Нэн Райан
Незабываемый поцелуй

Глава 1

Сан-Карлос, территория Аризоны

Сентябрь 1872 года

Невеста плакала.

Слезы ручьем текли по ее бледным щекам. До полудня оставалось всего несколько мгновений, и она простилась с последней надеждой. Никто не спасет ее, не вернет ей свободу.

Цена непомерно высокая, но она заплатит ее, выйдет замуж за того, кого презирает и боится. Другого выхода нет.

В маленькой комнатке было жарко и душно, но Молли била дрожь. Она поднесла холодные пальцы к горлу, судорожно сглотнула и вновь подошла к единственному оконцу ризницы.

Сморгнув слезы, Молли уже в который раз взглянула на пустынную улицу.

Затем устремила глаза вдаль. Но не увидела облачка пыли, не услышала топота лошадиных копыт. Длинная прямая дорога, ведущая из Сан-Карлоса, казалась такой же призрачной, как вся жизнь Молли.

Происходящее не может быть реальностью. Белое кружевное платье, старая миссия и предстоящая свадьба – все это дурной сон. Сейчас она проснется и увидит, что он жив и лежит рядом, прижимая се к себе. Он прильнет губами к ее губам, и они будут долго заниматься любовью…

Молли крепко зажмурилась и тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение. Потом снова открыла глаза.

Все было на месте – тихие улицы Сан-Карлоса, кружевное свадебное платье, безысходность и отчаяние. Через несколько секунд колокола миссии начнут свой роковой перезвон, и ее участь будет решена. Молли навсегда свяжет свою жизнь с нелюбимым.

Она вспомнила то лето, когда ей было всего четырнадцать. Жаркой июльской ночью 1865 года она проснулась, разбуженная топотом лошадиных копыт. Тогда, в Техасе, свершилась ее судьба. Один мужчина убил другого. Она не знала ни того, ни другого.

Глава 2

Маршалл, Техас

Июль 1865 года

При первом слабом отзвуке лошадиных копыт Молли Роджерс распахнула свои фиалковые глаза и пробудилась ото сна. Под старенькой ситцевой сорочкой учащенно билось сердце. Она неуклюже сползла с высокой кровати на четырех столбиках, откинув с лица спутанные золотистые пряди. Напряженно прислушиваясь, она пересекла темную спальню, выскользнула в вестибюль и поспешила к лестнице.

Пробираясь в полуночной тьме, Молли льнула к полированным перилам и быстро спускалась по ступенькам, покрытым протертым ковром. С упрямой решимостью она схватила тяжелую винтовку сорок четвертого калибра, стоявшую возле парадной двери, метнулась к высокому окну, отдернула рваную кружевную занавеску и осторожно выглянула наружу.

По подъездной дорожке скакал одинокий ночной всадник. Еще немного, и он достигнет заросшего сорняками двора.

Молли плотно сжала губы, вглядываясь в темноту, потом вскинула винтовку и выставила длинное стальное дуло в открытое окно, обхватив пальцем спусковой крючок.

У парадных ворот всадник остановил лошадь, спешился и зашагал к дому. Это был рослый широкоплечий гигант – почти такой же крупный, как ее отец. Молли без колебаний прицелилась и дала предупредительный выстрел. Пуля просвистела над головой приближавшегося незнакомца.

Корделл Роджерс услышал звук выстрела и женский вопль.

– Молли, девочка, это я, твой папа! – громко крикнул он, вскинув руки.

– Папа? – Молли опустила тяжелую винтовку. – Это в самом деле ты?

– Да, я! Молли, Сара, это Корделл. Я вернулся.

Сара Роджерс, стоя на лестнице, смотрела сверху на свою четырнадцатилетнюю дочь. Ее испуганные крики сменились возгласами радости и облегчения. Дрожащими руками она зажгла лампу и стала спускаться вниз. Корделл заключил Молли в объятия.

– Корделл, – пробормотала Сара, подняв лампу и осветив дорогое лицо, курчавые рыжие волосы, бороду и блестящие зеленые глаза. – Корделл, – повторила она уже громче.

Кордслл Роджерс посмотрел на жену, и Сара вдруг ощутила робость при встрече с этим великаном, которого она не видела долгих два года.

– Папа, я тебя чуть не застрелила! – воскликнула Молли, обвив руками отцовскую шею. – Какое счастье, что этого не произошло! О, папа!

Не спуская глаз с хрупкой белокурой женщины, которая медленно спускалась по лестнице, Корделл Роджерс сказал:

– Ты все сделала правильно, Молли. Именно так я тебя и учил.

Он выпустил из объятий дочь и шагнул к лестнице.

– Сара, любимая!

Он взял у Сары лампу, почувствовав, как дрожат у нее руки, поставил на пол и заключил жену в объятия.

Он так крепко прижал ее к себе, что пуговицы его поношенного серого мундира конфедерата впились ей в тело. Сара льнула к мужу, черпая силу и уверенность в его надежных руках.

– Слава Богу, ты дома, Корд, – радостно прошептала она. – Наконец-то ты к нам вернулся!

Корделл Роджерс нежно поглаживал ее золотистые волосы. Как сказать Саре, что они не могут оставаться в доме? Что им надо бежать, и бежать немедленно, пока не взошло солнце?

Как сказать, что его разыскивают власти – и гражданские, и военные? Что его люди, уезжавшие из Шривпорта, последней столицы Конфедерации, застрелили офицера союзнической армии, охранявшего золото, перевозимое через Луизиану. И теперь Сара должна покинуть восточный Техас и хлопковую плантацию – место, где она жила с восемнадцати лет, с тех пор, как они поженились. Все их имущество – мебель, картины, серебро, сундуки с одеждой – придется оставить.

Как сказать этой доброй душе, что им придется уехать в Мексику и остаться там навсегда?

Корделл Роджерс дождался, когда Молли уснет, и, обняв жену, осторожно сообщил ей плохие новости.

Обескураженная, Сара Роджерс заспорила:

– Но, Корт, ведь полковника застрелил не ты, значит, тебя могут простить!

Ее глаза налились слезами.

– Нет, милая. Я отвечаю за действия своих подчиненных. – Он покачал головой и устало вздохнул. – Мало того, убитый – покойный полковник Хаттон – доводился племянником военному министру Стэнтону.

– Нет! – охнула Сара, схватившись рукой за горло.

Корделл кивнул.

– У нас нет выбора. Мы должны бежать в Мексику.

Сара судорожно сглотнула.

– В Мексику? А может, мы с Молли останемся здесь? Потом, когда страсти утихнут…

– Ты не понимаешь, Сара. Вспомни, что сделал Стэнтон с Мэри Саррет. Он отправил бедняжку на виселицу за то, что, по слухам, та помогла Буту организовать убийство Линкольна. – Корделл Роджерс закрыл глаза. – Стэнтон обещал награду в десять тысяч долларов золотом за наши головы – мою, твою и Молли.

– О Боже, не может быть! – простонала она. – Мир сошел с ума.

– Прости, любимая. Когда-нибудь я возмещу тебе все убытки, но сегодня ночью мы должны уехать. Преследователи первым делом нагрянут в этот дом.

Сара вытерла слезы.

– Пойду оденусь и начну укладывать вещи.

Он кивнул.

– А я разбужу Молли, скажу, что мы уезжаем.

– Как ты объяснишь ей причину столь спешного отъезда?

– Так, как есть, – бросил он и вышел из комнаты.

Через час взволнованная Молли стояла во дворе дома и в нетерпении поглаживала бархатистую морду своей призовой кобылы по кличке Куини. Корделл Роджерс привязывал саквояжи и чемоданы к двум вьючным лошадям.

Сара остановилась в центральном холле и медленно обвела взглядом помещение. Розовато-золотой узор дорогих, привезенных из Европы обоев потускнел. Обтянутая гобеленом французская софа и такие же кресла протерлись и засалились. Люстра с синими свечами провисла и накренилась набок.

И все-таки было жаль покидать этот дом. Она в последний раз взглянула на темную лестницу. И в этот момент поняла, что ей никогда больше не спать в мягкой кровати на четырех столбиках и не стоять в уютном, залитом солнцем холле.

Сара вздохнула и пошла к дверям. Она поставила лампу на столик в коридоре, задула огонь и шагнула во мрак раннего утра.

Глава 3

Их путь лежал на юго-запад. Они ехали по сосновым лесам восточного Техаса и лесистым прериям центрального Техаса, по зеленым холмам близ Остина и Сан-Антонио.

Жара была невыносимой. Корделл Роджерс беспомощно смотрел на свою хрупкую жену, утомленную долгой дорогой. С каждым днем она становилась все бледнее, щеки ввалились, красивые фиалковые глаза потускнели.

Он знал, что сердце жены разбито – по его вине. Утешало лишь то, что не он нажимал на спуск. Однако он поклялся никогда не прекращать борьбу и спланировал нападение на янки. По его приказу полдюжины повстанцев захватили груз с золотом и встретились с генералом Джо Шелби.

Широкие плечи Корделла Роджерса поникли, он устало поерзал в седле.

Полковника-янки застрелил лейтенант Джеффри Батлз, но командиром был он, Роджерс. Лейтенант Батлз – хороший, верный солдат. В Фредериксберге он спас ему жизнь. Корделл не мог винить в случившемся Батлза.

– Мама, папа, смотрите, Рио-Гранде! – воскликнула Молли, приподнявшись в седле и взволнованно показывая на реку.

– Рио-Гранде, милая, – обратился Корделл Роджерс к своей измученной жене, надеясь увидеть ее улыбку.

И Сара Роджерс, обернувшись, вымученно улыбнулась.

– Переправившись через эту реку, мы навсегда покинем Техас, – печально проговорила она. И голос ее дрожал.

– О, милая, мы отлично заживем в Мексике! Вот увидишь. Максимилиану нужны опытные офицеры для его Французской империи. – Роджерс остановил свою лошадь рядом с лошадью Сары. – Говорят, императрица Карлотта – чудесная, умная женщина. Вы с ней подружитесь. Через несколько недель ты сможешь проводить время в уютном дворце Чапультепек.

– Да, конечно, – подхватила Сара с напускным воодушевлением. От долгой езды у нее болела спина и горело лицо. Она сомневалась, что сможет осилить дорогу до Мехико. – Послушай, Корд, не могли бы мы остановиться? Я немного устала.

– Да, любимая. Мы переправимся через реку и устроим привал. Как тебе эта идея?

– Отлично, – откликнулась Сара. Ей не хотелось, чтобы муж за нее волновался.

Она любила Корделла и не корила его за то, что по его глупости ей пришлось покинуть родину. Там она, еще маленькой девочкой, коротала долгие летние дни, сидя под дубом на отцовской ферме и читая стихи со своим другом Нейпиром Диксоном. А в семнадцать лет на балу встретила молодого красивого рыжеволосого офицера и страстно влюбилась в него, как только он впервые коснулся ее руки.

Молли же, в отличие от матери, пребывала в самом радужном настроении. Любознательная, с мальчишескими ухватками, она без сожаления оставила их испорченную войной хлопковую плантацию и отправилась в путешествие, не разделяя маминой меланхолии. За пять недель дороги она получила больше удовольствия, чем за все свои четырнадцать лет.

Они проехали свыше четырехсот пятидесяти миль, но не покрыли даже половину расстояния до Мехико. Молли надеялась, что они проведут в пути еще несколько месяцев. Ей нравилось скакать верхом, стрелять дичь, скрываться от дикарей-индейцев и американских властей. Узнай об этом ее подруги – позеленели бы от зависти.

К черту дворец Чапультепек и роскошные асиенды! Ей нравились простор и ничем не сдерживаемая свобода. Нравилось спать под звездами.

Летнее солнце спускалось за горизонт, когда Молли перевела свою породистую лошадку через мутную Рио-Гранде и поднялась па травянистый берег, издав громкий крик радости. Теперь янки се не поймают! Сегодня ночью она, Молли Луиза Роджерс, будет спать в чужой стране!

Впрочем, она сильно сомневалась, что волнение даст ей уснуть в эту первую ночь в Мексике.

– Лейтенант, вам надо поспать.

Медсестра в халате и шапочке шагнула к кровати. Лампа в ее руке освещала длинную и узкую больничную палату военного госпиталя, где вдоль белых стен тянулись кровати, занятые ранеными солдатами.

Медсестра поставила лампу на прикроватный столик и заботливо укрыла белой простыней широкие плечи стройного темноволосого мужчины.

– Уже полночь, лейтенант. Засыпайте.

– Хорошо, мэм, – отозвался лейтенант Лу Хаттон.

Но сон не шел к нему. Он должен найти южных повстанцев, убивших его отца.

– Я дам вам обезболивающее, лейтенант, – сказала медсестра и с улыбкой откинула с его потного лба влажную прядь волос.

– Нет. Мне ничего не нужно. Я в порядке, – возразил Лу Хаттон.

– Тогда спи, сынок, – сказала она, хорошо зная, что он лжет.

Этот двадцатишестилетний мужчина, лежавший в переполненном федеральном госпитале Ричмонда, был тяжело ранен. Раздробленная правая нога плохо заживала. Даже если ее не ампутируют, вряд ли он сможет ходить.

Медсестра вышла из палаты, печально покачивая головой. Этот симпатичный молодой человек уже шел на поправку, когда в госпиталь приехал офицер и рассказал, что отец раненого парня, полковник Уильям П. Хаттон, сопровождавший груз с золотом, был убит конфедератами через три месяца после окончания войны.

Сердце лейтенанта было полно ненависти. Медсестра сидела у его кровати, когда Лу Хаттон узнал о смерти отца, и не могла забыть его искаженное болью лицо и его клятву.

– Если я когда-нибудь встану с этой постели, я непременно найду убийц моего отца и не успокоюсь до тех пор, пока они не предстанут перед судом.

Глава 4

В эту ночь Сара Роджерс не спала. Ее муж тихо похрапывал у нее под боком, рядом мирно сопела Молли. Однако Сара не могла сомкнуть глаз. Она успокаивала себя тем, что от жары с ней приключилась легкая лихорадка. Но к утру все пройдет.

На рассвете Корделл Роджерс проснулся, взглянул на пылающее лицо и блестящие глаза жены и вскричал:

– Молли, мама больна! Я поеду за доктором!

Он вновь переправился через реку и поскакал в Ларедо, штат Техас.

Доктор Тио Санчес стоял у стены телеграфа и от нечего делать разглядывал объявление о розыске преступника. Когда он вернулся в свой кабинет, к нему ворвался запыхавшийся мужчина.

Доктор Тио Санчес сразу узнал преступника, чью фотографию видел на объявлении. Под фотографией была подпись: «Разыскивается живым или мертвым».

– Доктор, вы должны поехать со мной! – воскликнул Корделл Роджерс.

– Нет, – отозвался доктор. – Вы беглый преступник, убийца. Я должен сообщить о вас…

Не дослушав, Роджерс достал свой «кольт» сорок четвертого калибра и нацелил на доктора.

– Я убью вас, если вы не пойдете со мной.

Доктор Санчес поднял руки.

– Не убивайте меня. Я семейный человек!

– Я тоже. Спасите мою жену!

Увидев Сару Роджерс, молодой доктор сразу понял, что у женщины скарлатина и она не дотянет до следующего рассвета. Он сделал все возможное, чтобы облегчить ее страдания, а потом осмотрел Молли, ища признаки заражения.

Приложив стетоскоп к стройной спине девушки, он заметил пониже талии родимое пятно в форме бабочки.

– Mariposa, – пробормотал врач.

– Что? – спросила Молли, обернувшись через плечо.

– Простите, мисс Роджерс, у вас родимое пятно, mariposa. Бабочка.

– Я знаю!

Она подтянула кверху свои расстегнутые брюки, опустила рубашку и поспешила к матери.

Доктор Санчес отвел Корделла Роджерса в сторонку и сказал ему правду: Сара скоро умрет. Он с тревогой ждал реакции рослого рыжеволосого мужчины, но Корделл лишь печально кивнул и отпустил доктора.

Санчес посмотрел Роджерсу прямо в глаза.

– Гражданский долг повелевает мне заявить о вас властям.

– Делайте что хотите. Без Сары все теряет смысл.

В полдень Саре стало полегче. Она открыла глаза, увидела склоненного над ней мужа и сказала так тихо, что ему пришлось нагнуться еще ниже:

– Позаботься о Молли и обещай, что не похоронишь меня в Мексике, а отвезешь в Техас. – В уголке ее глаза притаилась одинокая слезинка.

– Не говори глупостей, – ласково отозвался он. – Еще лет тридцать – сорок проживешь.

Она сжала его руку.

– Я люблю тебя. Где Молли?

– Я здесь, мама, – прошептала девушка, склонившись над матерью. По щекам Молли текли слезы.

– Я так тебя люблю, дорогая! – сказала Сара своей единственной дочери. – Ты умная девочка. И очень красивая. Я мечтала увидеть тебя взрослой.

– Твои мечты сбудутся, мама.

Сара улыбнулась, взглянула на серьезное лицо мужа, тихо охнула и испустила последний вздох.

В тот же день они перевезли Сару через мутную Рио-Гранде обратно в Техас, как она и хотела, и похоронили на прибрежном холме. После летних ливней быстрые воды будут петь ей свои песни, а высокие тополя шелестеть на ветру, укрывая ее последнее пристанище своими пуховыми сережками.

После смерти Сары Корделл Роджерс раздумал ехать в Мехико. Только ради жены он собирался построить новую, благополучную жизнь. А теперь не было смысла вступать в армию Максимилиана. Он уже навоевался.

Они сели на лошадей.

– Я хотел отправиться в Мехико только ради твоей мамы, – сказал он дочери. – Но сейчас у меня появилось желание найти лейтенанта Батлза. Джеффри уехал в Эрмосильо, на золотые прииски. Ты не возражаешь?

Несмотря на горе, Молли испытала прилив радости, услышав про золотые прииски. Вот это приключение! Они будут искать золото в диких краях Мексики!

– Конечно, нет, папа.

Несколько недель спустя, в середине октября, усталые, они наконец-то добралась до Эрмосильо. И когда ехали по пыльной главной улице, Молли испытала разочарование. Она ожидала, что это место будет таким же веселым и шумным, как калифорнийские городки золотодобытчиков, о которых она много слышала.

Но ее взору предстала сонная деревушка с горсткой мексиканцев, дремавших возле глинобитных домиков, надвинув на глаза сомбреро.

Они подъехали к салуну, и отец велел Молли остаться на улице.

– Салун не место для девочки, – объяснил он в ответ на ее возмущение.

– Но никто не узнает. – Она поспешно спрятала свои густые золотистые волосы под шляпу. – Я в брюках. Меня примут за мальчика.

– Тогда пойдем, – сказал он, покачав головой. – Только веди себя тихо.

Молли вступила вслед за отцом в темное холодное помещение. Когда глаза ее привыкли к полумраку, она с любопытством огляделась.

Усатый бармен шагнул из темноты и встал за длинной, грубо отесанной дощатой стойкой.

– Виски, – бросил Корделл Роджерс.

Бармен кивнул.

– А что желает сеньорита?

Молли разочаровано скривилась.

– Как вы узнали, что я девочка?

Мексиканец запрокинул голову и весело расхохотался.

– Хотите лимонаду?

– Пожалуй, – согласилась Молли и сдернула шляпу.

Золотистые локоны рассыпались по плечам, и она в тысячный раз пожалела о том, что родилась девочкой.

Участливый бармен сказал, что Джеффри Батлз обретается па прииске Бонита-Хой, в семи милях к северу от Эрмосильо. У Молли сразу поднялось настроение.

– Пойдем, папа. – Она потянула отца за рукав. – Мы успеем приехать на прииск до захода солнца.

– Еще пара минут, и уходим, – сказал он, одним глотком осушил рюмку и поставил пустой бокал па стойку бара. – Налей еще, парень.

Молли нахмурилась. До войны отец не злоупотреблял спиртными напитками.

Тем же самым октябрьским днем Лу Хаттон сидел в холодном зале ожидания вокзала Оверленд в Альбукерке, штат Ныо-Мсксико, держа свою тросточку между коленями и прислонив голову к стене. Закрыв глаза, он соображал, как подобраться к Корделлу Роджерсу, Джеффри Батлзу и другим повинным в смерти полковника Уильяма Хаттона.

Скоро Лу доберется до своего дома в Санта-Фе. Ему понадобится несколько месяцев, чтобы окончательно выздороветь и окрепнуть. Когда он опять сможет скакать верхом, непременно отправится за пятью убийцами. Нет, он не станет их убивать. Отдаст в руки правосудия, и их приговорят к повешению или пожизненному тюремному заключению.

Лу криво усмехнулся.

Не открывая глаз, он поерзал на скамье и вытянул вперед раненую ногу.

– Простите меня, сеньор, – услышал он ласковый женский голос.

Лу открыл глаза и увидел перед собой невероятно красивую девушку. Ее волосы, такие же угольно-черные, как и у него, были разделены на прямой пробор и зачесаны назад. Безупречная кожа белела словно алебастр, большие карие глаза были опушены черными ресницами. Довершали портрет маленький прямой носик и пухлые алые губы, на которых играла приветливая улыбка.

Лу так быстро вскочил с места, что едва не упал. Девушка инстинктивно протянула руку, чтобы удержать его. Кончики ее пальцев коснулись его груди, и он пожалел, что этот момент не может длиться вечно.

Юная Тереза Кастильо вскинула глаза, и сердце ее затрепетало. Перед ней стоял высокий широкоплечий мужчина в сером фраке из тонкой шерсти, ослепительно белой шелковой рубашке и элегантных брюках.

Непослушные черные пряди ниспадали на высокий лоб, над синими глазами нависали густые брови. Правильной формы нос, полные чувственные губы… Тереза Кастильо была сражена внешностью мужчины.

Она быстро отдернула руку от его мускулистой груди.

– Нет, сеньорита, – сказал Лу, наконец-то собравшись с мыслями, – это я должен извиниться перед вами: вы чуть не упали, споткнувшись об мою вытянутую ногу. Позвольте представиться, меня зовут…

– Нам все равно, сеньор, кто вы такой! – сказала низкорослая тучная женщина, шагнув вперед и взяв Терезу за руку. – Что скажет твой брат, узнав, что ты разговариваешь с незнакомым джентльменом? Пойдем сядем.

– Но я только хотел представиться… – пробормотал Лу, однако хмурая дуэнья, сверкнув глазами, увела симпатичную девушку.

Лу вздохнул и снова сел на скамью. А несколько минут спустя улыбнулся. Юная красавица и ее неприступная компаньонка садились в карету до Санта-Фе! Лу нарочно тянул время; И лишь когда кучер взобрался на козлы и взял в руки поводья, шагнул в экипаж и сел напротив двух женщин. Надо было видеть при этом их лица!

Пожилая дуэнья сидела поджав губы, в ее темных глазах читалась настороженность. Однако ее хорошенькая спутница сияла от удовольствия. Лу озорно подмигнул девушке. Она смущенно покраснела и отвела глаза.

Лу пытался заговорить с девушкой, но дуэнья, свирепо глядя на него, запрещала своей подопечной отвечать. Наконец он сдался, откинул голову назад и закрыл глаза. Однако заснуть так и не смог.

Лу Хаттон питал слабость только к одному типу женщин – хрупким, беспомощным, как новорожденные дети.

Ему приелись необузданные и беспечные дамы. Он провел не одну ночь в объятиях разведенок, избалованных дочек богачей, танцовщиц и проституток. Какое-то время он жил среди апачей и переспал с парочкой скво.

Но о девушке, сидевшей напротив, приходилось только мечтать. Красивая, утонченная, она буквально излучала невинность. Лу был уверен, что она чиста, как Дева Мария.

Шли часы.

Карета, громыхая и переваливаясь с боку на бок, катила на север. Закатное солнце золотило пейзаж прощальным светом. Лу оторвал глаза от юной красавицы и увидел, что ее строгая дуэнья заснула. Желая убедиться в том, что она действительно спит, он обратился к ней с вопросом и не получил ответа. Дуэнья спала, свесив голову на грудь и приоткрыв рот.

Он опять взглянул на юную красотку. Она улыбнулась и пожала плечиками. Лу усмехнулся и похлопал рукой сиденье рядом с собой. Тереза покачала головой.

– Сядьте ко мне, – пригласил он.

Она покосилась на спящую дуэнью, потом грациозно встала и пересела к нему поближе. Сердце Лу учащенно забилось.

Мечтая прикоснуться к ее изящной белой руке, Лу прошептал:

– Не бойтесь, я вас не обижу. Меня зовут Лу Хаттон, я из Санта-Фе. Мы можем с вами встретиться?

Девушка обворожительно улыбнулась.

– Меня зовут Тереза Кастильо. Мой брат – дон Паскуаль Кастильо из Санта-Фе. Отец отправил меня на север, к Паскуалю. Я буду жить там до тех пор, пока в Мексике не улягутся беспорядки.

– Я поговорю с вашим братом, как только мы доберемся до Санта-Фе, – заверил ее Лу, – и попрошу у него разрешения вас навестить. Не возражаете?

– Да, Лу, – отозвалась она. Он еще больше заволновался, когда услышал свое имя, слетевшее с ее губ. – Я хотела бы с вами встретиться, но хотя и посещаю нью-йоркский колледж, все же придерживаюсь обычаев моей страны. – Она опустила густые ресницы. – Мы сможем с вами увидеться только в присутствии моей дуэньи.

Лу нежно взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

– Я согласен, Тереза. Игра стоит свеч.

Глава 5

Молли устало вздохнула.

Они прожили в Эрмосильо больше года. То, что когда-то казалось ей веселым приключением, обернулось скучной повседневностью.

Ее отец работал от рассвета до заката на прииске Бонита-Хой и зарабатывал жалкие крохи. Вечером возвращался домой измученный и неразговорчивый, а Молли проводила все дни напролет в их деревянной лачужке. Девушка была несчастна.

Она терпеть не могла Эрмосильо и не знала, чем себя занять долгими днями. Отец возвращался в полном изнеможении, у него едва хватало сил, чтобы съесть приготовленный ужин.

Бедный папа! Он сильно сдал после смерти матери. Из него ушли бодрость и жизненная энергия. В его потускневших зеленых глазах затаилась печаль, плечи сгорбились.

Долетевшие из сумерек мужские голоса вырвали Молли из печальной задумчивости. Она улыбнулась, узнав басовитый голос отца, но второй голос, принадлежавший Джеффри Батлзу, согнал улыбку с ее лица. Молли с первого взгляда невзлюбила этого человека. Считала его неотесанным мужланом, хотя отец говорил, что женщинам Джеффри нравится. Ему не исполнилось еще и двадцати двух, но выглядел он гораздо старше. Мускулистый, среднего роста, с густыми волнистыми темными волосами и курчавой, как у отца бородкой, только не такой аккуратной. Взгляд его серых глаз пугал. Он все время шутил и называл Молли милашкой, что приводило ее в бешенство.

Когда мужчины вошли в лачужку, Молли улыбнулась отцу. Смуглое, залитое потом лицо Роджерса расплылось в ответной улыбке. Он гордо выложил на стол несколько мелких монет – недельный заработок.

– Уже заплатили? – обрадовалась Молли. – Что-то тебе слишком часто платят, папа.

– Я бы не сказал, что часто, – встрял Джеффри Батлз. – Не возражаете, если я с вами поужинаю?

Молли промолчала.

После скудного ужина Корделл Роджерс сказал:

– Молли, милая, дай-ка мне бутылку виски, ту, что стоит на верхней полке.

– Но, папа, бутылка пуста. Ты допил ее два дня назад.

– Ах да, – вспомнил он и взглянул на монеты. – Этого не хватит даже на виски… – Он хватил кулаком по столу, да так, что задребезжали тарелки. – Черт побери! – прорычал он. – Работаю семь дней в неделю, но до сих пор не могу обеспечить своей дочери приличное жилье. Я прошу от жизни не так уж и много – хорошую сигару и рюмку виски, по мне не хватает даже на эту малость.

Фиалковые глаза Молли округлились.

– Тебе надоело вкалывать? – спросил Джеффри Батлз. – Почему же ты с этим миришься?

– Он делает все, что может, – быстро возразила Молли. – У нас всего вдоволь.

Но Джеффри Батлз наседал:

– Ты совершенно прав, полковник. Молли нужны красивые вещи. Она заслуживает большего. Мы все заслуживаем большего. – Он сгреб со стола монеты и высыпал их на ладонь. – На самой границе, в Ногалесе, есть один маленький банк. Его смогла бы ограбить даже старушка. – Серые глаза Батлза блеснули в свете лампы. – Мы сидим без денег и не можем вернуться домой. Мы беглецы, преступники. Да, тебя могут повесить, но только один раз.

Молли растерянно переводила взгляд с одного на другого.

– Я хочу выпить, – сказал Корделл Роджерс.

– Через неделю ты смог бы купить себе сколько угодно виски. – Батлз отодвинул стул и встал. – Делай что хочешь, а я завтра же отправляюсь в Ногалес. – Он улыбнулся девушке и вышел.

На следующее утро Джефф Батлз не появился на прииске. Шли дни, и Молли надеялась, что он исчез навсегда. Но однажды дождливым вечером он вновь нагрянул в их ветхую лачужку. Вошел как хозяин, сбросил с плеча тяжелые, забрызганные дождем седельные сумки и вывалил на стол содержимое: золото, серебро и купюры. Молли и Корделл Роджерс разинули рты от изумления.

Напоследок Батлз извлек из сумки непочатую бутылку виски «Олд Кроу» и полдюжины кубинских сигар.

– Никто не пострадал. Здесь больше денег, чем ты смог бы заработать за десять лет в Бонита-Хой. – Он осклабился. – Выпей и покури, полковник. Мы опять стали южанами.

В следующий раз, когда Батлз уехал на север, Корделл Роджерс составил ему компанию. Молли не сердилась на отца за то, что он решил совершить налет на почтовую карету, идущую из Эль-Пасо в Юму.

Но ей было досадно, что она не может поехать с ним. Девушек на такие дела с собой не берут.

С первого же рейда на север Корделл Роджерс возглавил банду. Ему подчинялись все: Джеффри Батлз, тихий, в летах Уилл Хардмен, заядлый спорщик Стивен Эндрюс и Петти. Они охотно выполняли приказы Роджерса.

Банда получала хороший доход. Она грабила поезда, банки, почтовые кареты. Корделла Роджерса недолго мучила совесть. Он наконец-то почувствовал себя человеком, когда впервые вошел в свою лачужку и выложил на стол перед ошеломленной дочерью несколько тысяч долларов.

Так прошло три года. Последние два года они с Молли жили в огромной асиенде на севере Мексики, всего в пятнадцати милях от американской границы. По слухам, этот тридцатикомнатный дворец был возведен конкистадорами на золото, полученное от испанской короны.

Корделл Роджерс жил в роскоши. Его особняк был полон слуг, красавица дочка находилась под надежной охраной. Тех денег, что он «заработал», хватило бы на пять жизней.

Стоит ли говорить о том, что он не испытывал недостатка в виски. И не отказывал себе в своем любимом напитке.

Роджерс и его люди круто знали свое дело. И прославились на весь Техас и юго-запад. За их поимку обещали крупную награду, особенно за Джеффри Батлза. Уроженец Сан-Антонио, известный под кличкой Техасский Малыш, стал почти легендой. О нем говорили шепотом, и Батлза распирало от гордости.

Одним словом, ни Корделл Роджерс, ни Джеффри Батлз на жизнь не жаловались. Чего не скажешь о Молли.

В день своего восемнадцатилетия она бродила по роскошной асиенде и чувствовала себя такой же несчастной, как тогда, в лачужке Эрмосильо. Здесь у нее было еще меньше свободы. Люди ее отца жили на территории, примыкавшей к главному дому. Она не могла и шагу ступить, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из них.

Особенно на Малыша.

Солнце клонилось к закату, когда она увидела отца и Джеффри, приближавшихся к асиенде, и пришла в ярость.

Ей хотелось отпраздновать день своего рождения наедине с отцом, но он все-таки пригласил Джеффа.

Молли еще больше расстроилась, заметив, что отец пьян. Она не стала его укорять, но сердито взглянула на Джеффа, бросившего исподтишка взгляд на ее ладную фигурку.

– Итак, тебе восемнадцать! Ты совсем уже взрослая.

Она хотела ответить колкостью, но тут появился слуга-мексиканец и доложил, что обед подан. Молли схватила отца за руку и повела в столовую.

– Можно произнести тост? – спросил Малыш, когда они сели за стол, и поднял бокал с мадерой.

– Даже нужно, – сказал Корделл Роджерс.

– За самую прекрасную девушку на свете, – провозгласил Малыш.

– Ура, – сказал отец, и они выпили.

Малыш протянул ей сверток.

– Я же просила вас не дарить мне подарки, – недовольно заметила Молли.

– Молли, милая, что за манеры? – укорил ее отец. – Ты же леди и должна вести себя соответствующим образом.

Молли фыркнула:

– Я не леди и не хочу ею быть!

Она разорвала оберточную бумагу и хмуро уставилась на пару инкрустированных рубинами золотых гребней, лежавших в бархатной коробочке.

– Твои волосы – самое лучшее, что у тебя есть, – сказал Малыш. – Носи эти гребни – ради меня.

Молли взглянула на отца. Он улыбался, одобрительно глядя на Малыша. Подарок был не только дорогим, но и интимным. Такие вещи дарят возлюбленным. Но она не хотела быть возлюбленной Малыша! Не хотела обзаводиться красивыми гребнями, веерами и пышными платьями.

Не хотела выслушивать комплименты и сальные шуточки, не хотела целоваться украдкой – ни с ним, ни с кем бы то ни было.

– Я не ношу гребни, – сказала Молли, вскочила из-за стола и выбежала из комнаты.

Мужчины удивленно посмотрели ей вслед.

– Прости, Джефф, – извинился Корделл Роджерс. – Молли – упрямая девочка.

– Это точно, – усмехнулся Малыш. – А я-то думал, она повзрослела.

Корделл Роджерс покачал головой:

– Я уже не надеюсь на это. Накупил ей множество платьев, но она их не носит. – Он тяжело вздохнул. – Это я виноват. Недаром жена корила меня за то, что я не так воспитываю Молли. Что сделал из нее дикарку. Наверное, Сара была права. Я хотел сына и научил Молли ездить верхом, стрелять из ружья и… – Он пожал плечами и замолчал.

Джефф Батлз продолжал улыбаться.

– Ничего, когда-нибудь повзрослеет, – сказал он и уже серьезно добавил: – Дай слово, полковник, что когда-нибудь отдашь свою дочь за меня.

Взгляд Корделла Роджерса затуманился.

– Кто еще захочет взять в жены дочку бандита? Боже правый, Сара перевернулась бы в гробу, если бы узнала…

– Я женюсь на Молли, – заявил Малыш. – Мы переедем в Мехико, и она станет светской дамой – сбудется мечта твоей покойной жены.

Корделл Роджерс кивнул:

– Она твоя, Малыш. Но ты сам должен се уговорить.

– Уговорю, – уверенно заявил Джеффри, дотронувшись до бархатной коробочки. – Увидишь, она согласится носить эти гребни. Они будут красиво смотреться в ее волосах.

Наверху, в спальне, Молли закрыла на щеколду тяжелую резную дверь, захлопнула ставни на окнах, после чего погасила все лампы, кроме той, что стояла на ее туалетном столике.

Встав перед зеркалом в золоченой раме, она тщательно оглядела себя. Провела тонким пальцем по длинным золотистым волосам, каскадом ниспадавшим на плечи, и вспомнила инкрустированные рубинами гребни.

– Ну ничего, Малыш, – пробормотала она, – я поставлю тебя на место!

Она сняла сапоги, затем костюм из оленьей кожи, который бросила на пол, стянула блузку и осталась в одном белье.

Глубоко вздохнув, Молли взяла с туалетного столика ножницы, уселась перед зеркалом и, ни секунды не колеблясь, стала состригать прядь за прядью свои роскошные волосы, пока они не стали длиной в два дюйма. Закончив работу, она пришла в восторг.

Без волос она выглядела настоящей простушкой. Вот и отлично! Она весело расхохоталась, представив себе реакцию отца и Малыша.

Впрочем, у нее имелся для них куда более важный сюрприз, чем остриженные волосы!

Глава 6

На рассвете банда Роджерса собралась возле асиенды. Корделл Роджерс стоял на широком мощеном дворике и говорил, куда следует сегодня отправиться. Каждое ограбление планировали Роджерс и Малыш: выбирали банк, карету, поезд или кассира, на которого следует напасть.

– Это Первый национальный банк в Тусоне, парни, – объяснил Роджерс. – У банка есть несколько богатейших вкладчиков в штате, и мы должны захватить по крайней мере двести тысяч долларов. Не будем терять времени. Поехали!

Звеня шпорами, мужчины направились в конюшню. Над их головами клубился сигарный дым. Корделл Роджерс лихо вскочил па свою чалую лошадь, развернулся и увидел одинокого всадника, который приближался с востока. Залитый лучами восходящего солнца, он скакал прямо к ним.

– Что за черт! – Корделл Роджерс озадаченно уставился на всадника. – Кто вы? – крикнул он, прищурившись. – Назовите свое имя!

Лицо всадника было скрыто под низко надвинутой шляпой. Он подъехал к Корделлу Роджерсу и резко натянул поводья. Его гнедой конь поравнялся с чалой кобылой Роджерса, встал на дыбы и заржал. Но всадник легко удержался в седле.

Когда передние копыта коня опять опустились на землю, Молли засмеялась и весело воскликнула:

– Папа, ты принял меня за мужчину!

– Молли? – Глаза Роджерса округлились.

– Да, это я. – Она одарила его озорной усмешкой. – Ты не узнал меня, правда?

– Н-нет… Ты взяла другого коня, и потом, эта шляпа скрывает твои…

– Она ничего не скрывает, папа, – сказала Молли и сорвала с головы шляпу.

– Боже правый! – взревел пораженный Корделл Роджерс. – Ты остригла волосы! Зачем ты себя изуродовала? Ты выглядишь как… э…

– Как мужчина? – закончила она со смехом. – Ты прав, папа. Теперь я могу ездить с твоей бандой, и никто не узнает, что я женщина, даже если я буду без шляпы.

– Ездить с моей бандой? – Лицо Роджерса налилось густой краской, глаза его метали молнии. – Немедленно возвращайся в асиенду, юная леди! Я запрещаю тебе…

Молли перебила:

– Я езжу верхом и стреляю лучше твоих людей.

– Это не имеет значения. Черт возьми! Ты женщина и должна…

– Это имеет значение, черт побери! – заспорила Молли. – Мне восемнадцать, и я не хочу больше мирится с тем, что Бог создал меня женщиной! – Ее фиалковые глаза сверкали, короткие белокурые волосы блестели в лучах восходящего солнца. Она развернула своего гнедого коня и вонзила шпоры в его бока. – Чего вы ждете, парни? Поехали!

– Черт побери, Молли Луиза Роджерс! Мне надо перекинуть тебя через колено и задать хорошую взбучку!

Корделл Роджерс еще долго ругался и угрожал, но Молли его не слышала. Весело хохоча, она ускакала прочь.

Потрясение и гнев Роджерса быстро прошли. Он взглянул на стройную фигурку всадницы с короткими белокурыми волосами и улыбнулся. Его красивая упрямая дочка обладала тем же взрывным характером, что и он сам в юности. Ее фиалковые глаза сверкали. Она выросла и больше не желала ему подчиняться.

– Черт возьми, Малыш! – сказал он, с усмешкой обернувшись к юноше. – Я ничего не могу с ней поделать. И вряд ли кто-нибудь сможет.

– Это верно, – кивнул Джеффри. Ему казалось, что он знает, как вести себя с Молли Роджерс.

Батлз пустил свою лошадь галопом и поскакал за своенравной девушкой. Сердце его занялось от восторга. Ее последняя выходка – остриженные волосы и решимость ехать вместе с бандой – лишь добавляла ей привлекательности. Он всегда хотел Молли. А сейчас хотел особенно сильно и собирался любой ценой ею овладеть. Стоило ему подумать о том, что эта девчушка будет участвовать в ограблении банка, как кровь забурлила в жилах.

Джеффри Батлз любил грабить банки и почтовые карсты. И не потому, что это была легкая добыча. При каждом ограблении он возбуждался, как во время секса. Особенно целясь своим револьвером сорок четвертого калибра в грудь жертвы. Частенько перед самым ограблением, во время и после него ему хотелось заняться любовью. Теперь, когда он ворвется в банк, помахивая револьвером, рядом с ним будет соблазнительная и воинственная Молли. Озорно усмехнувшись, Малыш поскакал за девушкой, предвкушая веселое приключение. Скоро Корделл Роджерс отойдет от дел, и банду возглавит он, Малыш. Он и бесшабашная Молли.

Джеффри догнал Молли и крикнул:

– Мне не очень нравится твоя стрижка, но я хочу, чтобы ты ехала рядом со мной.

Молли повернула голову:

– Я еду не с тобой, а с папой. Так же, как все остальные. Он здесь главный – не забывай. И ты мне не указ.

– Сдается мне, он тебе тоже не указ, – заметил Малыш.

Молли сердито взглянула на Джеффри, пригнулась к лощеной шее своего коня и поскакала вперед, оставив Малыша в облаке пыли.

Перевалило за полдень, и жара стояла невыносимая.

Опаленные солнцем улицы Тусона, штат Аризона, были почти пустынны, когда группа конных бандитов прискакала в город. Нижняя часть лица у них была закрыта банданами. Не успели жители городка опомниться, как трое вооруженных грабителей ворвались в Первый национальный банк.

– Руки вверх! – крикнул самый высокий мужчина.

Высокий стройный парень в тесных черных брюках запрыгнул на прилавок, перебросил ноги через стойку и приземлился на пол, держа в руке пустой мешок.

– Сложите все деньги в этот мешок! – приказал мускулистый темноволосый мужчина, стоявший при входе.

Испуганный кассир, оказавшийся ближе всех к бандиту, заметил, что у парня оторвана мочка уха.

Молли быстро переходила от кассира к кассиру, наполняя мешок золотом и купюрами. Малыш следил за служащими банка, а ее отец караулил дверь. Меньше чем за минуту мешок наполнился до краев. Молли метнулась к выходу. Малыш и Корделл Роджерс стояли за ее спиной и ждали, когда она сядет на лошадь.

Она шагнула на дощатый тротуар, но в этот момент из парикмахерской на углу выбежал ковбой. Лицо его было в мыльной пене. Он схватил Молли за руку и прикрылся ею как живым щитом.

– Если будете стрелять, попадете в этого парня! – крикнул ковбой сидевшим на лошадях бандитам и попятился в сторону конторы шерифа, волоча за собой прикрытую платком Молли.

Девушка отчаянно сопротивлялась, и в какой-то момент ее шляпа зацепилась за подбородок ковбоя и упала на землю. Остриженные белокурые волосы блеснули на солнце. Ковбой попытался покрепче ухватить свою жертву и нащупал рукой мягкую женскую грудь. Молли слышала, как он охнул. Потрясенный своим открытием, ковбой машинально выпустил Молли и удивленно пробормотал:

– Так ты девушка?

– А ты дурак, – ответила Молли, оттолкнула озадаченного ковбоя и побежала к своему гнедому коню.

Вскочив в седло, она развернула коня и поскакала прочь. Завернув за угол, Молли услышала первые выстрелы. Она огляделась и хотела повернуть, но старик Уилл Хардмен крикнул:

– Нет! Поезжай вперед!

Она сделала, как ей велели. Между тем люди высыпали из домов, и на улицах началась суматоха. Скача во весь опор, Молли и бандиты выехали из Тусона, быстро оторвавшись от преследователей.

Но Корделл Роджерс и Техасский Малыш попали в ловушку.

К вечеру на всех углах, в игорных притонах, салунах, танцзалах и борделях Тусона только и говорили, что о дерзком дневном ограблении. Это было самое волнующее событие в городке за многие месяцы. Два печально известных бандита попали в тюрьму, и горожане торжествовали победу.

Мужчины пили, кричали, смеялись и сновали по тюрьме, тыча пальцами в двух пойманных преступников. Один пьяница громко хвастал, что оторвет Малышу вторую мочку уха – на сувенир.

Но больше всех веселился долговязый ковбой, обнаруживший, что один из преступников – девушка. Он в который раз повторял свой незатейливый рассказ:

– Я заслонился этим парнем, чтобы защититься от бандитов. С него слетела шляпа, и я увидел копну коротких блестящих светло-русых волос. Я схватил его за грудки, и – представьте себе – в моей руке оказалась мягкая женская грудь!

К ночи в Тусоне не осталось ни одного человека, который бы не знал, что один из членов банды Роджерса – женщина, смелая юная блондинка. Говорили, что это дочь Корделла Роджерса. Или любовница Техасского Малыша.

Техасский Малыш расхаживал взад-вперед по тесной камере, сцепив зубы и плотно сжав тонкие губы. Его обгоревшее на солнце лицо морщилось от боли.

Пуля судебного исполнителя попала в левую руку, между костяшками пальцев. Он так и не успел нажать на спуск своего револьвера сорок четвертого калибра. Тогда, возле банка, он схватился за раненую руку и машинально выронил оружие на дощатый тротуар.

– Возьми его, полковник! – крикнул Малыш.

Странно, но Корделл Роджерс не стал стрелять в полицейского, и это не давало Малышу покоя. Он обернулся и посмотрел на рыжеволосого мужчину могучего телосложения, расслабленно лежавшего на одной из коек.

– Ты знаешь, что нас могут повесить?

Роджерс поднял глаза, спокойные и задумчивые.

– А ты как думал, Малыш? Надеялся безнаказанно грабить банки до конца своих дней?

На щеке Малыша дернулся мускул.

– Почему, черт возьми, ты не убил судебного исполнителя?

– Я не убийца. – Корделл Роджерс сел на койке и опустил ноги на пол. – После смерти Хаттона мы никому не причинили вреда. Я не хочу, чтобы еще одна женщина стала вдовой, потому что один из моих людей убьет ее мужа.

Он поднялся с койки.

– Черт возьми, я не хочу умирать! – сердито буркнул Малыш.

– Тогда тебе следовало выбрать другую профессию. Грабежи сопряжены с риском. – Роджерс обернулся к двери и крикнул охраннику: – Эй, тюремщик! Ты не принесешь нам по маленькой рюмочке виски?

Дожидаясь ответа, он вспомнил свою дочь. Что станет с Молли, если его повесят? Какая участь уготована его юной, беззащитной дочке? Кто позаботится о ней, если он ляжет в могилу?

Роджерс покачал головой.

Он много раз собирался сказать Молли, что, если с ним что-то случится, она должна обратиться к его и Сары старому другу, Нейпиру Диксону. Но он не успел дать ей этот ценный совет.

Время близилось к полуночи, а Корделл Роджерс по-прежнему думал о Молли. Тюремщик поддался на его уговоры и принес им полбутылки бурбона. Старый бандит лежал на койке и в полудреме вспоминал счастливые времена.

– Слышишь? – воскликнул Малыш, вырвав Роджерса из приятной задумчивости. – Пожарный фургон! Кажется, я почуял дым. – Он взволнованно принюхался.

Корделл Роджерс растерянно заморгал и соскочил с койки, явственно различив грохот пожарного фургона. С улицы долетали крики людей и лошадиное ржание. Ночной воздух был наполнен дымом.

– Тюремщик! – крикнул Малыш, схватившись за дверную решетку. – Выпусти нас отсюда! Тюрьма горит! Открой дверь! – Но его мольбы остались без ответа: спасаясь от огня, испуганный надзиратель убежал в переднее крыло здания. – О Боже! – взвыл Малыш. – Мы сейчас сгорим!

В этот момент за решетку окна зацепилась тяжелая цепь, и знакомый женский голос спокойно сказал:

– Ну же, парень, давай!

Корделл Роджерс и Малыш резко обернулись. На их глазах окно вылетело из стены, и на его месте образовалось отверстие – достаточно большое, чтобы через него смог пролезть человек.

Бандиты переглянулись.

– Чего вы ждете, черт побери? – вскричала Молли, сидя верхом на своем гнедом коне.

Малыш засмеялся и быстро пролез в оконный проем, потом развернулся и помог выбраться Роджерсу. Густой дым свивался клубами, наполняя крошечную тюремную камеру. Молли держала в руке поводья двух оседланных лошадей.

Не задавая лишних вопросов, ее отец и Малыш запрыгнули на лошадей и поскакали вслед за своей спасительницей. За их спинами вспотевшие мужчины заливали огонь из шлангов, перекрикиваясь между собой:

– О Боже, пленники сейчас сгорят!

– Как это случилось?

– Кто-то нарочно устроил пожар!

Двое мужчин ехали к границе, держась позади бесстрашной девушки. Они-то хорошо знали, кто устроил пожар в тюрьме.

Глава 7

Газета «Санта-Фесан», 18 августа 1868 года

Очередное нападение банды Роджерса! Печально известная банда Роджерса прибыла в Тусон вчера днем и покинули город с 247 638 долларами золотом икупюрами. С ними была смелая девушка, предположительно единственная дочь Роджерса.

Казалось, на этот раз удача наконец-то отвернулась от банды. Роджерс и Техасский Малыш были брошены в тусонскую тюрьму. Но в полночь таинственным образом вспыхнул пожар, и, пока его тушили, преступники сбежали через выбитое заднее окно. Итак, город остался с пустыми руками. Он потерял деньги, упустил рыжего Роджерса, белокурую женщину и парня с изуродованным ухом, известного под кличкой Техасский Малыш.

Лу Хаттон медленно опустил газету на свой письменный стол. Челюсть его была поджата, голубые глаза затуманились.

– Дружище, ты не похож на человека, который собирается сегодня вечером праздновать свою помолвку.

Дэн Найтхорс, управляющий огромным мексиканским ранчо Лу Хаттона, известным как Плано-Пасифика, и его ближайший друг, вошел в кабинет особняка так тихо, что Лу даже не услышат. Высокий полукровка стоял в дверном проеме, держа руки в карманах своих облегающих черных брюк.

Лу поднял газетный лист.

– Эти негодяи опять взялись за свое, Дэн.

Дэну Найтхорсу не надо было спрашивать, о ком говорит Лу. Он пересек комнату и поинтересовался:

– Что они сделали на этот раз?

– Прочитай. – Лу встал и сунул ему газету.

Дэн Найтхорс прочел статью, опустил газету и покачал головой:

– Я понимаю твои чувства, но…

– Это они, Дэн! Это он, Техасский Малыш. Джеффри Батлз, убийца, который застрелил папу!

– Ты не можешь знать это наверняка.

Карие глаза Найтхорса блеснули.

– У меня нет ни тени сомнения. Я давно узнал, что убийца моего отца – молодой мускулистый техасец с темными курчавыми волосами, серыми глазами и частично отстреленным левым ухом. Не так уж много мужчин подходят под это описание. Это Батлз, и я…

– Не делай глупостей, Лу, – перебил его Дэн Найтхорс. – Предоставь властям решить его участь.

– Ты же видишь, как они ее решают! Позволили Роджерсу и Батлзу сбежать из тюрьмы. Черт возьми, эти бандиты вот уже больше трех лет обделывают свои грязные делишки! Они так уверены в собственной неуязвимости, что даже взяли с собой девчонку Роджерса. Значит, не боятся быть пойманными.

Дэн Найтхорс признал, что Лу прав.

– В газете пишут, что она любовница Малыша.

– Чудесная парочка! Представляю себе эту женщину.

Дэн кивнул.

– Она живет, ездит верхом, ест и спит с кучкой преступников. Вряд ли она сильно от них отличается. – Он улыбнулся, надеясь поднять Лу настроение.

Лицо Лу осталось напряженным.

– Я их найду. Всех до единого, в том числе и любовницу Батлза.

– Мне кажется, она спит не только с Батлзом, – сказал Дэн, все еще пытаясь успокоить Лу. Увидев, что это бесполезно, он решительно заявил: – Раз ты не хочешь прислушаться к голосу разума, я поеду с тобой.

Лу заглянул в серьезные карие глаза человека, который был ему как брат. Умный и преданный Дэн Найтхорс с самого рождения влился в их семью.

Лу с теплом вспоминал тот день, когда в его жизни появился Дэн. Как-то летом, в жару, когда ему было лет пять, Лу Хаттон катался верхом по каменистой территории к северу от ранчо и наткнулся па беременную индианку. Сильно избитая женщина сидела под массивным выступом вулканической породы, стоически перенося боль. Лу привез ее в Плано-Пасифику.

В ту же ночь женщина родила сына. Ей помогали мама Лу и полдюжины слуг. Удивленный и испуганный Лу ждал за закрытой дверью. Потом его пустили в спальню, и он увидел пищавшего темноволосого младенца.

– Мой сын будет зваться Дэном Найтхорсом, – с гордостью объявила индианка.

Вскоре Лу узнал, что отец Дэна – белый золотодобытчик Дэниел Маккол. Маккол бросил беременную женщину из племени апачи и вернулся к жене в Калифорнию. Гордая мама Дэна так и не сказала, кто ее избил, но Лу подозревал, что это сделал белый человек, отец Дэна. Если бы апачи захотели наказать женщину, они отрезали бы ей нос или ухо.

С самого рождения Дэна Лу смотрел на него как на брата и проводил в глинобитном домике Найтхорсов, что на задней окраине ранчо, столько же времени, сколько на большой асиенде. Когда Дэну исполнилось четырнадцать лет, его мать умерла, и Лу попытался уговорить друга переехать на асиенду, но Дэн вежливо отказался.

Они разлучались всего один раз – когда Лу последовал за своим отцом, Уильямом Хаттоном, на войну. Перед отъездом Лу сказал Найтхорсу:

– Я оставляю ранчо и маму на твое попечение, Дэн.

Семнадцатилетний Дэн Найтхорс сжал его руку и торжественно пообещал:

– Я буду защищать их даже иеной собственной жизни.

И это были не просто слова. Гордый и правдивый Дэн Найтхорс не раз доказал на деле свою преданность.

И вот теперь, быстро вспомнив прошлое, Лу сказал Дэну:

– Нет. Ты должен остаться здесь, как во время войны.

Дэн Найтхорс покачал головой:

– Тогда я тебя не отпущу. Или ты забыл клятву, данную Терезе? Ты обещал похоронить свое прошлое.

Лу пожал плечами, вспомнив красивую молодую испанку, которая должна была стать его женой. Любовь к Терезе Кастильо охладила его мстительный пыл. Когда он вернулся с войны, хромой и тощий, его сердце было полно ненависти. Он собирался залечить раны и поехать на поиски убийц своего отца.

Но Тереза изменила все его планы. Ее старший брат Паскуаль заставил Лу поклясться, что он женится на Терезе, лишь когда ей исполнится двадцать лет. А Тереза взяла с него обещание, что он не станет подвергать свою жизнь опасности. Она притронулась к нему своей нежной ручкой, и он согласился.

– Ты обещал Терезе, – тихо повторил Дэн Найтхорс.

– Я знаю, но…

– Тебе напомнить, какой ты везунчик? Сегодня вечером ты будешь официально помолвлен с Терезой, а в следующем году она станет твоей женой. Забудь о банде Роджерса, дружок. Сосредоточься на будущем.

Лу тяжело вздохнул.

– Наверное, ты прав. Отца не вернешь. И потом, я поклялся Терезе.

Глава 8

Молли тревожилась за отца.

Некогда умный и прозорливый, он становился все более медлительным и забывчивым. Временами казался совершенно растерянным, и это пугало Молли.

Батлз постоянно критиковал Корделла Роджерса в присутствии Молли и остальных членов банды. За последние полгода Молли часто спорила с Малышом, отстаивая право отца на лидерство. В последний раз они сцепились нынешним вечером.

И вот теперь Молли беспокойно расхаживала по своей темной спальне, вспоминая эту неприятную стычку.

Сразу после обеда отец извинился и ушел, сказав, что устал после их последней вылазки. Молли в шутку заметила, что он стареет. Корделл Роджерс согласился, и она пожалела о своих словах.

Она печально смотрела ему вслед, зная, что он поднимется наверх, напьется и ляжет спать. В последнее время он часто проводил вечера в компании с бутылкой.

Расстроенная, Молли побродила по асиенде и вышла на задний дворик, вымощенный кирпичом. Над дальними горами всплывала большая мексиканская луна, воздух был напоен цветочными ароматами. Ей хотелось, чтобы отец тоже полюбовался этой красотой Еще маленькой девочкой она всегда обращалась к отцу со своими детскими бедами, и они долго беседовали наедине. Но тс времена канули в Лету. Отец постепенно спивался.

Ей хотелось кричать от отчаяния. Она пересекла патио и направилась к конюшне.

Когда она шагнула в глинобитное здание, молодой Рауль, один из трех мексиканцев, членов банды, приветливо улыбнулся ей.

– Привет, Рауль, – сказала Молли, улыбнувшись в ответ. – Я рада, что ты здесь. Хотела бы помыть седло…

– Дать вам мыло?

– Да, если можно.

Рауль засмеялся:

– Отчего же нет, сеньорита Молли?

Он протянул ей открытую жестянку, и тут в конюшню небрежной походкой вошел Малыш. Его большие пальцы были зацеплены за низко висевшую портупею.

– Добрый вечер, Малыш, – кивнул ему Рауль. – Я собирался помочь…

– Оставь нас, Рауль, – перебил его Джеффри.

– Останься, Рауль, – сказала Молли, сердито взглянув на Малыша.

Рауль покосился на Джеффри Батлза и виновато улыбнулся.

– Я ухожу, Малыш. – И поспешно вышел.

– Зачем ты так грубо с ним обошелся? – спросила Молли. – Он хотел помочь мне вымыть седло.

– Помочь? Он сделает это сам. Завтра.

– Я не хочу, чтобы он делал это за меня…

– Молли, нам надо поговорить. О твоем отце.

Молли знала, что он хочет сказать, и не желала этого слышать.

– Как-нибудь в другой раз, Малыш. Я устала и хочу вернуться в дом.

Малыш встал между ней и дверью, по-прежнему держа пальцы за портупеей.

– Мы должны поговорить, Молли. Это очень важно.

Молли решила перейти в наступление.

– Ладно, Малыш, давай поговорим. В последние полтора года я хожу в рейды вместе с бандой. Мы грабим банки, кареты и поезда, не причиняя вреда людям. Нас восемь человек, и никто из нас не пострадал. О чем здесь говорить?

Малыш усмехнулся. В его серых глазах появились зловещие искорки, такой же взгляд она видела у него в банке, когда они стояли бок о бок, целясь в служащих из револьверов.

– Нам везет, – сказал он. – Но везение не может длиться вечно.

– Чего ты хочешь, Малыш? Говори. Мне пора возвращаться на асиенду.

– Не ври. Еще рано, и тебе там нечего делать. К тому же полковник наверняка отдыхает.

– Мой отец волен отдыхать когда хочет. Тебя это не касается.

– Да, если только не берет в спальню бутылку.

Молли почувствовала угрызения совести. Малыш прав.

Пьянство отца могло обернуться бедой для всех членов банды. Однако она вскинула подбородок и сказала:

– Мы только вчера вернулись из рейда. Ему можно немножко расслабиться.

– Да, можно. Полковнику вообще пора на покой.

– Не смей так говорить о моем отце!

– Твой отец – старик, Молли. Пришло время посмотреть правде в глаза, иначе мы все погибнем.

– Я… поговорю с ним насчет выпивки, но он будет и дальше возглавлять банду. Ты понял?

Малыш шагнул к ней.

– Я беспокоюсь о тебе.

Молли машинально отступила назад.

– И зря. Может быть, ты не заметил, но я ни разу не струсила во время наших вылазок.

– Я заметил. – Его глаза блеснули. – И мне это нравится. Ты тоже мне очень нравишься, Молли.

– Мне плевать на то, что тебе нравится, а что нет, – пробормотала девушка. По спине у нее побежали мурашки.

Он пропустил ее слова мимо ушей.

– А особенно мне нравится, когда мы вместе грабим банк. Нравится, когда ты стоишь рядом со мной в облегающих брюках, с поднятым револьвером и твоя грудь от частого дыхания вздымается под рубашкой.

– Я иду спать, – бросила Молли, пытаясь пройти мимо него.

Он схватил ее за руку.

– Я знаю: ты бы понравилась мне в постели.

– Отпусти меня! – Молли впилась в сильные пальцы, которые держали ее предплечье.

Малыш прижал ее к своей широкой груди.

– Я отпущу тебя, если ты меня поцелуешь. – Он запустил пальцы свободной руки в ее короткие белокурые локоны. – Поцелуй меня, Молли.

– Ни за что!

– Ты не хочешь меня поцеловать? – Он усмехнулся. – Тогда покажи мне свое родимое пятно. Полковник говорит, что оно имеет идеальную форму бабочки. Позволь мне взглянуть.

– Нет! – сердито сказала Молли. – Ни один мужчина никогда не увидит мое родимое пятно.

– Я увижу, – заверил ее Джеффри. – И его, и все остальное, когда мы поженимся.

– Поженимся? Черт побери! – крикнула Молли, пытаясь его оттолкнуть. – Ты забываешься!

Малыш продолжал обнимать Молли. Его возбуждало ее яростное сопротивление. Он ощущал ее мягкую теплую грудь, и это распаляло его желание. Коленом он раздвинул ей ноги.

Разгневанная и испуганная, Молли молотила его кулаками по спине и отчаянно ругалась, отвернув голову, чтобы он не завладел ее губами. Джеффри прижался лицом к распахнутому вороту ее рубашки и принялся покрывать поцелуями се шею и плечо. Молли вдруг поняла, как можно его остановить.

– Отпусти меня, иначе я никогда не выйду за тебя замуж! – заявила она.

Малыш нехотя поднял голову и заглянул в ее гневно сверкающие глаза. Надо подождать, решил он, и тогда она будет принадлежать ему до конца жизни.

– Прости, Молли, – сказал он, отпуская девушку. – Я погорячился. Обещаю, это больше не повторится.

– Я тебя прощу, но прежде поклянись, что никогда больше не тронешь меня. И будешь подчиняться моему отцу.

– Клянусь, – отозвался Малыш, предвкушая тот день, когда эта упрямая красавица станет его женой.

– Отлично! А теперь убирайся к черту!

Молли отпихнула его и быстро вышла из конюшни. Сердце ее колотилось от страха и злости. Вернувшись на асиенду, она поспешно поднялась по лестнице, укрылась в своей комнате и принялась мерить ее шагами. Ну почему отец не видит, что за человек этот Малыш?

Джеффри Батлз опасен. Смертельно опасен. И он хочет ею овладеть.

По спине Молли опять побежали мурашки. Она пересекла спальню и закрыла дверь на тяжелую щеколду.

Тем временем Малыш тихо проскользнул в комнату для прислуги. Дверь в эту комнату была нарочно оставлена незапертой. Здесь Малыша ждала его последняя пассия, молодая хорошенькая кухарка Гваделупа. Бородатый любовник затушил единственную лампу и подошел к ожидавшей его девушке.

Возбужденный после встречи с Молли, Малыш быстро снял с кухарки платье и за считанные секунды раздел ее догола. Пока он раздевался, она послушно легла на кровать. Распаленный, Малыш жадно набросился на любовницу.

Глава 9

– Вот здесь мы нападем на карету. – Малыш похлопал по развернутой карте Нью-Мексико. – Деньги – причем немалые – повезут из Санта-Фе в Форт-Уиппл…

Он объяснил Молли и ее отцу, что в карете будут только кучер и один солдат.

– На первом отрезке пути – от Санта-Фе до Альбукерке – другой охраны не будет, – закончил Малыш.

– Когда? – спросил Корделл Роджерс.

– Груз отправится из Санта-Фе утром двадцатого октября.

– Через восемь дней, – сказал Роджерс, от души глотнув виски. – Нам лучше выехать завтра.

Корделл Роджерс надеялся, что слабость, одолевавшая его в последнее время, о чем он не говорил ни Молли, ни Малышу, к завтрашнему дню пройдет.

– Как скажешь, полковник, – бросил Малыш.

К утру Корделл Роджерс почувствовал себя еще хуже. Он не мог отправиться в путь, а Молли отказалась ехать без него. Она вызвала доктора и осталась на асиенде, чтобы ухаживать за больным отцом.

Врач сообщил, что у Корделла Роджерса тяжелая форма гриппа. Отец сказал Молли, что, если с ним что-то случится, она должна сразу же отправиться к его старому другу Нейпиру Диксону в Мейю, штат Аризона.

– С тобой ничего не случится, – тихо произнесла Молли.

– Обещай мне, девочка, если когда-нибудь попадешь в беду или тебе понадобится помощь, ты поедешь к Нейпиру, – сказал отец. – Поспрашивай горожан, и тебе подскажут, где его найти. Он владеет половиной Мейи.

Утром двадцатого октября на севере штата Нью-Мексико было холодно и ясно. В роскошном особняке Кастильо в двух милях к востоку от Санта-Фе взволнованная Тереза Кастильо проверяла, все ли вещи уложила ее дуэнья Кончита.

Убедившись, что все в порядке, Тереза в последний раз взглянула на себя в зеркало, улыбнулась и подняла с высокой груди свой бесценный золотой крестик. Этот крестик подарил ей Лу во время помолвки.

– Тереза, мое сокровище, – тихо сказал он и показал ей слова «Mi tesoro» («Мое сокровище»), выгравированные на гладкой задней поверхности крестика.

Лу нежно поцеловал девушку и надел ей на шею крестик. С тех пор она его не снимала.

– Этот крестик будет висеть у меня на груди до тех пор, пока бьется мое сердце, – сказала она своему красавцу жениху.

Опустив крестик, Тереза мысленно поблагодарила Бога за то, что Лу в конце концов отпустил ее в Пасо-дель-Норте. Он не хотел, чтобы она уезжала, и предупреждал, что молодой даме рискованно путешествовать в одиночку. Она заверила его, что с ней будет Кончита. К тому же ей придется проехать в карете без надлежащего сопровождения всего каких-то шестьдесят миль, отделяющие Санта-Фе от Альбукерке. В Альбукерке ее встретят родственники, Серхио и Рамон Чагра. Они обеспечат ее безопасность, когда она будет пересекать границу.

– Если ты все же поедешь, – сказал Лу, встревоженно глядя на невесту, – я отправлю с тобой до Альбукерке Дэна Найтхорса.

Тереза схватила свою теплую дорожную накидку из лисьего меха, фетровую шляпу и поспешила на первый этаж.

У подножия лестницы девушку встретил ее брат Паскуаль.

– Мне очень жаль, Тереза, – виновато сказал он, – но ты никуда не поедешь. Сегодня утром Кончита растянула лодыжку.

– Нет! Я должна ехать. О, Паскуаль, ты же знаешь, как я хочу навестить наших родителей! – Ее губа задрожала, а карие глаза наполнились слезами. – Пожалуйста, отпусти меня! Я… я не видела маму больше трех лет, и… – Она задохнулась от волнения.

– Моя маленькая Тереза, – вздохнул Паскуаль, обнимая сестру, – иногда я забываю, что ты еще ребенок. Тебе еще нет и двадцати. Конечно, ты хочешь повидаться с мамой.

– Пожалуйста, отпусти меня! – взмолилась она. – Я поеду с Дэном Найтхорсом…

– Но ты не можешь путешествовать без компаньонки.

Тереза оттолкнула брата и заглянула ему в глаза.

– Неужели хотя бы однажды мы не можем нарушить этот старый обычай?

Паскуаль наконец улыбнулся.

– Пожалуй, не будет ничего страшного, если…

– О, gracias, gracias! – Она крепко обняла брата и призналась: – Я так рада, что простилась с Лу вчера вечером! Если бы он узнал, что Кончита со мной не поедет… – Она передернула тонким плечиком, поцеловала Паскуаля в щеку и радостно устремилась к парадной двери.

В полдень почтовая карста достигла плоскогорий к северу от Берналильо. Тереза Кастильо, сидевшая в пыльном салоне, сонно зевала. Кучер с седыми усами ловко управлялся с упряжкой из шести лошадей. Рядом с ним на деревянном сиденье мирно дремал молодой лейтенант в форме. На полу возле его ног лежал заряженный карабин. За каретой скакал Дэн Найтхорс на массивном гнедом мерине. На бедре у него висел «кольт-драгун» с рукояткой из орехового дерева, а к седлу была приторочена длинноствольная винтовка.

Внезапно он округлил свои темные глаза. Из тополиной рощицы выехали шестеро всадников в масках. Бандиты! Дэн со скоростью молнии выхватил из кобуры свой «драгун», но Техасский Малыш оказался еще проворнее. Джефф Батлз выбил оружие из руки Дэна и, увидев, что Дэн потянулся к винтовке, крикнул:

– Ни с места!

Испуганный кучер взмахнул поводьями и прикрикнул на лошадей. Однако два ловких, как акробаты, молодых мексиканца перепрыгнули со своих коней на ведущих лошадей упряжки, и через несколько секунд карета остановилась. Ошалевший от страха молодой лейтенант поднял руки кверху, даже не пытаясь дотянуться до своего карабина.

Когда карета остановилась, Тереза Кастильо вжалась спиной в кожаное сиденье и мысленно вознесла Богу молитву. Один из мексиканских бандитов быстро осмотрел салон и достал из багажного отделения парусиновую сумку с надписью «Армия США». Он бросил сумку Петти. Стивен Эндрюс держал под прицелом лейтенанта, Уилл Хардмен следил за чертыхающимся краснолицым кучером, а Малыш нацелил свою двуствольную винтовку с рукояткой из слоновой кости прямо в широкую грудь Дэна Найтхорса.

– Все, деньги взяли! – крикнул Уилл Хардмен. – Поехали!

– Подожди минутку, – сказал Малыш и, достав из кобуры «кольт», спрыгнул с лошади. – У пассажиров могут быть деньги и драгоценности.

Дэн Найтхорс моментально соскочил с седла.

– Стой где стоишь, индеец, – предупредил его Малыш, рывком распахнул дверь кареты и заглянул в салон. – Итак, что мы здесь имеем?

Черные глаза Дэна Найтхорса угрожающе сверкали.

– У нее нет ни денег, ни драгоценностей! – крикнул он.

– Сейчас проверим, – заявил Малыш. Он посмотрел на дрожащую Терезу, и губы его расползлись в плотоядной ухмылке. – Последите за остальными, ребята. Это не займет много времени.

– Черт возьми, Малыш! – проворчал Уилл Хардмен. – Хватай драгоценности, и уходим!

– Хорошо.

У Дэна Найтхорса не было оружия, но он инстинктивно набросился на Малыша, пытаясь защитить невесту Лу Хаттона.

Техасский Малыш выстрелил, Дэн, схватившись за грудь, осел в грязь, и его белая рубашка быстро окрасилась кровью.

– Этот сумасшедший сукин сын хотел меня убить, – сказал Малыш, пнув ногой обмякшее тело.

Бандиты нахмурились и неодобрительно переглянулись.

– Уходим! – хором сказали Стивен Эндрюс и Петти.

– Нет, – заявил Малыш. – Я здесь главный, и мне решать, когда уходить.

Он забрался в карету, закрыл за собой дверь и, довольно улыбнувшись, сел напротив тихо всхлипывающей Терезы Кастильо.

– Вы… вы можете за-забрать мое кольцо с бриллиантом, – проговорила она с запинкой, снимая с пальца свое обручальное кольцо. – Это единственная драгоценность, которая у меня есть.

Она протянула кольцо бандиту в маске.

Сердце Малыша колотилось так же сильно, как сердце Терезы. Он всегда волновался, совершая грабежи. А сейчас, убив индейца, он был особенно возбужден. Кровь жаркими волнами пульсировала в его жилах. Он испытывал почти такой же подъем, когда грабил тусонский банк и рядом с ним стояла Молли.

Джеффри Батлз понял, что может получить полное удовлетворение. В отличие от дикарки Молли эта девушка была беззащитна и напугана. Он всегда мечтал заняться любовью во время ограбления. И вот наконец ему представилась такая возможность.

Малыш взял кольцо из протянутой руки Терезы, сунул в карман рубашки и сел рядом с девушкой. Он сорвал с ее колен плед, бросил на пол и приказал, поигрывая револьвером:

– Сними накидку.

– Не надо, пожалуйста! Я замерзну…

– Сними.

Тереза послушно расстегнула роскошную лисью накидку, думая, что он хочет ее забрать. Но когда она начала скидывать накидку с плеч, Джеффри ее остановил:

– Хорошо. Оставь ее.

Всхлипнув, она вопросительно посмотрела на бандита и поежилась, когда он опустил свой затуманенный взгляд на ее грудь, часто вздымавшуюся под облегающим жакетом. Наконец он встал и методично опустил занавески на окна кареты.

Приставив холодное стальное дуло револьвера к ее горлу, бандит сказал:

– Только пикни, красотка, и я снесу тебе башку.

Малыш сорвал бандану со своего бородатого лица и принялся с поразительным проворством расстегивать крохотные серебряные пуговки ее жакета. Он довольно быстро справился с этой задачей, несмотря на то что его большая рука была затянута в черную перчатку.

Тереза не издала ни звука. Она чувствовала, как стальное дуло револьвера упирается ей в шею. Малыш облизнул тонкие губы и развязал маленький розовый бантик на ее бюстгальтере. Из-под легкой газовой ткани проглянула пышная грудь.

Темные глаза Терезы закрылись от стыда и страха. Малыш схватил ее за грудь и приник губами к ее дрожащим губам. Она хотела крикнуть, но он заткнул ей рот противным мокрым поцелуем.

И все-таки самое страшное было впереди.

Он оторвался от губ Терезы и опять велел ей молчать, пригрозив смертью, потом зубами стянул с руки перчатку и нагнулся к ее юбкам. В считанные секунды юбки были задраны к талии. Тереза услышала звук рвущейся ткани и поняла, что он порвал ее шелковое белье. По телу ее пробежал холодок, и в то же мгновение горячие пальцы бандита раздвинули ее ноги.

Она опять зажмурилась, но он приказал ей открыть глаза. Она подчинилась и увидела, как он расстегивает свои брюки. Под его волосатым животом пульсировал огромный член. Тереза не сдержала жалобного стона.

Малыш лег на нее сверху, и она ощутила острую вспышку боли. По ее пылающим щекам катились слезы. Чтобы не закричать, она закусила тыльную сторону ладони. Бледные ноги девушки окрасились кровью. Он проник в ее сухое лоно и начал ритмично проталкивать туда свою упругую плоть.

Разрядка наступила быстро. Все еще держа револьвер на ее горле и ощупывая серыми глазами ее голые груди, Техасский Малыш излил в рыдающую Терезу свое семя и отвалился от ее тела, задыхаясь и хватая ртом воздух.

Тереза судорожно опустила юбки и прикрыла жакетом обнаженную грудь, борясь с приступом тошноты. Внизу живота взрывались горячие искры боли.

– Э, а это еще что такое? – спросил Малыш, опять распахнув жакет и потянувшись к золотому крестику, висевшему на груди девушки. Он поднял крест, повернул его и увидел надпись. – Mi tеsoro. – Он усмехнулся: – Мое сокровище. Да, ты и впрямь сокровище, милая. Я возьму этот крест на память о тебе.

Наконец убрав револьвер в кобуру, Малыш снял с Терезы крестик и надел его себе на шею. Тереза беспомощно следила за его действиями печальными карими глазами.

Техасский Малыш крепко взялся за подбородок Терезы, грубо поцеловал ее вспухшие губы и сказал:

– Gracias, mi tеsoro.

Глава 10

– Господь – мой свет и мое спасение. Кого мне бояться? Господь – опора моей жизни… – Сильный и четкий голос священника разносился на холодном ветру.

Лу Хаттон стоял под слабым зимним солнцем, подняв воротник длинного черного пальто и сложив на груди руки. Его сухие глаза были устремлены на свежевырытую могилу.

Похороны Дэна были уже вторыми, на которых присутствовал Лу в этот день. Эта простая служба под открытым небом показалась ему лучше долгой и пышной утренней церемонии в монастыре Святой Марии.

Он взглянул на закрытый сосновый гроб.

И вспомнил другой, тяжелый бронзовый гроб, задрапированный белым кружевом. Он мысленно откинул нежные кружева и опять увидел ангельское лицо мертвой Терезы, красивое и умиротворенное.

Тереза. Mi tesoro.

– … и душа отлетает к Богу, – сказал священник и закрыл свою Библию.

Короткая служба закончилась молитвой.

– Не хочешь зайти к нам, Лу? – предложил Паскуаль Кастильо. – Мы разделим нашу печаль.

Но Лу покачал головой и зашагал прочь. С холодного неба Нью-Мексико падали первые редкие снежинки.

Вернувшись в свой тихий одинокий особняк, Лу сбросил пальто, налил себе виски и встал, тупо глядя на яркие языки пламени, плясавшие в каменном камине.

Он потерял брата и возлюбленную.

Дэн Найтхорс прожил десять дней после ранения, но потом его погубила инфекция. Он успел сказать Лу, кто в него стрелял.

– Это был он, Лу. Техасский Малыш. Большой бородач с серыми глазами и оторванной мочкой уха.

– Что с Терезой?

– С Терезой все в порядке, – солгал Лу. – Она здорово испугалась, но не пострадала.

Вначале Лу верил в то, что это правда. Тереза, плача, сказала, что это было всего лишь ограбление. Бандиты забрали ее бриллиантовое кольцо и крестик. Лу принялся ее утешать, говоря, что драгоценности – ерунда. У нее будет еще много бриллиантовых колец и крестиков.

Он говорил себе, что это просто шок и Тереза скоро воспрянет духом и почувствует себя в безопасности. Но этого не случилось. Она стала нервной, угрюмой, холодной и замкнутой. Избегала ласк и находила предлоги, чтобы уйти.

Когда она вдруг расторгла помолвку и ушла в монастырь Святой Марии, Лу наконец догадался, что с ней произошло.

Через два дня после ухода в монастырь Тереза умерла.

Ему сказали, что она умерла естественной смертью, но он знал, что здоровая двадцатилетняя женщина не могла умереть естественной смертью. Ходили слухи, будто она наложила на себя руки, но Лу в это тоже не верил.

Его прекрасная Тереза была убита Техасским Малышом – так же как и его брат Дэн. Они еще только начинали жить, но жестокий бандит погубил обоих.

Лу медленно опустился на колени перед камином и нагнул голову. Из горла его рвались надсадные рыдания, широкие плечи дрожали, тело дергалось. Он упал на живот и зарычал, стуча кулаками по полу и разбивая в кровь костяшки пальцев.

Огонь в камине догорел, за морозными оконными стеклами завывал ветер. В комнате стало так же холодно, как у него на душе.

Он поднялся с пола лишь на рассвете. Ночь унесла с собой его мечты и его слезы. Осталась одна жажда мщения. Лу Хаттон надел портупею.

Молли с содроганием спрашивала себя, кто будет следующим.

Весь прошлый год бандитов Роджерса истреблял какой-то неизвестный охотник за головами. Они исчезали один за другим.

Первыми попались мексиканские кузены, Джизус и Арто, которые родились в один день. Когда они ехали в гостиницу Тилли Ховарда в Пасо-дель-Норте, чтобы отпраздновать свой день рождения, их встретил хладнокровный палач.

– С днем рождения, amigos, – сказал он, нацелив на них заряженные пистолеты.

Потом настал черед Петти. Он истосковался по дому и отправился в Эльдорадо, штат Арканзас. Петти сидел за игральным столом. Сдающий карты вдруг усмехнулся и надел на него наручники.

– Добро пожаловать домой, Петти, – холодно бросил он.

Странно, что этот таинственный охотник за головами так легко управлялся там, где пасовали дюжины полицейских. На протяжении трех лет бандиты Роджерса жили на большой асиенде в пятнадцати милях к югу от границы, не опасаясь быть пойманными. Они совершали набеги на американские территории и всегда выходили сухими из воды. Но за последний год пересекать границу стало опасно. Они отваживались на это лишь ради особенно выгодных дел. Даже в Мексике Молли уже не чувствовала себя в безопасности. Большая асиенда с ее роскошью и слугами ушла в прошлое. Теперь они без конца меняли мексиканские гостиницы, часто переезжая из города в город и никому не доверяя. Однако Стивена Эндрюса взяли в плен в одном из южных отелей при свете дня.

Это случилось пару недель назад. Весной от чахотки умер Уилл Хардмен, и в банде осталось всего трое: ее отец, Малыш и она сама.

Молли чувствовала, что пора оставить это опасное ремесло. И часто говорила об этом. К ее удивлению, Малыш в конце концов согласился, но предложил совершить еще один, последний, набег.

Они решили ограбить дугласский банк, штат Аризона, куда стекались деньги золотодобытчиков.

Молли была против и сказала об этом отцу, когда они осталась наедине.

– Я готов покончить с такой жизнью, – признался Корделл Роджерс. – Я состарился и устал. Деньги ничего для меня не значат. Я хочу покоя. Если бы мы могли…

– Что, папа? Скажи! – не отставала Молли.

– Ничего. Оставайся здесь, а я поеду в Дуглас с Малышом. Это будет моя последняя вылазка.

– Нет. Я поеду с вами.

– Молли, милая, хотя бы один раз послушай своего старого папочку.

– Хорошо, я останусь, – согласилась она. – Но как только вы вернетесь, мы уедем. Вдвоем, без Малыша.

Корделл Роджерс кивнул:

– Ну что ж, неплохая идея.

Корделл Роджерс и Техасский Малыш скакали галопом из Дугласа. Их седельные сумки были набиты украденными деньгами. Помощник шерифа и полдюжины горожан гнались за ними пару миль, потом повернули назад.

Радуясь, что опасность осталась позади, Корделл Роджерс пришпорил коня и опередил Малыша. Впервые за много лет у него было легко на душе. Через полчаса они снова пересекут границу, и к ночи он будет в гостинице пить виски и смотреть, как довольная Молли считает деньги.

– Полковник! – крикнул Малыш. – Подожди!

Роджерс дернул поводья, обернулся и с прищуром взглянул на Малыша.

– Что-то случилось?

– Да нет, все в порядке, – ответил Малыш, доставая свои «кольты» с рукоятками из слоновой кости. – Видишь вон ту хижину слева? Езжай туда.

– Что на тебя нашло? – удивился Роджерс. – Убери револьверы.

– Езжай к хижине, полковник! – повторил Малыш, целясь в Роджерса.

У заброшенной деревянной хижины мужчины спешились.

Малыш повесил свое сомбреро на седельную луку и, показав на открытую дверь хижины, сказал:

– Прошу вас, полковник.

Зайдя внутрь, они встали лицом друг к другу. Корделл Роджерс стоял с поднятыми руками, Малыш навел на него оба револьвера.

– Что ты делаешь, Джефф? – спросил Роджерс. – Ты для меня как сын.

– Прости, полковник, но я не склонен к сентиментальности.

– И все-таки что случилось?

– Я вынужден тебя убить. Только и всего. Живой ты стоишь у меня на пути. Мертвый – станешь большой ценностью.

– Не понимаю.

– Еще бы! Когда-то я восхищался твоим острым умом, но сейчас ты превратился в старого болвана, накачанного виски. Ты мне мешаешь. – Он засмеялся, увидев обиженное лицо Роджерса. – Все эти годы ты был главарем, хотя это место по праву мое. Я продумывал все до мелочей, однако каждый раз, когда мы совершали преступление, все газеты трубили про банду Роджерса.

– Так вот в чем дело? Ты завидовал моей дурной славе?

– Дело не в этом. – Малыш презрительно фыркнул. – Я хочу Молли, и хочу ее прямо сейчас.

– Молли не собирается…

– Заткнись! Я сам знаю все, что касается Молли. Она выйдет за меня замуж. Я утешу ее после смерти отца, и она упадет в мои объятия.

– О Боже! Прошло столько лет, а ты до сих пор так ничего и не понял. Молли никогда не выйдет за тебя замуж.

Малыш прищурился:

– Я знаю, как обращаться с такими женщинами, как Молли. Она своенравна и нуждается в твердой руке. Я ее укрощу.

Он выстрелил из одного револьвера. Пуля пробила мочку левого уха Корделла Роджерса. На плечо его закапала кровь, но старый полковник не дрогнул.

– Теперь я все понял, – сказал он бесцветным голосом.

– Вот как?

– Ты думаешь, что, когда полицейские найдут мой труп, они решат, что я – это ты.

– А у тебя не совсем отшибло мозги, полковник. Ты прав. Когда найдут твой труп, пойдут слухи, что убит Техасский Малыш. А я тем временем заберу Молли и деньги.

– Мне нравится твой план. Только вот незадача: если меня найдут слишком быстро, полицейские будут гадать, когда это Техасский Малыш успел перекраситься в рыжего.

Малыш усмехнулся:

– Я слышал, что во время пожара у человека прежде всего обгорают волосы.

– Понятно, – сказал Корделл Роджерс.

– Вот и отлично.

Одной рукой Малыш расстегнул замочек золотой цепочки с крестом, висевшей у него на шее.

– Надень это, – сказал он, протягивая крестик Роджерсу.

Озадаченный Корделл Роджерс взял крестик, повернул его и прочел надпись: «Mi tesoro».

– Это облегчит опознание?

– Ты слишком много болтаешь.

Малыш прицелился и опять нажал на спуск. Пуля попала Роджерсу в грудь. Старик пошатнулся, но устоял на ногах.

– Только тронь Молли, – предупредил он, – и я приду к тебе из могилы, Малыш!

Его грудь пронзили еще две пули. Он опустился на колени, схватился за горло и упал.

Пожар занялся, как только Малыш поднес спичку к гниющему дереву. По дощатым стенам заметались языки пламени. Он в последний раз взглянул на мертвого компаньона, отвернулся и поспешно вышел из пылающей хижины.

Малыш оседлал коня Роджерса, оставив своего привязанным к соседнему тополю. На седельной луке по-прежнему висело его черное сомбреро. Он пришпорил большого скакуна и поехал в Мексику.

Глава 11

Молли была убита горем.

Несмотря на слабости своего отца, она всегда считала его неуязвимым. И вот он погиб – пал от пули полицейского. Она осталась одна.

У нее болела голова, глаза покраснели от слез. Малыш увел ее с короткой поминальной службы. Вернувшись в гостиницу, он велел принести ужин в номер. Налил мадеры в две рюмки и протянул одну Молли.

– Выпей, – велел он. – Это поможет тебе расслабиться.

Молли хлебнула вина и почти сразу же почувствовала себя лучше.

– Спасибо, Джефф. Ты обо всем позаботился. А теперь, если не возражаешь, оставь меня одну. Я ужасно устала.

– Выпей еще рюмку мадеры и будешь спать как младенец.

– Хорошо бы, – устало пробормотала Молли.

Он налил ей еще одну рюмку.

Молли не помнила, как оказалась на диване, рядом с Малышом. Он обнимал ее за плечи, а она положила голову ему на плечо. Это казалось таким естественным! Она выпила вторую рюмку.

– Сегодня ночью я останусь с тобой, – сказал Малыш, и в затуманенном мозгу Молли зазвучали тревожные звоночки.

– Нет-нет, это ни к чему.

Она выскользнула из-под его руки и встала. Малыш тоже поднялся.

– Молли, милая, твой папа умер, и теперь я должен о тебе заботиться. Завтра мы поженимся и…

– Поженимся? – Она удивленно округлила свои заплаканные глаза. – Я не собираюсь выходить за тебя замуж, Малыш. Выйди из моей комнаты.

– Ты сама не знаешь, что тебе надо. Ты еще ребенок. Избалованный ребенок, который не имеет понятия о том, что значит быть женщиной. – Он навис над ней. – Не хочешь выходить замуж, не надо. Но ты моя женщина, Молли, и я тобой овладею.

Молли машинально потянулась к пистолету, который должен был висеть у нее на бедре, но вспомнила, что, уходя на поминальную службу, оставила его в номере. Пистолет лежал в другой комнате.

Попятившись, Молли сказала:

– Ты говоришь странные вещи, Малыш. Я не твоя и никогда не стану твоей.

– Еще как станешь, милая, – протянул он, надвигаясь на девушку. В глазах его сверкал недобрый огонь.

Стараясь не выдать свой страх, Молли предупредила:

– Я буду кричать.

– Кричи сколько влезет. – Малыш хищно усмехнулся. – Никто не обратит внимания.

Он был прав. В этой второсортной гостинице кричали и вопили круглые сутки, но никому ни до чего не было никакого дела.

Молли понимала, что ее единственная надежда – это не показывать свой страх, поэтому произнесла ровным тоном:

– Я запрещаю тебе…

– Прежде всего, – перебил он, – ты не смеешь мне ничего запрещать. Может быть, ты крутила своим пьяным папашей, но я не собираюсь плясать под твою дудку.

Он схватил ее за руку и грубо привлек к себе. Не успела Молли опомниться, как он больно впился в се губы своими тонкими твердыми губами. Она дернула головой.

Он отпустил ее, и она попятилась, вытирая рот рукавом. Малыш как ни в чем не бывало начал расстегивать рубашку.

– Мне нравится, когда женщина сопротивляется, – сказал он. – Я хотел быть с тобой нежным, но, вижу, тебе это не нужно. – Его серые глаза возбужденно блестели. – Ты будешь драться со мной, милая? Царапаться и кусаться, заставляя меня взять тебя силой?

На его бородатом лице играла довольная усмешка. Он снял рубашку и отбросил в сторону.

– Ты ненормальный! – сказала Молли, возмущенная его словами и видом его голого торса. Его грудь, живот и плечи покрывали густые темные волосы. Он напоминал большого страшного зверя. – Безумец!

– Это ты делаешь меня безумцем, – отозвался он. – Я обезумел, когда впервые тебя увидел. Ты была худенькой пятнадцатилетней девчонкой, а я уже тогда представлял себе, как ты будешь обнимать мою спину своими длинными ножками.

– Заткнись, грязный ублюдок! – крикнула Молли. Ее фиалковые глаза сверкали гневом и отвращением.

– Теперь ты уже не худенькая девчонка. Под твоей блузкой прячутся мягкие спелые груди. У тебя большие соски, Молли? Размером с серебряную монету? – Он весело усмехнулся и продолжил: – А твоя симпатичная маленькая попка, обтянутая брюками? Она так соблазнительно вихляет, когда ты ходишь! Мне не терпится ее обнажить…

– О Боже! – выдохнула Молли и побежала к двери.

Но он загородил дорогу и опять притянул ее в свои объятия. Разозлившись, Молли сделала именно то, чего хотел от нее Малыш: набросилась на него, как тигрица. Она кричала, ругалась и била его кулаками. Она вонзила острые зубы в потное волосатое плечо и со всей силой его укусила. Ему это понравилось. В пылу сражения их животы соприкоснулись, и Молли почувствовала, как он возбужден.

Она стала драться еще отчаяннее, вопить еще громче и ругаться еще забористей.

Малыш наслаждался. Он стоял, широко расставив ноги в сапогах, обнимал ее голыми руками и знал, что это будет самая чудесная ночь в его жизни. Он схватил Молли за подбородок и нагнулся, чтобы поцеловать. В это мгновение рот девушки был открыт, и он беспрепятственно протолкнул туда свой язык. Она лихорадочно вырывалась.

Густая колючая борода Малыша закрывала Молли нос, во рту у нее был его язык. Задыхаясь, она принялась царапать его спину ногтями.

Это помогло. Он оторвался от губ Молли и схватил ее за руки.

– Ты хочешь меня исцарапать до того, как я с тобой пересплю, милая? – Его глаза зловеще блеснули. – Что же будет, когда мы окажемся в постели?

– Я не собираюсь ложиться с тобой в постель! – сказала она и плюнула.

Он завел ее руки за спину и улыбаясь сказал:

– Все в порядке, милая. Ты намочила мою грудь, а я сейчас намочу твою.

Он начал расстегивать ее блузку.

Молли сопротивлялась как могла, но он распахнул ее блузку, взялся за тонкую сорочку и разорвал ее одним быстрым движением.

– Какой же сосок облизать первым? – хрипло спросил он. – Левый или правый?

Восхищенный ее грудью, он слегка отступил назад, и Молли, воспользовавшись моментом, со всей силы ударила его коленом в пах.

Малыш взвыл от боли и отпустил девушку. Молли метнулась к выходу, открыла дверь и понеслась вниз по лестнице, придерживая на груди расстегнутую блузку. Взбешенный Малыш кинулся за ней следом и настиг на ступеньках. Он схватил ее в охапку и снова поднялся по лестнице.

Свидетелями этой сцены стали мужчины, коротавшие время в гостиничном вестибюле. Одни засмеялись, хлопая себя по коленям, другие позавидовали бородатому здоровяку, но никому из них не пришло в голову, что на самом деле здесь происходит.

Вернувшись в номер, Малыш закрыл ногой дверь и прошагал прямо в спальню. Там он бросил Молли на кровать и пригвоздил ее своим большим телом к комковатому матрасу.

Они принялись сражаться среди одеял, и все это время мозг Молли лихорадочно работал. Пока она крутила головой из стороны в сторону, избегая его поцелуев, взгляд ее наткнулся на ножницы. Они лежали на ночном столике. Лезвия ножниц были не длинными, но острыми. Молли понимала, что это ее последняя надежда. Никто не придет к ней па помощь. Придется спасаться самой. Она прикинула расстояние до ножниц и мысленно застонала. Они были слишком далеко.

Был только один способ до них добраться. Молли перестала сопротивляться и, изображая возбуждение, попросила:

– Поцелуй меня, Малыш. Пожалуйста!

Он растерянно смотрел на нее. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он оторвал от нее взгляд.

– Молли, милая, – пробормотал он и поцеловал ее в губы.

Борясь с отвращением, Молли сделала вид, что ей это нравится. Она обхватила руками его шею и ответила на поцелуй, вздыхая и постанывая. Решив, что в ней проснулось желание, Малыш перекатился на спину, увлекая за собой Молли.

Какое-то время они лежали в таком положении, целуясь и лаская друг друга, потом опять перекатились, приближаясь к ночному столику. Молли опять оказалась на спине. Малыш нависал сверху, закрыв глаза от удовольствия. Глаза Молли были широко открыты. Она осторожно подбиралась к столику. И когда пальцы коснулись ножниц, издала невольный вздох облегчения, принятый Малышом за проявление страсти.

Молли схватила ножницы и занесла их над спиной Малыша. В эту секунду он поднял голову и посмотрел на нее почти с нежностью. Она дала ему еще один шанс. Последний.

– Отпусти меня, – взмолилась она. – Пожалуйста! Я не хочу этого. Я не хочу тебя.

– Ах ты, сучка! – прорычал он. – Тебе неприятно, да? Хочешь, чтобы я тебя изнасиловал?

Он опять впился в ее губы своими мокрыми губами и начал расстегивать брюки.

Вздохнув, Молли со всего размаха вонзила ножницы в спину Джеффа Батлза. Он не сразу понял, что произошло.

Внезапно его лицо превратилось в маску боли. Он на мгновение застыл и рухнул на Молли. Истерически рыдая, Молли кое-как свалила его с себя и встала с кровати. Дрожа и всхлипывая, она попятилась назад, закрыв рот ладонями и округлив от ужаса глаза. Что она натворила?

Может быть, он умер? Она его убила! Может быть, бежать за помощью? Послать за врачом? Сообщить в полицию?

Молли поспешно надела свежую сорочку и блузку, пристегнула портупею, взяла свои седельные сумки и пошла в комнату Малыша. Там она быстро запихнула все награбленное добро – золотые монеты и слитки – в изящные кожаные седельные сумки из кроваво-красной кожи, которые отец подарил ей в день рождения, повесила их на плечо и спустилась на первый этаж.

Она вышла на пыльную улицу и с трудом перекинула тяжелые сумки через спину лошади, потом, тяжело дыша, забралась в седло и поскакала прочь.

Ей надо выбраться из Мексики. Лучше встретиться с полицейскими Штатов, чем с Малышом.

Молли пустила лошадь галопом. Она ехала на север, вспоминая слова отца: «Обещай мне, девочка: если когда-нибудь попадешь в беду или тебе понадобится помощь, ты поедешь к Нейпиру».

Лу Хаттон не слышал стука в тяжелую резную дверь, и слуга ввел ночную гостью в обшитый деревянными панелями кабинет своего господина. Лу оторвал взгляд от письменного стола и увидел элегантно одетую женщину, стоявшую в тени, отбрасываемой догоравшим камином.

– Миссис Максвелл, – поздоровался он, не вставая.

– Элизабет. Зови меня просто Элизабет.

– Что вам угодно, миссис Максвелл? – спросил он низким усталым голосом, откинувшись в кресле. Его тонкая шелковая рубашка была расстегнута, обнажая смуглую грудь.

– Я хочу, чтобы ты со мной переспал, – заявила она без тени смущения.

Лу презрительно усмехнулся:

– В тот самый день, когда ты похоронила своего любимого мужа?

– Да, – быстро ответила она. – Наконец-то нам ничто не мешает. Ты отвергал меня все эти годы, потому что у тебя была красивая молодая возлюбленная. Потом, когда ее потерял, ты продолжал меня избегать, говоря, что не спишь с замужними женщинами. Теперь я не замужем. Я вдова. Переспи со мной, Лу.

Лу медленно оттолкнул назад свое кресло и закинул длинные ноги на письменный стол, скрестив их в лодыжках. Затем поднял руки, соединив пальцы на затылке, и взглянул на гостью с веселым интересом.

– Ты можешь раздеться сама? – спросил он наконец.

Женщина торжествующе улыбнулась и с поразительной быстротой сняла с себя одежду. Не успел Лу и глазом моргнуть, как ее переливающееся атласное платье и кружевное белье оказались на полу. Миниатюрная миссис Максвелл с кожей цвета слоновой кости стояла перед Лу в одних черных шелковых чулках и туфлях на высоких каблуках. На шее и в ушах женщины поблескивали бриллианты.

Она медленно повернулась вокруг своей оси и спросила:

– По-твоему, я некрасива?

Подбоченившись, она кокетливо отставила в сторону ножку в атласной туфельке.

Лу томно оглядел ее пышное тело. Веселая вдова была как раз из таких женщин, с которыми ему нравилось заниматься любовью: маленькая, мягкая, ароматная и кокетливая, к тому же поразительно красивая, женственная и бесстыдно-распутная.

Лу убрал руки из-под головы и снял со стола обутые в сапоги ноги, потом встал и разделся на глазах у восхищенной миссис Максвелл. Оставшись в чем мать родила, он вновь опустился в кожаное кресло и поманил ее к себе.

По-девичьи хихикая, миссис Максвелл села па колени к смуглому красавцу и принялась целовать его в губы. Его руки скользили по ее плечам, спине и груди.

Несколько минут спустя Лу легко поднял ее с колен и усадил на себя верхом. Она взволнованно облизнула губы и приподнялась, подставляя мягкую грудь к его губам. Пока он целовал затвердевший сосок, она обхватила тонкими пальцами его член и с блаженным стоном опустилась на него сверху.

– М-м… да, о да, – бормотала она, подскакивая на коленях Лу и держась руками за его мускулистую грудь.

Сильные уверенные руки Лу сжимали ее горячие ягодицы. Он сидел с раздвинутыми ногами, ритмично входя в нее.

Они быстро достигли экстаза и остались не до конца удовлетворенными. Обоим хотелось большего. После короткого отдыха, когда дыхание выровнялось, Лу заставил женщину встать с его колен.

– Милый, я хочу еще.

– Ты получишь еще, – заверил ее Лу. Смахнув все со стола, он усадил миссис Максвелл на столешницу. – Ты получишь столько, сколько захочешь, и даже сверх того.

Миссис Максвелл опустила глаза и увидела, что он опять возбудился и готов продолжать. Она радостно взвизгнула и обвила руками его шею. Он раздвинул ей ноги.

– Ты хочешь? – спросил Лу.

– Да, да, хочу! О Боже, ты такой большой, такой твердый! – пробормотала она.

Но он не успел овладеть ею второй раз. В дверь громко постучали.

– Я отдыхаю, Эдуардо, – крикнул Лу.

– Это Чандо. Есть новости о Малыше.

– Подожди, – сказал Лу и быстро выпрямился. Его желание улетучилось как дым.

Однако миссис Максвелл ждала продолжения. Растерянно заморгав, она сказала:

– Ты не можешь так меня оставить. Я вся горю.

– Прости, это важно, – бросил Лу, поспешно натягивая брюки.

– А я нет? – спросила она с досадой, спрыгивая со стола.

– Спокойной ночи, миссис Максвелл. – Лу вышел из комнаты.

Стройный мексиканец средних лет, заменивший Дэна Найтхорса на посту помощника в Плано-Пасификс, ждал Лу в гостиной.

– Техасский Малыш мертв, – сообщил он без лишних вступлений. – Его труп нашли в сгоревшем здании на юге Аризоны.

– Нет! – вскричал Лу. – Черт возьми, нет! Я должен был сам разобраться с этим подонком! Ты уверен, Чандо? Здесь не может быть ошибки?

– Нет, никакой ошибки. Его труп был найден через несколько часов после того, как они с Роджерсом ограбили банк Дугласа. Возле дома стояла лошадь Малыша, на седельной луке висело его сомбреро. Белый мужчина подходит под описание Малыша. Такой же рост и вес. С оторванной мочкой уха.

– Не может быть…

– Они сняли с его шеи вот это. – Чандо протянул Лу цепочку, на которой висел наполовину почерневший золотой крестик.

У Лу пересохло во рту. Он перевернул крестик и прочитал два знакомых слова: «Mi tеsoro».

– А что с остальными? Где старик и девушка?

Чандо покачал головой:

– Думаю, они по-прежнему в Мексике.

– Продолжай за ними следить, Чандо.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Когда помощник ушел, Лу вернулся в кабинет, прижимая крестик к обнаженной груди.

– Милый, – прощебетала миссис Максвелл, – давай перед сном займемся любовью на этом кожаном диване.

– Что? – Лу резко дернул головой. Он совсем забыл, что она еще здесь. Между тем нагая миссис Максвелл картинно возлежала на диване. – Одевайся. Мои люди проводят тебя домой.

Она села.

– Домой? Ты же обещал продолжение!

– Мне нельзя верить. Ты заслуживаешь лучшего. Одевайся.

Рассерженная Элизабет Максвелл все еще возмущенно бормотала, когда Лу выводил ее из асиенды.

Закрыв за ней парадную дверь, Лу опять поднял золотой крестик и долго на него смотрел, потом опустил руку и направился к лестнице.

Слава Богу, Элизабет Максвелл ушла. У него пропало всякое желание заниматься с ней любовью.

Сейчас его интересовала лишь одна женщина, совсем не похожая на белолицую благоухающую красавицу брюнетку Элизабет Максвелл, – смуглая уродливая бандитка с русыми волосами, привыкшая грязно ругаться.

Молли Роджерс.

Глава 12

Профессор Нейпир Диксон, слегка раздраженный тем, что кто-то пришел к нему в гости в столь поздний час, снял очки, отложил в сторону книгу стихов и вышел в вестибюль.

Он открыл тяжелую дверь, и глаза его округлились от удивления. На крыльце стояла высокая стройная блондинка с короткими волосами. На ее бедрах висела портупея, через левое плечо перекинуты пузатые красные седельные сумки. Мужские брюки и рубашка были заляпаны грязью. Смуглая, как у старого ковбоя, кожа тоже не отличалась чистотой.

Но на потном лице сияли красивые фиалковые глаза, и у Нейпира Диксона перехватило дыхание.

– Сара? – растерянно пробормотал он. – Сара, это ты?

– Нет, – ответила Молли. – Я ее дочь, Молли Роджерс.

– О, – выдавил профессор. – Да, да, конечно, ты дочь Корда и Сары, – сказал он, не в силах отвести от нее глаз.

В холле он потянулся к седельным сумкам, но, почувствовав, что она не хочет их отдавать, сказал:

– Положи пока свои вещи здесь, у двери.

Кивнув, Молли бросила тяжелые сумки возле подставки для зонтов. Нейпир Диксон закрыл дверь и обернулся к ней. Родители Молли очень точно описали внешность этого седого джентльмена. Это был высокий, стройный, безупречно одетый и полный достоинства господин.

Отведя ее в свой кабинет, Нейпир Диксон спросил:

– Как твоя мама, Молли? Как Сара?

– Мама умерла, – сдерживая волнение, сказала Молли.

– О Боже! – воскликнул пораженный Нейпир Диксон. – Не может быть! Она была так красива!

– Да. Папа тоже умер. – Глаза Молли быстро наполнились слезами. – Я осталась одна.

Справившись с потрясением, профессор Диксон сказал:

– Моя бедная девочка!

Всхлипывая, Молли подняла руку, чтобы вытереть нос рукавом рубашки. Профессор Диксон быстро достал из кармана белый платочек и протянул девушке. Тихо плача, Молли взяла носовой платок.

– Я сочувствую тебе, милая, – сказал профессор Диксон. – Не надо плакать, все будет хорошо.

Зная, что профессору можно доверять, Молли рассказала ему все без утайки. Она сообщила, что тяжелые седельные сумки в холле набиты награбленным золотом. Поведала про грабежи и про жизнь в Мексике, а также про неизвестного охотника за головами, который решил взять в плен всех членов банды Роджерса, в том числе и ее.

Наконец она рассказала ему про Малыша.

– Мне пришлось это сделать, профессор, – честно призналась она. – Он хотел… – Она содрогнулась от страшных воспоминаний. – Я ударила его ножницами в спину. Возможно, убила, не знаю. Но если он жив, он будет меня искать. Когда он до меня доберется…

– Нет, Молли. В Мейе ты в безопасности. – Нейпир Диксон улыбнулся и добавил: – Ты можешь жить здесь сколько пожелаешь.

– Но люди увидят меня и поймут, кто я такая.

– Значит, тебе придется стать другой женщиной, – спокойно проговорил профессор Диксон. – У меня есть две замужних сестры, а у них – целая дюжина дочерей. Я объявлю, что одна из моих племянниц приехала ко мне погостить на пару месяцев.

– На пару месяцев? И где же я буду жить все это время?

– Здесь. Но в этом доме есть свои правила, и ты обязана им подчиняться..

Эти слова были сказаны мягким тоном, но Молли знала, что он не шутит.

– Я буду ужасно скучать, сидя в четырех стенах, – возмутилась Молли.

– Не будешь. Я найду чем тебя занять. Прежде всего ты научишься светским манерам. – Он опять улыбнулся. – Ты, наверное, сильно устала? На втором этаже есть большая комната для гостей. Там тебе будет удобно. – Он встал.

– А что насчет золота, профессор? – спросила Молли, тоже вставая.

– Оно досталось тебе нелегко, – признал он. – Так что оставь его себе.

Поднявшись наверх, Молли сбросила с себя грязную одежду, забралась в большую мягкую постель и заснула, как только голова коснулась подушки. Но вскоре ее разбудил страшный сон. Малыш придавил ее своим телом к матрасу. Она видела лишь его волосатую грудь и бородатое лицо.

Вскочив, Молли огляделась вокруг, испуганная и растерянная. Сердце ее отчаянно колотилось. Почему не играет громкая музыка? Почему не слышно ни криков, ни смеха? И тут она вспомнила, что лежит не в номере мексиканской гостиницы, а в большом особняке профессора – Нейпира Диксона на Манзанита-авеню. А что касается Малыша, то он мертв.

Или жив?

Профессор Диксон взял в поверенные экономку Луизу. Луизе не хотелось жить под одной крышей с преступницей, но профессор заверил ее, что Молли – безобидное дитя, которое попало в беду и нуждается в помощи.

Он объяснил, что Молли никогда не выходила в свет и что ей необходимы советы дамы, особенно, дипломатично добавил он, такой, которая знает толк в воспитании и хороших манерах.

Польщенная Луиза сказала:

– Я не уверена, что смогу сделать шелковый кисет из свиного уха, но буду вам помогать.

Молли быстро начала меняться.

В первое утро своего пребывания в доме профессора она спустилась к завтраку в девичьем льняном платье в розово-белую клеточку, которое ей подарила Луиза. Профессор Диксон сделал ей комплимент, тщательно скрывая свое удивление. «Странно, – думал он, – почему такая от природы красивая девушка решила отстричь свои золотистые волосы и сожгла на солнце свою нежную кожу, сделавшись смуглой, как индеец?»

Ее первый урок начался, как только она села за стол. Она жадно потянулась к сливочному бисквиту. Профессор Диксон прочистил горло. Молли подняла глаза. Он покачал седой головой, и ее рука замерла на полпути.

– Перед едой надо помолиться, Молли, – объяснил он, тепло улыбаясь. – Давайте склоним головы.

Нейпир Диксон пришел в замешательство, узнав, что Молли училась в школе только до тринадцати лет. Она была очень смышленой, но совсем необразованной. Просто не верилось, что она дочь Сары.

Профессор рассказал Молли, что когда-то давно учил студентов литературе и словесности в Новом Орлеане и что теперь будет с удовольствием учить и ее. Мысль об учебе не слишком обрадовала Молли, но профессору удалось пробудить в ней интерес к знаниям.

Молли казалось, что он может ответить на любой вопрос. Причем его опыт не ограничивался тем, что написано в книгах. Молли удивилась тому, как много знает о женщинах этот старый холостяк.

Он принес ей большую банку ароматного крема из самого лучшего магазина города Мейя и сказал, что надо мазать этим кремом все тело, тогда кожа ее побелеет и станет нежной, как у младенца.

– Все тело? – спросила она. – Этой баночки ненадолго хватит.

Он засмеялся:

– Я принесу тебе еще. Я владелец магазина.

Он вдруг сделался серьезным, увидев, как Молли, одетая в новое пышное платье, усаживается на диван напротив него. Забыв, что на ней не брюки, а платье, она широко расставила колени и уперлась в них руками.

– Молли, – ласково проговорил Нейпир Диксон, – дама не должна сидеть с раздвинутыми ногами.

Молли покраснела, сдвинула ноги и сложила руки на коленях. Но еще долго не могла к этому привыкнуть. Профессор и экономка целыми днями учили, журили и хвалили свою юную подопечную. Молли читала, слушала и практиковалась в манерах.

Она причесывала свои короткие русые волосы и натирала тело дорогими кремами. Волосы быстро росли, кожа светлела. Молли делала все, что от нее требовалось, и благодарила за помощь добродушного профессора и Луизу.

Но иногда по ночам, лежа в постели, она вспоминала отца, и по щекам катились слезы. Она сильно по нему скучала и жалела, что никогда не носила те красивые платья, которые он ей дарил. А ведь могла быть послушной дочерью.

Потом слезы сменялись улыбкой. Папа любил ее такой, какая она есть. У них было много общего, и они частенько весело проводили время вдвоем.

Перед сном Молли заново переживала их смелые набеги и приключения.

Интересно, как теперь сложится ее жизнь?

Наконец-то настал знаменательный день.

Молли Роджерс готовилась выйти из большого белого дома на Манзанита-авеню. Но профессор Диксон не собирался представлять жителям Мейи Молли Роджерс. Девушке предстояло появиться на людях под именем Фонтейн Гейер.

Когда солнечным утром мисс Фонтейн Гейер сошла по ступенькам лестницы, профессор Диксон поднял глаза и судорожно сглотнул. Он будто сбросил двадцать пять лет и вновь ощущал себя смущенным молодым человеком, ожидающим встречи с возлюбленной.

– Как ты красива! – тихо произнес он.

Молли засмеялась:

– Спасибо, но я все время боюсь, что с меня свалится этот проклятый шиньон! – Она похлопала блестящий русый пучок на затылке.

– Ты теперь не Молли Роджерс и не должна употреблять грубые выражения, – заметил профессор. – Фонтейн Гейер – благовоспитанная дама. Ты уверена, что хочешь работать в магазине? Если нет…

– Да, хочу! Здесь так мило, и вы с Луизой очень добры, но… но…

– Но тебе хочется чем-то заняться. – Молли лишь улыбнулась в ответ. – Я понимаю. Но есть и другие варианты, ведь я владею не только магазином. Платные конюшни, парикмахерская, Первый национальный банк, гостиница «Нуэва сол» – все это принадлежит мне.

– О Боже! Вы, должно быть, очень богаты!

– Да, я богат. Уехав из Техаса и наконец-то получив образование, я отправился на калифорнийские золотые прииски и быстро сколотил состояние. Потом прошел слух, что здесь тоже нашли золото, и я приехал сюда вместе с тысячами других искателей легкой наживы. Город вырос как на дрожжах, но вскоре стало ясно, что золота здесь нет. Это была иллюзия. Город, который раньше назывался Рейнбоу, переименовали в Мейю. «Мейя» означает «мир иллюзий».

– Почему же вы остались?

Он пожал плечами:

– Мне здесь нравится. Когда искатели золота уехали, я купил почти весь город по договорным ценам. Теперь Мейя – тихий, уютный городок, где можно жить в мире и спокойствии.

– А еще здесь можно прятаться, – добавила Молли.

Он кивнул.

– Ну, пойдем.

Молли, волнуясь, шагала вместе с профессором по деревянному тротуару с восточной стороны площади. Наконец они подошли к большому глинобитному зданию с вывеской «Магазин». У Молли пересохло в горле.

У двери профессор спросил:

– Готова войти, Фонтейн? – Молли молчала. – Фонтейн?

– Что? Ах да, я… – Она наклонилась к его уху и прошептала: – Я забыла свое новое имя. И чувствую себя великой обманщицей.

Он ободряюще похлопал се по руке, затянутой в перчатку, которая покоилась на его локте.

– Это Мейя, мир иллюзий. Готов спорить, что ты не первая и не последняя приехала сюда, чтобы скрыть какую-то тайну… и зажить под новым именем.

Молли нравилось работать в магазине.

Смышленая и любознательная, она, не теряя времени, изучила все предлагаемые товары. Если посетитель хотел купить шляпу или молоток, соль или седло, печенье или колыбель, турнюр или Библию, Молли точно знала, где найти требуемый предмет.

Управляющий, мистер Стэнфилд, был доволен ее работой, а Уилли, девятнадцатилетний веснушчатый продавец, бегал за ней как собачонка. Жители городка говорили профессору Диксону, что его милая и внимательная племянница Фонтейн – настоящее сокровище.

Молли быстро познакомилась с местными молодыми дамами и всего за несколько дней завела двух близких подруг – Патрицию О'Брайан и Мэдлин Саммерс. Они сплетничали, ходили в гости, а по воскресеньям посещали церковь.

Молли узнала, что профессор каждую неделю учит читать индейских и мексиканских детей в школе на окраине городка, и напросилась поехать туда вместе с ним.

– Наверное, трудно научить индейцев читать по-английски, ведь они и говорят-то с трудом.

– Юные умы как губки, – объяснил профессор. – Они быстро впитывают знания, а я всегда с удовольствием обучаю тех, кто хочет учиться. – Он подмигнул и добавил: – Даже взрослых хорошеньких девушек.

– Профессор Диксон! Профессор Диксон! – закричали дети, когда их карета подъехала к старому глинобитному зданию школы.

К профессору потянулось несколько пар детских ручонок. Он выбрал самую младшую – крохотную мексиканскую девочку – и поднял на руки. Остальные пошли вслед за ним в школу, цепляясь за полы его сюртука.

Высокий робкий мальчик-индеец помог Молли выйти из кареты. Она с интересом наблюдала за профессором Диксоном. Видимо, он очень любит детей. Странно, что он так и не завел семью.

– Мы идем в школу? – спросил высокий индейский мальчик.

Молли взглянула па него и кивнула:

– Да, мы идем в школу, э… как тебя зовут?

– Джон Далекая Звезда.

– А я Фонтейн Гейер, – представилась она, протягивая руку.

Мальчик округлил свои темные глаза и вытер руку о брючину, прежде чем подать ее Молли. Она тепло улыбнулась и повела паренька в школу.

Когда уроки письма и математики закончились, профессор попросил Молли провести урок чтения. Обрадованная его доверием, она взяла учебник и принялась читать громко и выразительно.

Она чувствовала себя счастливой. Ее жизнь стала такой насыщенной, такой полной, что у нее почти не оставалось времени грустить по старым временам или опасаться Техасского Малыша.

И таинственного охотника за головами.

Глава 13

Жаркое аризонское лето сменилось холодной осенью. Молли все больше и больше вживалась в свою новую роль. Ей понравилось быть женщиной – молодой, красивой, хорошо одетой.

Ее наконец-то перестали мучить ночные кошмары, она уже не оглядывалась через плечо, забыв чувство постоянной опасности и тревоги. Были дни, когда она и не вспоминала о Малыше и об охотнике за головами.

Она могла свободно входить и выходить из особняка на Манзанита-авеню. У нее были друзья. Жизнь постепенно налаживалась. Как и обещал профессор, в этом городе она чувствовала себя защищенной.

В конце октября в Мейе состоялся ежегодный карнавал. Предвкушая удовольствие, Молли отправилась на карнавал с двумя своими лучшими подругами, Патрицией и Мэдлин.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.