Дей Кин
Большой прощальный поцелуй

1. Болотная южная отмель

На толстом слое водорослей, тины и ила лежало шесть трупов. "Они здесь уже несколько дней, – подумал Кейд, – а погибли, похоже, от голода и жажды".

Узкая зеленая полоса впереди в блеске разгорающегося дня выглядела, как мираж. До материка было миль восемнадцать. Но для людей, лежавших на отмели, до него могло быть и сто раз по восемнадцать! Здесь редко появлялись суда. Изредка проходили рыбачьи баркасы, сокращая путь к Гранан Терре или Баратории-Бей, или лодки охотников из Нового Орлеана, бьющих диких уток или тарпанов.

Кейд, невысокий крепыш в старых, видавших виды джинсах, зажег плиту на камбузе и поставил на огонь кофейник. Зажав в зубах первую в этот день сигарету, он вернулся на кокпит и снова стал рассматривать трупы. Насколько он мог судить издали, двое из мертвецов были китайцы, национальность четверых он не взялся бы определить.

Кейд сплюнул на зеркальную поверхность воды. Да, старый бизнес процветал по-прежнему. Он пожалел, что вчера вечером не бросил якорь где-нибудь в другом месте. Но в темноте разве разглядишь трупы? Надо было бы встать подальше. Знай он о трупах, он прошел бы еще миль сорок к югу.

Когда кофе закипел, он заставил себя выпить чашку черной жидкости и закурил вторую сигарету, усевшись на стул, который был прикреплен болтами к палубе – он ловил с него рыбу.

Изящные линии его нового тридцативосьмифутового судна по-прежнему вызывали в нем восхищение. Он по-прежнему радовался тому, что сидит на солнце и чувствует дуновение морского воздуха на своей коже. Какое счастье делать то, что хочется! Малу, Пхеньян. Панмуньом казались уже дурным сном.

Но мысли упорно возвращались к трупам. Два года он питался просом, рисом и рыбными головами, тошнота стала постоянной и почти привычной. И сейчас, удивляясь тому, что запутавшиеся в тине и водорослях трупы так долго не сносит в открытое море, он снова почувствовал дурноту. На зеленой поверхности залива не останется никаких следов.

Он налил себе вторую чашку кофе, но только поднес ее к губам, как расстался и с первой. Он тихо выругался.

Возможно, правительственный катер подошел слишком быстро и парней захватили с поличным. За провоз запрещенного товара платили хорошо, но и риск был немалый.

Подавленный, он занялся забарахлившим мотором, из-за которого ему пришлось ночью стать на якорь. Поломка оказалась пустяковой. Заодно он проверил на всякий случай и второй мотор. Поднял якорь и осторожно начал пробираться между отмелями. И только миновав мелководье, прибавил оборотов и пошел к Саут-Пассу.

Кейд дотронулся до ниточки усов. Да, зря он отклонился от маршрута. Сегодня ему предстояло сделать много дел.

День не обманул его ожиданий: жара усиливалась, и постепенно на душе у него стало веселее. Приятно было подставлять спину горячим солнечным лучам. Он с удовольствием ловил языком соленые морские брызги. Все было, как всегда. А последних двенадцати лет как будто и вовсе не было!

Однако надо быть справедливым: пять лет из двенадцати, которые он отсутствовал, прошли чудесно, это стоит признать.

Он сдвинул свою белую капитанскую фуражку на затылок, открыв взъерошенные густые черные волосы и наслаждаясь скорым ходом своего судна. Он любил скорость. Любил дальние морские прогулки. Любил ром и женщин. В прошлом у него было много красивых женщин, о которых было приятно вспомнить.

Раскаленная палуба обжигала голые ступни. О Джанис думать не хотелось. Конечно, у нее были основания не ждать его. Она была молода, привлекательна, и ей надо было как-то устраиваться в жизни. А что такое оставшийся не у дел летчик-истребитель в мирное время!

День по-прежнему стоял ясный и жаркий. К полудню он вышел к фарватеру, и тут внезапно снова заглох мотор, кстати, новехонький. Он провозился с ним часа четыре.

Когда он наконец вошел в Саут-Пасс, залив окрасился багрянцем. Пайлстаун он миновал в сумерках, а заглушил моторы и пристал к ветхому дощатому пирсу у старого дома, в котором родился, уже в полной темноте.

Ни дом, ни Бей-Пэриш не изменились, во всяком случае, на первый взгляд. Дом Кзйнов возле самого причала обветшал и покосился. На набережной и на молу он заметил кое-какие новшества. Проложили несколько каналов. На здании, где играли в бильярд, красовалась новая вывеска. Маленький консервный заводик тоже обзавелся новой неоновой вывеской: "Еда и питье".

Но в остальном Бей-Пэриш оставался таким же, как и двенадцать лет назад.

Пожилой негр, ловивший рыбу в канаве, отставил свою жестянку и решительно зашагал к месту, где причалил Кэйн.

– Прошу прощения, капитан, – сказал он, – но это причал Кейда Кэйна.

– Да, совершенно верно! – подмигнул старику Кейд. – Я мчался к нему от самого Токио!

Старик пристально всматривался в Кейда сквозь сгущающуюся тьму.

– Матерь Божья! Да не может быть!

Он коснулся рукой полей своей шляпы, морщинистое лицо осветилось беззубой улыбкой, и он потрусил по заросшей травой тропинке к городу, чтобы первым принести весть о возвращении с войны полковника Кейда Кэйна.

Кейд больше не торопился. Все, что следовало сделать, он сделал. Выходное пособие он ухлопал на судно, в кармане у него было всего пять долларов, но это его не пугало. Пищи кругом было сколько угодно. Болота, заливы, скалы изобиловали диким рисом, птицей, рыбой и устрицами. Только не ленись! Покатает неделю рыболовов, вот тебе и деньги на электричество, газ и прочие услуги. А в неделе семь дней и знай живи себе в свое удовольствие.

Закрепив вельбот, он почувствовал страшный голод. Зажег свет на камбузе, открыл банку с бобами, достал черный хлеб, но первая же ложка холодных бобов застряла в горле комом. Нет, это не пойдет. Выпить бы сейчас стакан местного апельсинового вина, закусить свежезажаренной рыбой и яичницей с помидорами и луком. А вдобавок – горячего хлеба с чесноком, который тут никто не печет лучше Николины Салватора. Ну и салат с лягушачьими окорочками, конечно, не помешает.

От мыслей обо всей этой снеди у него потекли слюнки. О деньгах он подумает завтра, а сейчас пойдет, куда придется.

Он надел чистую рубашку, брюки и туфли на каучуковой подошве и пошел знакомой тропой. Со всех сторон неслись упоительные запахи апельсиновых деревьев, свежей рыбы, краски, пакли, водорослей. Кейд дышал полной грудью. Господи, как хорошо дома!

Он прошел мимо стайки заливающихся смехом молоденьких девушек. Они посмотрели ему вслед, примолкнув: ни одна его не знала. Когда он отсюда уехал, они едва начали ходить. Старый Добрович стоял у своей бильярдной и кинулся пожимать ему руку.

– С возвращением, – тепло сказал он.

Кейд улыбнулся.

Весть о его возвращении мгновенно облетела городок, на каждом шагу его останавливали люди и говорили, как они рады, что он наконец вернулся. Мисс Спенс, служившая на почте, расцеловала его.

Настроение Кейда поднималось с каждой минутой. Приятно видеть, что тебя любят, что ты нужен. Если бы Джанис не оказалась такой сучкой, радость была бы еще полнее. Извещение о разводе он воспринял как настоящий удар, тем более что получил его в лагере для военнопленных, где провел целых два года. Конечно, Бей-Пэриш был не для Джанис!

От Салваторов разносился запах вкусной еды, апельсинового вина и пива. Новой была лишь неоновая вывеска. Бар по обыкновению был битком набит рыбаками, фермерами, владельцами апельсиновых рощ. Над головами клубился синий табачный дым.

С порога его встретил дружный хор голосов: "Привет, Кейд! С возвращением!" Кейд растроганно поздоровался и поскорей занял место в одной из кабинок. Горло сжимала судорога, губы устали улыбаться.

Особенно радовался его возвращению Сэл. Сверкая белозубой улыбкой, огромный португалец тут же принес кварту апельсинового вина и вместе со стаканом поставил перед ним.

– Как я рад видеть тебя у нас! Сегодня ты наш самый дорогой гость, мы тебя угощаем. Столько лет не виделись!

– Двенадцать.

– Мы с Маммой так и считали. Последние два года совсем были скверные, да?

– Да уж, приятными их не назовешь.

– Мы это поняли, поверь, – искренне посочувствовал Салватор.

– Поэтому можешь представить себе нашу радость, когда мы увидели твое имя в списках освобожденных военнопленных. Ну, с авиацией покончено?

– Так считает Министерство...

Сэл пожал руку Кейда.

– Ну и прекрасно! А теперь Мамма займется обедом! Как ты отнесешься к жаренной в свежем молоке рыбе, омлету с помидорами и луком, хлебу с чесноком? А на закуску получишь тарелку румяных лягушачьих окорочков!

– Ну, ты просто читаешь мои мысли!

Салватор расхохотался на весь бар:

– Читаю, говоришь? Сэл хороших клиентов никогда не забывает! – И он отправился на кухню дать наставления Мамме.

Кейд пригубил вино, оно было таким же вкусным, как запечатлелось в его памяти. Выпив стакан залпом, он наполнил его снова. Когда он ставил бутылку на поцарапанный стол, в его кабине стало вдруг темнее. Подняв голову, он увидел, что свет загородили Джо Лейвел и Сквид. Они мало изменились, разве что стали старше на двенадцать лет. Тощий, сухопарый шериф по-прежнему напоминал хорька, у Сквида была белая, рыхлая, похожая на тесто физиономия и огромные ручищи.

– Издалека прибыл, ха? – спросил Лейвелл.

Кейд глотнул вина.

– Точно.

– Каким фарватером?

– Южным.

– Откуда?

– Из Корпус-Кристи.

– Прямым курсом?

Вопросы раздражали Кейда. Хотелось сказать шерифу, что это не его дело, но не нарываться же на неприятности в первый день возвращения домой!

И потом, возможно, у Лейвела были основания задавать такие вопросы.

– Один раз отклонился от курса, – сказал он, – мотор забарахлил.

– В каком месте?

Кейд вынул из пачки в нагрудном кармане сигарету и сунул ее в рот. Джо Лейвела он никогда не любил. Двенадцать лет не изменили его отношения к нему. Интересно, Джо по-прежнему пресмыкается перед Токо Калавичем? С Токо вполне станет бросить шесть человек в открытом море, если что-то угрожает его благополучию.

Кейд провел пальцем по ниточке своих усов.

– Почему столько вопросов?

– Есть причина, – ответил шериф. – В каком месте ты останавливался?

Отвечая, Кейд внимательно следил за выражением лица Лейвела.

– Неподалеку от болот южной отмели. В темноте я чуть не сел на нее.

Лейвел, затаив дыхание, ждал, что Кейд еще что-то добавит, но тот молчал, и тогда он вместе с выдохом произнес:

– Ага, понятно.

Он поправил воротник своего изрядно помятого белого кителя и заявил:

– Знаешь, Кейд, пойдем-ка прогуляемся немного!

– Зачем?

– Токо хочет поздороваться с тобой у себя дома.

Кейд помнил обходительного югослава. Если в Бей-Пэрише был человек, к которому он испытывал большую неприязнь, чем к Лейвелу, так это к Токо Калавичу. Ради денег Токо был готов на что угодно. Его траулеры добывали креветок и устриц, что приносило ему баснословные барыши, если, разумеется, это было правдой...

Кейд покачал головой.

– Не испытываю никакого желания встречаться с Токо!

Лейвел осклабился:

– Как же, отважный полковник! Герой! А может, и не такой уж герой? Герои воевали, а кое-кого сбили, и они спокойненько отдыхали себе в тихом месте.

Кейд сдержался, не хотелось связываться с этим подонком, пусть идет к чертовой матери!

Тот отошел от стола.

– О'кей! Выведите его, Сквид. И побыстрей!

Кейду не удалось стряхнуть с себя руку Сквида. Тот без всяких церемоний выволок его из кабины и потащил через весь бар с грохотом, перекрывшим музыкальный автомат.

Из кухни выскочил Салватор.

– Послушайте, какого черта? – спросил он растерянно.

– Не вмешивайся, Сэл! – рявкнул Лейвел.

И в баре наступила тишина, напомнившая Кейду ту, что стояла над большой южной отмелью. Ни один из темнокожих посетителей бара не шелохнулся. В Бей-Пэрише каждый сражается за себя и блюдет только свои собственные интересы.

На вид неповоротливый, Сквид двигался удивительно быстро, Кейд не успевал увертываться от сыпавшихся на него ударов, гнавших его к выходу. Попытка дать сдачи ни к чему не привела: драться со Сквидом было все равно что с каменной стеной. Кейд выплюнул кровь, заполнившую рот и душившую его.

– Ублюдок! Будь со мной пистолет, я бы вас обоих застрелил!

Лейвел криво ухмыльнулся:

– Зачем поднимать шум? Мы ведь хотим только поговорить с тобой.

Внезапно Кейд схватил стул, вырвал одну из ножек и с силой опустил ее на голову Сквида.

Тот издал слабый жалобный стон, как кисейная барышня, но при этом его кулачище метнулся вперед. И в тот же миг свет в баре погас, а Кейд почувствовал, что падает в пропасть.

2. Черноволосая русалка

Кейд лежал, уткнувшись лицом в грязь, на дамбе, его окружали знакомые ночные звуки: шум прибоя, шуршащая под ветром трава, удары волн о сваи. Вдали, у развилки фарватеров, неумолчно кипела и грохотала река.

Он приподнялся на локте. Ему хотелось вернуться домой. Вот и вернулся.

Ощупал разбитое лицо грязными пальцами. Нос распух. Под одним глазом свисал лоскут кожи со скулы, второй глаз полностью заплыл и ничего не видел.

Здорово его Сквид отделал!

Постепенно он вспомнил все, что произошло у Сэла. После того как он огрел Сквида ножкой стула и тот тихонько охнул, погас свет. Очнулся он уже на дамбе, по щиколотку в грязи, его поддерживал за плечи Сквид, а костлявая физиономия Лейвела качалась в нескольких дюймах от него. В ушах у него еще звучал резкий голос Лейвела:

– Уматывай отсюда, Кейд! Убирайся с дельты! Отправляйся в Новый Орлеан или возвращайся в Корпус, куда хочешь, но чтоб завтра в полдень тебя здесь не было! А иначе Токо разрешит Сквиду сделать из тебя котлету! Понял?

Кейда замутило. Неужели тут полное беззаконие? Но почему? Что он сделал Джо Лейвелу? Что он сделал Токо? Почему они его так боятся?

С залива дул свежий ветер. Какое-то судно бросало якорь у Карантина. Слышался скрип лебедки, шуршание канатов, громкие команды. По реке, сверкая огнями, шел теплоход. Из Саут-Пасса он, наверное, пойдет на Мартинику, в Гондурас, Рио, Буэнос-Айрес.

Куда угодно!

На мгновение ему захотелось оказаться на теплоходе, но он подавил это желание. Ему нравилось быть здесь.

В Бей-Пэрише жило восемь поколений Кэйнов. В давние-предавние времена один непоседливый житель Кентукки решил узнать, куда течет Миссисипи после того, как огибает Новый Орлеан. Тут он влюбился в девушку с оливковой кожей, женился на ней и прочно осел в этих краях.

Кейд с большим трудом перевернулся на спину и вытащил сигарету из нагрудного кармана. Одно для него было несомненно: после всех испытаний, через которые он прошел, чтобы вернуться домой, его отсюда никто не прогонит.

Он закурил. Избиение оставалось для него загадкой. Он не сделал ничего плохого ни Токо, ни Лейвелу. Двенадцать лет он вообще с ними не встречался. Вот только шесть трупов иностранцев на большой южной отмели. Это был не первый случай. И, конечно, не последний.

Кейд сел прямо в грязь. До нее ли ему было? Дурнота прошла, боль немного утихла. Он встал и побрел к старому деревянному дому, где родился. Все кругом заросло бурьяном, калитка висела на одной петле. Он подергал дверь, она была заперта. Старый дом вверг его в еще большее уныние. Разумеется, завтра утром он откроет дом и посмотрит его. Может быть, стоит его продать? Зачем дом одинокому мужчине?

Он вновь вернулся на дамбу. Город был погружен во тьму. Лишь желтое пятно света обозначало заведение Сэла. Музыкальный автомат в который раз прокручивал "Джабалаю".

Кейд стоял, посасывая промокшую сигарету, и раздумывал: не вернуться ли к Салватору, может быть, он и знает, чего взбесились Джо Лейвел и Токо. Нет, даже если португалец что-то знает, вряд ли он скажет. Неписаный закон Бей-Пэриша требовал делать свое дело и не лезть туда, куда не просят.

Кейд решил, что утром сходит к Токо сам. Посмотрит, что это за птица.

Посиневшие и распухшие пальцы плохо слушались, он выронил сигарету, придавил ее каблуком и двинулся по набережной дальше, но тут же остановился: огромная тень выступила из темноты и пошла ему навстречу.

Сквид говорил с натугой. Голос у него был удивительно тонкий, совершенно не соответствующий его исполинской фигуре.

– Ты собираешься уезжать, как тебе приказал Джо? – спросил он.

Кейду хотелось разглядеть физиономию помощника шерифа.

– Сквид, скажи, в чем, собственно, дело? Почему Токо взъелся на меня?

Тот хитро улыбнулся.

– Я первый спросил. Ты собираешься уезжать или остаешься?

Кейд приготовил ответ. Ему не улыбались новые побои.

– Я решу завтра.

Маленькая головка Сквида так же не соответствовала фигуре, как и голос. Он одобрительно закивал:

– Джо велел к полудню.

Сквид шумно втянул в себя воздух и легко провел рукой по спине Кейда, в голосе его неожиданно прозвучала мольба:

– Не уезжай! Пожалуйста!

Потрясенный Кейд попятился. От прикосновения Сквида он весь сжался. Сквид испытывал наслаждение, причиняя боль. В силу какого-то психического извращения боль, причиненная другому, заменяла ему женщину.

Кейд обогнул гиганта и вышел на освещенную часть набережной.

В камбузе горел свет. Уходя, он забыл его погасить. Он прыгнул на свой вельбот и оглянулся на пирс. Сквид растаял в безмолвной темноте. Слабо светила луна, над рекой поднимался предрассветный туман. Деревянный дом за дамбой, темный город казались призрачными и жуткими, как в кошмарном сне.

Старый Добрович пожал ему руку. Десятки людей поздравляли его с возвращением. Мисс Спенс расцеловала его. Сэл готовился угостить его за свой счет. Нападение на него представлялось ему совершенно бессмысленным.

Зайдя в каюту, он посмотрел на свое лицо в зеркальце, которым пользовался, когда брился. Выглядел он жутковато. Ну да это не страшно! Заживет, бывало и хуже. Он тщательно промыл раны и смазал их, на скулу наложил лейкопластырь.

Рубашка и брюки были мокрые и грязные. Он сбросил их вместе с туфлями и по канату спустился с палубы в воду.

Холодная вода подействовала на его избитое тело благотворно. Он смыл с себя грязь, поднялся на палубу и в камбузе растерся полотенцем. В запасе у него еще было полбутылки рома. Он сделал большой глоток и снова убрал бутылку в шкаф. Затем он вывернул содержимое одного из вещевых мешков на скамью и из груды мятой одежды вытащил автоматический пистолет 38-го калибра, отложил его в сторонку и лишь после этого надел чистые брюки и рубашку. Тут же была его военная форма, которую он купил в Токио. Серебряные кленовые листочки на плечах кителя в каюте рыболовного судна выглядели по меньшей мере странно.

Кейд подумал, что надо будет купить специальный чехол, пропитанный антимолем, и уложить в него форму. Кто знает, что еще ему предстоит в этой жизни? А вдруг через несколько месяцев ему придется обивать пороги и просить снова принять его в авиацию? Чем черт не шутит, ведь ему всего лишь тридцать два года! Приведет нервы в порядок, прибавит в весе, чтобы не пугать врачей своим истощенным видом, и, может быть, снова будет летать на реактивных самолетах.

Возможно, ему не стоило возвращаться домой. Возможно, он в самом деле летчик божьей милостью, как утверждало его начальство, и ему трудно будет найти себя в другом деле.

Кейд погасил свет и сунул пистолет за пояс.

Если Джо Лейвел и Токо всерьез вознамерились выжить его с реки, то нападение в баре, вероятно, было всего лишь репетицией.

Усталая улыбка слегка тронула его губы.

Да, он своего добился. Теперь, как он любил говорить, ему остается одно: выжить!

Убедившись, что на "Си Берд" все в порядке, он вернулся на пирс и сел, прислонившись спиной к плоскодонке, вытащенной из воды.

Ветер стих, но было прохладно. Кейд пожалел, что не захватил с собой бутылку. И от куска хлеба с маслом и даже от холодных бобов он сейчас бы не отказался.

Интересно, куда уехала Джанис, после того как получила развод? Конечно, глупо надеяться, что она ждет его, чтобы с ним распрощаться: "Желаю счастья, солдат! Приятно было познакомиться!" Ему хотелось выпить. Хотелось курить. Хотелось женщину. Хотелось знать, почему Лейвел набросился на него. Как этот хлюпик насмехался над ним! В трусости обвинил! Себя-то он, конечно, считает героем!

Отъявленный негодяй, все это знают, а никто слова поперек не скажет!

Вдалеке у одного из устричных парков на сваях с горами раковин под ними, накопившихся за долгие годы, собака выла на луну. К покойнику, говорят...

Кейд встал, потянулся и тут же замер, его слух уловил слабый плеск воды.

Пловец старался плыть бесшумно, время от времени набирая в легкие воздух, и снова устремлялся вперед. Кейд вынул пистолет, не спуская глаз с плывущего.

Но тот скрылся из виду. Кейд слышал только его тяжелое дыхание по другую сторону пирса. Наконец из воды показалась голова и плечи, с трудом различимые при слабом лунном свете.

Кейд хотел было окликнуть человека, но быстро передумал. Надо узнать, что он собирается делать.

Человек вскарабкался на пирс, несколько секунд постоял, прислушиваясь к музыке, доносившейся из бара Сэла, затем взглянул на "Си Берд" и медленно, осторожно ступая, пригнувшись, направился к вельботу. Он явно боялся, что его заметят с судна. Вот он остановился и заглянул через борт на палубу. Удостоверившись, что там никого нет, незнакомец прыгнул на палубу и зашел в кубрик. Дверь за ним закрылась.

Кейд был не столько встревожен, сколько заинтригован. Сжимая пистолет в руке, он оглянулся через плечо назад, чтобы проверить, не оказался ли он меж двух огней.

У трапа он на мгновение остановился и потом быстро спустился вниз.

Даже для тупых мозгов Джо Лейвела работа выглядела слишком топорной. Трудно сказать, кого они с Токо послали пырнуть его ножом или прошить пулей, но посланец, вместо того чтобы затаиться где-нибудь в укромном месте, вел себя в кубрике как дома, расхаживал, заглядывал в ящики.

В два прыжка преодолев расстояние до кубрика, он распахнул дверь.

– Ол-райт, – сказал он спокойно, – внесем ясность. Какого чер...

Голос его прервался на полуслове. Перед ним стояла девушка! Мокрые волосы спускались на плечи, и не будь на ней двух кружевных полосок, она была бы такой, какой появилась на свет при рождении.

Красивой большеглазой девушке было лет двадцать. Одной рукой она прикрывала грудь, а второй запихивала себе в рот холодные бобы.

Услышав его голос, она сорвала с гвоздя полотенце, набросила на себя и вместо объяснений залилась горючими слезами.

3. Беглянка

Привалившись плечом к дверному косяку, Кейд изучал девушку. Красота ее была несколько экзотичной. Скуластая, щеки впалые, кожа с каким-то кремовым оттенком. Ее можно было бы принять за уроженку Кастилии, но скорее всего с примесью кельтской крови: в Южной Америке скрестилось несколько рас.

– Ну и кто вы такая?

Девушка хотела ответить, но от испуга слова застряли у нее в горле.

Он сделал новую попытку:

– Откуда вы?

Она указала пальцем в сторону реки, при этом полотенце соскользнуло, она покраснела и судорожно подхватила его.

– Это я знаю, – сказал он. – Я видел, как вы плыли. Вы живете здесь, в Бей-Пэрише?

Она покачала головой.

– Нет, – произнесла она наконец первое слово с легким нездешним акцентом.

– В таком случае вы с теплохода?

Она кивнула.

– С теплохода или еще с какого-нибудь судна? Час назад одно бросило здесь якорь.

– Да, – произнесла она вполне отчетливо.

Кейд спохватился, что стоит в дверях освещенного кубрика, представляя собой прекрасную мишень для любого злоумышленника, вышедшего на пирс. Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

Девушка теснее запахнула полотенце, судорожно стиснув его у горла пальцами с холеными ногтями.

– Почему вы уплыли? И почему выбрали мое судно?

Девушка кивнула на освещенный бар Сэла, откуда слышалась музыка.

– Вы решили, что я там?

– Да.

Кейд увидел, что у девушки зуб на зуб не попадал, а тело покрылось гусиной кожей. Она, видимо, промерзла до костей. Он поискал глазами что-нибудь теплое, но ничего подходящего не нашел, кроме собственного кителя, лежавшего на скамье. Он взял его и протянул девушке.

– Наденьте!

Она коснулась пальцем серебряного кленового листика, и страх ее как будто сразу улетучился.

– Офицер! Вы офицер? – спросила она обрадованно.

– Бывший, – ответил он.

Девушка отвернулась от него; полотенце упало на пол, и она облачилась в китель. Когда она снова повернулась к нему, он чуть не вскрикнул от восхищения, настолько прелестное создание стояло перед ним. Она что-то сделала со своими мокрыми волосами. Верхние карманы соблазнительно оттопыривались на груди. Китель доходил ей до середины бедер. Так выглядели лишь победительницы конкурсов красоты, разные там "Мисс обаяния" и прочие.

Она натужно улыбнулась:

– Грасиас...[1]

– Колумбия? – спросил Кейд.

– Венесуэла.

Опасаясь сделать неверный шаг и схлопотать пощечину, он достал бутылку рома и протянул девушке.

– Глотните. Тогда вы, может быть, перестанете дрожать и заговорите более членораздельно.

Она послушно, но без удовольствия глотнула из бутылки и вернула ее Кейду.

– Грасиас...

Кейд присел на край скамьи, не выпуская из рук бутылки.

– Ол-райт! Внесем ясность. Вы доплыли до берега, забрались в мою лодку, чтобы согреться, подкрепиться и, возможно, во что-нибудь одеться, решив, что я сижу в баре. Продолжим с этого места. Почему вы не отправились на берег на пассажирской шлюпке или же на лоцманском катере?

Она заговорила медленно, не без труда подбирая слова:

– Потому что они не знали, что я на судне. Потому что я...

Она запнулась, не зная, как выразить свою мысль.

– Как называют человека, который не заплатил за проезд?

– Зайцем.

– Заяц, так.

– Вы ехали без билета? В каком порту вы сели на теплоход?

– В Ла-Гуайре. Я из Каракаса.

Кейд не верил своим ушам.

– И команда вас не обнаружила?

Она покачала головой.

– Нет, – ответила она по-прежнему грустным голосом. – Шесть дней я просидела в спасательной шлюпке под парусиной. Я подкупила стюарта, и он приносил мне немного еды.

Она взглянула на открытую банку с бобами.

– Голодать так неприятно! Я страшно хочу есть...

– Об этом чуть позднее, – сказал Кейд, отхлебнув из бутылки рому. – Ол-райт, вернемся к Каракасу. Почему вы оттуда удрали? Да еще и без билета?

Девушка отодвинула груду его одежды и села на скамейку напротив него.

– Потому что у меня нет денег, нет паспорта. А мне надо было в Штаты. Я должна была приехать сюда, но я знала, что меня не впустят. И когда теплоход остановился у реки, я в темноте спустилась по веревке вниз и поплыла к берегу.

И добавила с тяжелым вздохом:

– Плыть пришлось долго, и мне было очень страшно.

Кейд принес новую бутылку. Ему хотелось, чтобы девушка застегнула верхнюю пуговицу на кителе или хотя бы не наклонялась вперед во время разговора.

Мокрая, грязная, в мужском кителе, она тем не менее была необыкновенно обольстительна. Даже Джанис уступала ей.

Он заткнул бутылку пробкой.

– Как вас зовут?

– Мими... Мими Трухильо Эстерпар Моран.

Из-за закрытой двери в каюте стало душно. Кейд радовался своему самообладанию: девушка действовала на него возбуждающе, но он не терял над собой контроля.

– Моран. Похоже на ирландское имя.

Мими улыбнулась:

– Оно и есть ирландское.

Кейд встал и распахнул дверь каюты. Туман сгустился и совсем затянул дамбу. Музыкальный ящик Сэла продолжал греметь. Похоже, на пирсе никого не было. Возможно, он зря переполошился. И потом, каким образом Джо Лейвел или Токо смогли бы объяснить смерть местного жителя, бывшего военного летчика, которого они уволокли на глазах многочисленных посетителей бара? Эта мысль окончательно его успокоила.

Из-за спины раздался встревоженный голос Мими:

– Меня видели, когда я плыла к берегу? Меня искали?

– Нет, – ответил он, закрыл дверь, снова привалился к ней, глядя на девушку, сидевшую возле его койки.

Она ничем не напоминала портовых побирушек, которых он повидал на своем веку немало. Это была порядочная девушка из хорошей семьи. И сильная духом, раз у нее хватило отваги на такой отчаянный поступок.

Два года он не знал женщин, но, будь он проклят, если он возьмет Мими силой только потому, что она оказалась в его руках. Даже если их знакомство выльется во что-то большее, все равно инициатива должна исходить от нее, иначе грош ему цена в базарный день. Но пока надо до конца выслушать ее историю.

– Я ужасно хочу есть, – жалобно сказала Мими.

Кейд включил все три конфорки, обследовал свой довольно скудный провиант, которым он запасся перед выходом из Корпус-Кристи, и остановился на грибном супе, мясе с кукурузой и кофе. Ставя консервы на кухонный стол, Кейд увидел, что Мими водит пальцем по серебряному листику на своем плече.

– Полковник, – улыбнулась она ему.

– Бывший.

Она тронула крылышки.

– И летчик.

Кейд взял из груды одежды новые белые брюки и положил ей на колени.

– Ну-ка, наденьте, – сказал он ворчливым тоном, открыл дверь в переднюю каюту и включил там свет. – Пройдите сюда.

Она послушно встала.

Он взглянул на засохшую грязь на ее щеке.

– И хорошо бы вам помыться. Раздевайтесь, я сейчас принесу воды.

Она всполошилась:

– Раздеваться?

– Китель же надо снять, – успокоил он ее и взял ведро, к которому была привязана веревка.

Она перевела дух:

– А, китель.

Он опустил ведро за борт. Собака вдали все еще выла. Когда он тянул ведро с водой наверх, раздался звон склянок, и теплоход, приход которого он видел и с которого, по-видимому, спрыгнула Мими, пошел своим курсом дальше в густом тумане.

Дверь передней каюты была заперта. Он постучал. Мими приоткрыла ее, и в щель протянулась ее голая рука. Она взяла ведро.

– Грасиас. Благодарю.

Дверь снова закрылась, и Кейд почувствовал облегчение. Он сварил кофе, добавил воды в консервированный суп и жаркое и поставил их на плиту. Бутылка рома была пуста. Вытянув последние капли, он поставил ее под раковину.

Чего только не бывает на свете!

Он накрыл маленький стол, мгновение поколебавшись, достал бутылку портвейна и две рюмки. Немного выпить не страшно, если, конечно, потом тебя не отделает Сквид. Даже ром не отбил у него вкуса апельсинового вина, которым его угостил Сэл.

Чертов Сквид! Он нащупал у себя за поясом пистолет. Сквиду надо покуражиться, он не хотел, чтобы Кейд уезжал. Ну что ж, выполним его желание. Только в следующий раз его уже не захватят врасплох. Дуло его кольта чмокнет головешку Сквида как следует.

Суп наконец закипел.

Он выключил горелку и постучал в дверь каюты.

– О'кей, милости просим!

Мими открыла дверь. Она улыбалась. Выглядела она еще соблазнительнее. Она расчесала свои пышные волосы, и они легли крупными локонами ей на плечи. Две верхние пуговицы на рубашке она не застегнула, так что выглядывали белые кружева. Брюки опасно обтягивали ее округлые бедра – вот-вот не выдержат и лопнут.

Заметив его взгляд, она рассмеялась.

– О'кей! Все понятно, я же никогда еще не носила брюки. А что это означает: "Милости просим"?

Он с трудом отвел от нее глаза.

– То и означает. Садитесь. Суп на столе.

Но она подошла к нему и осторожно коснулась пальцем пластыря на его лице.

– Вас покалечили. Вы были в пере... Как это сказать? Вы дрались, да?

Лучше бы она не дотрагивалась до него.

– Да, вроде этого.

Он сел за стол напротив нее.

– О'кей. Вы говорили, что хотите есть. Пожалуйста!

Столик был узкий, скамьи стояли близко одна к другой, и колени их невольно соприкасались. В каюте было тесно и уютно. Но то, что могло случиться, отодвинулось на сотню лет. Кейд наполнил рюмки. Как приятно было снова сидеть напротив хорошенькой девушки!

Он поднял свою рюмку.

– За встречу странников в ночи!

Они чокнулись.

– Салудье!

Кейд выпил свою рюмку до дна, Мими, глотнув, отставила рюмку и принялась за суп. Ела она быстро, но манеры ее были безукоризненны. Нет, это не бездомная бродяжка!

Покончив с супом, она улыбнулась:

– Вы очень добры и благородны!

Кейд взялся за ложку, но есть не мог. Ему хотелось не есть, ему хотелось любви, хотелось тепла и нежности. Он так долго жил среди озлобленных, изверившихся мужчин и к тому же еще на чужбине!

– А что мне оставалось? – хмуро сказал он. – Прогнать вас? Отправить на дамбу в чем мать родила?

Мими посмотрела ему в глаза.

– Вы знаете, что я имею в виду.

Они надолго замолчали, тишину нарушал лишь скрип якорных канатов да плеск воды о днище. В каюте нарастало напряжение. Он нравился Мими. И волновал ее так же, как она волновала его. Внешнее спокойствие давалось ей нелегко. Ночь, рядом волнующий ее мужчина... Подавленные желания вызывали учащенное сердцебиение, отчаянно билась жилка на шее, глаза ее, которые время от времени она поднимала на него, тоже говорили о многом.

– Ол-райт, продолжим-ка вашу историю, – сказал он. – Стало быть, у вас нет ни паспорта, ни денег.

– Да.

– Но вы хотели поехать в Штаты. Вам надо было приехать сюда, так?

– Да.

– Зачем?

Она провела кончиком языка по своим пухлым губам.

– Зачем? – повторил он. – Внесем ясность. С такой очаровательной внешностью, как у вас, вы могли... Скажем, за шесть дней пути с вами могла случиться масса неприятностей, достаточно было одному или нескольким матросам из команды обнаружить вас, ведь они не обязательно стали бы докладывать капитану! Вы могли и утонуть, когда плыли к берегу. И я мог оказаться подонком и мерзавцем. А может, я и есть подонок.

Несмотря на тесноту в бедрах, белые брюки внизу были ей свободны. Она задрала одну штанину и показала небольшой, но вполне устрашающий нож, привязанный к ноге.

– Ого, вы даже запаслись ножом! – продолжил он. – Так чего ради вы пошли на такую опасную авантюру?

– Чтобы найти капитана Морана.

Имя ничего не говорило Кейду.

– Кто вам этот Моран?

Она ответила с усилившимся от волнения акцентом:

– Мой муж. Мы поженились год назад в Каракасе, – И продолжала совсем угасшим голосом: – Когда мои родные узнали, они были – как это сказать? – сильно недовольны. Рассержены. Мы принадлежим к древнему роду. Им не нравилось, что я вышла за чужестранца.

Она слегка выпятила нижнюю губу и еле слышно добавила:

– Я и сама не очень довольна.

– Почему?

– Мы условились, что он пришлет за мной, но он этого не сделал. Вот почему я и отправилась к нему сама, без билета.

Спохватившись, что штанина все еще высоко задрана, Мими покраснела и быстро опустила ее.

Кейд вгляделся в ее лицо. Конечно, она же назвала себя: Мими Трухильо Эстерпар Моран, он тогда обратил внимание, что Моран напоминает ирландскую фамилию. Мысль, что Мими обладал другой мужчина, почему-то привела его в ярость.

– И долго вы были вместе? – спросил он.

– Одну неделю. Столько, сколько он пробыл в Каракасе.

– И он больше ни разу не приезжал?

Она надула губы.

– Нет.

– Он военный?

Она усмехнулась.

– Летчик. Как вы. Он приехал в Каракас, как у вас говорят, по служебным делам.

Кейд едва шевелил языком.

– Где он служит?

– Не знаю. Я не получила от него никаких известий с тех пор, как он уехал. Я написала уйму писем на адрес, который он мне дал: Луизиана, Бей-Пэриш, Токо Калавичу для Джеймса Морана. Вот почему я тайком пробралась на судно, а здесь прыгнула в воду и поплыла к берегу. – И, словно убеждая сама себя, добавила:

– Утром я его разыщу.

– Да, возможно, – сказал Кейд.

Если в Бей-Пэрише и был какой-то Моран, он появился здесь уже после его отъезда. Он не знал на реке никаких Моранов. Были Морганы, Монрозы, Муры и Мунизы. Была даже одна сербская семья, изменившая свою фамилию на Мортонов, но Моранов он не встречал.

Кейд почувствовал себя опустошенным и обманутым. Он налил себе вина, пожалев, что это не ром. Похоже, что случай чаще поджидает ненужные встречи. И с далеко идущими последствиями!

Сперва Джанис.

Потом Сквид.

Теперь вот еще и это.

– Хотите вина? – спросил он у нее.

– Нет, спасибо.

Он посмотрел на нее. И мысль, которую он прежде старательно гнал, снова пришла ему в голову. А почему, собственно, не избавиться от этой непрошеной гостьи? Вполне возможно, что ее трогательная история – чистое вранье. Возможно, что это хитроумный ход и ее просто подослали к нему, чтобы притупить его бдительность.

Он закурил. Так и быть, он еще немного поиграет в предложенную ею игру. Не хотелось верить в ее коварство. Но надо быть начеку.

Подводя итоги прошедшему дню, он с горечью подумал, что такого возвращения домой он не ожидал.

4. Стеклянная стена

За окном вставало теплое, такое знакомое утро. Проснувшись, Кейд несколько минут лежал неподвижно, прислушиваясь к песне реки с одной стороны и щебету птиц с другой.

В Пхеньяне не было птиц. Впрочем, там многого не было. Закурив первую сигарету, он взглянул на дверь передней каюты.

Мими была привлекательной и удивительно милой. Она ему нравилась. Но лучше бы она сидела в Каракасе. У него своих проблем выше головы и нет ни времени, ни желания заботиться о чьей-то брошенной жене. Он подумал, что ни один нормальный мужчина не стал бы вести себя так глупо, как он.

Какой-то находчивый подонок, посланный на тренировочные полеты в Каракас, воспользовался возможностью провести восхитительную недельку. Наверняка дело обстояло именно так. Но Кейду все же не хотелось быть несправедливым. Может быть, обвинять Морана не было оснований. Если парень летал на реактивных самолетах, его могли заслать куда угодно. Служба безопасности умела напускать туман, ему-то это известно. Он слышал, как какое-то крупное начальство вывозило из Неллиса на судах ребят, которые мало-мальски разбирались в самолетах и умели летать на бреющем полете, поражая наземные цели. Куда их отвозили, где тренировали, никто не знал.

И потом трудно было поверить, что нормальный здравомыслящий человек по своей воле бросит такое прелестное создание, как Мими.

Кейд пожалел, что не купил вельбот побольше. Конечно, всегда трудно довольствоваться тем, что у тебя есть. Но он в самом деле впервые обнаружил на своей "Си Берд" серьезный недостаток: чтобы попасть на нос, надо пройти через каюту, в которой спала Мими.

Он спустил ноги на пол и приоткрыл дверь соседней каюты. Измученная всеми передрягами, Мими еще спала. Рубашка и брюки, аккуратно сложенные, лежали рядом на койке. Под простыней ей, видимо, стало жарко, и она сбила ее к ногам. Нож, прибинтованный к ее матовому бедру, выглядел уродливым наростом на ее прекрасном теле.

– Нет, я все-таки ненормальный! – прошептал он себе под нос.

Он притворил дверь так же бесшумно, как и открыл, и вышел на палубу. Река еще была затянута туманом, но он на глазах рассеивался. В этот ранний час из труб многих домов поднимался дым. С полдюжины белых и цветных рыбаков сидели на берегах канала и дамбе с удочками и ловили свой завтрак.

Кейд попытался вспомнить, когда в последний раз завтракал испеченным на углях лещом и кукурузной лепешкой. Он бросил взгляд на бесполезное снаряжение для ловли глубоководной рыбы, на остроги в футлярах возле рулевого колеса. Что бы ему купить обыкновенную удочку с простой леской и набором крючков!

Он взял из задней каюты туфли и брюки, достал из-под подушки пистолет и сунул его в правый карман. Напрасно Джо Лейвел и Токо воображают, что смогут заставить его уйти с реки. Здесь его родина и ему здесь нравится.

Когда он сходил с пирса, в бухту вошел сверкающий катер и остановился неподалеку от берега. Кейд насчитал еще пить или шесть катеров, по виду экскурсионных, оборудованных телефонами. Может быть, Токо расширил свой бизнес и у него теперь есть свой флот? Тогда понятно, почему они с Лейвелом ополчились на него. Зачем им еще одно судно на реке? Но вряд ли причина в этом. Даже заведи Токо Калавич полсотни прогулочных катеров, прибыль от них – капля в море по сравнению с доходом, который ему приносит промысел креветок и устриц.

Побои, обрушившиеся на него при вступлении на родную землю, не поддавались разумному объяснению. В сотый раз он прокручивал в уме вчерашний вечер. Лейвел сказал, что Токо хочет его видеть. Он ответил, что не испытывает никакого желания идти к нему. И Лейвел спустил с цепи Сквида.

Кейд взглянул на часы. Без пяти семь. В девять Токо приходит в свою контору. Ну что ж, надо его там перехватить.

Он пошел по тропинке к старой усадьбе Кэйнов. При дневном свете дом не выглядел таким запущенным, каким показался ему в сумерках. Строгие линии, отличная планировка. Дом был построен еще руками рабов во времена, когда лес ничего не стоил. Открытая веранда под балконом второго этажа была просторнее, чем в нынешних постройках. Трава была скошена, а деревья, посаженные еще его прапрадедом, – подрезаны. Несмотря на почтенный возраст, апельсиновая роща выглядела превосходно.

Он вошел в покосившуюся калитку. И тут же увидел свежее объявление: "Продается. Собственность Токо Калавича".

От негодования он остановился и даже привалился к забору. Дом принадлежал Кэйнам больше ста лет, а сарай – еще больше. Он никому не давал права продавать дом!

"Мерзавец! – подумал Кейд. – Когда пришло сообщение, что я пропал без вести, Токо решил, что я никогда не вернусь!"

Он выкурил подряд две сигареты, привалившись к ограде, глядя на свое старое жилище и вспоминая счастливую пору детства.

Собственно, дом был в отличном состоянии. Заменить несколько досок, покрасить, и он еще послужит нескольким поколениям Кэйнов, если, конечно, его не снесет река – такой угрозе дом подвергался не один раз.

Мысли Кейда внезапно омрачились. Ведь он последний в старом роду Кэйнов! Вполне возможно, что у него не будет детей. Джанис так и не родила, хотя, видит Бог, первый год их совместной жизни они мечтали о ребенке.

Кейд совсем пал духом, словно перед ним выросла стена, на которую он был бессилен взобраться. Вспомнив о Джанис, он тут же перекинулся мыслью на Мими. Но она принадлежала другому. Она была сеньора Джеймс Моран. На мгновение он представил себе, что самолет Морана загорелся в воздухе, но тут же устыдился низости своей фантазии. И вообще Мими для него чужая. Он чувствовал к ней лишь физическое влечение. Морана он ей поможет найти, если это будет в его силах, а потом пожмет ей руку и адью!

Но сперва предстоит встретиться с Токо. Разговор обещал быть любопытным.

Он поднялся на дамбу и пошел на пирс, где стоял его вельбот. Мими проснулась и уже встала. Она была на камбузе и хлопотала у плиты. Он прыгнул на палубу и сунулся на камбуз.

– Привет! – поздоровался он, подавив в себе даже намек на какое-либо недоброжелательство.

Она на секунду подняла глаза на него:

– Доброе утро!

И конечно же именно в эту секунду кофе удрал из кофейника, а ломтик хлеба на вилке, которую она держала над горелкой, обуглился. Она тихонько выругалась про себя по-испански, сняла кофейник и выбросила сгоревший хлеб. При этом обожгла себе пальцы и тут же сунула их в рот.

Он с интересом наблюдал за ней. И вновь не мог не признать, что девушка необыкновенно хороша. Она закатала брюки до колен, и они стали просто модными. Когда она наклонялась, в отвороте рубашки мелькала умопомрачительная грудь кремового оттенка, по сравнению с которой бюст Мэрилин Монро уже не производил никакого впечатления.

– Не смейтесь! – с жаром воскликнула она и выложила подгоревшие гренки на тарелку.

– Вы были ко мне так добры вчера, что я решила попробовать приготовить завтрак. – И снова обратила все свое внимание на миску, в которой что-то размешивала.

– Прекрасно! – воскликнул Кейд.

Он устроился в сторонке, продолжая смотреть на нее. Одна мысль билась в его мозгу: как было бы здорово, если бы у плиты хлопотала Джанис!

Гренки подгорели. В кофейник она насыпала кофе не меньше четверти фунта. С видом средневекового алхимика она превратила яичный порошок в подобие клейстера и теперь собиралась сотворить из него омлет.

Порывисто откинув кудри со вспотевшего лба, она неуверенно сказала:

– Ну, как будто все готово. Выражаясь вашими словами, милости просим! – И окинула критическим взглядом свою стряпню. – Боюсь, что я плохая кухарка...

– Все отлично, просто превосходно! – сказал он.

Чтобы не обижать ее, он положил в рот ложку яичного клейстера и запил его горчайшим кофе. Удивительно было другое: как только Мими улыбнулась, омлет и кофе стали вполне съедобными и даже вкусными.

Мими все же сочла необходимым оправдаться:

– Дело в том, что я никогда этим не занималась. В Венесуэле другие порядки. Там готовит прислуга.

Он откусил гренок.

– У вас состоятельная семья?

Она пожала плечами.

– В Венесуэле у всех есть слуги.

"Кроме индейцев и метисов", – подумал Кейд.

– Что вы собираетесь делать, – спросил он, – если не найдете Морана? Напишете домой, чтобы вам прислали денег, и вернетесь к себе?

На лице Мими появилось выражение тревоги и озабоченности.

– Денег мне не пришлют, даже если я попрошу. Они же не дали мне денег на билет сюда. – Она решительно помотала головой. – Нет, теперь я уже никогда не смогу вернуться домой. Мой отец очень гордый. Теперь я должна сама о себе заботиться.

– В таком случае будем надеяться, что Моран отыщется. Вы слишком красивы, чтобы жить одной, без присмотра.

Мими почувствовала себя польщенной. Она положила руки на затылок и чисто женским движением выгнула грудь вперед.

– Вы считаете меня красивой?

Кейд едва удержался, чтобы не подтвердить это крепким объятием.

– Определенно.

После завтрака она мыла посуду, а он вытирал ее и ставил в шкаф. Атмосфера была совершенно домашняя, и он давно не чувствовал себя так приятна. Но раздражение против Джанис усилилось: ведь все могло быть так хорошо!

Как только на вельботе общими усилиями был наведен порядок, Мими заторопилась на берег.

Кейд пытался задержать ее.

– Человек, на имя которого вы посылали письма для своего мужа, раньше девяти в свой офис не приходит. – И, помолчав, добавил: – И потом сколько я ни старался, я так и не вспомнил ни одного Морана, что жил бы в этих краях.

Она посмотрела на него недоверчиво:

– Вы шутите?

– Нет, я говорю совершенно серьезно.

– Вы знаете этот город?

– Как свои пять пальцев! Знаю здесь каждый риф, каждое болото, каждый островок и заливчик. Дело в том, что я родился тут и жил до восемнадцати лет.

– Я вам не верю, – покачала она головой. – Не верю, что вы не знаете Морана. Вы просто не хотите, чтобы я нашла его.

Нижняя ее губа капризно надулась, она села на стул, сложила руки на коленях, взглядывая время от времени на Кейда из-под длинных черных ресниц.

– О'кей. Возможно, он крупный босс. В конце концов я не был здесь целых двенадцать лет.

Без пяти девять он проверил пистолет, выстрелив в воду.

– Зачем вы стреляете? – всполошилась Мими. – Зачем вам пистолет?

– Старая привычка. Без него ни шагу, особенно тут, в дельте.

Они направились в город. Кейд предпочел бы, чтобы на Мими было платье. На ходу бедра ее, обтянутые брюками, так обольстительно покачивались, что впору было сойти с ума.

– Где ваше платье?

– Сбросила, когда плыла. Оно было очень узкое.

С десяток мужчин и женщин, которых он не видел вчера, останавливали его и поздравляли с возвращением. Что бы ни говорили Токо и Лейвел, жители его родного города искренне радовались его приезду домой.

Утро был жаркое и влажное. Воздух был напоен запахом ила и богатой растительности дельты. Во всем мире нет второго такого места. Он дома и останется здесь.

Когда они свернули на Мейн-стрит, Мими тронула своей маленькой ручкой его локоть.

– Вы долго отсутствовали?

– Двенадцать лет, я уже говорил.

– И ни разу не приезжали домой?

– Ни разу. Я служил в авиации, летал на реактивных истребителях, а два последних года был в лагере для военнопленных на севере от Малу.

Мими сжала его руку.

– Я вам так сочувствую!

Ерунда, конечно, сколько людей говорили Кейду эти слова, но прикосновение пальцев Мими к его руке, интонация, с которой она сказала это, теплый взгляд по-настоящему взбодрили его. Где бы ни находился муж Мими, она будет его ждать, не думая о себе, и встретит его без упреков, с улыбкой на губах и слезами радости. Уж такой ее сотворила природа!

Кейд закурил, оглядывая новый офис Токо. Одноэтажное строение в современном стиле, широкие окна с цветными стеклами. На одном из них надпись: "Фирма Токо Калавич". Кондиционеры его уже не удивили и дорогая мебель приемной тоже. В приемной сидела молодая, нарядно одетая секретарша.

Бей-Пэриш мало изменился, чего не скажешь о Калавиче. Двенадцать лет назад это был чванливый контрабандист, промышляющий наркотиками и тайной переправой через границу иностранцев. Теперь он стал видной персоной, крупным предпринимателем дельты. Черные волосы на висках серебрились. На нем был черный костюм стоимостью не меньше двухсот долларов. На пальце сверкал бриллиант.

Нарядная секретарша провела их в кабинет, и Токо солидно встал из-за своего огромного письменного стола. Он протянул Кейду пухлую белую руку.

– Здравствуйте, Кейд! – сказал он, улыбаясь. – Я слышал, что вы вчера прибыли на новом вельботе. Мне очень хотелось встретить вас и сказать, как я счастлив, что вы вернулись, но, к сожалению, срочно пришлось лететь в Новый Орлеан.

Кейд демонстративно не заметил протянутой руки Токо. Тот без тени неловкости вернулся на свое место, по-прежнему улыбаясь. Но улыбка была уже предназначена Мими.

– А эта очаровательная молодая особа, уж не новая ли миссис Кэйн?

Кейд покачал головой.

– Нет, это миссис Джеймс Моран. Она ищет своего мужа, капитана Джеймса Морана, который оставил ей ваш адрес для передачи писем ему.

– Да, да... – кивнул Токо. – Джим Моран, знаю, знаю... – Он продолжал улыбаться Мими, не сводя своих карих глаз с третьей пуговицы на ее белой рубашке. – Он работал у меня несколько месяцев.

Она робко спросила:

– Он сейчас здесь?

Калавич покачал головой:

– Сказать по правде, я не знаю, где он сейчас. Видите ли, после демобилизации он служил у меня личным пилотом. – Калавич рассмеялся. – Но боюсь, Бей-Пэриш показался ему слишком скучным, и он отправился искать чего получше. – И тут же участливым тоном поинтересовался: – Неужели он вам не сообщил своего нового адреса?

Она покачала головой:

– Нет.

Калавич старался быть галантным.

– Может быть, адрес знает мисс Спенс. Моя секретарша все письма на его имя относила на почту.

Мими обрадовалась.

– А где здесь почта?

Кейд не хотел, чтобы Мими присутствовала при его разговоре с Калавичем.

– Вернитесь немного назад по той улице, по которой мы шли сюда. И ждите меня там.

– Хорошо.

Она улыбнулась Кейду, а потом и человеку за столом.

– Огромное вам спасибо, сеньор!

Калавич проводил ее взглядом до дверей кабинета.

– Очень мила...

Когда дверь за Мими закрылась, Калавич вскинул глаза на Кейда:

– Ну, а теперь скажите, в чем дело? – Он посмотрел на свои руки. – Они что – грязные или заразные?

Кейд подскочил к столу, схватил Калавича за лацканы его шикарного пиджака и правой рукой дал ему в челюсть.

– Это вам за вчерашний вечер! С какой стати Джо Лейвел натравил на меня Сквида?

Калавич достал белоснежный платок, чтобы вытереть кровь в углу рта.

– Вы что, ненормальный? Я понятия не имею, о чем вы говорите.

– Не вы посылали Лейвела и Сквида за мной к Сэлу?

– Нет.

– Не вы велели Лейвелу предупредить меня, чтобы я убирался отсюда к полудню, иначе Сквид сделает из меня котлету?

Калавич аккуратно сложил свой носовой платок.

– Нет.

– Вранье! Другой вопрос: каким образом на моем доме появилось объявление: "Продается"?

– На вашем доме? – деланно удивился Калавич.

– Я сказал то, что вы слышали.

Калавич покачал головой:

– Но это не ваш дом. Это мой дом. Я был уверен, что она вам написала.

– Кто и что мне должен был написать?

– Ваша жена, то есть ваша бывшая жена, очаровательная блондинка миссис Кэйн.

Кейд почувствовал холод в желудке.

– Джанис была здесь?

Калавич постукивал холеными ногтями по столу.

– Конечно. Как иначе я мог бы купить недвижимость? Полагаю, ничего незаконного в этой сделке нет. Она действовала от вашего имени, как ваш правопреемник.

– Я был в плену, когда она развелась со мной.

– Но она была вашим правопреемником?

– Да.

– В таком случае сделка совершенно законная.

– Вы и землю купили?

Калавич пожал плечами.

– Разумеется, но лишь по ее настоянию. Для чего, скажите на милость, мне нужна земля в этом забытом Богом месте?

Он сунул носовой платок в карман.

– А теперь уходите. Вам выпало пережить много тягот, поэтому я вас прощаю.

Он вышел из-за стола и открыл дверь кабинета.

– Однако не советую вам повторять нечто подобное. Уходите.

Кейд, мгновение поколебавшись, резко повернулся и, пройдя через приемную, вышел на улицу. Мими стояла под дощатым навесом почты. Даже издали можно было заключить, что она плакала.

У Кейда появилось ощущение, что за ним следят. И не Токо. От неподвижного, знойно-влажного, какого-то зловещего воздуха спирало дыхание.

Он пожалел, что не спросил у Калавича, здесь ли еще Джанис.

Во всяком случае, она была здесь и предала его. Калавич был известным сердцеедом. Вполне вероятно, Джанис продала ему не только старый дом и землю. Ему не понравилось, как Токо сказал: "Очаровательная блондинка миссис Кэйн!"

Кейд тяжело дышал. Пистолет в правом кармане натирал бедро. Вот он и повидался с Токо.

Собственно, ничего нового он не узнал. Кроме того, что Джанис приезжала в Бей-Пэриш и, возможно, еще здесь и находится.

Кейд оперся о стену дома, чтобы устоять на ногах. Его охватило такое же отчаяние и растерянность, как тогда, когда он сидел у своего старого дома и испытывал ощущение, будто безуспешно пытается взобраться на стеклянную стену. И только один Бог знает, что скрывается за этой стеклянной стеной.

5. Поиски виновных

По улицам засновали первые утренние покупатели, спешившие на рынок. Кредо местных жителей – делать свое дело и не лезть в чужие дела. Впрочем, как все женщины на свете, и здешние женщины не всегда подчинялись этому незыблемому правилу. Дородная Мамма Салватор, затянутая в корсет и облаченная в черное платье, с большой корзиной на руке, увидев Кейда, тут же остановилась. Ее большие глаза уставились на его разбитый нос и заплывший глаз.

– Что с тобой сделал этот мерзавец, этот негодяй Лейвел! – Негодование ее не знало границ. – В городе творится Бог знает что! Ты чем-то насолил этому подонку?

– Возможно.

Она положила свою пухлую ладонь на его руку.

– Чего они взъелись на тебя, Кейд?

– Не знаю.

Она похлопала его по руке.

– Приходи вечером. Я тебя вкусно накормлю. И если этот сукин сын снова явится и Сэл его не выставит за дверь, я сама его вышвырну.

Кейд закурил.

– Он шериф.

В ее черных глазах сверкнула какая-то мысль, она хотела что-то сказать, но передумала и только повторила:

– Приходи вечером.

И пошла своей дорогой.

Кейд смотрел ей вслед. Мамма тоже на ходу раскачивала бедрами, но не так, как Мими. Она переваливалась с ноги на ногу по-утиному, и это было, пожалуй, даже некрасиво. Нет, в Мамме не было ничего волнующего, разве что для Сэла. Она потрясала не женственностью, а силой и энергией. Кейд не сомневался, что Мамма в самом деле способна вышвырнуть Лейвела из своего заведения. А поднатужится, так и со Сквидом справится. И плевать ей на закон и его представителей! Она прошла через столько бед и испытаний! Ведь это с ее помощью Сэл доставлял на моторке ром, вино, сигареты, минуя акцизные сборы.

Кейд усмехнулся, и на него навалились собственные проблемы.

От сигаретного дыма во рту оставался неприятный привкус. В горле саднило.

Теперь он знал: старый дом больше ему не принадлежит. Новые поколения Кэйнов там жить отныне не будут. Джанис обобрала его до нитки. И самое обидное, что с точки зрения закона ничего предосудительного она не совершила. Когда она таким образом распорядилась его собственностью, она еще была его женой.

У Кейда запылали даже уши при мысли о том, каким способом Джанис удалось уговорить Токо купить у нее дом и землю. Двух мнений здесь не могло быть. Токо был отличным дельцом, он никогда не пошел бы на невыгодную сделку. Джанис использовала свои прелести как дубинку, или как рычаг, или как лестницу. Если у Токо появилось желание познакомиться с ней поближе, то есть в постели, а он не упускал ни одной привлекательной женщины, Джанис заработала не только на усадьбе Кэйнов.

Так вот чем объясняется нескрываемое презрение Калавича и сочувственные взгляды Маммы Салватор! Вот почему Лейвел велел ему убраться из города к полудню!

Калавич понимал, что Кейда в городе быстро просветят, и хотел обойтись без лишних неприятностей.

С чувством глубокого разочарования, полной безнадежности шел он в теки дощатых навесов, тянувшихся над тротуаром...

Но как там дела у Мими?

Она ждала его с безропотным терпением, столь характерным для латиноамериканок.

Всю дорогу на почту девушку провожали восхищенные взоры громкоголосых продавцов устриц, креветок и свежей рыбы, а когда за ней закрылась дверь, все дружно закивали головами и одобрительно зацокали: мужчины по достоинству оценили ее соблазнительную походку, тонкую талию и округлые бедра.

Кейд признался себе, что все его подозрения рассеялись бесследно. Мими просто невозможно было заподозрить в чем-то дурном!

Он надеялся, что ей удалось раздобыть адрес мужа. Ему не хотелось, чтобы она оставалась у него на борту дольше, чем это было необходимо. И дело было не в девушке. Голод его был тлеющим костром, а каждое ее движение, улыбка, смех лишь подливали масла в огонь. Он ни капельки не винил мужчин за то, что они с таким бесстыдством пялили на нее глаза. Если бы он в свое время женился не на Джанис, а на Мими!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Спасибо (исп.)

Вернуться