Андрей Романов
Планета обетованная

ГЛАВА 1

1

Какой сегодня выдался багровый закат. Словно кровью из перерезанной вены перепачканы небеса. Ржавые облака, похожие на куски окровавленной ваты, набухшие от выпитой влаги, лениво тянутся вдаль, растворяясь в приближающихся сумерках. Утомленное солнце медленно опускается за горизонт, роняя последние капли лучей на покатые крыши домов, торчащие шпили башен, и наполняя душу черной меланхолией.

В такой вечер особенно хочется, перерезав себе глотку, свести счеты с затянувшейся жизнью. Да и пора бы уже. В душе я давно готов к этому. За содеянное надо платить. За преступлением неизбежно должно следовать наказание. К какому же наказанию я приговорю себя, если преступление, совершенное мной настолько чудовищно, что даже самая страшная смерть (хотя смерть всякая страшна в своей безысходности) будет лишь долгожданным избавлением от душевных мук, терзающих мою душу подобно стае стигийских псов.

Да и какую смерть можно придумать тому, кто поставил человечество на грань гибели? И кто приведет приговор в исполнение если людей, сотворенных Богом по подобию своему и населявших Землю до начала моих научных экспериментов, уже нет. Те уроды, в которых превратились люди по моей вине, ужасны. Но более ужасно то, что сами они до сих пор не осознали кем стали.

И едва-ли уже осознают. Итак, мне нет места в этом мире. Я решил для себя вопрос вынесения приговора и его исполнения. И судьей и палачом буду я сам. Оружие возмездия, выбранное мной, необычно. Оно – плод всей моей жизни; утомительный труд многих бессонных ночей и угрюмых дней, неразличимых в своей однообразности и серости. Оно – источник всех моих радостей и почестей, возвысившее меня над миром; пьянящее вино победы, поднесенное мне коварной судьбой.

Но вместе с тем, оно – трагедия всей моей жизни, трагедия ученого, осознавшего какого монстра он сотворил на благо человечества. Вот оно стоит посреди моей лаборатории: стальной цилиндр десяти футов в высоту и пяти футов в диаметре, с короткой антенной, торчащей сбоку. Раструб антенны направлен в маленькое оконце, похожее на бойницу в средневековом замке.

Сейчас такие цилиндры разбросаны в великом множестве по всей планете. Их можно встретить в непроходимой сельве, на вершине неприступной скалы и даже в открытом океане, установленными на понтонных платформах. А уж в городах такие цилиндры встречаются буквально на каждом шагу. Это приемо-передающие камеры пространственного транспортатора, изобретенного мной.

Это безобидное изобретение, сделанное во благо живущих, произвело революцию в науке и технике. Отпала необходимость в каком – либо транспорте, не нужна стала связь. Природа начала постепенно очищаться от антропогенного мусора. Жилые помещения, офисы, стали оснащаться приемо-передающими камерами и вскоре невозможно было найти дома, в котором бы не было транспортатора. Это было удобно; это было рационально; это стало необходимо.

Но я недолго купался в лучах славы, довольно быстро поняв, что изобрел погибель человечества. Мой прибор расщеплял любое материальное тело, находящееся в передающей камере, на пучок электромагнитных волн и передав его со скоростью света в точку назначения, восстанавливал в приемной камере. Но восстановление не было, да и не могло быть полным. Аппарат убивал человека, восстанавливая его копию, пусть очень точную, но все-таки копию.

Этот факт я осознал гораздо позже, когда на свете уже не осталось ни одного человека. Все люди в мире пользовались моим изобретением, значит все они были убиты мной. Многие неоднократно. Я не знаю, что чувствовал человек, находящийся в передающей камере, когда бушующий смерч электромагнитной энергии расщеплял его тело на молекулы и атомы, а затем посылал их невидимой струей через многие километры в пункт приема.

В приемной камере из тех атомов, которые дошли до нее не рассеявшись на неоднородностях атмосферы, создавалась копия человека. Копия, не помнящая о том, что происходило с ней в передающей камере, ведь момент электромагнитного бытия не запечатлевался в памяти человека. Но, что-то же происходило? Я чувствовал это. Воздух вокруг меня все более насыщался электромагнитными осколками человеческой плоти. Этим воздухом становилось трудно дышать.

Среди людей начались мутации. Сначала незаметные, но впоследствии все более сильные и все более ужасные. Все чаще они заканчивались трагически. Первое время прохожие, спешащие по своим делам, выказывали некоторое любопытство, встретив на улице человека, имеющего какой-либо недостаток, но вскорости перестали чему-либо удивлялся. Все стали такими, а значит подобное стало нормой.

А что же я? Вы думаете, я сидел сложа руки и молчал, видя, как эшелон цивилизации набирая обороты мчится под откос? Не-ет! Я кричал! Кричал на всех перекрестках. Орал, срывая голосовые связки. Меня слушали, но не слышали. Мне рукоплескали, но не понимали. Я был бог. В бога верят, ему поклоняются, но его заповеди, как правило, не исполняют.

Тогда я заточил себя в тесной комнатушке на верхнем этаже высочайшего небоскреба, среди милых сердцу приборов. Я отгородился железобетонными стенами от всего мира, канул в небытие, растворился в вечности. Не знаю, насколько это помогло человечеству. Прав ли был я? Неизвестно. Адекватно ответить на этот вопрос может лишь тот, кто побывал в моей шкуре. Но таковых нет. Значит вопрос останется без ответа. Да и нужен ли кому этот ответ.

Наконец-то день умер. Ночь приспустила в знак траура свой черный занавес, готовясь окунуть во мрак этот грешный мир. Я уйду когда окончательно стемнеет. Включенный транспортатор негромко гудит. Его передающая антенна направлена в окно, в тот участок неба, где могильную черноту космоса не нарушает даже слабое сияние звезд. Координаты приемного пункта не заданы. Это означает, что я, войдя в передающую камеру и расщепив свое тело и сознание на пучок электромагнитных волн, отправлю его в безвозвратную космическую даль и он будет вечно странствовать по бесконечным, непредсказуемым дорогам мироздания.

Я в последний раз оглядел свою небогато обставленную лабораторию, ставшую мне прибежищем на многие годы, и мысленно попрощавшись с каждой вещью, вошел внутрь аппарата. За мной автоматически закрылась дверь. На потолке загорелась сигнальная лампочка, освещая красным светом приборную панель, на которой находился один-единственный переключатель.

Я нежно коснулся его пальцем, погладил, ощутив приятную прохладу металла, и потянул на себя. Раздалось легкое, почти неслышное, гудение. Я почувствовал как мои ноги подгибаются, будто ватные, потеряв твердость скелета. Поднеся руки к глазам я обнаружил, что они, чудовищно распухшие, с выступившими каплями крови из полопавшихся капилляров, теряют свои очертания, расплываются, словно сделанные из желеобразного вещества. Не успев по настоящему испугаться, я провалился в небытие.

Мое тело, расщепленное на молекулы, продолжало делиться на атомарном уровне, затем, когда закончилось разделение на атомы, начался отрыв электронов от ядер. После этого началось расщепление самого атомного ядра на протоны и нейтроны. В конечном итоге, преобразованная до элементарных частиц, материя начала свою неудержимую пляску, все быстрее закручиваясь в безумном вихре и преобразуясь в плотный сгусток энергии.

Вскоре, в этом сверхпрочном котле не осталось и намека на то, что некогда было человеком – только энергия, которая, сформировавшись в электромагнитную волну, излилась через передающую антенну и со скоростью света унеслась в космическое пространство. 

2

Прилетевший неведомо откуда, электромагнитный луч невидимой молнией пронзил безвоздушное пространство и унесся неведомо куда, нанизывая световые годы словно бисер на бесконечную призрачную нить времени. Он давно уже странствовал в таинственных глубинах Вселенной не встречая на своем долгом пути ни звезд, ни планет, ни туманностей – этот безвестный космический странник. Он пересек почти всю галактику и, кто знает, может быть это была уже не первая галактика, пересеченная им.

Далекие звезды полыхали гигантскими кострами в сотнях и тысячах парсек от него и им совершенно не было никакого дела до маленького электромагнитного лучика, прокладывающего себе дорогу среди огромного скопища электромагнитных и гравитационных полей, бесцветными вуалями развешанных на просторах Вселенной. А луч все несся и несся среди галактической пустоты и неизвестно было страдает ли он от одиночества, вынужденный вечно скитаться или же это чувство неведомо ему. Но все когда-нибудь кончается. Кончилось и его путешествие. Встретилась на его пути планета, одна из многих в планетарной системе.

Когда промодулированная в передающей камере транспортатора электромагнитная волна, несущая на себе закодированную сущность ученого, отдала свою энергию планете, на планете уже существовала жизнь. Она принимала разные формы и очертания: от самых крошечных существ, неразличимых человеческим глазом, до таких гигантов, представить которых не хватит воображения. Жизнь постоянно находилась в движении, видоизменялась в зависимости от процессов, происходящих в недрах звезды и самой планеты, принимала новые формы, вступала в новые фазы. На месте одних существ появлялись новые, на смену одним видам приходили другие. Одни умирали, другие рождались.

Слившись с планетой электромагнитный луч внес нечто новое в становление жизни, а именно – наделил жизнь разумом. Кем он был раньше? Человеком. Кем стал сейчас? Человечеством. Его прошлым, настоящим и будущим. Человеческое племя, в жестокой эволюционной борьбе отвоевавшее себе место под солнцем, подобно муравьям расселилось по планете, образовав различные расы и народности.

Гибли и возникали государства; рождались и умирали цари; одни народы сменялись другими; племена враждовали между собой, ведя кровопролитные войны; кровь людская лилась как вода, обагряя степные ковыли. Все шло своим чередом.

ГЛАВА 2

1

Фотонный звездолет, стартовавший с Земли в незапамятные времена, назывался «Альбатрос». Он носил это красивое имя в честь гордой морской птицы, сопровождавшей в длительных путешествиях древних мореплавателей, бороздивших на утлых суденышках бескрайние земные моря и океаны. Птица альбатрос была вечным странником морских просторов. Ей чужда была земля. Ее жизнь была скитание, ее стихия – море. Звездолет «Альбатрос» тоже был скитальцем. Скитальцем космоса.

Это был красивый современный космический корабль, воплотивший в себя самые смелые замыслы лучших земных звездолетостроителей: самый мощный, самый быстроходный и при этом, самый надежный звездолет из всех существовавших до него. Развивавший скорость до одной десятой от скорости света, он покинул многие тысячи лет назад Землю, устремившись в глубокий космос в поисках новых миров. С малой надеждой на возвращение.

На его борту находился цилиндрической формы контейнер, расположенный в центре пустотелой оси вращения, где искусственно создаваемая сила тяжести равнялась нулю. В контейнере, разделенном на множество крошечных отсеков, хранился захваченный с Земли генный материал, предназначенный для воспроизводства людей на другой планете из биомассы, изрядное количество которой хранилось в другом контейнере, находящемся рядом с первым. Между двумя контейнерами размещался электронный хирург – уникальное устройство, регенерирующее любые биологические объекты по имеющемуся генетическому коду.

Внутри Альбатроса в глубоком анабиозе находились два человека – команда корабля. ГЭМЗ – главный электронный мозг Альбатроса – должен был разбудить их от тысячелетнего сна, когда звездолет приблизится к какой-нибудь звезде, имеющей планеты с условиями, близкими к земным.

«Альбатрос» обследовал уже много миров, но большинство из них не удовлетворяло требуемым критериям. И вот, наконец, он нашел то, что так долго искал. Встреченная им планетарная система напоминала Солнечную систему. Такая же центральная звезда -желтый карлик класса G2 и множество планет, окруженных спутниками. А третья планета… Она была так похожа на далекую родную Землю. Проанализировав ситуацию, ГЭМЗ приступил к выводу звездолетчиков из состояния анабиоза.

Лежащий в первом саркофаге звездолетчик по имени Крис – молодой парень, лет двадцати на вид, – разбуженный командой ГЭМЗа, открыл глаза. На большее у него не хватило сил. Руки и ноги были как ватные и не подчинялись ему. Он долго лежал так, рассматривая белый потолок, освещенный приглушенным рассеянным светом, льющимся из вмонтированных в стены плафонов. Его мысли словно мельничные жернова тяжело ворочались в затуманенном мозгу.

Крис сморщил лоб пытаясь вспомнить, что с ним произошло вчера и где он в данный момент находится. Мозг, привыкший анализировать, а не вспоминать начал со второго.

«Наверняка это больница, – подумал Крис, продолжая глядеть в потолок. – Такие белые, светлые потолки встречаются только в больницах, да еще иногда в правительственных учреждениях. Но там они высокие, а здесь не очень. Значит больница».

Что это за больница установить по одному потолку довольно сложно, хотя и небезнадежно. Крису захотелось, чтобы это была больница где-нибудь на материке, а не в космическом корпусе, базирующемся на островах в Тихом океане. И тем более не лунный госпиталь. Почему? Ответ прост. С материка, если конечно это не Антарктида, легче всего добраться до Нью-Элдридж, где живет его Кэтрин. Она поди уж заждалась своего возлюбленного. Да и Крис соскучился. Ничего, скоро они снова будут вместе. Теперь навсегда. День свадьбы уже назначен. Они поженятся через две недели после окончания его контракта с Космическим корпусом.

Вспомнив о Кэтрин Крис улыбнулся.

«Если это госпиталь на материке, то… постой, постой. А с какой стати я вообще нахожусь в госпитале?» – пришла ему в голову внезапная мысль.

Крис приподнялся на локтях и огляделся. Комната в которой он находился была невелика. На одной стене висел небольшой экран связи, под ним на узкой наклонной панели размещалась клавиатура управления. Вдоль другой стены стояли несколько громоздких медицинских аппаратов, назначения которых он не знал, и невысокий столик из прозрачного материала; рядом со столиком стояли два удобных кресла каплевидной формы. Напротив себя Крис увидел еще один анабиозный саркофаг с откинутой крышкой, подобный тому, в котором находился сам.

В саркофаге лежал немолодой уже человек, роста выше среднего, с внимательным взглядом прищуренных глаз. Лицо его показалось Крису знакомым, однако он не мог вспомнить, где и когда он его видел. Увидев краем глаз движение человек в саркофаге чуть повернул голову и покосился на Криса.

Крис вежливо улыбнулся и наклонил голову в знак приветствия, как это принято у звездолетчиков, знакомых и незнакомых. То, что этот человек звездолетчик Крис не сомневался. Ведь гражданскому лицу трудно попасть в военный госпиталь, тем более принадлежащий Космическому корпусу.

– Тоже здоровье пошаливает? – поинтересовался Крис, обращаясь к незнакомцу.

Незнакомец посмотрел на него, но ничего не ответил.

– Иногда даже приятно немного поболеть. Покой, уединение, -продолжал Крис, пытаясь завязать неклеящийся разговор. – Хотя я сейчас, пожалуй, с большим удовольствием оказался бы в другом месте.

Незнакомец отвел глаза, уставившись в потолок.

– А вы давно здесь? – поинтересовался Крис, размышляя о том, как бы выудить из несговорчивого собеседника побольше информации.

Человек приподнялся на локте, осторожно опустил ноги на пол и только после этого снова взглянул на Криса.

– Крис, ты не узнаешь меня? Я Стив. Нас познакомили перед отлетом. Мне тогда показалось, что ты был чем-то удручен. У тебя что-то случилось?

– Нет, все нормально, – пожал плечами Крис и поинтересовался. – А где мы находимся? Надеюсь не в лунном госпитале?

– Нет, не в лунном, – отрицательно покачал головой Стив.

– А где же тогда? – спросил Крис, тоже спуская ноги на пол. Пол был прохладный. Его покрытие напоминало ровно подстриженный травянистый газон. Синтетическая трава приятно щекотала голые подошвы.

– Ты понимаешь, Стив, – пояснил Крис свой вопрос, – мне надо в Нью-Элдридж, а я не знаю где нахожусь. Поверь, со мной впервые такое.

– Я сомневаюсь, что ты попадешь в Нью-Элдридж, – ответил ему Стив, грустно улыбаясь.

– Как это… не попаду? – удивленно спросил Крис. – Меня там ждут, а это значит, что я там обязательно буду. Чего бы мне это не стоило.

– Крис. Ты действительно ничего не помнишь? – спросил Стив, глядя на него.

– Гм. А что я должен помнить? – в свою очередь задал вопрос Крис, недоуменно пожав плечами. – Ну… я конечно не совсем помню как я здесь оказался, но это не беда. Наверное после встречи с друзьями. Они не так давно вернулись с Юпитера. Сам понимаешь, когда встречаешься с друзьями после долгой разлуки…

– Крис. Мы на «Альбатросе», – мягко перебил его Стив.

– Альбатрос? Это кто или что? – упрямо не хотел вспоминать Крис. В это время приятный баритон, донесшийся из скрытого в стене репродуктора, прервал их беседу.

– Здравствуйте друзья! Главный электронный мозг звездолета «Альбатрос» поздравляет вас с благополучным пробуждением. Все системы жизнеобеспечения функционируют нормально. Ваше пробуждение связано с тем, что «Альбатрос» вышел на эллиптическую орбиту вокруг планетарной системы. Данная система не зарегистрирована ни в одном из известных звездных каталогов. Центральная звезда класса G2, по массе и светимости близкая к Солнцу. Расстояние до солнечной системы пятьсот парсек. Советую обратить внимание на третью и четвертую планеты, на которых возможна жизнь. Масса планет…

– Пятьсот парсек! – прошептал Крис и вдруг застонал, закрыв лицо руками. – Кэтрин! Он вспомнил. Он все вспомнил. Стив встал со своего ложа и подошел к нему.

– Ну-ну, не надо, дружище. Не переживай, – он успокаивающе похлопал его по плечу. – Я ведь тоже всех потерял на Земле. И жену и детей. Поэтому нас с тобой и взяли в этот полет из которого нет возврата. Нас ведь ничто уже не держало на Земле.

– Она…она умерла, – отрешенно проговорил Крис. – Она летела ко мне на астероиды в рейсовом звездолете. При переходе в космический челнок из-за плохой стыковки сорвало шлюз. Ее унесло в открытый космос. За две недели до нашей свадьбы. Это я…я виноват в ее гибели.

– Нет, не ты. Судьба, – проговорил Стив. – У меня такая же история. Я работал в лунном городке на космодроме. Как я радовался когда жена сообщила мне, что прилетит с детьми. Я их так ждал, так ждал… И не дождался. Они разбились при посадке. Сбой в компьютерной системе, – лицо Стива болезненно исказилось, на скулах заходили желваки. – У меня на глазах… столб белого пламени… и все. Даже пепла не осталось. Ты ведь знаешь как горят звездолеты. Стив сухо кашлянул, словно проглатывая комок боли, застрявший у него в горле и продолжил. – Я полгода ходил как потерянный. Потом… вот здесь… – он показал рукой на сердце, – …вот здесь все перегорело. Альбатрос стал для меня спасительной отдушиной.

Головной компьютер наконец-то кончил перечислять параметры планеты, состав ее атмосферы, температуру поверхности и все остальное, что бортовым датчикам, во множестве находившимся на звездолете, удалось зафиксировать с орбиты. После этого он задал вопрос: «Ваше решение, друзья?»

– Ну как, Крис? Посмотрим, что нам судьба подбросила на этот раз? спросил Стив и не дожидаясь ответа проговорил громко в сторону репродуктора.

– Давай ГЭМЗ, снаряжай космический челнок. Мы спускаемся.

Альбатрос остался на орбите. Космический челнок, подобный тем, что поддерживали рейсовые сообщения между астероидами и использовались для переброски людей с межпланетных лайнеров на поверхность, отделился от звездолета и взял курс к планете.

Крис и Стив, сидевшие в пилотских креслах на пульте управления с интересом смотрели на открывающийся перед ними пейзаж, наблюдая его на переднем экране. Зеленовато – синяя поверхность планеты, кое-где завуалированная невесомыми хлопьями полупрозрачных облаков, сливающихся на горизонте в сплошную белую пелену, была оторочена по краям ярко-голубым окоемом, резко контрастировавшим с бархатной чернотой окружающего космоса.

Космический челнок вошел в атмосферу планеты под углом к горизонту и начал постепенно снижаться. Траектория движения была выверена бортовым компьютером и предусматривала возможность визуального обзора как можно большей территории. Помимо беглого осмотра планеты, Крис и Стив подыскивали наиболее благоприятное место для посадки. В конце-концов выбор был остановлен на относительно ровной площадке на вершине куполообразной горы, окруженной со всех сторон скалами.

Посадка прошла успешно. Космический челнок сначала завис над вершиной, а затем осторожно вклинился между двух скал, выравнивая огнем тормозных дюз и направленными ударами плазменной пушки угловатую поверхность камня. Проанализировав структуру гранита, бортовой компьютер начал преобразовывать под него поверхность челнока. Вскоре три скалы, словно три брата высились на вершине горы, неотличимые друг от друга.

– Ну вот, подошла и наша очередь взяться за дело. – удовлетворенно проговорил Стив, когда посадка была закончена.

– Что же мы должны делать? – поинтересовался Крис. Стив многозначительно посмотрел на Криса и усмехнулся.

– Многое. Мы с тобой боги. Наша цель – создать человечество. Для этого мы должны оценить пригодность этой планеты для жизни людей, в первую очередь, с точки зрения безопасности. Затем нам надо выбрать место для питомника – какой-нибудь остров недалеко от берега, с благоприятными климатическими условиями жизни. На этом острове мы разместим «электронного хирурга», загрузим в него биомассы побольше и будем производить людей, используя для этого генный материал, привезенный нами с Земли. Клонируемые электронным хирургом люди будут уже взрослыми. В их мозг будут заложены те знания, которые имелись у доноров, на момент взятия образца. На каждого из них у нас хранится электронная матрица памяти.

– Сколько же мы должны наштамповать человекообразных? – спросил Крис.

– Не менее двадцати тысяч, – ответил Стив. – Далее они сами расплодятся.

– Не лучше ли было посадить в звездолет побольше людей и колонизовать планету без всяких хлопот? – спросил Крис.

– Делались такие попытки, – ответил Стив. – Ни к чему хорошему они не привели. Как правило, на других планетах люди не приживаются. Они чужие там. Надо родиться на планете, чтобы считать ее своим домом.

Утром, когда первые лучи солнца озарили трехзубую вершину горы, от среднего зуба бесшумно отделился дискообразный предмет. Он стремительно набрал высоту и описав в небе широкий круг, устремился на запад, где цепь невысоких гор, покрытых колючим кустарником, растущим на каменистых склонах, прерывалась пустынным берегом, омываемым жарким морем.

Бурные реки, спрятанные в глубоких извилистых ущельях, сбегали с гор и впадали в море, разбавляя прибрежную зелень морских волн прозрачностью речных вод. Далее начинался бескрайний океан. В его бесконечной синеве плавали редкие лазоревые блюдца островов с золотистой каемкой песчаных берегов, да иногда океанская поверхность вспенивалась белыми барашками волн, рассекаемая плавниками громадных рыбообразных чудовищ, обитающих в его таинственных глубинах.

Похожий на забравшуюся под облака сказочную птицу в серебристом оперении из солнечных лучей, дисколет летел в небе чужой планеты, неся в своем чреве двух существ из другого мира.

2

Стив сидел на берегу небольшого озера, подставив жарким лучам солнца жилистое тело. Он отдыхал. С тех пор как они покинули космический челнок прошло около суток. За это время они почти обогнули эту планету, двигаясь по параллели. Осталось каких-то полтора-два часа пути до ожидающего их челнока и они покинут ее, взяв курс обратно на Землю. Снова пять сотен парсек анабиозного сна и…

Тут мысли Стива путались. Он не знал как их встретит Земля. Кто их там ждет? По космическим меркам прошло всего ничего, а по земным – целая эпоха. Сумеют ли они найти свое место в новом для них мире, который ожидает их по возвращении. И с чем они вернутся? Половина задачи выполнена. Они отыскали подходящую планету, пригодную для жизни, собрали богатый материал по фауне и флоре. Но планета оказалась обитаемой и следовало тысячу раз подумать, прежде, чем решиться колонизовать ее.

С высоты птичьего полета они видели небольшие, но хорошо укрепленные города, раскиданные по берегу теплого моря; наблюдали как озарялась заревом ночь от многочисленных костров степных кочевников, кочующих по бескрайним степям вместе с семьями и немудреным скарбом; как скотоводы перегоняли на новые пастбища бесчисленные табуны низкорослых, заросших длинной бурой шерстью лошадей. Спираль жизни развивалась так как ей и положено было развиваться. И не стоило в это дело вмешиваться.

« Итак, возвращаться или продолжать поиски?» – размышлял Стив. Он совсем разомлел на солнце и даже прикрыл глаза, спасаясь от солнечных бликов, отражавшихся от белесого песка и металлической поверхности дисколета, стоявшего в десятке метров от берега.

Горячий воздух над ультрамариновой поверхностью воды колебался прозрачным маревом, в котором, того и гляди, появятся миражи. Внезапно неторопливое течение его мыслей было нарушено громкими криками, взывавшими о помощи. Стив вскочил на ноги и подбежав к дисколету схватил лежащий на сидении бластер.

Кричал Крис. Он выбежал из небольшой рощицы, стоявшей неподалеку от озера. Его преследовало чудовище с огромной головой, похожей на расщепленное с одного конца бревно, положенное горизонтально на короткую мускулистую шею. Массивное туловище, защищенное спереди светло-желтыми пластинами ороговевшей кожи, расширялось книзу, напоминая гигантскую грушу.

Чудовище передвигалось большими скачками, поочередно толкаясь то одной то другой лапой, волоча за собой толстый хвост. Непропорционально развитые маленькие верхние лапки только подчеркивали колоссальные размеры нижних лап, украшенных громадными загнутыми когтями.

– Это еще что за чудо природы? – воскликнул Стив, прицеливаясь. Смахивает на земного динозавра из мезозойской эры, но явно не динозавр. Вырожденец какой-то. А может быть они здесь все такие? Чувствую, эта планета доставит нам хлопот.

Видя, что чудовище настигает Криса он вскинул бластер и прицелившись нажал спуск. Ослепительная молния пронзила бугристую грудь чудовища. Убегающий Крис оглянулся на громоподобный рев, раздавшийся за его спиной, и запнувшись о камень упал, растянувшись во весь рост.

Пробежав по инерции несколько метров поверженный гигант обрушился на Криса. Его гигантская лапа раздавила в лепешку хрупкую человеческую скорлупу. Подбежавший Стив увидел голову друга, торчащую из под окровавленной туши чудовища. Раздумывать было некогда.

Стив выхватил из-за пояса лазерный нож и одним взмахом отсек голову, отделяя ее от раздавленного тела. Спасти то, что осталось целым – была его мысль. Неся на вытянутых руках истекающую кровью голову Криса он добежал до дисколета и запрыгнув в кабину набрал команду экстренной медицинской помощи. Тотчас с боку в кабину выдвинулся узкий длинный ящик, очертаниями напоминающий человеческое тело – саркофаг электронного хирурга.

Положив голову в саркофаг Стив задвинул его на место и снова пробежал пальцами по клавишам. Замигавшие на панели управления огоньки подтвердили, что его команда принята и операция началась. Прошло несколько томительных минут ожидания, показавшихся Стиву вечностью. Свистопляска сигнальных огоньков, отображавших ход операции закончилась. Снова выдвинулся саркофаг и Стив увидел мозг Криса, заключенный в прозрачную, непроницаемую капсулу. Он бережно вынул капсулу из саркофага и поместил в переносной медицинский кейс с несколькими степенями защиты.

Подсоединив к медкейсу две атомные батареи, служащие источниками питания, он пробормотал: «Потерпи Крис. Сейчас я тебя подключу». Нажав последовательно ряд кнопок на боку медкейса, Стив поставил его на то место, где обычно сидел Крис. Одев экстрасенсорные наушники он спросил:

– Крис, ты меня слышишь? Ответ пришел с некоторой задержкой. Стив воспринял его как чужую мысль, проникшую в его мозг.

– Стив, что случилось? Где я нахожусь? Почему вокруг темно?

– Ты что, Крис, уже не помнишь того милашку – динозаврика, который решил познакомиться с тобой и нечаянно превратил твое тело в котлету? наигранно веселым тоном проговорил Стив.

– Стив, я…умер? – пришла тоскливая мысль. – Да брось ты, Крис. Я ведь с тобой разговариваю. Значит ты жив. А тело… тело ерунда. На «Альбатросе» мы тебе новое тело вырастим. Будешь здоровее прежнего. Ты знаешь как эти аппараты – электронные хирурги – работают? Они по капельке крови могут человека восстановить. Из одной живой клетки мамонта вырастят. Была бы ДНК цела.

– Я как-то непривычно себя чувствую. Ни рукой не могу пошевелить, ни ногой. И ничего не вижу. Только твой голос откуда-то издалека доходит. Будто уши ватой заложены. Где я?

– В медкейсе, – ответил Стив и продолжил. – А зрение я тебе сейчас верну. У этого ящика колоссальные возможности. Такими медкейсами сейчас все космические челноки укомплектованы. Стив выдвинул две телескопические антенны, напоминающие усы рака-отшельника и сняв с них предохранительные колпачки прикрутил на их место две небольшие линзы, по форме напоминающие стрекозиный глаз.

– Ну что? Видишь? – Вижу, и даже неплохо. Круговой обзор.

– Ну вот. Разве мог бы ты, когда был человеком, видеть то, что у тебя за спиной? – пошутил Стив, однако его шутка получилась горькой.

– Берегись! – услышал он в ответ всплеск мысли.

В тот же миг Стив скатился под сидение. И вовремя. На дисколет, прозрачный колпак которого Стив в впопыхах оставил открытым, спикировало странное существо, представляющее собой смесь уродливого человечка и летучей мыши. Сложив кожистые перепончатые крылья человечек схватил когтистой лапой медкейс и взмыл в небо.

– Крис! Держись, я с тобой! – опомнившийся от неожиданности Стив захлопнул колпак и стремительно поднял дисколет в небо.

– Стив, где ты? – дошла до него мысль Криса.

– Не бойся, я лечу следом. Он от нас не уйдет.

Стив преследовал похитителя около часа, боясь предпринимать активные действия и надеясь, что тварь где-нибудь да приземлится отдохнуть. Вот тогда-то он и уничтожит ее первым же залпом бортового лазера. Летающий человек лихорадочно махал крыльями, обтянутыми пергаментной кожей, пытаясь уйти от погони. Он поминутно оглядывался, бросая злобные взгляды на Стива. Стив успел достаточно хорошо рассмотреть его.

По размерам летающий человек не превосходил десятилетнего ребенка. Его худенькое тельце словно цыплячьим пухом было покрыто редкой бурой шерстью. К этому щуплому тельцу была прикреплена маленькая головка, державшаяся на тонкой шее. Сморщенная мордочка с низким покатым лбом и приплюснутым носом, имела явно человеческие черты. Пасть уродца была усеяна иглами острых зубов, Верхние конечности, имевшие наподобие человеческих рук по пять пальцев, кончались длинными когтями, которые без труда могли располосовать тело крупного зверя до самых костей. Дистрофичные нижние конечности, едва ли были приспособленные для долгой ходьбы.

Как и предполагал Стив, летающему уродцу вскоре надоело нести тяжелый, и к тому же несъедобный предмет, и он выпустил его из когтей. Если бы медкейс стукнулся о землю, то неминуемо бы разбился, но они уже более получаса летели над морем. Подняв столб брызг медкейс погрузился в зеленоватые воды, но сделанный внутри из легкого материала, тут же всплыл на поверхность. Несколько минут спустя рядом с ним приводнился дисколет, управляемый Стивом.

– Держись, Крис, держись, – послал он мысленный сигнал. – Сейчас я вытащу тебя.

Медкейс плавал метрах в десяти от дисколета, мерно покачиваясь на волнах. Управляя дисколетом Стив приблизился к нему почти вплотную, следя, однако, за тем, чтобы медкейс случайно не ударило волнами о металлический корпус. Оглядев небо – нет ли еще каких-либо сюрпризов?, – Стив откинул колпак, вылез из кабины и осторожно подойдя к краю дисколета, наклонился, чтобы вытащить контейнер из воды. В этот момент набежавшая волна качнула дисколет и Стив, не удержавшись на покатой скользкой поверхности, полетел головой вниз в воду.

Вынырнув из воды и отплевываясь он ухватился одной рукой за край дисколета, а другой подтянул к себе контейнер, намереваясь забросить его на дисколет, прежде чем залезет сам.

– Держись Крис, держись. Все будет хорошо. Время нашей смерти еще не пришло. Мы с тобой еще погуляем, – проговорил Стив.

Он не видел как гигантская черная тень метнулась к нему из глубины. Он не почувствовал боли, когда мощные челюсти, усеянные несколькими рядами длинных клыков, сомкнулись на его теле, перемалывая кости. Он умер сразу, поглощенный прожорливой тварью. Только несколько капелек крови, брызнувших из растерзанного тела, обагрили поверхность медкейса. Одна из них попав в отверстие, предусмотренное для внешних инъекций, скатилась внутрь и там застыла, сделавшись похожей на зернышко граната.

Крис, наблюдавший смерть друга с помощью телескопических антенн, был шокирован увиденным. Он переживал случившееся так, словно сам обладал человеческим телом и находился в воде рядом со Стивом, а не был кусочком плоти, заключенным в металлическую коробку. С помощью оптических волноводов, соединенных с мозгом он видел как свинцовые воды качают дисколет, то вздымая его на гребне волны, то бросая в пучину. Он видел, как разнося по волнам кровавую пену, расходятся круги на том месте, где минуту назад был Стив. Если бы у него был голос он закричал бы от нахлынувшего ужаса, вызванного не столько боязнью за свою жизнь, сколько безнадежностью своего положения.

Сенсорные датчики, соединенные с мозгом, зафиксировали прямо под медкейсом слабые колебания толщи воды. Чудовище возвращалось. Оно выплыло из глубины и проглотило медкейс даже не прожевывая, словно это была маленькая горошина, а не металлический предмет, совершенно несъедобный. Свет померк для Криса. Он почувствовал как медкейс проходит по пищеводу, проталкиваемый сокращениями глотательных мускулов. Потом движение прекратилось и медкейс замер, погрузившись в густую вязкую жижу.

– Я в желудке, – удрученно подумал Крис, не зная, что предпринять. Совершенно лишенный возможности двигаться он мог только думать. Думать и ждать, надеясь на провидение. Незавидна была его судьба, но все-таки она была лучше участи Стива, тело которого, обильно сдобренное желудочным соком и наполовину разложившееся, перерабатывалось постепенно в набор питательных веществ, давая прожорливой твари возможность жить дальше.

Чудовище, проглотившее Стива и медкейс с мозгом Криса, было известно у племен обитавших в прибрежной зоне под именем морского дракона. По своим размерам превосходящие лодку с двадцатью гребцами, морские драконы наводили панический ужас на беззащитных перед ними людей. Они переворачивали утлые суденышки, на которых рыбаки выходили в море; туманными ночами выползали на берег, подстерегая в камышовых зарослях устьев рек приходящих на водопой животных.

Редко кому из людей удавалось спастись при встрече с морским драконом, но даже те, кто чудом уцелел, навсегда теряли рассудок от пережитого страха. Лишь изредка, при большом отливе, обнаруживали на берегу громадную тушу издохшего чудовища. Но даже самые отважные воины племени, прошедшие через горнило жестоких битв, и те не всегда находили в себе храбрости подойти к мертвому морскому дракону и вырвать торчащий из драконьей пасти длинный клык, считавшийся волшебным. И это несмотря на то, что обладающий священным клыком считался неприкосновенным.

Вот с каким противником свела Криса переменчивая фортуна, решив, как видно, что мало еще бед выпало на его долю. Но нет худа без добра. Под действием желудочного сока сработала первая система защиты медкейса. Его внешняя поверхность, питаемая атомным источником, раскалилась высушивая желудочный сок. От безумной боли морское чудовище выбросилось на берег, где и нашло свою погибель. Множество мелких рачков, крабов и рыбешек освободили тушу морского дракона от лишнего мяса, оставив один скелет, возвышавшийся на морской косе подобно остову погибшего корабля. В центре его, отгороженный от остального мира белыми ребрами скелета, находился медкейс, матово поблескивающий металлической поверхностью. 

3

Согласно заложенной в память ГЭМЗа инструкции номер 6547 раздела 456: «Если по истечении контрольного срока члены экипажа, десантировавшиеся на поверхность неизвестной планеты, не выходят на связь, на их поиски отправляется поисково-спасательный зонд».

Ни Стив, ни Крис в положенный срок на связь не вышли. От Альбатроса отделился круглый предмет, стального цвета, размером около двух метров в поперечнике, с многочисленными отверстиями разного диаметра в корпусе, предназначенными для вывода дистанционных датчиков, и взял курс на планету. Это был поисково-спасателный зонд, оснащенный компактным твердотопливным двигателем ограниченной мощности и вспомогательной энергетической установкой на выносных солнечных батареях.

Войдя в плотные слои атмосферы бортовой компьютер включил прямонаправленную плазмотронную установку создавая впереди зонда зону максимального разрежения. Это требовалось для уменьшения сил трения, способных привести к уничтожению спускаемого аппарата за счет разогрева до запредельных температур. Погасив скорость зонд стал спускаться по заложенной в него траектории. Совершив посадку на вершине трехглавой горы зонд выдвинул из круглого бока антенну, похожую на длинный гибкий ус, и прикоснувшись к корпусу космического челнока передал опознавательный код. Получив в ответ от бортового компьютера закодированный пакет информации он обработал ее и передал на Альбатрос.

Информация была недельной давности. Видимо, со дня последней передачи ни Крис и ни Стив на челноке не появлялись. С Альбатроса пришла команда начать поиски. Втянув в себя антенну, зонд стартовал в небо и лег на курс, указанный Стивом в бортовом компьютере. Облетев планету по параллели зонд принял слабый сигнал, шедший из морской глубины, четкая периодичность которого не оставляла сомнения в его искусственном происхождении. Проанализировав обстановку зонд начал погружение, ориентируясь на поступающий сигнал.

Распугивая своим появлением стайки мелких рыбешек, поблескивающих серебристыми боками и разноцветных медуз, поспешно убирающих с его пути расставленные полупрозрачные сети щупалец, зонд опускался вниз, в пугающую глубину. Когда до морского дна оставалось совсем немного зонд был внезапно атакован неизвестным существом. Раскрыв гигантскую пасть, в которой без труда могла бы уместиться спасательная шлюпка, чудовище набросилось на незнакомый круглый предмет.

Сомкнулись мощные челюсти, сминая металлический корпус зонда, не рассчитанный на подобные нагрузки. Пожевав зонд чудовище выплюнуло исковерканные останки и уплыло в неизвестном направлении в поисках более съедобной пищи. Сигнал, поступавший от поисково-спасательного зонда на звездолет, прервался. Автоматически включившаяся спасательная система послала сигнал бедствия.

ГЛАВА 3

1

Утомленное солнце неумолимо приближалось к заходу, цепляясь багровым диском за далекий горизонт. Усталые лошади еле-еле перебирали копытами, пытаясь на ходу ухватить большими пожелтевшими зубами клочок травы, чтобы утолить мучивший их голод. Но узда натягивалась, удила впивались в конские губы, а семихвостая сыромятная плеть со свистом опускалась на покрытые пылью и потом бока, заставляя двигаться вперед.

Люди были измотаны не менее лошадей. Их осунувшиеся лица были понуры. Они с затаенной тоской поглядывали на вождя, в надежде, что тот даст сигнал разбить лагерь. Но вождь не щадя ни себя ни других все гнал и гнал вперед могучего жеребца, стремясь как можно быстрее преодолеть Великую Степь и выйти к морю. От этого зависела не только их жизнь, но и жизнь их жен и детей, ехавших в обозе за ними следом.

Великая степь жила по своим законам. Здесь даже легкое облачко на горизонте, безобидное на первый взгляд, стремительно приближаясь могло превратиться в неудержимую лавину полудиких кочевников, способных разметать остатки его народа, подобно злому ветру, рыскающему среди высоких ковылей, разнося по всему свету вырванную с корнем траву. Но бог пока миловал. Несколько раз, однако, припадая ухом к земле, вождь слышал как грозно гудит земля от топота сотен тысяч лошадиных копыт, когда вдали проносилась мимо дикая орда, в очередном набеге на богатых соседей, сметающая все на своем пути.

В такие моменты стихали в обозе детские голоса и воины щетинились древками копий, готовясь погибнуть в неравной схватке. Но Старая Биллуни, разговаривающая с Великим Руту, спасала всех, напуская густой туман, плотной пеленой окутывающий племя, подобно белому облаку, спустившемуся с небес.

Вождь потянул ноздрями прохладный воздух, пахнущий морской солью и удовлетворенно хмыкнул – море недалеко. Здесь можно будет передохнуть. Степные люди не приближаются близко к побережью, опасаясь морских драконов, выползающих из морской пучины на берег в поисках жертв. Поэтому им тоже не следует разбивать лагерь слишком близко от морского берега. К тому же здесь можно нарваться на одно из племен морских людей. Встреча с ними ничего кроме кровавой стычки не сулит. И хотя племена морских людей немногочисленны, победить их будет нелегко. Они у себя дома. Их здесь каждый камень защищает, а его люди утомлены длительным переходом. Поэтому любая битва им сейчас ни к чему.

Когда вдалеке показалась светлая полоска моря, сливающаяся на горизонте с быстро темнеющим небом, вождь остановил коня и вонзил длинное копье с конским бунчуком у острия в землю, отмечая таким образом место стоянки. После этого он произнес несколько фраз, обращаясь к сопровождавшим его воинам, и те, пустив рысью лошадей, разъехались в разные стороны – в дозор.

Это был передовой отряд непокорившегося народа, по воле захватчиков обреченного на скитания вдали от родины. Парии – было имя им. За передовым отрядом следовало основное войско, представляющее собой ополчение всех боеспособных мужчин и состоящее из легкой конницы.

Оружием им служили копья средней длинны с бронзовыми наконечниками, обоюдоострые мечи длинной в два-три локтя и луки с запасом стрел, хранящиеся в кожаных колчанах, закинутых за спину или притороченных к коню. Короткие кинжалы, висевшие на поясах, предназначались для рукопашной схватки.

Командование войском осуществлял Великий вождь, избираемый общим голосованием из числа наиболее достойных воинов. Как правило это был самый сильный и самый опытный воин, закаленный в боях. Ему помогали малые вожди, командовавшие отдельными отрядами. Любой, кто хотел, мог оспорить право Великого вождя на власть. Для этого он должен был сразиться с прежним вождем и победить его. Ежели претендент терпел поражение, то во власти вождя было решить его судьбу – даровать ли жизнь или отнять ее.

Вслед за войском, громыхая на ухабах, тянулась длинная вереница крытых повозок, запряженных круторогими быками. Противно скрипели рассохшиеся колеса, блеяли овцы, мычали коровы, слышались гортанные крики женщин, кое-где раздавался плач маленьких детей. Подъезжавшие повозки ставились в круг, образуя своеобразное укрепление. Разумеется подобное укрепление не было прочным, но могло защитить в случае неожиданной опасности. Из повозок извлекались большие медные котлы для приготовления пищи, другая кухонная утварь, устанавливались походные шатры. В шатрах, скрытые от постороннего глаза, разжигались костры.

После тридцати с лишним лун непрерывного пути племя вышло к морю. Одни опасности сменились на другие.

Последней к месту стоянки подъехала небольшая повозка, запряженная лошадью-альбиносом, совершенно белые грива и хвост которой, старательно расчесанные, опускались до самой земли. В повозке находилась древняя старуха, одетая в длинную полотняную рубаху, белого цвета, по щиколотки скрывавшую ее тело. На ногах у нее были меховые онучи, расшитые разноцветной тесьмой, а на груди висело священное ожерелье, сделанное из зубов морского дракона, оправленных золотом. Ее длинные седые волосы были повязаны на лбу широкой красной лентой.

Это была Старая Биллуни – Та, Которая Разговаривает С Великим Руту. Сколько ей лет точно не знал никто. Однако поговаривали, что серебро лет уже виднелось на ее висках в то время, когда первый правитель из династии ДиургСинов только-только взошел на трон, разгромив в кровавой битве всех своих врагов. А было это ой как давно.

Лошадь, на которой путешествовала Старая Биллуни, вела под уздцы молодая девушка, прислужница старой колдуньи. Звали девушку Мегалана. На ней была короткая туника с глубокими разрезами по бокам; стройные загорелые ноги были обуты в кожаные сандалии, на тонкой талии, прикрепленный к серебряному поясу, висел короткий меч. Серебряные браслеты, украшенные затейливой резьбой, обхватывали тонкие запястья рук, выделяясь белыми полосками на загорелом теле. Водопад темных вьющихся волос, удерживала изящная серебряная диадема с крупным рубином в центре.

Ее лицо, немного смуглое, с плавным изгибом черных бровей, тонким прямым носом и маленьким ртом, выражало ту женскую натуру, кроткую и на первый взгляд даже слабую, в глубине которой скрывается неисчерпаемый кладезь душевных сил и несгибаемой воли, способный преодолеть все тяготы нелегкой кочевой жизни. Но главной достопримечательностью ее лица оставались глаза. Немного печальные, они смотрели приветливо и ласково, скрывая под сенью длинных ресниц некую тайну, разгадать которую было дано не всякому.

Повозка колдуньи остановилась в некотором отдалении от стоянки. Мегалана помогла сойти старой женщине на землю и усадив ее на приготовленную низенькую скамеечку, занялась установкой шатра. Она все делала быстро и слаженно. Когда все было готово она обнесла шатер веревкой из буйволиных жил и воткнула рядом с шатром шест с развивающимся на нем белым бунчуком из конских волос. После этого она сделала руками несколько таинственных пассов в воздухе и прошептала заклинание, отгораживая жилище Старой Биллуни невидимой преградой от остального мира.

2

Когда полная луна взошла на сумрачном небосводе и озарила серебристым светом землю, АрбанСин – Великий вождь племени – направился к шатру Старой Биллуни. Это был кряжистый мужчина, средних лет, настоящий воин, возмужавший в боях, с могучим торсом и сильными ногами, крепко стоящий на земле. Его квадратное лицо обрамляли едва приглаженные темно-русые волосы. Широкий лоб пересекал ряд продольных морщин. Густые брови, изломанные по середине, нависали над глубоко посаженными глазами. Две морщины, образованные от частого стискивания зубов в трудные минуты, отходили от широких крыльев мясистого носа и падали вертикально вниз к твердому подбородку. Плотно сжатые губы, уголки которых были слегка опущены вниз, придавали его лицу несколько надменное выражение.

АрбанСин успел снять с себя доспехи и сейчас был облачен короткую тунику, выкрашенную в красный цвет и скрепленную в талии широким кожаным поясом. На поясе в деревянных ножнах висел обоюдоострый меч – верный товарищ в кровавой сече. На ногах у него были простые кожаные сапоги без всяких украшений с зашнурованными до колен голенищами.

Вождь проходил мимо раскинутых шатров и его мысли обращались в прошлое. Прав ли он был, позвав этих людей за собой. Может быть и прав, кто его знает. Время было суровое, хотя оно и сейчас не легче.

Когда последний правитель из династии ДиургСинов, в день для него несчастный, направил погребальную колесницу в долину забвения, вслед за уходящим солнцем, страх охватил подданных. Умер великий воин, оставив трон слабовольному сыну, предпочитавшему проводить время не в военных походах против воинственных племен, окружавших земли его предков, а в веселых пирах и застольях, поражая всех безрассудной расточительностью, словно желая затмить блеском золотых монет сияние самого солнца.

Но не долго его голова была увенчана золотой короной, отсеченная теми, кто вчера еще клялся ему в любви и верности, одной рукой поднимая заздравный кубок, а другой вытаскивая из ножен кинжал убийцы. И когда алая кровь обагрила горячей струей царское ложе, содрогнулись основы государства, обнажились клинки и разнеслось по всей стране ржание взнуздываемых боевых коней.

Восстали вассалы, растоптав принесенные ими клятвы верности, стремясь стать верховными правителями. В борьбе за власть они готовы были перегрызть друг другу глотки. Опасно стало ездить по дорогам. Злодеи и разбойники размножились без числа, подобно муравьям. Они силой подчиняли слабых, убивали невинных и беспорядки творили великие. Боязно стало жить в собственном доме, не спасали толстые стены. Отряды вооруженных людей заходили в деревни и не было на них управы.

Но всему бывает конец. Из сотни грызущихся псов в живых останутся двое сильнейших, чтобы сойтись в последней драке – и один из них загрызет другого. И раскололся мир на две части. Знатные вельможи объединились в два лагеря. Кончилось время междоусобиц. Настал решающий час.

Встретились два войска на ратном поле: не враги, но соплеменники вступили в кровавый бой. И померкло солнце, закрывшись вуалью скорби, сотканной из черного дыма пожарищ, не в силах смотреть на зло, творимое в мире. И засеяно было поле битвы костями человеческими и полита была земля кровью горячею, чтобы взросли на ней всходы ненависти людской, страшной в своей беспощадности. Не было победителей в этой битве, как не может быть победителей в кровавой ссоре, вспыхнувшей по чьему-то коварному наущению меж двумя родными братьями.

Много было истреблено народу: жены стали вдовами и оделись в черное; белый снег преждевременной седины упал на головы матерей, потерявших своих сыновей; сироты пошли по белу свету и некому их было приютить. Вытоптанные поля, разоренные города, сожженные села – вот что осталось потомкам. Опустошенная страна лежала во прахе, когда злобный недруг вторгся в родные пределы.

Царь соседнего государства пошел войной, сея смерть и разрушения, могилы предков порушил, на живых непосильную дань наложил, рабское ярмо влачить заставил.

Новый владыка страны, воссевший на трон в период раздора, призвал под свои знамена всех, кто остался в живых и мог держать в руках оружие, чтобы защитить отчизну. Но собранное им войско было наголову разбито в страшной сече, а его остатки рассеяны по всей стране. Сам он был пойман, закован в цепи и заточен в глубокое подземелье. Неизвестно долго ли он жил, умер ли от голода и холода, или был растерзан тюремными крысами, растащившими его бренное тело по сырым норам. Да не о нем речь.

Всем жителям завоеванной страны царь-победитель приказал надевать на шею металлический ошейник с бронзовым кольцом и выбривать спереди голову, чтобы издалека можно было признать в них раба. Жизнь их отныне не стоила и меры заплесневелого ячменного зерна.

Многие смирились с такой участью, решив, что жизнь в неволе лучше, чем смерть на свободе. Но были и другие, выбравшие третий путь: жить и быть свободным – жизнь изгнанника. Они сплотились вокруг АрбанСина, талантливого полководца и отважного воина, закаленного в многочисленных битвах, которому сам Великий Руту – верховный бог ДиурСинов – приказал собрать остатки народа и спасти его от неминуемой гибели. Старая Биллуни – Та, Которая Разговаривает с Великим Руту – донесла его повеление до всех уцелевших.

Не все, но многие предпочли судьбину изгнанника тяжелому ярму рабства. Они пошли вслед за АрбанСином. Так возникло племя париев – отщепенцев, вынужденных скитаться вдали от родных пределов. Уже несколько лет минуло с той поры: старики ушли в долину забвения, родились и успели вырасти дети, а племя все кочевало и кочевало. И что будет дальше неизвестно. Вот какие мысли одолевали АрбанСина.

Не дойдя несколько шагов до шатра Старой Биллуни вождь внезапно остановился, наткнувшись на невидимую стену. Это сработало заклятие, наложенное Мегаланой. – Да продлятся годы твоей жизни! – крикнул АрбанСин, ожидая. Тотчас откинулся полог шатра и из него вышла Мегалана. Увидев вождя она подошла к невидимой стене и начертила в воздухе несколько магических знаков, напротив того места, где стоял АрбанСин.

– Проходи, О Великий Вождь! – произнесла она приятным голосом. – Та, Которая Разговаривает С Великим Руту ждет тебя.

АрбанСин шагнул вперед и скрылся в шатре. Мегалана снова поводила в воздухе руками, восстанавливая невидимый барьер и вошла в шатер следом за АрбанСином.

Старая Биллуни сидела на низеньком складном стульчике, спинка и подлокотники которого были искусно инкрустированы слоновой костью, а сидение устлано несколькими слоями войлока и застелено сверху шерстяной тканью. Возле нее, в большой глиняной чаше, присыпанные серым пеплом тлели уголья, пробиваясь наружу синими язычками пламени. Сбоку от Старой Биллуни стоял невысокий столик, на нем разместились хрустальная чаша, до половины наполненная темной тягучей жидкостью и несколько шкатулок, сделанных из драгоценных пород дерева и покрытых затейливой резьбой, изображающей сцены из завоевательных походов, пленение рабов, охоту на диких зверей. На том же столике лежал древний обсидиановый нож с острой режущей гранью, предназначенный для жертвоприношений.

– Да будет разум твой светел, как вода в священном колодце! Да продлятся нескончаемо годы твои! – произнес АрбанСин, обычное приветствие, прикладывая правую руку сначала ко лбу, а затем к груди, держа ладонь напротив сердца.

Старая Биллуни поглядела на него невидящим взглядом (она была слепа) и указала ему место напротив себя.

– Да не ослабеет в битве за правое дело рука твоя! – произнесла она в ответ на его приветствие. – С чем пожаловал, Предводитель смертных?

– Мы вышли к морю, О Хранительница Мудрости. – начал разговор АрбанСин. – Великая Степь позади. Нелегко нам было, но хвала Великому Руту, что не покинул нас в трудный час. От ордынцев Чергена мы откупились золотом, а черные кочевники Курбунхема, не оставляющие после себя ничего кроме пепла и выжженной земли, не обнаружили нас, благодаря твоим чарам, О Любимица Великого Руту.

– Что золото! – усмехнулась Старая Биллуни. – Жизнь человеческая дорога. Нельзя допустить, чтобы след нашего народа затерялся в череде веков. Нам надо дойти до священного источника. Там Великий Руту даст нам силы, чтобы одолеть злого коршуна, свившего гнездо в священном храме, и вернуть наши земли. Земли, на которых находятся могилы наших предков. Так повелел Великий Руту.

– Но где находится священный источник? В какой он стороне? Как нам его найти? – воскликнул АрбанСин. – Ответь же мне, Мудрейшая. Никогда мы не заходили в своих странствиях так далеко. Никогда еще не подстерегало нас столько опасностей сразу. Дойдем ли мы до священного источника, чтобы смыть в нем наши скорби и печали? И что потом? Найдем ли мы племя слабее нас, чтобы захватить его земли, а людей обратить в рабство? Или нам снова придется убегать, подобно трусливым шакалам, надеясь на быстроту и выносливость наших коней, а не на силу рук и остроту мечей. Приоткрой же мне завесу грядущего.

Вместо ответа Старая Биллуни взяла со стола двумя руками хрустальную чашу и поднесла ее АрбанСину.

– Выпей напиток мудрости, чтобы открыть свою душу для познания.

АрбанСин принял чашу у нее из рук и осушил несколькими большими глотками. Терпкий на вкус напиток немного горчил. Выпив его АрбанСин вскоре ощутил легкое жжение внутри, разливающееся по всему телу. Он хотел пошевелить рукой или ногой, но почувствовал, что силы покинули его. Между тем, Старая Биллуни открыла одну из шкатулок, стоящих на столике, и взяв оттуда щепоть белого порошку, бросила на раскаленную жаровню. Белый дым заструился вверх, окутывая приятным дурманом сознание, заставляя забыть горести и печали.

АрбанСин почувствовал как растворяется в этом дыму, сливается с ним воедино и став частицей его поднимается вверх, чтобы воспарить над уснувшей землей. Ему казалось, что глядя вниз он проникает в самую суть вещей, усматривает то, чего раньше не видел, о чем раньше не подозревал. С высоты небес он видел стоящее лагерем его племя; Великую Степь, уходящую за горизонт; в другой стороне перед ним раскинулась безбрежная гладь моря, окрашенного на горизонте заходящим солнцем в пурпурный цвет.

На севере лежала непроходимая пустыня, а за ней находились горы. Единственный путь проходил по берегу моря, по самой его кромке; далее путь шел через глубокое ущелье с отвесными скалами, нависающими над узкой долиной, и выводил к полноводной реке, противоположный низкий берег которой был сплошь покрыт зарослями тростника. Затем снова шла пустынная территория, а за ней АрбанСин различил хорошо укрепленные города и деревни. Здесь жил воинственный народ, многочисленные рабы трудились день и ночь, возделывая поля, строя военные укрепления, прокладывая дороги.

Среди увиденных им городов его внимание привлек один, обнесенный высокими крепостными стенами, с гигантским храмом в центре, поражающим воображение своими колоссальными размерами. Казалось, что этот храм подпирал небо. Воистину, силен должен быть народ, строящий своим богам такие храмы. Путь сюда грозил для них гибелью. Зато на юге…

На юге лежали плодородные земли. И хотя темнота мешала разглядеть эти места получше, АрбанСин видел, что здесь хорошо. Фруктовые деревья росли в изобилии, их ветви ломились под тяжестью сочных плодов; на вспаханных нивах зеленели молодые всходы. Небольшие селения с проживающими в них жителями не представляли особой опасности для его, пусть малочисленного, но хорошо обученного войска, где каждый стоил десятерых.

Старая Биллуни открыла другую шкатулку с насыпанным в нее черным порошком. Взяв щепоть порошку из этой шкатулки она, как и в первый раз, высыпала порошок на жаровню. Черный дым, словно дым от пожарища, наполнил шатер гарью и разъедая болью глаза, вырвал АрбанСина из сладостных тенет, прояснив сознание и спустив с заоблачных высот на грешную землю. Две струйки дыма: белая и черная, смешивались друг с другом и там где они смешивались появились миражи.

АрбанСин четко различил расплывчатые контуры неизвестного ему животного, которое всплыв из морской пучины на большой скорости приближалось к темнеющему вдалеке берегу. Потом все кончилось. АрбанСин встряхнул головой, прогоняя остатки наваждения. Не в силах объяснить виденное им, он вопросительно посмотрел на Старую Биллуни.

– Морской дракон поможет нам. – произнесла та.

3

Предрассветный туман серой поволокой висел над морем, скрывая от любопытных глаз кажущиеся далекими очертания берега. Тихий шепот набегающих волн, облизывающих влажными губами золотистый песок, не нарушал сонливого спокойствия просыпающейся природы. Лишь изредка раздавался гортанный крик какой-то птицы, может быть одной из разновидностей чаек, во множестве гнездящихся на отвесных утесах прибрежных скал, и разнесясь окрест, затихал вдали.

Внезапно, откуда-то издалека донесся иной звук, напоминающий ритмичные удары чем-то плоским по воде. Этот звук с каждой секундой приближался, становясь все громче и отчетливее. Он звучал диссонансом, нарушая полудрему зарождающегося утра. Вскоре показались размытые очертания двух странных животных – настоящих чудовищ, имевших две головы; причем, одна голова, та, что побольше была вытянутая и напоминала конскую, а та, которая поменьше, похоже, принадлежала человеку. Именно эти животные издавали странные хлюпающие звуки. Впрочем, когда они приблизились настолько, что стало возможным разглядеть детали, оказалось, что ничего особенного в этих чудовищах не было. Да и не чудовища это были вовсе.

На песчаную отмель выехали два всадника. Пустив лошадей вскачь они пронеслись по кромке воды поднимая фонтаны брызг и стремясь обогнать друг-друга. Глядя на то, как они мчатся наперегонки, весело перекликаясь между собой и совершенно не думая о возможных опасностях, подстерегающих на каждом шагу, можно было смело утверждать, что это еще не умудренные жизненным опытом воины. Однако, у каждого вокруг талии были обвиты нити воинов, представляющие собой две специальным образом свитые воловьи жилы, из чего следовало, что они уже не дети.

Из всей одежды на них были только набедренные повязки, сотканные из выбеленной на солнце овечьей шерсти и поддерживаемые кожаными поясами. К поясам крепились короткой перевязью бронзовые ножи в кожаных ножнах, обделанных тонкими полосками меди. Их волнистые темно-русые волосы развевались сзади, подхвачиваемые встречным ветром. Кожа у них была смуглая, но посторонний наблюдатель затруднился бы ответить, что это: принадлежность к определенной расе, результат действия жаркого солнца, или слой пыли, скрепленный в сплошную коросту человеческим потом.

Вдоволь наигравшись они стали купать коней, о чем-то негромко переговариваясь между собой. К этому времени появившийся свежий ветерок разорвал сплошную завесу тумана, а лучи восходящего солнца, оранжевый диск которого уже выглядывал из-за горизонта, рассеяли остатки тумана, растворив их в прогревающемся воздухе. Стал виден пологий песчаный берег, прерываемый вдалеке цепочкой невысоких утесов, образовавшихся здесь в незапамятные времена и до сих пор еще противостоящих разрушающему действию ветра и волн. Морские водоросли, коричневато-зеленые, вынесенные на берег недавним приливом, похожие на длинных змей, выползающих из морской пучины, лежали там и сям сгрудившись небольшими кучами или растянувшись во всю длину на золотистом песке, подставляя восходящему солнцу влажные тела и приправляя сырой воздух специфическим запахом йода.

– Смотри, Хунну, что это? – спросил Ункана, один из юношей, тот, что помоложе, указывая своему товарищу на какой-то непонятный предмет, находящийся в нескольких стадиях от них. – Похоже на плавающую хижину. Ту, на которой морские люди отправляются за горизонт, когда расправляют ей крылья.

– Ты имеешь ввиду рыбацкую лодку под парусом? – уточнил Хунну. – Если это лодка, значит на ней должны быть люди, не правда– ли? А кто они? Друзья или враги? Немного подумав он добавил: – Скорее всего враги. Откуда здесь быть друзьям?

– Но людей не видно, – возразил другой юноша. – Может они все погибли и лодка пустая. Тогда нам нечего бояться и мы можем подойти поближе, посмотреть, что в ней находится.

– Это опасно, – не согласился с ним Хунну, однако было видно, что он тоже заинтересовался находкой. После некоторого раздумья он решился и вскочив на коня крикнул другу. – Подъедем поближе. В случае чего всегда успеем удрать. Они ехали медленно, настороженно озираясь по сторонам, боясь попасть в засаду. Внезапно Хунну остановил коня.

– Это не лодка, – произнес он испуганно. – Это морской дракон.

– Мы погибли! – прошептал побелевшими губами Ункана. – От морского дракона нет спасения. Если мы его видим, значит и он нас тоже.

– Нет, – успокоил его Хунну. – Он мертвый. Это даже не дракон, а его скелет. Давай подъедем поближе. Может нам посчастливится вырвать у него из пасти волшебный клык. Зачем он ему теперь?

– Что ты! – ужаснулся Ункана, услышав от друга безумную, на его взгляд, идею. – Во всем племени только у Мудрейшей есть такой клык. Даже вождь и тот не осмелился бы на такой безрассудный поступок, хотя его никто не может упрекнуть в трусости.

– Много ты знаешь про вождя! – оборвал его Хунну и сказал. – Стой здесь, я пойду один. Он спрыгнул с коня и шагнул вперед, предварительно вынув из ножен кинжал. Бронзовое лезвие блеснуло в его руке подобно лучу солнца, придав ему уверенность. Он шел медленно, стараясь не смотреть на морского дракона, отвернув для этого голову в противоположную сторону, но постоянно наблюдая за ним боковым зрением. Только так можно было противостоять волшебным чарам чудовища.

Скелет морского дракона возвышался белым остовом, словно севшая на мель небольшая лодка с косым парусом на невысокой мачте. Громадный белый череп с пустыми глазницами лежал на влажном песке скалясь частоколом длинных клыков, среди которых один – тот, что торчал спереди – превосходил своих собратьев по размерам. По древнему поверью этот клык обладал волшебными свойствами. Именно им морской дракон умерщвлял свои жертвы, рассекая их надвое.

Хунну подошел почти вплотную к черепу дракона. Ему оставалось только протянуть руку, чтобы обхватить волшебный клык покрепче, да рвануть посильнее. Но боги, как трудно это сделать! Хунну был ни жив, ни мертв от страха. Он знал, что находится не более, чем в двух локтях от гигантской пасти дракона, хотя смотрел в противоположную сторону.

Еле-еле сдерживаясь, чтобы не броситься со всех ног подальше от этого ужасного места, он вытянул левую руку в сторону драконьей пасти и нащупал пальцами что-то острое. Чуть повернув голову в сторону дракона и скосив взгляд он понял, что это и есть волшебный клык. Обхватив его покрепче ладонью он рванул клык изо всех сил на себя. Клык остался на месте. Не так-то просто оказалось его вырвать. Хунну перевел дыхание и приготовился рвануть еще раз, посильнее. В этот момент..

. – Помоги мне! Освободи меня! – донесся до него чей-то голос, шедший, как ему показалось, от дракона. С ним говорил дракон. Мертвый дракон, чей волшебный клык он безуспешно пытался вырвать. Ужасный морской дракон, у пасти которого он находился. Внутри у Хунну все оборвалось. Он рванулся изо всех сил вперед, крепко стиснув зубы, чтобы не закричать от нахлынувшего страха (иначе какой из него получится воин) и кинулся прочь от дракона. Добежав до коня он птицей взлетел на него и вцепившись одной рукой в конскую гриву ударил голыми пятками по невысохшим от купания бокам, направляя его прочь от морского берега, в степь.

Видя, что Хунну чем-то чрезвычайно напуган и удирает без оглядки, Ункана, пришпорив коня, поскакал следом. Хунну опомнился только тогда, когда его взмыленный конь, прорвавшись сквозь заградительную стену поставленных вкруг повозок, остановился на небольшой площадке в центре лагеря и он свалился безжизненным кулем, упав в ноги вышедшему из шатра вождю. АрбанСин смотрел на него сверху вниз. Постепенно их окружила толпа людей.

– Великий Вождь! – произнес Хунну, заплетающимся языком. – Там, на берегу моря морской дракон. Он заговорил со мной, когда я хотел забрать у него волшебный клык. Хунну разжал руку и из нее выпал белый клык в локоть длиной.

– Волшебный клык морского дракона! – пронесся по рядам благоговейный шепот и люди, словно подчиняясь чьему-то неслышимому приказу, отступили назад, образовав круг, в центре которого остались АрбанСин и Хунну.

– Морской дракон? – задумчиво произнес АрбанСин, о чем-то размышляя, потом добавил тихо, так, что кроме него никто не услышал. – Права была Мудрейшая, предсказание сбывается. Он скрылся в шатре и вышел вновь через несколько минут, одетый в боевые доспехи.

– Ты приведешь меня к дракону, – приказал АрбанСин, привязывая к поясу меч.

– О Великий Вождь, Повелитель смертных! – испуганно пролепетал Хунну. – Я не могу идти к дракону. Он будет мстить мне за то, что я лишил его волшебного клыка.

– Веди! – возвысил голос АрбанСин и рывком вскочил на коня, даже не взглянув на трепещущего от страха юношу.

Громадный вороной жеребец, кося черным зрачком, окруженным голубовато-белым молоком глазного яблока, оскалил большие пожелтевшие зубы и взвился на дыбы, но почувствовав властную руку хозяина, смирил дикий норов, став кротким как ягненок.

– А ты, – обратился он к одному из воинов, стоявших в толпе возле его шатра, – скачи к священному шатру и передай Мудрейшей, что я прошу ее сопровождать нас, если она не слишком утомлена вчерашним переходом.

АрбанСин не оглядываясь поскакал по направлению к морю. Следом за ним устремился и Хунну, который хоть и был очень напуган, но ослушаться вождя не посмел. Если с морским драконом еще можно было как-то сладить, мечом-ли, заклинанием или хитростью, то слово вождя было законом для всех в племени. И это было оправдано. Для немногочисленного народа, кочующего вдали от родных пределов, железная дисциплина была единственным спасением. Здесь для сохранения целого нередко приходилось жертвовать частью.

Когда АрбанСин и сопровождающий его Хунну выехали на морской берег их догнал воин, посланный к Старой Биллуни.

– О Великий Вождь! – обратился он к АрбанСину, с трудом переводя дыхание. – Мудрейшая покинула священный шатер. Она исчезла вместе с Мегаланой.

– Мудрейшая лишний раз доказала нам насколько она мудра, – усмехнулся АрбанСин, показывая рукой вперед, где невдалеке от костей морского дракона виднелись две женские фигурки.

Старая Биллуни сидела на маленьком складном стульчике, а Мегалана стояла рядом с белогривой лошадью, запряженной в повозку.

– Я приветствую тебя, Мудрейшая! – произнес АрбанСин и сойдя с коня преклонил одно колено перед старой женщиной. Старая Биллуни, повернула к нему лицо с невидящими глазами, смотрящими вдаль, и положила ему на голову морщинистую руку.

Да возрастут силы твои многократно, – произнесла она и указала второй рукой на белеющий скелет.

– Предсказание сбывается.

– Да, Мудрейшая, – ответил АрбанСин и без опаски шагнув к дракону, поставил на голый череп ногу. Оглядев скелет он обратился к Хунну: – Ты сказал, что дракон разговаривал с тобой?

– О да, Великий вождь. – Почему же он сейчас молчит? – Не знаю, Великий вождь. – пожал плечами Хунну, который до сих пор страшился дракона, хотя сейчас ему было уже не так страшно, как в прошлый раз. Ведь сейчас он был не один. Рядом с ним стоял Вождь, чей меч не знал себе равных в смертной сече. Рядом с ним находилась Старая Биллуни – Мудрейшая, перед которой даже черные воины Курбунхема в почтении склоняли головы.

– В чем же тайна дракона, Мудрейшая? – спросил АрбанСин, поворачиваясь к Старой Биллуни, но та сделала знак рукой словно просила чуточку обождать. В этот момент Хунну снова услышал далекий зов, который, как ему показалось, исходил от дракона.

– Помогите мне! – взывал дракон.

– О Великий Вождь! – вскричал Хунну, падая на колени. – Он говорит! Он снова зовет меня. Он просит о помощи.

– Говорит? – АрбанСин прислушался. – Я ничего не слышу.

– Здесь не помогут уши, – ровным голосом произнесла Старая Биллуни и указав перстом на Хунну добавила. – Он слышит душой.

АрбанСин обошел вокруг скелета и остановился сбоку. Огромные ребра, словно шпангоуты недостроенного корабля, возвышались над ним. Оглядев скелет он вынул меч из ножен и рубанул по ребру. После нескольких ударов перерубленное ребро отлетело в сторону, освободив проход в чрево дракона.

«Неужели он отважится войти внутрь? – подумал Хунну, поражаясь смелости вождя. Такого он еще не видывал. Бывали люди, которые осмеливались вырвать волшебный клык из драконьей пасти, но чтобы самому войти в его желудок. Ведь у дракона, пусть даже мертвого, есть душа, которая жива и все видит. Она будет мстить ему, до тех пор пока не сожрет его сама или не наведет на его след других драконов».

АрбанСина, как видно, совершенно не волновало это. Не раздумывая долго он протиснулся между ребер и наклонившись поднял какой-то увесистый предмет. «Сердце!» – еще больше ужаснулся Хунну, никогда в жизни не видевший сердца дракона, как впрочем и живого дракона тоже. Но ему почему-то показалось, что это было именно сердце. АрбанСин вынес незнакомый предмет, который Хунну принял за сердце, и поставил его на плоский камень невдалеке от Старой Биллуни.

Серые грани предмета были покрыты зеленовато-белой слизью. Два тонких стебля в локоть длинной, с небольшими утолщениями на концах, торчали из двух симметричных отверстий, напоминая усы рака – отшельника. Предмет был живой. Когда его установили, усы качнулись несколько раз и замерли. Утолщения на концах усов, имевшие небольшие углубления, похожие на зрачки, уставились на АрбанСина, потом изменив угол наблюдения повернулись и поглядели на Хунну.

– Помогите мне, помогите! – снова услышал Хунну голос, взывавший о помощи. Теперь он знал точно. С ним разговаривает душа погибшего дракона, ибо только в сердце ее обитель.

– О Великий вождь! О Мудрейшая! – воскликнул Хунну, указывая рукой на предмет. – Это оно разговаривает со мной – сердце дракона.

– Так ли это, Мудрейшая? – спросил АрбанСин, рассматривая незнакомый ему предмет.

– Великий Руту говорит мне, что этот ларец не имеет к морскому дракону никакого отношения. Это временное пристанище бога, прилетевшего к нам с далекой звезды. Его заточили сюда демоны зла. Великий Руту повелевает тебе, вождь, оказать ему те почести, какие вы оказываете остальным богам и выполнить все его желания. За это он будет помогать нам.

– А есть ли в нем сила? – усомнился АрбанСин, – Нужен ли он моему племени? Если он не смог одолеть демонов зла, не навлечем ли мы на себя их гнев если поможем ему?

Он вынул меч и подойдя к предмету ( а им был медкейс с заключенным в нем мозгом Криса ) ткнул его острием, прорезав при этом тонкий слой несгораемого пластика, прикрывающего верхнюю крышку медкейса и случайно коснувшись клеммы высоковольтной защиты, используемой для внешнего обогрева корпуса. Раздался короткий треск, яркая вспышка ослепила на мгновение Хунну и стоящих рядом с ним людей. В воздухе запахло озоном.

АрбанСин выронил меч из рук и отпрянув назад упал, но тут же вскочил на ноги, готовый к битве. Впрочем, биться было не с кем. Медкейс по прежнему покоился на месте, поигрывая солнечными бликами, отраженными от мокрой поверхности, словно ничего не произошло. Рядом с ним валялся меч АрбанСина, с оплавленным острием.

– О Всемогущий! – почтительно склонился перед медкейсом вождь, припав на одно колено. – Ты доказал свою силу. Прости меня, смертного, что усомнился в ней. Будь нашим защитником, да не обдели нас своим покровительством. А мы будем поклоняться тебе и имени твоему, которое будет тебе отныне СелильУбарум, что означает Бог, Пришедший с Далекой Звезды. В услужение тебе я даю вот этого юношу, – АрбанСин указал на Хунну, – который отныне будет называться УбарСин – Заметивший Бога. Доволен ли ты, Всемогущий? АрбанСин выжидательно посмотрел на медкейс, но ничего не услышал. Тогда он перевел взгляд на Хунну. Тот утвердительно закивал головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.