точку.

Морган открыл ящичек стола и вынул карандашные наброски.

– Узнаете? – спросил он, протянув один рисунок Торну.

– Ваш помощник… Как вы его назвали – Бойд?

– Совершенно верно. Используя мысли Лал-Вака, я набросал портрет Фрэнка Бонда. Короче говоря, я отыскал его в лагере золотоискателей, на Аляске. Он заинтересовался моим предложением… И вот результат: сейчас он на Марсе.

– Но… я же только что его видел!

– Вы видели тело Фрэнка Бойда, которое занято сейчас марсианином по имени Сель-хан. Тело Сель-хана на Марсе занято землянином Фрэнком Бондом. Однако я совершил ужасную ошибку.

– Какую же?

– В лихорадочной спешке найти добровольца я не удосужился разузнать побольше о Фрэнке Бойде. Сель-хан охотно сотрудничал со мной и Лал-Ваком, но Фрэнк Бойд, оказавшись на Марсе, тут же разорвал контакт – а восстановить его без добровольного сотрудничества Бойда невозможно. Хуже того, я узнал от Лал-Вака, что Бойд связался с группой марсиан, которые стремятся захватить власть над всей планетой и превратить Марс в свою империю. Марс сейчас находится на той стадии социального развития, которая примерно соответствует нашим средним векам, хотя во многих отраслях науки марсиане намного превзошли нас. Однако их цивилизация отнюдь не техническая, и авантюрист с задатками воина или интригана там далеко пойдет.

Гарри Торн ухмыльнулся.

– Дайте-ка я сам угадаю конец вашей истории. Вы послали на Марс отвратительного типа, подвели своего приятеля Лал-Вака и теперь чувствуете себя обязанным исправить свою ошибку. Вы ввели в свой мыслекомпас новые образцы, и в конце концов один образец…

– Вот этого человека, – кивнул Морган, протягивая Торну другой набросок.

Торн увидел свой собственный портрет, совпадавший до мельчайших деталей.

– Но этого было недостаточно, – сказал он. – Вы не хотели повторять свою ошибку, так что прежде всего разузнали всю мою подноготную.

Доктор Морган улыбнулся.

– И был весьма удовлетворен результатами. Вы хорошо воевали в Корее, вы участвовали в охотничьих экспедициях в Африке, вы занимались бизнесом. Ваши недавние неурядицы, которые привели к тому, что вы потеряли и невесту, и собственное дело – а точнее, стали нищим, – случились оттого, что вы отказались присоединиться к сомнительным, хотя и вполне законным денежным операциям вашего партнера. Он вышвырнул вас из дела, а заодно отнял у вас невесту… Короче говоря, вы именно тот человек, который может справиться с тем, что я и Лал-Вак считали невозможным.

Гарри Торн кивнул.

– Предположим, я соглашусь отправиться в это невероятное путешествие. Что я должен буду сделать?

– Только две вещи. Насколько это будет возможно, поддерживать контакт со мной через Лал-Вака, и, если сумеете, убейте Фрэнка Бойда в теле марсианина Сель-хана. Что же касается всего остального – живите на Марсе, как вам заблагорассудится или как позволят вам марсиане. Если вы сумеете подняться над своим окружением – а я думаю, что сумеете, – у вас там будут такие возможности, на которые здесь вы никогда не могли бы и надеяться. Вы найдете там мир романтики и приключений, какой бывает только в романах и легендах, и там надо владеть мечом не менее искусно, чем мыслью, – иначе можно погибнуть. Зная, что вы опытный фехтовальщик – да, мне известно, что вы пытались получить работу в школе фехтования, но вам отказали, потому что вы чересчур легко одолели преподавателя, – думаю, что первое время мне не придется о вас беспокоиться.

– Очень соблазнительное предложение, – признался Торн, – но мне претит мысль убивать человека, которого я никогда не видел…

– Если вы выступите против планов Сель-хана, вам придется рано или поздно убить его – или быть убитым. И это уже будет не убийство, а простая и оправданная самозащита. Стало быть… вы согласны?

– С вашей помощью я готов попытаться. Как происходит этот обмен разумами?

– Я бы описал это как достижение резонанса излучения вашего мозга с образцом сознания вашего марсианского двойника. Но вначале мне нужно вас загипнотизировать. Потом я свяжусь с Лал-Ваком, и мы будем действовать вместе. Он будет готов встретить вас, когда вы очнетесь в теле марсианина. А теперь прилягте вот на эту кушетку.

Торн послушно лег и обнаружил прямо перед глазами зеркало, разрисованное красными и черными кругами. Доктор нажал на кнопку, и зеркало начало медленно вращаться. До него донесся голос Моргана:

– Теперь думайте об этом отдаленном мире, отдаленном во времени и пространстве. Думайте о том, как он манит вас.

Торн повиновался, не сводя глаз с зеркала. Дремота понемногу наваливалась на него, приятная усталость вкрадчиво завладела телом. Голос доктора отдалился, растаял…

## Глава 2

Торн открыл глаза и увидел над собой безоблачное голубовато-серое небо, сверкавшее точно полированная сталь. Миниатюрное солнце слепило глаза, но странное дело: хотя оно и уменьшилось, его жар и блеск оставались так же нестерпимы.

Припекало так, что Торн машинально отполз в относительную прохладу тени какого-то гигантского хвойного дерева – его чешуйчатый ствол высился над Торном, как колонна, увенчанная плотным колоколом игольчатой кроны. И лишь тогда до него дошло: он на Марсе! Окончательно проснувшись, Торн сел и огляделся. Дерево, укрывшее его своей тенью, одиноко высилось посреди небольшой низины, окруженное волнистым морем желтоватого песка.

Он с трудом поднялся на ноги, и что-то звякнуло у него на боку. Оказалось, на поясе у него висели два прямых клинка в ножнах из серого металла, похожего на алюминий. Один клинок, судя по всему, был марсианским вариантом даги[1], другой – длинным мечом. Рукоять меча была из металла цвета бронзы, навершие эфеса изображало змеиную голову, эфес – тело змеи, гарда[2] – змеиный хвост, изогнутый в виде восьмерки. Рукоять даги напоминала рукоять меча, только была поменьше размером.

Торн извлек меч из ножен. Кончик стального клинка, узкого и обоюдоострого, был как игла. Оба лезвия меча украшали острые как бритва зубчики – Торн мгновенно оценил, насколько это увеличивает режущие качества оружия. Он проверил, как сбалансирован клинок, и пришел к выводу, что мог бы орудовать им так же легко, как и любым холодным оружием, с которым ему когда-либо доводилось иметь дело.

Вернув меч в ножны, он занялся датой и на ее лезвии обнаружил такие же острые как бритва зубчики. Клинок даги был длиной десять дюймов.

С другой стороны на поясе, уравновешивая тяжесть меча и даги, висела булава с короткой бронзовой рукоятью и диском, насаженным на рукоять – точно стальной веер. От головки булавы расходились острые зубья куда грубее и длиннее, чем на дате и мече.

Затем Торн оглядел свою одежду. На нем были короткие штаны, скорее шорты, из мягкой кожи; ниже их и до голеней сильно загорелые ноги оставались голыми. От голеней начинались завернутые вниз голенища сапог из меха, с застежками, которые явно предназначались для того, чтобы пристегивать верх голенищ к шортам.

Кроме шорт и сапог, на нем не оказалось никакой одежды, но на смуглых руках были стальные налокотники, скрепленные металлическими полосами и двумя браслетами – чтобы защищать руки от ударов меча, а на груди висел драгоценный медальон, исписанный странными знаками.

Голова его была обмотана чем-то вроде тюрбана из шелковистого, с коротким мягким ворсом материала. Тюрбан удерживали на месте две завязки, состоявшие из бронзовых бляшек – одна охватывала лоб, другая проходила под подбородком.

За большой песчаной дюной, примерно в четверти мили от Торна, покачивались колокола-кроны рощицы хвойных деревьев – вроде того, которое приютило его. Торн двинулся к рощице.

Едва он вышел из тени под жаркое полуденное солнце, как в полной мере ощутил местную жару. Вскоре на глаза ему стали попадаться и другие признаки марсианской жизни. Огромные кричаще яркие бабочки – у иных размах крыльев достигал шести футов и больше – взлетали с цветочных полянок при его приближении. Гигантская стрекоза с жужжанием пролетела мимо, точно миниатюрный вертолет.

Вдруг за спиной у Торна что-то злобно загудело, и его левый бок обожгла боль. Вынырнув словно из ниоткуда, красно-желтая двухфутовая муха спикировала на него и воткнула в его тело острый волосатый хоботок. Ухватившись за хоботок, Торн рывком выдернул его из раны.

Насекомое яростно жужжало, но Торн, стискивая хоботок, другой рукой уже обнажил дагу и отсек этой мерзкой твари голову. Отшвырнув прочь отвратительные останки, он сгреб с земли горсть песка, присыпал им уже начавшую кровоточить рану и пошел дальше.

Он уже почти добрался до вершины дюны, когда над ее гребнем, с другой стороны, появилась в высшей степени странная фигура. С первого взгляда больше всего она походила на шагающий зонтик. Потом Торн разглядел, что это человек в длинном и просторном одеянии, которое покрывало его от макушки до колен. Под краем одеяния торчали ножны и скатанные меховые голенища – точь-в-точь как у Торна. Лицо человека прикрывала маска из прозрачного гибкого материала.

Торн остановился, и рука его сама собой потянулась к рукояти меча.

Незнакомец тоже остановился – шагах в десяти от Торна – и снял маску, открыв гладко выбритое лицо с белоснежными седыми волосами и бровями.

– Гарри Торн, я имею честь первым приветствовать тебя на Марсе, – произнес он на чистейшем английском языке и, улыбаясь, добавил: – Мое имя Лал-Вак.

Торн улыбнулся в ответ:

– Благодарю, Лал-Вак. Ты великолепно говоришь по-английски.

– Я научился вашему языку от доктора Моргана, а он, в свою очередь, выучил наш язык с моей помощью. Слуховые впечатления, как тебе известно, передаются телепатически – так же, как и зрительные.

– Да, – подтвердил Торн, – доктор говорил мне об этом. Ну, и куда же мы теперь направимся? Солнце печет просто невыносимо.

– Я непростительно отвлекся, – извинился Лал-Вак. – Позволь мне показать тебе, как пользоваться покровом. – Он протянул руку к «тюрбану» Торна и дернул за ремень. Шелковистая ткань тотчас окутала землянина, спустившись до колен. Развернулась и прозрачная маска, и Лал-Вак показал Торну, как нужно прикрепить ее на лице.

– Эта ткань, – сказал он, – делается из шкуры гигантского мотылька. Ксансибарцы – народ, к которому отныне принадлежишь и ты, – носят эти покровы летом, особенно в пустыне. Днем покров защищает от солнечных лучей, ночью согревает. Как ты сам скоро убедишься, ночи здесь довольно холодные. Маска сделана из того же материала, но обработана маслом, с нее соскребли верхний слой, чтобы сделать прозрачной.

– Мне уже лучше, – сказал Торн. – Что дальше?

– Теперь мы сядем на наших крылатых скакунов и полетим в военную школу, которую ты как Борген Таккор должен посещать и дальше. В этой школе я преподаю тактику.

Когда они подошли к той самой рощице, которую еще издали приметил Торн, он увидел за деревьями небольшое озерцо. В воде самозабвенно плескались два огромных крылатых существа. К удивлению Торна, их покрывали не перья, а бурая шерсть. Их длинные крепкие ноги были все в желтой чешуе. Крылья у них были перепончатые, клювы плоские, словно утиные, только концы клювов острые, загнутые. А когда крылатый зверь разинул пасть, Торн увидел, что в ней растут острые треугольные зубы, загнутые внутрь. Огромные птицезвери были в холке около семи футов высотой, а если считать голову, то и всех двенадцати. На них были сбруи и седла из серого металла.

Кончики перепончатых крыльев были проколоты и притянуты к седлу системой цепей и крюков – видимо, для того, чтобы птицезвери не улетели без всадников.

Лал-Вак издал странный звук – низкую вибрирующую трель. Тотчас оба крылатых скакуна ответили хриплыми пронзительными воплями и, выбравшись из воды, зашлепали к людям. Один из них, подойдя к Торну, выгнул шею, опустил голову и сильно ткнул землянина плоским клювом.

– Почеши ему морду, – посоветовал Лал-Вак, явно развлекаясь. – Борген баловал его, а ты теперь для этого летуна – Борген.

Получив еще один увесистый тычок, Торн поспешно почесал морду птицезверя, и тот застыл, блаженно жмурясь и гортанно курлыкая. Торн заметил, что шею летуна обвивает светлая полоска скрученной кожи, прикрепленная к концу гибкого жезла, который в свою очередь прикреплялся к кольцеобразной луке седла.

– Это для управления полетом?

– Ты угадал, друг мой, – ответил Лал-Вак. – Если дернуть жезл вверх, гор взлетит, если дернуть вниз – опустится. Дернуть вправо или влево – и он побежит, полетит, поплывет в нужном направлении, в зависимости от того, где он будет – на земле, в небе или в воде. Чтобы гор остановился, нужно резко дернуть жезл назад.

– Дело, судя по всему, нехитрое.

– Да, простое. Но прежде, чем мы поднимемся в воздух, я должен предостеречь тебя: не разговаривай ни с кем, даже если к тебе будут обращаться. Тем, кто будет тебя приветствовать, отвечай салютом. – Он поднял руку ко лбу ладонью внутрь. – Я должен как можно скорее доставить тебя в твои покои. Там ты будешь притворяться больным, а я за это время обучу тебя нашему языку.

– Но как же я могу помнить всех друзей и знакомых этого Борга… Боргена Таккора – Боже, что за имечко! Вдруг я столкнусь с кем-нибудь…

– Я предвидел и это. Из-за мнимой болезни ты потеряешь память. Это даст тебе время многое узнать, и ты получишь право скорее задавать вопросы, чем отвечать на них. Однако поспешим, становится поздно. Смотри на меня внимательно и поступай, как я.

Лал-Вак дернул за сложенное крыло, и его летун опустился на колени. Марсианин забрался в седло, высвободил крылья гора и прикрепил цепи с крючьями к кольцам на своем поясе. Торн старался повторять каждое его движение и скоро тоже очутился в седле.

– Теперь, – сказал Лал-Вак, – шлепни своего гора по шее и дерни жезл вверх. Гор сделает остальное.

Торн так и поступил, и летун с готовностью подчинился его жесту. Пробежав около пятидесяти футов, он захлопал перепончатыми крыльями и взвился в воздух так стремительно, что землянину пришлось вцепиться в луку седла, чтобы не свалиться.

Поднявшись на две тысячи футов, Лал-Вак перевел жезл в положение «полет прямо», Торн последовал его примеру и полетел, стараясь не отставать от него.

По расчетам Торна, они преодолели около двадцати пяти миль, когда впереди под ними показалось небольшое озеро, вернее, лагуна, по берегам которой стояли круглые строения разных размеров, но все с совершенно плоскими крышами. Оазис, в котором располагался этот город, был явно искусственного происхождения – и лагуна, и сам оазис были идеально квадратной формы. Круглые здания и стена, окружавшая их, сверкали на солнце, как полированная сталь.

С берегов лагуны то взлетали, то опускались многочисленные горы со всадниками. Подлетев ближе, Лал-Вак и его спутник увидели, как с огражденного поля взлетает большой воздушный корабль. Его пассажиров видно не было, но круглые окошки по борту говорили о том, что они там должны быть.

Летун Лал-Вака описал круг и, плавно снижаясь, направился к краю лагуны. Гор Торна последовал за ним. Когда они приземлились – толчок был едва ощутимым, – к ним подбежал слуга, отсалютовал Торну, приложив ладонь ко лбу, и принял его летуна, дернув зверя за крыло и вынудив опуститься на колени.

Торн ответил на приветствие и, увидев, что Лал-Вак спешился, последовал его примеру. Спрыгнув на землю, он вдруг ощутил головокружение. Усилием воли Торн взял себя в руки и как ни в чем не бывало зашагал за Лал-Ваком.

Ученый вел его к одному из зданий поменьше, сложенному, как и все строения в марсианском городе, из полупрозрачных, как замутненный янтарь, блоков, скрепленных каким-то веществом, тоже прозрачным.

Они уже собирались войти в округлый дверной проем здания, когда оттуда торопливо вышли двое людей, и один из выходивших со всей силы толкнул Торна. Землянин едва подавил стон – локоть невежи ткнул прямо в рану.

В тот же миг человек, который толкнул его – дюжий верзила с приплюснутым носом, нависшими бровями и выпяченной нижней челюстью, – обернулся и что-то быстро заговорил, положив руку на эфес меча.

– Увы, – прошептал Лал-Вак на ухо Торну. – Этот человек говорит, что ты нарочно толкнул его, и вызывает тебя на поединок.

– И я должен драться прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Доктор Морган говорил, что ты опытный фехтовальщик, и это хорошо, потому что твой противник _ известный бретер.

Дуэлянты обнажили мечи одновременно. Торн хотел вскинуть свой клинок, чтобы встретить удар противника, но вдруг обнаружил, что силы покинули его. Меч вывернулся из бесчувственных пальцев и зазвенел по плитам двора.

Противник Торна презрительно фыркнул. Затем он небрежным жестом поднял свой клинок, и острое зазубренное лезвие полоснуло по щеке землянина.

Мгновение Торн еще чувствовал эту жгучую боль, а затем рухнул ничком, и мир исчез.

## Глава 3

Торн пришел в себя и увидел колдовское и прекрасное зрелище: две полные луны сияли в черном небе, усыпанном алмазами звезд. Он лежал на кровати, подвешенной на четырех цепях к длинному гибкому тросу, который крепился к потолку, и смотрел на небо в большое круглое окно.

Он повернулся на бок, чтобы оглядеться, и увидел Лал-Вака – марсианин сидел в кресле без ножек, подвешенном точно так же, как и его кровать.

– Привет, Лал-Вак, – пробормотал Торн. – Что случилось?

– Я должен с сожалением сообщить, что ты запятнан бесчестьем. Если бы ты еще до поединка сказал мне, что ослабел от потери крови, я бы мог отложить поединок. Только после того, как я доставил тебя сюда, я обнаружил твою рану. К тому времени уже распространился слух, что ты испугался и бросил оружие перед Сель-ханом.

– Сель-ханом? Но ведь это же тот самый человек, которого доктор Морган приказал мне убить!

– Тот самый. На Земле, как сообщил мне доктор Морган, он грабил золотоискателей и захватывал чужие участки.

– Как только я выздоровею и осмотрюсь, сразу же брошу вызов Сель-хану. Это расставит все по местам, и если я одолею его, то выполню свою главную миссию.

– К несчастью, – отвечал ученый, – это невозможно. Согласно марсианскому кодексу чести, ты ни при каких обстоятельствах не можешь спровоцировать Сель-хана на поединок. Он же, со своей стороны, может всячески оскорблять и унижать тебя, не боясь вызова, ибо формально – он победитель.

– Что же мне тогда делать?

– Это зависит от Шеба Таккора. Ты – Борген Таккор, сын Шеба Таккора, нынешнего рада таккорского. Если он умрет, имя Шеб перейдет к тебе. Пока же ты – зорад таккорский, что на ваш язык можно перевести как «виконт», а «рад» примерно означает «граф». Титулы, впрочем, сейчас не имеют значения, разве что говорят о благородном происхождении – Рой изменил все это.

– Рой?

Лал-Вак кивнул.

– Я не нашел английского эквивалента понятию «Камуд». Камуд – новое правительство, которое захватило власть в Ксансибаре десять марсианских лет назад, или примерно девятнадцать земных. В то время у нас, как во всех нынешних марсианских вылетах, был свой вил, то есть император. Прежде его должность переходила по наследству, но он мог быть смещен в любое время волей народа и на его место был бы назначен новый вил. Такое положение устраивало почти всех. Но потом вдруг появился некий человек по имени Иринц-Тел. Он учил, что идеальное общество можно построить, только если оно будет точь-в-точь повторять образ жизни черных пчел. Согласно его учению, личность существует только для того, чтобы служить обществу, а не общество для того, чтобы служить личности.

Последователей он собрал немного, но те, кто стал под его знамена, были горласты и мстительны. В конце концов они вознамерились силой установить новый порядок правления. Узнав об этом, Мирадон, наш тогдашний вил, предпочел лучше отречься, чем вовлечь свой народ в гражданскую войну. Он, конечно, мог бы уничтожить наглого выскочку, но при этом погибло бы слишком много людей, и он предпочел более мирный путь. Едва Мирадон ушел, власть в Дукоре, столице Ксансибара, захватили Иринц-Тел и его пособники. Пролив изрядное количество крови, они создали Камуд, которому теперь принадлежит вся земля, строения, каналы, копи и коммерческие предприятия в нашей стране. Иринц-Тел обещал нам ежегодные выборы, но как только утвердился в должности дикстара Ксансибара, эти обещания были забыты. Теоретически Иринц-Тел, как и все прочие граждане, не владеет ничем, кроме своих личных вещей, но фактически он от имени Камуда владеет и правит всем в Ксансибаре и имеет абсолютную власть над жизнью и смертью своих подданных.

– А что обо всем этом думают люди? – спросил Торн. – Неужели они подчиняются тирании?

– У них нет выбора, – отвечал Лал-Вак. – Иринц-Тел правит железной рукой. Его шпионы кишат повсюду. И от тех, кто выступает против его режима, очень быстро избавляются. Одних казнят по какому-нибудь надуманному обвинению – обычно это бывает измена Камуду. Высокопоставленных граждан вызывают на поединок и убивают наемные бретеры Иринц-Тела. Других посылают в копи, а это означает, что долго они не протянут. А теперь я покину тебя. Тебе нужно заснуть.

– Мои раны… Я и позабыл о них. – Торн прикоснулся к той щеке, по которой его полоснул меч Сель-хана, но даже не почувствовал боли – только нащупал пористый, как пемза, узкий струп. Такой же струп оказался и на ране на боку.

– Я обработал твои раны сразу же, как доставил тебя сюда, – сказал ученый. – Теперь они не должны болеть.

– Они и не болят. Что это за странное снадобье?

– Это джембал, мягкая ароматическая смола-антисептик. Она предохраняет раны от заражения и впитывает гной и сукровицу. Раны, покрытые этой смолой, заживают быстро и безболезненно и не оставляют шрамов. А теперь я все же уйду. Приятных снов. Завтра я дам тебе первый урок нашего языка.

На следующий день Торна разбудили рано утром. Над ним стоял, улыбаясь, седовласый Лал-Вак, а из-за его спины выглядывал слуга с большой миской в руках. Поставив миску на треножник у кровати, слуга отсалютовал и удалился.

Миска оказалась поделенной на секции, точно половинка грейпфрута – на дольки. В одной секции лежали поджаренные ломтики, в другой – огромный пурпурный плод, в третьей стояла чаша кубической формы с розовым ароматным напитком.

Торн проглотил жареный ломтик. Вкус озадачил его – это не было ни мясом, ни овощем. Доев ломтики, они пригубил розовый напиток. Слегка горьковатый на вкус, он был кисло-сладким, как спелый апельсин, и от одного глотка Торн ощутил, как его кровь быстрее побежала по жилам.

– Что это? – спросил он.

– Пульчо. Одна его чаша оказывает стимулирующее воздействие, но от нескольких можно опьянеть.

Торн осушил кубическую чашу, и Лал-Вак принялся обучать его тому, что он должен был знать как Борген Таккор.

Хотя раны Торна зажили всего за несколько дней, Лал-Вак использовал их как повод, чтобы продержать его в комнате дней двадцать. Землянин быстро выучил язык, потому что в клеточках марсианского мозга, которым он отныне обладал, содержалась память обо всех словах местного языка и их значениях.

Однажды явился слуга и сообщил, что внизу ждет человек по имени Йирл Ду, который хочет видеть Шеба Таккора.

– Пусть поднимется, – сказал Лал-Вак. Когда слуга ушел, ученый повернулся к Торну: – Ты слышал, что он сказал? Этот человек спросил Шеба Таккора.

– Ну да. И что же это значит?

– Что Шеб Таккор, отец Боргена Таккора, умер. Отныне ты – Шеб Таккор. Этот человек – один из слуг рода Таккор, он знает тебя, так что назови его по имени, когда он появится.

Через минуту в комнату вошел невысокий, крепко сложенный человек с грубым, но добродушным лицом. Подняв в салюте могучую руку, он произнес:

– Прикрываю глаза перед господином моим, Шебом, радом таккорским.

Торн улыбнулся и ответил на его салют.

– Привет тебе, Йирл Ду. Это мой наставник Лал-Вак.

– Прикрываю глаза перед вашей светлостью.

– Ты забыл, что перед Камудом все равны, – заметил Лал-Вак, отвечая на его салют, – и больше никто не говорит: «ваша светлость», «прикрываю глаза» или «господин мой».

– Я всегда помню, что я наследственный йен вольных таккорских мечников и что Шеб Таккор – мой сеньор, а я его вассал. Мы в Таккоре живем уединенно и мало что знаем о Камуде. Мы подчинились его власти, потому что наш рад, следуя примеру вила Мирадона, счел нужным поступить именно так. Покуда нами правит рад Таккор, пускай и от имени Камуда, мы довольны и жизнь наша идет как обычно.

– Полагаю, ты приехал, чтобы сопровождать нового рада в Таккор?

– Именно так, ваша светлость.

– В таком случае не позаботишься ли ты о горах, пока мы подготовимся к путешествию? Я отправлюсь вместе с твоим радом и проведу с ним несколько дней.

– Иду, ваша светлость. – Йирл Ду отсалютовал и вышел.

– Странно, – сказал Торн, когда они остались одни, – он ни слова не сказал о смерти Шеба Таккора-старшего.

– Сами его слова содержали известие, – сказал Лал-Вак. – Друзья и родственники умершего не должны говорить вслух о нем самом или о его смерти, пока его пепел не будет развеян в погребальной церемонии.

– И когда состоится церемония?

– Как только ты прибудешь в Таккор. Как его сын и наследник, ты должен на ней присутствовать. После церемонии можно будет говорить об этом без помех.

Они надели пояса с оружием и покровы. Спустившись во двор, Торн и Лал-Вак приблизились к лагуне, где их ожидал Йирл Ду, а слуги держали троих горов.

Лал-Вак вплотную подошел к Торну.

– Следи за мной и Йирлом Ду и лети туда, куда направимся мы, – прошептал он. – Ты должен будешь возглавлять полет, но, поскольку ты еще не знаешь дороги, положись на одного из нас.

Через две минуты все было готово. Нескладные летуны затрусили вперед, разогнались и, расправив перепончатые крылья, взмыли в воздух.

Поглядывая на своих спутников, летевших справа и слева, Торн легко угадывал, куда они полетят, и соответственно направлял своего гора. По его наблюдениям, летели они прямо на запад.

Затем далеко впереди Торн увидел высокую стену, которая тянулась, насколько хватало глаз, с севера на юг. Стена была сложена из черного камня, и над ней с интервалами в полмили высились башни из того же камня. Акведук, вдоль которого они летели, вел прямо к этой стене и вливался в нее. Когда подлетели ближе, на стене стали видны фигурки вооруженных людей.

Скоро Торн увидел, что находится за этой стеной. Сперва блеснула вода в широком канале. Затем потянулась пышная зелень густых зарослей, в которой тут и там поблескивали прозрачные крупные здания – все это огромными террасами спускалось под уклон к новому каналу, еще более широкому. За ним в туманной дымке тянулись вверх уступы таких же террас, примыкающих к новому каналу, тоже огражденному высокой стеной.

За второй стеной начиналась пустыня и тянулась несколько часов, пока трое путников все летели и летели на запад. И вдруг рельеф проплывавшей под ними местности разительно изменился – словно они попали на берег огромного океана, из которого разом испарилась вся вода. Они летели над острыми скалами, затем над покатым пляжем, усыпанным песком и галькой. Пляж резко оборвался, исчезая в болотистой низине – гигантском мелководье, там и сям покрытом зелеными пятнами растительности.

Торн был так поглощен марсианскими видами, что не сразу заметил приближавшуюся опасность. Лал-Вак что-то крикнул и указал назад – и Торн, резко обернувшись, увидел, что прямо на него стремглав летит гор и всадник уже замахнулся, готовясь метнуть в него дротик. За этим всадником мелькнули еще четверо. Торн успел пригнуться, и зазубренный дротик пролетел мимо, а землянин рывком развернул могучего гора и, выхватив дротик, метнул его в неведомого врага.

Тот легко увернулся и мгновение спустя оказался с обнаженным мечом в руке над Торном. Торн выхватил меч, отбил сильный удар, нацеленный в его голову, и тем же замахом рубанул по шее противника. Удар был верным, и клинок почти начисто снес с плеч голову нападавшего.

Между тем Лал-Вак и Йирл Ду уже ввязались в ожесточенную схватку. Торн увидел, как могучий йен вольных мечников с такой силой метнул дротик, что насквозь пробил тело ближайшего противника. Лал-Вак сражался на мечах с другим из нападавших. Двое оставшихся сами выбрали себе противников – один схватился с Йирлом Ду, другой набросился на Торна.

Он метнул в землянина дротик, но промахнулся. Тогда он потянулся за другим, но едва успел занести руку для броска, как дротик Торна опередил его. Враг попытался бросить дротик и одновременно увернуться, однако он пригнулся недостаточно низко. Дротик Торна пробил ему глаз. Но брошенный противником дротик, хотя и не попал в Торна, воткнулся в крыло его гора.

В ту же секунду Торн вывалился из седла и повис на страховочных цепях, а искалеченный гор, судорожно взмахивая здоровым крылом, закувыркался в пустоте, неумолимо падая с высоты в две тысячи футов в самое сердце болот.

## Глава 4

Несчастный летун кувыркался в пустоте, увлекая за собой седока, и Торн, болтаясь на страховочных цепях, видел, что с угрожающей быстротой падает прямиком в середину озерца, окруженного болотами. Совсем близко от воды искалеченный гор героически попытался выправиться в воздухе, последние несколько футов пролетел почти горизонтально – и упал.

Они ударились о поверхность озерца с такой силой, что Торн едва не потерял сознание. Смутно понимая, что гор своей тяжестью увлекает его в глубину, он задержал дыхание, отцепил страховочные цепи, расстегнул и без сожаления бросил пояс с оружием, а затем принялся отчаянно грести, выбираясь на поверхность.

Он вынырнул, но был слишком занят восстановлением дыхания, чтобы озираться по сторонам. Отдышавшись, Торн огляделся в поисках своего гора и увидел, что летун быстро плывет прочь от него. Хотя Торн понимал, что за зверем ему вряд ли угнаться, он уже готов был броситься в бесплодную погоню, когда между ним и гором вдруг вынырнула из воды чешуйчатая серебристо-серая голова огромной рептилии. Голова была на длинной шипастой шее. Чудовище глянуло сперва на удирающего гора, затем на человека и стремительно заскользило к Торну.

С самого начала было ясно, что землянину не удастся уйти от водоплавающего противника. Он греб изо всей силы, то и дело оглядывался через плечо и видел, что чудовище легко нагоняет его. До берега оставалось лишь футов двести, когда Торн почувствовал, что последние силы оставляют его. И вдруг прямо перед ним на воде вскипела мелкая рябь, и на поверхности возникла разинутая зубастая пасть размером побольше, чем у любого земного крокодила. За пастью показалась широкая плоская голова и мощная шея, покрытые лоснящейся шерстью – на голове шерсть была черной, а по шее проходила ярко-желтая полоса.

Попав в тиски между водяными монстрами, Торн нырнул, решив проплыть под этой черно-желтой зубастой тварью. Он держался под водой, пока в легких совсем не кончился воздух.

Вынырнув и протерев залитые водой глаза, Торн увидел, что два чудовища столкнулись и между ними завязалась жаркая схватка. Серебристо-серая чешуя огромного ящера так и полыхала на солнце, когда он пытался стряхнуть с себя противника, вцепившегося ему в нижнюю губу.

Вдруг чешуйчатый монстр резко вздернул морду и полностью вытащил из воды своего мохнатого черного врага. Торн увидел животное размером со взрослого земного льва, с короткими перепончатыми лапами и кожистым, плоским, как ласта, хвостом, усаженным по краям острыми шипами. Все тело зверя, кроме хвоста и когтей, покрывала густая шерсть.

Торн думал, что этого хищника вот-вот прикончат на месте, но тот, извернувшись с такой быстротой, что человеческий глаз не мог уследить за его движениями, вцепился в чешуйчатую, тощую, как шест, шею врага и надежно сомкнул на ней огромные челюсти. Что-то громко хрустнуло, и битва была окончена.

Торн был так захвачен этим удивительным зрелищем, что на миг напрочь позабыл об опасности, грозящей ему самому. Когда черный победитель, бросив труп поверженного врага, повернул к землянину, тот из последних сил бросился к берегу, разрезая воду привычными мощными гребками, но, увы, его уставшие мышцы достигли предела своей выносливости. Лучше утонуть, чем найти свой конец в этой жуткой пасти! Торн глубоко вдохнул и нырнул. На глубине футов в пятнадцать он увидел могучий стебель какого-то водяного растения и вцепился в него, собрав остатки сил.

Похоже было, однако, что ему не дано даже выбрать свою смерть. Черная огромная тень мелькнула в зелени воды за его спиной, и мощные челюсти, сомкнувшись вокруг его талии, одним рывком оторвали от стебля. Мгновение спустя он оказался на поверхности.

Зверь стремительно плыл вместе с ним к берегу. Торн решил было, что тварь хочет утащить его в логово, но, поглядев вверх, увидел, что зверь направляется прямиком к устью узкого заболоченного рукава. Там, к изумлению Торна, в небольшой плоской лодке стояла гибкая стройная девушка.

– Молодец, Теззу! – кричала она. – Осторожней! Держи его осторожней!

Удивлению Торна не было предела – девушка явно обращалась к тащившей его твари. Больше того – из ее слов можно было заключить, что она отправила это чудовище спасти его, Торна.

На корме плоскодонки бортика не было совсем, и именно туда притащил его мохнатый зверь. Девушка ухватила землянина за одну руку и за ногу, ее удивительный помощник снизу подтолкнул его мордой, и общими усилиями они втащили Торна в лодку.

Он попытался сесть, но тут же рухнул навзничь. Смутно, как сквозь дымку, он видел, как девушка бросила зверю веревку, затем ощутил рывок – лодку поволокло вперед. Девушка присела рядом с ним, приподняла его голову и бережно положила к себе на колени.

– Кто… кто ты? – с усилием выдавил Торн.

– Ты не узнаешь меня? – изумилась она.

Торн напряг зрение.

– Я тебя едва вижу – в глазах туман…

– Ну так и не напрягайся. Закрой глаза и постарайся уснуть. Позже поговорим.

Торну легко было подчиниться ей. Так хорошо было лежать, расслабившись, чувствуя на лбу прикосновение этой нежной ладони.

Открыв наконец глаза, он увидел, что лодка скользит по узкой речке, которая текла через болото. Деревья склонялись над водой, их ветви, изукрашенные мхом и лианами, сплетались так тесно, что лишь искры солнечного света проникали сквозь эту завесу.

Торн поглядел на девушку. По любым канонам она была бесспорной красавицей – слегка вздернутый носик, блестящие черные кудри, темно-карие глаза, оттененные длинными изогнутыми ресницами. Небольшая, худенькая, она тем не менее была, несомненно, сильной. Всю ее одежду составляли узкая полоска мягкой кожи, прикрывавшая маленькую тугую грудь, шорты из такой же кожи на гладких смуглых бедрах и пояс, на котором висели меч, дага и булава.

И лишь когда в щели древесного полога мелькнул клочок чистого неба, Торн вспомнил вдруг о Лал-Ваке и Йирле Ду. Он резко сел.

– Что случилось? – спросила девушка.

– Я должен вернуться туда, немедленно.

– Вернуться? – удивилась она. – Куда? Зачем? Что ты имеешь в виду?

– Вернуться к озеру, над которым сражались мои друзья. Если они живы, то будут искать меня.

Девушка покачала головой.

– Сейчас уже поздно. До заката мы едва успеем найти место для ночлега. Завтра, если захочешь, я отвезу тебя к озеру.

– Завтра будет слишком поздно. Они решат, что я мертв.

– Тем больше будет их приятное удивление, когда ты вернешься в замок Таккор, Борген.

– Не Борген. Шеб.

Мгновение девушка потрясенно глядела на него, затем в ее глазах заблестели слезы.

– Церемония уже совершилась?

– Нет. Я летел на церемонию вместе с Лал-Ваком и Йирлом Ду, когда на нас напали, и ты спасла меня.

– Вот как…

Торн понял, что девушка, должно быть, очень хорошо знала Шеба Таккора-старшего и наверняка так же хорошо человека, чье место он занял… Куда лучше, чем знал он сам. Интересно, какие отношения были у нее с Боргеном Таккором?

Вдруг девушка схватила длинное зазубренное копье, лежавшее на дне лодки, и ударила им в гущу камышей. Торн не успел даже приподняться, чтобы помочь ей, а она уже втаскивала в лодку большого радужного жука фута три в длиной. Воткнув наконечник копья в борт лодки, чтобы наколотое на него насекомое не соскользнуло, девушка прекратила агонию жука, размозжив булавой его голову, покрытую роговыми пластинами. Сделав это, она с улыбкой обернулась к землянину:

– Нынче вечером у нас будет славный ужин. Я приготовлю твое любимое блюдо.

Торн покосился на жука, и у него возникли сильные сомнения насчет того, сколь съедобным окажется его любимое блюдо.

В этот миг зверь, тянувший лодку на буксире, выполз на небольшой остров, волоча за собой лодку по песчаному пляжу, хранившему следы не одной такой высадки.

– Довольно, Теззу! – крикнула девушка. Зверь тотчас бросил веревку и вприпрыжку подбежал к лодке – словно игривый щенок, выпрашивающий ласку. – Ты можешь нести анубу, Шеб, – сказала девушка. – Тезза понесет дротики.

Торн из ее слов заключил, что ануба – это жук. Девушка положила связку дротиков на спину своего зверя, а Торн выдернул копье из бортика лодки и, взвалив на плечо увесистую добычу, последовал за девушкой по узкой тропинке, которая вилась среди кустов.

Пройдя около двухсот футов, они вышли к небольшой круглой хижине, сделанной из толстых бревен, которые были вбиты в землю и обмазаны глиной. Плоская крыша была из того же материала, а дверью служил поперечный срез гигантского бревна.

– Помнишь эту стоянку, Шеб?

– Я…

Торн пытался половчее составить ответ, когда, к его изумлению, дверь распахнулась настежь. Тощая паучья рука высунулась из проема и, схватив девушку за запястье, рывком втащила ее в хижину. И тут же дверь с грохотом захлопнулась. Почти в тот же миг на землянина сверху свалилась сеть и дернула его назад. Отчаянно барахтаясь, он мельком увидел, как Теззу сбросил с себя связку дротиков, бешено зарычал и ринулся к двери, за которой исчезла его хозяйка.

## Глава 5

Торн все еще держал жука, наколотого на копье. Он резко выбросил копье вверх. Тело жука приподняло сеть, и Торну удалось сбросить ее с себя.

Едва он освободился, как с ветвей окружавших хижину деревьев спрыгнули шестеро людей более чем диковинного вида. Ростом они едва достигали пяти футов. Кожа у них была ярко-желтого цвета, тощие руки и ноги торчали из почти круглых тел как палки. Над плоскими раскосыми физиономиями высились странные шлемы, похожие на пагоды из желтого металла. Все шестеро были в доспехах.

С дикими воплями они ринулись на Торна, размахивая длинными, слегка изогнутыми мечами с тупым концом, маленькой овальной гардой и длинной рукоятью, которую можно было перехватить обеими руками.

Торн проткнул ближайшего врага копьем, на котором все еще висел убитый ануба. Копье застряло в теле, на миг оставив его безоружным. Тогда он прыгнул вперед, схватил меч, выпавший из рук поверженного врага, и развернулся – как раз вовремя, чтобы отразить новую атаку.

Стремительно отбив молниеносный удар по ногам, который в один миг сделал бы его беззащитным, Торн в свою очередь ответил внезапным ударом, который рассек левое плечо противника. Рана была смертельной.

На четверых товарищей желтолицего воина эта демонстрация фехтовальной ловкости явно произвела впечатление, и теперь они приближались к Торну с большой опаской. Они уже окружили его со всех сторон, когда Теззу оставил попытки вышибить дверь хижины и неожиданно бросился на помощь Торну.

Прыжок, хруст мощных челюстей – и один из врагов рухнул с раздавленной головой. В тот же миг меч Торна вспорол живот другому противнику. Двое уцелевших, вопя от ужаса, бросились наутек. Однако Теззу на своих коротких лапах преследовал беглецов с невообразимой скоростью. Голова одного из них раскололась как орех в его безжалостных челюстях, а другой, ухватившись за лиану, начал было карабкаться на дерево, но зверь без труда сдернул его вниз и в мгновение ока растерзал на куски.

Торн бросился к двери хижины и с лету ударился о нее всем телом, но дверь выстояла. Оттуда доносился лязг клинков. Мгновение спустя Торн услышал скрежет отодвигаемого изнутри засова, и дверь распахнулась.

Он едва не бросился в хижину с мечом, но вовремя увидел девушку: она стояла, сжимая в одной руке дату, в другой меч, обильно орошенные кровью. За ее спиной, едва видимые в полумраке хижины, валялись двое круглотелых врагов – один был безусловно мертв, другой был на последнем издыхании.

– Как же это, – запинаясь, пробормотал Торн, опуская меч, – я… я подумал…

Девушка улыбнулась – его реакция ее явно позабавила – и вышла из хижины.

– Так ты решил, что эти неуклюжие магоны могли меня одолеть? Полно, Шеб, я-то думала, что у тебя память получше. Или ты забыл, сколько раз клинок Тэйны брал верх над твоим?

«Значит, ее зовут Тэйна», – подумал Торн. А вслух сказал:

– Да, и совсем недавно ты очень убедительно доказала свое превосходство. Однако я не потерял желания улучшать свое мастерство и был бы благодарен тебе за новые уроки.

– Да уж, лучшего времени, чем сейчас, не найти. К тому же у меня есть перед тобой одно преимущество – у тебя меч похуже.

– Мужчина должен дать фору девушке, – отвечал Торн.

– Только не этой девушке, Шеб!

Она сунула дагу в ножны и вскинула меч. Торн отразил выпад. Трофейный клинок напоминал саблю, хотя был тяжелее и менее удобен.

Он тотчас обнаружил, что имеет дело с самым быстрым и проворным фехтовальщиком, какой только встречался ему в жизни, и несколько раз ему едва удалось увернуться от удара.

– Похоже, пребывание в военной школе прибавило тебе фехтовальной сноровки! – заметила девушка, легко, почти без усилий осыпая его ударами и парируя его выпады. – В прежние дни я бы уже давно до тебя добралась. Но все равно ты оттягиваешь неизбежное.

– Неизбежное, – отозвался Торн, – понятие, постижимое лишь богами. Например, вот это, – он резко отбил ее клинок и захватил его своим, вращая кисть руки, – вот это частенько становится концом поединка.

Меч, выбитый из руки девушки, отлетел и, вертясь, упал в заросли.

Вместо того чтобы огорчиться своим поражением, Тэйна просто расцвела:

– Старый друг, да ты стал настоящим мастером! Я так рада, что готова расцеловать тебя!

– Это, – сказал Торн, возвращая ей оружие, – награда, которая всякого мужчину могла бы подвигнуть на великие свершения.

– Судя по всему, ты отточил не только фехтовальное мастерство, но и придворную учтивость! А сейчас я приготовлю твое любимое блюдо. Эй, Теззу! – позвала она зверя и указала на убитых. – Отнеси их отсюда.

Торн восхитился смышленостью зверя, который тотчас ухватил один труп и поволок его прочь.

– Он умница, – заметил он.

– Самый сообразительный среди псаров моего отца, – согласилась Тэйна. – Поэтому я всегда беру его с собой на охоту.

Пока Теззу оттаскивал трупы и сбрасывал их в воду, Тэйна взяла палицу и отрубила толстые задние лапы жука. Обрубив бедра, она разбила роговой панцирь и извлекла валики белого мяса. Нарезав дагой мясо на небольшие круглые ломти, она сложила их на широкий лист и унесла в хижину.

Торн пошел за ней.

– Помочь?

– Мне нужна вода, – ответила Тэйна, – принеси большой кувшин, пожалуйста. – Она указала на сосуд в форме куба, который стоял рядом со слепленным из глины очагом. Девушка склонилась к очагу, складывая хворост на горке древесного угля.

Торн взял кувшин и по его весу заключил, что он из золота. Узор на стенках кувшина был к тому же сделан с исключительным мастерством.

Когда он принес воду, в хижине стало совсем темно, только лунный луч освещал гибкую фигурку девушки, стоявшей на коленях перед очагом. Землянин вошел и поставил рядом с ней кувшин с водой.

Сложив хворост, девушка вынула из кошеля на поясе склянку с каким-то искрящимся порошком и бросила щепоть порошка на хворост. Затем, зачерпнув чашкой воды из кувшина, она плеснула воду на крупинки порошка. К немалому изумлению Торна, порошок и хворост там, где брызнула вода, мгновенно занялись жарким пламенем.

Огонь весело плясал, а девушка вылила несколько чашек воды в небольшой сосуд, бросила туда же пригоршню красных ягод из другого кувшина и подвесила эту смесь над огнем. Потом она уложила ломти мяса анубы на решетку из металлических прутьев.

Вошел Теззу, неся в пасти солидную охапку хвороста, который он свалил возле девушки, и ткнулся носом ей в локоть. Обернувшись, Тэйна погладила его:

– Славный мальчик, умница. Принеси еще.

Зверь послушно развернулся и потрусил в залитый лунным светом полумрак.

К тому времени, когда мясо зажарилось, Теззу натащил целую груду хвороста. Сняв с огня решетку, Тэйна подбросила топлива на угли. Потом она взяла сосуд, где кипели красные ягоды, и наполнила розовой дымящейся жидкостью два золотых кубка. Затем, использовав широкий лист вместо блюда, она горкой сложила на него ломти жареного мяса и положила на пол еще два листка поменьше в качестве тарелок.

– Садись, Шеб! Пиршественный стол ожидает победителей.

Торн сел напротив и принял из ее рук дымящийся кубок. Он уже догадался, что его содержимое – пульчо, и первый же глоток подтвердил его догадку. Потом его осенило, что пора изобразить тягу к «любимому» блюду.

– Этот стол вполне достоин могущественного воина, – объявил он, потянувшись к жареному ломтю. Откусив, он сразу же узнал вкус – то же самое он ел во время его первого завтрака на Марсе.

Когда он взял мясо рукой, Тэйна бросила на него быстрый странный взгляд, и только сейчас Торн увидел, что она наколола свою порцию на кончик даги, как на вилку, и, отрезав от ломтя небольшой кусочек, двумя пальцами поднесла его ко рту.

Видимо, он нарушил какое-то правило марсианского этикета.

Вдруг девушка сказала:

– И кто же ты такой, выдающий себя за Шеба Таккора?

От изумления Торн на миг лишился дара речи. Потом ответил:

– С первой минуты нашей встречи я хотел рассказать тебе обо всем, но меня сдерживало чувство долга.

– Долга?

– Да. Перед друзьями, которые помогли мне.

– А разве я не… друг, который помог тебе?

– Конечно! И все-таки я не знаю, сможешь ли ты мне Поверить. Я и сам с трудом могу поверить, что я здесь.

– Не думай, что я не поверю тебе. Ты – Гар Ри Торн с планеты Ду Гон, которую вы называете Земля.

– Но как же ты могла узнать об этом?!

– Борген рассказал мне, что он собирается сделать, – пояснила девушка. – Я не поверила, что такое возможно, однако теперь верю. Ты совершенно другой. И не знаешь некоторых наших обычаев.

– Например, как вести себя за столом? Объясни, пожалуйста, где я дал маху?

– Если бы у тебя была дага, ты должен был подождать, пока я первой возьму свою долю, – пояснила она. – Если даги нет – ты должен ждать, пока я не дам тебе свою, а затем использовать ее так, как это сделала я.

– Какой же я невежа!

– Вовсе нет. Нельзя же без единой подсказки выучить все обычаи незнакомого мира.

Когда они наелись, остатки мяса достались терпеливо ожидавшему своей очереди псару. Затем девушка поднялась, задвинула засов на двери и, выбрав из груды шкур возле стены две шкуры, одну протянула Торну, а другую расстелила на полу у очага.

– Пора спать, – объявила она и, без лишних слов завернувшись в шкуру, закрыла глаза.

Улегшись и закутавшись в шкуру, Торн в который раз мысленно сравнил свою бывшую невесту с девушкой, которая крепко спала рядом с ним… И это сравнение было целиком в пользу Тэйны.

## Глава 6

Торн проснулся от того, что кто-то прикоснулся к его лбу. Он открыл глаза и встретился взглядом с Тэйной.

– Нам пора отправляться в путь, если хочешь поспеть в замок Таккор до полудня, – сказала она.

Торн отбросил шкуру и встал.

– Я готов, – объявил он.

– Сначала надо поесть, – сказала Тэйна.

После завтрака девушка принялась укладывать утварь и шкуры. Торн помог ей увязать два больших тюка, которые Теззу отнес к лодке.

– Магоны узнали про эту стоянку, – пояснила Тэйна, – пользоваться ею больше нельзя.

– Куда же ты денешься?

– У меня в болотах немало укрытий и получше, – ответила она. – Это была просто сторожка.

Они собрали оружие и вышли из хижины. Девушка бросила на дверной косяк пригоршню искристого горючего порошка и плеснула водой из чашки. Сухие бревна тотчас занялись, и, когда Торн и Тэйна дошли до лодки, Торн оглянулся и увидел подымающийся к небу толстый столб дыма.

Утреннее солнце было на полпути к зениту, и почти весь лед на речке уже растаял. Торн заметил, что многие листья там, куда еще не проникло солнце, были покрыты инеем, который таял на глазах, превращаясь в блестящие капли росы.

Они погрузили в лодку свой скарб и уселись сами. Девушка бросила буксирную веревку Теззу и взмахом руки указала, в каком направлении плыть. Псар плюхнулся в воду и поплыл.

Они только-только отошли от берега, как Тэйна вдруг воскликнула:

– Смотри, смотри! Лодка магонов!

Торн увидел пустую плоскодонку, вытащенную на берег.

– Остановись, Теззу, – приказала девушка. – Приведи эту лодку.

Псар выпустил из пасти буксирную веревку, подплыл к берегу, столкнул чужую лодку в воду и, ухватившись за веревку, подвел лодку к своей хозяйке. В лодке ничего не оказалось, кроме свертка, обернутого шелковистой тканью, и полудюжины похожих на лопаты весел. Торн потянулся было к свертку, но девушка остановила его.

– Это пища магонов, – сказала она, – нам она только повредит, – и скомандовала псару: – Утопить, Теззу!

Тотчас же зверь сомкнул на борту лодки свои мощные челюсти. Массивная обшивка хрустнула с первого же натиска, точно яичная скорлупа. Теззу попятился, сплевывая щепки, а лодка быстро затонула. Тогда псар снова взялся за буксирную веревку и поплыл дальше.

– Я бы хотел побольше узнать о магонах, – сказал Торн, – и об их странной несъедобной еде.

– Предания гласят, что они происходят не с нашей планеты, а с Ма Гона, как явствует из названия их племени – планеты, которая сейчас вращается вокруг вашего мира, а прежде имела собственную орбиту, между вашей планетой и нашей. Мы знаем, что когда-то в далеком прошлом на Марсе существовала могучая цивилизация, которая была уничтожена чудовищной катастрофой. Несколько лет назад ученые открыли фрагменты древних летописей и свели их воедино. Мы знаем теперь, что причиной катастрофы стала межпланетная война, которая велась непостижимым для нашего воображения оружием. Магоны обладали сверххолодным энергопоглощающим зеленым лучом. Вещи и тела, которых касался этот луч, уменьшались в размерах в сто раз, соответственно увеличиваясь в плотности. Самые прочные металлы под воздействием этого луча становились хрупкими, как стекло, и делались гораздо тяжелей свинца. Однако всякому сжатию вещества есть предел, и, когда сжатие достигает уровня атомов, вещество взрывается и исчезает.

– А у ваших ученых тоже было это оружие?

– Этого мы не знаем. Ма Гон сорвался со своей прежней орбиты и очутился на новой, и мы предполагаем, что наши Две луны – тоже какое-то последствие той древней битвы. Мы знаем, что Ма Гон стал необитаем, да и наша планета сильно пострадала. Вероятно, когда война завершилась взаимным уничтожением, некоторые магоны застряли на Марсе.

– Потрясающе! – пробормотал Торн.

– Магоны все еще наши враги, – продолжала девушка. – Я часто видела их. Но кроме них, моего отца, семьи Таккоров и Йирла Ду, я не видела ни одного человека – никого, если не считать Малого народца.

– Малого народца?

– Они друзья и союзники моего отца и мои. Но магоны едят их. Вот почему я сказала, что еда, которую ты нашел в их лодке, непригодна для нас. Это было тело кого-то из Малого народца.

– Но кто твой отец и почему вы живете на болотах, а не среди своих соплеменников?

– Имя моего отца – Мирадон. Когда-то он был вилом Ксансибара. Начался мятеж – его устроил человек по имени Иринц-Тел. Чтобы избегнуть ужасов гражданской войны, мой отец отрекся от престола и бежал со мной сюда. Ему помогали Шеб Таккор и йен вольных мечников Йирл Ду. Только эти двое знали, где мы укрылись. Здесь отец и вырастил меня. Нам часто досаждали пособники Иринц-Тела, а с недавних пор начали досаждать еще и магоны. Теперь же вот уже три дня, как мой отец пропал бесследно, и я боюсь, что его убили или захватили в плен.

– Так давай я помогу тебе найти его!

– Нет, ты должен вернуться в замок на церемонию. А если она уже совершилась, ты все равно должен вернуться туда, чтобы занять место, принадлежащее тебе по праву. Потом, если захочешь, приходи и возьми с собой Йирла Ду, но больше никого. Он знает, как меня найти.

Какое-то время лодка скользила по прихотливым извивам узких протоков, соединявших небольшие мелководные озерца. И вдруг перед ними предстало широкое озеро, на дальнем берегу которого высился, отражаясь в воде, огромный, причудливый, прекрасный замок. Его прозрачные блоки сверкали в солнечном свете, точно полированная сталь. Неподалеку от замка, тоже на берегу озера, стояли круглые, с плоскими крышами, здания многолюдного города. Стаи горов резвились в озерной воде, и у причалов покачивалось множество лодок.

– Дальше я не смею сопровождать тебя, – сказала Тэйна. – Вон там, рядом с городом Таккором, стоит твой замок. Иди направо по берегу озера – и легко доберешься до него.

# Примечания

1

Дага – короткий меч типа кинжала, обычно в комплекте со шпагой или мечом, имеет такое же оформление эфеса. Служит для парирования ударов противника. (Здесь и далее примеч. пер)

2

Гарда – приспособление на холодном оружии, защищающее руку от удара.