Тегеран – Ялта – Потсдам
Сборник документов

ПРЕДИСЛОВИЕ

Четверть столетия отделяет нас от событий, о которых рассказывают документы, собранные в этой книге. За прошедшие два с половиной десятилетия не только поднялись из руин и пепла военных лет новые дома и целые города, но выросло и стало взрослым поколение людей, для которых война – это, к великому счастью, лишь параграфы учебника, страницы художественной литературы, кадры кинокартин. Но время не властно над памятью народной. Внимание к периоду Великой Отечественной войны советских людей с немецко-фашистскими захватчиками не ослабевает, и каждая новая правдивая и содержательная книга об этом времени находит широкий и горячий отклик.

В 1967 году издательство «Международные отношения» выпустило книгу «Тегеран – Ялта – Потсдам» – сборник документов конференций руководителей трех стран антигитлеровской коалиции, проходивших в Тегеране (28 ноября – 1 декабря 1943 г.), Ялте (4—11 февраля 1945 г.) и Потсдаме (17 июля – 2 августа 1945 г.) Книга была встречена с большим интересом, переведена на ряд иностранных языков и быстро разошлась. И это несмотря на то, что впервые в нашей стране советские записи заседаний конференций (как известно, на конференциях не велось каких-либо согласованных записей или стенограмм; каждая делегация вела записи самостоятельно) трех держав в Тегеране, Ялте и Потсдаме публиковались еще в 1961–1966 годах в журнале «Международная жизнь».

После выхода в свет первого издания книги «Тегеран – Ялта – Потсдам» редакция получила множество писем.

«Хотя документы, вошедшие в Сборник, публиковались ранее в журнале „Международная жизнь“, – писал читатель из г. Чебоксары, – издание их отдельной книгой дает возможность ознакомиться с этими важными материалами более широкому кругу людей».

Одна из ленинградских читательниц, отмечая большое впечатление, произведенное на нее публикацией документов, считает, что такую книгу, как «Тегеран – Ялта – Потсдам», «неплохо было бы иметь на своем столе каждому трудящемуся».

Авторы многочисленных писем – люди разных поколений, профессий и областей знания. Все они отмечают актуальность и значимость Сборника документов, просят переиздать его, снабдив предисловием и выпустив большим тиражом.

Предлагаемое вниманию читателей второе издание книги «Тегеран – Ялта – Потсдам» дополнено записями нескольких бесед И. В. Сталина с Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем, состоявшихся в 1943 году в Тегеране.

Эта книга выпускается в знаменательном 1970 году, когда советский народ и все миролюбивые люди отмечают 25-летие разгрома фашистской Германии. Представленные в Сборнике документы красноречиво говорят о той колоссальной работе, которую вели КПСС и Советское правительство в области внешней политики и дипломатии в целях обеспечения полной победы над врагом и установления справедливого и устойчивого мира.

* * *

Большой интерес к публикуемым документам объясняется тем, что Тегеранская, Крымская (Ялтинская) и Потсдамская конференции руководителей Советского Союза, Соединенных Штатов Америки и Великобритании занимают особое место в истории дипломатии, в истории второй мировой войны. Материалы встреч «большой тройки» свидетельствуют о том, что конференции в значительной мере способствовали объединению усилий стран антигитлеровской коалиции в их борьбе против фашистской Германии и милитаристской Японии. Эти знаменательные конференции не только приблизили день победы над общим врагом, но вместе с тем в Тегеране, Ялте и Потсдаме были заложены основы послевоенного устройства мира. Конференции глав трех держав наглядно доказали возможность успешного сотрудничества государств независимо от их общественного строя.

В послевоенные годы на Западе было предпринято немало попыток фальсифицировать дух и содержание конференций союзников, извратить смысл их решений. Этому способствовали, в частности, разного рода «документальные публикации», многочисленные мемуары, книги, брошюры, статьи «очевидцев». В США, ФРГ, Англии ряд авторов, стремясь своими исследованиями оправдать реакционный курс правящих кругов этих стран, пытаются в ложном свете представить те или иные стороны внешней политики и дипломатии Советского Союза – страны, которая приняла на себя основную тяжесть войны против гитлеровской Германии и внесла решающий вклад в дело победы над фашизмом.

Разумеется, спекуляции вокруг конференций союзных держав – не единственная попытка буржуазных ученых и политиков в извращенном виде изложить историю второй мировой войны.

С целью исказить роль Советского Союза в войне и принизить значение побед Советской Армии буржуазные фальсификаторы истории пускают в ход различного рода теории о «роковых ошибках» Гитлера, дают противоречащую исторической правде хронологию «поворотных пунктов» войны и т. п.

Так, одни всячески навязывают мысль о том, что поражение Германии носило случайный характер. Гитлеровский фельдмаршал Манштейн в книге «Потерянные победы» пытается, в частности, доказать, что если бы Гитлер следовал советам военных специалистов (и конечно, советам самого Манштейна), то ход и исход войны были бы совершенно иными.

Другие исследователи превозносят победы англо-американских войск в Африке, на Дальнем Востоке и лишь вскользь, между прочим говорят о боях на советско-германском фронте. Таким образом, оказывается, что поворотными пунктами второй мировой войны были не героическая защита Москвы, не историческая Сталинградская битва и сражение на Курской дуге, внесшие коренной перелом в ход войны, а сражение под Эль-Аламейном в октябре 1942 года, когда английские войска в Северной Африке одержали победу над итало-немецкой группировкой Роммеля, а также битва в Коралловом море и у о. Мидуэй.

Английский историк Дж. Фуллер, например, в такой последовательности называет победы над гитлеровской Германией: сначала морское сражение у о. Мидуэй на Тихом океане, затем победа под Эль-Аламейном и высадка англо-американских войск в Африке и наконец – Сталинградская битва.[1]

Подобные «концепции», разумеется, не выдерживают критики. С такой же, мягко говоря, недобросовестностью излагается и ход переговоров на межсоюзнических конференциях. Так, пытаясь пересмотреть суть и значение Тегеранской конференции, буржуазные ученые выдвинули версию об «уступчивости Рузвельта Сталину», в результате чего Черчилль со своей военно-политической программой якобы оказался в изоляции.

Если в первые послевоенные годы Крымскую конференцию именовали в США «высшей точкой единства большой тройки» и одобряли ее результаты, то впоследствии Ялта в устах реакционных американских историков стала синонимом предательства, изображалась ими как некий новый «Мюнхен», где США и Англия капитулировали перед Советской Россией.

Фальсификация Потсдамской конференции идет прежде всего по линии извращения вопроса о границах Польши. Английский буржуазный историк Уилмот утверждает, будто «Сталин уполномочил польское правительство принять под управление германские территории до рек Одера и Нейсе, линии, которую президент и премьер-министр никогда не признавали».[2] В то время как общеизвестно, что вопрос о границах обсуждался еще на Тегеранской и Крымской конференциях и именно в Ялте было достигнуто решение о передаче Польше земель вплоть до реки Одер.[3]

Это лишь некоторые примеры грубого искажения исторической правды буржуазной наукой.

Ссылаясь на архивные документы и как бы выступая под маской «объективности», буржуазные ученые пытаются ввести читателя, и прежде всего молодое поколение, не знавшее ужасов фашизма, в заблуждение, создать превратное представление о ходе и значении важнейших событий второй мировой войны.

Собранные в книге «Тегеран – Ялта – Потсдам» материалы открывают путь к правильному определению политических курсов участвовавших в конференциях держав, выявлению их тактических и стратегических целей как в период войны, так и в послевоенное время. Установление истины о позициях и намерениях ведущих стран антигитлеровской коалиции представляет не только чисто научный, исторический интерес, но имеет большое актуальное значение.

Материалы конференций еще раз свидетельствуют о неизменной верности Советского Союза делу мира, демократии и прогресса, о его неустанной борьбе за создание условий, навсегда исключающих возрождение нацистской и милитаристской Германии и повторение агрессии, о стремлении СССР к справедливому урегулированию послевоенных проблем в интересах народов, о его всемерном содействии международному сотрудничеству.

* * *

Говоря о работе конференций трех держав, надо мысленно представить себе, в каких исторических условиях они проводились, какие огромные трудности преодолевались на пути к Тегерану, Ялте и Потсдаму. Даже сам процесс подготовки к этим встречам был сопряжен с большими препятствиями, он каждый раз требовал огромных усилий не только в сфере дипломатии. Победы Советской Армии на фронтах Отечественной войны, как правило, делали более сговорчивыми наших партнеров по переговорам.

Дело не только в том, что между тремя великими державами существовали серьезные разногласия по ряду коренных военных и политических вопросов. Существовали трудности и другого порядка, иногда чисто престижного характера и т. п. Вот что пишет У. Черчилль по поводу подготовки первой встречи глав правительств трех держав в Тегеране: «В принципе было достигнуто общее согласие относительно того, что она должна быть организована в самом ближайшем будущем, но тот, кто сам не участвовал во всем этом, не может представить себе, сколько тревоги и осложнений пришлось испытать, прежде чем была достигнута договоренность о времени, месте и обстановке этой первой конференции большой тройки, как ее стали называть потом».[4]

Шли довольно длительные переговоры по поводу места проведения первой, да и последующих встреч глав трех правительств. Англичане и американцы, например, называли различные удобные для них места, где они хотели бы организовать конференцию. Они предлагали Каир, Асмару, порты восточной части Средиземного моря, окрестности Багдада, Басру и т. д. Черчилль даже предложил провести встречу в пустыне. «В пустыне есть место, – писал он 14 октября 1943 г. Рузвельту, – которое я теперь именую „Кипром“, но настоящее название которого – Хатбания. Сюда Вам было бы гораздо легче прибыть из Каира, чем в „Кайр Три“ (условное название Тегерана. – Авт.), а для дяди Джо (И. В. Сталин. – Авт.) это лишь немного дальше. Мы могли бы разбить здесь три лагеря и жить комфортабельно в полном уединении и безопасности. Я собираюсь заняться деталями на случай согласия троицы».[5]

В своих посланиях Сталину и Черчиллю американский президент в основном ссылался на то, что он не может покинуть страну надолго по конституционным причинам. «Я должен с сожалением сказать, – писал Рузвельт главе Советского правительства, – что мне, главе государства, нельзя выехать в то место, где я не могу выполнять свои обязанности согласно нашей конституции… Поэтому с большим сожалением я должен сообщить Вам, что я не смогу отправиться в Тегеран. Члены моего кабинета и руководители законодательных органов полностью согласны с этим».[6] В этом же послании Рузвельт предложил Басру, Асмару, Багдад и даже Анкару в качестве предполагаемого места встречи.

Все это свидетельствует о тех трудностях, которые пришлось преодолевать на пути к встрече трех руководителей. Трудности эти, разумеется, были не чисто технического характера. Наши союзники и в этом вопросе пытались игнорировать реальную обстановку, сложившуюся в войне против фашистской Германии, выдвигая на первый план не интересы дела, а соображения престижного порядка.

Советское правительство с самого начала считало наиболее подходящим местом встречи глав трех государств Тегеран. Оно исходило из следующего. В ходе наступления советских войск летом и осенью 1943 года выяснилось, что наши войска могут и впредь продолжать наступательные операции против германской армии, и при этом складывалось такое положение, когда летняя кампания перерастала в зимнюю. «Все мои коллеги считают, – писал И. В. Сталин Рузвельту 19 октября 1943 г., – что эти операции требуют повседневного руководства Главной ставки и моей личной связи с командованием. В Тегеране эти условия могут быть обеспечены наличием проволочной телеграфной и телефонной связи с Москвой, чего нельзя сказать о других местах. Именно поэтому мои коллеги настаивают на Тегеране как месте встречи».[7]

После длительных переговоров союзники согласились на встречу в Тегеране. При этом надо иметь в виду, что блестящие победы советских войск, историческое сражение под Сталинградом сыграли свою роль и в этом деле. Наши союзники видели воочию, что Советская Армия наращивает с каждым днем удары по врагу, что она способна одна освободить Европу от гитлеризма. Нельзя не обратить внимания в связи с этим на замечание У. Черчилля, высказанное в одном из его посланий Рузвельту, которое наглядно показывает тревогу британского премьер-министра за развитие и исход событий. Имеется в виду его заявление о том, что «кампания 1944 года будет гораздо более опасной, чем все, что мы предпринимали до сих пор, и лично я беспокоюсь за ее исход больше, чем я беспокоился за 1941, 1942 или 1943 годы».[8]

Вопрос о месте проведения последующих двух конференций глав трех правительств также был предметом серьезных переговоров. Однако он решался уже сравнительно быстрее, чем это было при подготовке Тегеранской конференции. Очевидно, это объяснялось прежде всего стремительным развитием событий на фронтах Отечественной войны, создавшим новую обстановку в Европе. Теперь наши союзники сами были заинтересованы в созыве этих конференций. Особую активность в этом отношении проявлял премьер-министр Великобритании. Он был недоволен своими американскими коллегами, обвинял их в том, что «до их сознания очень медленно доходило резкое усиление коммунистического влияния, которое предшествовало и следовало за продвижением мощных армий, управлявшихся из Кремля».[9]

По мере приближения победы над фашистской Германией тревога и страх перед будущим у Черчилля усиливались. Читая его мемуары, относящиеся к последнему периоду войны, невольно приходишь к выводу, что он в это время был занят не столько делами ведения войны, сколько размышлениями о будущем и главным образом вынашиванием планов против демократического движения в Европе, против Советского Союза, великая армия которого приносила свободу и независимость европейским народам. «Коммунизм поднимал голову за победоносным русским фронтом, – сетовал Черчилль. – Россия была спасительницей, а коммунизм – евангелием, которое она с собой несла».[10] Его постоянно преследовал вопрос: «Гитлер и гитлеризм… обречены, но что произойдет после Гитлера?».[11]

Стремясь повлиять на течение событий, правящие круги Англии и США в то же время не могли не учитывать все возрастающую роль и авторитет Советского Союза на международной арене. Они вынуждены были считаться с объективной реальностью, которая сложилась в результате того, что Советский Союз, его вооруженные силы играли и сыграли решающую роль в разгроме фашистских полчищ. Именно эти обстоятельства явились главной причиной, толкавшей правительства союзных держав на переговоры и на проведение встреч на высшем уровне.

11 мая 1945 г., то есть через 2 дня после победы над Германией, Черчилль писал новому президенту США Трумэну: «Я считаю, что мы должны вместе или по отдельности в один и тот же момент обратиться к Сталину с приглашением встретиться с ним в июле в каком-нибудь неразрушенном городе Германии, о котором мы договоримся, чтобы провести трехстороннее совещание. Нам не следует встречаться в каком-либо пункте в пределах нынешней русской военной зоны. Мы шли ему навстречу два раза подряд». И тут же он высказал сомнение в том, чтобы «с помощью каких-либо соблазнов от Сталина удалось добиться предложения о трехсторонней встрече».[12] Его тогда уже обуревала идея о так называемом «железном занавесе» между Востоком и Западом, который в послевоенные годы стал своеобразным символом «холодной войны». Через три дня после великой победы в послании президенту США Черчилль писал: «Железный занавес опускается над их фронтом. Мы не знаем, что делается позади него».[13]

Таковы коротко обстоятельства, которые побуждали наших союзников идти на проведение совещаний на уровне глав правительств. На этих совещаниях обсуждался большой круг вопросов, непосредственно связанных с военным и политическим сотрудничеством трех держав в ведении войны против общих врагов, а также с послевоенным устройством.

* * *

Среди крупных военных проблем, обсуждавшихся союзниками, видное место занимает открытие второго фронта. История вопроса как будто общеизвестна. Однако фальсификаторы на Западе до сих пор не унимаются в своих попытках обелить политику правительств Англии и США и извратить советскую позицию по этому вопросу. Вопреки историческим фактам они стремятся доказать недоказуемое: якобы правящие круги Англии и США не нарушили достигнутой договоренности с Советским Союзом об открытии второго фронта еще в 1942 году. Как известно, об этом было достигнуто соглашение в июне 1942 года во время пребывания советского наркома иностранных дел В. М. Молотова в Лондоне. В англо-советском коммюнике, опубликованном 11 июня, говорилось: «Во время переговоров В. М. Молотова с премьер-министром Великобритании У. Черчиллем между обеими сторонами была достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 году».[14] Речь шла о высадке англо-американских войск в Северную Францию.

Уинстон Черчилль, а затем и многие западные историки впоследствии пытались объяснить нарушение этой договоренности чуть ли не каким-то тактическим маневром в отношении гитлеровской Германии. В своих мемуарах Черчилль пишет, что такое публичное заявление могло бы внушить немцам опасение и «задержать как можно больше их войск на Западе».[15] Оправдывая свои действия, он ссылается на памятную записку, которую вручил В. М. Молотову, где якобы он не связывал себя подобным обязательством. Однако и «памятная записка» говорит не в пользу ее автора. Текст ее приводится в мемуарах английского премьера. «Записка» начинается буквально следующими словами: «Мы ведем подготовку к высадке на континенте в августе или в сентябре 1942 года».[16]

О том, что правительства Англии и США злонамеренно нарушили достигнутое соглашение о втором фронте, свидетельствуют и их практические действия. Всем известно, что целью поездки Черчилля в Москву в середине августа 1942 года было сообщить Советскому правительству о том, ч-то англо-американские союзники не намерены открыть второй фронт. Накануне отъезда, 5 августа 1942 т., он писал Рузвельту, что у него «несколько неприятная задача», и просил президента помочь ему в выполнении этой «неприятной миссии».[17] Об этом же он думал в самолете, когда летел из Тегерана в Москву: «Я размышлял о моей миссии в это угрюмое, зловещее, большевистское государство, которое я когда-то так настойчиво пытался задушить при его рождении и которое вплоть до появления Гитлера я считал смертельным врагом цивилизованной свободы. Что должен был я сказать им теперь? Генерал Уэйвелл, у которого были литературные способности, суммировал все это в стихотворении, которое он показал мне накануне вечером. В нем было несколько четверостиший, и последняя строка каждого из них звучала: „Не будет второго фронта в 1942 году“. Это было все равно что везти большой кусок льда на Северный полюс. Тем не менее я был уверен, что я обязан лично сообщить им факты и поговорить обо всем этом лицом к лицу со Сталиным…».[18] «Эта поездка была моим долгом. Теперь им известно самое худшее…»,[19] – писал после визита в Москву Черчилль американскому президенту.

Спрашивается: если не было серьезной договоренности об открытии второго фронта в 1942 году, почему же британский премьер решился на такой далекий вояж? Почему он с такими тяжелыми раздумьями летел в Москву? И, наконец, почему он считал свою миссию такой неприятной?

Совершенно ясно, что наши англо-американские союзники, нарушив соглашение об открытии второго фронта в 1942 году, вынуждены были выкручиваться, оправдывать свое поведение не только перед Советским Союзом, который вел в это время смертельную схватку один на один с германским фашизмом, но и перед мировым общественным мнением, перед народами своих стран. Кроме того, первая поездка Черчилля в Москву не могла не преследовать определенных, так сказать, разведывательных целей. Величайший ненавистник Советской России, очевидно, сам лично хотел проверить, на что она способна, выдержит ли натиск нацистских орд. Не случайно, видимо, главой Советского правительства была произнесена «довольно длинная речь» об «Интеллидженс сервис» на обеде в Кремле, устроенном в честь британского премьер-министра. Правда, последний воспринял речь как комплимент.[20]

Второй фронт, как известно, не был открыт ни в 1942 году, ни в 1943 году. Поэтому вопрос об осуществлении операции «Оверлорд» (условное название операции по высадке англо-американских войск в Северной Франции) и накануне, и на самой конференции в Тегеране оставался в центре внимания глав правительств трех держав.

На Московской конференции министров иностранных дел в октябре 1943 года по инициативе Советского правительства рассматривались «мероприятия по сокращению сроков войны против Германии и ее союзников в Европе». Представители Англии и США сообщили, что на англо-американской встрече в Квебеке было принято решение об осуществлении плана вторжения в Северную Францию в 1944 году. Однако они всячески уклонялись от определения сроков операции. Они говорили, что готовы осуществить вторжение, как только климатические условия в районе Ла-Манша это позволят. Кроме того, реализацию плана вторжения они оговорили целым рядом условий военного порядка.[21]

Советский Союз, как и прежде, придавал большое значение открытию второго фронта как важному фактору сокращения сроков войны.

Однако решение вопроса о конкретных сроках начала операции умышленно затягивалось англо-американской стороной. К тому же не был назначен к концу 1943 года командующий союзническими войсками, которым предстояло высадиться на территорию Северной Франции.

На Тегеранской конференции советская делегация настаивала на вторжении союзных войск в Северную Францию в течение мая 1944 года.[22] Она исходила из того, что с точки зрения благоприятных климатических условий это время самое подходящее для проведения такой операции.

Уинстон Черчилль на конференции приложил немало усилий к тому, чтобы уйти от конкретного решения вопросов, связанных с открытием второго фронта. На требование советской делегации начать осуществление операции в Северной Франции примерно 10–15—20 мая Черчилль заявил: «Я не могу дать такого обязательства».[23] При этом он пытался прикрыть свою позицию на сей раз разглагольствованиями о военных действиях в районе Средиземного моря, имевшими явно второстепенное значение: «…Я не думаю, что те многие возможности, которые имеются в Средиземном море, должны быть немилосердно отвергнуты, как не имеющие значения, из-за того, что использование их задержит осуществление операции „Оверлорд“ на 2–3 месяца».[24]

Надо иметь в виду, что по этому вопросу существовали разногласия и между самими нашими союзниками. Это видно и из материалов Тегеранской конференции. Президент США Рузвельт, например, не поддерживал главу британского правительства в его попытках сорвать намеченные сроки операции на Западе. В момент наибольшего накала обстановки на конференции вокруг этого вопроса он заявил: «Я возражаю против отсрочки операции „Оверлорд“, в то время как г-н Черчилль больше подчеркивает важность операции в Средиземном море».[25] По возвращении из Тегерана глава Советского правительства сказал: «Рузвельт дал твердое слово открыть широкие действия во Франции в 1944 году. Думаю, что он слово сдержит. Ну, а если не сдержит, у нас хватит и своих сил добить гитлеровскую Германию».[26]

В результате твердой и всесторонне аргументированной позиции советской делегации англо-американская сторона на третьем заседании Тегеранской конференции 30 ноября заявила о том, что «начало операции „Оверлорд“ состоится в течение мая месяца».[27]

На этом же заседании глава советской делегации сделал заявление о том, что «русские обязуются к маю организовать большое наступление против немцев в нескольких местах с тем, чтобы приковать немецкие дивизии на Восточном фронте и не дать возможности немцам создать какие-либо затруднения для „Оверлорда“».[28] Союзники и на этот раз постарались взвалить на плечи Советской Армии значительную тяжесть, обусловив по существу начало операции подобными обязательствами со стороны Советского Союза.

«Таким образом благодаря политике Советского Союза, который делал все возможное для сокращения сроков окончания войны, вопрос об открытии второго фронта в Европе был наконец урегулирован».[29]

Документы конференции «большой тройки» вносят ясность и в ряд других вопросов, по которым западная пропаганда не без помощи официальных кругов фальсифицировала историческую правду, искажала советскую позицию. Сколько сил и энергии было потрачено на Западе, например, для того, чтобы доказать, что якобы Советский Союз, а не англо-американская сторона, вынашивал планы расчленения Германии.

Документы конференций вскрывают лживость этих утверждений. Правящие круги США и Англии подобными спекуляциями пытались и пытаются прикрыть собственный политический курс на раздробление Германии на отдельные «государства», который им не удалось осуществить из-за твердой и последовательной политики Советского Союза.

Вопрос о расчленении Германии был поставлен на обсуждение Тегеранской конференции нашими союзниками.

На дневном заседании 1 декабря Рузвельт выдвинул подробный план расчленения Германии на пять государств Он заявил, что этот план был составлен за два месяца до встречи в Тегеране.[30] Черчилль поддерживал идею расчленения Германии. Более того, примерно через год после Тегерана, в октябре 1944 года, во время переговоров Черчилля и Идена с Советским правительством в Москве, англичане от имени британского правительства представили свой план раздела Германии на три части.

Этот вопрос поднимался нашими союзниками и на Крымской и Потсдамской конференциях глав трех правительств.

На Крымской конференции по их инициативе даже было принято решение создать в Лондоне комиссию для рассмотрения германской проблемы под председательством Идена.[31]

На Потсдамской конференции глав трех правительств англичане и американцы предложили конкретный план расчленения Германии на три государства: южногерманское, северогерманское и западногерманское. Советское правительство вновь подтвердило свою позицию. Глава советской делегации заявил: «Это предложение мы отвергаем, оно противоестественно: надо не расчленять Германию, а сделать ее демократическим, миролюбивым государством».[32]

Этим англо-американским планам раздела Германии не суждено было осуществиться. Советский Союз с самого начала относился к ним отрицательно. Об этом свидетельствуют и документы данного Сборника. «Нет никаких мер, – заявил глава советской делегации на Тегеранской конференции, – которые могли бы исключить возможность объединения Германии».[33] По свидетельству Гопкинса, присутствовавшего при обсуждении вопроса, И. В. Сталин «отнесся без восторга» к предложениям Рузвельта и Черчилля о разделе Германии.[34]

Заседание комиссии для рассмотрения германской проблемы состоялось 7 марта 1945 г. в Лондоне. 9 марта английский представитель в комиссии Стрэнг по поручению Идена направил советскому представителю Ф. Т. Гусеву проект директивы для Комиссии по расчленению, в котором, в частности, говорилось:

«I. При изучении процедуры по расчленению Германии Комиссия по расчленению, созданная Крымской конференцией, построит свою работу в свете следующих положений:

…в) если будет найдено необходимым для достижения этой цели разделить Германию, то необходимо рассмотреть следующее:

1) каким образом Германия должна быть разделена, на какие части, в каких границах и каковы должны быть взаимоотношения между частями;

2) в какой момент должно быть осуществлено такое разделение;

3) какие меры потребуются со стороны союзников, чтобы осуществить и сохранить такое разделение».[35]

Английский проект был согласован с американским представителем Вайнантом, который внес лишь небольшие поправки.

Совершенно иную позицию занимало Советское правительство. 26 марта 1945 г. советский представитель в Комиссии Ф. Т. Гусев в связи с письмом Стрэнга от 9 марта в письме на имя А. Идена изложил советскую точку зрения. «Советское правительство, – писал он, – понимает решение Крымской конференции о расчленении Германии не как обязательный план расчленения Германии, а как возможную перспективу для нажима на Германию с целью обезопасить ее в случае, если другие средства окажутся недостаточными».[36]

Предельно ясно и четко была изложена позиция Советского правительства в выступлении его главы в день победы над Германией 9 мая 1945 г. Он заявил, что Советский Союз «не собирается ни расчленять, ни уничтожать Германию».[37]

Если вскоре после войны все же произошел раскол Германии, то в этом всецело повинны правящие круги западных держав, которые в 1949 году в нарушение союзнических соглашений создали сепаратное западногерманское государство, включив его в свои агрессивные блоки. Известно, что лишь после этого в восточной части страны образовалась Германская Демократическая Республика – первое рабоче-крестьянское государство на немецкой земле.

Важные решения по координации военных усилий против гитлеровской Германии были приняты на Ялтинской конференции. Здесь прежде всего следует отметить согласование планов окончательного разгрома фашистской Германии и империалистической Японии. Эти решения предусматривали тесное сотрудничество между штабами армий трех держав с тем, чтобы добиться скорейшей победы над общими врагами.

На этой же конференции был решен вопрос о вступлении СССР в войну против Японии. 11 февраля 1945 г. было подписано секретное соглашение, которое предусматривало вступление Советского Союза через 2–3 месяца после капитуляции Германии в войну на Дальнем Востоке.

Обсуждение и принятие решений по всем военным вопросам на конференциях трех держав, несмотря на разногласия, которые существовали между ними, имели большое значение для координации военных действий союзных стран для приближения конца войны с агрессорами.

На конференциях «большой тройки» рассматривались важнейшие политические вопросы, которые главным образом были связаны с поражением гитлеровской Германии. Естественно, что эти вопросы интенсивно обсуждались союзниками на завершаемом этапе войны. На Крымской конференции главы трех правительств утвердили условия безоговорочной капитуляции Германии и общие принципы обращения с побежденной Германией, соглашения о зонах оккупации Германии, об управлении «Большим Берлином» и о контрольном механизме в Германии, которые были разработаны Европейской консультативной комиссией, а также протокол о репарациях с Германии и ряд других решений.

Важное политическое значение имела принятая на конференции «Декларация об освобожденной Европе», в которой три державы заявили, что установление порядка в Европе после войны должно быть достигнуто таким путем, который позволил бы освобожденным народам «уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору».[38]

В ходе войны, и особенно на ее завершающем этапе, западные державы стремились помешать демократическому развитию освобожденных от гитлеровских оккупантов европейских стран, свободному избранию народами пути дальнейшего социально-экономического развития. С этой целью союзники старались продвинуть «как можно дальше на Восток».[39] фронт западных армий, исходя из того, что «коммунизм явится той опасностью, с которой цивилизации (т. е. капитализму. – Авт.) придется бороться после разгрома нацизма и фашизма»[40]

В майские дни 1945 года английский премьер-министр сделал заявление, которое красноречиво свидетельствует о провале стратегических планов западных держав. Он заявил: «…Эта атмосфера кажущегося (!) безграничного успеха была для меня самым несчастным периодом. Я ходил среди торжествующих толп или сидел за столом, украшенным поздравлениями и благословениями от всех частей великого союза, с ноющим сердцем и угнетенный дурными предчувствиями».[41]

Правящие круги Англии и США старались направить ход событий так, чтобы народно-освободительное движение не вышло за рамки борьбы против немецкого фашизма, чтобы оно не затронуло устоев капиталистических порядков в странах, освобождаемых от гитлеровских оккупантов.

Естественно, что правящие круги США и Англии пытались использовать в этом плане и дипломатические методы, в частности и межсоюзнические конференции. В связи с этим нельзя не обратить внимания на материалы конференций «большой тройки», в которых виден ход борьбы вокруг так называемого «польского вопроса», вокруг положения в Югославии и др. Эти документы свидетельствуют о том, что Советский Союз твердо и последовательно отстаивал права и национальные интересы народов Европы, его политика была направлена на всемерную поддержку прогрессивных сил во всех европейских государствах. Западные же державы стремились восстановить во всех этих странах старый прогнивший режим, поставить у власти прежние реакционные силы.

Именно эту цель преследовали руководители западных держав, когда они на всех трех конференциях ставили на обсуждение «польский вопрос». Уже на Тегеранской конференции они настаивали на том, чтобы Советское правительство начало переговоры и восстановило свои отношения с польским эмигрантским правительством в Лондоне.[42] При этом союзники, прикрываясь всякого рода фальшивыми доводами, хотели скрыть истинные цели своей политики. Глава советской делегации, давая соответствующие разъяснения, в то же время раскрыл подоплеку такой постоянной «заботы» западных держав о Польше. «…Россия не меньше других, – говорил И. В. Сталин на Тегеранской конференции, – а больше других держав заинтересована в хороших отношениях с Польшей, так как Польша является соседом России. Мы – за восстановление, за усиление Польши. Но мы отделяем Польшу от эмигрантского польского правительства в Лондоне. Мы порвали отношения с этим правительством не из-за каких-либо наших капризов, а потому, что польское правительство присоединилось к Гитлеру в его клевете на Советский Союз».[43]

Документы показывают, кто на самом деле стоял на страже национальных и государственных интересов польского народа; они свидетельствуют о той острой борьбе, которая шла не только по проблемам будущего государственного устройства, но и относительно границ новой возрожденной Польши. Вопрос о границах Польши подробно обсуждался на Крымской конференции. На ней представители западных держав предприняли попытки изменить ход событий в Польше. Под видом защиты интересов поляков они стремились навязать свое решение вопросов о границах и о создании польского правительства. Они хотели сформировать польское правительство в основном из представителей реакционной польской эмиграции в Лондоне. Черчилль, например, потребовал, чтобы участники конференции не разъезжались, «не предприняв практических мер по польскому вопросу», причем под «практическими мерами» он подразумевал создание польского правительства тут же, на конференции.[44] Советская делегация, разумеется, отклонила предложения., которые означали грубое вмешательство во внутренние Дела польского народа. Она заявила, что нельзя создавать Польское правительство без поляков. «Польское правительство может быть создано, – указывала советская делегация, – только при участии поляков и с их согласия».[45]

Глава советской делегации заявил, что для Советского Союза польский вопрос «является не только вопросом чести, но также и вопросом безопасности. Вопросом чести потому, что у русских в прошлом было много грехов перед Польшей. Советское правительство стремится загладить эти грехи. Вопросом безопасности потому, что с Польшей связаны важнейшие стратегические проблемы Советского государства… На протяжении истории Польша всегда была коридором, через который проходил враг, нападающий на Россию… Почему враги до сих пор так легко проходили через Польшу? Прежде всего потому, что Польша была слаба. Польский коридор не может быть закрыт механически извне только русскими силами. Он может быть надежно закрыт только изнутри собственными силами Польши. Для этого нужно, чтобы Польша была сильна. Вот почему Советский Союз заинтересован в создании мощной, свободной и независимой Польши. Вопрос о Польше – это вопрос жизни и смерти для Советского государства».[46]

Советская делегация заявила о своем согласии на «линию Керзона» с отклонениями от нее в некоторых районах в пользу Польши.[47]

Вместе с тем Советский Союз боролся за возвращение Польше ее исконных западных земель, предложив установить границу по Западной Нейсе. Глава английского правительства, не решаясь выступить прямо против итого предложения, пытался отделаться ничем не обоснованными заявлениями и сделать вид, будто он печется об интересах Польши. Он заявил, что Польша должна взять такую территорию, которой сможет управлять. «Едва ли было бы целесообразно, – грубо шутил он, – чтобы польский гусь был в такой степени начинен немецкими яствами, чтобы он скончался от несварения желудка».[48]

Разумеется, глава британского правительства заботился не об интересах польского народа. Еще в ходе войны правящие круги Англии и США добивались, чтобы Польша по-прежнему оставалась политической игрушкой в руках империалистов, удобным плацдармом для антисоветских авантюр. Подобные устремления, вызвавшие негодование как польской демократической общественности, так и советских людей, получили достойный отпор со стороны Советского правительства. «Следует иметь в виду, – писал И. В. Сталин 27 декабря 1944 г. Черчиллю, – что в укреплении просоюзнической и демократической Польши Советский Союз заинтересован больше, чем любая другая держава, не только потому, что Советский Союз несет главную тяжесть борьбы за освобождение Польши, но и потому, что Польша является пограничным с Советским Союзом государством и проблема Польши неотделима от проблемы безопасности Советского Союза».[49]

Перед непреклонной позицией советской делегации представители США и Англии вынуждены были официально признать право Польши на древние польские земли на западе и севере страны. Крымская конференция высказалась за то, чтобы Польша получила «существенное приращение территории на севере и на западе».[50]

В дальнейшем вопрос о западных границах Польши обсуждался на Потсдамской конференции. Руководители трех держав согласились с тем, что бывшие германский территории к востоку от линии, проходящей от Балтийского моря чуть западнее Свинемюнде и оттуда По реке Одер до впадения реки Западная Нейсе и по Западной Нейсе до чехословацкой границы, включая ту часть Восточной Пруссии, которая в соответствии с решением Берлинской конференции не отошла к Советскому Союзу, и территорию бывшего свободного города Данциг, должны отойти к Польше. В связи с этим конференция приняла решение о переселении немцев из Польши в Германию, что логически вытекало из соглашения об установлении новой польской границы на западе.

Что же касается вопроса о советско-польской границе, то он был окончательно урегулирован договором между СССР и Польской Народной Республикой, подписанным 16 августа 1945 г. в Москве. Этот договор устанавливал границу между СССР и Польшей вдоль «линии Керзона» с отступлением от нее в пользу Польши в некоторых районах на 5–8 км.

Воссоединение польских земель способствовало глубоким изменениям в этнографической, географической и экономической структуре Польши, расширению ее территорий, укреплению народного хозяйства. Ныне Польская Народная Республика по территории занимает восьмое место в Европе, она превратилась в одно из крупных, экономически развитых европейских государств.

Проблемы послевоенного мирного устройства постоянно находились в поле зрения участников союзнических конференций, особенно Крымской и Потсдамской. Трудно переоценить значение усилий союзных держав по созданию международной Организации Объединенных Наций. Как известно, главные принципы деятельности этой организации разрабатывались еще в период войны, ее основы были заложены во время переговоров в Думбартон-Оксе.[51] Тогда уже шла политическая борьба вокруг некоторых принципов будущей международной организации. Серьезные разногласия существовали по вопросу о Процедуре голосования в Совете Безопасности. И естественно, этот вопрос стал предметом тщательного обсуждения глав трех правительств на встрече в Ялте.

Советское правительство придавало огромное значение этой организации; оно стремилось разработать такие принципы, которые превратили бы ее в подлинный инструмент мира и международной безопасности и в то же время исключали бы всякую возможность использовать организацию против того или иного государства, прежде всего против Советского Союза, как это случилось в свое время с Лигой Наций. Советская делегация на Крымской конференции предупредила об этой опасности. Она заявила, что во время советско-финской войны «англичане и французы подняли Лигу Наций против русских, изолировали Советский Союз и исключили его из Лиги Наций, мобилизовав всех против СССР. Надо создать преграду против повторения подобных вещей в будущем».[52]

На встрече в Ялте вопрос о процедуре голосования был решен. Было достигнуто соглашение о «принципе вето»– единогласие великих держав при решении в Совете Безопасности вопросов, касающихся принятия принудительных мер. Принцип этот действует и сейчас и полностью оправдал себя.

Надо подчеркнуть, что в решениях глав правительств были четко определены задачи и цели ООН. Предпринимаемые ныне попытки определенными политическими кругами, так сказать, «перелицевать» организацию, придать несвойственные ей функции с тем, чтобы превратить ее в какое-то «благотворительное общество», ничего общего не имеют с подлинными целями и задачами ООН, выработанными при ее создании. В Коммюнике о Крымской конференции руководителей трех союзных держав говорилось: «Мы решили в ближайшее время учредить совместно с нашими союзниками всеобщую международную организацию для поддержания мира и безопасности (подчеркнуто нами. – Авт.). Мы считаем, что это существенно как для предупреждения агрессии, так и для устранения политических, экономических и социальных причин войны путем тесного и постоянного сотрудничества всех миролюбивых народов».[53]

ООН была создана для поддержания мира и предотвращения войны. И кому не ясно, что попытки увести ее в сторону от решения этой главной задачи, все равно с какими бы намерениями они ни предпринимались, подрывают основы ООН, основы всей системы послевоенного мирного устройства, создают благоприятные условия для агрессивных сил империалистических государств.

Эти силы стремятся ревизовать совместно выработанные союзниками решения и по германскому вопросу. Известно, что в Потсдаме главы трех держав приняли решения исторического значения. В них были изложены политические и экономические принципы координированной политики в отношении побежденной Германии, которые предусматривали уничтожение германского милитаризма и фашизма. «Германский милитаризм и нацизм будут искоренены, и Союзники, в согласии друг с другом, сейчас и в будущем, примут и другие меры, необходимые для того, чтобы Германия никогда больше не угрожала своим соседям или сохранению мира во всем мире», – говорилось в решении Потсдамской конференции.[54] Союзники поставили перед собой вполне определенные цели и задачи в отношении Германии, а именно: полное разоружение, демилитаризация Германии и ликвидация всей германской промышленности, которая может быть использована для военного производства, или контроль над ней.[55]

Эти решения всецело отвечали и отвечают жизненным интересам всех миролюбивых народов, интересам создания необходимых условий для прочного мира в Европе и во всем мире, для предотвращения новой агрессии со стороны германского империализма. Вместе с тем в них были определены принципы демократического развития Германии, демократического переустройства всей политической и экономической жизни страны, пути искоренения германского милитаризма, уничтожения фашистской партии и создания необходимых предпосылок для предотвращения вооружения Германии в любой форме. Вот почему Потсдамские соглашения в свое время были встречены с огромным воодушевлением и были одобрены всей мировой общественностью.

Эти соглашения сохранили свою силу и в наше время, они должны составлять основу политики стран, входивших в антигитлеровскую коалицию, по германскому вопросу, поэтому их последовательное проведение в жизнь является священной обязанностью всех миролюбивых государств.

Однако западные державы сразу же после окончания войны приняли меры, которые не имели ничего общего с намеченной в Потсдаме политической линией в отношении Германии. Сразу же последовали акции в нарушение союзнических соглашений. Создание сепаратного боннского государства, включение его в агрессивные военные группировки, создание бундесвера и его вооружение, восстановление западногерманских монополий, породивших и вскормивших нацизм с его человеконенавистнической политикой, возрождение неофашистских организаций, словом, милитаризация Западной Германии и поощрение ее реваншистской политики – все эти факты свидетельствуют о том, что западные державы давно встали на путь нарушения потсдамских решений, на путь поощрения милитаристской и реваншистской политики ФРГ и тем самым вновь создали угрозу миру и безопасности в Европе.

Что же касается Германской Демократической Республики, то здесь, как известно, последовательно осуществлены принципы Потсдама, принципы демилитаризации и денацификации.

Советский Союз и другие социалистические страны ведут неустанную борьбу против всех происков империалистической реакции, за создание надежной системы коллективной безопасности в Европе, которая смогла бы оградить континент от новых военных столкновений. Они считают, что незыблемой основой европейской безопасности является неприкосновенность существующих границ, в том числе границ по Одеру и Нейсе, а также границ между ГДР и ФРГ, признание факта существования двух германских государств, отказ Бонна от его притязаний на представление всего немецкого народа, на Западный Берлин, являющийся самостоятельной политической единицей, отказ от владения в какой-либо форме ядерным оружием.

Говоря о Потсдамской конференции, принявшей решения большой исторической важности, нельзя не отметить, что наши западные союзники уже во время ее работы предприняли атаки на проводившуюся в годы войны координированную политическую линию, стремясь оказать нажим на Советский Союз. «Советской делегации, – пишет маршал Г. К. Жуков, входивший в ее состав, – пришлось столкнуться с единым фронтом и заранее согласованной позицией США и Англии».[56]

По всей вероятности, правящие круги этих стран еще тогда пришли к выводу об использовании атомного оружия, которое США уже испытывали и которое вскоре после Потсдама применили против беззащитных японских городов Хиросимы и Нагасаки, в целях оказания нажима на СССР, в целях политического шантажа. Не случайно Трумэн и Черчилль, сговорившись между собой, в ходе конференции в Берлине сообщили Сталину о наличии у американцев атомной бомбы. Вокруг этого факта в то время в западной печати поднялась шумиха. Особенно усердствовал английский премьер-министр, который был очевидцем состоявшейся беседы между главами делегаций США и СССР. «Я стоял в ярдах пяти от них, – пишет он в своих мемуарах, – и внимательно наблюдал эту важнейшую беседу. Я знал, что собирается сказать президент. Важно было, какое впечатление это произведет на Сталина… Казалось, что он был в восторге… Такое впечатление создавалось у меня в тот момент, и я был уверен, что он не представляет всего значения того, о чем ему рассказывали… Если бы он имел хоть малейшее представление о той революции в международных делах, которая совершилась, то это сразу было бы заметно».[57]

Опровергая эту версию, Г. К. Жуков в своих воспоминаниях восстанавливает истину. Он отмечает, что, вернувшись с заседания, И. В. Сталин в его присутствии «рассказал В. М. Молотову о состоявшемся разговоре с Г. Трумэном. В. М. Молотов тут же сказал: „Цену себе набивают“. И. В. Сталин рассмеялся: „Пусть набивают. Надо будет переговорить с Курчатовым об ускорении нашей работы“».[58]

Правящие круги западных держав, смертельно напуганные размахом народно-освободительного движения, ростом международного авторитета первой страны социализма, ее всевозрастающим влиянием на развитие мировых событий в результате решающей роли Советской Армии и народа в разгроме фашистских агрессоров, тогда уже решили ввергнуть мир в «холодную войну», которая многие послевоенные годы отравляла международную обстановку, держала мир на грани войны.

Известно, что империалистические державы недолго занимали монопольное положение в области атомного оружия, поэтому и их «атомная дипломатия», политика «холодной войны» были обречены и потерпели крах.

* * *

Конференции руководителей правительств трех держав – СССР, США и Англии – в Тегеране, Ялте и Потсдаме занимают особое место в дипломатической истории второй мировой войны. Практика их работы, их военные и политические решения, дипломатическая борьба между ведущими державами антигитлеровской коалиции, и прежде всего между СССР и западными державами, по всем важным и принципиальным вопросам ведения войны и послевоенного мирного урегулирования – все это, нашедшее свое отражение в предлагаемом читателю Сборнике документов, и в наше время представляет большой интерес не только для науки. Ученые и практические работники еще долго будут изучать опыт и результаты встреч «большой тройки», формы и методы решения на них жизненно важных и сложных проблем, связанных с судьбами всего человечества.

Материалы конференций показывают процесс преодоления серьезных разногласий между союзниками, сложный и трудный процесс выработки согласованных решений. Разногласия эти были прежде всего обусловлены тем, что СССР и западные державы в силу господства в них различных социально-экономических систем преследовали в войне различные цели. Если Советский Союз, его вооруженные силы стремились избавить навсегда человечество от коричневой чумы, освободить народы Европы от гитлеризма и дать им возможность встать на путь прогрессивного развития, то западные державы преследовали узкокорыстные цели: избавиться от своего империалистического соперника, но сохранить во что бы то ни стало во всех освобожденных странах старые реакционные режимы, утвердив там свое безраздельное господство.

Вместе с тем публикуемые документы показывают, что каждый раз брал верх основной курс – курс на военное и политическое сотрудничество трех великих держав в совместной борьбе против стран нацистского блока, и это было обусловлено исторической необходимостью и объективными условиями, которые возникли в ходе войны под воздействием определенных военных и политических факторов.

Советские люди высоко ценят вклад, внесенный нашими союзниками по антигитлеровской коалиции. «Мы отдаем должное тем, кто стоял во главе правительств союзных с нами стран в годы совместной антифашистской борьбы»,[59] тем, кто способствовал проведению координированной политики в отношении общих врагов.

Выход в свет второго, дополненного издания Сборника документов, содержащего материалы конференций «большой тройки», бесспорно, окажет значительную помощь в правильном понимании и научном освещении вопросов истории второй мировой войны, в объективном исследовании весьма сложного, порой противоречивого процесса становления и развития антигитлеровской коалиции. Вместе с тем документы, вошедшие в Сборник, способствуют изобличению буржуазных фальсификаторов истории войны, дают возможность по достоинству оценить политику каждой из стран – участниц конференций и прежде всего определить историческую роль советской внешней политики и дипломатии как в решении вопросов военного времени, так и в разработке важнейших проблем послевоенного мирного устройства.

Ш. Санакоев

Б. Цыбулевский

ТЕГЕРАНСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

28 ноября – 1 декабря 1943 г

28 ноября 1943 г. в 15 часов

Запись беседы И. В. Сталина с Рузвельтом

Рузвельт спрашивает, каково положение на советско-германском фронте.

Сталин отвечает, что в последнее время наши войска оставили Житомир – важный железнодорожный узел.

Рузвельт спрашивает, какая погода на фронте.

Сталин отвечает, что погода благоприятная только на Украине, на остальных участках фронта – грязь и почва еще не замерзла.

Рузвельт заявляет, что он хотел бы отвлечь с советско-германского фронта 30–40 германских дивизий.

Сталин отвечает, что если это возможно сделать, то было бы хорошо.

Рузвельт замечает, что это один из вопросов, по которому он даст свои разъяснения в течение ближайших дней. Американцы стоят перед задачей поддержания войск количеством в 2 миллиона человек, находящихся на расстоянии 3 тысяч миль от Американского континента.

Сталин говорит, что нужен транспорт и что он это вполне понимает.

Рузвельт заявляет, что суда в Соединенных Штатах строятся удовлетворительным темпом.

Он говорит, что позже он хотел бы переговорить с маршалом Сталиным о послевоенном периоде и о распределении торгового флота Великобритании и Соединенных Штатов так, что Советский Союз получит возможность начать развитие торгового судоходства. У Англии и США после окончания войны будет слишком большой торговый флот, и он, Рузвельт, рассчитывает передать часть этого флота другим Объединенным Нациям.

Сталин отвечает, что это было бы хорошо. Если Соединенные Штаты этого захотят, то они смогут это сделать. Он должен сказать, что Россия будет представлять собой после войны большой рынок для Соединенных Штатов.

Рузвельт говорит, что американцам после войны потребуется большое количество сырья, и поэтому он думает, что между нашими странами будут существовать тесные торговые связи.

Сталин соглашается с этим и говорит, что если американцы будут поставлять нам оборудование, то мы им сможем поставлять сырье.

Рузвельт заявляет, что он имел очень интересные беседы с Чан Кай-ши. Он, Рузвельт, был очень осторожен и хотел избежать присутствия китайцев при своей встрече с Черчиллем и маршалом Сталиным. Он, Рузвельт, думает, что китайцы удовлетворены принятыми решениями.

Сталин замечает, что войска Чан Кай-ши плохо дерутся.

Рузвельт с этим соглашается и говорит, что американцы оснащают сейчас 30 китайских дивизий в Южном Китае. Когда эти дивизии будут готовы, то американцы оснастят еще 30 китайских дивизий.

Сталин спрашивает, что происходит в Ливане, кто виноват в событиях.

Рузвельт отвечает, что виноват Французский национальный комитет. Англичане и французы гарантировали независимость Ливана. Ливанцы получили свою конституцию и президента. Но они захотели немного изменить конституцию. Однако французы отказали им в этом и арестовали президента и кабинет министров Ливана. Сейчас в Ливане все в порядке.

Сталин спрашивает, наступило ли спокойствие в Ливане после английского ультиматума.

Рузвельт отвечает утвердительно и говорит, что если бы маршал Сталин встретился с де Голлем, то де Голль ему не понравился бы.

Сталин говорит, что лично он не знает де Голля.

Рузвельт отвечает, что, по его мнению, французы – хороший народ, но им нужны абсолютно новые руководители не старше 40 лет, которые не занимали никаких постов в прежнем французском правительстве.

Сталин отвечает, что это потребует много времени.

Рузвельт соглашается с этим. Он говорит, что сейчас американцы вооружают 11 французских дивизий. Жиро очень симпатичный и хороший генерал, но он несведущ в области гражданской администрации и политики вообще.

Сталин говорит, что некоторые руководящие слои во Франции хотят быть умнее всех союзников и думают обмануть союзников. Они, видимо, думают, что союзники преподнесут им Францию в готовом виде, и не хотят воевать на стороне союзников, а предпочитают сотрудничать с немцами. Они держат курс на сотрудничество с немцами. Что касается французского народа, то его не спрашивают.

Рузвельт отвечает, что Черчилль думает, что Франция полностью возродится и скоро станет великой державой. Он, Рузвельт, не разделяет этого мнения. Он думает, что пройдет много лет, прежде чем это случится. Если французы думают, что союзники преподнесут им готовую Францию на блюде, то они ошибаются. Французам придется много поработать, прежде чем Франция действительно станет великой державой.

Сталин отвечает, что он не представляет себе, чтобы союзники проливали кровь за освобождение Индокитая и чтобы потом Франция получила Индокитай для восстановления там колониального режима. Он думает, что после того, что японцы проделали с идеей независимости в Бирме и Таи, нужно подумать о том, как заменить старый колониальный режим режимом более свободным. Он думает, что акты в Ливане – это первые шаги по пути замены старого колониального режима новым. Он думает, что Черчилль за то, чтобы в Ливане был более свободный режим. Он, Сталин, полагает, что с Индокитаем нужно сделать то же самое.

Рузвельт говорит, что он согласен с этим на 100 процентов. Он очень был рад узнать, что Чан Кай-ши не хочет Индокитая. Французы хозяйничали в Индокитае 100 лет, и благосостояние народа в настоящее время там ниже, чем 100 лет назад. Чан Кай-ши сказал, что народ Индокитая не готов к самоуправлению. Тогда он, Рузвельт, привел пример с Филиппинами, которые также несколько лет тому назад не были готовы к самоуправлению. К настоящему времени, благодаря помощи американцев, филиппинцы подготовились к самоуправлению, и американцы обещали им его предоставить. Он, Рузвельт, полагает, что над Индокитаем можно было бы назначить 3–4 попечителей и через 30–40 лет подготовить народ Индокитая к самоуправлению. Он, Рузвельт, полагает, что то же самое положение верно в отношении других колоний. Черчилль не хочет решительно действовать в отношении осуществления этого предложения о попечительстве, так как он боится, что этот принцип придется применить и к его колониям. Когда Хэлл был в Москве, то он имел с собой документ, составленный им, Рузвельтом, о создании Международной комиссии по колониям. Эта комиссия должна была бы инспектировать колониальные страны с целью изучения положения в этих странах и возможных улучшений этого положения. Вся работа этой комиссии была бы предана широкой гласности.

Сталин отвечает, что это было бы хорошо сделать. В эту комиссию можно было бы обращаться с жалобами, просьбами и т. д.

Рузвельт заявляет, что лучше не говорить с Черчиллем об Индии, так как он, Рузвельт, знает, что у Черчилля нет никаких мыслей в отношении Индии. Черчилль полагает оставить разрешение этого вопроса до окончания войны.

Сталин говорит, что Индия – это больное место Черчилля.

Рузвельт соглашается с этим. Однако, говорит он, Англии придется кое-что предпринять в Индии. Он, Рузвельт, рассчитывает как-нибудь переговорить с маршалом Сталиным об Индии. Он думал, что для Индии не подходит парламентская система правления. Люди, стоящие в стороне от вопроса об Индии, могут лучше его разрешить, чем люди, имеющие непосредственное отношение к этому вопросу.

Сталин говорит, что, конечно, люди, стоящие в стороне от Индии, смогут более объективно смотреть на вещи.

28 ноября – 1 декабря 1943 г

Тегеран, 28 ноября 1943 г.

Первое заседание конференции глав правительств СССР, США и Великобритании

Начало заседания в 16 ч.

Конец заседания в 19 ч. 30 м.

Рузвельт. Как самый молодой из присутствующих здесь глав правительств, я хотел бы позволить себе высказаться первым. Я хочу заверить членов новой семьи – собравшихся за этим столом членов настоящей конференции – в том, что мы все собрались здесь с одной целью, с целью выиграть войну как можно скорее.

Я хочу сказать еще несколько слов о ведении конференции. Мы не намерены опубликовывать ничего из того, что будет здесь говориться, но мы будем обращаться друг к другу, как друзья, открыто и откровенно. Я думаю, что это совещание будет успешным и что три нации, объединившиеся в процессе нынешней войны, укрепят связи между собой и создадут предпосылки для тесного сотрудничества будущих поколений. Наши штабы могут обсуждать военные вопросы, а делегации, хотя мы и не имеем установленной повестки дня, могли бы обсуждать и другие проблемы, как, например, проблемы послевоенного устройства. Если, однако, у вас нет желания обсуждать такие проблемы, то мы можем о них и не говорить.

Прежде чем перейти к работе, я хотел бы знать, не желает ли г-н Черчилль сказать несколько общих слов о важности этой встречи, о том, что означает эта встреча для человечества.

Черчилль. Это – величайшая концентрация мировых сил, которая когда-либо была в истории человечества. В наших руках решение вопроса о сокращении сроков войны, о завоевании победы, о будущей судьбе человечества. Я молюсь за то, чтобы мы были достойны замечательной возможности, данной нам богом, – возможности служить человечеству.

Рузвельт. Может быть, маршал Сталин хочет что-либо сказать?

Сталин. Приветствуя конференцию представителей трех правительств, я хотел бы сделать несколько замечаний. Я думаю, что история нас балует. Она дала нам в руки очень большие силы и очень большие возможности. Я надеюсь, что мы примем все меры к тому, чтобы на этом совещании в должной мере, в рамках сотрудничества, использовать ту силу и власть, которые нам вручили наши народы. А теперь давайте приступим к работе.

Рузвельт. Может быть, мне начать с общего обзора войны и нужд войны в настоящее время. Я, конечно, буду говорить об этом с точки зрения США. Мы, так же как и Британская империя и Советский Союз, надеемся на скорую победу. Я хочу начать с обзора той части войны, которая больше касается Соединенных Штатов, чем Советского Союза и Великобритании. Я говорю о войне на Тихом океане, где Соединенные Штаты несут основное бремя войны, получая помощь от австралийских и новозеландских войск. <…>

Переходя к более важному и более интересующему Советский Союз вопросу – операции через Канал,[60] я хочу сказать, что мы составляли наши планы в течение последних полутора лет, но из-за недостатка тоннажа мы не смогли определить срока этой операции. Мы не только хотим пересечь Канал, но и преследовать противника в глубь территории. Английский Канал – это такая неприятная полоска воды, которая исключает возможность начать экспедицию через Канал до 1 мая, поэтому план, который был составлен в Квебеке, исходил из того, чтобы экспедиция через Канал была осуществлена около 1 мая 1944 года. Во всех десантных операциях речь идет о специальных судах. Если мы будем проводить крупные десантные операции в Средиземном море, то экспедицию через Канал, возможно, придется отложить на 2 или 3 месяца. Поэтому мы хотели бы получить совет от наших советских коллег в этом вопросе, а также совет о том, как лучше использовать имеющиеся в районе Средиземного моря войска, учитывая, что там в то же время имеется мало судов. Но мы не хотим откладывать дату вторжения через Канал дальше мая или июня месяцев. В то же время имеется много мест, где могли бы быть использованы англо-американские войска. Они могли бы быть использованы в Италии, в районе Адриатического моря, в районе Эгейского моря, наконец, для помощи Турции, если она вступит в войну. Все это мы должны здесь решить. Мы очень хотели бы помочь Советскому Союзу и оттянуть часть германских войск с советского фронта. Мы хотели бы получить от наших советских друзей совет о том, каким образом мы могли бы лучше всего облегчить их положение.

Может быть, г-н Черчилль хочет что-либо добавить?

Черчилль. Я хотел бы просить разрешения отложить мое выступление и высказаться после того, как выскажется маршал Сталин. В то же время я хочу сказать, что в принципе я согласен с тем, что было сказано президентом Рузвельтом.

Сталин. Что касается первой части речи г-на президента относительно войны в районе Тихого океана, то тут можно сказать следующее: мы, русские, приветствуем успехи, которые одерживались и одерживаются англо-американскими войсками на Тихом океане.

Что касается второй части речи г-на президента о войне в Европе, то здесь у меня также есть несколько замечаний.

Прежде всего, несколько слов отчетного характера о том, как мы вели и продолжаем вести операции со времени июльского наступления немцев. Может быть, я вдаюсь в подробности, тогда я мог бы сократить свое выступление.

Черчилль. Мы готовы выслушать все, что Вы намерены сказать.

Сталин. Я должен, между прочим, сказать, что мы сами в последнее время готовились к наступлению. Немцы опередили нас, но, поскольку мы готовились к наступлению и нами были стянуты большие силы, после того, как мы отбили немецкое наступление, нам удалось сравнительно быстро перейти в наступление самим. Я должен сказать, что, хотя о нас говорят, что мы все планируем заранее, мы сами не ожидали успехов, каких мы достигли в августе и в сентябре. Против наших ожиданий, немцы оказались слабее, чем мы предполагали. Теперь у немцев на нашем фронте, по данным нашей разведки, имеется 210 дивизий и еще 6 дивизий в процессе переброски на фронт. Кроме того, имеется 50 ненемецких дивизий, включая финнов. Таким образом, всего у немцев на нашем фронте имеется 260 дивизий, из них до 10 венгерских, до 20 финских, до 16 или 18 румынских.

Рузвельт. Какова численность германской дивизии?

Сталин. У немцев дивизия состоит примерно из 8–9 тысяч человек, не считая вспомогательных сил. Если же присоединить и вспомогательные силы, то дивизия составит 12–13 тысяч человек. В прошлом году на нашем фронте было 240 дивизий, из них 179 немецких. В этом году на нашем фронте 260 дивизий, из них 210 немецких дивизий, причем еще 6 немецких дивизий находятся в процессе переброски на фронт. Со стороны русских действуют от 300 до 330 дивизий. Таким образом, у нас больше дивизий, чем у немцев вместе с их сателлитами. Этот излишек сил используется для наступательных операций. Иначе не было бы никакого наступления. Но по мере того, как идет время, разница между численностью русских и германских дивизий становится все меньше. Большую трудность представляет также то, что немцы варварски все уничтожают при отступлении. Это затрудняет нам подвоз боеприпасов. В этом причина того, что наше наступление замедлилось. В последние три недели немцы развернули наступательные операции на Украине – южнее и западнее Киева. Они отбили у нас Житомир – важный железнодорожный узел. Об этом было объявлено. Должно быть, на днях они заберут у нас Коростень – также важный железнодорожный узел.

В этом районе у немцев имеется 5 новых танковых дивизий и 3 старые танковые дивизии, всего 8 танковых дивизий, а также 22–23 пехотные и моторизованные дивизии. Их задача – вновь овладеть Киевом. Таким образом, у нас впереди предстоят некоторые трудности.

Это – отчетная часть о наших операциях за лето.

Теперь несколько слов относительно того, в каком месте были бы желательны операции англо-американских сил в Европе для того, чтобы облегчить положение на нашем фронте. Может быть, я ошибаюсь, но мы, русские, считали, что Итальянский театр важен лишь в том отношении, чтобы обеспечить свободное плавание судов союзников в Средиземном море. Только в этом смысле важен Итальянский театр военных действий. Мы так думали и продолжаем так думать. Что касается того, чтобы из Италии предпринять наступление непосредственно на Германию, то мы, русские, считаем, что для таких целей Итальянский театр не годится. Стало быть, дело обстоит так, что Итальянский театр важен для свободного плавания по Средиземному морю, но он не представляет какого-либо значения в смысле дальнейших операций против Германии, так как Альпы закрывают путь и мешают продвижению в сторону Германии. Мы, русские, считаем, что наилучший результат дал бы удар по врагу в Северной или в Северо-Западной Франции. Даже операции в Южной Франции были бы лучше, чем операции в Италии. Было бы хорошо, если бы Турция была готова открыть путь для союзников. С Балкан все-таки было бы ближе к сердцу Германии. Тут не преграждают путь ни Альпы, ни Канал. Но наиболее слабым местом Германии является Франция. Конечно, это трудная операция, и немцы во Франции будут бешено защищаться, но все же это самое лучшее решение. Вот все мои замечания.

Черчилль. Мы давно договорились с Соединенными Штатами о том, чтобы атаковать Германию через Северную или Северо-Западную Францию, для чего проводятся обширные приготовления. Потребовалось бы привести много цифр и фактов, чтобы показать, почему в 1943 году нам не удалось осуществить этих операций. Но мы решили атаковать Германию в 1944 году. Место нападения на Германию было выбрано в 1943 году. Перед нами сейчас стоит задача создать условия для возможности переброски армии во Францию через Канал в конце весны 1944 года. Силы, которые мы сможем накопить для этой цели в мае или в июне, будут состоять из 16 британских и 19 американских дивизий. Но эти дивизии имеют большую численность, чем немецкие, о которых говорил маршал Сталин. За этими силами последовали бы главные силы, причем предполагается, что всего в операции «Оверлорд»[61] в течение мая, июня, июля мы перебросим через Канал около 1 миллиона человек. Вместе с армиями в Средиземном море и Индийском океане это все, что мы, англичане, можем дать, учитывая 46 миллионов человек нашего населения и численность наших военно-воздушных сил. Пополнение указанных дивизий зависит от Соединенных Штатов. Но упомянутый мною срок еще далек. Он наступит через 6 месяцев. В переговорах между мной и президентом мы спрашивали друг друга, как лучше использовать наши силы в Средиземном море, чтобы помочь русским, без ущерба для «Оверлорда», чтобы эта операция была осуществлена в свое время или, может быть, с некоторым опозданием. Мы уже отправили 7 испытанных дивизий из района Средиземного моря, а также часть десантных судов для «Оверлорда». Если принять это во внимание и, кроме того, плохую погоду в Италии, то необходимо сказать, что мы немного разочарованы тем, что до сих пор не взяли Рим. Наша первая задача состоит в том, чтобы взять Рим, и мы полагаем, что в январе произойдет решительное сражение и битва будет нами выиграна. Находящийся под руководством генерала Эйзенхауэра генерал Александер – командующий 15-й армейской группой – считает, что выиграть битву за Рим вполне возможно. При этом, возможно, удастся захватить и уничтожить более 11–12 дивизий врага. Мы не думаем продвигаться дальше в Ломбардию или же идти через Альпы в Германию. Мы предполагаем лишь продвинуться несколько севернее Рима до линии Пиза – Римини, после чего можно было бы произвести высадку в Южной Франции и через Канал.

Следующим важным вопросом является вопрос о том, чтобы убедить Турцию вступить в войну. Это дало бы возможность открыть коммуникации через Дарданеллы и Босфор, и мы могли бы направить снабжение в Россию через Черное море. Кроме того, мы могли бы использовать турецкие аэродромы для борьбы против врага. Потребовались бы лишь небольшие силы для того, чтобы занять Родос и другие острова. Мы могли бы тогда установить непосредственный контакт с русскими и непрерывно направлять им снабжение. До настоящего времени мы смогли отправить в северные порты России лишь 4 конвоя,[62] так как не было достаточного количества эскортов, но в случае открытия пути через Черное море мы могли бы регулярно посылать снабжение в южные русские порты.

Сталин. Надо сказать, что эти конвои пришли без потерь, не встретив на своем пути врага.

Черчилль. Каким образом мы сможем заставить Турцию вступить в войну? Что она должна будет делать? Должна ли она будет напасть на Болгарию и объявить войну Германии? Должна ли она будет предпринять наступательные операции или же она не должна продвигаться во Фракию? Какова была бы позиция русских в отношении болгар, которые все еще помнят, что Россия освободила их от турок? Какое влияние оказало бы это на румын, которые уже сейчас ищут путей для выхода из войны? Как это повлияло бы на Венгрию? Не будет ли результатом этого то, что во многих странах произойдут большие политические перемены? Все это – вопросы, по которым наши русские друзья имеют, конечно, свою точку зрения.

Представляют ли интерес для Советского правительства наши действия в восточной части Средиземного моря, которые, возможно, вызвали бы некоторую отсрочку операции через Канал? В этом вопросе мы пока еще не имеем определенного решения, и мы прибыли сюда для того, чтобы решить его.

Рузвельт. Имеется еще одна возможность. Может быть, было бы целесообразно произвести десант в районе северной части Адриатического моря, в то время как советские армии подошли бы к Одессе.

Черчилль. Если мы возьмем Рим и блокируем Германию с юга, то мы дальше можем перейти к операциям в Западной и Южной Франции, а также оказывать помощь партизанским армиям. Эти операции еще не выработаны в деталях. Можно было бы создать комиссию, которая смогла бы изучить этот вопрос и составить документ во всех деталях.

Сталин. У меня имеется несколько вопросов. Я так понял, что имеются 35 дивизий для операций по вторжению в Северную Францию.

Черчилль. Да, это правильно.

Сталин. До начала операций по вторжению в Северную Францию предполагается провести операцию на Итальянском театре для занятия Рима, после чего в Италии предполагается перейти к обороне.

Черчилль. Да. Мы уже сейчас отводим из Италии 7 дивизий.

Сталин. Я понял, что, кроме того, предполагаются еще три операции, одна из которых будет заключаться высадке в районе Адриатического моря.

Черчилль. Осуществление этих операций, может быть будет полезно для русских. После того, как 7 дивизий будут отправлены из района Средиземного моря, мы будем иметь до 35 дивизий для вторжения в Северную Францию. Кроме того, мы будем иметь от 20 до 23 дивизий в Северной Италии.

Я хочу еще сказать, что наибольшую проблему представляет вопрос переброски необходимых сил. Как я уже указывал, операция «Оверлорд» будет начата 35 дивизиями. После этого количество войск будет увеличиваться за счет дивизий, которые будут перебрасываться из США, число их достигнет 50–60. Я хочу добавить, что британские и американские воздушные силы, находящиеся в Англии, будут в ближайшие 6 месяцев удвоены и утроены. Кроме того, беспрерывно проводится работа по накоплению сил в Англии.

Сталин. Еще один вопрос. Правильно ли я понял, что кроме операций по овладению Римом намечается провести еще одну операцию в районе Адриатического моря, а также операцию в южной части Франции.

Черчилль. В момент начала операции «Оверлорд» предполагается совершить атаку на Южную Францию. Для этого будут использованы войска, которые смогут быть высвобождены в Италии. Но эта операция еще не выработана в деталях.

Сталин. Еще один вопрос: если Турция вступит в войну, то что предполагается предпринять в этом случае?

Черчилль. Я могу сказать, что не более 2 или 3 дивизий потребовалось бы для того, чтобы занять острова вдоль западного побережья Турции с тем, чтобы суда со снабжением могли идти в Турцию, а также для того, чтобы открыть путь в Черное море. Но первое, что мы сделаем, – это отправка туркам 20 авиаэскадрилий и нескольких полков противовоздушной обороны, что можно сделать без ущерба для других операций.

Сталин. По-моему, было бы лучше, чтобы за базу всех операций в 1944 году была взята операция «Оверлорд». Если бы одновременно с этой операцией был предпринят десант в Южной Франции, то обе группы войск могли бы соединиться во Франции. Поэтому было бы хорошо, если бы имели место две операции: операция «Оверлорд» и в качестве поддержки этой операции – высадка в Южной Франции. В то же время операция в районе Рима была бы отвлекающей операцией. Осуществляя высадку во Франции с севера и с юга, при соединении этих сил можно было бы добиться наращивания сил. Франция является слабым местом Германии. Что же касается Турции, то я сомневаюсь, что Турция вступит в войну. Она не вступит в войну, какое бы давление мы на нее ни оказывали. Это мое мнение.

Черчилль. Мы понимали так, что Советское правительство весьма заинтересовано в том, чтобы заставить Турцию вступить в войну. Конечно, нам, может быть, не удастся заставить Турцию вступить в войну, но мы должны постараться сделать все в этом отношении.

Сталин. Да, мы должны попытаться заставить Турцию вступить в войну.

Черчилль. Я согласен с соображениями маршала Сталина относительно нежелательности того, чтобы силы разбрасывались, но если мы имеем в районе Средиземного моря 25 дивизий, то 3–4 дивизии и 20 авиаэскадрилий все-таки можно уделить Турции, тем более, что они все равно сейчас заняты для охраны Египта и их можно будет оттуда передвинуть на север.

Сталин. Это большая сила – 20 авиаэскадрилий. Конечно, было бы хорошо, если бы Турция вступила в войну.

Черчилль. Я боюсь, что в этот 6-месячный промежуток, за время которого мы могли бы взять Рим и подготовиться к большим операциям в Европе, наша армия останется в бездействии и не будет оказывать давления на врага. Я опасаюсь, что в таком случае парламент упрекал бы меня в том, что я не оказываю никакой помощи русским.

Сталин. Я думаю, что «Оверлорд» – это большая операция. Она была бы значительно облегчена и дала бы наверняка эффект, если бы она имела поддержку с юга Франции. Я лично пошел бы на такую крайность. Я перешел бы к обороне в Италии, отказавшись от захвата Рима, и начал бы операцию в Южной Франции, оттянув силы немцев из Северной Франции. Месяца через 2–3 я начал бы операции на севере Франции. Этот план обеспечил бы успех операции «Оверлорд», причем обе армии могли бы встретиться и произошло бы наращивание сил.

Черчилль. Я мог бы привести еще больше аргументов, но я хочу только сказать, что мы были бы слабее, если бы не взяли Рима. Кроме того, для осуществления воздушного наступления на Германию необходимо дойти до линии Пиза – Римини. Я хотел бы, чтобы этот вопрос обсудили военные специалисты. Борьба за Рим уже идет, и мы полагаем, что в январе мы можем Рим взять. Отказ от взятия Рима означал бы наше поражение, и я не мог бы объяснить этого палате.

Рузвельт. Мы могли бы осуществить в срок «Оверлорд», если бы не было операций в Средиземном море. Если же в Средиземном море будут операции, то это оттянет срок начала операции «Оверлорд». Я не хотел бы оттягивать операцию «Оверлорд».

Сталин. По опыту наших операций мы знаем, что успех достигается тогда, когда удар наносится с двух сторон, и что операция, предпринятая с одной стороны, не дает достаточного эффекта. Поэтому мы стремимся нанести удар противнику с двух сторон, чтобы он должен был перебрасывать силы то в одном, то в другом направлении. Я думаю, что и в данном случае было бы хорошо осуществить операцию с юга и с севера Франции.

Черчилль. Я лично вполне согласен с этим, но я полагаю, что мы могли бы предпринять диверсионные акты в Югославии, а также заставить Турцию вступить в войну, независимо от вторжения в Южную и Северную Францию. Я лично считаю очень отрицательным фактом праздное пребывание нашей армии в районе Средиземного моря. Поэтому мы не можем гарантировать, что будет выдержана точно дата 1 мая. Установление этой даты было бы большой ошибкой. Я не могу пожертвовать операциями в Средиземном море только ради того, чтобы сохранить дату 1 мая. Конечно, мы должны прийти к определенному соглашению по этому поводу. Этот вопрос могли бы обсудить военные специалисты.

Сталин. Хорошо. Мы не думали, что будут обсуждаться чисто военные вопросы, поэтому мы не взяли с собой представителей Генерального штаба, но я полагаю, что маршал Ворошилов и я сможем это дело как-либо устроить.

Черчилль. Как быть с вопросом о Турции? Может быть, мы его также передадим на рассмотрение военных специалистов?

Сталин. Это и политический и военный вопрос. Турция является союзником Великобритании и находится в дружественных отношениях с СССР и США. Надо, чтобы Турция больше не играла между нами и Германией.

Черчилль. У меня, возможно, будут шесть или семь вопросов, касающихся Турции. Но я хотел бы их предварительно обдумать.

Сталин. Хорошо.

Рузвельт. Конечно, я за то, чтобы заставить Турцию вступить в войну, но, будь я на месте турецкого президента, я запросил бы за это такую цену, что ее можно было бы оплатить, лишь нанеся ущерб операции «Оверлорд».

Сталин. Надо попытаться заставить Турцию воевать. У нее много дивизий, которые бездействуют.

Черчилль. Мы все питаем чувства дружбы друг к другу, но естественно, что у нас имеются разногласия. Необходимо время и терпение.

Сталин. Правильно.

Рузвельт. Итак, завтра утром собираются военные эксперты, а в 4 часа состоится заседание конференции.

28 ноября – 1 декабря 1943 г

29 ноября 1943 г. в 10 час. 30 мин.

Совещание военных представителей

Адмирал Леги предлагает генералу Бруку сделать сообщение о Средиземноморском театре военных действий.

Ген. Брук говорит, что важнейшая задача англо-американцев заключается в том, чтобы оказывать давление на врага везде, где это возможно. В то же время желательно задержать поток германских дивизий, который мог бы быть направлен немцами в Северную Францию, где их увеличение было бы нежелательно. Операция «Оверлорд» отвлечет большое количество германских дивизий. Но эта операция не может иметь места до 1 мая, как наиболее подходящего для десанта срока. Поэтому до начала этой операции будет перерыв в 5–6 месяцев, во время которого необходимо что-либо сделать для отвлечения германских дивизий. Брук указывает, что англичане имеют крупные силы в Средиземном море, которые они желают использовать как можно лучше.

Обращаясь к генералу Маршаллу, Брук говорит, что если он скажет что-либо, что не будет соответствовать мнению американцев, то он, Брук, просит его прервать.

Ген. Маршалл просит Брука продолжать обзор.

Брук говорит, что разработанные англо-американцами планы предусматривают активные действия на всех Фронтах, в том числе и в районе Средиземного моря. В настоящее время в центральной части и на севере Италии находятся 23 германские дивизии. Англо-американцы имеют достаточно сил для того, чтобы передвинуть фронт в Северную Италию. Но, ввиду условий местности, англо-американские войска не могут оказать непосредственно достаточное давление на германские войска, и поэтому будет необходимо произвести фланговую операцию с моря. Этой операцией предполагается вовлечь в борьбу 11–12 дивизий, причем германское командование будет вынуждено пополнять эти дивизии. В результате этих операций в Италии будет задержано то же число германских дивизий, которое там в настоящее время находится, причем эти дивизии будут значительно ослаблены.

Переходя к вопросу о Турции, Брук говорит, что если отбросить в сторону чисто политические соображения, то с чисто военной точки зрения вступление Турции в войну было бы очень желательным и дало бы большие преимущества. Во-первых, это открыло бы морские коммуникации через Дарданеллы. Это имело бы большое значение в смысле возможного выхода из войны Румынии и Болгарии. Кроме того, можно было бы установить контакт с русскими через Черное море и доставлять этим путем снабжение в Россию. Наконец, создание в Турции авиабаз союзников дало бы возможность осуществлять налеты на важные объекты немцев, в частности на нефтяные источники Румынии, и т. д. Сокращение маршрута, которое дала бы перевозка грузов через Черное море, вместо обходного пути через Персию, высвободило бы тоннаж, который можно было бы использовать в другом месте. Для открытия пути в Черное море достаточно было бы захватить несколько островов вдоль турецкого побережья, начиная с острова Родос. Это не будет трудной операцией и не повлечет за собой использования больших сил. Брук говорит, что в Средиземном море англичане имеют специальные десантные баржи, которые можно было бы использовать для изложенных им, Бруком, операций. Нужно было бы только отложить операцию «Оверлорд» на срок, который потребовался бы для использования этих судов в Средиземном море. В то же время эти операции задержали бы германские войска, которые в противном случае могли бы быть использованы немцами при операции «Оверлорд». Брук говорит, что весьма важно обеспечить аэродромы в Италии с тем, чтобы начать налеты на промышленность южной Германии. Такие воздушные операции, совместно с налетами, осуществляемыми из Англии, имели бы большое значение в деле ведения войны в 1944 году. Если принять предложение, которое было высказано вчера, о том, чтобы перейти к обороне в Италии до завершения там операции, то нужно было бы держать там большие силы для того, чтобы сдерживать германские войска. Поэтому для операций в Южной Франции могли бы быть выделены лишь ограниченные силы. Брук говорит, что он полностью согласен со стратегией, предложенной маршалом Сталиным, чтобы нанести удар противнику в двух местах. Но это легче сделать, если операции развиваются на суше, чем когда идет речь о десанте с моря. В таком случае подобные две операции не всегда могут поддерживать друг друга, так как нелегко успеть подбрасывать резервы то одной, то другой группировке. Если бы мы сейчас высадили на юге Франции 6 или 8 дивизий, то немцы могли бы легко с ними справиться. Поэтому необходимо, чтобы обе операции были предприняты по времени ближе друг к другу. Но для этого потребуется большое количество десантных средств. Брук говорит, что союзники предполагали осуществить во время операции «Оверлорд» небольшой десант в Средиземном море для того, чтобы оттянуть от «Оверлорда» часть германских войск. Но трудности заключаются в том, чтобы своевременно пополнять войсками такой вспомогательный десант. Дело в том, что сразу удастся высадить лишь 3–4 дивизии, которые впоследствии необходимо усилить до 35. Нужно, чтобы немцы не могли усиливать свои войска до тех пор, пока силы союзников будут еще незначительны. Брук говорит, что это все, что касается наземных операций, и предлагает маршалу авиации Порталу сделать обзор операций в воздухе.

Маршал Ворошилов говорит, что было бы лучше сначала заслушать доклад американцев о наземных операциях, а затем перейти к операциям в воздухе.

Маршалл говорит, что он хочет осветить военное положение так, как оно представляется с американской точки зрения. В настоящее время американцам приходится сражаться на двух театрах военных действий, а именно в Атлантическом и Тихом океанах. Главная проблема заключается в том, что операции американцев захватывают два таких огромных океана. В противоположность обычно существующим условиям, американцы не испытывают недостатка ни в войсках, ни в снабжении. Маршалл говорит, что в США, кроме тех дивизий, которые уже действуют, имеется более 50 дивизий, которые американцы хотели бы использовать как можно скорее. Но проблема заключается в тоннаже и в десантных судах. Маршалл говорит, что тем не менее американцы могут сказать, что они достигли значительных успехов и сейчас они готовы еще более усилить нажим на врага. Желание американцев заключается в том, чтобы ввести в действие все наличные у них силы как можно скорее. Когда говорят о десантных судах, то речь идет прежде всего о судах для переброски танков и мотомехчастей. Именно таких судов недостает для успешного осуществления операций в Средиземном море, о которых говорил генерал Брук. Маршалл повторяет, что американцы не испытывают недостатка ни в войсках, ни в снабжении. Маршалл указывает, что американцы глубоко заинтересованы в сокращении сроков перевозок и пребывания судов в портах. Маршалл указывает, что преимущество операции «Оверлорд» заключается в том, что тут идет речь о самой короткой дистанции, которую необходимо будет преодолеть в первоначальный момент. В дальнейшем предполагается перебрасывать войска во Францию непосредственно из США. Предстоит перебросить во Францию около 60 американских дивизий. Маршалл говорит, что в отношении Средиземного моря еще не принято определенных решений, так как предполагалось этот вопрос обсудить в Тегеране. Сейчас вопрос заключается в том, что следует делать в ближайшие три, а в зависимости от этого – в ближайшие шесть месяцев. Маршалл говорит, что предпринимать операцию в Южной Франции за два месяца до операции «Оверлорд» очень опасно, но в то же время совершенно правильно то, что операция в Южной Франции способствовала бы успеху операции «Оверлорд». Маршалл полагает, что десант в Южной Франции следовало бы осуществить за 2–3 недели до операции «Оверлорд». Необходимо иметь в виду, что серьезным препятствием при осуществлении этих операций будет то, что немцы разрушат все порты. В течение длительного времени будет необходимо снабжать армии через открытое побережье. Американские саперные части имеют большой опыт в деле восстановления портов, но все же Маршалл считает, что в течение определенного периода будет задержка. Он говорит, что во время десанта в Салерно в течение первых 18 дней удавалось переправлять лишь по 108 тонн снабжения. Всего через открытое побережье было переброшено 189 тысяч человек. Необходимо также иметь в виду, что при этом требуется сильное истребительное прикрытие с воздуха. Маршалл говорит, что над Салерно англо-американские самолеты имели всего от 15 до 20 минут времени для действий. В операции «Оверлорд» самолеты, возможно, будут иметь до 30 минут. Маршалл еще раз указывает на то, что проблема американцев не в недостатке войск и снабжения, а в недостатке десантных средств. Маршалл говорит, что он хочет, чтобы маршал Ворошилов понял, что сейчас в Тихом океане американцы осуществляют 5 десантных операций, сопровождающихся сильными воздушными боями. В течение января будут предприняты еще 4 десантные операции. Маршалл говорит, что это все, что он хотел сказать.

Леги предлагает маршалу авиации Порталу дополнить доклады Брука и Маршалла.

Маршал Портал заявляет, что он будет говорить только о воздушных операциях. До настоящего времени основные налеты на Германию производились из Англии. Теперь такие налеты начинают производиться и из районов Средиземного моря. В настоящее время англо-американцы сбрасывают на Германию от 15 до 30 тысяч тонн бомб в месяц, и их главная цель заключается в разрушении промышленности, коммуникаций и воздушных сил противника. Кроме того, значительное количество германской истребительной авиации уничтожается с воздуха. Предстоит еще тяжелая борьба, но можно с уверенностью сказать, что англо-американский план разрушения военно-воздушных сил немцев увенчается успехом. Успешное осуществление этого плана видно по дислокации сил противника. В настоящее время в Западной и Южной Германии имеется от 1650 до 1700 истребителей, в то время как на всех остальных фронтах находится всего 750 германских истребителей. Насколько немцы чувствительны к налетам, видно из того, что всего один налет англо-американской авиации на Южную Германию, предпринятый из района Средиземного моря, заставил немцев перебросить из Средней Германии 300 истребителей. Портал говорит, что он понимает, что советская авиация почти полностью занята в наземных боях, но было бы хорошо, если бы советское командование имело возможность выделить некоторую часть авиации для бомбардировки Восточной Германии. Это оказало бы большое влияние на положение на всех остальных фронтах. Портал говорит, что это все, что он хотел сказать.

Леги говорит, что было бы хорошо услышать мнение маршала Ворошилова.

Ворошилов говорит, что, как он понял из сообщения генерала Маршалла, американцы имеют от 50 до 60 дивизий, которые они хотят использовать во Франции, и задержка только в транспортных и десантных средствах. Ворошилов спрашивает, что делается для того, чтобы разрешить проблему транспортных и десантных средств.

Ворошилов говорит, что из доклада генерала Маршалла он понял, что американцы считают операцию «Оверлорд» основной операцией, и спрашивает, считает ли генерал Брук, как глава Британского генерального штаба, эту операцию также главной операцией и не считает ли он, что эту операцию можно было бы заменить какой-либо другой операцией в районе Средиземного моря или где-либо в другом месте.

Маршалл говорит, что он хочет ответить на вопрос маршала Ворошилова о подготовке к операции «Оверлорд». Сейчас предпринимается все для того, чтобы осуществить операцию «Оверлорд», но вопрос упирается в транспортные и десантные средства. Маршалл добавляет, что если в августе в Англии имелась одна американская дивизия, то в настоящее время там имеется уже 9 американских дивизий и новые дивизии продолжают прибывать.

Ворошилов, ссылаясь на доклады, сделанные генералами Дином и Исмэем во время конференции в Москве, в которых указывалось, что в Англии и в США проводится крупное строительство десантных средств, а также ведется подготовка к строительству временных плавучих портов, спрашивает, можно ли сейчас уже сказать, что в результате это строительство даст возможность обеспечить необходимое количество десантных судов к моменту начала операции «Оверлорд».

Маршалл отвечает, что о портах подробнее может сказать генерал Брук. Поскольку же речь идет о Соединенных Штатах, то делается все, чтобы все необходимые приготовления были закончены к моменту начала операции «Оверлорд». В частности, готовятся десантные баржи, каждая из которых сможет перевозить до 40 танков.

Брук говорит, что прежде всего он хочет ответить на первый вопрос маршала Ворошилова о том, как рассматривают англичане операцию «Оверлорд». Брук говорит, что англичане придают этой операции важное значение и рассматривают ее как существенную часть этой войны. Но для успеха этой операции должны существовать определенные предпосылки, которые не позволяли бы немцам, используя хорошие дороги, существующие в Северной Франции, подбрасывать резервы. Брук говорит, что, как полагают англичане, такие предпосылки будут существовать в 1944 году. Для предстоящих операций были реорганизованы все британские силы. Для этой цели обучаются специальные дивизии. В настоящее время уже переброшены 4 дивизии из Италии и Африки. Переброшена также часть десантных судов из Средиземного моря. Англичане делают все для осуществления этих операций, которые должны быть проведены в течение 1944 года. Но затруднение англо-американцев заключается в десантных судах. Для того чтобы быть готовым к 1 мая, необходимо уже сейчас перебросить основную массу десантных судов из Средиземного моря. Но это привело бы к приостановке операций в Италии. В то же время англичане хотят удерживать максимальное число германских дивизий в беспрерывной борьбе. Это необходимо не только для того, чтобы оттягивать германские силы с русского фронта, но и для успеха операции «Оверлорд». Что касается строительства временных плавучих портов, то Брук говорит, что сейчас проводятся опыты в этом отношении. Некоторые из этих опытов были не так удачны, как это предполагалось, но во всяком случае в этом деле имеется успех. Брук говорит, что успех или неуспех предстоящей операции в значительной степени будет зависеть от наличия этих портов.

Ворошилов говорит, что он еще раз хочет спросить генерала Брука, считают ли англичане операцию «Оверлорд» главной операцией.

Брук отвечает, что он ждал этого вопроса. Он, Брук, должен сказать, что он не желает видеть неудачу операции как в северной, так и в южной Франции. При некоторых же обстоятельствах эти операции обречены на неудачу.

Ворошилов говорит, что маршал Сталин и Советский Генеральный штаб рассматривают операции в районе Средиземного моря как операции второстепенного значения. Маршал Сталин считает, однако, что операция в Южной Франции, осуществленная за 2–3 месяца до операции в Северной Франции, могла бы иметь решающее значение для успехов «Оверлорда». Опыт войны и успехи англо-американских войск в Северной Африке и операции по высадке десантов в Италии, действия англо-американской авиации против Германии, степень организации войск США и Соединенного Королевства, могучая техника США, морская мощь союзников и в особенности их господство в Средиземном море показывают, что при желании «Оверлорд» может быть успешно осуществлен. Необходима лишь воля.

Ворошилов говорит, что военные должны планировать операции так, чтобы вспомогательные операции не только не мешали основной операции, но всячески содействовали последней. Далее Ворошилов говорит, что предложение маршала Сталина заключается в том, чтобы операция через Канал была поддержана действиями союзных войск с юга Франции. С этой целью он допускает возможность перейти в Италии к обороне и освободившимися силами произвести высадку в Южной Франции с тем, чтобы ударить по врагу с двух сторон. Если высадка в Южной Франции не может быть осуществлена за 2–3 месяца до операции «Оверлорд», маршал Сталин и не настаивает на этом. Эта высадка может быть осуществлена либо одновременно, либо даже немного позднее операции «Оверлорд». Но она обязательно должна состояться.

Что касается действий советской авиации, то, как известно, она занята боевыми действиями совместно с наземными войсками. В настоящее время на советско-германском фронте находится 210 только германских дивизий, а всего – 260 дивизий противника, как об этом доложил маршал Сталин. Поэтому напряженность боевых действий полностью приковывает нашу авиацию к фронту и тылам противника, и мы не имеем возможности использовать какие-либо воздушные силы для налетов на Восточную Германию, но, конечно, как только это станет возможным, наше Верховное командование примет соответствующее решение.

Ворошилов говорит, что мы рассматриваем операцию через Канал как операцию не легкую. Мы понимаем, что эта операция труднее форсирования рек, но все же на основании нашего опыта по форсированию крупных рек, таких как Днепр, Десна, Сож, правый берег которых гористый и при этом хорошо укреплен немцами, мы можем сказать, что операция через Канал, если она по-серьезному будет проводиться, будет успешной. Немцы построили на правом берегу указанных рек современные сильные железобетонные укрепления, вооружили их мощной артиллерией и могли обстреливать левый низкий берег на большую глубину, не давая возможности нашим войскам приблизиться к реке, но все же после концентрированного артиллерийского, минометного огня, после мощных ударов авиации нашим войскам удалось форсировать эти реки, и враг был разгромлен.

Я уверен, говорит Ворошилов, что хорошо подготовленная, а главное, полностью обеспеченная сильной авиацией операция «Оверлорд» увенчается полным успехом. Союзная авиация должна обеспечить за собой, разумеется, полное господство в воздухе еще до начала действий наземных войск.

Брук говорит, что англо-американцы также рассматривают операции в Средиземном море как операции второстепенного значения. Но поскольку в районе Средиземного моря имеются крупные войска, эти операции могут и должны быть проведены для того, чтобы помочь основной операции. Эти операции тесно связаны со всем ведением войны и, в частности, с успехом операции в Северной Франции.

Брук говорит, что в связи с замечаниями маршала Ворошилова о трудности операции через Канал он хотел бы сказать, что англичане с большим интересом и восхищением следили за форсированием рек Красной Армией. Англичане считают, что русские достигли больших успехов в десантных операциях. Но операция через Канал требует специальных средств и нуждается в детальной разработке. Англо-американцы изучают все необходимые детали, связанные с этой операцией, уже в течение нескольких лет. Значительные трудности заключаются также в том, что берег во Франции пологий и что там имеются большие отмели. Поэтому во многих местах трудно подойти судам к самому берегу. Ко всему этому необходимо подготовиться.

Ворошилов говорит, что англичане провели в августе или в сентябре маневры в районе Ла-Манша. Он, Ворошилов, хотел бы знать, как оценивают англичане результаты этих маневров.

Брук отвечает, что цель этих маневров заключалась в том, чтобы вызвать воздушный бой с немцами. Кроме того, эти маневры дали много для обучения войск. Это, конечно, не было учение по высадке десанта. Такие учения англичане проводят на побережье Англии.

Ворошилов спрашивает, как немцы реагировали на эти маневры.

Брук отвечает, что немцы не реагировали на эти маневры в такой степени, как это думали англичане.

Маршалл говорит, что он должен возразить маршалу Ворошилову по поводу его высказываний о десанте через Канал. Он, Маршалл, обучался наземным операциям, ему было также известно форсирование рек, но, когда он столкнулся с десантными операциями через океан, ему пришлось совершенно переучиваться. Если при форсировании реки поражение высадившихся войск может означать лишь неудачу, то поражение при десанте через океан означает катастрофу.

Ворошилов говорит, что он с этим не согласен. В такой серьезной операции, как «Оверлорд», главное заключается в организации, планировании и продуманной тактике. Если тактика будет соответствовать поставленной задаче, даже неудача передовых частей будет только неудачей, а не катастрофой. Авиация должна завоевать господство в воздухе и разгромить артиллерию противника, и после интенсивной артиллерийской подготовки посылаются лишь передовые части. После того, как эти части закрепятся и успех обозначится, начинают высаживаться основные силы.

Маршалл говорит, что тут нужно также учитывать то, что артиллерийская поддержка с моря сложнее, чем с противоположного берега реки.

Ворошилов с этим соглашается и спрашивает, какое предполагается соотношение между германской и англо-американской авиацией к моменту вторжения.

Портал отвечает, что это соотношение будет равно 5 или 6:1.

Ворошилов говорит, что нужно прийти к соглашению о том, какое решение должно быть принято на этом совещании.

Брук говорит, что он считает, что еще не все вопросы были обсуждены на этом совещании, и предлагает поэтому перенести совещание на следующий день.

Уславливаются перенести заседание на 30 ноября.

Беседа продолжалась 3 часа.

28 ноября – 1 декабря 1943 г

29 ноября 1943 года в 14 час. 30 мин.

Запись беседы И. В. Сталина с Рузвельтом

Рузвельт говорит, что он прежде всего хотел бы передать маршалу Сталину некоторые материалы. Он, Рузвельт, получил отчет одного американского офицера, который провел 6 недель у партизан вместе с Тито. Рузвельт говорит, что он хотел бы, чтобы маршал Сталин ознакомился с этим отчетом, и просит Сталина вернуть этот материал после ознакомления. Далее Рузвельт вручает Сталину записку относительно предложения американской делегации на Московской конференции о предоставлении баз для американских бомбардировщиков, которые будут производить сквозную бомбардировку Германии. Рузвельт говорит, что он хотел бы также передать маршалу Сталину два предложения относительно подготовки к использованию советских авиабаз в Приморском крае, а также о подготовке к проведению военно-морской операции в северо-западной части Тихого океана.

Вручая Сталину две записки по этим вопросам, Рузвельт говорит, что он, конечно, считает это дело совершенно секретным, и обещает, что будут приняты все меры для того, чтобы эта секретность соблюдалась. Рузвельт говорит, что кроме этого вопроса имеется много других дел, которые он, Рузвельт, хотел бы обсудить с маршалом Сталиным, в частности было бы хорошо обсудить вопрос о будущем устройстве мира. Было бы желательно, если бы это можно было сделать еще до отъезда. Рузвельт говорит, что необходимо создать такую организацию, которая действительно обеспечила бы длительный мир после войны. Именно с этой целью он, Рузвельт, и предложил во время Московской конференции подписать Декларацию четырех держав, включив в нее Китай, который также будет иметь большое значение для будущего мира. Рузвельт добавляет, что он не спешит с тем, чтобы обсудить вопрос о подобного рода организации, но он был бы рад сделать это еще до отъезда.

Сталин замечает, что ничего такому обсуждению не препятствует и что этот вопрос можно обсудить.

Рузвельт говорит, что, как он представляет себе, после окончания войны должна быть создана мировая организация, которая будет основана на принципах Объединенных Наций, причем она будет заниматься не военными вопросами. Она не должна быть похожа на Лигу наций. Она будет состоять из 35, а может быть, из 50 Объединенных Наций и будет давать рекомендации. Никакой другой власти, кроме дачи рекомендаций, эта организация не должна будет иметь. Такая организация должна заседать не в одном определенном месте, а в разных местах. Это было бы весьма эффективно. Рузвельт приводит как пример, что встреча 21 американской республики никогда не происходит два раза в одном и том же месте.

Сталин спрашивает, идет ли речь о европейской или о мировой организации?

Рузвельт отвечает, что это должна быть мировая организация.

Сталин спрашивает, из кого будет состоять исполнительный орган этой организации?

Рузвельт отвечает, что он подробно не помнит деталей, но он полагает, что Исполнительный комитет будет состоять из СССР, Великобритании, США, Китая, двух европейских стран, одной южноамериканской страны, одной страны Среднего Востока, одной страны Азии (кроме Китая), одного из британских доминионов. Рузвельт говорит, что Черчилль не согласен с этим предложением, так как англичане в этом случае будут иметь только два голоса – от Великобритании и от одного из доминионов. Рузвельт говорит далее, что этот Исполнительный комитет мог бы собраться в ближайшее время, но лучше не в Женеве и не в другом подобном специфическом месте. Этот Исполнительный комитет занимался бы сельскохозяйственными, продовольственными, экономическими проблемами, а также вопросами здравоохранения. Кроме этого комитета существовал бы, если можно так сказать, Полицейский комитет, то есть комитет стран, который следил бы за сохранением мира и за тем, чтобы не допустить новой агрессии со стороны Германии и Японии. Это был бы третий орган.

Сталин спрашивает, принимал ли бы этот комитет решения, обязательные для других стран? Если бы какая-либо страна отказалась выполнить принятое этим комитетом решение, что было бы тогда?

Рузвельт отвечает, что в таком случае страна, отказавшаяся выполнить решение, была бы лишена возможности в дальнейшем участвовать в решениях этого комитета.

Сталин спрашивает, будет ли Исполнительный комитет и Полицейский комитет частью общей организации или же это будут отдельные органы?

Рузвельт отвечает, что это будут три отдельных органа. Общая организация будет состоять из 35 Объединенных Наций. Исполнительный комитет, как он уже говорил, будет состоять из 10 или 11 стран. Полицейский же комитет будет состоять всего из 4 стран. Рузвельт продолжает, что его мысль заключается в том, что если создастся опасность агрессии или же нарушения мира каким-либо иным образом, то необходимо иметь такой орган, который мог бы действовать быстро, так как тогда не будет достаточно времени для того, чтобы обсуждать этот вопрос даже в таком органе, как Исполнительный комитет.

Сталин замечает, что это будет, следовательно, орган, который принуждает.

Рузвельт говорит, что он хотел бы привести в качестве примера, что, когда в 1935 году Италия без предупреждения напала на Абиссинию, он, Рузвельт, просил Францию и Англию закрыть Суэцкий канал для того, чтобы не дать возможности Италии продолжать эту войну. Однако ни Англия, ни Франция ничего не предприняли, а передали этот вопрос на разрешение Лиги наций. Таким образом, Италии была предоставлена возможность продолжать агрессию. Орган, который сейчас предлагает Рузвельт, включающий в себя лишь 4 страны, будет иметь возможность действовать быстро, и в такого рода случаях он смог бы быстро принять решение о закрытии Суэцкого канала.

Сталин говорит, что он понимает это.

Рузвельт говорит, что он очень рад тому, что ему удалось познакомить маршала Сталина со своими соображениями. Они, конечно, носят еще общий характер и нуждаются в детальной разработке. Он, Рузвельт, хотел избежать ошибок прошлого, поэтому он полагает, что было бы полезно создать, во-первых, Полицейский комитет, состоящий из 4 стран; во-вторых, Исполнительный комитет, который будет заниматься всеми проблемами, кроме военных; в-третьих, общий орган, в котором каждая страна сможет говорить сколько она хочет и где малые страны смогут выразить свое мнение.

Сталин говорит, что, как ему кажется, малые страны в Европе будут недовольны такого рода организацией. Может быть, было бы целесообразно создать европейскую организацию, в которую входили бы три страны – США, Англия и Россия – и, может быть, еще какая-либо из европейских стран. Кроме того, вторую организацию, например организацию по Дальнему Востоку. Может быть, так было бы лучше. Сталин говорит, что он считает саму схему, изложенную президентом, хорошей, но, может быть, создать не одну, а две организации: одну – европейскую, а вторую – дальневосточную или, может быть, мировую. Таким образом, могли бы быть либо европейская и дальневосточная организации, либо европейская и мировая организации. Сталин говорит, что он хотел бы слышать мнение президента по этому поводу.

Рузвельт говорит, что это предложение до некоторой степени совпадает с предложением Черчилля. Разница только в том, что Черчилль предложил одну европейскую, одну дальневосточную и одну американскую организации. Но дело в том, что США не могут быть членом европейской организации. Рузвельт говорит, что нужно только такое огромное потрясение, как нынешняя война, для того чтобы заставить американцев направить свои войска за океан. Если бы Япония в 1941 году не напала на США, то он, Рузвельт, никогда не смог бы заставить конгресс послать американские войска в Европу.

Сталин спрашивает: в случае создания мировой организации, которую предложил Рузвельт, американцам пришлось бы посылать войска в Европу?

Рузвельт говорит, что не обязательно. В случае, если бы возникла необходимость применения силы против возможной агрессии, Соединенные Штаты могли бы предоставить свои самолеты и суда, а ввести войска в Европу должны были бы Англия и Россия. Для применения силы против агрессии имеется два метода. Если создастся угроза революции или агрессии или другого рода опасность нарушения мира, то страна, о которой идет речь, может быть подвергнута карантину с тем, чтобы разгоревшееся там пламя не распространилось на другие территории. Второй метод заключается в том, что четыре нации, составляющие комитет, могут предъявить данной стране ультиматум прекратить действия, угрожающие миру, указав, что в противном случае эта страна подвергнется бомбардировке или даже оккупации.

Сталин говорит, что во время вчерашнего обеда, когда Рузвельт уже ушел, он, Сталин, имел разговор с Черчиллем относительно сохранения мира в будущем. Надо сказать, что Черчилль очень легко смотрит на это дело. Он считает, что Германия не сможет скоро восстановиться. Сталин говорит, что он с этим не согласен. Он считает, что Германия может скоро восстановиться. Для этого ей потребуется всего 15–20 лет. Если Германию ничего не будет сдерживать, то Сталин опасается, что Германия скоро сможет восстановиться. Для этого Германии потребуется немного лет. Первая большая война, начатая Германией в 70-м году прошлого столетия, закончилась в 71-м году. Всего через 42 года после этой войны, то есть в 1914 году, Германия начала новую войну, а через 21 год, то есть в 1939 году, Германия вновь начала войну. Как видно, срок, необходимый для восстановления Германии, сокращается. Он и в дальнейшем, очевидно, будет сокращаться. Какие бы запреты мы ни налагали на Германию, немцы будут иметь возможность их обойти. Если мы запретим строительство самолетов, то мы не можем закрыть мебельные фабрики, а известно, что мебельные фабрики можно быстро перестроить на производство самолетов. Если мы запретим Германии производить снаряды и торпеды, то мы не можем закрыть ее часовых заводов, а каждый часовой завод может быть быстро перестроен на производство самых важных частей снарядов и торпед. Поэтому Германия может снова восстановиться и начать агрессию. Для того чтобы предотвратить агрессию, тех органов, которые намечается создать, будет недостаточно. Необходимо иметь возможность занять наиболее важные стратегические пункты с тем, чтобы Германия не могла их захватить. Такие пункты нужно занять не только в Европе, но и на Дальнем Востоке для того, чтобы Япония не смогла начать новой агрессии. Этот орган, который будет создан, должен иметь право занимать стратегически важные пункты. В случае угрозы агрессии со стороны Германии или Японии эти пункты должны быть немедленно заняты с тем, чтобы окружить Германию и Японию и подавить их. Хорошо было бы принять решение о том, чтобы та организация, которая будет создана, имела право занимать важные в стратегическом отношении пункты. Сталин говорит, что таковы его соображения.

Рузвельт отвечает, что он согласен с маршалом Сталиным на 100 процентов.

Сталин замечает, что в таком случае все обеспечено.

Рузвельт говорит, что он может быть так же тверд, как и маршал Сталин. Что касается Германии, то, конечно, немцы могут перестроить свои заводы на военное производство, но в этом случае необходимо будет действовать быстро, и если будут приняты решительные меры, то Германия не будет иметь достаточно времени для того, чтобы вооружиться. За этим и должна будет следить комиссия четырех наций, о которой он, Рузвельт, говорил.

Сталин говорит, что сейчас предстоит церемония передачи меча от короля Георга VI городу Сталинграду.

Рузвельт говорит, что он знает об этом. Рузвельт замечает, что он и маршал Сталин сделали большой прогресс в переговорах.

28 ноября – 1 декабря 1943 г

Тегеран, 29 ноября 1943 г.

Второе заседание конференции глав правительств СССР, США и Великобритании

Начало заседания в 16 ч.

Конец заседания в 19 ч. 40 м.

Рузвельт. Я не знаю, что было сегодня утром на совещании военных. Поэтому я предлагаю, чтобы маршал Ворошилов, генерал Брук и генерал Маршалл сделали нам сообщение о своей работе.

Сталин. Я согласен, но, кажется, у военных дело не готово.

Черчилль. Я думаю, что было бы все-таки полезно заслушать военных.

Брук. Наше сегодняшнее совещание не было закончено. В первую очередь мы рассмотрели возможные военные операции и их связь между собой. Мы рассмотрели операцию «Оверлорд» и все вытекающие из нее последствия. Мы уделили внимание тому промежутку времени, который остается, считая от настоящего времени, до срока осуществления операции «Оверлорд»; мы приняли во внимание тот факт, что если мы не предпримем активных операций в Средиземном море в этот промежуток времени до осуществления «Оверлорда», то мы дадим немцам возможность перебросить свои войска на советско-германский фронт или перебросить их на Запад в целях противодействия «Оверлорду». Мы рассмотрели возможность продолжения наших операций в Италии, где мы удерживаем немецкие дивизии и где у нас сконцентрированы крупные силы. Мы затем обратили внимание на Восток и рассмотрели вопрос о желательности вступления Турции в войну и о том, какие последствия это может иметь в смысле помощи нам в ведении войны и в смысле открытия Дарданелл для снабжения Советского Союза, а также открытия пути на Балканы. Мы рассмотрели возможные операции в Южной Франции в комбинации с операцией «Оверлорд». Начальник Штаба британских военно-воздушных сил сделал обзор операции англо-американских военно-воздушных сил против Германии и показал воздействие этих операций на общий ход войны. Генерал Маршалл сообщил цифры, относящиеся к концентрации американских сил в Англии, и говорил о подготовке британских войск к переходу от обороны к наступлению. Был также изучен вопрос об операции «Оверлорд». Маршал Ворошилов задал несколько вопросов, на которые мы постарались дать ответы. При этом маршал Ворошилов изложил точку зрения, высказанную вчера маршалом Сталиным на совещании, в отношении операций, которые должны быть предприняты в будущем году. Вот приблизительно все, что мы успели рассмотреть в течение нашего заседания сегодня утром.

Может быть, генерал Маршалл имеет что-нибудь добавить к моему сообщению?

Маршалл. Мне остается немного добавить к тому, что было сказано генералом Бруком. Он сделал достаточно подробное сообщение. Для американцев проблемой являются не людские ресурсы, а тоннаж, специальные десантные средства, а также наличие авиабаз в районе, достаточно близко расположенном к району операций. Когда я говорю о десантных средствах, я имею в виду специальные десантные суда, на которых можно перевозить до 40 танков или автомобилей. Как раз именно количество этих судов является ограниченным. Переброска в Англию американских войск, снаряжения и боеприпасов происходит по плану. В Англию уже перевезен 1 миллион тонн всякого снаряжения. Однако лимитирующим фактором по-прежнему являются десантные средства. Мы имеем план производства десантных средств, который был расширен как в Соединенных Штатах, так и в Англии. Ускорение производства десантных средств приведет к увеличению их количества для вторжения через Канал и для операций в Средиземном море. Говоря коротко, подготовка к операции «Оверлорд» происходит по плану, поскольку речь может идти о материалах и людских ресурсах. Проблемой является главным образом транспорт и распределение десантных средств. Как генерал Брук пояснял, из Италии уже было переброшено несколько дивизий.

Ворошилов. Сообщения генералов Брука и Маршалла соответствуют той беседе, которую мы имели сегодня утром. Мои вопросы касались уточнения технической подготовки к операции «Оверлорд», и на них были даны ответы так, как это было изложено сейчас генералом Маршаллом. Мы не пытались уточнять сроков «Оверлорда» и всех подробностей, связанных с этой операцией, полагая, что этим вопросам можно будет уделить внимание на следующем нашем совещании, если оно состоится.

Сталин. Если можно, то я хотел бы получить ответ на вопрос о том, кто будет назначен командующим операцией «Оверлорд».

Рузвельт. Этот вопрос еще не решен.

Сталин. Тогда ничего не выйдет из операции «Оверлорд». Кто несет моральную и военную ответственность за подготовку и выполнение операции «Оверлорд»? Если это неизвестно, тогда операция «Оверлорд» является лишь разговором.

Рузвельт. Английский генерал Морган несет ответственность за подготовку операции «Оверлорд».

Сталин. Кто несет ответственность за проведение операции «Оверлорд»?

Рузвельт. Нам известны все лица, которые будут участвовать в осуществлении операции «Оверлорд», за исключением главнокомандующего этой операцией.

Сталин. Может случиться так, что генерал Морган сочтет операцию подготовленной, но после назначения командующего, который будет отвечать за осуществление этой операции, может оказаться, что командующий сочтет операцию не подготовленной. Должно быть одно лицо, которое отвечало бы как за подготовку, так и за проведение операции.

Черчилль. Генералу Моргану были поручены предварительные приготовления.

Сталин. Кто поручил это генералу Моргану?

Черчилль. Несколько месяцев тому назад это было поручено генералу Моргану Объединенным англо-американским штабом с согласия президента и с моего согласия. Генералу Моргану было поручено вести подготовку операции «Оверлорд» совместно с американским и британским штабами, однако главнокомандующий еще не назначен. Британское правительство выразило готовность поставить свои силы под командование американского главнокомандующего в операции «Оверлорд», так как Соединенные Штаты несут ответственность за концентрацию и пополнение войск и имеют численное превосходство в войсках. С другой стороны, британское правительство предложило назначить британского главнокомандующего операциями в Средиземном море, где англичане имеют численное превосходство в войсках. Вопрос о назначении главнокомандующего нельзя решить на таком обширном заседании, как сегодняшнее. Этот вопрос следует решить трем главам правительств между собой, в узком кругу. Как мне сейчас сказал президент, – и я это подтверждаю, – решение вопроса о назначении главнокомандующего будет зависеть от переговоров, которые мы ведем здесь.

Сталин. Я хочу, чтобы меня поняли, что русские не претендуют на участие в назначении главнокомандующего, но русские хотели бы знать, кто будет командующим. Русские хотели бы, чтобы он скорее был назначен и чтобы он отвечал как за подготовку, так и за проведение операции «Оверлорд».

Черчилль. Мы вполне согласны с тем, что сказал маршал Сталин, и я думаю, что президент согласится со мной в том, что через две недели мы назначим главнокомандующего и сообщим его фамилию. Одной из задач конференции и является назначение главнокомандующего.

Сталин. В связи с сообщением Брука и Маршалла у меня вопросов нет.

Черчилль. Я немного обеспокоен количеством и сложностью проблем, стоящих перед нами. Это совещание является единственным в своем роде. На это совещание возлагают свои надежды и устремляют свои взоры миллионы людей, и я очень хочу, чтобы мы не разъехались до тех пор, пока мы не достигнем соглашения по политическим и военным вопросам, решение которых нам было вверено. Сегодня я намерен указать несколько пунктов, требующих того, чтобы они были изучены в подкомиссии. Я и британский штаб длительное время изучали положение в Средиземном море, где мы обладаем весьма значительной армией. Мы хотим, чтобы эта армия вела активную борьбу там в течение всего года и была бы независима от тех факторов, которые заставили бы ее пребывать в бездействии. В этой связи мы просим о том, чтобы наши русские союзники рассмотрели всю эту проблему и различные альтернативы, которые мы им предложим в отношении наилучшего использования наших наличных сил в районе Средиземного моря.

Имеются три вопроса, которые необходимо детально изучить.

Первым из этих вопросов является, конечно, вопрос о том, какую помощь можно будет оказать операции «Оверлорд», используя те силы, которые находятся в районе Средиземного моря. Речь идет о том, какой масштаб должны принять эти операции, которые должны быть предприняты в Южной Франции из Северной Италии. Об этом вчера говорили я и президент. Я не думаю, что этот вопрос достаточно изучен, чтобы принять окончательное решение. Я приветствовал бы изучение этого вопроса нашими штабами с точки зрения его срочности. В связи с этим маршал Сталин правильно подчеркнул важность обходной операции в Южной Франции. Срок имеет значение. Если в одном пункте будут начаты операции с меньшими силами, а во втором пункте – с более крупными, то первая операция потерпит крушение. Наши штабы должны обсудить операции в более широком плане. Я хотел бы иметь в Средиземном море достаточное количество десантных средств для переброски двух дивизий. При наличии этих сил в количестве двух дивизий мы имели бы возможность предпринять операцию с целью помощи продвижению англо-американских войск вдоль полуострова Италии для уничтожения находящихся там сил противника. Имеется другая возможность использования этих сил. Их было бы достаточно для захвата острова Родос в том случае, если бы Турция вступила в войну. Третья возможность использования этих сил заключается в том, что они, за вычетом потерь, могли бы быть использованы через 6 месяцев для поддержки операции «Оверлорд» в Южной Франции. Ни одна из этих возможностей не исключена. Но значение имеет вопрос о сроке. Использование этих двух дивизий, независимо от того, для какой из трех перечисленных мною операций они будут использованы в районе Средиземного моря, не может быть осуществлено без того, чтобы это не привело к отсрочке операции «Оверлорд» или к отвлечению части десантных средств из района Индийского океана. В этом состоит наша дилемма. Чтобы решить, какой путь нам избрать, мы хотим услышать точку зрения маршала Сталина по поводу общего стратегического положения, так как военный опыт наших русских союзников приводит нас в восхищение и воодушевляет нас. Я предложил бы, чтобы изучение поставленного мною вопроса было продолжено завтра нашей военной комиссией.

Следующая проблема, о которой я хочу говорить, носит скорее политический, нежели военный характер, так как военные силы, которые мы намерены выделить для ее разрешения, незначительны. Речь идет о Балканах. На Балканах имеется 21 германская дивизия и, помимо этого, гарнизонные войска. Из этого количества, то есть из 21 дивизии, 54 тысячи германских войск сконцентрировано на Эгейских островах. Кроме того, на Балканах имеется также не менее 12 болгарских дивизий. Всего на Балканах насчитывается 42 дивизии противника Если бы Турция вступила в войну, то болгары вынуждены были бы отвести свои войска на фронт во Фракии против Турции. Это приведет к тому, что опасность, угрожающая германским дивизиям, находящимся на Балканах, усилится. Я привел эти цифры для того, чтобы показать громадное значение этого фактора на Балканах, куда мы не предполагаем посылать наши регулярные дивизии и где мы предполагаем ограничиться лишь рейдами комбинированных отрядов. Мы не имеем ни интересов на Балканах, ни честолюбивых устремлений. Все, что мы хотим сделать, это сковать 21 германскую дивизию на Балканах и, по мере возможности, уничтожить их. Поэтому я предлагаю, чтобы сегодня состоялась встреча двух министров иностранных дел и представителя, назначенного президентом, для обсуждения политической стороны этого вопроса. Мы стремимся дружно работать с нашими русскими союзниками. Если будут трудности, то их можно будет выяснить в узком кругу. Военные вопросы можно будет обсудить позже.

Теперь я перехожу к следующему вопросу – к вопросу о Турции. Мы, англичане, являемся союзниками Турции, и мы приняли на себя ответственность постараться убедить или заставить Турцию вступить в войну до рождества. Если президент желает к нам присоединиться или пожелает взять на себя руководящую роль, то для нас это будет приемлемо, но мы будем нуждаться в полной помощи со стороны маршала Сталина в осуществлении решения, принятого на Московской конференции. От имени британского правительства я могу сказать, что оно готово предупредить Турцию о том, что если Турция не примет предложения о вступлении в войну, то это может иметь серьезные политические последствия для Турции и отразиться на ее правах в отношении Босфора и Дарданелл. Сегодня утром военная комиссия, состоящая из наших генералов, обсуждала военную сторону турецкой проблемы, но проблема Турции – это скорее политическая, чем военная проблема. Мы думаем выделить не более 2–3 дивизий для операций в районе Турции в случае вступления ее в войну, не считая военно-воздушных сил, которые мы также выделяем при этом.

Я поставил несколько вопросов, которые, главным образом, являются политическими вопросами, например вопрос о том, что Советское правительство думает по поводу Болгарии, расположено ли оно в том случае, если Турция объявит войну Германии, а Болгария нападет на Турцию, заявить болгарам, что оно будет считать Болгарию своим врагом. Это окажет огромное воздействие на Болгарию. Имеются и другие политические вопросы. Я предлагаю, чтобы два министра иностранных дел и представитель, назначенный президентом, изучили этот вопрос и дали нам совет, как заставить Турцию вступить в войну и каковы будут результаты этого. Эти результаты представляются мне громадными, а возможности решающими. Если Турция объявит войну Германии, то это будет огромным ударом для немецкого народа. Если мы сумеем как следует воспользоваться этим фактом, то это должно нейтрализовать Болгарию. Что касается других стран на Балканах, то Румыния уже сейчас ищет ту страну, перед которой она может капитулировать. Венгрия также в смятении. Нам пора пожинать жатву. Сейчас настало время для того, чтобы уплатить цену за эту жатву, если мы считаем это целесообразным. Я предлагаю, чтобы эти вопросы были обсуждены нашими тремя представителями, которые могут в результате обсуждения их сказать нам, что можно сделать для облегчения бремени, которое несет Россия, и для того, чтобы обеспечить успех операции «Оверлорд».

Сталин. Что касается двух дивизий, которые г-н Черчилль хочет выделить для помощи Турции и партизанам, то у нас нет разногласия в этом вопросе. Ассигнование двух дивизий и помощь партизанам мы считаем важным делом. Но если мы здесь призваны обсудить военные вопросы, то основным и решающим вопросом мы считаем операцию «Оверлорд».

Я хотел бы, чтобы военная комиссия имела определенную задачу. Я предлагаю дать этой комиссии определенную директиву, в рамках которой она могла бы работать. Конечно, русские нуждаются в помощи. Я хотел бы заявить, что если речь идет о помощи нам, то мы ожидаем помощи от тех, кто должен выполнять намеченные операции, и мы ожидаем действительной помощи.

Каковы должны быть директивы для военной комиссии? Они должны предусматривать условие, чтобы срок операции «Оверлорд» не был отложен, чтобы май был предельным сроком для осуществления этой операции. Вторая директива должна предусматривать, в соответствии с пожеланиями русских, поддержку операции «Оверлорд» десантом на юге Франции. Если невозможно высадить десант в Южной Франции за 2–3 месяца до начала операции «Оверлорд», то, может быть, это стоило бы сделать одновременно с операцией «Оверлорд». Если транспортные трудности не позволят осуществить десант в Южной Франции одновременно с операцией «Оверлорд», то эту операцию в Южной Франции можно было бы предпринять спустя некоторое время после начала операции «Оверлорд». Я считаю, что высадка десанта в Южной Франции представляла бы собой вспомогательную операцию в отношении «Оверлорда». Эта операция обеспечила бы успех операции «Оверлорд». В то же время операция по занятию Рима была бы отвлекающей операцией. Третья директива предписывала бы комиссии поторопиться с назначением главнокомандующего операцией «Оверлорд». Лучше было бы решить эти вопросы во время нашего пребывания здесь, и я не вижу причин, почему это невозможно было бы сделать. Мы полагаем, что до тех пор, пока не будет назначен главнокомандующий, нельзя ожидать успеха от операции «Оверлорд». Назначение главнокомандующего – это задача англичан и американцев, но русские хотят знать, кто будет главнокомандующим. Вот три директивы для военной комиссии. Если бы комиссия поработала в рамках этих директив, ее работа могла бы быть успешной и могла бы быть скорее закончена. Я прошу конференцию считаться с этими высказанными мною соображениями.

Рузвельт. Мне было интересно слушать все, что говорилось, начиная с операции «Оверлорд» и кончая вопросом о Турции. Я придаю большое значение срокам. Если имеется согласие на операцию «Оверлорд», то нужно договориться о сроке этой операции.

Можно осуществить операцию «Оверлорд» в течение первой недели мая или несколько отложить ее. Отсрочка «Оверлорда» была бы вызвана тем, что мы провели бы одну-две операции в Средиземном море, которые потребовали бы десантных средств и самолетов. Если осуществить экспедицию в восточной части Средиземного моря и если при этом не иметь успеха, то придется перебросить туда дополнительно материалы и войска. Тогда «Оверлорд» не будет осуществлен в срок.

Сталин. Против Югославии немцы держат 8 дивизий, из которых 5 находятся в Греции. В Болгарии имеются 3–4 немецкие дивизии, в Италии – 9.

Черчилль. Наши цифры отличаются от этих цифр.

Сталин. Ваши цифры неправильны. Во Франции у немцев имеется 25 дивизий.

Рузвельт. Наши штабы должны разработать планы для того, чтобы сковать немецкие дивизии на Балканах. Эти планы должны быть разработаны так, чтобы операции, которые мы предпримем с этой целью, не нанесли ущерба «Оверлорду».

Сталин. Правильно.

Черчилль. Говоря о мероприятиях в отношении Балкан, я не имел в виду использование крупных сил для этих целей.

Сталин. Если возможно, то хорошо было бы осуществить операцию «Оверлорд» в пределах мая, скажем 10–15—20 мая.

Черчилль. Я не могу дать такого обязательства.

Сталин. Если осуществить «Оверлорд» в августе, как об этом говорил Черчилль вчера, то из-за неблагоприятной погоды в этот период ничего из этой операции не выйдет. Апрель и май являются наиболее подходящими месяцами для «Оверлорда».

Черчилль. Мне кажется, что мы не расходимся во взглядах настолько, насколько это может показаться. Я готов сделать все, что в силах британского правительства, для того, чтобы осуществить операцию «Оверлорд» в возможно ближайший срок. Но я не думаю, что те многие возможности, которые имеются в Средиземном море, должны быть немилосердно отвергнуты, как не имеющие значения, из-за того, что использование их задержит осуществление операции «Оверлорд» на 2–3 месяца.

Сталин. Операции в районе Средиземного моря, о которых говорит Черчилль, это только диверсии. Я не отрицаю значения этих диверсий.

Черчилль. По нашему мнению, многочисленные британские войска не должны находиться в бездействии в течение 6 месяцев. Они должны вести бои против врага, и с помощью американских союзников мы надеемся уничтожить немецкие дивизии в Италии. Мы не можем оставаться пассивными в Италии, ибо это испортит всю нашу кампанию там. Мы должны оказывать помощь нашим русским друзьям.

Сталин. По Черчиллю, выходит, что русские требуют от англичан того, чтобы англичане бездействовали.

Черчилль. Если суда будут отправлены из района Средиземного моря, то в результате значительно сократится масштаб операций в этом районе. Маршал Сталин помнит о том, что на Московской конференции были указаны условия, при которых операция «Оверлорд» может быть успешной. Эти условия предусматривают, что во Франции будет находиться к моменту вторжения не более 12 германских мобильных дивизий и что в течение 60 дней немцы не смогут перебросить во Францию для пополнения своих войск более 15 дивизий. Тут нет никакой ошибки, так как эти условия являются основанием, на котором базируется «Оверлорд». Мы должны сковать возможно большее количество германских дивизий в Италии, на Балканах и в районе Турции, если она вступит в войну. На фронте в Италии против нас сражаются германские дивизии, переброшенные из Франции. Если мы будем пассивны на фронте в Италии, то немцы могут снова перебросить свои дивизии во Францию в ущерб «Оверлорду». Поэтому нам необходимо связать противника боями и поддерживать наш фронт в Италии в активном состоянии с тем, чтобы можно было там сковать достаточное количество германских дивизий.

Что касается Турции, то я согласен настаивать на вступлении ее в войну. Если она не согласится это сделать, то ничего не поделаешь. Если она согласится, то нужно будет воспользоваться турецкими авиабазами в Анатолии и захватить Родос. Для этой операции будет достаточно одной штурмовой дивизии. Впоследствии остров может удерживать гарнизон, находящийся на нем. Получив Родос и турецкие базы, мы сможем изгнать германские гарнизоны с других островов Эгейского моря и открыть Дарданеллы. Это не такая операция, которая потребует большого количества войск. Это операция ограниченного характера. Если Турция вступит в войну и мы захватим Родос, то за нами будет обеспечено превосходство в этом районе и наступит время, когда все острова в Эгейском море будут нашими. Если Турция не вступит в войну, то мы не будем горевать по этому поводу и я не буду просить о выделении войск для захвата Родоса и островов Эгейского моря. Но в этом случае не будет горевать и Германия, так как она будет по-прежнему господствовать в этом районе. Если Турция вступит в войну, то наши войска, находящиеся в Египте для целей обороны, и наши находящиеся там военно-воздушные силы, также обороняющие Египет, смогут быть двинуты вперед. Захватив Эгейские острова, можно было бы использовать указанные силы в районах севернее Египта. Я предлагаю основательно обсудить этот вопрос. Мы потерпим большое несчастье, если Турция не вступит в войну, с точки зрения того, что Германия будет господствовать в этом районе. Я хочу, чтобы войска и самолеты, бездействующие в Египте, были бы как можно быстрее использованы в случае вступления Турции в войну. Все зависит от десантных средств. Трудности заключаются в транспортировке войск через море. Я всегда готов обсудить все подробности с союзниками. Но все зависит от количества десантных средств. Если эти десантные средства будут оставлены в районе Средиземного моря или в Индийском океане в ущерб «Оверлорду», тогда не может быть гарантирован успех «Оверлорда» и успех операции в Южной Франции. Для операции в Южной Франции потребуется большое количество десантных средств. Я прошу это учесть.

Наконец, я считаю приемлемыми и от имени британского правительства даю согласие на то, чтобы были выработаны директивы для военной комиссии. Я предлагаю, чтобы мы совместно с американцами разработали свои предложения о директивах комиссии. Я думаю, что наши взгляды более или менее сходятся.

Сталин. Сколько времени мы намерены оставаться в Тегеране?

Черчилль. Я готов не есть, пока эти директивы не будут разработаны.

Сталин. Речь идет о том, когда мы намерены закончить нашу конференцию.

Рузвельт. Я готов находиться в Тегеране до тех пор, пока в Тегеране будет находиться маршал Сталин.

Черчилль. Если будет необходимо, то я готов навсегда остаться в Тегеране.

Сталин. Я хотел бы спросить, сколько имеется в настоящее время французских дивизий?

Рузвельт. Предполагается вооружить 11 французских дивизий. Но из этого числа готовы в настоящее время лишь 5 дивизий и в ближайшее время будут оснащены еще 4 дивизии.

Сталин. Находятся ли эти французские дивизии в действии или они ничего не делают?

Рузвельт. Одна дивизия сражается в Италии, одна или две дивизии находятся на Корсике и Сардинии.

Сталин. Как командование предполагает использовать эти французские дивизии?

Маршалл. Предполагается влить французский корпус в состав 5-й армии, действующей на левом фланге в Италии. Одна дивизия в настоящее время находится в процессе переброски на фронт в Италию, где она пройдет боевое испытание. После этого будет решен вопрос о наиболее целесообразном использовании французских дивизий. Время, которое потребуется для оснащения еще четырех французских дивизий, зависит от времени, которое потребуется для обучения личного состава этих дивизий.

Сталин. Являются ли эти дивизии дивизиями французского типа?

Маршалл. Эти дивизии американского типа и состоят из 15000 человек каждая. Большинство солдат не являются французами. В бронетанковых дивизиях? личного состава являются французами, остальные – африканцы.

Рузвельт. Я хочу сказать несколько слов. По-моему, если мы втроем дадим директивы нашей военной комиссии, то она сможет обсудить все вопросы.

Сталин. Не нужно никакой военной комиссии. Мы можем решить все вопросы здесь, на совещании. Мы должны решить вопрос о дате, о главнокомандующем и вопрос о необходимости вспомогательной операции в Южной Франции. Мы, русские, ограничены сроком пребывания в Тегеране. Мы могли бы пробыть здесь в течение 1 декабря, но 2-го мы должны уехать. Президент помнит о том, что мы с ним условились о 3–4 днях.

Рузвельт. Я думаю, что мое предложение упростит работу штаба. Военная комиссия должна принять за основу операцию «Оверлорд». Комиссия должна представить свои предложения в отношении вспомогательных операций в районе Средиземного моря. Она должна иметь также в виду, что эти операции могут задержать осуществление «Оверлорда».

Сталин. Русские хотят знать дату начала операции «Оверлорд», чтобы подготовить свой удар по немцам.

Рузвельт. Срок операции «Оверлорд» был определен в Квебеке. Только самые серьезные изменения в обстановке могут оправдать изменение намеченного срока этой операции.

Черчилль. Я сейчас выслушал директиву, которую президент предлагает дать комиссии. Я хотел бы иметь возможность обдумать то, что предложил президент. Я не вижу принципиальных разногласий в этом вопросе, но я хотел бы иметь время для рассмотрения предложений президента. Я очень рад провести в Тегеране 1 декабря и выехать 2 декабря. Мне не ясно, предлагает ли президент создать военную комиссию или она не должна существовать, ибо маршал Сталин предлагает обойтись без комиссии. Лично я за такую комиссию.

Что касается определения срока операции «Оверлорд», то если будет решено провести расследование стратегических вопросов в военной комиссии…

Сталин. Мы не требуем никакого расследования.

Рузвельт. Нам всем известно, что разногласия между нами и англичанами небольшие. Я возражаю против отсрочки операции «Оверлорд», в то время как г-н Черчилль больше подчеркивает важность операций в Средиземном море. Военная комиссия могла бы разобраться в этих вопросах.

Сталин. Мы можем решить эти вопросы сами, ибо мы больше имеем прав, чем военная комиссия. Если можно задать неосторожный вопрос, то я хотел бы узнать у англичан, верят ли они в операцию «Оверлорд» или они просто говорят о ней для того, чтобы успокоить русских.

Черчилль. Если будут налицо условия, которые были указаны на Московской конференции, то я твердо убежден в том, что мы будем обязаны перебросить все наши возможные силы против немцев, когда начнется осуществление операции «Оверлорд».

Рузвельт. Мы очень голодны сейчас. Поэтому я предложил бы прервать наше заседание, чтобы присутствовать на том обеде, которым нас сегодня угощает маршал Сталин. Я предлагаю, чтобы завтра утром наша военная комиссия продолжила свое совещание

Сталин. Совещания военной комиссии не требуется. Это лишнее. Совещание военных не ускорит нашей работы. Мы можем ускорить нашу работу только сами.

Черчилль. Может быть, лучше мне и президенту согласовать свои точки зрения и затем доложить Вам о нашей общей точке зрения?

Сталин. Это ускорит нашу работу.

Черчилль. А как насчет комиссии в составе Гопкинса и двух министров иностранных дел?

Сталин. И этой комиссии не нужно, но если г-н Черчилль настаивает, то мы не возражаем против ее создания.

Рузвельт. Завтра Гопкинс, Молотов и Иден могли бы иметь беседу друг с другом за завтраком.

Сталин. Что мы будем делать завтра? Готовы ли будут предложения Черчилля и Рузвельта?

Рузвельт. Предложения будут готовы, и я предлагаю завтра мне, Черчиллю и маршалу Сталину позавтракать в половине второго и обсудить все вопросы.

Черчилль. Это будет нашей программой на завтрашний день.

Сталин. Согласен.

28 ноября – 1 декабря 1943 г

30 ноября 1943 года в 12 час. 40 мин.

Запись беседы И. В. Сталина с Черчиллем

Черчилль говорит, что он прежде всего хотел бы указать на то, что он является наполовину американцем – со стороны матери.

Сталин замечает, что он слышал об этом.

Черчилль продолжает, что он относится с большой любовью к американцам, и поэтому не следует понимать того, что он собирается сейчас сказать, так, что он хочет унизить американцев. Он, Черчилль, относится к американцам совершенно лояльно, но есть некоторые вещи, которые лучше говорить один на один. Во-первых, он, Черчилль, хочет, чтобы маршал Сталин понял, что численность британских вооруженных сил в Средиземном море значительно превышает численность американских сил, находящихся там. Он, Черчилль, полагает, что в районе Средиземного моря в 3–4 раза больше английских войск, чем американских. Черчилль говорит, что он поэтому очень хочет, чтобы маршал Сталин понял, почему Черчилль так заинтересован в положении на Средиземном море и в том, чтобы эта огромная британская армия не оставалась в бездействии. Он, Черчилль, хочет, чтобы английские войска все время действовали на протяжении этой войны. В Италии имеется 13 или 14 англо-американских дивизий и 9 или 10 немецких дивизий. В Италии имеется две армии: 5-я американская армия, наполовину состоящая из британских войск, и 8-я армия, полностью британская. Черчилль заявляет, что он говорит обо всем этом для того, чтобы маршал Сталин понял, почему он придает такое большое значение Средиземноморскому театру. В настоящее время положение таково, что приходится делать выбор между датой операции «Оверлорд» и операциями в Средиземном море. Но это не все. Американцы хотят, чтобы англичане предприняли десантную операцию в Бенгальском заливе в марте будущего года. Он, Черчилль, относится не особенно положительно к этой операции. Конечно, было бы другое дело, если бы англичане имели достаточно десантных средств как для операций в Бенгальском заливе, так и для операций в Средиземном море – тогда он, Черчилль, мог бы делать в Средиземном море то, что он хочет, осуществив также в срок операцию «Оверлорд». Поэтому речь идет не только о выборе между операциями в Средиземном море и операцией «Оверлорд», но и между операцией в Бенгальском заливе и датой операции «Оверлорд». Черчилль хотел обо всем этом сказать потому, что маршал Сталин не мог, конечно, понять всего этого из предыдущих бесед, проходивших в присутствии американцев. Черчилль говорит, что он, однако, думает, что имеется возможность разрешить эту проблему и что средств будет достаточно для всех операций. Американцы настаивают на проведении операции «Оверлорд» в установленный срок, в связи с чем в течение последних двух месяцев операции на Средиземноморском театре довольно сильно пострадали. Английская армия особенно была разочарована отводом 7 дивизий из района Средиземного моря. Англичане уже отправили 3 свои опытные дивизии для того, чтобы принять участие в операции «Оверлорд». Американцы также в ближайшее время отправят 4 свои дивизии. Этим именно и объясняется то, что англо-американцы не смогли полностью использовать банкротство Италии.

Черчилль продолжает, что англичане в то же время проводят подготовку к операции «Оверлорд». Далее Черчилль переходит к вопросу о командовании. Он говорит, что полностью согласен с тем, что назначение командующего представляет жизненную важность. До августа англичане считали, что операцией «Оверлорд» будет командовать английский офицер, но в Квебеке президент просил рассмотреть другое предложение, а именно, чтобы операцией «Оверлорд» командовал американский офицер, в то время как английский офицер командовал бы операциями в Средиземном море. Черчилль говорит, что он согласился с этим, так как даже в самом начале операции «Оверлорд» американцы будут иметь численное превосходство, которое с течением времени будет все возрастать. В то же время на Средиземноморском театре британские войска более многочисленны, и англичане больше заинтересованы в операциях в этом районе. Поэтому Черчилль принял предложение Рузвельта, и сейчас остается только назначить командующего.

Сталин спрашивает, следует ли понимать, что английский командующий будет назначен вместо Эйзенхауэра?

Черчилль отвечает утвердительно и говорит, что, как только американцы назначат своего командующего, он также назначит британского командующего в районе Средиземного моря. Задержка в назначении американского командующего связана с внутренними соображениями и имеет отношение к некоторым высокопоставленным лицам в США. Черчилль выражает, однако, надежду, что командующий операцией «Оверлорд» сможет быть назначен еще перед тем, как разъедутся участники этой конференции. Черчилль говорит также, что, очевидно, удастся согласовать и дату этой операции до отъезда.

Далее Черчилль говорит, что он хочет перейти к вопросу о десантных судах. Это является узким местом. У англо-американцев в районе Средиземного моря имеется много войск даже после отправки 7 дивизий. В мае в Соединенном Королевстве будет большая английская и американская армия. Вся борьба между англичанами и американцами заключается в вопросе о десантных средствах. Черчилль говорит, что он хотел разъяснить маршалу Сталину те вопросы, которые дебатируются между англичанами и американцами. Черчилль говорит, что маршал Сталин, возможно, думает, что он, Черчилль, уделяет недостаточное внимание операции «Оверлорд». Это не так. Дело в том, что он, Черчилль, понимает, что он сможет получить необходимые средства для Средиземного моря, выдержав в то же время дату начала операции «Оверлорд». Этого он, Черчилль, надеялся добиться от американцев в Каире но там, к сожалению, был генералиссимус Чан Кай-ши и китайские дела заняли почти все время. Тем не менее Черчилль уверен, что можно найти достаточно десантных средств для всех операций.

Далее Черчилль говорит, что он хотел бы сказать несколько слов об операции «Оверлорд». Англичане будут готовы к той дате, которая будет установлена. К этому времени у англичан будет 16 дивизий, которые совместно с корпусными войсками, коммуникационными частями, частями ПВО и т. д. составят около 500 тысяч человек. Это лучшие британские войска, которые будут включать испытанные дивизии, переброшенные из района Средиземного моря. Кроме того, будет обеспечена необходимая поддержка со стороны британского флота. Наконец, будут готовы британские воздушные силы в составе 4000 самолетов первой линии, В дополнение к этому переброска американских войск сейчас уже начинается. До сих пор американцы перебрасывали главным образом воздушные силы и снабжение, но в следующие 4–5 месяцев каждый месяц будет перебрасываться до 150 тысяч человек, что составит в общей сложности от 600 до 800 тысяч человек в мае месяце. Ущерб, наносимый германским подводным лодкам, позволяет осуществить эти переброски.

Далее Черчилль говорит, что он очень положительно относится к десанту в Южной Франции в тот момент, когда наступит время для «Оверлорда», или несколько раньше или позже. Он будет иметь достаточно войск в Италии для того, чтобы провести эту операцию, сдерживая в то же время немцев. Из 22–23 дивизий, которые находятся в районе Средиземного моря, достаточное количество будет выделено для Франции, а остальные дивизии будут держать фронт в Италии.

Далее Черчилль говорит, что он хотел бы еще сказать о предстоящих боях в Италии. На восточной части линии фронта, проходящей южнее Рима, находится 15-я армейская группа, состоящая из 5-й и 8-й армий под командованием генерала Александера. Сейчас в Италии имеется всего 500 тысяч человек, то есть 13–14 англо-американских дивизий и 9—10 германских дивизий, но сейчас стоит дождливая погода, реки разлились и снесено много мостов. Тем не менее в декабре месяце англичане предполагают начать наступление против немцев. Армия Монтгомери высадится на западном побережье Италии, севернее нынешней линии фронта, и совершит обходное движение.

Сталин спрашивает, будет ли это движение для обхода Рима.

Черчилль отвечает утвердительно.

Далее Черчилль говорит, что в то же время в юго-западной части линии фронта будет осуществлено давление на германские позиции, а на западном побережье Италии, севернее нынешней линии фронта, будет проведен крупный десант примерно в районе устья Тибра. Эти все операции должны закончиться окружением всех оперирующих в этом районе германских войск. Это будет Сталинград в миниатюре. Если эта операция удастся, то это будет не только поражение, но и уничтожение германских войск. Немцы находятся уже сейчас в тяжелом положении, так как они не могут доставлять своей армии достаточное снабжение в связи с тем, что англо-американцы уничтожают линии коммуникаций. Вот в этом важность операции в Италии, а не в захвате Рима. Успешное завершение этой операции позволит англо-американцам продвинуться к северу и подойти вплотную к Апеннинам.

Черчилль говорит, что он против того, чтобы идти в широкую часть Италии. Он хочет создать фронт в узкой части. Там можно будет сдерживать немцев и перебросить освобождающиеся силы для десанта в Южной Франции.

Черчилль спрашивает, имеются ли у маршала Сталина какие-либо вопросы по всему тому, что он сейчас сказал, а также, может быть, имеются какие-либо другие вопросы.

Сталин говорит, что он должен сказать Черчиллю, что Красная Армия рассчитывает на осуществление десанта в Северной Франции. Он боится, что если этой операции в мае месяце не будет, то ее не будет вообще, так как через несколько месяцев погода испортится и высадившиеся войска нельзя будет снабжать в должной мере. Если же эта операция не состоится, то он должен предупредить, что это вызовет большое разочарование и плохие настроения. Он опасается, что отсутствие этой операции может вызвать очень нехорошее чувство одиночества. Поэтому он хочет знать, состоится ли операция «Оверлорд» или нет. Если она состоится, то это хорошо, если же не состоится, тогда он хочет знать об этом заранее для того, чтобы воспрепятствовать настроениям, которые отсутствие этой операции может вызвать. Это является наиболее важным вопросом.

Черчилль отвечает, что эта операция, конечно, состоится, но при условии, что враг не сможет иметь большее число войск, чем к тому времени могут иметь англо-американцы. Если, например, немцы смогут перебросить во Францию 30 или 40 дивизий, то он, Черчилль, не думает, что высадка могла бы быть успешной. Он, Черчилль, не боится самой высадки, но он боится того, что произойдет через 30–40 дней.

Сталин говорит, что как только будет осуществлен десант в Северной Франции, Красная Армия, в свою очередь, перейдет в наступление. Если бы было известно, что операция состоится в мае или в июне, то русские могли бы подготовить не один, а несколько ударов по врагу. Сталин говорит, что наиболее подходящим моментом является весна. В течение марта и апреля на фронте обычно бывает передышка, войска могли бы отдохнуть. Можно было бы подвезти боеприпасы, и к моменту начала высадки в Северной Франции можно было бы нанести немцам удары, которые не позволили бы им перебрасывать войска во Францию. Пока же положение таково, что немцы перебрасывают свои войска на Восточный фронт и они будут продолжать их перебрасывать. Немцы очень боятся нашего продвижения к германским границам, они понимают, что их не отделяет от нас ни Канал, ни море. С востока имеется возможность подойти к Германии. В то же время немцы знают, что на западе их защищает Канал, затем нужно пройти территорию Франции для того, чтобы подойти к Германии. Немцы не решатся перебрасывать свои войска на запад, в особенности если Красная Армия будет наступать, а она будет наступать, если она получит помощь со стороны союзников в виде операции «Оверлорд».

Сталин говорит, что он все-таки хотел бы знать от Черчилля дату начала операции «Оверлорд».

Черчилль отвечает, что он этого сейчас сказать не может, так как именно об этом, как он предполагает, будет разговор во время завтрака с президентом. Черчилль говорит далее, что он хотел бы передать маршалу Сталину карту, освещающую положение в Югославии. Возможно, маршал Сталин захочет сверить эту карту со своими данными.

Черчилль передает Сталину карту Югославии.

Беседа продолжалась один час.

28 ноября – 1 декабря 1943 г

30 ноября 1943 года в 13 час. 40 мин.

Беседа во время завтрака

Рузвельт говорит, что он намерен сообщить маршалу Сталину приятную для него новость. Дело в том, что сегодня объединенные штабы с участием Черчилля и Рузвельта приняли следующее предложение:

Операция «Оверлорд» намечается на май 1944 года и будет проведена при поддержке десанта в Южной Франции. Сила этой вспомогательной операции будет зависеть от количества десантных средств, которые будут иметься в наличии к тому времени.

Сталин говорит, что он удовлетворен этим решением.

Черчилль замечает, что точная дата начала операции будет, очевидно, зависеть от фазы луны.

Сталин говорит, что он, конечно, не требует, чтобы ему была названа точная дата, и что для маневра, конечно, будет необходима одна или две недели в пределах мая месяца.

Рузвельт говорит, что, насколько сейчас можно судить, наиболее подходящим временем будет период с 15 по 20 мая.

Сталин говорит, что он хочет заявить Черчиллю и Рузвельту, что к моменту начала десантных операций во Франции русские подготовят сильный удар по немцам.

Рузвельт говорит, что это было бы очень хорошо, так как это не позволило бы немцам перебрасывать свои войска на запад.

Черчилль говорит, что англичане ведут крупную подготовку к операции «Оверлорд». Он, Черчилль, хотел бы, – если это позволит время, – когда-либо рассказать маршалу Сталину о некоторых деталях этой подготовки. В частности, довольно большую проблему представляет доставка горючего для высадившихся войск. Англичане имеют специальный пустотелый кабель, который можно размотать и уложить на дне Канала. По этому пустотелому кабелю, который представляет собой трубу, будет подаваться горючее на противоположный берег.

Сталин замечает, что это очень хороший способ доставки горючего и что он очень облегчит положение…

28 ноября – 1 декабря 1943 г

Тегеран, 30 ноября 1943 г.

Третье заседание конференции глав правительств СССР, США и Великобритании

Начало заседания в 16 ч. 30 м.

Конец заседания в 17 ч. 20 м.

Рузвельт. Решение британского и американского штабов было сообщено маршалу Сталину и удовлетворило его. Было бы желательно, если бы генерал Брук доложил конференции об этом решении, если маршал Сталин не возражает против этого.

Сталин. Согласен.

Черчилль. Это заявление генерал Брук сделает как от имени американцев, так и от имени англичан.

Брук. Начальники объединенных штабов рекомендовали президенту и премьер-министру сообщить маршалу Сталину о том, что начало операции «Оверлорд» состоится в течение мая месяца. Эта операция будет поддержана операцией против Южной Франции, причем масштаб этой операции будет зависеть от количества десантных судов, которые будут иметься в наличии к этому времени.

Черчилль. Подразумевается, конечно, что объединенные британский и американский штабы будут находиться в тесном контакте с маршалом Сталиным с тем, чтобы операции всех союзников могли координироваться и чтобы по врагу был нанесен одновременно удар с обеих сторон.

Сталин. Я понимаю важность решений, принятых штабами наших союзников, и трудности проведения этих решений. Возможно, будет существовать опасность не в начале «Оверлорда», а во время развертывания этой операции, когда немцы попытаются перебросить часть войск с Восточного фронта на Западный и затруднить дело «Оверлорда». Чтобы не дать немцам возможности маневрировать своими резервами и перебрасывать сколько-нибудь значительные силы с Восточного фронта на Запад, русские обязуются к маю организовать большое наступление против немцев в нескольких местах, с тем чтобы приковать немецкие дивизии на Восточном фронте и не дать возможности немцам создать какие-либо затруднения для «Оверлорда». Об этом я заявил сегодня президенту Рузвельту и премьер-министру Черчиллю, но я хотел повторить мое заявление перед конференцией.

Рузвельт. Я очень удовлетворен заявлением маршала Сталина о том, что будут приняты меры для координации ударов по врагу. Я надеюсь, что наши нации теперь поняли необходимость совместных действий, и предстоящие операции наших трех стран покажут, что мы научились Действовать совместно.

Соединенные Штаты еще не назначили главнокомандующего операцией «Оверлорд», но я уверен, что главнокомандующий будет назначен в ближайшие 3 или 4 дня, как только мы вернемся в Каир.

У меня есть лишь одно предложение – о том, чтобы наши штабы без задержки приступили к разработке тех предложений, которые были приняты здесь. Поэтому я полагаю, что они могут завтра же возвратиться в Каир, если против этого нет возражений у маршала Сталина.

Сталин. Я с этим согласен.

Черчилль. Я хочу сказать, что мы приняли сегодня серьезное решение. Теперь президент и я и наши штабы должны тщательно разработать этот вопрос и решить, где найти необходимые десантные суда. У нас впереди 5 месяцев, и я считаю, что мы сможем достать необходимое количество десантных судов. Я уже дал задание изучить этот вопрос, и подробный доклад будет представлен, как только наши штабы вернутся домой. Для успеха операции «Оверлорд» мы должны иметь значительное превосходство сил, и я надеюсь, что наши штабы сумеют это обеспечить. К июню мы будем уже находиться в тяжелой и активной борьбе с противником. Я думаю, что мы закончили обсуждение военных вопросов. Теперь мы могли бы обсудить политические вопросы. Для этого мы могли бы использовать 1 и 2 декабря и выехать 3 декабря. Мы достигли большого успеха, и было бы хорошо, если бы мы разъехались, разрешив все вопросы, и если бы мы могли сообщить общественному мнению, что мы достигли полного соглашения. Я надеюсь, что президент сможет остаться до 3 декабря, так же как и я, если маршал Сталин согласен остаться.

Сталин. Согласен.

Рузвельт. Я очень рад слышать, что маршал Сталин согласился остаться еще на один день. Я еще хотел сказать относительно коммюнике: может быть, наши штабы могли бы представить нам проект этого коммюнике.

Сталин. В той части, которая касается военных вопросов.

Черчилль. Да, конечно. Нужно, чтобы коммюнике было кратким и таинственным.

Сталин. Но без мистики.

Черчилль. Я уверен, что в скором времени противнику должно стать известно о наших приготовлениях, поскольку он это сможет обнаружить по большому скоплению железнодорожных составов, по активности в наших портах и т. д.

Сталин. Большую операцию в мешке не спрячешь.

Черчилль. Нужно было бы, чтобы наши штабы подумали о том, чтобы замаскировать эти приготовления и ввести неприятеля в заблуждение.

Сталин. Мы в таких случаях обманываем противника, строя макеты танков, самолетов, создавая ложные аэродромы. Затем мы при помощи тракторов приводим эти макеты танков и самолетов в движение. Разведка доносит противнику об этих передвижениях, причем немцы думают, что именно в этом месте готовится удар. В то же время там, где действительно готовится наступление, царит полное спокойствие. Все перевозки производятся ночью. Мы создаем в ряде мест до 5–8 тысяч макетов танков, до 2 тысяч макетов самолетов, большое число ложных аэродромов. Кроме того, мы обманываем противника при помощи радио. В тех районах, где не предполагается наступление, производится перекличка между радиостанциями. Эти станции засекаются противником, и у него создается впечатление, что здесь находятся большие части. Самолеты противника иногда день и ночь бомбардируют эти местности, которые в действительности совершенно пусты.

Черчилль. Правду приходится охранять путем неправды. Во всяком случае, будут приняты меры для того, чтобы ввести врага в заблуждение.

28 ноября – 1 декабря 1943 г

Тегеран, 1 декабря 1943 г.

Четвертое заседание конференции глав правительств СССР, США и Великобритании

I. Заседание во время завтрака

Начало заседания в 13 ч.

Конец заседания в 15 ч.

Гопкинс. Вопрос о приглашении Турции вступить в воину связан с вопросом о том, какую поддержку Турция может получить от Великобритании и Соединенных Штатов. Кроме того, необходимо координировать вступление Турции в войну с общей стратегией.

Рузвельт. Другими словами, Иненю спросит нас, поддержим ли мы Турцию. Я думаю, что этот вопрос необходимо еще разработать.

Сталин. Черчилль сказал, что британское правительство предоставляет для помощи Турции 20–30 эскадрилий и 2–3 дивизии.

Черчилль. Мы не давали согласия в отношении 2–3 дивизий. У нас в Египте имеется 17 эскадрилий, которые не используются в настоящее время англо-американским командованием. Эти эскадрильи, в случае вступления Турции в войну, послужили бы целям ее обороны. Кроме того, Англия дала согласие на предоставление Турции трех полков ПВО. Вот все, что было обещано англичанами Турции. Англичане не обещали Турции войск. У турок имеется 50 дивизий. Турки хорошие бойцы, но у них нет современного вооружения. Что касается 2–3 дивизий, о которых говорит маршал Сталин, то британское правительство выделило эти дивизии для овладения Эгейскими островами в случае вступления Турции в войну, а не для помощи Турции.

Рузвельт (обращаясь к Черчиллю). Не правда ли, что операция против Родоса потребует большого количества десантных средств?

Черчилль. Эта операция потребует десантных средств не больше того количества, которое находится в Средиземном море.

Рузвельт. Мое затруднение состоит в том, что американский штаб еще не изучил вопроса о количестве десантных судов, необходимых для операций в Италии, подготовки «Оверлорда» в Англии и для Индийского океана. Поэтому я должен быть осторожен в отношении обещаний Турции. Я боюсь, как бы эти обещания не помешали выполнению нашего вчерашнего соглашения.

Сталин. Помимо вступления в войну Турция предоставит также свою территорию для авиации союзников.

Черчилль. Конечно.

Сталин. Я думаю, что с этим вопросом покончено.

Черчилль. Мы не предлагали ничего того, чего мы не можем дать. Мы предложили туркам 3 новые эскадрильи истребителей, чтобы довести общее количество эскадрилий, включая находящиеся в Египте, до 20. Может быть, американцы добавят что-либо к этому количеству? Мы обещали предоставить туркам части ПВО, но мы не обещали туркам никаких войск, так как у нас их нет. Что касается десантных средств, то они потребуются в марте месяце, но я полагаю, что мы можем их найти в период между занятием Рима и началом «Оверлорда».

Рузвельт. Я хочу посоветоваться с военными. Я надеюсь, что Черчилль прав, но мои советники говорят, что возможны трудности в использовании десантных судов в период между занятием Рима и началом «Оверлорда». Они полагают, что совершенно необходимо иметь к 1 апреля десантные суда, которые будут использованы в операции «Оверлорд».

Черчилль. Я не вижу затруднений. Мы никаких предложений Турции не делали, и я не знаю, примет ли их Иненю. Он будет в Каире и познакомится с положением дел. Я могу предоставить туркам 20 эскадрилий. Никаких войск я туркам не дам. Кроме того, я думаю, что войска им и не требуются. Однако все дело в том, что я не знаю, приедет ли Иненю в Каир или нет.

Сталин. Не захворает ли Иненю?

Черчилль. Легко может захворать. Если Иненю не согласится поехать в Каир для встречи со мной и президентом, то я готов поехать к нему на крейсере в Адану. Иненю приедет туда, и я нарисую ему неприятную картину, которая предстанет перед турками в том случае, если они не согласятся вступить в войну, и приятную картину в противоположном случае. Я сообщу Вам тогда о результатах своих бесед с Иненю.

Гопкинс. Вопрос о поддержке Турции в войне не обсуждался американскими военными, и я поэтому сомневаюсь в целесообразности приглашения Иненю в Каир, пока военные не изучили этого вопроса.

Сталин. Следовательно, Гопкинс предлагает не приглашать Иненю.

Гопкинс. Я не предлагаю не приглашать Иненю, но подчеркиваю, что предварительно было бы полезно получить сведения о той помощи, которую мы можем оказать туркам.

Черчилль. Я согласен с Гопкинсом. Мы должны договориться по вопросу о возможной помощи туркам.

Сталин. Без военных этого не сделать?

Черчилль. Мы должны совместно с военными изучить вопрос о десантных средствах. Возможно, их удастся получить больше, чем мы думаем, взяв их с Индийского или Тихого океана или построив их. Если это невозможно, то нужно от чего-то отказаться. Однако, во всяком случае, решено, что «Оверлорд» не должен пострадать.

Рузвельт. Я думаю, что было бы полезно, если бы я коротко изложил положение на Тихом океане в связи с вопросом о возможном изъятии оттуда десантных средств, как это предлагает Черчилль. Я должен подчеркнуть, что, во-первых, расстояние от Тихого океана до Средиземного моря огромно. Во-вторых, мы двигаемся в Тихом океане на север для того, чтобы перерезать коммуникации японцев, и нам нужны десантные средства в этом районе.

Гопкинс. Верно ли, что Черчилль и Идеи не говорили с турками о захвате Эгейских островов?

Иден. Нет, я об этом не говорил. Я просил турок лишь о предоставлении авиабаз и не затрагивал с ними вопроса о десантных средствах.

Рузвельт. Если я увижусь с турецким президентом, то я сделаю ему предложение о том, чтобы мы взяли Крит и Додеканезские острова, так как они весьма близко расположены к Турции.

Черчилль. Я хочу получить от турок авиабазы в районе Смирны, которые англичане помогли построить туркам. Получив от турок эти авиабазы, мы изгоним германские военно-воздушные силы с островов. Мы готовы для этой цели платить одним своим самолетом за один уничтоженный германский самолет. Задача изгнания немецких гарнизонов с островов будет выполнима, если мы обеспечим себе превосходство в воздухе в этом районе. Нет надобности брать приступом остров Родос, где находится 8 тысяч итальянцев и 5 тысяч немцев. Их можно уморить голодом. Если мы получим базы в Турции, то наши корабли, при поддержке авиации, смогут отрезать коммуникации немцев, и цель будет достигнута.

Сталин. Это правильно. По-моему, 20 эскадрилий в Каире сейчас ничего не делают. Но если они вступят в действие, то от немецких военно-воздушных сил ничего не останется. Но надо было бы добавить к эскадрильям истребителей некоторое количество бомбардировщиков.

Рузвельт. Я согласен с предложением Черчилля о предоставлении для целей обороны Турции 20 эскадрилий и некоторого количества бомбардировщиков.

Черчилль. Мы предлагаем Турции ограниченное прикрытие с воздуха и ПВО. Сейчас зима, и вторжение в Турцию невероятно. Мы предполагаем продолжить снабжение Турции вооружением. Турция получает большей частью американское вооружение. В настоящее время мы предлагаем Турции неоценимую возможность принять приглашение Советского правительства участвовать в мирной конференции.

Сталин. Какого вооружения не хватает Турции?

Черчилль. У турок имеются винтовки, неплохая артиллерия, но у них нет противотанковой артиллерии, нет авиации и нет танков. Мы организовали в Турции военные школы, но турки их плохо посещают. У турок нет опыта в обращении с радиоаппаратурой. Но турки являются хорошими бойцами.

Сталин. Вполне возможно, что если турки дадут аэродромы союзникам, то Болгария не нападет на Турцию, а немцы будут ждать нападения Турции. Турция не нападет на немцев, а будет с ними находиться просто в состоянии войны. Но зато союзники получают от Турции аэродромы и порты. Если бы события приняли такой оборот, то это было бы также неплохо.

Иден. Я говорил туркам, что они могут предоставить авиабазы союзникам не воюя, ибо Германия не нападет на Турцию.

Рузвельт. В этом отношении Турции могла бы служить примером Португалия.

Иден. Нуман не хотел согласиться с моей точкой зрения. Он сказал, что Германия будет реагировать и что Турция предпочла бы вступить в войну по своей доброй воле, чем быть в нее втянутой.

Черчилль. Это правильно. Но я должен сказать следующее. Когда вы просите Турцию растянуть свой нейтралитет путем предоставления нам авиабаз, то турки нам отвечают, что они предпочитают серьезную войну; когда же вы говорите туркам о вступлении в серьезную войну, то они отвечают нам, что у них нет для этого вооружения. Если турки ответят нам на наше предложение отрицательно, то мы должны изложить им серьезные соображения. Мы должны им сказать, что они не будут в этом случае участвовать в мирной конференции. Что касается Англии, то мы скажем со своей стороны, что нас не интересуют дела турок. Кроме того, мы прекратим снабжение Турции вооружением.

Иден. Я хочу уточнить, какие требования мы должны будем предъявить Турции в Каире. Я понимаю, что мы должны требовать от турок вступления в войну против Германии.

Сталин. Именно против Германии.<…>

II. Заседание за круглым столом

Начало заседания в 16 ч.

Конец заседания в 19 ч. 40 м.

Рузвельт. Я хотел бы, чтобы мы на этом заседании обсудили вопросы о Польше и о Германии.

Сталин. А также вопрос о коммюнике.

Рузвельт. Коммюнике уже готовится.

Молотов. Можем ли мы получить сейчас ответ на вопрос относительно передачи нам части итальянского торгового и военно-морского флота?

Рузвельт. Ответ на этот вопрос очень прост. Мы получили большое количество итальянских кораблей. Они должны, по моему мнению, находиться во временном пользовании Объединенных Наций и должны использоваться наилучшим образом. После войны они должны быть распределены между Объединенными Нациями.

Молотов. Если эти корабли невозможно передать нам в собственность, то мы просим о передаче их нам во временное пользование. Мы их употребим в интересах союзников и всех Объединенных Наций.

Сталин. Если Турция не вступит в войну, то переданные нам итальянские корабли не удастся провести в Черное море, и тогда мы желали бы их иметь в Северном море. Мы знаем, что Великобритании и Соединенным Штатам нужны корабли, но мы просим немного.

Черчилль. Я за это.

Рузвельт. Я также за.

Черчилль. Я хотел бы, чтобы эти корабли находились в Черном море.

Сталин. Мы также предпочитаем их иметь в Черном море.

Черчилль. Может быть, было бы хорошо ввести переданные Советскому Союзу итальянские корабли в Черное море вместе с британскими кораблями для помощи советскому военно-морскому флоту.

Сталин. Хорошо, пожалуйста.

Черчилль. Нам нужно урегулировать вопрос о передаче кораблей с итальянцами, так как они помогают нам своим флотом. Некоторые итальянские корабли воюют, другие несут патрульную службу. Подводные лодки используются для снабжения. Конечно, желательно получить от итальянского флота возможно большую пользу, чем иметь его против себя. Поэтому я прошу дать нам два месяца для урегулирования вопроса о передаче итальянских кораблей Советскому Союзу с итальянцами. Вопрос этот деликатный, и тут нужно действовать так, как кошка ведет себя в отношении мыши.

Сталин. Можем ли мы, следовательно, получить эти корабли к концу января будущего года?

Рузвельт. Согласен.

Черчилль. Согласен.

Сталин. На этих кораблях будут наши команды.

Черчилль. Мы хотели бы помочь русскому флоту в Черном море нашими кораблями. Кроме того, мы были бы рады помочь в ремонте советских военно-морских баз в Черном море, например Севастополя. Мы были бы также рады, если Советское правительство сочтет это полезным, ввести в Черное море 4–5 британских подводных лодок для того, чтобы топить там румын и немцев. Я должен сказать, что мы не имеем в Черном море ни притязаний, ни интересов.

Сталин. Хорошо, за всякую помощь, оказанную нам, мы будем благодарить.

Черчилль. Есть один момент, который мы могли бы использовать в случае вступления Турции в войну. Если Турция побоится вступить в войну, но согласится растянуть свой нейтралитет, то, может быть, Турция позволит пропустить несколько подводных лодок через Босфор и Дарданеллы в Черное море и корабли со снабжением для них. Американские подводные лодки топят много японских судов на Тихом океане; наши подводные лодки топили большое количество немецких и итальянских кораблей в Средиземном море; теперь наши подводные лодки могли бы помочь в Черном море.

Сталин. Вопрос исчерпан?

Черчилль. Да.

Рузвельт. Я хотел бы переговорить о Польше. Я хочу выразить надежду, что Советское правительство сможет начать переговоры и восстановить свои отношения с польским правительством.

Сталин. Агенты польского правительства, находящиеся в Польше, связаны с немцами. Они убивают партизан. Вы не можете себе представить, что они там делают.

Черчилль. Это большой вопрос. Мы объявили войну Германии из-за того, что Германия напала на Польшу. В свое время меня удивило, что Чемберлен не стал вести борьбу за чехов в Мюнхене, но внезапно в апреле 1939 года дал гарантию Польше. Я был удивлен, когда он отверг более благоприятные возможности и вернулся к политике войны. Но одновременно я был также и обрадован этим обстоятельством. Ради Польши и во исполнение нашего обещания мы, хотя и были не подготовлены, за исключением наших военно-морских сил, объявили войну Германии и сыграли большую роль в том, чтобы побудить Францию вступить в войну. Франция потерпела крах. Но мы благодаря нашему островному положению оказались активными бойцами. Мы придаем большое значение причине, по которой мы вступили в войну. Я понимаю историческую разницу между нашей и русской точками зрения в отношении Польши. Но у нас Польше уделяется большое внимание, так как нападение на Польшу послужило тем, что заставило нас предпринять нынешние усилия. Я также очень хорошо понимал положение России в начале войны, и, принимая во внимание нашу слабость в начале войны и тот факт, что Франция изменила данным ею гарантиям в Мюнхене, я понимаю, что Советское правительство не могло рисковать тогда своей жизнью в этой борьбе. Но теперь другое положение, и я надеюсь, что, если нас спросят, почему мы вступили в войну, мы ответим, что это случилось потому, что мы дали гарантию Польше. Я хочу напомнить приведенный мною пример о трех спичках, одна из которых представляет Германию, другая – Польшу и третья – Советский Союз. Все эти три спички должны быть передвинуты на запад, чтобы разрешить одну из главных задач, стоящих перед союзниками, – обеспечение западных границ Советского Союза.

Сталин. Вчера не было разговора о переговорах с польским правительством. Вчера разговаривали о том, что нужно предписать польскому правительству то-то и то-то. Я должен сказать, что Россия не меньше других, а больше других держав заинтересована в хороших отношениях с Польшей, так как Польша является соседом России. Мы – за восстановление, за усиление Польши. Но мы отделяем Польшу от эмигрантского польского правительства в Лондоне. Мы порвали отношения с этим правительством не из-за каких-либо наших капризов, а потому, что польское правительство присоединилось к Гитлеру в его клевете на Советский Союз. Все это было опубликовано в печати. Какие у нас могут быть гарантии в том, что эмигрантское польское правительство в Лондоне снова не сделает то же самое? Мы хотели бы иметь гарантию в том, что агенты польского правительства не будут убивать партизан, что эмигрантское польское правительство будет действительно призывать к борьбе против немцев, а не заниматься устройством каких-либо махинаций. Мы будем поддерживать хорошие отношения с правительством, которое призывает к активной борьбе против немцев. Однако я не уверен, что нынешнее эмигрантское польское правительство в Лондоне является таким, каким оно должно быть. Если оно солидаризируется с партизанами и если мы будем иметь гарантию, что его агенты не будут иметь связей с немцами в Польше, тогда мы будем готовы начать с ним переговоры.

Черчилль говорит о трех спичках. Я хотел бы спросить, что это означает.

Черчилль. Было бы хорошо здесь, за круглым столом, ознакомиться с мыслями русских относительно границ Польши. Мне кажется, что тогда Иден или я могли бы их изложить полякам. Мы полагаем, что Польшу следует удовлетворить, несомненно, за счет Германии. Мы были бы готовы сказать полякам, что это хороший план и что лучшего плана они не могут ожидать. После этого мы могли бы поставить вопрос о восстановлении отношений. Но я хотел бы подчеркнуть, что мы хотим существования сильной, независимой Польши, дружественной по отношению к России.

Сталин. Речь идет о том, что украинские земли должны отойти к Украине, а белорусские – к Белоруссии, то есть между нами и Польшей должна существовать граница 1939 года, установленная советской Конституцией. Советское правительство стоит на точке зрения этой границы и считает это правильным.

Какие еще вопросы имеются для обсуждения?

Рузвельт. Вопрос о Германии.

Сталин. Какие предложения имеются по этому поводу?

Рузвельт. Расчленение Германии.

Черчилль. Я за расчленение Германии. Но я хотел бы обдумать вопрос относительно расчленения Пруссии. Я за отделение Баварии и других провинций от Германии.

Рузвельт. Чтобы стимулировать нашу дискуссию по этому вопросу, я хотел бы изложить составленный мною лично 2 месяца тому назад план расчленения Германии на пять государств.

Черчилль. Я хотел бы подчеркнуть, что корень зла Германии – Пруссия.

Рузвельт. Я хотел бы, чтобы мы сначала имели перед собой картину в целом и потом говорили об отдельных компонентах. По моему мнению, Пруссия должна быть возможно ослаблена и уменьшена в своих размерах. Пруссия должна составлять первую самостоятельную часть Германии. Во вторую часть Германии должны быть включены Ганновер и северо-западные районы Германии. Третья часть – Саксония и район Лейпцига. Четвертая часть – Гессенская провинция, Дармштадт, Кассель и районы, расположенные к югу от Рейна, а также старые города Вестфалии. Пятая часть – Бавария, Баден, Вюртемберг. Каждая из этих пяти частей будет представлять собой независимое государство. Кроме того, из состава Германии должны быть выделены районы Кильского канала и Гамбурга. Этими районами должны будут управлять Объединенные Нации или четыре державы. Рурская и Саарская области должны быть поставлены под контроль либо Объединенных Наций, либо попечителей всей Европы. Вот мое предложение. Я должен предупредить, что оно является лишь пробным.

Черчилль. Вы изложили «полный рот» всего. Я считаю, что существуют два вопроса: один – разрушительный, а другой – конструктивный. У меня две мысли: первая – это изоляция Пруссии от остальной Германии; вторая – это отделение южных провинций Германии – Баварии, Бадена, Вюртемберга, Палатината от Саара до Саксонии включительно. Я держал бы Пруссию в жестких условиях. Я считаю, что южные провинции легко оторвать от Пруссии и включить в дунайскую федерацию. Люди, живущие в Дунайском бассейне, не являются причиной войны. Во всяком случае, с пруссаками я поступил бы гораздо более сурово, чем с остальными немцами. Южные немцы не начнут новой войны.

Сталин. Мне не нравится план новых объединений государств. Если будет решено разделить Германию, то не надо создавать новых объединений. Будь то пять или шесть государств и два района, на которые Рузвельт предлагает расчленить Германию, этот план Рузвельта об ослаблении Германии может быть рассмотрен. Черчиллю скоро придется иметь дело с большими массами немцев, как и нам. Черчилль увидит тогда, что в германской армии сражаются не только пруссаки, но и немцы из остальных провинций Германии. Лишь австрийцы, сдаваясь в плен, кричат: я австриец, – и наши солдаты их принимают. Что касается немцев из отдельных провинций Германии, то они дерутся с одинаковым ожесточением. Как бы мы ни подходили к вопросу о расчленении Германии, не нужно создавать какого-то нового нежизнеспособного объединения дунайских государств. Венгрия и Австрия должны существовать отдельно друг от друга. Австрия существовала как самостоятельное государство до тех пор, пока она не была затронута.

Рузвельт. Я согласен с маршалом Сталиным, в частности, в том, что между немцами, происходящими из различных германских провинций, не существует разницы. 50 лет тому назад эта разница существовала, но сейчас все немецкие солдаты одинаковы. Правда, это не относится к прусскому офицерству.

Черчилль. Я не хочу, чтобы меня истолковывали так, как будто бы я не за расчленение Германии. Но я хотел бы сказать, что если раздробить Германию на несколько частей и не создать комбинации из этих частей, тогда, как это говорил маршал Сталин, наступит время, когда немцы объединятся.

Сталин. Нет никаких мер, которые могли бы исключить возможность объединения Германии.

Черчилль. Маршал Сталин предпочитает раздробленную Европу?

Сталин. Причем здесь Европа? Я не знаю, нужно ли создавать 4, 5 или 6 самостоятельных германских государств. Этот вопрос нужно обсудить.

Рузвельт. Следует ли создать для изучения вопроса о Германии специальный комитет или, может быть, следует передать его в Лондонскую комиссию?

Сталин. Можно передать этот вопрос в Лондонскую комиссию, в которой имеются представители трех наших государств.

Черчилль. Теперь я хотел бы снова вернуться к польскому вопросу, который мне кажется более срочным, ибо поляки могут наделать много шуму. Я хотел бы зачитать следующее свое предложение по польскому вопросу. При этом я не прошу соглашаться с ним в том виде, как оно мною составлено, так как я сам еще не принял окончательного решения.

Мое предложение гласит:

«В принципе было принято, что очаг польского государства и народа должен быть расположен между так называемой линией Керзона и линией реки Одер, с включением в состав Польши Восточной Пруссии и Оппельнской провинции. Но окончательное проведение границы требует тщательного изучения и возможного расселения населения в некоторых пунктах».

Сталин. Русские не имеют незамерзающих портов на Балтийском море. Поэтому русским нужны были бы незамерзающие порты Кенигсберг и Мемель и соответствующая часть территории Восточной Пруссии. Тем более, что исторически – это исконно славянские земли. Если англичане согласны на передачу нам указанной территории, то мы будем согласны с формулой, предложенной Черчиллем.

Черчилль. Это очень интересное предложение, которое я обязательно изучу.

28 ноября – 1 декабря 1943 г

СООБЩЕНИЕ О КОНФЕРЕНЦИИ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ТРЕХ СОЮЗНЫХ ДЕРЖАВ – СОВЕТСКОГО СОЮЗА, СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ И ВЕЛИКОБРИТАНИИ В ТЕГЕРАНЕ

С 28 ноября по 1 декабря в Тегеране состоялась Конференция руководителей трех союзных Держав – Председателя Совета Народных Комиссаров Союза ССР тов. И. В. Сталина, Президента Соединенных Штатов Америки г-на Ф. Д. Рузвельта, Премьер-Министра Великобритании г-на У. Черчилля.

* * *

Конференция приняла Декларацию о совместных действиях в войне против Германии и о послевоенном сотрудничестве трех Держав, а также Декларацию об Иране. Тексты деклараций публикуются.

28 ноября – 1 декабря 1943 г

Подписано в Тегеране 1 декабря 1943 года.

ДЕКЛАРАЦИЯ ТРЕХ ДЕРЖАВ

Мы, Президент Соединенных Штатов, Премьер-министр Великобритании и Премьер Советского Союза, встречались в течение последних четырех дней в столице нашего союзника – Ирана и сформулировали и подтвердили нашу общую политику.

Мы выражаем нашу решимость в том, что наши страны будут работать совместно как во время войны, так и в последующее мирное время.

Что касается войны, представители наших военных штабов участвовали в наших переговорах за круглым столом, и мы согласовали наши планы уничтожения германских вооруженных сил. Мы пришли к полному соглашению относительно масштаба и сроков операций, которые будут предприняты с востока, запада и юга.

Взаимопонимание, достигнутое нами здесь, гарантирует нам победу.

Что касается мирного времени, то мы уверены, что существующее между нами согласие обеспечит прочный мир. Мы полностью признаем высокую ответственность, лежащую на нас и на всех Объединенных Нациях, за осуществление такого мира, который получит одобрение подавляющей массы народов земного шара и который устранит бедствия и ужасы войны на многие поколения.

Совместно с нашими дипломатическими советниками мы рассмотрели проблемы будущего. Мы будем стремиться к сотрудничеству и активному участию всех стран, больших и малых, народы которых сердцем и разумом посвятили себя, подобно нашим народам, задаче устранения тирании, рабства, угнетения и нетерпимости. Мы будем приветствовать их вступление в мировую семью демократических стран, когда они пожелают это сделать.

Никакая сила в мире не сможет помешать нам уничтожать германские армии на суше, их подводные лодки на море и разрушать их военные заводы с воздуха.

Наше наступление будет беспощадным и нарастающим.

Закончив наши дружественные совещания, мы уверенно ждем того дня, когда все народы мира будут жить свободно, не подвергаясь действию тирании, и в соответствии со своими различными стремлениями и своей совестью.

Мы прибыли сюда с надеждой и решимостью. Мы уезжаем отсюда действительными друзьями по духу и цели.

РУЗВЕЛЬТ

СТАЛИН

ЧЕРЧИЛЛЬ

28 ноября – 1 декабря 1943 г

1 декабря 1943 г.

ДЕКЛАРАЦИЯ ТРЕХ ДЕРЖАВ ОБ ИРАНЕ

Президент Соединенных Штатов, Премьер СССР и Премьер-Министр Соединенного Королевства, посоветовавшись друг с другом и с Премьер-Министром Ирана, желают заявить об общем согласии их трех Правительств относительно их взаимоотношений с Ираном.

Правительства Соединенных Штатов, СССР и Соединенного Королевства признают помощь, которую оказал Иран в деле ведения войны против общего врага, в особенности облегчая транспортировку грузов из-за границы в Советский Союз.

Эти три Правительства сознают, что война вызвала специфические экономические трудности для Ирана, и они согласились, что они будут по-прежнему предоставлять Правительству Ирана такую экономическую помощь, какую возможно будет оказать, имея в виду те большие требования, которые налагают на них их военные операции по всему миру и существующий во всем мире недостаток транспортных средств, сырья и снабжения для гражданского потребления.

Имея в виду послевоенный период, Правительства Соединенных Штатов, СССР и Соединенного Королевства согласны с Правительством Ирана в том, что любые экономические проблемы, которые встанут перед Ираном после окончания военных действий, должны быть полностью рассмотрены наряду с экономическими проблемами, которые встанут перед другими членами Объединенных Наций, – конференциями или международными организациями, созванными или созданными для обсуждения международных экономических вопросов.

Правительства Соединенных Штатов, СССР и Соединенного Королевства едины с Правительством Ирана в своем желании сохранить полную независимость, суверенитет и территориальную неприкосновенность Ирана. Они рассчитывают на участие Ирана совместно с другими миролюбивыми нациями в установлении международного мира, безопасности и прогресса после войны, в соответствии с принципами Атлантической хартии, которую подписали все четыре Правительства.

ЧЕРЧИЛЛЬ

СТАЛИН

РУЗВЕЛЬТ

КРЫМСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

4—11 февраля 1945 г

4 февраля 1945 г.

Первое заседание в Ливадийском дворце

Сталин просит Рузвельта открыть заседание.

Рузвельт заявляет, что ни в законе, ни в истории не предусмотрено, что он должен открывать совещания. Лишь случайно он открывал совещания также в Тегеране. Он, Рузвельт, считает для себя большой честью открыть нынешнее совещание. Прежде всего, он хотел бы выразить благодарность за оказанное ему гостеприимство.

Руководители трех держав, говорит Рузвельт, уже хорошо понимают друг друга, и взаимопонимание между ними растет. Все они хотят скорейшего окончания войны и прочного мира. Поэтому участники совещания могут приступить к своим неофициальным беседам. Он, Рузвельт, считает, что нужно беседовать откровенно. Опыт показывает, что откровенность в переговорах позволяет быстрее достичь хороших решений. Перед участниками совещания будут карты Европы, Азии и Африки. Но сегодняшнее заседание посвящено положению на Восточном фронте, где войска Красной Армии столь успешно продвигаются вперед. Он, Рузвельт, просит кого-либо доложить о положении на советско-германском фронте.

Сталин отвечает, что он может предложить, чтобы доклад сделал заместитель начальника Генерального штаба Красной Армии генерал армии Антонов.

Антонов:

«1. Советские войска с 12–15 января перешли в наступление на фронте от р. Неман до Карпат протяжением 700 километров.

Войска генерала Черняховского наступали на Кенигсберг.

Войска маршала Рокоссовского – по северному берегу р. Вислы, отрезая Восточную Пруссию от центральных районов Германии.

Войска маршала Жукова – южнее р. Вислы, на Познань.

Войска маршала Конева – на Ченстохов, Бреслау.

Войска генерала Петрова – в полосе Карпат, на Нов. Тарг.

Главный удар наносился группой войск Рокоссовского, Жукова и Конева на фронте Остроленка – Краков шириной 300 километров.

2. Вследствие неблагоприятных погодных условий предполагалось эту операцию начать в конце января, когда ожидалось улучшение погоды.

Поскольку операция эта рассматривалась и подготавливалась как операция с решающими целями, то хотелось провести ее в более благоприятных условиях.

Однако, ввиду тревожного положения, создавшегося на Западном фронте в связи с наступлением немцев в Арденнах, Верховное командование советских войск дало приказ начать наступление не позже середины января, не ожидая улучшения погоды.

3. Группировка противника после выхода советских войск на реки Нарев и Вислу была наиболее плотной на центральном участке фронта, ибо удар с этого участка выводил наши войска по кратчайшему направлению к жизненным центрам Германии.

Чтобы создать себе более выгодные условия для наступления, Советское верховное командование решило растянуть эту центральную группировку противника.

С этой целью была проведена вспомогательная операция против Восточной Пруссии и продолжалось наступление в Венгрии на Будапештском направлении.

Оба эти направления для немцев были очень чувствительны, и они быстро реагировали на наше наступление переброской сил на фланги за счет центрального участка фронта; так, из 24 танковых дивизий, имевшихся на нашем фронте и представлявших собой основную ударную силу немцев, 11 танковых дивизий были притянуты на Будапештское направление, 6 танковых дивизий – в Восточную Пруссию (3 танковые дивизии находились в Курляндии), и, таким образом, на центральном участке фронта осталось только 4 танковые дивизии.

Цель, намеченная Верховным командованием, была достигнута.

4. Соотношение сил на направлении главного удара:

На фронте от Остроленка до Кракова, то есть на направлении нашего главного удара, противник имел до 80 дивизий; мы создали группировку из расчета получить превосходство над противником:

в пехоте – более чем двойное (до 180 сд),

в артиллерии, танках и авиации – подавляющее.

На участках прорыва была создана плотность, насыщенность артиллерией в 220–230 стволов (от 76 мм и выше) на один километр фронта.

5. Наступление было начато в крайне неблагоприятных погодных условиях (низкая облачность, туман), что совершенно исключало работу авиации и ограничивало артиллерийское наблюдение сотней метров.

Благодаря хорошо проведенной предварительной разведке и мощному артиллерийскому наступлению огневая система противника была подавлена и его укрепления разрушены. Это обстоятельство позволило нашим войскам в первый день наступления продвинуться на 10–15 километров, то есть полностью прорвать всю оборону противника на всей ее тактической глубине.

6. Результаты наступления:

а) К 1 февраля, то есть за 18 дней наступления, советские войска на направлении главного удара продвинулись до 500 километров. Таким образом, средний темп продвижения был 25–30 километров в сутки.

б) Советские войска вышли на р. Одер на участке от Кюстрин (севернее Франкфурта) и южнее и овладели Силезским промышленным районом.

в) Перерезаны основные пути, связывающие восточнопрусскую группировку противника с центральными районами Германии.

Таким образом, кроме Курляндской группировки (26 дивизий) изолирована группировка противника в Восточной Пруссии (до 27 дивизий); окружены и уничтожаются ряд отдельных группировок немцев (в районе Лодзи, Торна, Познани, Шнейдемюля и других, общей численностью до 15 дивизий).

г) Прорваны сильные долговременного типа оборонительные позиции немцев в Восточной Пруссии – на Кёнигсбергском и Летценском направлениях.

д) Разгромлено 45 дивизий немцев, причем противник понес потери:

пленными – около 100 000 человек

убитыми – около 300 000 человек

Всего до 400 000 человек

7. Вероятные действия противника:

а) Немцы будут защищать Берлин, для чего постараются задержать продвижение советских войск на рубеже р. Одер, организуя здесь оборону за счет отходящих войск и резервов, перебрасываемых из Германии, Западной Европы и Италии.

Для обороны Померании противник постарается использовать свою Курляндскую группировку, перебрасывая ее морем за Вислу.

б) Немцы будут возможно прочнее прикрывать венское направление, усиливая его за счет войск, действующих в Италии.

8. Переброска войск противника:

а) На нашем фронте уже появились: 16 дивизий

из центральных районов Германии – 9 дивизий,

с Западноевропейского фронта – 6 дивизий,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См.: Фуллер Дж. Вторая мировая война 1939–1945. М., 1956. С. 313.

Вернуться

2

Wilmоt Ch. The Struggle for Europe. L., 1953. P. 708.

Вернуться

3

См.: Тегеран – Ялта – Потсдам: Сборник документов. М.: Изд-во «Международные отношения», 1967 (далее: Тегеран – Ялта – Потсдам). С. 115, 132.

Вернуться

4

Churсhill W. S. The Second World War. Vol. V. L., 1952. P. 272.

Вернуться

5

Ibid. P. 273.

Вернуться

6

Переписка председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. (далее: Переписка…). Т. II. М.: Госполитиздат, 1957. С. 101–102.

Вернуться

7

Переписка… Т. II. С. 100.

Вернуться

8

Churсhill W. S. The Second World War. Vol. V. P. 270.

Вернуться

9

Churсhill W. S. The Second World War. Vol. VI. L, 1954. Р. 181.

Вернуться

10

Ibid.

Вернуться

11

Ibid. P. 182.

Вернуться

12

Ibid. P. 496–497.

Вернуться

13

Ibid. P. 498–499.

Вернуться

14

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. I. М.: Госполитиздат, 1946. С. 284.

Вернуться

15

Churсhill W. S. The Second World War. Vol. IV. L, 1951. P. 304–305.

Вернуться

16

Ibid. P. 305.

Вернуться

17

Ibid. P. 425.

Вернуться

18

Ibid. P. 428.

Вернуться

19

Ibid. P. 451.

Вернуться

20

Ibid. P. 444.

Вернуться

21

См.: История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941–1945. Т. III. M., 1961. С. 506–507.

Вернуться

22

Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 33–34.

Вернуться

23

Там же. С. 34.

Вернуться

24

Там же.

Вернуться

25

Там же. С. 38.

Вернуться

26

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1969. С. 552.

Вернуться

27

Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 39.

Вернуться

28

Там же. С. 40.

Вернуться

29

История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т. III. С. 512.

Вернуться

30

См.: Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 50.

Вернуться

31

Подробно об этом см.: Международная жизнь. 1955. № 5. С. 41–42.

Вернуться

32

См.: Жуков Г. К. Указ. соч. С. 711.

Вернуться

33

Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 52.

Вернуться

34

См.: The White House Papers of Harry Hopkins: An Intimate History by Robert E. Sherwood. V. II. L., 1949. P. 789.

Вернуться

35

Цит. по: Международная жизнь. 1955. № 5. С. 43.

Вернуться

36

Там же. С. 44.

Вернуться

37

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. III. M., 1947. С. 45.

Вернуться

38

Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 145.

Вернуться

39

Churсhill W. S. The Second World War. Vol. VI. Р. 400.

Вернуться

40

Ibid. P. 266.

Вернуться

41

Ibid. P. 400.

Вернуться

42

Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 48.

Вернуться

43

Там же. С. 49.

Вернуться

44

Там же. С. 100.

Вернуться

45

Там же.

Вернуться

46

Там же. С. 99.

Вернуться

47

Там же. С. 100.

Вернуться

48

Там же. С. 109–110.

Вернуться

49

Переписка… Т. I. С. 295–296.

Вернуться

50

Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 147.

Вернуться

51

Основы структуры будущей Организации Объединенных Наций и главные положения Устава ее были согласованы на конференции представителей СССР, США и Великобритании, состоявшейся с 21 августа по 7 октября 1944 г. в Думбартон-Оксе (близ Вашингтона).

Вернуться

52

Тегеран – Ялта – Потсдам. С. 94.

Вернуться

53

Там же. С. 143–144.

Вернуться

54

Там же. С. 343.

Вернуться

55

Там же. С. 344.

Вернуться

56

Жуков Г. К. Указ. соч. С. 708.

Вернуться

57

Churсhill W. S. The Second World War. Vol. VI. Р. 579–580.

Вернуться

58

Жуков Г. К. Указ. соч. С. 713.

Вернуться

59

Брежнев Л. И. Великая победа советского народа. М.: Политиздат, 1965. С. 28.

Вернуться

60

Имеется в виду пролив Ла-Манш. – Прим. сост.

Вернуться

61

«Оверлорд» – условное название операции по форсированию пролива Ла-Манш и высадке англо-американских войск в Северной Франции. – Прим. сост.

Вернуться

62

Конвой – караван грузовых судов под охраной военных кораблей. – Прим. сост.

Вернуться