# Ураган страсти

Фиби Конн

Отчаянный сорвиголова Джейсон Ройал решился начать предприятие прибыльное, но несколько сомнительное – доставку одиноким поселенцам Нового Света невест из Англии. Ни больше ни меньше.

Однако легкомысленный молодой человек не мог предположить, что однажды в его брачную контору войдет сама Любовь. Любовь в лице прекрасной Габриель Макларен, женщины, которой было суждено стать для Джейсона всем – счастьем и мукой, пылкой страстью и подлинным смыслом жизни…

## Глава 1

Несмотря на то что Джейсона Ройала в молодые годы многие из первых поселенцев на границе графства Орегон считали отчаянным сорвиголовой, которому суждено было встретить преждевременную и насильственную смерть, сам он только подсмеивался над их мрачными пророчествами и старался всей своей жизнью доказать их ошибочность. Славившийся своим высоким ростом и прекрасным телосложением, с блестящими черными кудрями и серыми глазами, в которых так часто сверкал лукавый огонек, он обладал явной физической силой, отбивавшей у большинства охоту становиться у него на пути, а тем немногим глупцам, которые все же решались на это, очень скоро приходилось пожалеть о своем поступке.

– Думаю, на сегодня с нас хватит, Клейтон. Я уже потерял счет молодым женщинам, с которыми мы проводили собеседование, но каждая новая претендентка казалась мне еще менее привлекательной и куда менее умной, чем ее предшественницы.

Клейтон Хорн в ответ только усмехнулся. Встав из-за стола, он собрал анкеты и сложил их в аккуратную стопку.

– Не будь таким придирчивым, Джейсон. Ты же знаешь, что те мужчины, которые согласились оплатить их переезд в Орегон, точно так же не выделяются среди прочих ни внешностью, ни дарованиями. К тому же они так нуждаются в женах, что наверняка те юные леди, которых мы отобрали, покажутся им сказочными красавицами.

Бросив взгляд на свое отражение в зеркале над туалетным столиком, Джейсон остановился, чтобы поправить галстук. Он чувствовал себя неловко в новом сером костюме, который ему пришлось надеть по настоянию Клейтона, однако вынужден был придерживаться формальностей в том, что касалось внешнего вида, чтобы произвести должное впечатление на жительниц Канзас-Сити, не говоря уже о тех женщинах, которые изъявили желание выйти замуж за совершенно незнакомых им людей, ожидавших их на другом конце Орегонской тропы.

По мере того как Соединенные Штаты росли, жителям отдаленных поселений на границе все чаще приходилось прибегать к помощи брачных объявлений в газетах, выходивших в крупных городах, так что едва ли это предприятие можно было считать их личной затеей. Джейсон вначале только рассмеялся, когда его старший товарищ предложил ему совместными усилиями доставить в Орегон невест для их клиентов, добавив, что если замысел увенчается успехом, то с каждым последующим караваном, возглавляемым Джейсоном, число прибывающих женщин будет расти и все желающие переселенцы обзаведутся женами. Джейсон счел его идею чистой воды безрассудством, поскольку путешествие по Орегонской тропе было чрезвычайно долгим и утомительным, а для молодых женщин, на его взгляд, и вовсе нежелательным. Однако предложение Клейтона получило такой восторженный прием со стороны холостяков, к которым они обращались, что ему в конце концов удалось убедить Джейсона по крайней мере попытаться.

Внезапно их беседу прервал робкий стук в дверь. Клейтон, сидевший ближе к двери, поднялся, чтобы открыть. Как он и предполагал, перед ним стояла еще одна претендентка. Решив, что на сегодня с них уже хватит, он произнес:

– Добрый день, дорогая леди. Мое имя – Клейтон Хорн, и я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы откликнулись на наше объявление. Однако, к сожалению, все двадцать мест уже заняты. Возможно, вам стоит обратиться к нам следующей весной.

Несмотря на пессимизм Джейсона, Клейтон был уверен в том, что скоро они будут буквально завалены просьбами о доставке невест и предстоящее им путешествие будет лишь первым в ряду множества других.

– У меня в руках ваше объявление, сэр, и там ясно сказано, что собеседования будут проводиться сегодня с десяти утра до шести часов пополудни. Сейчас еще нет шести.

Джейсон поднял глаза, заинтригованный как чуть хрипловатым голосом незнакомки, так и ее настойчивостью. Коренастая фигура Клейтона загораживала ему вид, поэтому он мог разглядеть только верх ее шляпы и подол платья – и то, и другое было черного цвета, такого же черного, как безлунная ночь где-нибудь в прерии. К невольному восхищению ее смелостью прибавилось едва сдерживаемое любопытство, которое и побудило его вмешаться в разговор.

– Должно быть, твои часы неправильно идут, Клейтон. На моих лишь без четверти шесть, и у нас более чем достаточно времени, чтобы переговорить с мисс… Простите, как ваше имя?

– Мисс Макларен, Габриель Макларен, – ответила девушка с радостной улыбкой, испытывая видимое облегчение от того, что ей в конце концов не указали на дверь.

Джейсон старался ничем не проявлять своего интереса, но, даже сознавая, что его взгляд, прикованный к незнакомке, был, пожалуй, слишком уж пристальным, он ничего не мог с собой поделать. Габриель Макларен определенно была самой красивой женщиной из всех, которых ему когда-либо случалось видеть. Она казалась довольно высокой, хотя и хрупкой на вид, и даже траурное платье не могло скрыть ее великолепной фигуры. Ее кожа была на удивление белой, почти прозрачной, и такой безупречной чистоты, что ее можно было сравнить только с самым лучшим фарфором. Длинные волосы, которые она носила распущенными под своей бархатной шляпой, доходили ей до самой талии. Они были блестящими, темно-рыжего оттенка – цвет осенних листьев был единственным сравнением, которое ему тут же пришло в голову, – а под длинными густыми ресницами скрывались не карие, как можно было предположить, а ярко-синие глаза, того чистейшего сапфирового оттенка, о котором так часто упоминают поэты в своих лирических балладах и который воспевают в бесчисленных романсах. У нее были нежные, тонкие черты лица, розовые губы бантиком, нос с едва заметной горбинкой и мягко очерченный подбородок, придававший всему лицу форму сердечка. Иными словами, весь облик незнакомки представлял собой самое совершенное дополнение к ее дивным глазам, и Джейсон был настолько поражен ее красотой, что не в силах был даже выговорить свое собственное имя.

Клейтон, которого весьма позабавило смущение его молодого компаньона, пригласил гостью войти.

– Позвольте представить вам моего друга, Джейсона Ройала. В то время как я взял на себя обязанность отобрать молодых женщин, которые и станут невестами наших клиентов, именно ему предстоит повести караван по Орегонской тропе.

Габриель протянула Джейсону свою маленькую ручку, затянутую в перчатку, однако взгляд этого высокого, темноволосого мужчины показался ей настолько откровенным, что она вдруг смешалась. Джейсон Ройал, с его загорелым, привлекательным лицом, выглядел со стороны человеком крепким и пышущим здоровьем, как будто тяготы походной жизни только доставляли ему удовольствие, но румянец на щеках девушки был вызван не столько этим обстоятельством, сколько тем завороженным взглядом, которым он на нее смотрел.

– Здравствуйте, мистер Ройал. Надеюсь, вы не станете придавать особое значение тому, что я в трауре. Я не вдова, хотя в вашем объявлении говорится о молодых леди, желающих вступить в брак, а вдова, разумеется, свободна выйти замуж вторично.

Клейтон даже приоткрыл рот от изумления.

– Силы небесные, а ведь вы совершенно правы! Мне даже в голову не приходило, что вдовы могут тоже проявить интерес к нашему предприятию. Пожалуй, нам стоит в следующий раз изменить текст объявления, чтобы избежать неясностей на этот счет.

– Вне всякого сомнения, вы правы, мисс Макларен, – охотно согласился Джейсон. – Простите меня, если мой вопрос покажется вам нескромным, но что могло заставить молодую женщину с таким умом и обаянием откликнуться на наше предложение? Поймите, я думаю лишь о том, как сделать текст наших объявлений более понятным, – добавил он поспешно, прекрасно зная, что слова его звучат нелепо.

– Это слишком долгая и запутанная история, чтобы пересказать ее за те несколько минут, которые остаются у нас до шести часов, мистер Ройал. Позволю себе заметить только, что я хочу отправиться в Орегон, потому что уверена, что меня там ждет куда более радужное будущее, чем в Либерти, где я родилась.

– О да, разумеется, – отозвался Джейсон нетерпеливо. – Жажда приключений уже сама по себе веский мотив, и я это прекрасно понимаю. Но в придачу к бесплатному проезду вы должны дать согласие по прибытии в Орегон стать женой одного из мужчин, которые вложили свои средства в это путешествие.

Бросив беглый взгляд на своего друга, Джейсон указал на папку, где лежали небольшие зарисовки, представлявшие собой портреты двадцати мужчин, с нетерпением ожидавших прибытия своих будущих невест.

– Покажи ей рисунки, Клейтон.

Это было заранее условленным сигналом между компаньонами: хотя собеседование проводилось со всеми претендентками, только те из них, на которых они окончательно останавливали выбор, удостаивались чести взглянуть на портреты.

Габриель тем не менее окинула внимательным взглядом каждый из двадцати карандашных набросков и только после этого подняла глаза.

– Превосходные наброски, в них столько жизни! Полагаю, я бы без труда узнала любого из этих мужчин, войди он в эту комнату. А как имя художника?

Джейсон вынужден был признаться в том, что именно он сделал эти наброски.

– Я нарисовал их сам. Правда, я не обладаю особым талантом, но…

– Вы зря так говорите, мистер Ройал. Эти эскизы просто изумительны. Вам удалось схватить самую суть характера каждого из женихов. – Разложив рисунки по порядку, Габриель продолжала, пытаясь объяснить, что она имела в виду: – Взгляните, вот у этого человека очень застенчивая улыбка. Держу пари, что у него спокойный, даже робкий нрав, однако при всем том он отличается трудолюбием и может стать для любой женщины прекрасным мужем. Ну как, я права?

Бросив взгляд на изумленное лицо Джейсона, Клейтон громко рассмеялся.

– О да, разумеется, мисс Макларен. А как насчет остальных?

Не прошло и пяти минут, как она вкратце описала характеры всех двадцати холостяков, распределив их на несколько групп, причем все ее замечания были неизменно доброжелательными. Если того или иного человека никак нельзя было назвать внешне симпатичным, Габриель тут же добавляла, что, как ей кажется, он отличается трудолюбием, или что он умеет обращаться с животными, или что из него выйдет прекрасный семьянин. Сделав бесчисленное множество подобных заключений, она выпрямилась и обернулась к собеседникам.

– Вы совершенно правы в отношении каждого из претендентов, мисс Макларен, хотя я даже не предполагал, что вы сможете столько сказать о них по одним только моим рисункам. Мы не стали бы брать в расчет мужчин, за которыми водилась бы слава пьяниц или расточителей. Так что среди наших клиентов нет ни одного человека со столь серьезными недостатками, которые не могла бы простить чуткая жена.

Опустив глаза на разложенные на столе рисунки, Габриель застенчиво осведомилась:

– Должна ли я сделать свой выбор прямо сейчас? Вы этого от меня хотите?

– Нет, – ответил Клейтон с глубоким облегчением, отразившимся и в глазах девушки тоже. – Вовсе нет. В наши намерения входит дать как мужчинам, так и женщинам достаточно времени, чтобы подыскать себе такого супруга, который бы их устраивал. К сожалению, мисс Макларен, все двадцать вакансий уже заняты. На этот раз мы не сможем взять вас с собой.

Клейтон поднялся с места, как бы давая понять, что собеседование окончено, однако Джейсон слегка коснулся руки Габриель, прося ее задержаться еще ненадолго.

– Мисс Макларен, говоря по правде, это наше первое предприятие подобного рода, и мы вовсе не уверены, что все молодые леди, которых мы отобрали, завтра придут, чтобы начать приготовления к путешествию. Если вы сообщите, где намерены остаться на ночь, я сделаю все от меня зависящее, чтобы связаться с вами при появлении вакансии.

Габриель нервно закусила губу – красноречивое свидетельство ее подлинного душевного состояния, – после чего ответила нерешительно:

– Сегодня утром я похоронила свою тетю, которая меня вырастила. Именно поэтому и явилась к вам с таким опозданием. Я оставила все свои вещи внизу, у портье, в надежде на то, что вы меня возьмете. Пожалуй, с моей стороны было глупо не подумать о том, что я буду делать, если мне откажут, но… В общем, если я не получу номер здесь, в отеле, мне просто негде будет переночевать.

Клейтон заметил мелькнувшее в глазах Джейсона беспокойство, однако предпочел промолчать.

Он прекрасно понимал, что когда на двадцать одну молодую женщину приходится всего двадцать мужчин, то это неминуемо влечет за собой осложнения, которые отравят им все путешествие – и это в лучшем случае. Нет, ей придется отказать.

Джейсон напряженно размышлял, пытаясь придумать какой-нибудь способ помочь этой редкостной красавице, однако при взгляде на Клейтона ему стало ясно, что его друг не намерен отступать от раз и навсегда установленных правил.

– Если бы вы пришли к нам пораньше… – проговорил он неуверенно, не найдя более подходящих слов.

– Вам вовсе незачем так тревожиться из-за меня, мистер Ройал. В конце концов, вы ведь мне не опекун, – улыбнулась Габриель, пытаясь его ободрить, ибо он, казалось, был искренне удручен тем, в какое сложное положение она попала.

В ответ на ее замечание Джейсон поднялся с кресла и предложил ей руку.

– Поскольку вы прибыли в Канзас-Сити в ответ на помещенное нами объявление, полагаю, что пока вы здесь, мы несем за вас полную ответственность. Я знаю, что у Клейтона уже есть планы на сегодняшний вечер, но я был бы очень польщен, если бы вы оказали мне честь пообедать со мной, а потом я подумаю, куда вас пристроить на ночь – разумеется, за наш счет.

– Я охотно пообедаю с вами, если ваше приглашение сделано от чистого сердца, однако не стоит воспринимать это как какую-то неприятную обязанность, от которой хочется поскорее убежать.

На лице Джейсона появилась та самая очаровательная, непринужденная улыбка, которая обычно производила неотразимое впечатление на дам.

– Мисс Макларен, – возразил он, – если бы мне не было приятно ваше общество, я бы не стал вас приглашать.

Протянув ей правую руку, Джейсон проводил ее вниз по лестнице в изящно обставленную столовую отеля. Усадив ее за столик и сделав заказ, он чуть наклонился вперед, взял ее за руку – она уже успела снять перчатки – и, взглянув на ее ладонь, заметил лукаво:

– Вы превосходно одеты, и судя по тому, какие гладкие у вас руки, я готов поклясться, что вам не приходилось работать ни единого дня в вашей жизни. У нас впереди целый вечер для беседы, так что скажите мне прямо: что побудило вас откликнуться на наше объявление? Мне трудно поверить в то, что в Либерти есть хотя бы один неженатый юноша, который бы остался к вам равнодушен. Почему вы решили отправиться в долгое и опасное путешествие, чтобы выйти замуж за совершенно незнакомого человека? Габриель слегка нахмурилась.

– Мистер Ройал, мне, похоже, не доведется отправиться ни в какое путешествие, разве что придется вернуться обратно в Либерти, поэтому я нахожу ваш вопрос неуместным.

Высвободив свою руку, она положила ее на колени, чтобы избежать в дальнейшем подобных вольностей с его стороны. Взгляд Джейсона казался ей слишком уж откровенным, и хотя он проявлял совершенно искреннюю заботу, девушка все же чувствовала себя неловко. Она уже жалела о том, что приняла его приглашение пообедать.

– Неужели вы мне не доверяете? – удивился Джейсон, ибо это прелестное создание отнюдь не спешило открывать ему свою душу.

– Тут дело вовсе не в доверии, мистер Ройал, – ведь я уже готова была препоручить вам собственную жизнь, если так можно выразиться. Просто я так решила. Мне не хотелось бы обременять вас рассказами о своем несчастье.

Так как она по крайней мере отвечала на его замечания, Джейсон решил вызвать ее на более откровенный разговор:

– Жаль, что вы не видели кое-кого из тех, с кем нам пришлось сегодня беседовать. Некоторые из них просто непроходимо глупы, а остальным так не терпится найти себе мужа, что они не имели бы ничего против, покажи я им изображения медведей гризли! Ни одна из них не разглядела в моих рисунках то, что нашли в них вы, – живых людей, со своими достоинствами и недостатками, которые хотят видеть в своих женах верных спутниц на всю оставшуюся жизнь. Я лично знаком с каждым из них, и, говоря по правде, ни один не кажется мне достойным вашей любви.

Несколько озадаченная его замечанием, Габриель даже не заметила, что клюнула на приманку, и решила выразить свои взгляды конкретнее:

– В вашем объявлении ничего не говорилось о любви, но жизнь на границе слишком трудна, если рядом нет близкого человека. Ваше предложение дает как мужчинам, так и женщинам возможность познакомиться друг с другом и, вступив в брак, изменить жизнь к лучшему. Если со временем между ними возникнет любовь, то они будут счастливы, но если даже этого не случится, то по крайней мере вместе им будет гораздо проще преодолеть жизненные невзгоды.

Удивленный подобным пренебрежительным отзывом о любви со стороны столь прелестного существа, Джейсон тотчас спросил:

– Неужели любовь так мало значит для вас? Или вы еще не испытали на себе ее чар?

Сам он достаточно хорошо знал, что такое любовь, хотя считал себя не настолько глупым, чтобы когда-нибудь потерять голову от страсти – в этом отношении он не питал никаких иллюзий. Однако ему доставляли удовольствие внешние проявления любви, которые были восхитительны сами по себе, даже если он не собирался проводить с предметом своего вожделения больше чем одну ночь.

Губы Габриель изогнулись в задумчивой улыбке, в глазах проступила печаль.

– Мне повезло гораздо больше, чем многим другим, ибо я познала любовь такой удивительной красоты, что воспоминания о ней будут переполнять мою душу до конца моих дней. Я знаю, что мне никогда уже не придется встретить такую же глубокую преданность ни в одном мужчине, да я к этому и не стремлюсь. Причины, побудившие меня отправиться в Орегон, самые прозаические, мистер Ройал. Я хотела бы познакомиться с порядочным человеком, который нуждается, в спутнице жизни, но я даже не надеюсь снова обрести любовь.

Джейсон откинулся на спинку стула, не в состоянии понять, каким образом эта удивительная молодая женщина, сидевшая перед ним, могла сделать два полностью противоречивших друг другу заявления за столь короткий промежуток времени. Но не успел он прийти к какому-либо выводу, как официант принес две тарелки овощного супа, от которых исходил восхитительный аромат, и они приступили к еде. Подняв глаза на свою спутницу, Джейсон обратил внимание на ее зверский аппетит и невольно рассмеялся.

– Прошу прощения, но вы, похоже, проголодались не меньше, чем я, а меню здесь просто великолепное.

Габриель улыбнулась в ответ и утвердительно кивнула.

– У меня за весь день не нашлось времени, чтобы перекусить. Я боялась опоздать на собеседование.

Джейсон между тем любовался ее изящными движениями. Как он и предполагал, ее манеры оказались столь же безупречными, что и внешность. Едва она покончила с супом, как он попросил ее продолжить свой рассказ.

– Если вы на самом деле знали в жизни такую необыкновенную любовь, как это следует из ваших слов, мисс Макларен, почему же вы не вышли замуж за вашего избранника?

Габриель, пытаясь выиграть время, окинула взглядом окружающих и снова перевела взгляд на Джейсона.

– Мальчики и девочки в Либерти, похоже, рано находят себе пару. По крайней мере мы с Бо знали, что в конце концов нам предстоит пожениться, когда мне было всего пять лет, а ему – не более семи. Правда, моя тетушка не одобряла нашего с ним знакомства по причинам, которые я так и не поняла. По-видимому, она обращала внимание лишь на скромные средства его семьи, не замечая, каким прекрасным человеком он был.

– Что ж, раз теперь ее уже нет в живых, что мешает вам выйти замуж за Бо? – тотчас спросил ее Джейсон.

Прежде чем ответить, Габриель погрузилась в воспоминания, и перед ее внутренним взором отчетливо предстал образ Бо. Он был высоким и белокурым, с большими, блестящими глазами, которые наполнялись любовью всякий раз, когда он смотрел на нее. Она в жизни не встречала более красивого юноши, и ей он всегда представлялся каким-то сказочным принцем.

– Моя тетушка делала все возможное, чтобы воспрепятствовать нашей любви, но напрасно. Мы собирались подождать, когда мне исполнится восемнадцать, и потом пожениться, независимо от ее благословения. Мы мечтали вместе отправиться в Орегон и построить там маленькую ферму.

– На мой взгляд, мисс Макларен, в ваших детских грезах не было ничего нелепого. – Теперь Джейсон был явно заинтригован. – И что же сталось с этой мечтой?

Его низкий голос и мягкий, проникновенный тон несколько успокоили Габриель.

– Вышло так, что Бо отправился туда первым. Его дядя вместе с семьей решил перебраться в долину Уилламетт и предложил ему поехать с ними. Они пустились в путь ранней весной, как раз во время половодья, и их фургон, переправляясь через реку Платт, наткнулся на что-то – не то на корягу, не то на подводный валун, точно не известно. Вы должны знать путь лучше меня. Двое младших детей оказались в воде, и Бо немедленно нырнул, чтобы спасти своих двоюродных братишек.

– И он спас их? – шепотом осведомился Джейсон, внезапно догадавшись, каким будет конец этой истории, и похолодев при мысли о неизбежности трагической развязки.

– Да. Он вытащил детей на берег, однако его самого унесло течением. Его тело так и не нашли. Нет даже могилы, куда я могла бы прийти его оплакать – ведь мы всегда надеялись, что будем вместе до конца наших дней и нас похоронят рядом друг с другом. – Габриель опустила глаза. По ее щекам струились слезы. – Извините, я вовсе не собиралась делиться этой историей с кем бы то ни было. Пожалуйста, не говорите об этом больше никому.

Джейсон вынул из кармана носовой платок и протянул его плачущей девушке.

– Кроме меня, об этой истории не узнает ни одна живая душа, даю вам честное слово. Скажите, ваша тетя не винила себя в гибели Бо? Если бы она дала согласие на брак, то молодому человеку не пришлось бы сопровождать своего дядю.

Подняв голову и осушив глаза, Габриель усилием воли заставила себя успокоиться.

– Мне трудно назвать реакцию моей тетки на это известие иначе, как нескрываемым злорадством. Ей бы никогда и в голову не пришло, что на ней тоже лежит доля ответственности за смерть Бо. Да и с какой стати? Ведь наши судьбы, как известно, в руках Бога.

– Разумеется, – тотчас согласился Джейсон. – Стало быть, вы по-прежнему надеетесь найти вашу судьбу в Орегоне?

– Да. – Габриель сделала паузу, а официант между тем вернулся с заказанными ими блюдами. – Все в Либерти знали о нас с Бо, и во взглядах местных жителей до сих пор столько неприкрытого сочувствия, что кажется, будто он погиб только вчера, а не год назад. У меня не осталось никакой надежды найти счастье в своем родном городе, и теперь, когда тетка скончалась, меня там ничто не держит.

Джейсон медленно пережевывал кусок ростбифа, наблюдая за тем, как она отрезала от своей порции мяса ломтик за ломтиком.

– Сказать, что мне очень жаль, значило бы не сказать ровным счетом ничего, мисс Макларен. Если вам не найдется места среди молодых женщин, которые сегодня были у нас на собеседовании, тогда я просто подыщу его где-нибудь еще.

– Вы действительно можете это устроить? – Синие глаза Габриель сделались еще ярче от навернувшихся на них слез, и теперь их взгляд не только притягивал к себе, но и был полон неотразимого очарования. Джейсон в ответ рассмеялся и утвердительно кивнул. – Я – начальник каравана, мисс Макларен. Все фургоны находятся полностью под моей ответственностью, и мое слово для каждого из людей – закон.

Габриель только улыбнулась ему в ответ. Видя ее искренний интерес, Джейсон подробно рассказал ей о своем первом путешествии в Орегон, стараясь при этом не упоминать ни о каких, даже самых незначительных происшествиях на воде. Габриель оказалась такой приятной собеседницей, что он был удивлен, когда, опустив глаза на ее тарелку, обнаружил, что там не осталось ни кусочка. Желая под любым предлогом продлить беседу, Джейсон заказал им яблочный пирог. Когда же тянуть дальше стало невозможно, он заплатил за обед, взял девушку под руку и проводил ее к столику портье.

– Мисс Макларен нужен номер на ночь. Добавьте требуемую сумму к моему счету, и все.

– Мне очень жаль, мистер Ройал, но отель и так уже заполнен до отказа. Мы не можем предложить вам даже самую небольшую комнату, – нервно сглотнул портье.

– Ну и не надо! – раздраженно отозвался Джейсон и увлек Габриель за собой.

– Куда мы направляемся? – прошептала она встревоженно.

– Увидите. – В левой руке Джейсон нес ее чемодан, а правой держал ее за руку. Он уверенно вывел ее через парадный выход, и затем они завернули за угол двухэтажного здания. – Мы с Клейтоном занимаем апартаменты с гостиной, где проводилось собеседование с юными леди, и двумя спальнями. Я готов предоставить в ваше распоряжение свою собственную комнату, так как все остальные гостиницы в этом городе слишком уж шумные.

Габриель окинула улицу взглядом. Ей так редко приходилось бывать в Канзас-Сити, что невозможно было оспаривать его мнение о местных гостиницах, и все же она колебалась принимать его предложение.

– Это очень великодушно с вашей стороны, мистер Ройал, однако в жизни я буду предоставлена сама себе, так что мне лучше начать привыкать прямо сейчас. Разумеется, в таком большом городе найдется хотя бы одна гостиница, где я буду в безопасности, даже если остальные постояльцы станут вести себя слишком буйно.

Раздосадованный тем, что она осмелилась с ним спорить, Джейсон ответил тоном, не допускавшим возражений:

– Мисс Макларен, я уже сказал вам, что считаю себя ответственным за ваше благополучие. Мы войдем в номер через черный ход. Я буду спать на кушетке в гостиной, чтобы охранять ваш покой. Никто не узнает о том, что вы провели ночь у меня в номере, если только вы сами не расскажете. Полагаю, у вас хватит благоразумия не делать этого.

Задетая этим незаслуженным, как ей самой казалось, укором, Габриель язвительно отозвалась:

– Мне не так уж часто приходилось прибегать к подобным мерам предосторожности, мистер Ройал, но я могу понять, почему в ваших интересах всячески оберегать мою репутацию.

Джейсон уже хотел было выругаться, но вовремя сдержался и, зайдя за угол гостиницы, проводил Габриель через черный ход к своему номеру. Он долго искал в кармане ключ, но, заслышав чьи-то шаги, тут же распахнул дверь и втолкнул изумленную девушку в комнату, схватив ее чемодан.

– Что у вас в чемодане? Неужели такая тяжелая одежда? – Он поставил ее багаж у изножья кровати, прежде чем обернуться и бросить на нее далеко не дружелюбный взгляд.

Габриель развязала ленты шляпы и сняла перчатки, положив их на мраморную крышку туалетного столика, после чего ответила:

– Думаю, это из-за книг. Мне бы следовало упаковать их отдельно.

– Книг? – Джейсон был искренне удивлен.

– Ну конечно. В основном поэзия, и еще томик Шекспира и пара моих самых любимых романов, так как зимы в Орегоне долгие, а развлечений там мало.

– Вы и в самом деле думаете, что местным фермерам, один из которых должен впоследствии стать вашим мужем, такое времяпровождение придется по вкусу? – осведомился Джейсон с лукавой усмешкой.

– Из того, что человек живет плодами земли, еще не следует, что он глуп, мистер Ройал. Я всегда имела намерение выйти замуж за фермера. Если тот человек, чьей женой я стану, не знает грамоты, то я могу его научить и сама буду между делом читать для него вслух.

Решив, что разумнее будет оставить ее при своем мнении, Джейсон согласился.

– Полагаю, он по достоинству оценит ваши наставления и станет способным учеником, мисс Макларен. – Собрав вещи, которые могли понадобиться ему утром, он направился к двери гостиной. – А сейчас позвольте пожелать вам спокойной ночи. Надеюсь, комната покажется вам удобной, и мы с вами снова встретимся завтра ровно в десять утра.

– Мистер Ройал? – Габриель последовала за ним к двери. – Я еще раз хочу поблагодарить вас за то, что вы пригласили меня на обед и предоставили в мое распоряжение свою комнату. Мне бы не хотелось, чтобы вы сочли меня неблагодарной после того, как вы проявили ко мне столько участия, даже несмотря на то что я не принадлежу к числу отобранных вами будущих невест.

Она посмотрела ему в глаза. Выражение у нее на лице было таким очаровательным, что ему показалось вполне естественным наклониться, чтобы поцеловать ее и пожелать спокойной ночи. Он хотел всего лишь слегка коснуться ее щеки, однако она подняла голову, чтобы ответить на его поцелуй. Ее губы казались такими мягкими и податливыми, что с его стороны было достаточно небольшого усилия, чтобы они слегка приоткрылись, и ее головка склонилась ему на грудь так грациозно, что он, не удержавшись, запустил пальцы в ее длинные, пушистые волосы. Не отрывая от нее своих губ, он наслаждался ее красотой, пока у него не перехватило дыхание.

Когда Джейсон наконец отстранился, он был поражен силой желания, которое она в нем пробудила, так как в ее поцелуе содержалось обещание взаимной страсти, которую ему никогда не приходилось испытывать ни с одной другой женщиной. То, что эта страстность исходила от существа с такой невинной улыбкой, его тем более удивило. Улыбка на его лице сделалась шире, едва он понял, что эта девушка знала о тонкостях любовной игры гораздо больше, чем можно было судить по ее несколько чопорной внешности.

– Я буду рядом, если еще понадоблюсь вам. То, о чем я говорил во время обеда, остается в силе; я постараюсь устроить так, чтобы вы могли поехать с нами.

Нежность во взгляде Джейсона уступила место удивлению, когда он заметил, что озадаченное выражение на лице Габриель сменилось яростью. Глаза ее из ярко-голубых сделались фиолетовыми от гнева, и в ответ на его попытку успокоить ее она неожиданно выпалила:

– Это не слишком тонкий намек, мистер Ройал. Так вот какого рода взятки вы от меня ждете? Что ж, если вы думаете, будто я соглашусь разделить с вами ложе этой ночью или по пути в Орегон, то вы ошибаетесь! Если завтра утром для меня не найдется места рядом с другими претендентками, я найду способ оплатить свой проезд, не нарушая приличий! Спокойной ночи!

Джейсон был так поражен ее внезапной отповедью, что едва успел отскочить в сторону, когда она захлопнула дверь перед самым его носом.

Он громко выругался и что было силы пнул дверь ногой. Габриель в ответ повернула ключ в замке. Он снова выругался. Пусть теперь сама добирается до Орегона как знает, потому что он скорее даст руку на отсечение, чем возьмет с собой подобную мегеру!

Однако по мере того как к нему возвращалась способность рассуждать здраво, он понял, что непременно возьмет Габриель с собой – хотя бы для того, чтобы убедить ее в том, как она ошибалась, думая, что с любовью для нее было покончено. Одного только ее поцелуя было достаточно, чтобы понять, сколько наслаждения она могла доставить в постели. Джейсону хотелось услышать, как она мурлычет от удовольствия в его объятиях, всхлипывая, повторяет его имя в порыве буйного восторга, охватывающего все ее прекрасное, стройное тело. Он знал, что может доставить ей этот восторг, и к тому же еще ни одна женщина на свете не привлекала его так, как эта необыкновенная красавица, спавшая в соседней комнате. Мысленно поклявшись, что он никогда больше не позволит Габриель взять над собой верх, Джейсон издал приглушенный смешок и отправился на поиски Клейтона. Он знал, где тот развлекается, и сам охотно последовал бы его примеру. В Канзас-Сити много восхитительных женщин, и если этой ночью ему не удалось добиться расположения Габриель Макларен, он без труда найдет утешение в объятиях других.

## Глава 2

Бросившись из своей спальни в комнату Джейсона, Клейтон Хорн резко остановился посреди гостиной, едва он заметил своего друга, усевшегося на диване. Молодой человек был одет в свой лучший серый костюм и гладко выбрит в ожидании назначенной на утро встречи, однако он сидел, подперев голову руками, и явно был не готов предстать перед кем бы то ни было.

– Если ты скверно себя чувствуешь, Джейсон, то тебе некого винить в этом, кроме самого себя, хотя мне и это кажется слабым утешением.

Джейсон взглянул на него с озорной усмешкой на губах.

– Поверь, Клей, каждая минута того стоила. Конечно, он не просто много выпил, но перебрал сверх всякой меры. Хорошо хоть ему вообще удалось добраться до гостиницы, правда, он сделал это только к пяти утра.

– Ты же знаешь, в пути я никогда не беру в рот ни капли спиртного, так что я могу себе позволить некоторые излишества, пока мы еще не покинули Канзас-Сити.

Клейтон лишь усмехнулся, так как ему не раз приходилось убеждаться в способности Джейсона быстро приходить в себя после подобных случаев, и он искренне им восхищался.

– Рад слышать, ибо не обойдусь без твоего совета насчет того, последнего дела. Нам нужно как можно скорее принять какое-то решение, и поскольку у тебя было больше времени, чтобы побеседовать с мисс Макларен, твое мнение для меня очень важно.

У Джейсона голова раскалывалась от боли, так что вряд ли он был в состоянии высказать свое мнение по любому делу, тем более что речь шла о неуловимой мисс Макларен.

– А почему ты меня об этом спрашиваешь? – Клейтон, подвинув кресло, уселся прямо напротив друга и, постукивая пальцами по толстому белому конверту, пояснил:

– Я нашел это письмо на столе, когда спустился сегодня утром к завтраку – кстати, тебе тоже не мешало бы перекусить. Письмо пришло от мистера Тейлора. Он извиняется за столь запоздалое решение и сообщает, что хочет войти в долю. Он вложил в конверт ту же сумму, что и остальные, и еще небольшую надбавку за беспокойство. Он просит нас привезти невесту и для него тоже.

– Стало быть, его зовут Джошуа Тейлор? – Протянув руку, Джейсон взял конверт и быстро просмотрел написанное аккуратным почерком письмо. – Ах да, он упоминает здесь имена трех из наших клиентов, утверждая, что они – его близкие друзья и что у него самого есть уже готовый прочный дом и большой участок земли. По-видимому, ему не хочется оставаться среди всех своих знакомых единственным холостяком. – Джейсон пожал плечами. – Давай немного подождем и посмотрим, все ли женщины, которых мы просили прийти, сдержат свое обещание. Если их окажется меньше двадцати, тогда мисс Макларен вполне подойдет в качестве замены; если же все двадцать к десяти часам будут в сборе, мы примем деньги Тейлора и доставим к нему Габриель. А ей скажем, что получили письмо еще от одного мужчины и можем взять ее вместе с остальными невестами.

После минутного колебания Клейтон кивнул.

– Превосходно! Тебе удалось найти для нее подходящую комнату?

– Я отдал ей свою. – Джейсон кивнул на дверь. – Правда, до сих пор оттуда не донеслось ни звука. Постучи в дверь, иначе она просто-напросто проспит нашу встречу. – Сам он не желал рисковать подобным образом, в особенности после того как они расстались накануне вечером.

Клейтон обеспокоенно поднялся и направился к двери. Он довольно долго прислушивался, после чего несколько раз постучал.

Его настойчивый стук остался без ответа. Тогда Джейсон вскочил на ноги, дернул за ручку двери и обнаружил, что та не заперта.

Простыни на постели были смяты, полотенца у умывальника влажны, однако прекрасная мисс Макларен скрылась вместе со своим тяжелым чемоданом. Джейсон в досаде поднял руки:

– Итак, все разрешилось само собой. Леди куда-то исчезла, так что кем бы ни был этот Джошуа Тейлор, ему явно не повезло.

– Проклятие! – сердито пробормотал Клейтон. – И почему только у нас все выходит не так, как хочется? Я бы мог использовать деньга Тейлора, чтобы пополнить запас провизии!

Досадуя, он сунул письмо незнакомца в карман и вернулся к себе. Джейсон между тем застыл на месте, молча наслаждаясь тонким ароматом духов юной прелестницы, который все еще держался в утреннем воздухе, словно напоминание о минутном чувственном порыве, толкнувшем их в объятия друг друга.

Габриель быстро шла по многолюдной улице. Девушка не могла сидеть безвыходно в комнате Джейсона Ройала, когда в ее распоряжении было еще несколько часов до встречи, поэтому она снова оставила свой чемодан у портье и отправилась осматривать город, стараясь отбросить мысль об ожидавшем ее неизбежном отказе. Канзас-Сити находился совсем недалеко от Индепенденса, где формировались караваны фургонов перед тем, как отправиться в долгий путь по Орегонской тропе. Габриель почти физически ощущала витавшее в воздухе радостное возбуждение и слегка завидовала переселенцам. Несмотря на то что девушка была близка к заветной цели, она понимала, что даже если из всех претенденток, отобранных мистером Хорном, на заключительную встречу явятся только десять, Джейсон Ройал сумеет убедить его в том, что для нее среди них нет места. Чем больше она думала об их столкновении накануне вечером, тем более подавленной себя чувствовала. Она и не представляла себе, что способна испытать с другим то же самое чувство, которое охватывало ее, когда она целовала Бо, – тот прилив спокойной, безотчетной нежности, которую всегда пробуждала в ней его любовь. Джейсон Ройал просто застал ее врасплох, только и всего. Он воспользовался ее душевным состоянием, вызвал на откровенность, а затем чуть было не злоупотребил ее доверием. О, конечно, до этого дело не дошло, потому что она быстро пришла в себя, но не будь она настолько шокирована, он предложил бы ей разделить с ним постель – его постель! Снова и снова приходя в ярость при мысли о дерзости этого человека, девушка совсем забыла о времени, так что потом ей пришлось, приподняв юбку, бежать через весь город обратно, к немалому удовольствию встречных джентльменов.


Убедившись, что все двадцать молодых женщин явились на встречу, как и было договорено, Клейтон Хорн слегка подтолкнул Джейсона локтем:

– Уже одиннадцатый час. Не пора ли начинать? – Джейсон, рассеянно кивнув, окинул взглядом комнату и молча пересчитал молодых леди, рассевшихся перед ним. Подали кофе и чай, и тут ему вдруг пришло в голову, что они с Клейтоном совершили ужасную ошибку. Из всех претенденток они отбирали юных особ с блестящими глазами и обворожительными улыбками, которые только и умели, что вежливо попивать чай, тогда как им следовало бы отдать предпочтение крепким молодым девицам, которые не боялись любых тягот, связанных с путешествием по Орегонской тропе, и были способны их выдержать. Откашлявшись, он начал живописать трудности настолько убедительно, что, как ему казалось, собравшиеся дамы должны были тут же ринуться прочь:

– Доброе утро. Мы с мистером Хорном хотели бы воспользоваться случаем и поблагодарить вас всех за то, что вы откликнулись на наше объявление. Путь в Орегон не просто труден – он неимоверно тяжел и чреват опасностями, которые превзойдут ваши самые худшие предположения. Нам придется проделать две тысячи миль по негостеприимной земле, испытать на себе сполна ярость стихий и ненависть индейцев, которые отнесутся к нашему путешествию через их территорию, как к вражескому вторжению. Ваши фургоны будут лишь небольшой частью каравана, состоящего из более чем пятидесяти семейств – они уже ждут недалеко от Индепенденса, – и как только мы к ним присоединимся, то сразу же отправимся в путь, который для многих наверняка станет последним в жизни.

Джейсон надеялся, что его слушательницы отдают себе отчет в том, что он имеет в виду, но видел лишь их завороженные взгляды.

– Этот путь способен убить даже самых сильных из мужчин, но для женщин он особенно мучителен. Я хочу, чтобы вы все для начала хорошенько подумали о том, стоит ли вам рисковать собственной жизнью, покидать теплый и безопасный дом, а также родных и близких, которых вы, быть может, уже никогда больше не увидите. Если кто-нибудь из вас пожелает забрать свою анкету, то я не обижусь. Анкеты будут лежать на столе у двери, и если вы захотите уйти, то просто захватите их с собой. Это самое важное решение из всех, которые вам когда-либо придется принимать, и я советую вам тщательно все взвесить, прежде чем сделать свой выбор, потому что, как только мы отправимся в путь, вы уже не сможете повернуть обратно.

Когда Джейсон относил аккуратно напечатанные анкеты в переднюю, он заметил там Габриель Макларен. Джейсон и не думал, что один вид ее нежной и грустной улыбки способен так глубоко его взволновать, и все же она показалась ему еще привлекательнее, чем накануне. Приблизившись к ней, он чуть слышно прошептал:

– Пожалуйста, подождите еще немного. Кто-нибудь обязательно откажется.

– После такого страстного призыва, – возразила Габриель, – ни одна не сознается в том, что боится, что согласна отступить. Все двадцать претенденток – ваши, мистер Ройал, я в этом совершенно уверена.

Джейсона ее слова не убедили, но когда, как и предсказывала Габриель, ни одна из молодых женщин не тронулась с места, он повернулся к мисс Макларен.

Девушка с достоинством приподняла подбородок, считая, что он не забыл об ее отказе обсуждать с ним любые Другие условия ее путешествия. Нет-нет, она не станет давать волю слезам, так как уже давно привыкла держать все в себе. Габриель протянула Джейсону руку для прощания:

– Хочу пожелать вам удачи, мистер Ройал. Надеюсь, что вопреки вашим опасениям путешествие окажется быстрым и безопасным.

– Мои опасения основаны на долгом опыте, мисс Макларен, однако я настаиваю на том, чтобы вы задержались тут еще на минутку и выслушали меня. В нашем списке появился еще один клиент, и теперь мы должны доставить в Орегон двадцать одну невесту вместо двадцати. Если моя речь не оказала желаемого действия на остальных, быть может, она заставила передумать и вернуться в Либерти вас? Или же вы по-прежнему хотите отправиться в путь вместе с нами?

Габриель попыталась прочесть все по глазам Джейсона. Они были серыми – теперь она ясно видела их цвет, – а взгляд их был весьма глубоким и проницательным.

– Я очень хочу переехать в Орегон, иметь свой собственный дом и мужа, который ждет меня там, что само по себе оправдывает любой риск. Надеюсь только, что тот случай вчера вечером не превратит для меня путешествие в нестерпимую пытку.

В ответ на ее колкий намек Джейсон только усмехнулся.

– Вы хотите сказать, что знаки внимания с моей стороны для вас куда более неприятны, чем любые ужасы, которые могут встретиться вам в пути?

– Мистер Ройал! – На кремовой коже рыжеволосой красавицы выступил яркий румянец, когда она, запинаясь, пробормотала: – Я не вижу ничего дурного в знаках вашего внимания, просто это было так неожиданно…

– Я охотно забуду об этом инциденте, если вы готовы сделать то же самое, мисс Макларен. Габриель не спеша облизала губы. – Да. И конечно, я по-прежнему готова отправиться вместе с вами, если есть возможность.

Когда Габриель уселась в кресло, остальные молодые женщины обернулись в ее сторону. Некоторые из них одарили ее дружелюбными улыбками, другие просто посмотрели на нее с любопытством, а на лицах самых прелестных из них Джейсон заметил внезапный отблеск ревности.

Оставалось сделать лишь несколько коротких объявлений, и все-таки Джейсон не мог избавиться от дурных предчувствий. Зная, что чем скорее они отправятся в путь, тем скорее доберутся до цели, он обратился к собравшимся:

– Мы разделим вас, дамы, на три равных группы по трем фургонам, они станут служить вам главным образом для сна и для хранения багажа. У нас достаточно объезженных, смирных лошадей, так что, думаю, даже те из вас, у кого совсем нет опыта по этой части, скоро станут неплохими наездницами. Есть ли у вас какие-нибудь вопросы, пока я не вызвал экипажи?

Габриель тотчас подняла руку:

– Мистер Ройал, я оставила здесь своего коня. Не могу ли я взять его с собой?

До сих пор Джейсон даже не задумывался над тем, каким образом Габриель в одиночку добралась из Либерти до Канзас-Сити, и потому теперь с улыбкой ответил:

– Если вашему коню оказалось по силам везти на себе ваш чемодан, полагаю, он достаточно крепок, чтобы проделать такой долгий путь, однако должен вас предупредить, многие из наших животных по дороге попадут в руки индейцев. Если его украдут, у нас не будет никакой возможности его возвратить.

– Да-да, я понимаю.

Последовало еще несколько вопросов со стороны собравшихся женщин.

Когда же Джейсон направился на конюшню, чтобы вызвать транспорт, Габриель догнала его.

И вот, едва грум вывел из стойла коня Габриель, как у Ройала даже рот приоткрылся от удивления. Перед ним был не смирный мерин, как он ожидал, а настоящий породистый жеребец, к тому же такой горячий, что перепуганный юноша едва мог его удержать. Однако Габриель тут же взяла великолепное животное за поводья и, заговорив с ним тихим голосом, успокоила его одним мягким прикосновением руки и ласковым словом.

Трудно было поверить в то, что столь хрупкая женщина управляется с таким могучим животным, однако так оно и было. Конь чалой масти красновато-коричневого оттенка, чуть более светлого, чем волосы Габриель, с четырьмя белыми гетрами и красиво выделявшейся белой звездочкой на лбу являл собой такое же совершенство, и его хозяйка.

– Как его зовут?

– Санрайз с фермы Макларенов. Впрочем, мне это ид всегда казалось немного вычурным, так что я предпочитаю звать его просто Санни, – объяснила с улыбкой Габриель.

– Хорошо, пусть будет Санни. – Джейсон все еще любовался великолепным животным, ожидая, пока подадут экипажи. – И как только ваша чрезмерно заботливая те тушка позволяла вам ездить верхом на таком звере?

В ответ на эти слова Габриель бросила на него неодобрительный взгляд из-под густых ресниц.

– Само собой, она бы предпочла, чтобы я впрягла его в нашу двуколку, однако он превосходно объезжен и не доставляет мне никаких хлопот.

– Рад это слышать. Однако если он слишком норовист, я настаиваю на том, чтобы вы выбрали себе более послушную лошадь, а Санни мы используем для перевозки провизии. – Джейсон не собирался расходовать попусту явно сильное животное, когда его можно было обратить на пользу дела.

– Вы не сделаете этого! – отозвалась Габриель возмущенно.

Джейсон раздраженно вздохнул и натянуто ответил:

– Мисс Макларен, если не ошибаюсь, я уже говорил вам, что несу ответственность за весь караван, и если вы отказываетесь подчиняться моим распоряжениям, вам придется остаться здесь!

Габриель только глубоко вздохнула.

Взяв Санни под уздцы, Джейсон вывел жеребца туда, где перед конюшней уже выстроились в ряд три экипажа, и привязал его ненадежнее к задку последнего.

Санни пренебрежительно фыркнул и мотнул своей великолепной головой, как будто хотел вступиться за хозяйку.

– Не беспокойся, Санрайз. Скорее я буду ездить на тебе верхом сам, чем превращу в гужевого мула.

Джейсон легонько хлопнул коня по крестцу и поспешил прочь от конюшни, намереваясь как можно скорее разместить подопечных по экипажам и отбыть в Индепенденс.

Когда Габриель добралась до гостиницы, то обнаружила, что Клейтон Хорн и остальные уже поджидали их среди сваленных в груды вещей. Было совершенно очевидно, что отданные девушкам указания по возможности ограничить свой багаж остались без внимания.

Джейсон бросил встревоженный взгляд на груды багажа и обошел переселенок одну за другой, давая каждой из них необходимые советы, пока наконец не приблизился к Габриель.

– У меня всего один чемодан, и всю ответственность за него я беру на себя.

Джейсон только на мгновение задержался возле рыжеволосой красавицы:

– Вы проявили такое исключительное самообладание, мисс Макларен, что я не стану вас просить отказываться от часта вашего имущества, разве что вы захотите оставить одну-две книги.

Сначала Габриель показалось, что он хотел ее испытать. Однако взгляд его был скорее дружелюбным, чем вызывающим, и потому она не отступилась:

– Своими книгами я дорожу больше всего на свете.

– Тогда можете взять их с собой, – буркнул Джейсон себе под нос и лукаво улыбнулся.

Прошло больше часа, прежде чем ему удалось убедить своих подопечных оставить большую часть их имущества, однако даже Джейсон был не готов к долгому прощанию, которое за этим последовало. Взволнованные до глубины души отцы застенчиво обнимали своих дочерей, братья просто целовали их в щеки, однако матери и сестры не скрывали слез, зная, что скорее всего видят своих родных последний раз. Джейсону вдруг очень захотелось, чтобы никто из них не заболел и не пострадал во время путешествия, а также чтобы ни одной из этих женщин не пришлось впоследствии пожалеть о том, что она предприняла столь рискованную поездку с тем, чтобы выйти замуж за незнакомого человека. Чувствуя себя в значительной мере ответственным за их благополучие, Джейсон бросил взгляд на Клейтона и по выражению лица своего старшего друга сразу догадался, что и его одолевали те же эмоции.

Габриель стояла рядом с Клейтоном. Ей не с кем было прощаться, и она казалась такой одинокой, что у Джейсона вдруг возникло почти непреодолимое желание подойти к приятелю и заговорить с ним – не важно, под каким предлогом, лишь бы Габриель присоединилась к их беседе. Оказалось, впрочем, что Клейтон был не меньше самого Джейсона взволнован этим трогательным зрелищем, и потому, потеряв терпение, он вынул из кармана заранее составленный список и объявил, что настала пора отправляться. После того как возницы закрепили чемоданы на задках колясок, он лично усадил каждую из девушек в отведенный ей экипаж, затем забрался на козлы рядом с возницей второго из них, между тем как Джейсон занял место в первом. Караван тронулся в путь.

## Глава 3

Как только шум и волнение Канзас-Сити остались позади, в экипаже воцарилось неловкое молчание. Наконец одна из девушек подалась вперед, отбросила со лба прядь белокурых волос и заговорила так оживленно, что по ходу беседы ей часто приходилось повторять этот жест:

– Думаю, пора представиться друг другу. Раз уж нам предстоит провести вместе ближайшие несколько месяцев, то чем скорее мы подружимся, тем будет лучше для всех нас. – С восторженной улыбкой на лице она продолжала: – Меня зовут Барбара Ренвик. – Габриель решила последовать ее примеру:

– А меня – Габриель Макларен. Я тоже надеюсь, что мы станем добрыми друзьями и останемся ими даже после того, как доберемся до Орегон-Сити.

– Шутите! – отозвалась язвительным тоном кареглазая красавица с блестящими черными локонами. С такой горделивой осанкой она определенно была весьма уверена в себе. – Вряд ли женщины могут оставаться друзьями, когда дело касается мужчин.

– Судя по вашим словам, у вас большой опыт по этой части, мисс… – Габриель прервалась, надеясь, что надменная собеседница представится.

– Стюарт, Айрис Стюарт. Но поскольку вы одеты в черное, надо полагать, что вы – вдова и наверняка сами кое-что знаете о мужчинах. Я немало удивлена как тем, что мистер Хорн согласился взять с собой вдову, так и тем, что вы решили прибегнуть к его услугам. Неужели ваш покойный муж оставил вас без пенни в кармане?

Едва вопрос был задан, как Габриель тут же оказалась в центре внимания шести пар любопытных глаз. Пришлось ей объясниться:

– Только что скончалась моя тетушка. Поскольку она заменяла мне мать, было бы неуважением к ее памяти одеться в такой день во что-нибудь яркое, однако завтра я уберу это платье на дно чемодана. Я никогда не была замужем, так же как и все остальные, судя по словам мистера Хорна.

На какой-то миг воцарилась тишина, после чего в разговор вступила еще одна девушка, сидевшая как раз напротив Габриель. Она была очень миловидной, с золотистыми волосами оттенка зрелой пшеницы и ярко-зелеными глазами.

– Меня зовут Эрика Нельсон, и мне хотелось бы уточнить у вас, мисс Стюарт, почему вы решили, что мы не можем стать друзьями?

Айрис зевнула, прикрыв рот рукой, после чего объяснила:

– Из рисунков, которые нам показывали, а также из замечаний мистера Хорна следует, что некоторые из претендентов в мужья более привлекательны внешне и Удачливее в делах, чем остальные. Я собираюсь выйти замуж за такого человека, который сможет предоставить мне все удобства, какие я только пожелаю. На меньшее я не согласна, и вы, дамы, совершите большую глупость, если поступите иначе. Поэтому весь наш интерес сосредоточится на двух или трех поклонниках, и тогда любым дружеским отношениям, которые могут возникнуть между нами, тут же настанет конец.

Габриель бросила взгляд на Эрику и по выражению ее лица поняла, что та отнюдь не согласилась с мнением Айрис.

– Меня лично куда больше интересует характер моего будущего мужа, чем то состояние, которое он успел сколотить до моего прибытия. Многие из этих людей еще молоды, и вряд ли стоит ожидать, что они уже достигли в жизни всего того, чего в конечном счете достигнут. Я думаю, что вместе строить свое будущее – одна из самых приятных сторон семейной жизни, – заключила она.

Айрис презрительно пожала плечами, как будто слова Габриель были несусветной чушью.

– Вот и прекрасно. Вы можете, если хотите, выйти замуж за какого-нибудь недоростка. Я же твердо намерена остановить свой выбор на джентльмене почтенного возраста, который станет для меня именно таким мужем, какого я заслуживаю.

– Меня зовут Маргарет О’Коннор, – заговорила вдруг кареглазая брюнетка рядом с Эрикой. – Все, на что я надеюсь, – выйти замуж за хорошего человека, который обеспечит мне добротный дом и семью. Для меня не так уж важно, богат ли он, главное, чтобы у него был покладистый характер, и я буду вполне этим довольна.

Айрис тотчас бросила на нее язвительный взгляд, зато Эрика одарила Маргарет дружелюбной улыбкой.

– Уверена, что таких немало среди тех, кто послал за нами, Маргарет.

Тут Барбара слегка коснулась колена блондинки со светло-голубыми глазами и длинными темными ресницами. Девушка густо покраснела и едва слышно проговорила:

– Мое имя – Мэрлин Бергер, и я надеюсь встретить мужчину, который мечтает о большой семье.

– Вам придется часто спать с вашим мужем, чтобы добиться желаемого, дорогая, – отозвалась Айрис насмешливо, словно подобная перспектива ей самой внушала отвращение.

Покраснев еще сильнее, Мэрлин пробормотала, что для нее это не секрет, однако она, как и другие присутствующие, явно была поражена тем, что у Айрис хватило бесстыдства упомянуть вслух об интимных отношениях между супругами.

Сидевшая рядом с Мэрлин особа, видя, что она осталась единственной, кто еще не произнес ни слова, представляясь, слегка наклонилась вперед.

– Я – Джоанна Уэйн, и я впервые услышала о графстве Орегон, когда пресвитерианская церковь организовала сбор средств, чтобы основать там свои миссии. Проповедовать Евангелие дикарям – весьма благородная цель, не правда ли?

Заметив Библию, которую Джоанна сжимала в руках, Айрис лукаво заметила:

– Мы не забудем об этом, мисс Уэйн, и если на нас нападут индейцы, мы пошлем вас, чтобы вы спели для них несколько псалмов. Возможно, это приведет их в такой восторг, что они позволят нам проехать по их территории беспрепятственно.

Крупные слезы выступили на карих глазах Джоанны, меж тем как она окинула взглядом остальных девушек, словно ища поддержки.

– С вашей стороны нехорошо смеяться над чувствами верующих.

– Полагаю, ваша вера – это сугубо личное дело, так что не стоит обращать внимания на грубые замечания окружающих, – сочувственным тоном произнесла Габриель.

– Это меня вы называете грубой? – Темные глаза Айрис гневно сверкнули.

Странно, что Клейтон Хорн остановил свой выбор на этой роскошной брюнетке – ведь Айрис весьма отличалась характером от всех остальных. Подавляющее большинство будущих невест были блондинками, и притом довольно миниатюрными; Габриель одна из всей группы оказалась рыжеволосой. Сколько она себя помнила, тетушка постоянно пыталась побороть ее строптивый нрав, а поскольку ей это никогда не удавалось, то она винила во всем ослепительно яркий оттенок волос ее племянницы. Не отличаясь особой вспыльчивостью, но будучи привычной к спорам, она нисколько не испугалась Айрис.

– Высмеивать взгляды Джоанны, как вы только что сделали, мисс Стюарт, было непростительной грубостью с вашей стороны, и по-другому это никак не назовешь.

Вся кипя от ярости, Айрис окинула взглядом обитательниц фургона, как будто надеялась найти в них поддержку, однако по простодушному выражению их лиц поняла, что на сей раз потерпела поражение. Тем не менее она дала себе слово, что непременно отомстит Габриель за это оскорбление при первой же возможности.

Барбара Ренвик тут же перевела беседу на более приятную тему, и девушки, разговорившись, поведали каждая свою причину, которая толкнула их на столь рискованное предприятие.

Габриель с любопытством прислушивалась к замечаниям своих спутниц, после чего подвела итог, сопровождая слова улыбкой:

– Похоже, что мы с Барбарой хотим встретить симпатичного молодого человека с покладистым характером. Поскольку Эрика так любит приключения, я могу предположить, что она мечтает о браке с таким человеком с которым ей не придется скучать. Маргарет ценит в людях доброту, Мэрлин – любовь к детям, а Джоанна хочет, чтобы ее будущий супруг разделял вместе с ней глубокую веру в Бога. Вы оказались единственной, кто упомянул о деньгах Айрис, поэтому вам вряд ли стоит беспокоиться из-за того, что наше внимание привлекут одни и те же мужчины.

На лицах Эрики и Барбары мелькнули озорные улыбки, в то время как остальные три девушки, будучи более сдержанными по натуре, выразили свое одобрение Габриель благодарными взглядами. Однако Айрис не намерена была сдаваться.

– Что ж, поживем – увидим. Я думаю, что те из мужчин, у которых есть хорошие участки земли недалеко от города, с настоящими домами из пригнанных досок, с застекленными окнами и мебелью, привезенной с восточного побережья, будут пользоваться гораздо большим спросом, чем обладатели жалких лачуг из необработанных бревен, забитых бог знает чем, и тогда вы сами заберете ваши слова обратно.

Айрис поняла с самого начала, едва оказавшись в фургоне, что ни Маргарет, ни Мэрлин, ни Джоанна не годятся ей в соперницы. Все они были достаточно миловидными, однако слишком робкими и застенчивыми, с их по-детски наивными представлениями о мужчинах и браке. Им всем не хватало темперамента, который, как она знала, мог привлечь внимание состоятельных мужчин. Барбара выглядела весьма привлекательной, но Эрика и Габриель были настоящими красавицами, а поскольку они также обладали острым умом и уверенностью в себе, недостатка в поклонниках у них, без сомнения, не будет. Айрис сожалела о том, что не взглянула повнимательнее на остальных спутниц, однако ей стоило таких усилий убедить Джейсона Ройала позволить взять весь ее багаж с собой, что возможности оценить всех своих соперниц ей так и не представилось.

– Вы полагаете, раз мы вместе едем до Индепенденса, нам придется делить один и тот же фургон в течение ближайших пяти месяцев?

– Я, со своей стороны, нисколько не буду обижена, если вы найдете себе более подходящую компанию, Айрис, – как бы между прочим отозвалась Габриель, надеясь, что неприятная соседка действительно устроится где-нибудь в другом месте.

Когда они достигли предместий Индепенденса, Габриель с удивлением наблюдала за тем, как Айрис кокетливой походкой приблизилась к солидному и уже немолодому Клейтону Хорну и, застенчиво взмахнув ресницами, обратилась к нему тоном опытной соблазнительницы. Когда же злючка заявила, что если какая-нибудь из ее спутниц недовольна отведенным ей местом, она охотно поменяется с ней в интересах достижения общей гармонии в группе, Хорн был совершенно очарован.

Эрика приблизилась к Габриель и прошептала:

– Вы слышали? Как это любезно с ее стороны!

– Я задавалась вопросом, почему выбор пал на женщину с таким трудным характером, однако теперь я понимаю… Если она способна подчинить себе любого мужчину с такой же легкостью, как и мистера Хорна, ей не составит труда найти себе богатого мужа.

– Мисс Макларен, я был бы вам очень признателен, если бы вы с мисс Нельсон помогли вознице освободить экипаж, чтобы он мог вернуться в Канзас-Сити, и тогда вы сможете сплетничать между собой, сколько вашей душе угодно, – бросил вдруг подоспевший Джейсон, явно не желая выслушивать объяснения Габриель, а затем добавил: – Я заберу Санни на ночь к себе, чтобы избавить вас от лишних хлопот, поскольку вы будете заняты погрузкой багажа в фургон, но с завтрашнего утра он снова окажется на вашем попечении.

Габриель густо покраснела.

– Благодарю вас, но я в состоянии позаботиться о нем сама.

– Я же сказал, что займусь этим, и так и сделаю! – отрезал Джейсон. – Пора уже отпускать экипажи, и если вы не собираетесь проделать весь путь до Орегон-Сити в этом черном платье, я бы посоветовал вам проследить за тем, чтобы ваши вещи были перенесены в фургон!

Пораженная его гневом, Габриель отступила назад.

– Слушаю, сэр!

Сердито нахмурившись, Джейсон развернулся и уже собирался было проследовать дальше, однако не успел он сделать, и десяти шагов, как его догнала Айрис. Схватив его за руку и прижавшись к нему всем своим стройным телом, так что он едва мог двинуться, она одарила его самой обворожительной улыбкой и повторила то же самое предложение, с которым совсем недавно обращалась к Клейтону.

Габриель прикусила губу, чтобы удержаться от резких слов, которые уже готовы были сорваться у нее с языка, зато Эрика тотчас произнесла чуть слышным шепотом:

– Вот дрянь! Будем надеяться, что завтра она переберется куда-нибудь в другое место.

Габриель была задета до глубины души тем обстоятельством, что Джейсон с ней вел себя резко, чуть ли не грубо, а теперь вот был обезоруживающе любезен с Айрис и смотрел на нее с явным восхищением. Неужели он не замечал очевидного? Ведь самовлюбленная девушка затеяла все это представление только для того, чтобы выиграть в его глазах! Впрочем, с какой стати ее должно заботить, что Джейсон подумает об Айрис? В конце концов, его мнение ей решительно безразлично.

Она аккуратно связала книги с помощью веревки, которую ей удалось раздобыть у портье в гостинице, и отнесла багаж к стоявшему неподалеку фургону, где уже собрались все остальные, прикидывая, как им лучше разместить свои вещи.

Фургон уже был нагружен провизией: беконом, мукой, солью, перцем, картофелем, морковью и яблоками. Там же лежали постельные принадлежности вперемежку с разного рода горшками, кастрюлями и прочей кухонной утварью, а бурдюки с питьевой водой были прикреплены по бокам повозки. Эти прочные крытые фургоны именовались так же, как и город в Пенсильвании, где их изготовляли, – Конестога. Все они были совершенно новыми, и брезентовые покрытия «конестог» сейчас призывно блестели в лучах заходящего солнца. Впрочем, после путешествия по Орегонской тропе фургоны наверняка придут в такое состояние, что об обратном пути в них и речи быть не может.

Сидя на своем чемодане, Барбара просто ждала каких-нибудь дельных предложений от собравшихся, Мэрлин и Маргарет тоже бездействовали, а Джоанна перелистывала страницы Библии, по-видимому, отыскивая подходящий к ситуации псалом.

Эрика бросила умоляющий взгляд на Габриель, и та выступила вперед.

– Надо разместить багаж так, чтобы одежда и предметы первой необходимости лежали наверху и их легко можно было достать, а все остальное, что понадобится позже, лучше спрятать на самое дно.

– В этом есть смысл, – тотчас согласилась Эрика. Наклонившись, она раскрыла два своих саквояжа и принялась перебирать пожитки. – Почему мистер Ройал не подумал об этом сразу, когда заставил нас избавиться от лишнего?

Габриель осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что Джейсон ничего не слышал, ответила:

– Просто у мужчин иные представления на этот счет, только и всего. То, что является важным для него, не обязательно должно совпадать с тем, что имеет первостепенное значение для нас.

Габриель сама не знала, почему вдруг стала оправдывать Джейсона, однако она не сомневалась в том, что сказала все как есть на самом деле.

Эрика с озорной улыбкой посмотрела на нее.

– Конечно, мне хочется надеяться, что в Орегон-Сити найдется немало мужчин, похожих на него, однако по тем наброскам, которые он нам показал, трудно судить, много ли среди его клиентов людей такого же высокого роста и хорошего сложения.

Габриель обернулась, прикрыв рукой глаза, и увидела, что Джейсон с Айрис все еще бредут бок о бок вдоль фургонов.

– Да, пожалуй, он красив, раз уж ты об этом заговорила.

– Как будто ты сама не замечала! – Эрика громко рассмеялась, но, уловив смущение Габриель, не стала продолжать. – Поскольку у меня два саквояжа, а у тебя только один, почему бы нам не сложить наши вещи вместе и не убрать в одну из сумок те из них, которые нам пока не понадобятся?

– Да, конечно, если хочешь.

Эрика была искренне рада тому, что обрела такую замечательную подругу. Перекладывая вещи, обе девушки весело подшучивали друг над другом.

Джейсон Ройал, следуя мимо их фургона и слыша радостный смех, только покачал головой.

Хотя он был опытным проводником, способным найти кратчайший путь даже по самой труднопроходимой местности, организаторские способности Клейтона делали его не менее ценным партнером в их предприятии. Именно Клейтон лично нанял трех немолодых уже возниц для каждого из фургонов, и все трое с первого же вечера на деле доказали свою полезность, по-отечески тепло отнесясь к своим подопечным. А еще встревоженный мрачными пророчествами Джейсона Хорн представился всем семействам, которые должны были отправиться вместе с ними в эту поездку, и, к своему удовлетворению, обнаружил, что в одной из них были две миловидные дочери, достигшие брачного возраста. Не то чтобы он опасался потерять в пути кого-либо из отобранных им девушек, но если ему удастся найти еще одного или нескольких желающих среди неженатых мужчин в Орегон-Сити, он сможет взять с них плату за знакомство, хотя расходы за перевозку этих двух претенденток понесет не он. Письмо Джошуа Тейлора давало Клейтону все основания надеяться, что и у других мужчин с приездом каравана может возникнуть желание обзавестись женой.

Возницей того фургона, в котором путешествовала Габриель, был Пол Слейтер, седобородый мужчина средних лет, своим невысоким ростом и остроумием напоминавший эльфа. Обойдя все фургоны, Пол пришел к выводу, что его заботам вверены самые миловидные из девушек, и это обстоятельство ему очень льстило.

Пока Габриель помогала в погрузке вещей своим подругам, Джейсон переговорил с главами каждого из семейств и удостоверился в том, что все фургоны готовы с заходом солнца тронуться в путь.

Он расседлал Санни сразу же, как только они добрались до лагеря, и сейчас собирался, стреножив его, отпустить пастись на ночь. Однако Санрайз, едва завидев Джейсона, приближавшегося к нему с кожаными ремешками, испустил дикое ржание и встал на дыбы. Судя по всему, Санни не прочь был как следует лягнуть незнакомца, если тот посмеет подойти к нему ближе.

Выругавшись, Джейсон отпрянул в сторону. Габриель, услышав шум, тут же бросилась к Ройалу. Она была уверена, что он ударил Санни кнутом, но едва схватив его за руку, нащупала в ней лишь кожаные ремешки.

– Неужели нельзя было позвать меня вместо того, чтобы пытаться сделать это самому? – спросила она с жаром, разъяренная не меньше своего любимца.

Санрайз тем временем порвал веревку, служившую животным в качестве ограды, и более дюжины лошадей разбежались в разные стороны. Сам он, однако, не трогался с места, только бил копытом землю да прядал ушами. Ноздри его раздувались, и стоило Джейсону прикоснуться к нему, как в глазах его блеснул злобный огонек.

– Еще не поздно кастрировать этого зверя, вот что я вам скажу!

– Не говорите глупостей! – взорвалась Габриель.

По-прежнему в элегантном черном платье, она скользнула мимо Джейсона, схватила жеребца за поводья и, приподняв подол, вскочила ему на спину. Она ездила верхом без седла не хуже, чем большинство мужчин в седле, и вот теперь, используя быстроту и ловкость Санни, принялась собирать разбежавшихся лошадей обратно к фургонам, где Джейсон и Клейтон без труда их перехватывали. К тому времени, когда последние из животных были возвращены на место, Габриель с Санни снова обрели самообладание, чего к сожалению, нельзя было сказать о Джейсоне. Заметив ярость в его глазах, Габриель соскользнула со спины своего жеребца и подошла к начальнику каравана.

– Напрасно я не предупредила вас о том, с каким недоверием Санни относится к посторонним, но мне казалось что вы и сами имели случай убедиться в этом, когда сегодня утром были вместе со мной в конюшне и видели, как скверно он себя вел. Так или иначе, все ваши лошади снова на месте, поэтому вам не о чем тревожиться. Джейсон окинул долгим взглядом стройную фигуру Габриель.

– Где вы научились так хорошо ездить верхом?

– Меня научил этому мой приятель, – объяснила она, зная, что он поймет, кого она имела в виду. – Мы часто отправлялись верхом на прогулки.

Сожалея о своем вопросе, так как в ее глазах он вряд ли выдерживал сравнение с Бо, Джейсон в досаде хлопнул кожаными ремешками по своей ладони:

– Смотрите, чтобы впредь такое больше не повторялось, мисс Макларен. Проследите за тем, чтобы Санни был стреножен на ночь, и я попрошу вас заняться и другими лошадьми. Поскольку ни одна из них не сравнится упрямством с вашим жеребцом, вся работа займет у вас не более нескольких минут.

– Уж не собираетесь ли вы тем самым наказать меня? – осведомилась Габриель. – Я готова взять на себя определенную работу во время путешествия и нисколько не возражаю против того, чтобы помогать вам ухаживать за животными.

Она отвела Санни на поросшую сочной травой поляну, сняла с него уздечку, одновременно почесывая у него за ушами и что-то шепча ласковым, умиротворяющим голосом. Стреножив любимца и убедившись, что тот может свободно бродить по поляне, она энергично потрепала его по гриве и пустила пастись.

– Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное? – шепнул чуть слышно Клейтон своему другу. – У нее прямо-таки редкостное умение обращаться с лошадьми, настоящий дар.

Джейсон был так же заворожен этим зрелищем, как и его более умудренный годами компаньон. Ему случалось видеть индейских воинов, управлявшихся со своими лошадьми с такой же легкостью и непринужденностью, но никогда ему не приходилось наблюдать такое среди белых мужчин, а уж среди белых женщин – тем более.

Габриель двигалась вдоль лошадей, разговаривая с каждой, словно со старой знакомой. Ее прикосновение было ласковым, но твердым, и хотя ей понадобилось больше, чем те несколько минут, которые отвел ей Джейсон, чтобы справиться со своей задачей, никто другой на ее месте не мог бы угодить животным больше.

Заметив, что Джейсон уже ушел, Габриель вернулась в свой фургон, где застала Айрис, громко сетовавшую на то, что им придется есть обед либо стоя, либо сидя прямо на земле.

Не обращая внимания на эти стенания, Габриель взяла оловянную миску из рук Пола и от души поблагодарила его. Он зажарил двух цыплят и испек печенье, такое легкое и воздушное, какого ей никогда не приходилось пробовать.

– Как же вкусно, Пол! Вы что, когда-нибудь служили поваром?

– Разумеется, ведь мне всю жизнь приходилось питаться своей собственной стряпней! – ответил тот с веселым блеском в глазах. – Я рад, что еда вам понравилась, однако в будущем нам часто придется обходиться одним беконом.

– Разве вы вместе с другими мужчинами не можете охотиться по пути, чтобы у нас всегда было свежее мясо? – спросила Айрис, усевшись наконец на траву рядом с Маргарет.

– Раз уж вы заговорили об этом, мисс, я вам отвечу: я довольно хороший стрелок, однако там, где дичи недостаточно, с помощью одной только меткости мяса в горшке не прибудет.

Айрис окинула взглядом своих спутниц и прошептала так, чтобы Пол не услышал ее:

– Вряд ли кому-либо удастся произвести впечатление на мужчин, если ко времени прибытия в Орегон-Сити от нас останутся кожа да кости. Полагаю, мистеру Хорну следовало бы уделить больше внимания нашему питанию. Бекон и печенье нам скоро прискучат, не говоря уже о том, что я их всегда терпеть не могла!

Все пассажирки фургона обменялись понимающими взглядами, даже не удосужившись ответить на замечания Айрис. Они решили, что лучше просто держаться от нее в стороне, надеясь на то, что она вскоре переберется в другую повозку.

Однако после того как, покончив с обедом, все двадцать с лишним девушек разбрелись по лагерю, чтобы познакомиться друг с другом поближе, стало ясно, что Айрис восстанавливает против себя любого. Она самочинно вмешивалась в каждый разговор, набрасывалась с язвительными замечаниями на тех, у кого хватало смелости не соглашаться с ее мнением, и вскоре оказалась в полном одиночестве. К тому времени когда походные костры, на которых готовилась еда, были потушены, а девушки уже собрались отходить ко сну, Айрис так и не нашла среди них ни одной, которая бы пришлась ей по нраву.

Постели оказались достаточно мягкими, и, испробовав различные положения, спутницы Габриель вскоре сумели устроиться более или менее удобно. Однако все они были слишком взволнованны, чтобы сразу же уснуть, и потому, естественно, разговорились – принялись обсуждать, как лучше и быстрее выяснить взгляды и нрав своих будущих мужей.

– Надо просто взглянуть на их дома. Они скажут сами за себя, – предложила Айрис. – Тогда вы сразу же увидите, как живет тот или иной жених и какого рода жизнь он может предложить вам.

– Неужели мистер Хорн пойдет на такое? – ужаснулась Мэрлин. – Посещать дом одинокого мужчины без компаньонки…

– Разумеется, нет! – отрезала Джоанна. – Лично я никогда бы не отправилась без сопровождения на ферму к незнакомому человеку. Кто знает, что из этого может выйти!

– Если ваша мать не объяснила вам этого, Джоанна, я согласна просветить вас вместо нее, – раздраженно отозвалась Айрис. Простодушие спутниц прямо-таки выводило ее из себя. – Я даже могу сделать для вас рисунки, если понадобится.

Прежде чем Джоанна набралась храбрости, чтобы ответить, в разговор вмешалась Эрика:

– Полагаю, что никто из нас не нуждается в ваших наставлениях, Айрис. Но раз уж вы заговорили о рисунках, давайте попросим разрешения взглянуть на портреты мужчин еще раз. У меня, например, не было возможности рассмотреть их внимательно. Габриель, не могла бы ты завтра обратиться к мистеру Ройалу и попросить у него эскизы?

– А почему бы тебе не сделать это самой?

Просьба девушки застала Габриель врасплох, и в ее голосе явственно прозвучало смущение.

– О, я сказала это просто так. – Эрика закрыла рот ладонью, чтобы приглушить многозначительный смешок, однако теперь и все остальные тоже были заинтригованы и ждали в тишине ответа Габриель.

Та усилием воли заставила себя ответить как можно более непринужденно:

– Я не против попросить у него рисунки, только придется подождать до тех пор, пока он успокоится, поскольку мне он показался чересчур вспыльчивым.

– Тогда я его об этом попрошу, – оживилась Айрис, обрадованная тем, что представился удобный предлог побеседовать с привлекательным начальником каравана. – Лично я нахожу его чрезвычайно приятным мужчиной – внимательным и любезным и уж никак не вспыльчивым. Уверена, мне он не откажет.

– Значит, решено: с ним поговорите вы, Айрис. А теперь давайте спать, иначе рассвет наступит для нас слишком быстро, – добавила Габриель, мигом переменив тему.

– Вряд ли нас заставят подниматься на заре! – вскричала Айрис, не веря своим ушам.

– Спокойной ночи, – ответила Габриель таким зловещим тоном, что злючка не произнесла больше ни слова. Но несмотря на установившуюся тотчас гробовую тишину, ни одной из девушек не удалось заснуть сразу.

Габриель недоумевала, с какой стати Эрика принялась поддразнивать ее по поводу Джейсона, – ей не хотелось, чтобы у новой подруги сложилось впечатление, будто этот человек привлек ее внимание. Бесспорно, он был умен и, кроме того, мог быть очень обаятельным и чутким… При воспоминании о его поцелуе девушка густо покраснела. Впрочем, стоит ли удивляться, что он знал, как надо целовать женщину? Судя по его виду и по тому, с какой легкостью он поддался на явную лесть Айрис, у него имелся достаточный опыт по этой части. Вероятно, он был столь же испорчен по натуре, как и мисс Стюарт, и у него вошло в привычку всегда и во всем добиваться своего, однако ей-то, Габриель, какое до этого дело?

Главное – и для нее это неслыханная удача – то, что к ожидавшим их мужчинам присоединился в последнюю минуту еще один претендент. Надо будет уточнить его имя. А может, Джейсон даже нарисует по памяти его портрет. Габриель очень хотелось самой поблагодарить этого незнакомца и сказать, как много значило для нее его желание обзавестись семьей, поскольку, если бы не его щедрость, она бы никогда не смогла совершить эту поездку в Орегон. Чувство благодарности к этому далекому жениху переполняло ее душу и заставляло быстрее колотиться сердце, но в конце концов она заснула.

## Глава 4

На следующее утро Габриель проснулась одной из первых. Наскоро умывшись, она расчесала свои длинные волосы, надела платье из тонкого муслина, которое накануне вынула из чемодана, прежде чем отойти ко сну, и, сунув ноги в башмаки, бросилась вдоль фургонов туда, где были оставлены лошади. Девушка хотела сама позаботиться о Санни.

Джейсон с Клейтоном Хорном занимали не фургон, а отдельную палатку, и вот сейчас начальник каравана, по долгу службы вынужденный вставать рано, уже брился в тусклых предрассветных лучах солнца. Едва увидев мелькнувшее поодаль голубое пятно, он обернулся, пораженный тем, что Габриель так рано была на ногах.

– Мисс Макларен! – окликнул он громко, чтобы привлечь ее внимание, и отложил бритвенный прибор в сторону.

Она резко остановилась и медленно обернулась на голос, в ее простодушном взгляде не было ни малейших следов тревоги.

– Да, мистер Ройал? – отозвалась она любезным тоном. И засмотрелась на красавца.

На нем были только брюки из оленьей кожи и мокасины с удлиненными голенищами, походившие скорее на сапоги. Привлекали внимание его плечи и спина – такие загорелые, как будто он никогда не носил рубашку. На его широкой груди темнела густая поросль, постепенно сходя на нет в нижней части плоского живота. В целом он представлял собой внушительное зрелище – мускулистый, но достаточно стройный, к тому же его необычайно высокий рост и классическое телосложение делали его совершенным образцом мужской красоты.

Джейсон отер с лица мыльную пену и направился к Габриель. Еще в юности он понял, что красив, и это открытие явилось для него своего рода приятной неожиданностью. То, что с годами он становился все более привлекательным, казалось ему таким же естественным, как увеличивающийся рост и физическая сила, так что теперь Джейсон уже успел привыкнуть к этому и перестал уделять внимание своей внешности. Поскольку он собирался обменяться всего лишь несколькими фразами с рыжеволосой красавицей, ему даже в голову не пришло для начала натянуть рубашку. В своем голубом, мягких, пастельных тонов платье Габриель выглядела юной и свежей, как весеннее утро, и Джейсон надеялся, что ее настроение будет под стать наступавшему погожему дню.

– Я был бы вам очень признателен, если бы вы дали вашим подругам несколько уроков верховой езды, поскольку у меня просто нет времени заниматься с ними.

Габриель с облегчением вздохнула.

– Да, я знаю, что у вас множество обязанностей, и, со своей стороны, готова оказать вам любую помощь.

Джейсон пригладил рукой свои черные кудри.

– Для вас есть только дамское седло. Надеюсь, это не создаст вам лишних трудностей?

– Нет, так как я редко им пользуюсь. Я предпочитаю ездить на Санни без седла, так гораздо удобнее для нас обоих. – На лице Габриель появилась улыбка.

– Но я не могу позволить вам ехать верхом без седла, Габриель! Местность, которую нам предстоит пересечь, слишком ухабистая. Если Санни оступится, вы можете упасть и сломать себе шею, а я не хочу рисковать вашей жизнью.

Хотя Габриель и сочла его распоряжение неуместным, так как он совсем недавно сделал ей комплимент по поводу ее умения держаться в седле, она была так поражена тем, что он назвал ее по имени, что ответила не сразу. Впрочем, не желая обострять обстановку, девушка попыталась встать на его точку зрения. Если она намеревалась обучать своих спутниц верховой езде, то обязана была подавать им во всем надлежащий пример, вне зависимости от своих личных склонностей и предпочтений.

– Мне бы тоже не хотелось, чтобы со мной случилось какое-нибудь несчастье, мистер Ройал, и раз вы считаете, что так будет лучше, и хорошо знаете дорогу, то я готова пойти вам навстречу. Но хватит ли у вас седел на всех?

Джейсон тут же широко улыбнулся в ответ.

– Да, и одно из них наверняка вам подойдет. Хорошо бы ваши спутницы стали пользоваться одними и теми же лошадьми и седлами каждый день. Уход за лошадьми может взять на себя Пол, он же будет и седлать их перед тем, как запрячь в фургон волов.

Габриель тотчас ответила в порыве воодушевления:

– Думаю, мне лучше научить девушек седлать лошадей самостоятельно, поскольку такой навык в будущем им очень пригодится. Не стоит загружать Пола лишней работой, когда мы вполне можем взять ее на себя.

Ее уверенное заявление произвело впечатление на Джейсона, и он ответил со всей искренностью:

– Вы кажетесь мне на удивление независимой молодой женщиной, мисс Макларен, как, впрочем, и все ваши спутницы, иначе вы бы не пустились в такое опасное путешествие. Надеюсь, что по прибытии в Орегон вы встретите человека, который оправдает ваши ожидания.

– Раз уж вы сами об этом заговорили, я бы хотела попросить вас сделать в придачу к остальным портрет самого последнего из ваших клиентов. Я особенно признательна ему за то, что он проявил интерес к вашему предприятию, мне хотелось бы узнать его при встрече сразу и лично поблагодарить. Как его имя?

– Джошуа Тейлор. Однако вряд ли мы с ним когда-нибудь встречались. По крайней мере я не запомнил его лицо достаточно отчетливо, чтобы с легкостью нарисовать.

Стремясь скрыть разочарование, Габриель ответила:

– Что ж, тогда я просто запомню его имя.

Джейсон уже ломал себе голову, пытаясь найти удобный предлог, чтобы задержать собеседницу еще на какое-то время, но тут в лагере все зашевелилось, воздух наполнился ароматом жареного бекона и свежесваренного кофе, и он с сожалением отпустил ее:

– Если хотите, можете отвести Санни к вашему фургону прямо сейчас. Я прослежу за тем, чтобы Пол принес вам седло, когда пойдет за лошадьми для вашей группы.

– Благодарю, – бросила Габриель и двинулась дальше. Девушка отвела Санни под уздцы к фургону, с трудом удерживаясь от улыбки. Она убеждала себя, что с ее стороны было глупо мечтать о Джейсоне, когда она уже дала обещание выйти замуж за одного из претендентов в Орегоне. Кроме того, у Джейсона Ройала наверняка есть жена, с тревогой считающая дни до его возвращения в Орегон-Сити. Эта внезапная догадка, хотя и маловероятная, почему-то наполнила ее душу страхом. Впрочем, через минуту занявшись делом, она уже забыла обо всем на свете, кроме верховой езды.

Несмотря на то что Эрика ездила верхом не так давно, она была уверена в том, что справится с этим без труда. Барбара тоже охотно согласилась на предложение Габриель, а вскоре она уговорила и Джоанну. Маргарет и Мэрлин, правда, подобная перспектива пугала, а Айрис нашла ее просто нелепой.

– Разумеется, я умею ездить в дамском седле, однако я вовсе не собираюсь проделать весь путь верхом на лошади. Лучше я посижу рядом с Полом, а Мэрлин с Маргарет, которые тоже не хотят так мучиться, пусть займут места в задке фургона.

В ожидании решения своих пассажирок Пол терпеливо стоял в стороне. Он очень скоро убедился в том, что Айрис принадлежала к числу тех людей, которых ничто и никогда не удовлетворяло, и потому у него тоже не было желания путешествовать рядом с ней.

– Извините, что прерываю вас, дамы, но нам пора отправляться. Те из вас, кто умеет ездить верхом, садитесь в седла, я возьму к себе в фургон только двоих.

Словно по чьему-то невидимому сигналу, по лагерю пронеслась команда Джейсона: «Трогай! «Пол передал поводья приведенных им лошадей Габриель, после чего вскочил на козлы.

– Нам пора, дамы! – крикнул он.

Эрика тотчас забралась в седло норовистой вороной кобылы, тогда как Барбара и Джоанна нашли себе куда более послушных животных. Таким образом, Айрис не оставалось ничего другого, как оседлать гнедого мерина. Однако она все равно кипела от ярости. Мэрлин и Маргарет вскарабкались на козлы рядом с Полом. По их мнению, им крупно повезло, что они были избавлены от необходимости путешествовать верхом, по крайней мере в это утро. Как только Габриель убедилась в том, что все заняли свои места и готовы тронуться в путь, она вставила ногу в стремя и взлетела на спину Санни. Едва первые лучи утреннего солнца озарили небосклон, как мимо, шутливо отсалютовав девушкам, стремительным галопом промчался Джейсон.

Эрика, сонно зевнув, покачала головой.

– Он довольно бодр для такого раннего часа. – Сделав вид, будто ее это не волнует, Габриель бесстрастно отозвалась:

– Он, без сомнения, должен быть очень выносливым, чтобы вести целый караван.

Ей вдруг пришло в голову, что Джейсон, вероятно, редко бывает в Орегон-Сити, а проводит в дороге всю весну и все лето с тем, чтобы следующей весной снова вернуться в Индепенденс и отправиться с очередным караваном по тому же самому пути. У нее просто в голове не укладывалось, как можно по собственной воле обречь себя на такую жизнь, она-то сама хотела вести размеренную жизнь где-нибудь в спокойном месте рядом с мужем, готовым разделить ее радости и невзгоды.

По мере того как солнце поднималось все выше и выше, а дневной зной усиливался, до Габриель доносились все новые и новые жалобы со стороны ее спутниц. Однако она упорно отказывалась к ним прислушиваться до тех пор, пока они не сделали в полдень остановку, чтобы перекусить.

Ежедневный отдых был предусмотрен с одиннадцати утра до двух часов пополудни, но даже в тот первый день он показался девушкам желанной передышкой после утомительной езды в течение всего утра. Разгоряченные и усталые, с покрасневшими глазами, они собрались в тени фургона, отпустив лошадей пастись на лужайке неподалеку. Первые сорок миль им предстояло следовать по дороге на Санта-Фе, а потом двинуться на север. Пока что тропа была хорошо утрамбована и не представляла особых трудностей ни для людей, ни для животных, но для Айрис это явилось почти непосильным испытанием.

– Сегодня я больше не поеду верхом на лошади. С меня хватит! Лучше я посижу рядом с Полом, а мое место пусть займут Мэрлин и Маргарет. – Айрис опасалась, что ее нежная кожа загорит, и не собиралась рисковать, проведя еще хотя бы час на солнце.

Маргарет и Мэрлин умоляюще взглянули на Габриель, как бы ожидая от нее помощи, но прежде чем она успела вставить хотя бы слово, появился Джейсон верхом на своем могучем буланом жеребце. Айрис, понимая, что ей не следует упускать столь благоприятный случай, тотчас направилась к нему и, чуть не схватив его за бедра, обратилась кокетливым тоном:

– Мистер Ройал, не кажется ли вам, что нам лучше ездить верхом по очереди? Будет несправедливо, если некоторым из нас придется проделать весь путь в седле, между тем как другие будут спокойно проводить время в фургоне.

Джейсон недоуменно покосился на Габриель, и ей пришлось отозваться:

– Думаю, мы сами с этим разберемся, Айрис, вам незачем беспокоить мистера Ройала. Никто и не настаивает на том, чтобы вы весь день проводили в седле.

Джейсон нахмурился, так и не поняв, в чем, собственно, дело, и все же согласно кивнул:

– Хорошо. По очереди так по очереди.

С сияющими торжеством глазами Айрис обернулась в сторону Мэрлин и Маргарет:

– Слышали? Он сам так сказал.

– Айрис! – попыталась одернуть ее Габриель, но та пропустила замечание мимо ушей.

Подняв глаза на Джейсона, она перешла к следующему вопросу:

– Я хотела попросить у вас от имени всех девушек разрешения еще раз взглянуть на рисунки. Думаю, лучше нам выучить имена мужчин заранее, чтобы вести себя при встрече с ними должным образом.

Поскольку они только сегодня утром разговаривали о рисунках с Габриель, Джейсона удивило то, что она не попросила его об этом еще тогда. Окруженный семью красавицами и Айрис, цеплявшейся за его ногу, он видел перед собой только освещенные солнечным светом темно-рыжие волосы Габриель и на какое-то мгновение даже утратил нить разговора. Впрочем, очнувшись, он ответил:

– Рисунки у Клейтона. Вы можете попросить портреты у него на время, но не исключено, что и у других переселенок рано или поздно возникнет такое же желание, так что вам придется их вернуть. – Отстранив от себя Айрис, он решил прояснить суть дела раз и навсегда: – Вы можете либо ехать верхом, либо путешествовать в фургоне, либо каким-то образом чередоваться, но со всеми вопросами и жалобами я бы попросил вас обращаться к мистеру Хорну, так как именно он несет за вас ответственность.

С этими словами он поспешил вперед. Айрис же ловко вскочила на козлы и бросила Полу:

– Эй, нам пора трогать! – Потом она обернулась к девушкам: – А рисунки я возьму у мистера Хорна перед ужином.

Габриель бросила взгляд на чуть не плачущую Маргарет.

– Почему бы тебе не устроиться на козлах рядом с Айрис? А тебя, Мэрлин, я буду сегодня учить ездить верхом. – Не успела та опомниться, как она подвела к ней гнедого мерина и помогла забраться в дамское седло. – Он очень смирный. Сидеть будешь как в кресле-качалке, вот увидишь.

Мэрлин, дрожа от страха, все же прошептала в ответ:

– Не волнуйся. Я быстро научусь, хотя бы для того, чтобы насолить Айрис!

– Характер! – отозвалась Габриель с довольной усмешкой, а Мэрлин невольно хихикнула.

В тот день она ехала между Эрикой и Габриель, и к тому времени, когда они сделали привал, чтобы перекусить, все опасения Мэрлин остались позади – настолько она была увлечена беседой спутниц по фургону.

Айрис сдержала слово. Пока Пол готовил ужин, она с важным видом удалилась. Вернувшись вскоре с рисунками в руках, она разложила их на траве.

– Имена написаны с другой стороны. Вот этого зовут Томас, этого – Уильям, а вон те – Питер и Джон. – Она называла всех по очереди, а спутницы по фургону между тем внимательно разглядывали рисунки.

– Этот мне кажется довольно симпатичным. – Эрика подняла один из рисунков и, перевернув его, прочитала имя: – Льюис Брэдди. Как, по-вашему, хорош?

Взяв эскиз у нее из рук, Габриель кивнула:

– Да, пожалуй. Полагаешь, он, как и ты, любит приключения?

– Судя по всему, да, иначе он не стал бы искать себе невесту таким эксцентричным способом, – ответила Эрика.

Еще до ужина каждой из девушек представилась возможность назвать имя своего избранника, за исключением Габриель, которая заявила, что сначала должна встретиться со всеми претендентами лично.

– С вашей стороны это весьма благоразумно, – вынуждена была признать Айрис. – Надо постараться узнать о каждом из женихов гораздо больше, чем о том можно судить по его внешности.

– Ага, главное – это сумма на их банковских счетах? – тотчас съязвила Габриель.

Ей было неприятно выслушивать похвалы из уст Айрис, однако, говоря по правде, она не могла представить себе ни одного из представленных на эскизах мужчин в качестве своего будущего мужа. Конечно, оставался еще Джошуа, но Габриель знала, что и он вряд ли способен покорить ее сердце, какой бы привлекательной ни была его внешность. Эта мысль настолько угнетала ее, что за все время обеда она почти не произнесла ни слова и была рада, когда ее подруги, слишком уставшие, чтобы предаваться праздной болтовне, погрузились в сон.

Путешествие продолжалось без особых трудностей. Следуя примеру Мэрлин, Маргарет однажды набралась смелости и вызвалась прокатиться верхом, хотя и тряслась от страха. Она бы предпочла остаться в фургоне, но нельзя же, чтобы девушки принялись подтрунивать над ней или стали презирать ее за трусость.

Однажды утром Габриель показалось, что их возница совсем не выспался, и она вежливо осведомилась о его самочувствии.

– О, что вы, мисс, со мной все в порядке, – отозвался Пол. – Просто этой ночью была моя очередь нести караул, и я немного устал. – Снова широко зевнув, он принялся готовить завтрак.

– Кто определяет порядок дежурств, Пол?

– Мистер Ройал, но я прошу вас не говорить ему о том, что меня клонит в сон, потому что иначе он явится ко мне с проверкой.

Габриель охватило любопытство, и она продолжила свои расспросы:

– А что он может с вами сделать, если застанет вас спящим на посту?

Пол бросил на нее недоверчивый взгляд, но, увидев неподдельное сочувствие в глазах, ответил:

– Кнутом пока что никого не секли, мисс. До таких крайностей дело не доходило, но человека, заснувшего на посту, на следующий день заставляют идти пешком – я имею в виду, весь день, и если у него есть лошадь, на которой он обычно ездит, ему приходится вести ее под уздцы. Могу вас заверить, что после такого испытания никто не станет повторять ту же самую ошибку дважды.

Взяв миску с завтраком, Габриель принялась за еду, однако чем больше она думала о Поле, вынужденном оставаться на страже всю ночь, тем сильнее в ней закипала ярость. Наконец, потеряв терпение, девушка направилась прямо к Джейсону и спросила у него, не может ли она занять место их возницы.

– Что?! – удивленно переспросил Джейсон.

– Я сказала, что раз уж я взяла с собой своего жеребца, простая справедливость требует, чтобы я тоже несла охрану лагеря по ночам наряду с остальными. У вас ведь, кажется, есть правило, по которому все хозяева животных должны сторожить их по очереди.

– Верно, – нехотя согласился Джейсон. – Но я не могу просить женщин взять на себя такую непосильную нощу.

– Почему бы и нет? Готова держать пари, что я стреляю из ружья не хуже нашего возницы. У него и так более чем достаточно хлопот со всеми нами, и я буду рада его заменить, когда настанет очередь Пола нести караул.

Самой Габриель ее план казался вполне разумным, однако по мрачному взгляду Джейсона было ясно, что он так не считал.

– Мисс Макларен, я не позволю женщинам сторожить – лагерь по ночам, и этот вопрос обсуждению не подлежит. А теперь, извините, я должен вас покинуть. – Джейсон многозначительно подтянул подпругу на седле своего коня.

– Вы и в самом деле думаете, что все женщины так глупы, мистер Ройал? – Габриель не понравилось, каким тоном он с ней разговаривал, и она бросала ему вызов.

Желая положить конец этому спору, который в его глазах был столь же нелепым, как и неожиданным, Джейсон просто передал Габриель свою винтовку и указал на стоявшее поодаль дерево.

– Что ж, попробуйте-ка попасть в цель.

– Куда именно вы хотите, чтобы я попала, – в верхушку или в ту крупную ветку слева?

– Это уж как вам будет угодно, мисс Макларен. – Джейсон скрестил руки на груди и молча ждал, а Габриель между тем поднесла винтовку к плечу.

– В ветку целиться удобнее.

Габриель взяла дерево на прицел и осторожно нажала на спуск. Громкие раскаты выстрела все еще отдавались эхом в утреннем воздухе, когда ветка с шумом рухнула на землю.

– Теперь вы довольны, мистер Ройал?

Габриель в действительности крупно повезло, поскольку прежде она никогда в руках его винтовку не держала и понятия не имела о том, насколько точным был у нее прицел. Разные виды оружия сильно отличаются друг от друга.

– Хороший выстрел, – только и смог выдавить Джейсон, не в состоянии подобрать подходящие слова.

– Так, значит, я могу нести караул вместо Пола?

– Нет, но я не забуду, как метко вы умеете стрелять, на тот случай, если в этом возникнет нужда. – Джейсон забрал у нее винтовку, вскочил на своего буланого жеребца и тут же скрылся из виду, оставив Габриель задыхаться в облаке пыли.

– О черт! – громко выругалась Габриель. К счастью, Джейсон был слишком далеко, чтобы услышать ее проклятия.

Прежде чем приблизиться к фургону, Габриель сделала несколько глубоких вдохов и, увидев, что Эрика уже сидит верхом на норовистой кобылке, которую выбрала себе для езды, вскочила в седло Санни, вонзила в его бока шпоры и крикнула своей подруге через плечо, чтобы та поторопилась. Эрика тут же поняла, что дело неладно, и попыталась вызвать подругу на разговор.

– Куда ты ездила сегодня утром? – осведомилась зеленоглазая красавица, небрежно откинув локоны медового цвета.

– Никуда, или по крайней мере так уж получилось, что никуда, – натянуто ответила Габриель.

Эрика уже имела случай убедиться в том, что хотя Габриель отличалась поистине ангельским терпением и ни разу не пожаловалась на усталость, давая уроки верховой езды Мэрлин, Маргарет, а также девушкам из других фургонов, она тем не менее весьма ревностно оберегала личные секреты.

– Ладно, – произнесла Эрика как бы невзначай. – Я поняла, что ты готова открыть другим лишь то, что считаешь нужным, и ни единым словом больше.

Пораженная проницательностью подруги, Габриель осадила Санни.

– Что значит это твое замечание?

– То, что ты по природе очень скрытна, только и всего. Я вовсе не собиралась тебя обидеть.

Габриель слегка кивнула, после чего снова пришпорила Санни.

– Просто мне кажется, что моя жизнь – не самая интересная тема для обсуждения. И я вовсе не стремилась тебя обидеть.

– Стало быть, мы – подруги, так? – улыбнулась Эрика.

– Разумеется, – тотчас отозвалась Габриель: она и не думала, что подобные мелочи способны разрушить прочно установившуюся дружбу.

– Вот и отлично. А теперь расскажи мне о том, как тебя в первый раз поцеловали, – попросила Эрика.

– А почему ты решила, что меня когда-нибудь целовал хоть один мужчина?

Она никогда не произносила в присутствии других имя Бо, но тотчас вспомнила тот знаменательный день. Это случилось много лет назад, перед самым Рождеством. Он принес ей ярко-зеленую ленту для волос, и она была так рада его подарку, что коснулась губами его щеки. Он не замедлил ответить, поцеловав ее в губы, но тут в комнату вошла ее тетушка и прогнала его прочь. Она была так рассержена на них, словно застала их в объятиях друг друга на обитом бархатом сиденье ее любимого кресла. Прежде чем выбежать из комнаты, Бо украдкой подмигнул Габриель, и она долго потом восхищалась его смелостью.

– О, я не сомневаюсь в том, что тебя целовали, и наверняка не раз, но если уж ты не хочешь в том признаться, я расскажу тебе о своей первой любви. Его звали Леонард.

– Леонард? – Габриель так и зашлась от смеха, настолько это имя показалось ей неподходящим для поклонника Эрики. – Да, пожалуйста, расскажи мне о нем. Судя по всему, он должен быть очень романтической натурой!

Тут к подругам присоединились Мэрлин и Барбара, и все четверо, весело смеясь, продолжили свой путь. В приятных воспоминаниях о молодых людях, с которыми они встречались на вечеринках, и поцелуях украдкой долгие часы и мили пути протекали незаметно. Габриель с удовольствием слушала рассказы своих спутниц, но никто, кроме Эрики, не заметил, что она одна из всех умалчивала о своем прошлом. Да и о настоящем, впрочем, тоже. Вот недавно, например, Габриель мучилась бессонницей и услышала доносящиеся издалека заунывные звуки какой-то незнакомой мелодии. Кто-то играл на гармонике, и, наслаждаясь медленным, печальным напевом, она ощутила, как на глазах у нее выступили слезы. Зная, что любопытство не даст ей заснуть, Габриель незаметно выскользнула из фургона и крадучись направилась в ту сторону, откуда лились эти чарующие звуки.

Скорее почувствовав, чем услышав чьи-то шаги, Джейсон отложил гармонику и, не желая подвергать себя ненужному риску, протянул руку к винтовке. Он сидел в тени, мерцающее пламя бивачного костра не выхватывало его из темноты – в противном случае его фигура стала бы удобной мишенью для какого-нибудь индейского воина. Каждый мускул его сильного тела напрягся: он поджидал невидимого врага, собираясь при появлении последнего прикончить его одним выстрелом.

– Пожалуйста, продолжайте. Я вовсе не хотела вас тревожить, просто мне очень понравилась мелодия, – чуть слышно обратилась к нему Габриель.

– Габриель?

Опустив винтовку, Джейсон поднялся на ноги, быстро приблизился к ней и повел вокруг костра под сень деревьев, где он расположился. Усадив ее на землю рядом с собой, он не замедлил сделать ей строгий выговор:

– Прошу прощения, если мешал вам заснуть своей игрой, но вам ни в коем случае не следует бродить по лагерю в темноте. Менее опытный охранник на моем месте сначала нажал бы на спуск, а уж потом стал бы выяснять, кто вы такая!

– Ладно, на сей раз все обошлось, так что не стоит на меня сердиться. – Габриель подалась вперед, поджав колени и оправив складки своей тонкой ночной рубашки.

– Да, слава Богу, обошлось, и все же вы должны дать слово, что никогда больше не покинете ночью свой фургон. Что бы вы ни услышали, даже целый оркестр, играющий танцевальные мелодии, – я требую, чтобы впредь вы оставались в своей постели!

Глядя на тлеющие угли костра, Габриель попыталась представить себе торжественную музыку, далеко разносящуюся в тиши прерии.

– Я очень люблю танцевать. А вы? – осведомилась она мягко.

– Да, конечно, – не раздумывая отозвался Джейсон, который был рад любому предлогу, лишь бы задержать прелестную собеседницу. – К сожалению, я не могу играть на гармонике и танцевать в одно и то же время.

Ободренная тем обстоятельством, что его настроение заметно улучшилось, Габриель осмелилась задать еще один вопрос:

– А как называется та пьеса, которую вы играли? Она показалась мне такой красивой… и вместе с тем такой грустной. – Девушка была удивлена, обнаружив, что Джейсон, помимо всего прочего, оказался отличным музыкантом, но, судя по тому немногому, что она знала об этом человеке, его таланты были поистине неисчерпаемыми.

– Я просто импровизировал. По-моему, так себе получилось.

– О нет, что вы! – с жаром возразила Габриель. – Ваша пьеса – само совершенство, так же как и ваши зарисовки.

– Вряд ли мне стоило играть ее, Габриель, если она могла повлечь за собой вашу гибель, – отозвался Джейсон угрюмо.

Словно в подтверждение его слов, откуда-то издалека донесся волчий вой.

– Никто из нас не знает, где и когда застигнет его судьба, мистер Ройал, но я все же сомневаюсь в том, чтобы такой осмотрительный человек, как вы, мог выстрелить в кого-то не глядя. Полагаю, мне на самом деле ничто не угрожало, как бы вы ни пытались уверить меня в обратном.

– Ничто? – повторил слегка скептическим тоном Джейсон, в уме рисуя совершенно иные картины. Он только что заступил на свой пост и не покинет его до самого рассвета.

Остановившиеся на ночь фургоны образовывали ровный круг, посреди которого мирно паслись животные. Все переселенцы уже давно спали, и хотя лагерь охраняли одновременно несколько человек, они не видели друг друга, так что Джейсон с Габриель были, по сути дела, совершенно одни.

– Пожалуйста, зовите меня просто Джейсоном, – вдруг прошептал он хрипло и, прежде чем девушка успела ответить, привлек ее к себе и осторожно уложил на траву. Он заметил, как рот Габриель слегка приоткрылся, словно в немом протесте; она попыталась вырваться, однако его язык уже проник между ее мягкими розовыми губами, и они слились в поцелуе, который, как надеялся Джейсон, должен был наконец укротить ее гордый дух.

Габриель попыталась оттолкнуть его, упершись ладонями в грудь, однако все ее усилия оказались напрасными. Он был необычайно силен и ловок, и она вдруг поняла, какую глупость совершила, решив, будто рядом с ним находится в полной безопасности. Тут ей пришло в голову, что он просто хотел преподать ей урок, и тогда, решив ему подыграть, она перестала сопротивляться, а, напротив, обвив его шею руками, ответила на его поцелуй с таким жаром, что он, по ее мнению, должен был немедленно прийти в чувство.

Однако результат оказался прямо противоположным. В ответ на неожиданную покорность Габриель по телу Джейсона пробежала сильнейшая дрожь, только распалившая в нем страсть. Ему казалось, что в ее ночной рубашке, на пошив которой пошло огромное количество ткани, легко запутаться, однако в конце концов ему удалось найти подол. Его рука скользнула вверх по изящному изгибу икры и затем вдоль стройного бедра. Гладкая, кремового оттенка, кожа на ощупь напоминала атлас, и когда до него донеслось ее участившееся дыхание, он, не в силах удержаться от соблазна, поднял руку еще выше, отыскивая мягкий треугольничек вьющихся волос и вкладывая в свое прикосновение всю свою чувственность.

Понимая, что она только что совершила самую крупную в своей недолгой жизни ошибку, Габриель, однако, не в силах была противиться его нежной власти по мере того, как восхитительный поцелуй погружал ее все глубже и глубже в бездны желания. Она чувствовала себя совершенно безвольной в его объятиях, мечтая лишь об одном – об утолении той самой страсти, от которой сначала стремилась убежать. Его губы и руки, так чудно умевшие ласкать и гладить, вызвали в ней бурю чувств, которую она уже не могла отрицать и которой не в силах была противиться. Она запустила пальцы в его кудри, и когда их губы встретились вновь, от одного его осторожного, исполненного чувственности прикосновения по телу ее пробежала дрожь.

Джейсон чуть заметно пошевелился, чтобы расстегнуть пуговицы на высоком воротнике ее ночной рубашки, между тем как его губы, оторвавшись от ее рта, скользнули вниз по стройной шее, пощипывая чувствительную кожу до тех пор, пока не коснулись мягких холмиков ее грудей. Ее тело показалось ему восхитительным. Она с такой готовностью отвечала на его ласки, что ему никогда не могло наскучить держать ее в своих объятиях, посвящая во все более сокровенные таинства любви. Именно этого он и хотел – пробудить ее к жизни, заставить ее жаждать его поцелуев так же отчаянно, как он жаждал ее, – однако время и место были до такой степени неподходящими, что он отодвинулся в сторону, чтобы удостовериться, что его надежды не напрасны и она ждет от него большего. Всего лишь мгновение она противилась его заигрываниям, но потом ответила на них с таким пылом, что он был совершенно ошеломлен. Вместе с тем Джейсон хотел услышать эти слова от нее самой, прежде чем полностью овладеть ее телом, так как намеревался сделать это с чуткостью и нежностью настоящего мужчины, а не с дикой силой жеребца. Чуть отстранившись, он тихо произнес:

– Скажи мне, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя. Только скажи…

Его голос как будто доносился откуда-то издали вместе с теплым ночным ветерком, так же лаская ее слух, как и его горячие поцелуи, но Габриель, внезапно придя в чувство, глубоко вздохнула и усилием воли заставила себя вспомнить о том, кто она такая и на что собирается пойти в порыве безрассудства.

– Нет, нет! – Отпрянув, она оправила свою ночную рубашку и вскочила на ноги.

– Что с вами, Габриель? Вы чем-то недовольны? – Джейсон тут же поднялся с места, но едва он протянул руку, чтобы снова заключить ее в объятия, она резко оттолкнула его.

– Да, недовольна! Страшно недовольна! Так вот как вы охраняете лагерь! Чуть было не пристрелили одного из своих, между тем как наши животные пасутся без всякого присмотра! Если кто-нибудь украдет Санни, вы лично ответите мне за это, Джейсон Ройал, независимо от того, чья будет очередь нести караул!

С этой угрозой на устах она растаяла в темноте с быстротой призрака.

– О черт! – выругался Джейсон и, подобрав винтовку, решил еще раз обойти свою территорию, чтобы немного остыть и успокоиться. – В следующий раз, Габриель Макларен, я не стану ни о чем тебя спрашивать, так как знаю, что не услышу в ответ ничего, кроме лжи, а просто возьму то, что тебе самой не терпится мне отдать, хотя ты слишком горда, чтобы в том признаться!

На губах его тотчас заиграла улыбка. Впереди у них еще много ночей, и рано или поздно Габриель будет принадлежать ему. Он, как и она, прекрасно знал, что это всего лишь вопрос времени.

## Глава 5

– Ты не заболела? – Эрика осторожно коснулась лба подруги. – Жара вроде бы нет.

Габриель в ответ улыбнулась, хотя голова у нее раскалывалась.

– Просто я устала и плохо спала ночью, только и всего.

– В таком случае почему бы тебе не посидеть сегодня рядом с Полом? До тебя очередь еще ни разу не доходила.

– Нет-нет, я совершенно здорова.

На самом деле она чувствовала себя не в своей тарелке и потому до сих пор досадовала.

Ох уж этот Джейсон Ройал! От малейшего его прикосновения у нее закипала кровь, а о том, что произошло минувшей ночью, ей стыдно было вспоминать. Она едва не отдалась ему, и ради чего? Отнюдь не ради любви, так как ни в его словах, ни тем более в поступках не было даже намека на сердечную привязанность. Он либо читал ей нотации относительно ее поведения, либо совершенно ее игнорировал, из чего следовало, что ее чувства ему совершенно безразличны. Просто он, как обычно, воспользовался случаем, чтобы утолить свою похоть, забыв о горьких для нее последствиях. И все же она не могла выбросить из головы мысль о его горячем поцелуе, и губы ее обжигал стыд, выносить который молча было выше ее сил. Однако у нее не было никакой возможности дать волю слезам, болезненным комом подступившим к горлу, избежав при этом испытующих взглядов своих спутниц. Как только с завтраком было покончено, она, последовав совету Эрики, вскарабкалась-таки на козлы рядом с Полом, надеясь, что он не заметит ее дрожащих от волнения рук.

– Ах, мисс, мне так не терпелось увидеть вас рядом с собой, но сегодня утром вы выглядите не слишком-то веселой. – Пол хлестнул волов, и выносливые животные тронулись в путь.

Габриель покачала головой.

– Просто я устала и ночью почти не спала. Боюсь, я буду для вас не слишком приятной спутницей.

– Об этом уж предоставьте судить мне. Если хотите немного поспать, лучше полезайте в фургон, я нисколько не обижусь, – предложил Пол, сопровождая свои слова добродушной усмешкой.

Она отказалась, и не напрасно: не успели они проехать и полмили, как верхом на своем быстроногом жеребце появился Джейсон и приветствовал их широкой улыбкой на лице. Однако, едва взглянув на Габриель и Пола, он поравнялся с Айрис Стюарт и что-то тихо произнес. Брюнетка, звонко рассмеявшись в ответ, тут же пустила своего коня галопом и вместе с Джейсоном ускакала вперед.

Габриель отвернулась. Поразительно! Она ждала от него по крайней мере извинений, и, по ее мнению, не без оснований, поскольку именно он был виноват в случившемся. Джейсон же держался как ни в чем не бывало, и это задевало девушку больше всего. Он бездумно воспользовался ею, а когда она отказалась покориться, просто отбросил ее как ненужную вещь.

– Если бы вы, как обычно, ехали верхом на Санни, то, без сомнения, он предложил бы прокатиться вам. Не стоит так расстраиваться из-за того, что на сей раз он выбрал другую, – искоса взглянув на нее, заметил Пол.

– Другую? – Синие глаза Габриель сердито блеснули. – Понятия не имею, о чем вы! Мистер Ройал сам выбирает, чье общество ему приятнее, и меня это нисколько не касается!

Пол даже съежился в притворном ужасе, и на лице его отразилось глубокое раскаяние.

– Простите меня, мисс. Я вовсе не хотел вас огорчить, чего не скажешь о мистере Ройале.

– Он меня нисколько не огорчил! – яростно возразила Габриель. – Для меня его просто не существует!

– Да, мэм. Как вам будет угодно, – тотчас согласился Пол и больше с ней не заговаривал, так как она явно была не в духе.

Головная боль все усиливалась, и Габриель наконец забралась в фургон и прилегла отдохнуть. Во время привала в полдень она так и не проснулась, а вот к ужину встала, чувствуя себя уже гораздо лучше.

В противоположность Габриель Айрис в тот вечер пребывала в самом радужном настроении. Она нашла в Джейсоне Ройале чрезвычайно интересного собеседника и беспрестанно говорила лишь о нем одном.

Так как у Габриель не было никакого желания обсуждать достоинства Джейсона, она, извинившись перед подругами, покинула их, чтобы проведать Санни. Когда же она наконец возвратилась, все уже готовились ко сну. Как же бедняжка сейчас сожалела, что у нее нет другой ночной рубашки, кроме той, что была на ней минувшей ночью, так как в противном случае она непременно выбросила бы ее прочь. Мягкая ткань, скользнувшая по ее коже, вызвала то же самое ощущение, что и загорелые пальцы Джейсона Ройала, и Габриель, вздрогнув, зажмурилась и попыталась отделаться от этой картины. Проворочавшись полночи без сна, она наконец погрузилась в беспокойную, тревожную дремоту.

На следующее утро Джейсон. отправившись вперед разведать путь, взял с собой миниатюрную блондинку из другого фургона. Еще через день рядом с ним ехала уже другая красавица, привлекшая его внимание. Габриель не понимала, как человек может опуститься до такой низости, чтобы использовать то одну, то другую женщину, однако все его спутницы, казалось, были чрезвычайно довольны вниманием с его стороны. Когда же у него это вошло в привычку, Габриель решила, что он просто испытывал неуемную потребность окружать себя хорошенькими женщинами. Каждый раз, когда Джейсон попадался ей на глаза, Габриель замечала на его лице улыбку, свидетельствовавшую о том, что он был в прекрасном расположении духа, и ее собственное настроение резко падало.

Когда же однажды утром он вдруг приблизился к ней, причем пешком, а не на лошади, она тут же отпрянула в сторону.

– Вот. Ваши книги могут сильно пострадать при переправе через поток, если вы не завернете их в водостойкую ткань. – Джейсон протянул ей рулон прорезиненной материи.

– А разве вам самому она не нужна, мистер Ройал?

– Джейсон, – прошептал он ей на ухо, чтобы их никто не услышал. – Я готов отдать ее вам, так как знаю, что вы хотите довезти свои книги до Орегона в приличном состоянии.

Габриель осторожно протянула руку, а он, отдавая рулон, коснулся пальцами ее руки, и она разом затрепетала. В ответ он только лукаво усмехнулся, как будто испытывал то же самое, однако ему это ощущение доставляло удовольствие.

– Берегите себя. – Он дотронулся до шляпы в дружеском приветствии и направился по своим делам.

Габриель швырнула ткань в задок фургона, решив заняться книгами чуть позже, после чего оседлала Санни и, ловя на себе восхищенные взгляды подруг, умчалась вперед. Как только они тронулись в путь, с ней поравнялась Эрика. Ее, как всегда, распирало от любопытства.

– Разве мистер Ройал не попросил тебя составить ему этим утром компанию?

– Нет, – со всей откровенностью ответила Габриель. – Да и с какой стати?

– Странно. Похоже, он составил некий список, чтобы не обделить вниманием ни одну из девушек, но в каком именно порядке он составлен, я понять не могу.

– Сомневаюсь, что у него и впрямь есть подобный план, Эрика, но раз уж тебе так не терпится, почему бы тебе самой не предложить ему прогуляться вместе, не дожидаясь, пока дойдет очередь до тебя? – бесстрастно предложила Габриель.

Зеленые глаза Эрики от отчаяния сделались совсем большими.

– Объясни мне, Габриель, в чем дело? Всякий раз, когда кто-нибудь упоминает в разговоре имя этого человека, ты либо находишь какой-нибудь предлог, чтобы переменить тему, либо поспешно оставляешь нас. Почему?

– Я его просто презираю! – хриплым тоном отозвалась Габриель. – Он подлее змеи, можешь мне поверить, и пожалуйста, не надо просить у меня объяснений, – тут же отрезала она. Прежде чем Эрика успела заикнуться о причине такого предубеждения против Джейсона, к ним приблизилась Мэрлин.

– О чем ты говорила сегодня утром с мистером Ройалом, Габриель?

Взяв себя в руки, та рассказала о прорезиненной ткани.

– А-а… – Мэрлин прикусила нижнюю губу, явно нервничая. – А я-то думала, что он решил задать тебе несколько вопросов обо мне.

– Неужели он осмелился к тебе приставать? Если так, то он еще горько об этом пожалеет! – с готовностью отозвалась Габриель, ведь душа Мэрлин была чистой и доверчивой, как у младенца.

– Нет! – тотчас возразила прелестная блондинка. – Вовсе нет. Просто я… ну, словом, я солгала, отвечая на один из вопросов в анкете, и боюсь, что если он узнает об этом, то прикажет отослать меня назад.

Едва Мэрлин выпалила это признание, как на глазах ее навернулись слезы. При одной мысли о том, что ее отправят обратно в дом сестры, где ей уже никогда не найти себе достойного мужа, не говоря уже о прелестных малютках, о которых она так мечтала, девушка приходила в неописуемый ужас.

– О чем ты, Мэрлин? – Эрика бросила удивленный взгляд на Габриель.

Мэрлин посмотрела сначала на Эрику, потом на Габриель.

– Я знаю, что вы больше никому не скажете…

– Конечно, не скажем! – тотчас подхватила Эрика. – Ну и в чем же дело?

Глубоко вздохнув, Мэрлин чуть слышно произнесла:

– Я указала в анкете, что мне девятнадцать лет, а на самом деле мне уже двадцать три.

– И всего-то? – Габриель невольно рассмеялась. – Никто никогда не догадается о том, что ты неправильно указала свой возраст. Будущий муж будет от тебя в восторге вне зависимости от того, сколько тебе лет, я совершенно в этом уверена.

– Ты так думаешь? – недоверчиво спросила Мэрлин.

– Вне всякого сомнения!

Лишь по прошествии нескольких дней Габриель снова вспомнила об этой беседе, и тут ей пришло в голову, что ее не только не просили заполнить анкету, но она даже в глаза ее не видела.

Она тотчас уверенным шагом направилась к палатке Клейтона, чтобы прояснить ситуацию, однако не решилась вмешаться, увидев, что тот беседовал с Джейсоном. Похоже, они обсуждали какой-то очень важный вопрос, и она уже собиралась было уйти, но тут компаньоны заметили ее.

– Мисс Макларен, погодите, пожалуйста! В чем дело, дорогая?

Клейтон бросился за ней вдогонку.

– Так, ничего особенного, мистер Хорн. Вы, по всей видимости, сейчас заняты, поэтому мы вполне можем обсудить мой вопрос как-нибудь в другой раз.

– Пустое, – решительным тоном отозвался тот. Он уже неоднократно имел возможность убедиться в том, что эта девушка пользовалась огромным уважением со стороны своих спутниц. Она была такой прелестной и жизнерадостной и, кроме того, отличалась здравым умом. Конечно, если не считать ее желания дежурить по ночам возле лагеря наряду с мужчинами. – Пожалуйста, проходите. Кофе, чай?

– Нет, спасибо, – отказалась Габриель и взяла быка за рога: – Одна из девушек в разговоре упомянула об анкете, которую вы давали заполнять остальным, а между тем я ее даже в глаза не видела.

Весьма удивленный ее словами, Клейтон перевел взгляд на Джейсона:

– И как только мы могли допустить подобный недосмотр?

– Насколько я помню, ты отпустил мисс Макларен еще до того, как я успел предложить ей заполнить бланк, – как ни в чем не бывало пояснил Джейсон. – Впрочем, у тебя ведь осталось несколько лишних экземпляров, так почему бы тебе не дать ей анкету прямо сейчас?

Пока они оба ждали Клейтона, отправившегося на поиски бланков, Габриель пыталась сохранять спокойствие, однако это оказалось нелегко под испытующим взглядом Джейсона. Хорошо хоть Клейтон отсутствовал недолго, и по его возвращении девушка быстро просмотрела анкету.

– Насколько я могу судить, все, что от меня требуется, – это письменно подтвердить свое согласие отправиться вместе с вами в Орегон. А поскольку я уже нахожусь в пути, подписывать сейчас эту бумагу кажется мне совершенно бессмысленным.

Клейтон глубокомысленно поджал губы. – Нет, это вовсе не бессмысленно, поскольку, имея вашу подпись на анкете, мы тем самым берем на себя полную ответственность за ваше благополучие. Если вы заболеете, мы должны будем обеспечить вам соответствующий уход; если вам в чем-либо понадобится наша помощь, мы своевременно ее окажем. Вот тут, внизу, прямо под вашей подписью, должны расписаться и мы.

У Габриель не было никаких оснований сомневаться в честных намерениях руководителей предприятия и потому, взяв предложенное Клейтоном перо, она принялась заполнять анкету. Дойдя до вопроса об имеющихся родственниках, она подняла на них глаза.

– Никого из моей родни уже нет в живых. Оставить ли мне нужную графу пустой или прямо указать об этом в анкете?

– Неужели у вас никого нет, Габриель? – заботливо осведомился Джейсон.

– Нет, если только я не могу причислить к родным своего будущего супруга, а это, по-моему, немного преждевременно.

– Тогда оставьте графу пустой, – посоветовал Клейтон, подождал, пока она закончила заполнять документ, поставил под ним свою подпись и передал перо Джейсону.

Как только Клейтон скрылся в палатке, Джейсон подошел к Габриель.

– Я провожу вас к вашему фургону.

– В этом нет нужды, мистер Ройал. Я знаю дорогу.

– Но мне не так уж часто представляется случай переговорить с вами, так что на этот раз я его не упущу, – без тени улыбки отозвался он.

– Думаю, что нам больше не о чем говорить.

– Как раз напротив. Не согласитесь ли вы завтра утром отправиться вместе со мной на верховую прогулку? Это куда интереснее, чем оставаться целый день в фургоне, даю вам слово.

– Мистер Ройал, прошу вас… – грудным голосом возразила Габриель, в досаде от того, что он упорно отказывался ее понять. – Другим ваше общество, может, и доставляет удовольствие, но только не мне. Почему бы вам не взять с собой еще кого-нибудь? Осталось несколько женщин, которых вы ни разу не приглашали.

– Уж не составили ли вы полный перечень всех моих спутниц? – заметил Джейсон с той же лукавой усмешкой, довольный тем, что возбудил-таки в ней ревность.

– Нет! – вскричала Габриель.

Видя, что их беседа, как всегда, не ладится, Джейсон решил испробовать иной подход.

– У меня просто не было времени, чтобы познакомиться со всеми вами поближе, Габриель. Скажите, у кого-нибудь из ваших подруг было основание жаловаться на то, что я вел себя с ними слишком развязно, не так, как подобает джентльмену?

– Нет, мистер Ройал… то есть Джейсон. Вы произвели самое благоприятное впечатление на каждую из них. Но это отнюдь не относится ко мне.

– Что ж, тогда не стоит зря тратить время, мисс Макларен.

Он отвернулся и направился прочь с видом такого глубокого разочарования, что Габриель попыталась остановить его, ухватившись за рукав куртки.

– Джейсон, прошу вас, не будьте так жестоки. Просто я думаю, что с нашей стороны неразумно проводить слишком много времени наедине друг с другом.

На самом же деле это было не столько неразумно, сколько опасно.

Джейсон тотчас подошел к ней поближе и прошептал:

– Ах вот оно что! Вы стыдитесь моих поцелуев?

На кремовой коже Габриель выступил нежно-розовый румянец, поскольку этого она отрицать не могла. А так как у нее не хватало смелости, чтобы прямо в том признаться, Габриель отвернулась, сделав вид, будто ее внимание привлечено группой детей, игравших в салки между колесами фургонов.

– Посмотрите на меня, Габриель, – приказным тоном обратился к ней Джейсон. – Если вы согласитесь отправиться завтра вместе со мной на прогулку, у нас будет время поговорить о ваших чувствах. Не кажется ли вам, что с вашей стороны несправедливо лишать меня такой возможности?

Габриель все еще слышала звонкий смех детей, далеко разносившийся в вечернем воздухе, однако думала только о Джейсоне, чьи серые глаза в этот миг блестели, словно начищенное серебро. Вероятно, он прав: нет ничего страшного в том, что они вместе отправятся на разведку. Похоже, он предложил ей составить ему компанию совершенно искренне, и ведь в некоторых случаях она находила его общество более чем приятным. В конце концов девушка неохотно согласилась.

– Хорошо, я поеду с вами, но лишь в том случае, если вы обещаете вести себя со мной точно так же, как и со всеми остальными.

Джейсон ответил ей широкой ухмылкой.

– Разумеется. Итак, до завтра.

Прежде чем она успела что-либо возразить, он подхватил ее под локоть и проводил к фургону, подмигнув на прощание.

Эрика, никогда не пропускавшая ни одного сколько-нибудь интересного зрелища, приблизилась к Габриель и прошептала:

– Кто это с таким любезным видом пожелал тебе спокойной ночи? Уж не та ли самая подлая змея?

Габриель бросила на подругу сердитый взгляд.

– Да, я называла его так, и можешь мне поверить, вполне заслуженно. Похоже, он стремится изменить мое мнение о нем, а я пытаюсь быть справедливой, только и всего. И перестань надо мной подтрунивать!

Усмешка на лице Эрики сделалась еще шире.

– Тогда не могла бы ты просто напомнить ему обо мне? Я бы с удовольствием отправилась с ним на прогулку в самом скором времени.

– Что ж, постараюсь не забыть, – пообещала Габриель бесстрастно, заранее зная, что желания Эрики Нельсон относились к тем темам, которые она станет обсуждать с Джейсоном в самую последнюю очередь.

На следующее утро, едва подав знак к отправлению и удостоверившись, что все фургоны тронулись в путь, Джейсон отправился на поиски Габриель, отнюдь не уверенный в том, что она не передумает. Однако, к его неописуемому облегчению, девушка, завидев его приближение, помахала рукой и поскакала ему навстречу.

В ту ночь она едва сомкнула глаза. Перспектива отправиться на верховую прогулку с Джейсоном одновременно и возбуждала, и внушала ей беспокойство. Впрочем, в то утро она не чувствовала усталости, скорее, наоборот, была охвачена радостным волнением. В его сердечной улыбке не было и намека на угрозу, и она тотчас решила, что ей лучше оставить все свои сомнения.

– Как зовут вашего коня? Мне кажется, он почти так же хорош, как и Санни, – приветливо обратилась она к Джейсону.

– Я уже говорил вам, что считаю Санни настоящим красавцем, однако Дюк, по-моему, ни в чем ему не уступит.

– Дюк? Не слишком оригинальное имя, мистер Ройал. – Теперь, когда Габриель могла разглядеть коня поближе, она залюбовалась его превосходным сложением и светло-бежевым оттенком шкуры.

– А по-моему, звучит неплохо – коротко и ясно. Во всяком случае, мне нравится, – ответил Джейсон не без гордости, после чего шутливо подосадовал: – А мое собственное имя? Неужели вы так никогда его и не запомните?

– Если это для вас так важно, почему вы не предложили и остальным женщинам называть вас просто Джейсоном?

Она лукаво сверкнула глазами, делая вид, будто не столько наблюдает за ним, сколько любуется его жеребцом.

– Вы могли бы и не спрашивать, Габриель, поскольку это вам и так хорошо известно, – хмыкнул он в ответ. – Или вы хотите, чтобы я прямо признался в том, что из всех отдаю предпочтение именно вам?

Пораженная его дерзостью, Габриель решила бросить ему вызов.

– Видите вон то дерево вдали? Держу пари, что прискачу к нему первой!

С заливистым смехом она пустила Санни галопом, промелькнув мимо Джейсона с быстротой молнии, и вскоре силуэт жеребца превратился в расплывчатое пятно.

Джейсон тотчас что было сил пришпорил Дюка, пустившись в погоню, однако, хотя ему удалось сократить расстояние, буланый жеребец не мог сравниться в проворстве с чалым. Начальник каравана резко осадил его в тени одинокого дерева, как бы признавая свое поражение в скачках. Волнистые холмы, окружавшие соревнующихся, были покрыты яркими полевыми цветами, распускавшимися здесь в изобилии каждой весной. Спустя какое-то время они приблизились к небольшой речушке, известной под названием Литл-Блю.

– Вам следовало бы предупредить меня заранее, однако я, со своей стороны, готов признать ваше превосходство, – выдавил наконец он.

Отсюда караван казался лишь крошечным облачком пыли на самом горизонте, и Габриель уже задавалась вопросом, не обманулась ли она в очередной раз, но Джейсон не стал спешиваться и не сделал попытки приблизиться к ней.

– Да, я согласна, что с моей стороны это было не совсем справедливо, но поскольку Дюку пришлось нести больший вес, могу сказать, что оба наших жеребца показали себя примерно одинаково.

– Быть может, нам обменяться ими и попробовать снова? Только таким образом мы можем проверить правильность вашей гипотезы, – ответил Джейсон с довольной усмешкой.

– Пожалуй, чуть позже. Может быть, пора дать животным отдохнуть?

– Разумеется. Только давайте подъедем поближе к реке. Я хотел бы посмотреть, сильно ли она изменилась с минувшей весны. Реки во многих отношениях подобны женщинам, – добавил он как бы невзначай. – Они столь же непредсказуемы.

Джейсон тут же пожалел о случайно вырвавшемся у него замечании, впрочем, Габриель, похоже, нисколько не была задета его шуткой, и он с облегчением вздохнул.

– Литл-Блю и Биг-Блю пересекаются чуть выше Тертл-Крик. Мы будем следовать по тропинке, идущей вдоль Литл-Блю, в сторону реки Платт.

Габриель была немало изумлена тем, что Джейсон вдруг вздумал давать ей уроки географии, однако слушала его с большим интересом.

– И вам никогда не случалось заблудиться, Джейсон?

– Никогда, – уверенно отозвался Джейсон. – Вам нечего опасаться. Днем я ориентируюсь по солнцу, а ночью – по звездам, как моряки в открытом океане. На самом деле это не так уж трудно, – заметил он не без удовольствия.

– Ах да! Теперь мне ясно, что вы имеете в виду.

Тем временем небо потемнело и плотные облака заволокли горизонт. Ветер усиливался. Неумолимо приближалась гроза. Испугавшись, что ливень застигнет их в пути, Габриель обратилась к своему спутнику:

– Не лучше ли нам повернуть обратно, пока мы не попали под дождь?

Джейсон поднял глаза к небу. Первые крупные капли уже со стуком падали на землю под копыта их лошадей.

– Не успеем. Придется искать себе укрытие под теми деревьями впереди.

С этими словами он снова пришпорил Дюка, пустив жеребца галопом, однако, к его досаде, Габриель настигла его и очень скоро обогнала. Санрайз двигался более изящным аллюром, его копыта едва касались травы, так что казалось, будто он летит над землей. Джейсон понимал, что дело тут отнюдь не в весе наездника, а в большей природной силе и способностях чалого. К тому времени, когда он осадил Дюка возле зарослей сушеницы, Габриель уже спешилась. Соскочив с коня, он снял маленькую палатку, которую держал на всякий случай свернутой в рулон за седлом, и быстро развязал ее.

– Вы всегда возите с собой палатку? – подозрительно осведомилась Габриель.

– Да. Весной часто бывает ненастная погода. Просто до сих пор нам везло. Дожди могли начаться задолго до того, как мы достигли реки Платт.

Ему хватило нескольких минут, чтобы разбить палатку в безопасном месте между деревьями, после чего, взяв Габриель за руку, он увлек ее вовнутрь. Гладкий брезентовый пол палатки не доставлял никаких неудобств, но в столь тесном пространстве их локти и колени не могли не соприкасаться независимо от их воли. Заметив румянец на щеках Габриель, Джейсон попытался убедить ее в том, что злополучный дождь явился всего лишь непредвиденной случайностью.

– Вы не должны винить меня за то, что погода внезапно испортилась, Габриель. Управлять ею не в моей власти, так же как не в моей власти изменить ваше мнение обо мне. – Капли дождя стекали с навеса на землю, увлажняя траву, и вместе с тем их тихий стук невольно успокаивал. Деревья отчасти защищали Джейсона и Габриель от буйства ливня, а их тяжелые, с обильной листвой ветви служили удобным укрытием и для коней.

– И долго длятся эти ливни? – спросила Габриель, надеясь, что ветер умчит тучи так же быстро, как и принес. Джейсон только покачал головой.

– Дождь может идти весь день, – ответил он, едва сдерживая улыбку, такой восхитительной вдруг показалась ему эта перспектива. Габриель, по сути дела, сидела у него на коленях, что превосходило его самые смелые ожидания.

Рыжеволосая красавица нервно сглотнула.

– Весь день?

– Да, а иногда и всю ночь, – заметил Джейсон, сопровождая свои слова лукавой усмешкой. – Караван наверняка остановился, чтобы люди могли спрятаться от дождя в фургонах, так что вам не стоит беспокоиться. Нас не бросят посреди степи.

Расправив плечи, Габриель решительно отозвалась:

– Все знают, что я уехала вместе с вами. Они видели нас вместе.

– И я уверен, что мы попадемся им на глаза, когда вместе возвратимся к каравану. Боитесь, что пойдут сплетни? – Сам он в этом нисколько не сомневался.

Габриель покачала головой. Совершенно очевидно, что Джейсону известна настоящая причина ее беспокойства.

– Важно не то, что они будут говорить.

– А что же тогда? – осведомился Джейсон чуть слышно, завороженный тонкими чертами ее прекрасного лица, которыми он впервые мог любоваться с такого близкого расстояния.

Посмотрев ему прямо в глаза и затаив дыхание, Габриель ответила:

– То, что на самом деле происходит между нами, а не то, что они могут себе вообразить.

Осторожно, чтобы ненароком ее не напугать, Джейсон потянулся к ней: – Дайте мне свою руку, Габриель.

В ее сознании вертелось множество предостережений, однако после минутного колебания она вложила ладонь в его руку. И едва его тонкие, загорелые пальцы сомкнулись, как по ее телу пробежала легкая дрожь.

– Пожалуйста, Джейсон, не надо…

– Не надо бояться собственных чувств, Габриель, потому что они никогда не подведут вас.

Дав ей такой совет, Джейсон усадил ее к себе на колени и отыскал ее губы, готовые, как и прежде, ответить на его поцелуй. Его пальцы между тем медленно скользнули вниз по пуговицам ее корсажа, затем он запустил руку под ткань и принялся ласкать ее упругие соски. Стараясь действовать осторожно, чтобы не напугать ее прежде времени, Джейсон хотел, чтобы на этот раз она приняла его щедрый дар, и наслаждался каждым мгновением. Поцелуй его был столь же долгим и томительным, сколь ласковым и нежным было его прикосновение.

Невзирая на его уверения, Габриель тотчас поняла, что чувства в очередной раз подвели ее. Его поцелуй обладал такой завораживающей силой, что под его действием она лишилась последних сил. Сунув руку ему под рубашку, она коснулась черных курчавых волос у него на груди и заметила, что дыхание его вмиг участилось. То, что его переживания были столь схожи с ее собственными, немало поразило ее, однако она не отняла руки, а принялась щекотать ногтями его упругий торс, и когда он резко выпрямился, чтобы снять рубашку, Габриель и не подумала вырываться из его объятий. Ее ярко-голубые глаза, теперь словно подернутые легкой дымкой, были переполнены нежностью, когда она снова положила ладони на его грудь и ответила ему улыбкой, едва он наклонился, чтобы снова коснуться поцелуем ее губ.

Никогда еще Джейсону не приходилось решать столь трудную задачу, ибо он прекрасно знал, сколь изменчивым был характер Габриель. Стремясь пробудить в ней ответное желание, он тем не менее не хотел ненароком навлечь на себя ее гнев. Он не решался оторвать от нее своих губ, пока не убедился, что она нисколько не возражает против его знаков внимания, после чего принялся покрывать быстрыми легкими поцелуями ее лебединую шею, одновременно протянув руку к ботинкам из мягкой кожи, которые она обычно использовала для верховой езды. Ему не терпелось снять с нее все, и как можно скорее, и он продолжал делать это опытной рукой, обнаружив, к своему изумлению, что Габриель следовала его примеру. Ее руки двигались по его телу, снимая с него один предмет одежды за другим так решительно, но вместе с тем с такой деликатностью, что Джейсон в порыве удивления невольно вспомнил о Бо. Этому юноше было всего девятнадцать, когда он погиб, однако, по-видимому, он успел научить ее всем таинствам любви. И вот наконец они лежат обнаженными в объятиях друг друга. Теперь он чувствовал себя полностью во власти пьянящего желания, которое ей с такой легкостью удалось в нем пробудить.

Ему хотелось пойти дальше, достичь того мгновения, когда их тела сольются в последнем порыве восторга. Покрыв легкими поцелуями ее лицо и шею, Джейсон отыскал губами нежно-розовые соски и чуть не умер от наслаждения при ощущении шелковистой девичьей кожи. Затем он провел губами по ее плоскому животу и замер на мгновение, прежде чем опустить их к трепещущему в ожидании лону. Ее руки тем временем ласкали его спину, ощущая силу его мускулов, но вот они крепко вцепились ему в кудри, как бы не желая его отпускать. Габриель не сделала ни малейшей попытки отстраниться, напротив, позволила ему проникнуть в самые сокровенные глубины своего существа, чего он так давно и так страстно жаждал. И тут остатки разума покинули его, и он, упиваясь сладостью ее тела, словно самым изысканным вином, почувствовал, как под действием его поцелуя по спине ее волнами пробежал трепет возбуждения. Удовлетворенный тем, что ему наконец удалось покорить как ее грациозное тело, так и гордый дух, Джейсон решил положить конец собственной пытке. Их губы снова сомкнулись, и он рывком вошел в ее потайной грот, не в силах сдержать своего торжества. Ощутив ее боль, несмотря на то что у нее не вырвалось ни единого возгласа, он на мгновение замер, пораженный тем, что это дивное создание, эта восхитительная любовница оказалась девственницей. Боже, какими словами просить у нее прощения за то, что он так сильно заблуждался в отношении ее прошлого?!

Габриель едва дышала от страсти. Она не чувствовала ничего, кроме жгучего желания, переполнявшего все ее тело. Обвив руками талию Джейсона, она привлекла его к себе, прежде чем он успел произнести хотя бы слово, давая понять, что никаких объяснений ей не требуется.

– Неужели тебе еще нужны слова? Неужели ты не видишь сам, как отчаянно я хочу тебя? – прошептала она ему на ухо тоном опытной соблазнительницы.

Когда они снова слились в поцелуе, она, уловив его нетерпение, принялась двигаться под ним с ленивой грацией и отвечать на каждый из его ритмических выпадов. Оба они словно были подхвачены вихрем нестареющего танца, каждый шаг в котором они знали наизусть. В плену его рук она чувствовала ни с чем не сравнимое наслаждение, и ее единственным желанием было разделить его с ним. Любовный восторг словно перетекал от одного к другому, постепенно обретая все большую силу, пока в их гордых душах не вспыхнуло пламя столь мощное, что перед ним отступала даже жажда жизни, и тела обоих затрепетали в экстазе. Наконец, утолив свою обоюдную страсть, они затихли, утомленные, но счастливые, и не размыкали объятий, пока последняя капля дождя не упала с крыши палатки и вновь появившееся на небе солнце не окутало их теплым светом.

Впервые в жизни Джейсон лишился дара речи. Он и не думал, что ему удастся пробудить в Габриель ответную страсть такой силы, и теперь не в состоянии был выразить словами глубину вновь обретенной преданности, переполнявшей его сердце. Поднеся к губам прядь ее шелковистых волос, он нежно поцеловал их, желая хоть немного продлить восхитительные минуты их близости. Покрыв легкими поцелуями ее податливые губы, Джейсон осторожно поднялся, натянул брюки и мокасины, после чего отправился за флягой, которую держал под седлом. Он хотел сам смыть с ее стройного тела все следы их пылкой страсти, однако руки у него при этом так дрожали, что Габриель взяла у него влажный носовой платок.

– Не слишком ли ты неуклюж для столь чуткого любовника, милый? – осведомилась она голосом, все еще хриплым от волнения.

Одевшись с очаровательной непринужденностью, несмотря на то что в палатке было тесно, она опустилась рядом с ним на колени и слегка коснулась его губ. Теперь Габриель твердо решила доверять не только собственным чувствам, но и ему самому тоже, и улыбка на ее лице была полна невыразимой прелести. Она не сожалела ни об одном мгновении их близости, однако по смущению на лице Ройала поняла, что что-то не так.

– Джейсон, в чем дело? Говори скорее, ведь нам надо торопиться, иначе караван нас догонит, и мы будем выглядеть очень глупо в этой крошечной палатке, когда вокруг ярко светит солнце.

Взгляд серых глаз Джейсона омрачился, когда он попытался объяснить ей причину своего беспокойства.

– Я и понятия не имел, что… ну, словом, мне в голову не приходило, что я буду первым мужчиной, который…

Габриель резко села, по спине ее пробежал холодок.

– Ах вот оно что! Ты думал, что раз мне уже приходилось проделывать это раньше, то я не стану возражать, если то же самое повторится с тобой? – Глаза ее тотчас наполнились слезами.

– Вовсе нет! – раздраженно отозвался Джейсон. – Но из того, что ты рассказывала мне о Бо, я пришел к убеждению, что вы с ним были любовниками.

– Понимаю, – отозвалась Габриель спокойно. Ей казалось, что она верно догадалась о причине его внезапного раскаяния. Джейсон полагал, что раз она уже была близка с Бо, то отдастся ему без каких-либо возражений. И все!

Протиснувшись мимо него, она направилась к Санни и, смахнув с седла капли дождя, вскочила на спину жеребца. Когда Джейсон бросился за ней следом, Габриель обернулась и метнула на него яростный взгляд.

– Мы с Бо действительно были любовниками в самом высшем смысле этого слова, потому что питали глубокую преданность друг к другу. Вы недостойны даже просто произносить вслух его имя, и клянусь, если вы еще раз осмелитесь ко мне прикоснуться, я убью вас собственными руками!

Ошеломленный такой угрозой и ненавистью во взгляде, Джейсон едва успел отскочить в сторону, когда она рванулась на своем великолепном жеребце вперед. Ему хотелось закричать от досады, потому что и на сей раз она неправильно его поняла, но вина за это лежала только на нем. Всего за несколько часов он добился любви Габриель и снова потерял ее – по собственной же глупости, за которую, как он знал, никогда себя не простит.

## Глава 6

Несмотря на то что Габриель до сих пор было стыдно за ту ночь с Джейсоном возле бивачного костра, она не испытывала ни малейшего раскаяния за их романтическое свидание во время ливня. Она нисколько не сожалела о том, что занималась любовью с этим человеком, чье обаяние раньше причиняло ей столько душевных мук. Она просто перестала сопротивляться влечению, которое возникло между ними с первой же встречи. Габриель по-прежнему считала Джейсона Ройала негодяем, дьяволом в человеческом обличье, который мог манипулировать чувствами женщины с такой поразительной легкостью. Однако в его объятиях она получила бесценный урок, забыть который была уже не в силах.

От природы наделенная чарующей прелестью, Габриель теперь превратилась в настоящую ослепительную красавицу, однако не давала своим новым подругам ни малейшего повода для подозрений, чем именно она обязана столь разительной в себе перемене. Когда Джейсон останавливался возле их фургона, что случалось довольно часто, она тотчас отправлялась куда-нибудь по своим делам, зная, что Айрис способна до такой степени опутать его своей лестью, что он даже не заметит ее отсутствия. Сама Габриель нисколько не поощряла его ухаживаний, а если у него хватало глупости обратиться к ней лично, она делала вид, будто не слышит. Несмотря на то что Габриель, похоже, полностью покончила с их коротким романом и выбросила его из головы, о Джейсоне этого сказать было нельзя. То, что произошло между ними, слишком много значило для него, и он не мог так просто об этом забыть, уподобившись в своем непостоянстве рыжеволосой красавице.

В то время как Габриель выглядела прямо-таки пышущей красотой и здоровьем молодой женщиной, Джейсон заметно худел и мрачнел, и ему все труднее было поддерживать свою репутацию оптимиста и жизнелюбца. Эта внезапная перемена во внешности и характере друга вызвала такую тревогу у Клейтона, что однажды за трапезой он заметил:

– Джейсон, ты таешь прямо на глазах. Если аппетит к тебе не вернется, боюсь, скоро ты ослабнешь так, что уже не сможешь держаться в седле, а я один не в состоянии привести этот караван в Орегон, как, впрочем, и летать по воздуху.

– Что? – Джейсон непонимающе поднял на него глаза. Он почти не расслышал слов друга.

Потеряв терпение, Клейтон отозвался раздраженным тоном:

– Черт побери, парень, очнись! Ты не только похудел, но и двух слов связать не способен. Что, в конце концов, тебя так тревожит?

Джейсон выплеснул содержимое своей чашки на землю и выпрямился.

– Так, ничего. И прошу, оставь меня в покое!

С этими словами он направился прочь.

Пока Джейсон прогуливался вдоль внешней границы лагеря, Габриель сидела в окружении девушек из двух других фургонов. Все они очень любили петь, и Габриель была искренне рада тому, что столько спутниц разделяют ее увлечение. К счастью, у одной из них, по имени Ребекка, нашлась при себе цитра, и в тот вечер они вместе заучивали слова песни, исполняя ее хором под аккомпанемент инструмента. Несмотря на то что у каждой из них был приятный голосок, девушки никак не могли спеть песню в унисон и потому беспрерывно хохотали. Они все буквально покатывались со смеху, когда их забаву прервал чей-то пронзительный крик. Спутницы Габриель застыли на месте от ужаса, зато она сама тотчас вскочила на ноги и ринулась вдоль фургонов в ту сторону, откуда доносились отчаянные вопли, да такие, что от их звука кровь стыла в жилах. Отовсюду туда уже бежали мужчины, держа в руках винтовки. Однако они тут же отступили, когда увидели, что это был всего-навсего один из переселенцев, в приступе бешенства колотивший свою жену. Вмешиваться в чужие семейные ссоры казалось им делом бессмысленным. Габриель, напротив, тут же бросилась в самый центр свары.

Она схватила мужчину за руку, и тот в досаде на ее вмешательство выпустил жену. Пытаясь избавиться от дикой хватки Габриель, он толкнул ее, однако рыжеволосая красавица крепко вцепилась в обидчика, одновременно крикнув женщине, чтобы та скорее бежала прочь. Тут мужчина пришел в еще большую ярость и замахнулся кулаком на заступницу, чтобы раз и навсегда отучить ее лезть в чужие дела.

Прорвавшийся через круг зевак Джейсон без колебаний схватил драчуна за плечо и, развернув его к себе, что было силы ударил кулаком в челюсть. Тот сразу обмяк и выпустил Габриель, которая, в свою очередь, пошатнувшись, упала на землю. Джейсон между тем схватил своего соперника за загривок, нанес еще один сильнейший удар, а потом вынул из кармана веревку и быстро связал ему руки за спиной. Оттащив драчуна к фургону, он привязал конец веревки к ближайшему колесу.

– Посиди-ка тут до утра, Сэм Даффи, – произнес он. Затем Джейсон наклонился, чтобы вытащить из-под фургона перепуганных детишек Даффи. Мальчику было около восьми лет, а двум его сестренкам и того меньше. Оставив их вместе с матерью на попечение одной из женщин, Джейсон краем глаза взглянул на Габриель. Оказалось, что она, широко раскрыв глаза, смотрит на него с нескрываемым восхищением. Ему захотелось заключить ее в объятия и крепко поцеловать, пока в ее прелестных голубых глазах не померк огонек уважения, но вместо этого он схватил ее за руку и резко поднял на ноги.

– За порядок в лагере, мисс Макларен, отвечаю только я, и, по-моему, я не просил вас меня заменять!

Прежде чем она успела что-либо возразить, он схватил ее за руку и потащил к своей палатке.

Пораженная столь враждебным выпадом с его стороны, Габриель тем не менее не стала сопротивляться.

Она была сердита не на Джейсона, вовсе нет! Ее возмущение было направлено на мужчин, которые и не подумали прийти на выручку беспомощной женщине.

Когда они добрались до палатки Джейсона, он попросил Клейтона принести Габриель чашку чая, чтобы та немного успокоилась и пришла в себя.

К счастью, ни один из ударов рассвирепевшего Сэма не причинил Габриель вреда, но Джейсон все-таки решил объяснить девушке, что ее поступок был чистым безрассудством.

– Как вы думаете, почему ни один из тех, кого вы называете трусами, не сделал ни малейшей попытки помочь миссис Даффи? Задумайтесь-ка на минутку, а потом можете высказать свою догадку вслух.

Несмотря на суровый взгляд, в прикосновении Джейсона чувствовалась нежность. Его рука медленно скользнула по ее запястью, после чего осторожно легла на ее пальцы. Ему так не хватало ее все последние дни, что он едва мог сдержать свое волнение.

Габриель без долгих размышлений накрыла его ладонь своей. Этот жест, полный изящества и грации, должен был свидетельствовать о том, что она не сомневалась в преданности возлюбленного, и когда появился Клейтон с чашкой чая в руках, он едва не выронил ее при виде открывшейся ему картины. Габриель, правда, тотчас вырвала свою ладонь из руки Джейсона и принялась за чаепитие.

– Благодарю вас. – Она отпила один за другим два глотка и только после того, как Клейтон удалился, ответила на вопрос Джейсона: – Причина очевидна – они не стали вмешиваться в ссору между мужем и женой из опасения, что он в отместку повторит избиение.

Джейсон улыбнулся, довольный ее проницательностью.

– Вот именно! И потому они охотно предоставляют улаживать все дела подобного рода мне. Постарайтесь впредь не забывать об этом.

Внезапно он снова вспомнил о Бо. Молодой человек утонул, спасая маленьких детей, и Габриель считала поступок Бо героическим, а отнюдь не глупым. Желая отвлечь ее от мыслей о погибшем возлюбленном, Джейсон быстро добавил:

– Если такое повторится – в чем я не сомневаюсь, поскольку с каждой милей пути люди нервничают все больше, – прошу вас, дайте слово обратиться ко мне, а я уже сам решу, что делать. Обещаете?

Габриель опустила глаза.

– Я не знаю, Джейсон. Если я буду рядом, когда…

– Габриель, я требую, чтобы вы дали мне слово! – отрезал Джейсон. – Иначе…

Не обращая внимания на его угрозу, Габриель как ни в чем не бывало осведомилась:

– Если бы вы были не начальником каравана, а просто одним из переселенцев, вы бы тоже стояли в стороне и равнодушно смотрели, как муж избивает несчастную миссис Даффи?

Джейсон слегка нахмурился и произнес со всей искренностью:

– Нет, я бы сделал то, что сделал, но ведь я – мужчина и, кроме того, достаточно силен, чтобы заставить другого подчиниться своей воле, тогда как с вашей стороны такая попытка была просто нелепой.

Габриель тут же заглянула ему в глаза, еще недавно пылавшие враждебностью, и поразилась заметным переменам в его облике. Ей хотелось думать, что он пришел на помощь миссис Даффи скорее из врожденной порядочности, а не потому, что это входило в его обязанности, и теперь, сочтя эту тему закрытой, она улыбнулась ему:

– Вы, случайно, не заболели? Что-то вы сильно похудели за последнее время.

Удивленный проявлением заботы с ее стороны не меньше, чем тем обстоятельством, что она вообще обратила на это внимание, Джейсон в ответ только пожал плечами:

– Вы сами знаете, как много у меня хлопот, так что не стоит так тревожиться за мое здоровье.

– О да, – отозвалась она не без иронии, – и вы берете на себя ответственность за меня лишь потому, что это тоже является частью вашей работы. В самом деле, Джейсон, почему бы вам не сказать мне всю правду?

– Раз уж вы сами об этом заговорили, может быть, начнете вы?

Удивленная его вопросом, Габриель невольно подалась к нему.