# Золушка в шоколаде

Дарья Аркадьевна Донцова

Разве могу я, Евлампия Романова, остаться в стороне, если друг заболел? Ужасно: у Вовки Костина нет желудка! Именно такой диагноз поставили в платной поликлинике. Ерунда, врут медики, ест-то он вон с каким аппетитом! Врут, чтобы денежки вытянуть на лечение. Не на ту напали! Недаром же госпожа Романова является сотрудником частного детективного агентства! Вот я пойду и разберусь с коновалами, которые за такие деньги ставят такие диагнозы!

Кстати, а откуда у заведующей отделением поликлиники взялся медальон покойной Зои Крон? Зря я решила, что ее мать, рассказавшая странную историю о скоропостижной смерти дочери и письме… с того света, сумасшедшая.

Сумасшедшие те, кто задумал кошмарную авантюру. Хотя и они не психи – просто преступники. Опять не так: не просто, а очень опасные. Только я никого не боюсь!

## Глава 1

Никогда не откладывай дела на завтра, отложи их на послезавтра, и у тебя будет два свободных дня.

Тяжело вздохнув, я оглядела кухню. Почему большинству хозяек хочется иметь двадцатиметровое пространство для приготовления пищи? Намного удобнее обладать каморкой, куда втиснуты один шкафчик и плита, тогда не возникнет никаких проблем с уборкой. Ну что там чистить в крохотном отсеке? За пятнадцать минут легко наведешь идеальный порядок и пойдешь смотреть телик. А я, несчастная, сейчас стою посреди необъятного помещения и с тоской понимаю: времени, чтобы разобрать кавардак, потребуетя уйма! В мойке высится гора грязной посуды, слава богу, она хоть ограничена высотой крана, а то бы достигла потолка. Впрочем, рано я обрадовалась: те тарелки, что не поместились в раковине, пристроены на столе, там же стоят и чашки с остатками чая, кофе, какао, сока…

На спинках стульев висят свитера и пиджаки. Ни Сережка, ни Костин, ни Кирюшка не способны дойти до шкафа и аккуратно расселить одежду. Наверное, привычка разбрасывать повсюду части гардероба, в том числе и носки, является одним из первичных мужских половых признаков. Скажите честно, ваши мужчины непременно кладут носки в корзину для белья? Если так, то поделитесь опытом, каким образом вам удалось выдрессировать мужа или сына.

А туалет? Я имею в виду круг от унитаза. Лично у меня начинается приступ депрессухи при зрелище поднятого стульчака. А еще мужчины смеют упрекать нас, женщин, в неправильном выдавливании зубной пасты! Ей-богу, это смешно!

Не далее как сегодня утром Сережка гневно завопил из ванной:

– Ну сколько можно объяснять? Не жмите на тюбик посередине! Аккуратненько давите снизу! Нельзя же быть такими косорукими неряхами!

Мы с Катюшей переглянулись и ничего не ответили, хотя у меня с языка чуть было не слетела фраза: «Может, я и «косорукая неряха», только ни разу не оставила на обеденном столе грязную тарелку, не разбрасываю свои ботинки по прихожей и не забрызгиваю зеркало в ванной».

– И что за хрень мокнет в тазу? – не успокаивался Сережа. – Какая-то пакость! О! Лампа-а-а!

Я вошла в ванную комнату.

– Чего кричишь?

– Здесь дохлая болонка! – взвыл Сережка. – С ума сойти!

Я уставилась на пластмассовый тазик, в котором плавало нечто белое, кудрявое, и правда похожее на крошечную собачку, и взвизгнула:

– Мама! Какой ужас!

Сережка схватил полотенце, начал дрожащими руками вытирать вспотевший лоб, и тут до меня дошло: никаких крошечных собачек в нашей квартире нет. Мопсы и стаффиха стерилизованы, а Рамик не способен принести в подоле потомство, наш двортерьер кобель и…

– Это Лолита, – сообщила Лизавета из коридора.

Серега выронил полотенце, но успел поймать на лету.

– Кто?

– Что? – обернулась я.

Лиза хихикнула и заглянула в дверной проем.

– Вы забыли, да? Вот как ко мне относитесь! Не обращаете внимания на мои проблемы, не интересуетесь…

Я привалилась к стене. У Лизаветы с большим опозданием начались проблемы подросткового возраста, по любому поводу она теперь обижается.

– Сделай одолжение, – прошипел Сережа, – объясни, кто такая Лолита и почему она покончила с собой в нашей ванной? Что за существо утонуло в муках? Пудель? Котенок?

– Овца, – пожала плечами Лизавета.

– Издеваешься, да? – взвыл Сережка. – Да жене козла ни за какие пряники в пластиковом тазу не поместиться!

Лиза засмеялась:

– У козла жена – коза. Супруга овечки зовут бараном.

– Мне без разницы! – рявкнул он.

– О боже! – закатила глаза Лизавета. – Живу с посторонними людьми, которых ничего, кроме еды, не колышет! Плюшевую овечку мне подарила Катька Кудрина на день рождения. Я назвала игрушку Лолита, это моя любимая сплюшка.

В глазах Сергея вспыхнул нехороший огонек.

– Кто? Соплюшка?

– Сплюшка! – топнула ногой Лизавета. – Я с ней сплю!

– Офигеть… – протянул Сережка.

– На ночь я люблю съесть шоколадку, – неожиданно мирно пояснила Лиза, – вчера я уронила кусочек на простыню, перемазала Лолиту, вот и решила замочить овечку и постирать. Она, кстати, очень прикольно мекает. Послушай!

Лиза прошмыгнула в ванную, выхватила кудлатую овечку из воды и затрясла ею перед моим лицом.

– Офигеть, – повторил Сережка, швырнул скомканное полотенце на стиральную машину, промахнулся и ушел, оставив его лежать на полу.

Я молча наклонилась, подобрала. Не стоит злиться на парня, ну недобросил немножко, зато он всегда аккуратно выдавливает зубную пасту из тюбика.

– Молчит, – грустно констатировала Лизавета. – Почему? Так здоровски мекала!

– Овца бекает, – неосторожно возразила я.

Глаза Лизаветы наполнились слезами.

– У меня горе, а вокруг одни зануды!

– Ты вынула из нее батарейку? – спросила я.

– Какую? – прекратила стенать девочка.

– Игрушка издает звуки при помощи источника тока. Если перед стиркой не вытащить его, то твоя «сплюшка» онемеет.

Большая прозрачная слеза потекла по щеке девочки.

– Вот ты какая! – плаксиво протянула она. – Почему не предупредила? Откуда мне знать про батарейку?

– Лизочек, – ласково прожурчала я, – давай рассуждать логически. Ты в котором часу замочила Лолиту?

– В двенадцать комп выключила, съела шоколадку, измазала овечку… – начала загибать пальцы она.

– А я отправилась спать в десять, понимаешь? Я же не видела, как ты замачивала бедную Лолиту в тазу! И никак не могла тебя предупредить!

Секунду Лизавета стояла с открытым ртом, потом закричала:

– Могла бы предусмотреть, сообразить, понять… Ну почему тебе в голову не пришло: Лиза съест ночью шоколадку, запачкает Лолиту и испортит водой любимую сплюшку? Взяла бы и сказала мне заранее: «Не совершай глупости, родная. Оставь Лолочку на стиральной машине, завтра утром я ее тебе осторожненько искупаю». Вот ты какая! Лишь о себе заботишься!

Зарыдав, Лиза швырнула на пол ни в чем не повинного плюшевого уродца и унеслась прочь.

Я онемела от абсурдности ее претензий, потом подобрала овечку, выжала, отнесла на лоджию и положила на пластиковый столик. Пусть сначала обсохнет на солнышке, а потом я подумаю, что делать. Можно ли починить игрушку, не знаю, а вот успокаивающие таблетки для Лизаветы приобрести необходимо. И еще я решила: сейчас не стану высовывать нос из своей спальни, уедут домашние на службу, тогда и займусь уборкой. У меня сегодня выходной, и провести его следует с толком. А какой тут толк, если с утра пораньше я начну раздражаться?

Когда за последним домочадцем захлопнулась дверь, я, облегченно вздохнув, собрала собак, погуляла с ними, раздала псам утреннюю кашу и принялась обозревать пейзаж: грязные чашки, раскиданная одежда и так далее.

Через пять минут в голову закралась крамольная мысль: может, не затевать грандиозной уборки? В конце концов, все снова покроется пылью. Ну согласитесь, есть в труде домохозяйки некий налет мазохизма – трешь-трешь, прибираешь-прибираешь, а воз и ныне там, как говорится. Лучше я сейчас просто распихаю вещи по шкафам и вымою посуду, а уборку кухни отложу на завтра, нет, на послезавтра, тогда у меня получится два свободных дня.

Меня охватило невероятное чувство радости. Господи, как просто стать счастливой: надо лечь спать с мыслью о завтрашней генеральной уборке, а утром отложить противное занятие на неопределенный срок.

Напевая веселую мелодию, я живо сгребла шмотки, ловко расправилась с посудой, сварила себе чашечку кофе, упала в кресло, положила ноги на пуфик, включила телевизор и застонала от восторга. Сериал «Тайны следствия» только начался, по экрану бежали титры, потом появилась Анна Ковальчук в форме прокурора. Как мне повезло! Сейчас оттянусь по полной программе! Раньше семи дома никто не появится, кофе вкусный, булочка с маком свежайшая, кино любимое…

– У нас есть масло? – раздался сердитый бас.

Я подпрыгнула, как кролик, услыхавший шорох змеи в кустах.

– Кто здесь?

– А кого ты ждешь? – протянул Костин, открывая холодильник.

– Вовка! Ты?!

– Неужели я так успел измениться за несколько часов отсутствия, что меня невозможно узнать? – скривился майор. – Извини, конечно, если разочаровал тебя, но… да, это всего лишь я, скромный мент.

– Что случилось?

– Не могу выпить кофе? – обозлился Вовка. – Похоже, я тебе помешал. Ладно, ухожу к себе!

Я тяжело вздохнула. Если в вашем доме живут подростки и мужчина, пребывающий в кризисе среднего возраста, примите мои искренние соболезнования. Покоя вам не будет, и первые, и второй станут занудничать, обижаться по каждому поводу, качать права и требовать к себе эксклюзивного внимания.

Можно, конечно, сейчас пожать плечами и продолжать наблюдать за приключениями Маши Швецовой, но мне неприятна даже мысль о ссоре с Костиным.

Я нажала на пульт, экран погас. Я встала из удобного кресла и с фальшивой радостью сказала:

– С удовольствием сделаю для тебя яичницу!

Вовка опустился на стул и подпер голову руками.

– Кругом одни идиоты, – мрачно произнес он.

– Ты это обо мне? – уточнила я.

– Нет, – без тени улыбки ответил майор, – облом у меня вышел.

– Какой? – лишь из хорошего воспитания поддержала я разговор.

Костин насупился и стал рассказывать:

– Подготовили мы операцию! Тщательно! Учли все мелочи!

Я села у стола и начала кивать. Похоже, приятелю надо выговориться.

– С раннего утра залегли в засаде, – бубнил Костин, без особой охоты ковыряясь вилкой в яичнице. – Представляешь картину? Небольшой лесок, неширокая дорога, ведущая в деревеньку, никого нет, шоссейка тупиковая, только местные катаются. В зеленой полосе притаились парни из ОМОНа и мои ребята…

– Зачем? – заинтересовалась я.

Костин моргнул.

– Вследствие проведенных оперативно-розыскных мероприятий нами был обнаружен тайник, куда предполагаемый преступник сложил похищенные драгоценности. Никаких прямых улик против мужика не было, наоборот, сплошные положительные характеристики: отличный семьянин, великолепный работник, просто зефир в шоколаде. Но я нутром чуял – это он ювелирный магазин грабанул!

– Чутье к делу не пришьешь, – сочувственно кивнула я.

Костин отодвинул тарелку с почти нетронутой едой.

– И тут информатор стукнул про тайничок. Появился шанс взять злодея в тот момент, когда он за золотишком полезет. Вот и устроили засаду. Бойцам велели не шевелиться, не дышать, чтобы фигурант ничего подозрительного не заметил. Он вскроет захоронку, хапнет украденное, ну и… Понятно?

– Более чем, – кивнула я.

– Ага, – фыркнул Вовка, – мне тоже показалось: все тип-топ будет. И покатилось дельце. «Наружка» отрапортовала: объект из дома выехал, движется в сторону шоссе. Я велел «хвосту» отцепиться, не дай бог, еще вспугнут. В общем, паримся в засаде. Раздается шум, появляется машина. Я в непонятках: у нашего подозреваемого «БМВ» черного цвета, а тут красная «Мазда», бабский вариант, нормальный мужик на подобной ездить не станет. Едва удивился, иномарка тормозит, из нее тетка вываливается и прямехонько в лесок, туда, где ОМОН и мои парни. К тайнику шуршит! Я от злости чуть бинокль не сожрал. Вот оно что, думаю, сам побоялся идти, хитрый гад, подослал казачка! Осторожный! И чего делать? Возьмем бабенку – дядьку вспугнем… В общем, пока я обдумывал ситуацию, раздается дикий вопль, женщина вылетает из леса на шоссейку и… падает без чувств. Тишина! Все затаились, никто не понимает, что происходит. И вдруг на дороге появляется черный «БМВ». Притормаживает, но тут же живо разворачивается – и деру. Операция сорвана! Мы к бабе, та без сознания. Вызвали «Скорую», тетку в больницу повезли. Подходит ко мне Валерка Ситников… Урод! Дурак! Дебил! Нет, ты не поверишь!

– Что тебе сказал Ситников?

Костин усмехнулся.

– Валерка залег в овражке и прикрылся лопухами. В общем, и не понять, что в канаве мужик притаился. А тетке той в туалет, оказывается, приспичило. Добежала, сердешная, до удобного местечка, присела… Ситников чуть не умер – ну прямо над его головой… кхм… нависла… Вот и не выдержал. Тихонечко так, вежливенько, он без всякого хамства попросил: «Гражданочка, сделайте одолжение, переместитесь чуть левей, а то вы аккурат над моей башкой пристроились».

Я зарыдала от смеха, а Костин, нахмурившись, завершил рассказ:

– Баба дурой оказалась – заорала, завизжала, на дорогу понеслась. И сознания лишилась. Чума! Сорвала нам операцию.

– А как бы ты отреагировал на ее месте? – еле-еле выговорила я. – Со мной бы точно удар случился. Нашла тихий уголок, вокруг ни души, присела, и тут из-под земли мужской голос. Знаю отлично твоего Ситникова, небось гавкнул, как ротвейлер!

Вовка поморщился и ничего не ответил.

– Доедай яичницу, а то остынет, – напомнила я.

– Неохота, – мрачно ответил майор.

– Она с докторской колбасой!

– Спасибо, – тихо сказал Костин. – Пойду лучше лягу, а то всю ночь не спал.

Я удивилась. До сих пор, несмотря ни на какие неприятности, Вовка не терял аппетита. Более того, хорошая котлета, тарелка жареной картошки или омлет с зеленым горошком всегда служили для майора антидепрессантом. В каком бы гадком настроении ни возвращался наш борец с преступностью домой, слопав многоэтажный бутерброд, он обычно сразу веселел. А сегодня…

– Еще что-то произошло? – с тревогой поинтересовалась я.

– Нет.

– Начальство клизму поставило?

– Игорь Сергеевич в отпуске, я его временно замещаю.

– Машина сломалась?

– Бегает пока.

– С процентом раскрываемости беда?

– Тьфу-тьфу, вроде в этом месяце нормально.

– Тогда ешь яичницу, не пугай меня! – потребовала я.

А Вовка внезапно побледнел и ринулся в туалет. Я понеслась за ним. Услышала булькающие звуки, дождалась, пока бледный майор выйдет в коридор, и налетела на него:

– Тебя тошнит?

– Ага, – признался Костин. – Крутило, крутило желудок, а сейчас просто наизнанку вывернуло.

– Что случилось?

– Наверное, забеременел, – с мученическим лицом ответил приятель. – Сделай одолжение, купи в аптеке тест.

– Вроде у Юли в шкафу лежал один нетронутый, – ляпнула я машинально и тут же остановилась. – Ты издеваешься?

– Вовсе нет, – простонал Вовка. – По какой еще причине может безостановочно мутить здорового человека?

– Что ты пил?

– Кофе.

– И только?

– Да.

– А ел что?

– Ну пирожок.

– И с чем «нупирожок» был? – обозлилась я. – Когда ты кусал его, он лаял или мяукал?

– Мне плохо, а ты издеваешься, – прошептал Костин.

– Встать можешь?

– Конечно.

– Тогда поехали.

– Куда?

– В морг! – рявкнула я, беря ключи от машины.

– Я еще не умер, – мрачно улыбнулся майор.

– А мы еще и не доехали, – процитировала я бородатый анекдот. – Катя, к сожалению, улетела в командировку, поэтому придется обратиться к врачу в поликлинике. Хорошо, что она предусмотрительно записала нас в хорошее место, где, правда, к счастью, никто пока не был.

– Не хочу к доктору, – закапризничал майор, – терпеть не могу поликлиники. Еще анализы сдавать заставят…

– Ладно, – кивнула я, – тогда «Скорую» вызову. Вдруг у тебя аппендицит?

– Час от часу не легче! – закатил глаза Костин. – Ты ведь не оставишь меня в покое?

– Нет, – решительно ответила я. – Если ни с того ни с сего человеку вдруг стало плохо, необходимо выяснить причину недомогания.

## Глава 2

В поликлинике было немноголюдно, но девушка, сидевшая за стойкой с табличкой «Справочная», выглядела какой-то замотанной.

– Вам чего? – бесцеремонно спросила она.

– У мужчины сильно болит живот, – ответила я, удивленная тоном девицы.

– Вы у нас на учете? – насторожилась та. Она явно надеялась избавиться от докучливых посетителей, потому что сразу добавила: – Неприкрепленных не обслуживаем, идите по месту жительства или вызывайте «Скорую».

Но я разочаровала нахалку, спокойно ответив:

– Да, мы оплатили полный пакет услуг – от осмотра терапевта до гоститализации. Фамилия заболевшего Костин, имя Владимир.

Протяжно вздохнув, девушка взяла «мышку», уставилась в монитор компьютера и с глубокой тоской констатировала:

– Есть такой. И чего надо?

– Пока консультацию врача, – собрала я в кулак все свое терпение.

– Ладно, – кивнула она, – ступайте в регистратуру, вам там дадут талончик.

Усадив бледного Вовку на диван, я начала сложную процедуру под названием «получение медицинских услуг лицом, оплатившим контракт». Для начала пришлось купить бахилы, чтобы проникнуть в холл первого этажа. Приобретение бахил не обозлило, а, наоборот, порадовало меня – значит, здесь пытаются соблюдать чистоту. Преодолев первое препятствие, я оказалась у регистратуры, и здесь завязался милый разговор. Женщина примерно моих лет без всякой улыбки спросила:

– Цель визита?

– Посещение врача.

– Какого?

– У мужчины тошнота, боли в животе, слабость… – начала я перечислять симптомы Вовкиного недуга.

– Гинеколог будет в семнадцать часов, – перебила меня регистраторша.

Я кашлянула, посмотрела на прикрепленный к белому халату бейджик и, изо всех сил сохраняя вежливость, сказала:

– Уважаемая Елена, больной – мужчина.

– Нарколог в отпуске, – прозвучало в ответ.

– Стоматолог нам тоже не нужен! – все же не сдержавшись, рявкнула я.

Елена усиленно захлопала густо накрашенными ресницами, скривила напомаженный рот в недовольную гримасу.

– Не пойму никак, – проронила она – чего вы хотите-то?

Я вцепилась пальцами в пластиковую столешницу рецепшен.

– Елена! Владимир Костин – мужчина, гинеколог ему без надобности, у него нет органов, по которым специализируется данный врач. К наркологу ему тоже ни к чему, заболевший не алкоголик. У него неполадки с желудком, и дантист тут ни при чем. Думаю, лучше дайте направление к хирургу, чтобы исключить аппендицит.

– Я бы посоветовала гастроэнтеролога, – вымолвила Елена.

Я обрадовалась, – очевидно, в этой цитадели медицинских услуг долго запрягают, да быстро едут.

– Замечательно, – кивнула я, – мы готовы отправиться в кабинет.

– Приходите двенадцатого октября в семнадцать тринадцать, – флегматично заявила Елена.

– Но сегодня третье сентября, – ошалело напомнила я.

– Верно. Гастроэнтеролог со вчерашнего дня в отпуске.

– Зачем тогда вы предлагаете отправиться к нему на прием?

Елена выпучила глаза и стала похожа на пекинеса.

– Но он же вернется и окажет вам помощь!

– Двенадцатого октября?

– Ну да.

– А сегодня третье сентября, – повторила я.

– Правильно, – закивала Елена. – Может, у вашего мужа живот сам по себе и пройдет! Сплошь и рядом такое бывает: утром скрутит, а вечером отпустит.

Я уставилась на мило улыбающуюся регистраторшу. Стоявшая позади меня и явно прислушивавшаяся к нашей беседе дама начала судорожно кашлять. Внезапно мне на ум пришел анекдот, который вы, вероятно, знаете.

Перед закрытием поликлиники в кабинет хирурга вбегает человек и кричит:

– Доктор, мне плохо!

– Обращайтесь завтра, – бубнит врач, не отрывая глаз от каких-то бумажек, – рабочий день закончен.

– Я ранен, – вопит мужчина, – кровь хлещет!

– О господи, – вздыхает эскулап, – а Марь Иванна только-только кабинет помыла.

– Умираю, – не успокаивается надоеда.

«Гиппократ» поднимает взор и видит перед собой парня, у которого из уха торчит здоровенный нож.

– Дружочек! – бурно радуется хирург. – Вам не ко мне, а к отоларингологу, в пятый кабинет…

– Так что, записывать на двенадцатое октября? – оживилась Елена.

Я стукнула кулаком по столешнице, регистраторша подскочила на стуле.

– Значит, так, – прошипела я, – слушай меня внимательно. Владимир Костин ответственный сотрудник МВД…

– Ой! – испугалась Елена.

– Большой начальник…

– Ой-ой!

– Генерал, – в ажиотаже врала я, – представлен к званию маршала. Сейчас щелкнет пальцами, и к вам сюда явятся ОМОН, группа немедленного реагирования, администрация президента, съемочная бригада программы «Время» и налоговая инспекция!

Елена прижала ладони к лицу.

– У вас все в порядке с бумагами? – ехидно поинтересовалась я. – Все чеки на месте? Проверочки не опасаетесь?

Елена вскочила и бросилась в глубь регистратуры.

– Девочки, – послышался из-за шкафов ее задыхающийся голос, – тут маршал из налогового управления явился, с милицией! У него боли в животе… Ой, он меня убить грозится! Ага! Да! Сейчас!

Поправляя на ходу прическу, Елена прибежала назад и развила бурную деятельность. Не прошло и десяти секунд, как к Костину, ничего не знающему о своем начальственно-эксклюзивном статусе, подбежали три хорошенькие медсестры и защебетали:

– Сюда, пожалуйста.

– Вас примет Олег Николаевич.

– Чудесный доктор!

– Осторожно, не споткнитесь!

– Аккуратненько, тут плиточка на полу выщерблена…

Мне стало смешно и противно одновременно. Ну и что изменилось в медицинском обслуживании после того, как оно стало платным? Только бахилы появились, все остальное осталось прежним.

– Девушка, – окликнула меня Елена, – надо завести господину маршалу карточку.

Я вытащила из сумочки бордовую книжечку.

– Вот его паспорт.

Регистраторша с явным интересом перелистала документ.

– Такой симпатичный, молодой и холостой, еще и с постоянной московской пропиской… – протянула она. – Чего же семью не завел?

– Если я отвечу на ваш вопрос, это поможет установить правильный диагноз? – прищурилась я.

Елена покраснела.

– Вам в твердом или мягком? – вдруг спросила она.

– Простите, не поняла.

– Историю болезни в каком переплете заводить? В бумажной обложке или из искусственной кожи? Последняя практичней.

– Хорошо, – кивнула я, – давайте дерматиновую.

– Триста рублей.

– За что?

– Сами же захотели элитный вариант, – обиделась регистраторша. – Кстати, определитесь с цветом: есть розовый, голубой, черный, синий, коричневый.

– Самый темный, – скрипнула я зубами.

– Десять рублей.

– За подбор цвета? – издевательски поинтересовалась я.

– Угу, – серьезно кивнула Елена, – это не входит в перечень услуг, указанных в вашем контракте. Вы сядьте пока вон на тот диванчик и подождите.

Я дошла до кожаного урода и рухнула в мягкие подушки. Колени оказались выше головы, спина скрючилась. Самая удобная мебель для больных людей! Если вы имеете в анамнезе артрит, остеохондроз, прострел, миозит или вы просто не тренированный физически человек, выкарабкаться из объятий дивана будет затруднительно, без чужой помощи встать не сумеете. Да и здоровому не слишком-то удобно сидеть в позе паука, когда голова находится ниже коленных суставов. Будем надеяться, хоть хирург тут знающий и сразу поймет, что случилось с Вовкой.

– Извините, пожалуйста, – тихо прозвучало сбоку, – вашему мужу совсем плохо?

Я повернула голову и увидела милую даму неопределенных лет, одетую в строгий, слишком теплый для погожего сентября твидовый костюм. Кажется, это она стояла за мной у стойки рецепшен. Тонкие пальцы незнакомки, украшенные красивыми колечками, сжимали ярко-красный мобильный телефон, дорогой и модный.

Я очень хорошо знаю, сколько стоит подобная трубка – месяц назад Сережка подарил мне точь-в-точь такой сотовый. Вручил его и сказал:

– Пользуйся. Надеюсь, не потеряешь, как три предыдущих.

– Спасибо! – обрадовалась я. – Уж извини, я просто не понимаю, куда исчезают телефоны. Всегда аккуратно кладу мобильник в сумочку, а потом смотрю – его нету!

– Зато у любящих близких нет никаких проблем с выбором для тебя подарков к празднику, – ухмыльнулся старший сын Катюши, – новая труба всегда кстати. Да, извини, в коробке остался чек. Знаю, что неприлично прикладывать его к презенту, но без него гарантия недействительна.

Я раскрыла упаковку, увидела цену подарка и обомлела.

– Ты с ума сошел! Зачем столько денег потратил?

Сережка прищурился.

– У женщины должны быть прекрасны не только сумка, туфли, макияж, прическа, но и мобильник. Уж поверь мне, опытному пиарщику, старому полковому коню, беглый взгляд на мобилу помогает составить точное представление о человеке, его характере и материальном положении.

– Со второй частью высказывания – про материальное положение, еще можно худо-бедно согласиться, – кивнула я, – но с первой… Как ты определишь сущность человека, глядя на аппарат?

Сережка улыбнулся.

– Недавно к нам приехал такой крутой перец! Весь в охране, разговаривает жестко, просто дон Корлеоне, непобедимый и непрошибаемо суровый. Вот только в качестве заставки у него на мобиле фотка любимой кошки. Знаковый штришок, о многом умному человеку скажет…

– Бога ради, простите, что мешаю в минуту, когда все ваши мысли о супруге, – продолжила дама с телефоном, – но, похоже, мне вас судьба послала. Можно я присяду?

– Да, конечно, – кивнула я, не понимая, чего хочет от меня эта женщина.

– Меня зовут Ия. Ия Вадимовна Крон, если по паспорту, – представилась дама. – Но лучше не величать по отчеству: как только я слышу «Ия Вадимовна», сразу вспоминаю про возраст. Зовите меня просто – Ия.

– Рада знакомству, – сказала я, – Евлампия Романова, друзья обращаются ко мне просто: Лампа.

– Понимаете, – всплеснула руками Ия, – я столкнулась с невероятным равнодушием правоохранительных органов. Ходила по инстанциям, но всякий раз натыкалась на каменную стену. И в районном отделении милиции, и в прокуратуре отвечают одинаково: никаких причин для возбуждения уголовного дела нет. Но как же так…

Я постаралась удержать на лице улыбку, а мысленно себя пожалела: ну, влипла ты, Лампа. Есть люди, абсолютно уверенные в том, что приключившаяся с ними мелкая неприятность должна поставить на уши все службы города. Я очень хорошо помню, как одна бабуля, Анфиса Сергеевна Петрова, довела Костина до нервного припадка.

У нее сперли байковый халат, который она весьма опрометчиво повесила сушиться после стирки на перила балкона. Когда-то в Москве строили здания, у которых лоджии имелись даже в квартирах на первых этажах, вот Анфиса Сергеевна и жила в такой. Навряд ли старый шлафрок украли криминальные личности, вероятнее всего, жуткую хламиду унесли подростки или пьяные мужики, но Анфиса Сергевна была уверена: ценное изделие из байки увели «члены преступной группировки с целью получения наживы нетрудовым путем». Именно так гражданка Петрова написала в своем заявлении.

Бабка ворвалась в кабинет к Костину (причем, как она ухитрилась без пропуска миновать строгую охрану, осталось за гранью понятного) и потребовала открытия уголовного дела. Вовка постарался избавиться от активной пенсионерки, та ушла обиженная, майор успокоился, а зря. У Анфисы Сергеевны имелся внучок Павел, который работал персональным водителем у некоего большого начальника. Для непосвященных объясню: личный шофер – это особа, приближенная к императору, человек, который имеет прямой доступ к телу чиновника. Ему нет необходимости писать письма, отправлять их через канцелярию и годами ждать приема у «шишки».

Бабуля нажаловалась внучку, тот попросил защиты у хозяина, барин взял трубку и соединился с Вовкиным начальством. То велело Костину немедленно отложить все проблемы и сосредоточиться на поисках халата старушки. Представляете радость Костина? Все сотрудники МВД обожают «глухари» и «висяки», а дело об украденном халате принадлежало к разряду нераскрываемых.

Майор приуныл, но потом ему в голову пришло гениальное решение. Костин сгонял на рынок, купил шлафрок, по описанию точь-в-точь как бабкин, и торжественно вручил его потерпевшей со словами:

– Вот, держите, нашелся.

Анфиса Сергеевна поджала губы.

– Это не мой! Здеся новый халат.

– Он омолодился в процессе экспертизы, – не растерялся майор, – чтобы снять отпечатки пальцев, его в особом составе простирали.

– И пуговицы другие, – не утихала вредная бабка.

– Их преступник сменил, – бойко ответил Вовка, – из конспирации старые срезал, а новые пришил.

– Так верните, – насупилась пенсионерка.

– Что? – растерялся майор.

– Застежки, – каменным голосом заявила Анфиса Сергеевна. – Восемь штук их было, беленькие, каждая с четырьмя дырочками, очень удобные, в петли хорошо пролезали…

## Глава 3

– Я как услышала, что ваш супруг маршал милиции, сразу решила, наплевав на приличия, обратиться к вам с просьбой, – вещала Ия. – Не подумайте, я вовсе не нахалка, просто ситуация очень странная… Вы мне поможете? У вас такое доброе лицо!

Я решила вежливо отделаться от назойливой бабы, поэтому быстро сказала:

– Владимир мне не муж! Просто мы живем вместе.

Не успела фраза вылететь изо рта, как до меня дошла ее двусмысленность.

– Какая разница, – воспользовалась Крон моей оплошностью, – не в штампе дело.

– Мы всего лишь друзья, – попыталась я внести ясность, – и Володя не маршал. Кстати, у милиционеров нет этого звания.

– Ваш приятель занимает высокий пост!

– Ну… в принципе… да. Костин теперь начальник отдела, – согласилась я.

– Умоляю, устройте мне с ним свидание!

– Володя плохо себя чувствует.

– Я подожду, пока он выздоровеет.

– Ладно, сейчас запишу ваш телефон, – решила я избавиться от приставалы проверенным способом. И, чтобы у дамы не возникло никаких сомнений в честности моих намерений, открыла сумочку, вытащила мобильный и велела: – Диктуйте!

Ия помотала головой и откинула крышку своего телефона.

– Лучше свой дайте, так будет надежнее.

– Извините, но я не имею права сообщать свой номер малознакомому человеку, – решительно ответила я. И добавила: – Условия рабочего контракта такие.

– У меня беда, – прошептала Ия, – дочь погибла, никого рядом, черная пустыня, и вдруг случается непонятное…

Не договорив, она бросила на столик телефон, села на диван и заплакала. Я тоже положила свой мобильный на стеклянную столешницу, около пачки растрепанных журналов, потом быстрым шагом приблизилась к рецепшен и окликнула администраторшу:

– Вашей клиентке плохо, дайте воды.

– Госпожу Евлампию Романову незамедлительно просят подойти к двенадцатому кабинету! – звонко прокатилось по коридору.

– Это что, меня зовут? – растерялась я.

– Вас! – всполошилась Елена. – Бегите скорей, небось маршалу совсем нехорошо стало, как бы не помер! Эх, жаль, я уже карточку завела, теперь он нам процент смертности повысит…

Я кинулась к столику, схватила сумку, мобильный и, разом забыв про Ию, побежала в глубь здания.

Возле двери на стульях сидели люди. Увидав, что я хочу войти в кабинет, они начали возмущаться:

– Очередь займи!

– Мы тут с утра паримся!

– Еще одна приперлась…

Я сделала шаг назад, но в ту же секунду створка распахнулась, высунулась медсестра в голубом халатике.

– Чего раскричались? – сурово поинтересовалась она.

– Так безостановочно идут, – занервничали больные, – шмыгают в кабинет!

Медсестра окинула меня взглядом и требовательно спросила:

– Фамилия?

– Романова.

– Заходи!

– Черт-те что! – заорал дед в красном свитере. – Что за фря такая?

– Она из платных клиентов, – снисходительно пояснила помощница врача, – и имеет право на первоочередное обслуживание.

– А мы, значит, второсортные? – забушевал старик.

– Нет, – спокойно ответила медсестра, – вы бесплатные. Муниципальных мы принять можем лишь потому, что «випы» контракт купили. Ясно? Сидите молча. Не пройдете сегодня, притопаете завтра. Да и чем вам еще заниматься? На пенсии же давно!

Очередь обиженно притихла.

– Проходите, девушка, – сладко заулыбалась особа в голубом халате.

Мне стало стыдно. Медсестра, очевидно, тоже испытывала некоторый дискомфорт. Она вновь повернулась к бабушкам и дедушкам, замершим на стульях, и со вздохом произнесла:

– Нечего лаяться, вы-то еще скрипите, а я сейчас УЗИ ее супруга видела, так не дай вам бог такое…

Старухи начали быстро креститься, старик в красном свитере махнул рукой, а я похолодела. Вцепилась в халатик девушки и прошептала:

– Что с Володей?

– Все замечательно, – бойко ответила врунья. – А вообще, я средний медицинский персонал, любые вопросы к врачу, сейчас Олег Николаевич вам все объяснит…

Мои глаза заволокло серым туманом. Стараясь не споткнуться, я вошла в кабинет, рухнула на жесткий стул, увидела большое белое пятно и услышала голос:

– Не волнуйтесь.

– Да, да, конечно, – ответила я, по-прежнему не различая лица хирурга. – Что с Володей?

– Давно у него боли в желудке?

– Первый раз сегодня пожаловался.

– А раньше?

– Вроде нормально себя чувствовал.

– Придерживался диеты?

– Он же в милиции работает, – пояснила я, – там, как на войне, времени на обед не предусмотрено.

– Какие были роды?

Я потрясла головой, белое пятно приняло форму мужчины в халате, вот только черты лица врача по-прежнему оставались расплывчатыми.

– Роды? Но Костин не рожал детей!

Медсестра прыснула.

– Валентина, – сердито велел хирург, – принеси анализ крови, наверное, уже готов.

– Да, Олег Николаевич, – подхватилась помощница, – уже бегу.

– Я спрашивал вас о родовой травме вашего мужа, – уточнил эскулап.

– Ничего о ней не слышала.

– Неужели свекровь не рассказывала?

– Я никогда не была знакома с матерью Костина, и он мне не супруг, просто мы живем вместе, как приятели.

Олег Николаевич встал и протянул лист бумаги большого формата, на котором чернели пятна.

– Видите?

– Что?

– Это результат УЗИ.

– Извините, я ничего не понимаю.

– У Костина нет желудка.

Я чуть не упала со стула.

– В каком смысле?

– В прямом, – ответил Олег Николаевич. – Отсутствует полностью. Ему делали резекцию?

– Чего? – обалдело спросила я.

– Органа пищеварения, – терпеливо пояснил хирург.

– Н-нет, не знаю, но в последние годы точно нет, – проблеяла я, как Лизина утонувшая овца.

– Интересненько… – постучал карандашом по столу Олег Николаевич. – Даже забавно! А чем он у вас питается?

– Всем, – робко ответила я. – Только не подумайте, что я плохая хозяйка, стараюсь готовить исправно: супы, мясо в духовке, курочка на гриле, пирожки. Но, конечно, бывают и готовые изделия – пельмени, сосиски, пицца.

– Пицца… – повторил Олег Николаевич и поднял брови домиком. – А с чем?

– С колбаской, луком и салом, – пискнула я, – это его любимый вариант.

– Прикольно, – перешел на подростковый сленг врач. – Мда… Удивительный случай! Фантастический! Никто не поверит! У больного нет желудка, а он жрет тесто с салом и жив! А вот и анализ… Давайте сюда!

Запыхавшаяся медсестра протянула хирургу бумажку. Брови доктора сдвинулись к переносице.

– Ага… – закивал Олег Николаевич.

– Все так плохо? – судорожно спросила я.

– Да нет, не плохо, – тихо ответил хирург.

Я шумно выдохнула.

– Не плохо, – проговорил он, изучая анализ, – а ужасно. По всем параметрам ваш Костин – труп.

– Где он? – прошептала я. – Покажите Вовку!

Олег Николаевич кашлянул.

– Кстати, Валентина, куда подевался больной Костин?

– Он в буфет пошел, – бойко ответила девушка. – Сказал, что проголодался, ничего еще сегодня не ел.

– И вы разрешили тяжелобольному человеку пойти в столовую? – заорала я.

Олег Николаевич издал звук, похожий на шипение встревоженного кота, а Валентина бойко зачастила:

– Че я должна была делать? Волочь его в стационар? Так распоряжений не давали! Средний медицинский персонал подчиняется врачу. Незачем меня глазами сверлить!

– Спокойно, – велел Олег Николаевич, – давайте без паники. Будем рассуждать логически. Что мы имеем на данном этапе? Больного Костина без желудка, с тошнотой и пугающим анализом. Так?

– Верно, – прошептала я. – Сделайте что-нибудь!

– Что? – округлил глаза Олег Николаевич.

– У нас есть деньги, мы можем продать квартиру, – начала я загибать пальцы, – машины… Спасите Володю, положите в больницу!

– А смысл? – склонил голову Олег Николаевич.

– Пришейте ему желудок! – взмолилась я.

Хирург хмыкнул:

– Это невозможно. По идее, вашему Костину место на кладбище, а он сидит в буфете. Значит, ему естественно жить так.

– Как?

– Без желудка, – подытожил он. – Ваш… э… сожитель когда в последний раз диспансеризацию проходил?

– Понятия не имею. Он милиционер, – напомнила я, – их по службе заставляют поликлинику посещать, только не знаю, как часто.

– Смею предположить, что во время последнего осмотра врачи ничего особенного не обнаружили, иначе б его комиссовали, – в задумчивости пробасил он. – Хорошо, поступим так. Первое: самому Владимиру ничего не говорите, мужчины мнительны, еще сляжет в койку и умрет.

– Помните Алешкина? – оживилась Валентина.

Врач предупредительно кашлянул, но медсестру уже понесло по кочкам.

– Напутали в регистратуре, – затарахтела дурочка, – не ту карточку доктору приперли. У него в кабинете Алешкин, а девчонки принесли документы Алешина. Врач возьми да ляпни: «Милейший, у вас классическая картина инфаркта!» Алешкин брык – и набок. Помер в одночасье. От стресса. Ой, мужики! А у него-то всего лишь язва была, сердце у Алешина болело.

– Чему учит нас этот случай? – назидательно поднял указательный палец хирург. – Психология очень важна! Делайте выводы. Костину ни гу-гу об отсутствии желудка! Скорей всего, он таким родился. Непонятно, правда, почему не умер и как в роддоме патологию не обнаружили. Но всякое бывает. А вот если сейчас он о диагнозе узнает, ему точно кирдык. Значит, молчок!

Я закивала:

– Понятно.

– Далее! Придете ко мне через две недели. Подумаю, проконсультируюсь у профессора, пораскину мозгами и решу, что делать.

– Положите его в хирургическое отделение! – взмолилась я.

– Нет необходимости, – пожал плечами Олег Николаевич. – Отсутствует ли желудок с младенчества или рассосался в ходе жизни, мы не знаем. Но ведь Костин не жаловался раньше на нездоровье?

– Нет.

– И под каким предлогом его в больницу поместить? Он заподозрит плохое и за сутки умрет.

– Его тошнило! – закричала я.

– Ладно, – сдался хирург, – если состояние начнет ухудшаться, приходите раньше, а коли ситуация стабилизируется, являйтесь в указанный срок. Главное, помните: Костин не должен заподозрить у себя болезнь, иначе каюк. Живите, как жили, вот только постарайтесь перевести его на подходящую диету.

– Какую?

– Можете купить в ларьке у входа брошюру «Питание после резекции желудка», – посоветовал он. – Но еще раз предостерегаю: прячьте от него информацию.

– А то вдруг как с Алешкиным получится… – вздохнула Валентина.

– Это все, что пока можно сделать? – затряслась я. – Диета, сохранение тайны и визит к вам через две недели?

Олег Николаевич кивнул.

– Может, витаминчики поколоть? – вдруг предложила Валентина. – Ну те, французские.

– Не помешает, – согласился хирург, взял со стола чистый рецепт, черканул на нем пару слов и протянул мне. – Идите в нашу аптеку, там они точно есть, чуть дороже, правда, чем в городе, зато качество гарантировано. Увы, сейчас много подделок. Вот чек, оплатите в кассе.

– За витамины? – спросила я, придавленная к полу сообщением о состоянии здоровья Вовки.

– Нет, за визит.

– Мы же купили контракт…

– УЗИ в него не входит, – рассердился Олег Николаевич, – и анализ вам сделали спешно. Ну, народ! Спасаешь их от смерти, а они, даже стоя на краю могилы, жадничают!

Я взяла все бумажки, вышла в коридор и спросила у бабки, сидевшей ближе всех к кабинету:

– Где тут буфет?

– Не ходи, там дорого, – предостерегла старуха.

– Хорошо, все равно подскажите дорогу.

– Ох, молодежь, не хотите разумное слушать! – занудила пенсионерка. – Лучше яблочко сгрызть, чем по буфетам шастать!

– У ней денег немерено, – заскрипел старик в красном свитере.

Провожаемая недобрыми взглядами, я вернулась к рецепшен и обратилась к администратору:

– Как пройти в столовую?

– У нас кафе, – торжественно поправила та.

Испытывая огромное желание стукнуть тетку по башке, я проскрежетала сквозь зубы:

– И где сие заведение?

– На минус первом этаже, – сообщила противная баба.

## Глава 4

В небольшой комнате было всего три столика и никаких посетителей. За стойкой возле кофемашины скучала толстая брюнетка.

– Пообедать хотите? – с надеждой спросила она. – У нас вкусно…

– Сюда заходил мужчина? – невежливо перебила я ее.

– Высокий, симпатичный, холостой? Володей звать? – заулыбалась буфетчица.

Я села на стул. Ай да Костин, похоже, умирать он не собирается!

– Да, он. Скажите, что ел высокий, симпатичный, холостой Володя?

Брюнетка ответила:

– Четыре сандвича «Больница».

– И из чего они состоят?

– Копченая колбаса, помидоры, майонез, чеснок, листья салата, сверху сыр, все уложено на багет со сливочным маслом.

– Ага, – кивнула я.

– Кофе пил, – продолжала буфетчица, – три кружки, со сливками и сахаром.

– Ясно. А куда он пошел, подкрепившись?

Брюнетка одернула слишком узкую кофту.

– По телефону ему позвонили. Видно, начальник! Только ваш сигареты вытащил, сотовый запиликал, он его схватил и как рявкнет: «Да, Владимир. Без меня не начинайте, уже еду!»

– Спасибо, – мрачно поблагодарила я, поднялась наверх, оплатила в кассе счет за УЗИ, подошла к аптечному киоску и сунула в окошко бумажку. – Такое лекарство есть?

– Две тысячи сто рублей, – прозвучало в ответ.

– Ничего себе! – не выдержала я.

– Мы гарантируем подлинность препарата, – сухо пояснил мужчина в синей тужурке по ту сторону прилавка. – Поищите в городе, там, вероятно, обнаружите дешевле. Но где уверенность, что в ампулах не вода?

– Давайте витамины, – попросила я. – Скажите, их надо колоть?

– Внутримышечно.

– А выпить их нельзя?

– Ну, в принципе можно, только зачем? – удивился аптекарь. – Или вы до такой степени инъекций боитесь? Я бы не советовал принимать данное средство орально, можно навредить желудку. Купите шприц для диабетиков, там крохотная иголка, комар больнее кусается.

В полном обалдении я вышла на улицу и решила позвонить Вовке. Я понимаю, что произошло. Костина перестало мутить, он наелся бутербродов, налился кофе, и тут ему позвонили с работы. Небось обнаружился очередной труп, вот майор, забыв обо всем, и рванул на место происшествия. С одной стороны, я должна радоваться его активности, больной человек не кинется сломя голову на службу, да и сандвичи с майонезом он лопать не станет. С другой – теперь, когда я знаю всю правду о состоянии Вовки, должна постоянно держать его под наблюдением.

Я вытащила сотовый, он моментально затрезвонил, я откинула крышку.

– Слушаю.

– Евлампия?

– Да. Это кто?

– Ия.

– Кто? – не поняла я.

– Ия. Мы с вами некоторое время назад общались в поликлинике. Неужели вы забыли?

– Великолепно помню вас. Но каким образом вы узнали номер телефона? – удивилась я.

– Вы держите мой аппарат.

– Ваш?

– Ну да. Телефоны у нас одинаковые, даже цвет идентичный, красный, – пояснила Ия, – оба лежали на столике, вы услышали объявление, схватили мобильный и побежали, а я пошла по своим делам. Сейчас завибрировало в кармане, я взяла трубку, а оттуда раздался незнакомый голос: «Лампуша, не волнуйся, здесь связи нет, я не сумею в ближайшие дни дать о себе знать…» – дальше прервалось. Вот я сразу и сообразила, какая случилась незадача.

– Это Катя звонила, – невесть зачем сказала я, – она в командировке, наверное, ее повезли в отдаленный район…

– Надо бы обменяться сотовыми, – перебила Ия. – Вы сейчас где?

– Стою около поликлиники.

– Можете доехать до кафе «Чухра»? Оно возле метро «Белорусская».

Я посмотрела на часы.

– Минут через сорок докачу, на Ленинградке всегда пробка.

– Я подожду, – без всякого недовольства ответила Ия. – В моем телефоне записная книжка, мне без нее никак.

Дорога заняла чуть больше часа. Кое-как втиснув машину между двумя здоровенными джипами, я ужом выползла из еле-еле приоткрывшейся двери, зашла в скромную забегаловку и тут же увидела Ию. Она сидела в углу, перед ней на столике, накрытом клетчатой скатертью, стоял высокий стакан с остатками кофе.

– Извините, пожалуйста, – сказала я, подскакивая к даме, – быстрее доехать не удалось.

– Я никуда не тороплюсь, – грустно ответила Ия. – Лапочка на танцах, занятия закончатся через два часа. Времени у меня навалом. Вот ваш телефон.

Я взяла мобильник и протянула Ии ее аппарат.

– Возьмите и простите меня.

– Ерунда, вы просто сильно испугались.

– Это правда, – кивнула я.

– Надеюсь, все обошлось?

– Да, – покривила я душой, решив, что нет никакой необходимости посвящать в свои проблемы постороннего человека.

– Я очень хорошо понимаю ваше состояние, – продолжила Ия. – Лучше самой в больничную палату попасть, чем наблюдать, как погибает близкий человек! У меня дочь умерла в самом расцвете лет, молодая, красивая, умная, талантливая…

Я опустила глаза. Всегда испытываю дискомфорт, когда надо посочувствовать человеку, который потерял кого-то из близких. Ну чем утешить? В любом другом случае я непременно найду нужные слова. Впрочем, мне намного легче оказать помощь действием. Если знакомые заболевают, я устраиваю их в больницу, нуждаются в деньгах – одалживаю посильную сумму, ну и так далее. Но в случае смерти любимых родственников… Тут как ни утешай, что ни делай, легче-то человеку не станет!

– Зоечка была красавица, – шептала Ия, – а ее убили…

– Примите мои искренние соболезнования, – произнесла я ничего не значащую фразу.

– Ее убили, – с упорством повторила Ия, – а дело замяли, чтобы честь мундира не замарать. Киллеры в белых халатах! Откуда у этой бабы медальон? Ага, молчите… А я знаю! Видела! И сегодня убедилась: она его носит, ничего не стыдится! Милиционерам же возиться не хочется. Представляете, они меня сумасшедшей считают! Едва появляюсь в отделении, тут же дежурный говорит: «Иван Сергеевич на задании». Но я не дура, его машину во дворе видела, значит, он сидит в кабинете. Просто сообразил: с Ии Вадимовны ему ничего не взять. Что у нее есть? Ни денег, ни связей. Мне все ясно! Зоечку убили, а после смерти ограбили. Одного не пойму: медальон-то вместе с дочкой в могилу закопали, а тут, гляжу, он на шее у докторши висит. Я ведь случайно его увидела, меня в эту, с позволения сказать, поликлинику волею случая занесло – аллергия началась, приятели посоветовали в платную обратиться. Вот и заглянула в медцентр, реклама понравилась: «Мы поможем всем». Такое место оказалось! Обираловка, за каждый чих платить надо. Полы мраморные, мебель кожаная, а специалисты дерьмовые. Извините, конечно, за грубость, но эти слова лучше всего характеризуют квалификацию тамошних врачей. Хотя какие они медики? Деньгососы! Хожу, хожу туда, а толку – никакого. Но главное – медальон… Я не ошиблась, помню вещицу с детства, похоронила ее вместе с Зоей… Представляете, он на дочери в гробу был, а тут увидела на чужом человеке! Вы мне поможете?

– Конечно, конечно, – закивала я, великолепно зная, что с сумасшедшими спорить нельзя. А тетка была явно ку-ку.

– И телефончик свой дадите?

– Записывайте, сто сорок четыре… – бойко затараторила я.

Ия осторожно понажимала кнопки.

– Это точно ваш номер?

– Да, да, не сомневайтесь, – улыбнулась я, вставая из-за стола. – Извините, я тороплюсь, вынуждена бежать, вы мне звякните как-нибудь, поболтаем на досуге.

Ия уставилась на свой мобильный, я бочком-бочком двинулась к двери. До свободы осталось два шага, и тут Ия сказала:

– Абсолютно не сомневалась, что вы меня обманете, дадите взятую от фонаря комбинацию цифр. Набрала вот ваш номер, а у вас мобильник молчит…

Ия положила сотовый на скатерть и вдруг весело улыбнулась.

– До свидания, Лампа. Я хорошо вас понимаю! Небось много народу к вам пристает? Когда живешь с большим начальником, всегда так. Простите меня, уцепилась за надежду, а сейчас лишилась иллюзий. Ну с какой стати вы мне помогать стали бы? Мы не подруги, не родственники… Правильно говорят: человек человеку – волк.

Меня словно окатило ледяным душем. Как все люди, я могу приврать и пару раз попадала из-за этого в глупые ситуации.

Вот вам недавний пример. Неделю назад я столкнулась в лифте с Нинкой из двадцать восьмой квартиры. Соседка стала взахлеб рассказывать о замечательном фильме, который посмотрела накануне, и сказала:

– Давай дам диск.

– Потом, – отмахнулась я.

– Нет, сейчас, – уперлась Нина, – это надо всем посмотреть.

Поняв, что лучше, как в старом анекдоте, отдаться, чем отбиваться, я покорилась обстоятельствам, зашла к Нинке, получила от нее диск и наставление:

– Прямо сейчас отложи все дела и посмотри кино.

Я вошла в родную квартиру, бросила пластмассовую упаковку на тумбочку у вешалки и занялась приготовлением ужина.

Через два часа раздался звонок, и на пороге появилась Нинка. Я, не дав ей и рта раскрыть, мигом отдала фильм и сказала:

– Потрясающая картина, я получила массу эмоций, спасибо за доставленное удовольствие, сейчас мне надо картошку почистить, извини, не до разговоров…

Нина захохотала и открыла упаковку – внутри было пусто.

– Здорова ты, Лампа, брехать, – констатировала соседка. – Диск-то, оказывается, мой Колька в плеере забыл, я тебе коробку дала, а внутрь не заглянула. Сейчас захотела новую кинушку посмотреть, ткнула в кнопку, он и выехал!

Конечно, мне было неудобно, но неприятное ощущение продлилось секунду.

– Сама ты, Нина, виновата, – ответила я, – пристала с ножом к горлу, вот и пришлось покривить душой. Не нужно думать, что все окружающие должны разделять твои интересы..

Нинка надулась и ушла. На следующий день я заглянула к ней с пирожными, и отношения восстановились. Но сейчас ситуация была иной.

– До свидания, уважаемая Лампа, – повторила Ия и уставилась в окно.

Я вернулась к столику, села на стул и сказала:

– Извини.

– Ладно, проехали, считай, что я ни о чем не просила, – ответила Ия, не отрывая взгляда от чисто вымытого стекла.

– Костин не генерал, – начала оправдываться я.

– Маршал, – поправила меня Ия.

– Да наврала я все! Хотела, чтобы к нему повнимательней в поликлинике отнеслись.

– А-а-а! Понятно.

– Он обычный майор, правда, сейчас стал начальником отдела и должен вот-вот получить новое звание.

– Поздравляю, – равнодушно обронила Ия.

– Мы не любовники, просто друзья.