Нэнси Уоррен
Поворот налево

Глава 1

– Ты помнишь Джорджа Мердока? – спросила тетя Лидия с набитым ртом. – Он был постоянным посетителем. Порой принесет скрипочку и играет девочкам. – Она мечтательно улыбнулась, прожевывая бутерброд с огурцом. – Он был прекрасным человеком. – В свои семьдесят пять тетушка Лидия красила волосы в невероятно рыжий цвет и сохранила о прошлом только радужные воспоминания.

Изящная женщина с белыми нежно-воздушными волосами кивнула с синего вельветового дивана.

– Его повесили.

– Неужели, дорогуша? А я думала, что в Айдахо отказались от смертной казни, – сказала Бетси Кармайкл, которая зашла выпить чашечку чая в своем лучшем воскресном наряде.

– Еще «Эрл Грея», дамы? – Эмили Сарджент обходила гостей с тяжелым серебряным чайником в руках, который она унаследовала вместе со старым борделем и давно вышедшими на пенсию девочками. Традицию плотного ужина с чаем в своем заведении «Дама с сомнительной репутацией» Эмили завела год назад, когда поняла, что в таком маленьком городке, как Бивертон, штат Айдахо, где туристический бизнес находился в зачаточном состоянии, потребуется немало усилий, дабы удержать на плаву свой отель и кафе.

Наполнив чаем чашечки из тончайшего китайского фарфора, она пустила по кругу блюдо с бутербродами и дольками лимонного пирога. Эмили решила, что в доме, которому более сотни лет и где некоторые постояльцы не намного моложе, никто не обратит внимания на то, что рецепт из журнала «Турман» несколько устарел. Бывали дни, когда ей казалось, что никто не заметит, если она подаст пирог, испеченный десяток лет назад.

Давно следовало признаться самой себе, что ее идея с плотным ужином и чаепитием не пользовалась большим успехом. Никто, кроме тетушек, проживавших в «Даме с сомнительной репутацией», да их подружек, которые были слишком бедны, чтобы платить, не заглядывал сюда, но эти воскресенья стали ритуалом для Эмили, и она не могла отказаться от них. Ради этих встреч они хоть что-то делали. Одевались в пышные наряды, которые любили, и предавались воспоминаниям о минувших днях.

Эмили знала уже все истории, как будто сама присутствовала в «Даме с сомнительной репутацией» в те времена, когда доктор Эммет Бивер решил превратить обычный бордель бурно развивающегося города в место отдыха как морального, так и физического. Дамы, собравшиеся в гостиной, некогда были «интимными целительницами». Эмили, которая выросла здесь, была их общей внучкой, поскольку ее собственная бабушка уже умерла.

Звонок в дверь взволновал всю компанию. В Бивертоне дверей не запирали, так что желающие входили и выходили, когда им вздумается.

– Неужели это гость? – громко спросила Олив.

При этих словах Лидия выпрямилась и поправила складки своего шелкового платья, чтобы подчеркнуть все его преимущества. Поскольку тетушка болезненно относилась к варикозным венам на своих ногах, она скрестила их и поджала, спрятав под парчу дивана.

– Пойду проверю, – сказала Эмили. Она устала объяснять Лидии, что слово «гость» приобрело совсем другой подтекст. Теперь «Дама с сомнительной репутацией» – место, где можно остановиться на ночлег и перекусить.

На сегодня у нее никто номеров не бронировал. Да что там, у нее целый месяц никто не бронировал номеров! Наверное, Джералдина Маллет снова насмотрелась «Унесенных ветром» и пришла предупредить, что янки у ворот и готовы жечь амбары и рекрутировать людей в свои ряды. Когда Джералдина бежала спасать всех и вся, с ней еще можно было сладить. Но если она призывала сжечь все самим, чтобы не досталось проклятым янки, тут Эмили приходилось следить за каждым ее шагом.

Однако когда Эмили вышла из гостиной в холл, то оказалось, что это не Джералдина. В холле стоял красивый мужчина, которого Эмили прежде в Бивертоне не встречала.

Он был высок и черноволос. Изумление, застывшее в его глазах цвета расплавленного олова, напомнило Эмили, что в руках у нее по-прежнему тяжелый чайник из столового серебра. Она пожалела, что не оставила его на столике в гостиной.

Если бы сейчас действительно шла Гражданская война, то он не стал бы играть в благородство. Нет, этот человек явно не привык считаться с чьим бы то ни было мнением. Он походил на игрока. Такой жесткий взгляд может быть только у хищника.

Эмили слегка откашлялась и спросила:

– Чем Могу вам помочь?

Он внимательно посмотрел на нее, и Эмили стало не по себе. Что это? Страх? Любопытство? Она не могла никак разобраться в своих ощущениях.

– Как я понимаю, это единственное место в городе, где можно остановиться на ночлег? – Голос у него был совершенно невыразительным, словно любая модуляция будет потерей драгоценного времени. И никаких шуточек!

– Все верно, – сказала Эмили. Бизнес есть бизнес, и она будет с ним вежлива. Было очевидно, что у парня есть деньги. На нем были обычные, но, безусловно, дорогие угольного цвета слаксы и черный свитер с высоким воротом. Его чемоданчик выглядел так, словно его разработали в НАСА. Он производил впечатление человека, который только что закончил деловую встречу в Манхэттене и заскочил сюда по дороге на своем реактивном самолете. Но, судя по всему, пилот сбился с курса или принял лишнего, перед тем как сесть за штурвал, потому что мистер Корпоратив явно свернул не туда.

Впрочем, напомнила себе Эмили, этот человек не похож на тех, кому в тягость оплатить счет. С другой стороны, когда живешь в таком городишке, как Бивертон, на внешность перестаешь обращать внимание.

– Я могу подождать, если у вас неотложные дела, – вежливо, но сурово сказал он, кивнув на серебряный чайник.

– Ах нет, это ничего. – Эмили аккуратно опустила чайник на туалетный столик с мраморной столешницей, на котором уже стоял букет розовых пионов в хрустальной вазе. Тонкие стебли из последних сил удерживали пышные бутоны.

Она зашла за разукрашенную конторку и достала регистрационный журнал в кожаном переплете, который нашла в антикварном магазине. Эмили открыла чистую страницу, подвинула журнал и авторучку к гостю.

Тетушка Олив пыталась уговорить ее перейти на компьютеризированную систему резервирования, но Эмили нравился простой старомодный журнал. Он вписывался в старый интерьер «Дамы с сомнительной репутацией» и вполне справлялся с редкими денежными постояльцами. Нет, конечно, она не была законченным луддитом[1]. У «Дамы с сомнительной репутацией» был очень неплохой веб-сайт, за которым следила Олив. Эмили также старалась как могла продвигать простенькую рекламную кампанию, и люди, которые останавливались в ее отеле, часто рекомендовали «Даму с сомнительной репутацией» своим друзьям. Может, у нее и не самый популярный отель в округе, но им удавалось сводить концы с концами. Эмили была полна оптимизма и верила, что люди еще оценят всю прелесть этих мест и Бивертон станет туристической Меккой.

Она смотрела, как гость пишет свое имя идеально четким почерком. Как и его невыразительный голос, почерк был очередным примером экономии времени и чернил. И никакой чепухи.

Когда он закончил, Эмили прочитала запись. Его звали Джо Монткриф, и ей польстило, что она угадала насчет адреса: он жил в Манхэттене.

– И как долго вы будете гостить у нас, мистер Монткриф? – спросила она, соблюдая лучшие традиции владельцев отелей.

– Можно просто Джо, – сказал он. У Эмили сложилось впечатление, что дело не в желании обойтись без формальностей, – скорее, он не желал тратить время на выговаривание слогов. Он даже отбросил «зеф» от имени Джозеф. Ему бы радоваться, что родители не нарекли его Мортимером или Горацием. – Я точно останусь на две ночи и, возможно, на третью. – Никаких «если вам будет удобно» или «если у вас есть свободные комнаты».

– Хорошо. Голубая комната свободна, – сказала Эмили. На самом деле все комнаты, кроме тех, что занимали тетушки, были свободны. Всего четыре. Но Голубая была одновременно самой дорогой и лучшей в ее отеле. – Там кровать королевских размеров и отдельная ванная, также там есть зона отдыха…

– Стол там есть?

– Письменный столик с убирающейся крышкой. Ей показалось, что по лицу его прошла легкая дрожь.

– Только не говорите, что у вас нет доступа к Интернету.

– Не в комнатах, соединение есть в библиотеке.

– Сойдет.

Бедняга так не вписывался в обстановку, что, несмотря на все ее желание избавить его от лишних денег, Эмили сказала:

– Знаете, в часе езды по шоссе есть «Хилтон». Может быть, вам будет удобнее…

Он во второй раз прервал ее:

– Нет, мне подходит. Спасибо.

Совесть ее была чиста. Она улыбнулась ему.

– У нас все равно завтрак лучше.

– В какое время завтрак? – У него были совершенно удивительные глаза. За те несколько минут, что он провел в холле, они сменили оттенок. Сейчас они уже не отливали оловом, а стали голубыми, как у Пола Ньюмена.

Поскольку он был единственным постояльцем, то завтрак по большому счету можно было сделать, когда он пожелает, но Эмили решила оставить право решения за собой.

– С семи до девяти, но возможен спецзаказ с уведомлением за день.

– Семь подойдет.

– Позвольте вашу кредитную карточку, – попросила она.

Эмили ничуть не удивилась, увидев, что его кредитка платиновая.

– Вы приехали в город навестить семью? – спросила Эмили.

– Нет, у меня здесь дела.

– Вот как! – Она подняла взгляд. Сложно было представить, что могло заинтересовать его в этих краях. Она знала всех в окрестностях, и каждый бизнес на много миль вокруг был ей знаком. Ничто из этого не могло привлечь коммерсанта из Нью-Йорка с цепким взглядом.

Он вежливо улыбнулся, но в подробности вдаваться не стал. Каков бы ни был его бизнес, она скоро все узнает. В Бивертоне всегда так.

– Вам помочь с багажом?

Он посмотрел на нее, словно она была сумасшедшей, и только тут Эмили заметила в углу темно-синюю дорожную сумку.

– Пойдемте, – сказала она, снимая с полочки красивый латунный ключ, и вышла из-за конторки.

Эмили пошла впереди, а он следом. Проходя по коридору, она услышала голоса из гостиной. Нетрудно было догадаться, о чем шла речь.

– У нас сейчас чаепитие, – сказала девушка. – Присоединяйтесь.

Монткриф ничего не ответил, так что Эмили решила, что едва ли он станет обмениваться историями с Олив и Лидией за бутербродами. Она облегченно вздохнула.

– Мы подаем завтрак в столовой, – сказала Эмили, когда они проходили мимо большой комнаты, которую она так удачно обставила антиквариатом и подержанной мебелью. Она собрала здесь коллекцию из маленьких столиков разных стилей, льняные скатерти, фарфор и столовые приборы, которые не сочетались друг с другом, и в этом было свое очарование.

Надо не забыть поставить новые цветы на столы. Не помешает также несколько разнообразить меню на завтрак. Поскольку тетушка Олив по утрам не ела ничего, кроме тоста из ржаного хлеба с малиновым вареньем и кофе, а тетушка Лидия всю свою жизнь на завтрак довольствовалась тарелкой овсяной каши с тушеными сливами, то места для фантазии не оставалось. Завтра она приготовит настоящий завтрак – кого волнует, что все это только для одного человека? Может, он посоветует всем своим дружкам с Уолл-стрит приехать в Бивертон на выходные? От этой мысли Эмили улыбнулась, поднимаясь по широкой дубовой лестнице.

По какой-то причине она вдруг почувствовала неловкость. Впрочем, вполне естественно. Ее постоялец идет сзади, так что у него есть возможность внимательно ее рассмотреть. Казалось бы, что ж тут такого? Так почему же ей тогда так жарко, почему у нее такое чувство, словно ее черная юбка слишком короткая и обтягивающая?

Эмили обрадовалась, когда бесконечная лестница наконец-то закончилась и она смогла показать ему комнату. Синие в белую полоску обои выглядели свежо, хотя прекрасно подходили к интерьеру начала XIX века, когда «Даму с сомнительной репутацией» только построили. Огромная кровать с пологом на четырех столбиках осталась с давних времен, а матрац был новым. Эмили хотела, чтобы ее гости наслаждались днём, о котором потом будут долго вспоминать. В конце концов, именно это обещала посетителям ее прапрабабушка, когда открывала бордель. Хотя, конечно, у нее были свои способы добиться этого. Эмили же полагалась на матрацы высочайшего качества, ирландское постельное белье из льна и удачное расположение отеля.

Она окинула взглядом комнату, но нигде не было ни пылинки. Все выглядело так, словно последний посетитель съехал не три недели назад, а этим утром.

Ситцевое покрывало на пуху, на котором были нарисованы желтые лилии на зеленом стебле, было свежим, как весна. На старом умывальнике стояли керамические кувшин и миска. Столик с откидной столешницей, принадлежавший еще самому доктору Эммету Биверу, сиял благородным налетом древности. А на полу лежал старый, но ухоженный аксминстерский ковер.[2]

Ее гость ничего не сказал, лишь поставил на пол дипломат и положил дорожную сумку на мягкое кресло, которое Эмили разместила у окна. Еще два кресла стояли перед камином.

– Камин работает, – сказала она. – Он на газу. – Эмили показала ему, где выключатели.

– Хорошо, – снова сказал Монткриф. Видимо, камин его совершенно не заинтересовал.

Она решила, что он приехал сюда вовсе не для того, чтобы наслаждаться перед камином хорошей книгой или видом на сад. Комната, возможно, была для него несколько фривольна, но если уж останавливаешься на ночлег в бывшем борделе, то надо понимать, во что впутываешься.

– Я вас оставлю, обустраивайтесь.

– Спасибо. Ах да, у вас есть список ресторанов города?

Эмили прищурилась.

– Чтобы поужинать?

– Верно.

Ее мозг усиленно заработал. Куда же послать его, чтобы он успел вернуться к ночи? Ему, судя по всему, хороший сон не помешает.

На лице его промелькнул намек на улыбку, и ей захотелось остановить мгновение. Ей понравилось, как его холодная манера сменилась чем-то теплым и дразнящим.

– Люди ведь где-то едят?

– Да, конечно, – сказала она. – Я пытаюсь вспомнить, где открыто по воскресеньям. Я посмотрю и дам вам знать.

– Спасибо.

– Что ж, не за что, – сказала она и подошла, чтобы отдать ему ключ. Он протянул руку ладонью вверх. Это была сильная рука. Чистая, без мозолей и обручального кольца. И снова Эмили почувствовала странное покалывание, словно предупреждение.

Спустившись вниз, она заглянула в гостиную, только чтобы сказать:

– Я приготовлю еще чаю. Чай ей не помешает.

Она вернулась в гостиную со свежим чаем и новыми бутербродами. Несомненно, все сгорали от любопытства по поводу нового гостя. Но тут вошел он сам. Поскольку Эмили думала, что новый постоялец ни за что не станет сидеть и распивать чаи со старухами, то слегка удивилась. Еще больше она удивилась, когда увидела у него на руках упитанную и лоснящуюся кошку чепрачного окраса.

– Это ваша кошка? – спросил он своим невыразительным голосом.

– Ой, Мей Уэст, что ты тут делаешь? – воскликнула тетушка Олив. – Мы вместе дремали. Когда я спустилась сюда, она все еще спала.

– Похоже, она уже проснулась, – заметил гость, хотя он немного лукавил. Кошка сонно урчала у него на руках, лишь чуть-чуть приоткрыв зеленые глаза. Она прекрасно знала, что ей нельзя появляться в комнатах постояльцев. Скорее всего, она пыталась обмануть всех, притворившись спящей.

– Извините, – сказала Эмили. – Мей Уэст у нас любопытная. – Кошка также обожала мужчин. – Надеюсь, она вас не побеспокоила?

– Она стучалась в окно и плакала.

Эмили протянула руки, но Мей Уэст отказалась к ней идти. Она развернулась и спрятала голову на большой мускулистой груди. Эмили едва не рассмеялась, а вот Джо Монткрифу было не до веселья. Он, наверное, подсчитывал, во сколько ему обойдется химчистка, потому что его кашемировый свитер весь покрылся кошачьей шерстью.

– Простите, – снова повторила Эмили, забирая кошку, которая протестующе замяукала. Когда она брала на руки несчастное животное, ее пальцы случайно коснулись упругих мышц его пресса. От него пахло так, как ни от кого не пахло в «Даме с сомнительной репутацией». Это был запах молодого сильного мужчины. На секунду она позавидовала Мей Уэст, затем взяла себя в руки и скинула кошку на пол. Мей Уэст недовольно мяукнула, прыгнула на диван и забралась на колени к тетушке Олив.

Джо счищал кошачьи волосы со свитера и слаксов. Лидия, с интересом наблюдавшая за ним, сказала:

– А вы, судя по всему, неплохо упакованы. Что вы прячете под одеждой?

Джо замер, так и не дочистив брюки, и, подняв голову, посмотрел на Лидию, как будто ослышался. Тетушка Олив, поглаживая Мей Уэст, сказала:

– Нет, ну в самом деле, дорогуша, не при людях же. Бетси с интересом следила за происходящим.

– Чай! – крикнула Эмили.

Джо выпрямился и, прищурившись, осмотрел собравшихся. Спору нет, они выглядели как декорация к фарсу, но если он хоть слово дурное скажет про ее любимых тетушек, она выставит его за дверь. Вот так!

– Спасибо, – сказал он. – Я бы не отказался от чая.

– Я могу принести его вам в комнату, если вы работаете.

Монткриф посмотрел на тетушку Лидию, затем на Олив и Бетси.

– Нет, я буду пить чай здесь.

Что ж, думала Эмили, наполняя ему чашку из тончайшего фарфора с розочками, по крайней мере, он забыл об этом несчастном инциденте с Мей Уэст.

– Джо Монткриф, – сказала она, запоздало вспомнив о манерах. – Знакомьтесь. Это Лидия Смольц, Олив Беннет, они здесь живут, а это Бетси Кармайкл, она зашла в гости. – Только бы они хорошо себя вели!

Но, увы, Лидия и не думала останавливаться. Еще бы! Такая редкая возможность порезвиться.

– Итак, молодой человек, – сказала она, выпрямив спину и слегка оголив ту часть ножек, что в ее семьдесят пять все еще могла приворожить взгляд, – вы проявили мудрость, спустившись к нам. Вас доктор послал?

– Доктор? – Он свободно держал в руках миниатюрную чашечку и все равно умудрялся выглядеть мужественно. Эмили строго придерживалась правила не заводить романов с постояльцами, но ведь бывают и исключения.

– Не стесняйтесь. Мы многим мужчинам помогли за эти годы. Женщина в летах может предложить гораздо больше, чем несмышленая старлетка. Да… в наши дни мужчины справлялись без всяких таблеток. У них были мы, верно, Олив?

– Верно. Мы творили наше волшебство старыми методами. Нам тогда сам черт был не брат.

– Бутерброд, тетушка Лидия? – в отчаянии предложила Эмили.

Но та лишь отмахнулась от нее.

– В чем ваша сексуальная проблема? Я с радостью помогу вам. – Лидия, похоже, так и не смирилась с уходом на пенсию.

– Сексуальная проблема? – эхом отозвался Джо, который выглядел совершенно ошарашенным. А три пожилые дамы, не придумав ничего лучше, уставились на его ширинку.

Не сумев выдумать ничего другого, Эмили положила руку на плечо Джо, решив, что в отчаянной ситуации требуются решительные меры, и сказала:

– Прости, тетушка Лидия. Джо мой клиент.

Когда ее так называемый клиент поднял на нее взгляд, то покалывающее ощущение превратилось в водопад.

В его серебристо-голубых глазах блеснула чертовщинка.

– Спасибо, Эмили, – сказал он. – Думаю, мне понадобится много вашего личного внимания.

О-о! У нее было такое чувство, что ее беды только начинались.

Глава 2

Джо редко можно было удивить. Львиная доля его успеха зависела от того, что он знал, чем собирается заниматься, задолго до того, как непосредственно брался за дело. Вот и получилось, что он не мог припомнить ни одного случая, чтобы его чем-то удивили.

Поэтому он обожал сюрпризы!

Джо не имел ни малейшего представления о том, что происходит в этой переполненной мебелью и перегруженной декором комнате с тремя пожилыми женщинами и одной очень привлекательной молодой особой, но решил сесть, расслабиться и выяснить, куда заведет его любопытство.

Эмили легонько сжала его плечо, и он счел это благодарностью за то, что не рассмеялся в лицо этим пожилым женщинам – да он и не собирался. Секс Джо предлагали постоянно, так что ему не приходилось думать об этом, но еще ни разу Монткрифу не предлагали услуги интимного исцеления женщины, годившиеся ему в бабушки.

Единственная его сексуальная проблема заключалась в том, что улизнуть незамеченным из постели женщины было гораздо сложнее, чем попасть туда. Методом проб и ошибок он остановился на двух игровых полях. Он встречался либо с женщинами моложе тридцати, когда биологические часы еще не забили тревогу, либо с женщинами старше сорока. В последнем случае дамы были с детьми или просто считали, что лишние трудности им ни к чему. Только так ему удавалось поддерживать отношения на уровне секса, не претендуя на роль спутника жизни. Не то чтобы он был против детей – черт, не исключено, что и у него они будут когда-нибудь, – просто Джо не хотел вводить в заблуждение представительниц прекрасного пола, разыгрывая из себя верного мужа и примерного отца. Ведь все, что ему нужно, – это женское общество, горячее, полное желания тело и веселье.

– Ну вот, – сказала все та же пожилая женщина Эмили, – я не понимаю, почему все приятные молодые люди должны доставаться тебе. У меня же гораздо больше опыта. – Она повернулась к Монткрифу и спросила: – Так в чем же все-таки твоя проблема, дорогой? Преждевременная эякуляция? Плохая потенция? – Она снова многозначительно посмотрела на его ширинку. – Какие-то особые потребности, которые никто не мог удовлетворить? Или…

– Тетя Лидия! Я вам сейчас все объясню. Видите ли… Но Джо не желал слушать нудных объяснений.

– Бьюсь об заклад, вы помогли многим мужчинам, – обратился он к женщине, которую Эмили назвала тетей Лидией.

– О да, разумеется! Доктор Эммет всегда говорил, что у меня настоящий талант. – Она хихикнула, и ему показалось, что тетушка Лидия пытается произвести на него впечатление. Его позабавило, как Эмили и две другие пожилые женщины пытались жестами и гримасами заставить ее замолчать. Но ему было интересно дослушать ее до конца.

А затем он вернется к вопросу о том, что он теперь «клиент» Эмили. Вообще-то она была не в его вкусе. Ей не место на Уолл-стрит, она была типичной деревенской девчонкой, свежей и крепкой. На ней был обтягивающий передник, а под ним прилегающая к бедрам юбка, подчеркивавшая все ее прелести. От нее пахло корицей и имбирем, но ее глаза были еще слаще.

Кроме того, судя по внешности, ей было далеко до тридцати. Навскидку он дал бы ей лет двадцать пять. Определенно, о материнстве она еще не задумывалась. Ага! Пожалуй, интимное исцеление его заинтересовало.

– Мы работали на знаменитого психолога и филантропа доктора Эммета Бивера, – сказала Лидия.

– Доктор Бивер? – Она что, заигрывает с ним?

– Уверена, вы слышали о нем.

– Нет.

– Надо полагать, вы еще слишком молоды. Его технологии были самыми передовыми. У него, видите ли, было в этом городе свое заведение. Люди отовсюду приезжали со своими проблемами.

– Сексуальными?

– Не только. С разными расстройствами…

– Чокнутые, толпы чокнутых.

– И он всех их лечил. Нас выбрали как «интимных целительниц», так что мы в основном работали с сексуальными расстройствами. Мы очень, очень многим помогли, и мужчинам, и их семьям.

– Вы так называли комплексные сексуальные услуги? – громко спросил он. Разговор принимал интересный оборот.

– Мне больше нравится наш термин, – заносчиво ответила она.

Джо подавил улыбку. Он признавал, что в каждой профессии есть доля снобизма.

– Доктор Бивер был таким замечательным врачом! Он всех излечивал, знаете ли.

Пожилая женщина с волосами, напоминавшими сахарную вату, фыркнула.

– Не говори глупостей, Лидия. – Она повернулась к Джо и объяснила: – Санаторий обанкротился, и они сказали пациентам, что все здоровы. Они открыли двери больницы, отпустили людей, а затем надолго закрыли заведение.

Вот теперь ему действительно стало интересно. Ведь давно пустующее здание санатория и акры земли, на которых он стоял, и были причиной, приведшей его сюда.

– А что случилось с… – Джо спохватился, едва не сказав «сумасшедшими», и заменил на другое слово, – с бывшими пациентами?

– Большинство из них до сих пор живут здесь, – сказала старушка. – Они все чокнутые, как полярные гагары.

– Их всех вылечил хороший доктор, – настаивала женщина по имени Лидия.

Олив хитро улыбнулась ему:

– Она такая же сумасшедшая, как и прочие. Черт возьми! Да все мы здесь сумасшедшие, кроме Эмили, и если вы меня спросите, так я скажу, что ей было бы куда веселее, если бы и она была немного не в себе.

Определенно, вечер переставал быть томным. Поскольку наверху проводка устарела и подключить ноутбук он не мог, то Джо представлял себе, как он будет изнывать от скуки, но беспардонная кошка сделала ему одолжение.

– Не желаете бутерброд с огурцом? – спросила Эмили. Она не выглядела пристыженной, скорее смирилась со своей судьбой. Видимо, непросто жить с сексуальными целительницами, вышедшими на пенсию.

На Манхэттене было полно закусочных, где приходилось стоять в длинных очередях в ожидании, пока угрюмые официанты принесут заказ. Люди там стояли так близко друг к другу, что можно было различить, каким дезодорантом они сегодня пользовались. Или не пользовались вовсе.

Здесь ему нравилось гораздо больше. Не то чтобы он был любителем чая, да и таких кукольных бутербродиков понадобится штук сто двадцать, чтобы накормить взрослого мужчину, но часть его задания в Бивертоне заключалась в том, чтобы собрать информацию о потенциальной рабочей силе для новой фабрики. Эти дамы давно живут в городе и, совершенно очевидно, знают здесь всех. Так что он выкачает из них информацию, попивая чаек из чашки, которая была вызовом его мужскому началу. Все-таки поработать сегодня вечером ему удастся. Джо хотел расспросить побольше о достопочтенном докторе Эммете Бивере, когда им снова помешали. Вошли еще две пожилые женщины. На первой были древний розовый костюм от Шанель и нитка крупного жемчуга, и Монткриф мог бы поспорить, что камни настоящие. Ее сумочка и туфли были в тон.

– Надеюсь, мы не опоздали к чаю, – вежливо сказала она. – Мы с мадам Диор вдруг решили, а почему бы нам не отведать ваших отменных пирогов, дорогуша. – Она подошла к Эмили, и они обменялись приветствиями.

Мадам Диор подождала, пока женщина в костюме от Шанель пройдет в комнату, и вошла сама. Она сделала это так, как делали актрисы тридцатых годов, выходя на сцену. Ее короткие черные волосы покачивались во время движения, и она смотрела по сторонам большими, обрамленными черными ресницами глазами. Ее кожа была белой, а помада ярко-красной. На ней были черные брюки и свободная блузка с абстрактным рисунком. В руке она держала мундштук с длинной тонкой незажженной сигаретой. Такие мундштуки можно увидеть только в старых фильмах или на костюмированных балах.

– Конечно, вы не опоздали. Проходите, – сказала Эмили, поднимаясь.

– Мисс Тревельен, мадам Диор, позвольте представить вам Джо Монткрифа.

Он встал, как научили его делать при появлении дамы в комнате много лет назад в подготовительной школе. В наши дни не часто такое увидишь, но среди людей, которым за семьдесят, это все еще было в моде.

Мисс Тревельен пожала ему руку и отошла к креслу, что стояло около этажерки с фарфором и серебряными безделушками, место которым было разве что в музее или антикварном магазине.

– Может быть, вам будет удобнее на диване, рядом с тетушкой Олив? – спросила Эмили.

– Мне и здесь неплохо, дорогая, спасибо.

– Я так счастлива познакомиться с вами, – сказала француженка прокуренным голосом с сильным акцентом, выбрала кресло ближе к нему и приняла чашку чая из рук Эмили, которая снова почувствовала себя хозяйкой.

– И я рад знакомству, – сказал Джо. На самом деле ему было уже не так весело, потому как, судя по всему, разговоров об «интимных целительницах» больше не будет. С другой стороны, чем больше пожилых дам он сможет расспросить, тем больше он соберет информации о городе и рабочих, что живут здесь. Джо уже намеревался задать основной вопрос, когда краем глаза заметил удивительную вещь. Женственная мисс Тревельен, носившая жемчужные бусы стоимостью под десять тысяч, стащила с этажерки серебряную безделушку и сунула в сумочку.

Он посмотрел по сторонам, желая убедиться, что это видел еще кто-нибудь, но все разговаривали, наливали чай или брали с тарелки бутерброды.

Джо оказался в затруднительном положении. Должен ли он предать огласке тот факт, что старушка обокрала хозяйку, или ему стоит держать рот на замке?

Он решил промолчать, когда заметил, что Эмили, застыв с крохотными блюдцами в руках и еще более крохотными салфетками на них, гневно смотрит на мисс Тревельен. Он был совершенно уверен, что сумка пожилой дамы стала еще тяжелее, а на этажерке не хватало еще одной безделушки.

Он на какой-то миг встретился взглядом с Эмили и отчетливо понял, словно она произнесла это вслух: «Держите язык за зубами». Он так же взглядом постарался ответить ей: «Вас понял». Но в его послании было еще одно приложение: «Я вас хочу».

Видимо, Эмили поняла все его послание. Она, как ни в чем не бывало, кивнула ему, но ее грудь взволнованно всколыхнулась, а голубые глаза широко раскрылись. Он не прочел в них ответное: «Я тоже вас хочу». Впрочем, что-то в ее глазах он все же заметил. Не безразличие, а скорее, впечатление, что она симпатизирует ему.

Жаль. Может быть, он сможет выкроить время, чтобы преодолеть ее сдержанность.

Джо с трудом заставил себя выпить три чашки чая, чтобы был повод задержаться. Он бы ни за что не пропустил такой вечер. Ему выпал случай рассмотреть во всех подробностях хозяйку, на которой были короткая черная юбка и передник. И то и другое шло ей. До сих пор ему не нравились сексуальные фантазии с французскими домохозяйками. Помимо привлекательной Эмили его забавляли старушки. Эмили удалось, к его великому сожалению, успокоить своих тетушек, но мадам Диор скрасила ситуацию. Она сидела рядом и говорила ему, как сильно он напоминает ей мальчика, с которым она познакомилась в Ницце.

– У него были такие же прекрасные глаза и такое же тело, – ворковала она. – И благодаря вам я снова чувствую себя молодой.

Его сотовый телефон беспокоил его несколько раз, но Джо установил виброзвонок. У него не было настроения окунаться в действительность. Он столько узнал на этой чайной вечеринке, что день можно было считать на редкость удачным.

– Что ж, – сказала мисс Тревельен, посмотрев на француженку с выражением «а не пора ли нам» в глазах. Но тут открылась входная дверь и с шумом захлопнулась.

Эмили не успела встать, как раздался рассерженный женский голос с сильным южным выговором:

– Вы не поверите, что эти грязные дворняги выкинули на этот раз.

Грязные дворняги?

– Я им говорила: «Это Содружество малых театров Бивертона, а не Стратфорд-он-Эйвон»[2], а эти бродячие псы, Пай со своими пьесами… – К этому моменту обладательница голоса добралась до двери гостиной. Это была выцветшая женщина, кожа да кости, в бледном платье из хлопка в цветочек, которое свисало до самого пола. На фестивале хиппи это платье смотрелось бы неплохо. Женщина увидела Джо и остановилась. – Ой, – сказала она и опустила голову, чтобы посмотреть на него через опущенные ресницы, которые были сильно накрашены. Он пожалел, что не ушел раньше. Она прикрыла рот рукой и прыснула. Затем представилась, протянув ему руку: – Меня зовут Джералдина.

Она выжидающе смотрела на него, словно он должен был поцеловать ей руку, но вместо этого Джо крепко пожал тоненькие пальцы.

– Джо Монткриф.

Она села, и все у нее было в движении: ресницы, руки, подол платья. Эмили подала ей чашку с чаем, и Джералдина поблагодарила ее.

– Вы театральный агент? – обратилась она к Монткрифу.

– Нет.

– Ну, впрочем, все равно. Они не хотят, чтобы я играла Марию в ежегодном мюзикле. Терри Пай получила контракт, и знаете, это только потому, что она и ее муж делают стрижки всему городу.

– А ты была бы чудной Марией, – сказала Бетси. – Это они зря.

– Я вынуждена играть «сестру», – сказала увядшая красавица, поджав губки. – Вы можете представить меня в этой роли? Монашка?!

Олив грубо расхохоталась:

– Вот тогда-то и я решила участвовать в этом спектакле.

– Да и я, – сказала Лидия.

– А мой цвет – черный, – начала мадам Диор. Мисс Тревельен тихонько вздохнула и сказала, что всегда мечтала сыграть монашку. Джо не был фанатичным католиком, но и он чувствовал, что женщина, которая таскает у соседей серебро, не создана для того, чтобы быть монашкой.

– Да я бы вообще не хотела участвовать в этой глупой пьесе, но уж больно весело с девчонками репетировать на чердаке. Не люблю заниматься с мужчинами. – Джералдина выделила слово «мужчинами» и снова бросила на Джо кокетливый взгляд из-под опущенных ресниц. – Доктор Бивер всегда разрешал мужчинам и женщинам заниматься порознь. Все как в старые времена.

Джо задумался. Получалось, что Содружество малых театров Бивертона было прямым наследником сумасшедшего дома. Надо купить абонемент на весь сезон.

– В те дни, я полагаю, мужчины и женщины ставили разные пьесы исключительно друг для друга, – сказала Эмили.

– Не важно, – заметила Олив. – В этой пьесе не будет слабых мест, вот увидишь. Вы ведь придете, Джо, не так ли? Вечером в эту пятницу. Можете пойти вместе с Эмили. Она не занята в спектакле.

– Если я все еще буду в городе, то с удовольствием приду. – Неплохо посмотреть на общину. Не говоря уж о возможности провести время с хозяйкой отеля, которая определенно не замужем, раз дамы так откровенно ее сватают.

– Олив! – воскликнула Эмили. Ее возмутило вмешательство в свою личную жизнь.

– Значит, договорились, – сказала Олив, совершенно не обращая внимания на Эмили. – Если вы меня спросите, так я скажу, что вам обоим не помешает развеяться.

Вскоре после этого дамы разошлись. Джо чувствовал себя как жених на смотринах. Каждая подошла к нему и попрощалась за руку, проворковав комплимент.

Бетси Кармайкл сказала ему, что он сладенький и милый мальчик. Мадам Диор хлопнула в ладоши и предложила заглянуть к ней на огонек как-нибудь. Джералдина Маллет поцеловала его в щеку и прошептала на ушко: «До пятницы». Мисс Тревельен подала ему свою мягкую ладошку и поблагодарила за приятную компанию.

Ее лицо раскраснелось как от быстрой прогулки, а сумка разбухла до невообразимых размеров.

Насколько он понял, за чай никто не расплатился. Что это за бизнес такой? И раз уж об этом зашла речь, то где остальные гости? «Интимные целительницы» на пенсии жили здесь, и он сомневался, что они платили за пансион.

Его вдруг осенило, что он единственный постоялец, что было не очень хорошо для Эмили, зато для компании, пославшей его, это была прекрасная новость.

Когда гостьи разошлись, Эмили начала убирать со стола. Тетушки попытались помочь, но она лишь отмахнулась:

– Скоро начнется ваше любимое шоу. Расслабьтесь.

– «Шестьдесят минут»? – предположил Джо.

– «Остров соблазнов».

Джо удивил на сей раз сам себя, взяв тяжелый чайник и стопку тарелок.

– Вам не обязательно помогать мне, – запротестовала Эмили.

Он бы ни за что не стал помогать убирать там, где с него взяли деньги, но здесь все получалось иначе, в таких местах он еще ни разу не останавливался. Ему хотелось провести еще немного времени в компании Эмили, и, кроме того, нужно было доложить о краже, свидетелем которой он стал.

Джо не мог оторвать взгляд от покачивания складок ее юбки и всего прочего, что там еще у женщин покачивается при ходьбе, когда шел за ней следом на кухню.

Едва он переступил дубовый порог кухни, как понял, что это место идеально подходит Эмили. Старомодное в сочетании с современным. Кухня была огромной, с черной и белой плиткой на полу, старыми дубовыми сервантами со стеклянными дверцами и эркером, за которым виделся пышный сад. В эркере стояли круглый дубовый стол и стулья, которые провели там уже, по меньшей мере, столетие. Но разделочный стол был гранитным, а все кухонные приспособления – из нержавеющей стали в индустриальном стиле.

– Вы, должно быть, любите готовить, – сказал он, осматриваясь.

– Люблю, – сказала она с улыбкой. – Вы не должны мне помогать, вы постоялец.

– Да, наверное. Но мне необходимо поговорить с вами с глазу на глаз.

Эмили кивнула:

– О мисс Тревельен?

– Так вы тоже видели? Я так и думал. – Джо припомнил то, как женщина складывала серебро себе в сумочку. – Она украла кое-что из вашего… – Он не знал толком, как назвать весь этот утиль. – Кое-что из вашей утвари. Пожалуй, пару вещей.

– Да, я знаю. Но она не нарочно, бедняжка. Она завтра все мне вернет.

– Вернет? В Нью-Йорке кража серебра рассматривается как незначительное правонарушение. Думаю, это приравнивается к судебно наказуемому проступку категории «Б».

Эмили тихо рассмеялась:

– Это Бивертон, Джо. Я знаю, что она не права, но она не в состоянии контролировать себя. Брать красивые вещи для нее счастье, и она всегда возвращает их. Если хотите, можете пойти завтра со мной. Сами увидите, она вернет то, что принадлежит мне.

Монткриф озадаченно покачал головой. У него совершенно не было времени слоняться без дела по городу. Нужно было оценить недвижимость, и все же…

– Не могу устоять. И как именно мы это сделаем? Оденемся в черное и совершим кражу со взломом?

Она загадочно улыбнулась:

– Подождите и все увидите.

Боже, а она прелестна! Ее глаза были огромными и голубыми, ее ресницы – до абсурда длинными и черными. Ее взъерошенные волосы были темно-медового цвета, а рот выглядел так, словно весь день говорил правильные вещи, зато ночью шептал непристойности.

Уже давно женщины не казались ему загадочными. Но сейчас этому не мешали даже ее смешной передник и окружение из чокнутых старух, у которых были сомнения относительно его сексуальных подвигов.

Джо удивился своей симпатии к ней. Наверное, это из-за того, как она пахнет, из-за имбиря и корицы. Пожалуй, так должно было пахнуть домашнее печенье его бабушки, если бы его бабушка не была вечно занята, выигрывая теннисные турниры в своем загородном клубе. В одном он был уверен: он хотел провести какое-то время в компании этой женщины, ее помешанных на сексе тетушек и ее бутербродов с огурцом.

Когда Монткриф вернулся в гостиную, чтобы собрать оставшиеся тарелки, там уже никого не было. Он взял тарелку и чашку мисс Тревельен. Она аккуратно свернула салфетку и не уронила мимо ни крошки, но, несмотря на это, она обокрала хозяйку прямо у него на глазах.

На обратном пути ему в голову пришла неожиданная мысль. Тетушка с волосами как сахарная вата сказала, что они открыли двери и объявили всех исцелившимися, когда санаторий закрыли.

– А мисс Тревельен тоже была пациенткой доктора Бивера? – спросил он, возвращаясь на кухню.

Эмили не спешила с ответом, раскладывая маленькие рассыпчатые печенья на старинном блюде.

– Санаторий Бивертона уже давно закрыт, – сказала она наконец.

Джо еще больше зауважал девушку за такую преданность; кроме того, уже само ее нежелание говорить ответило на его вопрос.

– А местные представители закона знают о маленьком хобби мисс Тревельен? Жемчужные бусы у нее на шее стоят целое состояние.

Эмили с удивлением посмотрела на него:

– Вы разбираетесь в женских украшениях?

– Я о многом знаю по чуть-чуть. Так что? Знают?

– Послушайте, Джо, семья мисс Тревельен была очень богата. Этот жемчуг уже много поколений хранится в семье. Она не воровка.

– Просто местная клептоманка, которую не долечили, когда закрыли психушку?

Она сжала губы.

– Не надо, – сказал он. – Не говорите. Можете ответить все, что угодно.

– Не могу, вы же постоялец.

– Поверьте, ничего из того, что вы можете сказать, не заставит меня убежать на ночь глядя. Мне здесь нравится. И мне любопытно.

– Ладно. Санаторий не был психушкой, и вообще это совершенно бестактное слово.

– Бьюсь об заклад, ваша тетушка Олив думает иначе. Я сам слышал, как она всех жителей города называла психами.

Эмили развернулась и с вызовом посмотрела на него.

– Тетушке Олив восемьдесят три года, и воспитали ее в суровые годы. У нее есть оправдание.

– Хорошо, я никому, кроме вас, не буду говорить про психушку.

– Идет. – Она хотела уже отвернуться, но передумала. – Джо, Бивертон – очень необычное место. Едва ли существует еще один такой город. Люди здесь помогают друг другу и по большей части живут счастливо в гармонии с миром и окружающими. Мы знаем соседей по именам и стараемся ладить.

– Так вы хотите сказать, что весь город населен сумасшедшими?

– Конечно, нет. И что за противное слово! Я просто хочу сказать, что некоторые горожане немного эксцентричны.

Он прищурился.

– Что вы вкладываете в слово «эксцентричный»?

– Я лишь советую вам смотреть на вещи шире.

– Кроме вас, единственной нормальной женщиной мне показалась француженка.

– Хм. Мадам Диор?

– Да, темненькая дама с парижским акцентом, которая пришла вместе с клептоманкой.

– Настоящее имя мадам Диор – Дороти Вудроу, и ее французский – это то, чего она понахваталась из фильмов и песен Эдит Пиаф. Дороти увидела Катрин Денев в рекламе Дома Диор и вообразила себя француженкой.

Джо тихонько стукнулся лбом о стену.

– Да ладно вам, не так все плохо. До этого она воображала Эву Габор. – Эмили хмыкнула при воспоминаниях. – Тогда ее акцент очень быстро всем надоел.

– Хорошо, – сказал он. – Скажите мне самое худшее. Какой ген безумия течет в ваших венах?

Она слегка покраснела.

– Я прошу вас подбирать слова.

– Не увиливайте. Попробую угадать. – Джо взял яблоко и впился в него зубами. Он проголодался, так как затратил больше калорий, когда жевал крохотные бутерброды, чем получил от них в итоге. – Ваш дед думал, что он Наполеон, а ваша бабушка решила, что она – Франция и сдалась на милость императора.

Эмили закатила глаза и вернулась к уборке.

– А нет, я понял! Она была его сиделкой. Или он был медбратом. Я стараюсь подбирать слова, – сказал Джо, когда она посмотрела на него так, словно готова была ударить поварешкой. – И… и… – Он не мог думать, ведь она смотрела на него так, как, должно быть, смотрела Ева на Адама. И от нее так же сильно пахло корицей и еще бастром[4]. Эмили была соблазнительным сочетанием сексуальности и домашнего уюта. – Они решила поиграть в ясли?

– Не угадали.

– Но ведь теплее? Наконец она сдалась.

– Моя бабушка была здесь управляющей.

Он перестал жевать и удивленно посмотрел на нее.

– А вы не знали, что здесь раньше был бордель? Это есть в рекламном проспекте и на веб-сайте.

– Моя секретарша только сказала, что это единственный отель в городе. Рекламного проспекта я никогда не видел. Так ваша бабушка была…

– Я ее обожала. Она меня многому научила. Неужели? И чему же, интересно? Хотел бы он выяснить это на практике.

– Я уехала, когда поступила в колледж, но потом вернулась и помогала ей вести дела.

– Вы управляли борделем? – Может, она все-таки чокнутая?

Эмили посмотрела на него таким взглядом, что Джо понял, что в очередной раз сказал глупость.

– К тому времени это был уже отель и кафе. Доктор Бивер закрыл практику, и «интимных целительниц» больше никто не вызывал.

– А жаль!

Эмили неожиданно лукаво улыбнулась:

– Наверху на чердаке полно старых нарядов и, хм, прочих штучек.

– Может, вы мне как-нибудь покажете? Улыбка слегка преобразилась, девушка бросила на него провокационный взгляд из-под опущенных ресниц. Вот и не верь после этого старику Мердемо! Коварная штука – наследственность.

Наступила пауза. Джо доел яблоко и хотел выкинуть огрызок в мусор, но Эмили остановила его и указала на маленькую пластмассовую корзину с надписью «компост», выведенную забавными буквами.

– Что ж, – сказала она. – Спасибо за помощь.

– Вы уже подумали насчет ресторанов? – спросил Джо, не желая лишаться ее компании.

– Даже и не знаю…

– У меня есть идея. Хороший вечер – почему бы нам не прогуляться до центра, где вы покажете мне лучшие заведения? – Он подошел ближе. – Более того, почему бы вам не поужинать со мной?

Эмили отступила и уперлась в разделочный стол. Ее пальцы теребили узелок на переднике.

– Поужинать? С вами?

Джо не смог сдержать улыбку.

– Да.

– Как будто у нас свидание?

– Именно так. – Не то чтобы он действительно думал об этом старомодном времяпрепровождении.

– Но почему? – Эмили посмотрела на него своими большими голубыми глазами.

– Потому что вы прекрасная женщина, а я один в этом городе, и в вашем отеле не подают ужин.

На щеках девушки появились крохотные ямочки, когда она улыбнулась.

– Хорошо.

Ее наверняка часто приглашали, но что-то подсказывало Джо, что далеко не всегда она соглашалась. Эмили интриговала его все больше с каждой минутой.

Глава 3

– Вы, наверное, сильно проголодались, – сказала Эмили, вышагивая рядом с Монткрифом по направлению к центру города. Она слегка запыхалась.

– Да не то чтобы очень.

– А вы всегда так быстро ходите?

Джо посмотрел на нее и заметил, что она почти бежит, чтобы поспеть за ним. Он напомнил себе, что находится в захолустье штата Айдахо воскресным вечером.

– Извините, – сказал он, с трудом замедляя шаг.

– Да ничего! Гулять с вами – все равно что с личным тренером заниматься, а мне упражнения не помешают. – Они продолжили путь, и Джо старался не отрываться от нее, хотя это было непросто.

– Ну вот мы и на Мэйн-стрит, – сказала Эмили чуть позже.

– А это еще что такое? – спросил Джо, уставившись на статую, напоминавшую крысу на задних лапах. Она была вырезана из дерева и возвышалась над бульваром на добрых двенадцать футов. Тварь стояла, оскалив зубы, сделанные из более светлого дерева. От ее вида аппетит пропадал напрочь.

– Это талисман нашего города. Бобр. Джо растерянно моргнул.

– Странно, что они не назвали эту улицу Бобровый бульвар.

– Эммет Бивер[5] отклонил предложение, думаю, из скромности. Впрочем, Бобровый бульвар есть в нашем единственном пригороде.

– Однако скромность не помешала ему поставить двенадцатифутовый монумент бобра в центре города?

– Видимо, нет, – усмехнулась Эмили.

Монткриф еще раз посмотрел на самого внушительного в мире бобра и покачал головой, поскольку знал, что ничего умного по этому поводу сказать не может.

– И где же ресторан?

– «Домашняя выпечка Белл» в двух кварталах вниз по улице и затем налево.

Джо давно понял, в какое попал захолустье, но последующие слова Эмили все же удивили его.

– С тех пор как дети Белл подросли и разъехались, она так скучает по ним, что каждый день готовит большой семейный ужин, так что все желающие подкрепиться приходят к ней домой.

– А что в меню?

Улица была пустынна, так что он без труда слушал ее, шагая рядом по Мэйн-стрит.

– Да все, что ей заблагорассудится приготовить. Какое-то время после того, как ее младшенький уехал в колледж, она продолжала готовить то, что привыкла подавать к столу на протяжении десятилетий. Жаркое в воскресенье на ужин, в понедельник – то, что осталось от воскресенья, во вторник – свиные котлеты в грибном соусе. В четверг были… кажется, спагетти. Нет, может быть, курица с картофельным пюре. Но спустя пару лет люди начали жаловаться, и она немного расширила ассортимент. Но не буду вас обманывать – это простая домашняя еда.

– То есть Белл подает на стол все, что ей вздумается, и люди приходят и съедают это.

– Да, так и есть. Она чудесно готовит! Белл накрывает большой стол в столовой, и еще у нее есть лавка на кухне. Кому-то больше нравится есть там, потому что так они могут поболтать с Белл, пока та готовит. Она счастлива, поскольку не так сильно скучает по детям, а те, кому неохота готовить самим, могут прийти и отведать ее стряпню.

– И вы все сидите за одним столом?

– Да.

Джо подумал о Белл, которая содержала ресторан из прихоти. И о женщине, которая в один прекрасный момент решила стать француженкой. И о пожилой даме, которая ворует чужие ценности только потому, что они ей понравились.

– В этом городе все делают то, что им вздумается? Эмили ненадолго задумалась.

– Пожалуй, да. Мы не одобряем причинение вреда или неудобств. А в остальном вы правы.

– Это самое сумасшедшее место из всех, что мне доводилось видеть.

– И могу поспорить, самое счастливое. – Эмили придвинулась ближе, и ему понравилось чувство интимности, возникшее между ними. – Сегодня воскресенье, так что у Белл так или иначе будет жаркое. Вас это устроит?

– А у нас есть выбор?

– Заведение Эрни.

Значит, в городе только два ресторанчика, и один из них располагается на чьей-то кухне.

– Расскажите мне про Эрни. Но если он называет себя полковником и готовит жареных цыплят, то меня это не интересует.

– Ну что вы в самом деле, Джо! – Эмили кивнула в сторону таверны с неоновой рекламой «Будвайзера» в окне, в которой явно надо было сменить пару ламп. – Жена все время ругала его за то, что он пьет. Вот Эрни ушел от нее и открыл свой бар.

– А почему его никто не остановил? Вы же говорили, что стараетесь не причинять друг другу неудобств.

– Это забавная история. Он был так занят баром, что ему стало некогда пить. И Мардж нужна была ему на кухне, куда она и вернулась. Я думаю, это и спасло их брак. Теперь у них есть общее дело, он гордится своей работой, а она занята на кухне с утра до вечера, и все у них наладилось.

– Хорошо, я выбираю заведение Эрни. Хочу увидеть все своими глазами.

Он и на Белл хотел посмотреть. Хотел увидеть, как она подает жаркое на кухонный стол. Но Джо понимал, что в этом случае ему не удастся пообщаться с Эмили, так что на сегодня бар был лучшим решением.

Заведение Эрни было из той категории, где в задней комнате обязательно стоит бильярдный стол. У Эрни столики были покрыты не скатертями, а формайком[6]. Выцветший красный формайк с серебристым ободом. Стулья были алюминиевыми с виниловыми сиденьями. Все могло выглядеть как имитация стиля ретро, но у Джо было подозрение, что все вещи подлинные.

Если учесть, что он считал почти всех жителей Бивертона сумасшедшими, то посетители Эрни казались вполне нормальными людьми.

У барной стойки немолодой уже мужчина в бейсболке потягивал пиво; за столом четверо парней, которым пить еще было рановато, уминали гамбургеры так, словно работали весь день, не разгибая спины. Отлично. Пожалуй, это первые люди в городе, которых можно пригласить на работу.

Мужчина у стойки кивнул Эмили.

– Привет, – сказали четверо парней.

Джо решил, что человек за барной стойкой, которому было лет пятьдесят, с неухоженными усами и седеющими редкими волосами, и есть Эрни.

– Привет Эмили, – сказал усач, – я подойду через минуту.

– Спасибо, Эрни.

Джо заметил, что усач окинул его пристальным взглядом. У него появилось такое ощущение, будто Эрни ее отец и решает, отпустить ее на выпускной бал в его компании или нет. Его взгляд словно бы говорил: «Лучше тебе вернуть ее домой до заката, и, не дай Бог, на ней будет недоставать одежды». Его это позабавило, несмотря ни на что. Эмили не шутила, когда говорила, что люди здесь заботятся друг о друге.

Джо позволил девушке выбирать столик – это ее территория, в конце концов, и она устроилась в укромном уголочке. Из динамиков, которые давно пора было обновить, что-то выл о любви Хулио Иглесиас.

Ламинированный лист с меню стоял рядом с солью и перцем. Эмили даже не взглянула на меню, а сразу передала его Джо.

– Гамбургеры неплохие. Пирог ничего, если вы любите, когда лука много. Рыбу с картошкой лучше не брать. Вкус такой, словно рыба шла сюда пешком и только потом умерла.

– Понял.

– Мясной рулет просто великолепный, и свиные котлеты ничего.

Джо поставил меню обратно как раз в тот момент, когда Эрни подошел к их столу.

– Что будете пить?

– Мне минеральной воды, – сказала Эмили.

– Мне любого разливного пива.

Эрни кивнул.

– А поесть?

– Мясной рулет, – сказала Эмили.

– Тогда два.

Едва Эрни ушел, Джо начал обдумывать, как потактичнее спросить Эмили о городе и его жителях. Но она опередила его:

– Вы, кажется, говорили, что у вас здесь дела? Что ж, когда она была владелицей отеля, а он лишь заехал остановиться на пару ночей, он мог уклониться от ответа. Но сейчас, когда они на свидании, это было бы нечестно. Кроме того, в таких местах стоит тебе чихнуть, и тут же все присутствующие предложат платок. Впрочем, это может пригодиться.

– Да, верно. Я присматриваю недвижимость для клиента.

– Правда? Недвижимость?

Сейчас ей сказать или подождать? Она обрадуется, когда узнает, что он принесет в город рабочие места и процветание с новой фабрикой. В город, где на сегодняшний день единственная достопримечательность – это двенадцатифутовая статуя бобра. С другой стороны, Джо не хотел раньше времени обнадеживать ее, ведь он может посоветовать клиенту отказаться от идеи. И возможно, он все еще стеснялся представлять компанию, производившую такую несерьезную продукцию.

От необходимости делать выбор его спас Эрни, который принес их напитки. Не успел Джо сделать первый глоток, как дородная женщина с волосами, забранными в пучок, принесла их ужин. Его снова оценивающе осмотрели, но жена оказалась более прямолинейной, чем муж.

– Кто твой друг, Эмили?

– Это Джо Монткриф, Мардж. Он постоялец «Дамы с сомнительной репутацией».

– Вот как? – Мардж посмотрела на него так, словно он лишь притворялся постояльцем «Дамы с сомнительной репутацией» и она давала понять, что будет за ним приглядывать.

Джо подавил в себе желание схохмить. Магдж, судя по виду, запросто могла лишить его ужина, если ей не понравится его ответ, так что он остановился на самом безопасном варианте.

– Да, мэм.

Джо понял, что поступил правильно, когда она поставила перед ними тарелки с дымящимся мясным рулетом, картофельным пюре и зеленым горошком. Мясной рулет был превосходным – он просто таял во рту!

А вот насчет горожан он не был так уверен.

– С вами поговорил каждый, кто зашел к Эрни сегодня вечером, – сказал Джо, когда они шли обратно в отель.

– Это маленький город, здесь все всех знают.

– Да, это я понял. Но вы какая-то особенная! Людям с вами легко. – На самом деле он только что понял, что Эмили была уважаемым в городе человеком. Он чувствовал, что она сильный игрок, если можно было применить такой термин к Бивертону.

– Спасибо.

– А еще вы убийственно хорошо играете в пул. Его одарили озорной улыбкой.

– Надеюсь, я вас не разорила?

– Эти шесть долларов были ударом ниже пояса. Но я переживу.

Тишина для парня, проживающего на Манхэттене последние семь лет, была почти оглушающей. Без воя сирен, без непрестанного дорожного движения, без криков и ругани, без обычного для большого города шума; его барабанные перепонки словно искали хоть какого-то напряжения. Ну хоть какого-то звука! Джо казалось, что скоро он оглохнет.

Наконец он услышал. Шум травы, такой тихий, что его почти не было слышно. Шорох их шагов на гравии тротуара. Первый раз за много лет он услышал собственное дыхание.

Не успел Джо привыкнуть к новым ощущениям и приятной близости блещущей талантами хозяйки отеля, как они дошли до места.

– Спасибо за ужин, – сказала она, когда они подошли к двери, давая тем самым понять, что свидание закончено.

– Пока не станем входить, – сказал Джо. Стоит им войти, и она превратится во владелицу отеля, а он в постояльца. На улице они могли оставаться просто мужчиной и женщиной на первом свидании. Он не сказал и половины того, что хотел, не спросил ее о миллионе вещей, которые хотел узнать о городе и о ее жизни.

Не удержавшись, Джо протянул руку и коснулся ее волос. Эмили не остановила его, не убежала в дом, но в глазах ее появилась настороженность.

– С чего начнем? – спросил он.

– Что именно?

– Вашу программу по исцелению моих сексуальных проблем.

Эмили не покраснела, не проявила ни капли волнения, хотя Джо и ожидал от нее подобной реакции. Она лишь скептически выгнула бровь.

– А что у вас за проблемы?

– У меня только одна, но зато большая проблема. – Он дотронулся кончиками пальцев до ее щеки и шагнул ближе. – Я хочу переспать с хозяйкой гостиницы, – прошептал он.

– Это не проблема, – поправила его Эмили. – Это домогательство.

– Тогда скажем так. Если она отвергнет меня, то это превратится в настоящую проблему.

– Спокойной ночи, Джо, – сказала Эмили и отошла от него.

– Постойте. А как же насчет моей проблемы?

– Доктор Бивер был, конечно, эксцентричным человеком, но он сделал много хорошего. Относитесь к нему с уважением. И ко мне тоже. Я его правнучка.

Вот здорово! Неудивительно, что она расстроилась, когда он говорил что попало о почтенном докторе и его «санатории». На полпути к постели он умудрился оскорбить ее прадеда. Хорошенькое начало!

– Простите, я не знал.

– Теперь знаете, – сказала она с улыбкой и отошла еще на один шаг.

Джо не хотел, чтобы она уходила. Здесь, снаружи, воздух был свеж и полон благоухания цветов из ее сада. Рядом с тем местом, где они стояли, была грубо сколоченная деревянная скамейка под залитыми лунным светом листьями. Женщина, которая создала такой романтический уголок, наверняка мечтала провести здесь немало приятного времени. И, тем не менее, пока Джо не мог даже поцеловать ее. И не сможет, если быстро не придумает что-нибудь. Эмили сделала еще шаг.

Ему в голову пришла лишь одна мысль, как заставить ее остаться.

– Послушайте, правда в том, что у меня действительно есть… интимная проблема.

– Не сомневаюсь. – Сарказм в ее словах был очевидным, но все же она обернулась. – Вы не можете сообразить, как встречаться одновременно с четырьмя женщинами? Девушки так часто кидаются на вас, что вы устали? Или вы такой большой…

– Я не могу уснуть, если рядом на кровати лежит женщина.

Черт! Ну зачем он сказал это? Да что с ним такое? Джо услышал шорох гравия, это он нервно переминался с ноги на ногу. Его взгляд блуждал по темным кустам, которые он не мог определить в ночи.

Эмили шагнула к нему, и луна окрасила ее волосы серебром. Она выглядела как наяда, появившаяся из волн морских.

– Это что, еще одна попытка затащить меня в постель? Потому что если это так, то я не клюну.

– Нет, – выдохнул Джо. Он и сам не знал, зачем говорит все это. – Глупо, конечно, но я сказал правду.

– А зачем вы мне об этом говорите?

– Даже не знаю. Не подумайте, что я хотел посмеяться над вами. Я просто не хочу, чтобы вы ушли, думая обо мне плохо. – Он с шумом глотнул воздуха. – И еще, раз уж в вас течет кровь хорошего доктора, то, может быть, у вас есть какие-то идеи на этот счет?

Видимо, она поверила ему, поскольку присела на деревянную скамеечку и махнула ему рукой, чтобы он присоединялся к ней. Когда Джо опустился рядом, она повернулась к нему лицом.

– Это началось недавно или так было всегда?

– Всегда. Когда я был моложе, то занимался любовью всю ночь напролет, так что это было не важно. Теперь, если я у женщины в гостях, мне приходится выдумывать слабые отговорки по поводу деловых встреч, а это всегда выводит ее из себя. Или же я просто лежу всю ночь с открытыми глазами. Если все происходит у меня, то это немного проще. По крайней мере, я могу посмотреть телевизор или поработать.

Она посмотрела на него, и он представил себе, что, наверное, так же на него смотрел бы психиатр посреди ночи на скамейке в саду.

– А вы обращались к кому-нибудь с этой проблемой ранее?

– Нет. Это не проблема даже. Так… причуда.

– Это проблема, если у вас появятся постоянные отношения. Вам сколько, тридцать пять – тридцать шесть?

– Тридцать два. – Выходит, он устал и слишком много работал, раз выглядит старше своих лет.

– Ладно. – На ее переносице появилась крохотная морщинка. Теперь он знал, что она в его распоряжении. Вот только зачем надо было говорить первому встречному, пусть и такому прелестному, о своих проблемах?

Зачем говорить ей то, о чем он не говорил ни одной живой душе?

Глава 4

Эмили посмотрела в серебристо-голубые глаза мужчины, с которым провела этот вечер за ужином. Первое свидание за последние девять месяцев, и надо же было выбрать мужчину, который боится женщин, интимных отношений или бог знает из-за чего еще он не может уснуть.

Ее бедный прадедушка, наверное, в гробу переворачивается от ее бездарности. Если бы он только знал, что женщина, выросшая на его теориях снятия сексуального напряжения и эмоционального партнерства, потратила жизнь на то, чтобы создать дом не для мужа и детей, а для бывших «интимных целительниц»!

С другой стороны, у нее нет никаких проблем со сном.

– Поверить не могу, что сказал вам это, – проворчал Джо. В серебряном свете луны она не видела отчетливо его лицо, но ей показалось, что он покраснел.

– Эй, это же замечательно, что вы поделились со мной своей проблемой. Это первый шаг в преодолении этой… причуды, вы так не думаете?

– Хм, вряд ли это подтолкнет вас к тому, чтобы заняться со мной любовью. – Темнота окутала их теплотой и интимностью, словно одеялом. В воздухе царил тяжелый аромат роз.

Эмили взяла его за руку.

– Если это утешит вас, то я и не собиралась с вами переспать… – Она резко вдохнула и поморщилась. – Простите за выбор слова. В общем, в мои планы не входил секс с вами.

Джо перевернул руку ладонью вверх, и их пальцы переплелись. По коже ее побежали мурашки.

– Почему нет?

– Причин много. А главная в том, что я не сплю с постояльцами.

– Ладно, назовите другие причины.

– Мне не интересны случайные связи.

– А еще?

– Думаю, вполне достаточно. Он хитро улыбнулся.

– Что? – насторожилась Эмили.

– Вы так и не сказали, что я вам не нравлюсь.

Пока она приводила причины, по которым не ложится в постель к первому встречному, он придвинулся так близко, что его рука, которая еще недавно покоилась в ее ладони, оказалась на ее плече. Другая рука лежала на ее бедре. Он вторгся в ее личное пространство! Она даже чувствовала жар его тела и аромат мыла с сандаловым маслом, которое хранила для особых гостей. Если она поднимет голову, то их губы встретятся.

Джо оторвал руку от ее бедра и коснулся ее шеи под подбородком. Его пальцы были мягкими, но сильными, и Эмили позволила ему приподнять ее голову, закрыла глаза, и они поцеловались.

Он прикоснулся своими губами к ее губам так, словно она могла разбиться. Он действовал только губами, пробуя ее на вкус, давая понять, что может быть терпеливым и нежным.

Эмили решила, что ей даже приятно. Очень приятно. Так что она размякла и потеряла на секунду бдительность. Он тут же прижал ее к себе. Он был такой сильный, и, о Боже, ей было так хорошо!

Эмили положила руки ему на грудь, теплую и пульсирующую там, где было его сердце. Затем она подняла их выше и обняла его за шею, открыв навстречу поцелую свои губы.

В голове ее вспыхнул фейерверк. Эмили убеждала себя, что это только поцелуй. Но чувства подсказывали ей, что все гораздо сложнее. Он не здешний, он не из тех мужчин, к ухаживанию которых она привыкла. Она говорила себе, что в этом причина ее необычной реакции. Вот только сама же себе и не верила.

Та часть ее, что досталась в наследство от предков, взяла верх, и Эмили прижалась к Джо и провела рукой по его мягким и в то же время упругим волосам. Она потерлась об него, как совсем недавно это делала Мей Уэст. Видимо, это исключительно кошачье желание – потереться об очаровательного мужчину. Если она забудет об осторожности, то все ее правила полетят к черту.

Это была плохая идея, и Эмили прекрасно это понимала. Поэтому она медленно отстранилась.

– Ух ты, – сказала она, облизывая влажные припухшие губы. – Я не хотела, чтобы все вышло из-под контроля.

– Давай поднимемся ко мне в комнату. Она покачала головой:

– Я уже сказала тебе, я не могу. – Эмили улыбнулась. – Что ж, как минимум ты выспишься. – Она встала со скамейки и пошла в дом.

– Ты же знаешь, что это не так. В моей постели уже лежит женщина.

– Что? – Она резко остановилась и зацепилась рукавом за колючки на розовом кусте.

– Мей Уэст, – сказал Джо, откровенно забавляясь. Он смотрел, как она пытается освободиться из цепких объятий куста. Эмили бы и рада была вырваться, но ей не хотелось портить свой лучший трикотажный свитер. Зря она вообще надела его ради этого мистера Большой Город!

– Черт, – выругалась Эмили, когда запуталась еще сильнее и шип оцарапал ей руку.

– Позволь, я помогу.

Эмили не хотела, чтобы он помогал ей, слишком сильно от него пахло обольстительным сандалом, и слишком опьяняющими были его поцелуи. Но она не успела ему об этом сказать. Джо взял плененную руку и с удивительной ловкостью высвободил ее из розового куста.

– Спасибо. Давно пора подстричь эти кусты.

– Не за что. – Джо не отпустил ее, но вместо этого поднес ее руку к губам и поцеловал. От этого поцелуя Эмили почувствовала томление во всем теле. Если она реагирует так на невинный поцелуй, то что с ней станет, когда он начнет целовать другие части ее тела?

К сожалению, ни о чем другом она в данный момент думать не могла.

Почему он не сказал Эмили, что приехал сюда от лица компании, выпускающей наполнители для кошачьих туалетов? Пока Джо лежал, глядя в потолок и жалея о том, что рядом с ним свернулась калачиком Мей Уэст, а не Эмили, ему в голову пришла мысль, что наполнитель для кошачьих туалетов – идеальный предмет производства для этого сумасшедшего городка. Здесь не было никакой промышленности, никакого бизнеса, если не считать мелких ферм и жалкого подобия туризма. И, тем не менее, поковыряй поверхность, и наткнешься на фосфат. Он приехал, чтобы объединить вместе разработку фосфатных месторождений – ключевой ингредиент в наполнителе для кошачьих туалетов – и подыскать подходящее место для строительства фабрики по производству наполнителя «Чистый котик», второй по величине компании на рынке.

Первым порывом Джо было отказаться от предложения. Он был игроком. Он проворачивал сделки по купле-продаже огромных компаний с громкими именами или с именами, которые вскоре станут известны каждому. Поначалу предложение не произвело на него должного впечатления.

Предварительное исследование рынка быстро изменило его мнение. Рынок сбыта адсорбента для кошачьих туалетов был огромен, а мест, где экономически выгодно разрабатывать фосфатные месторождения для промышленного потребления, не так много.

Его клиенты, братья Геллман, ясно дали ему понять, что ищут место для строительства фабрики. Старый санаторий представлялся идеальным вариантом. Здание было добротным. Оно стояло на частной земле и так задолжало по налогам, что являлось заложенным имуществом без права выкупа. Джо не сомневался, что сможет сбить цену. Поначалу ему даже казалось, что он найдет рабочую силу среди местных жителей.

Но теперь он уже не был так уверен. С другой стороны, он еще не начал работу с окрестными городками, так что не исключено, что он еще сможет найти наемных рабочих в зоне досягаемости Бивертона.

Он задержится здесь еще на пару дней, а за это время ему, возможно, удастся смягчить отношение Эмили к интимным связям с постояльцами.

Стараясь не обращать внимания на урчание у него под боком и стойкий запах тунца, Джо наконец уснул.

На завтраке, когда Джо спустился в столовую без пяти минут семь, он оказался единственным посетителем. Впрочем, он этому не сильно удивился, зная, что он единственный постоялец «Дамы с сомнительной репутацией». На самом деле по тому, с каким удивлением люди смотрели на него вчера, можно было сделать вывод, что он вообще единственное незнакомое лицо в городе. Джо сел за стол, туда, где рядом с утренней газетой уже стоял горячий кофейник.

Он налил первую кружку и открыл газету – «Бивертонская труба».

То, о чем они трубили в Бивертоне, немного отличалось от того, что он читал по утрам в «Тайме» или «Уолл-стрит джорнал».

– Рад узнать, что миссис Партон без проблем родила двойню, – сказал он, услышав, как скрипнула дверь.

– Это были непростые роды, – сказала Эмили.

– Ну да, – согласился он, складывая газету и откладывая ее в сторону. – Знаю. Знаю и то, что схватки длились четырнадцать часов, и то, что ее муж, Рег, сам перерезал пуповину. А еще я знаю, что близнецы весят меньше, чем верещащие поросята фермера Джона, которые родились в тот же день. Впрочем, надеюсь, что это случилось не в одном здании.

Сегодня утром Эмили надела голубой передник с какими-то маленькими цветочками на нем, но ее блузка без рукавов из грубой ткани и бежевая юбочка напомнили ему о роскошном теле, которое вчера вечером он держал в своих руках.

Джо не мог смотреть на нее и не вспоминать о страстном поцелуе, и когда взгляды их встретились, по ее порозовевшим щекам он понял, что она думает о том же.

– Доброе утро, – сказала Эмили. – Ты хорошо спал? И зачем он только рассказал ей?

– Да, пока Мей Уэст не прошлась по моей голове по пути к окну.

– О нет.

Он заметил, что ее глаза еще голубее, чем одежда, которую она носила. Он хотел поцеловать ее снова, и не только.

– А ты смог уснуть снова?

– Мне пришлось вставать, чтобы открыть окно – она не могла выбраться. Думаю, она еще тяжелее, чем поросята фермера Джона.

– Я могу держать ее подальше от твоей комнаты, если она мешает.

– Да нет, ничего. Я даже поработал немного.

Когда она нагнулась к нему, чтобы подать распечатанное на одной странице меню, он уловил аромат мускатного ореха, дрожжей и свежего хлеба.

На меню он не обратил внимания.

– Просто кофе и пару гренок.

Она выглядела такой разочарованной, что Джо просмотрел меню, хотя и не был голоден. И тут его аппетит разыгрался.

– Что ж, пожалуй, к гренкам можно взять омлет, – сказал он. Джо порадовался, что передумал, когда увидел, как просияло ее лицо. Еще больше он порадовался, когда попробовал ее стряпню. Порция была большой, омлет был нашпигован сыром и грибочками, а еще свежей зеленью, которую Эмили, спору нет, сорвала несколько минут назад.

– Тебе помочь сориентироваться в городе? – спросила она.

– Нет, спасибо, – ответил Джо.

Он был уверен, что она не станет лезть с расспросами, чтобы не показаться навязчивой. И поэтому он сам решил рассказать ей хорошие новости. Ей понравится план Геллманов. Но когда он проглотил последний кусочек омлета и открыл рот, чтобы сказать ей все, слова «наполнитель для кошачьего туалета» куда-то испарились. Как ни ругал Джо себя за снобизм, но так и не смог ничего сказать о своих планах. Карта города у него уже была, риелтор прислал ее в офис неделю назад. Когда он одобрит выбор недвижимости, у него будет достаточно времени, чтобы рассказать ей, почему он здесь.

Ровно в девять утра Джо потянул на себя створку проржавевших железных ворот перед санаторием. Ворота оказались закрыты, и ржавая цепь с навесным замком не пускала внутрь визитеров, даже таких визитеров, как он, которому было назначено. Ему пришлось ждать риелтора десять минут, и это вывело его из себя, особенно если учесть, что его сотовый в этой местности бездействовал.

Он уже готов был проверить периметр на предмет какой-нибудь дырки в заборе, но тут подъехала запыленная голубая машина. Из нее вышла женщина лет за сорок, с худосочной фигурой и испорченными постоянным подкрашиванием светлыми волосами. На ней был темно-синий брючный костюм и слишком много помады.

– Простите, что заставила вас ждать. Дороги здесь просто ужас, – сказала она и широко улыбнулась.

Замок поддался со второй попытки, и Джо помог ей снять ржавую цепь. Она улыбкой поблагодарила его и позволила открыть ворота, которые жалобно скрипнули. Он понял, что их уже давно не открывали.

Ворота, может, никто и не открывал, но когда они вошли на территорию, то увидели, что в визитерах дефицита не было. Пустые жестянки из-под пива, бутылки из-под ликера, чернеющие остатки кострищ, мусор были беспорядочно разбросаны по неухоженному парку и лужайке, на которой выжили лишь несколько клумб.

Дорога с высаженными по бокам дубами вела к особняку из кирпича и мрамора, который походил скорее на имение времен Гражданской войны, нежели на сумасшедший дом.

Такой элегантный издали, особняк по мере приближения все больше выказывал признаки запустения. К сожалению, крыша не избежала общей участи здания. В голове Джо заработал калькулятор. Проследив за его взглядом, мисс Пирсон, риелтор, сказала:

– Вам, разумеется, понадобится осмотреть здание, но кладка хорошая. Уверена, особняк еще можно спасти.

– Возможно.

Внутри было лучше. Мраморная лестница, должно быть, обошлась в целое состояние. Джо позабавил холл, который сделал бы честь и замку. Классические колонны вырастали из пола; между ними был каменный фонтан в виде раскрытой устричной раковины с мраморной жемчужиной в центре.

Джо представил, как разносилось по этому холлу эхо падающей воды, которая не текла уже много лет. Когда он поднялся на полпролета по широким мраморным ступеням, то заметил, что в высоких колоннах было что-то фаллическое. Он снова присмотрелся к фонтану, и до него дошло. Мраморные члены и каменное влагалище фонтана были просто садом гениталий.

– Первый владелец этой недвижимости был несколько эксцентричным человеком, – чирикала позади него мисс Пирсон, – но он не жалел средств, когда строил это здание.

Эксцентричным! В последнее время Джо слишком часто слышал это слово, в переводе обозначавшее – сумасшедшим.

На столах виднелись следы подтеков, и слышался подозрительный шелест, который подсказывал ему, что место кишит крысами. Но все это не имело значения. Фабрике по производству наполнителя для кошачьих туалетов не нужны были мраморные лестницы и каменные ванны. Они лишь повышали цену, и Джо подсчитал, что снести санаторий обойдется дешевле, чем пытаться реконструировать, этот древний мавзолей.

Впрочем, здесь было много хорошей ровной земли. Все, что нужно сделать, – это договориться о минимальной цене и получить права на разработку минералов. Дело было несложным. Они откроют производство в течение двенадцати месяцев.

Джо ехал обратно в «Даму с сомнительной репутацией» и думал о том, что можно сделать пару звонков, чтобы дело закрутилось, а самому задержаться здесь еще на пару дней. Тут он посмотрел на дорогу и выжал педаль тормоза, замедлил ход и несколько раз закрыл и открыл глаза.

Может, он ударился головой о фаллическую колонну и у него галлюцинации? Потому что, так или иначе, но на обочине показался Наполеон верхом на коне.

Давно почивший самопровозглашенный император Франции был при полном параде, включая фирменную императорскую шляпу, которая возвышалась над его головой, словно мост. Он о чем-то беседовал с парнем в бейсболке, который сидел на тракторе с открытой кабиной.

Джо медленно проехал мимо. Он заметил, что у Наполеона морщинистое лицо и черные волосы. Когда Наполеон посмотрел на него и увидел, что Джо чуть шею не свернул в надежде получше все рассмотреть, то с достоинством кивнул ему. Джо едва удержался, чтобы не ущипнуть себя.

Ну уж нет, через пару дней он здесь совсем свихнется! Чем скорее он будет в Куксвилле, тем лучше.

Глава 5

– Мне надо отослать письма по электронной почте, – сказал Джо после того, как несколько раз безуспешно попытался проверить входящие сообщения на мобильном телефоне у себя в комнате. – Ты не против, если я воспользуюсь твоим кабинетом?

– Нет, конечно, не против, – сказала Эмили. – Чувствуй себя как дома.

Джо сделал вид, что на кухню к Эмили его привели дела, но его просто-напросто соблазнил аромат ее стряпни.

Он покачал головой:

– Я думал, что Нью-Йорк полон странными людьми, но сегодня утром я проехал мимо Наполеона.

Эмили продолжила перекладывать печенье с противня в корзинку. Словно почувствовав, что он исходит слюной, она протянула ему корзинку:

– Угощайся.

– Спасибо. – Джо впился зубами в хрустящую корочку, под которой оказалось мягкое и еще горячее пропекшееся тесто. И как он мог раньше есть печенье из упаковки?

– Это Гельмут Шоль.

– А мне показалось, что здесь есть имбирь, – сказал Джо, прожевывая печенье.

– Наполеон. Его настоящее имя Гельмут Шоль. Джо проглотил печенье и взял еще два.

– Немец, а притворяется Наполеоном? Если у него мания величия и ему надо кем-то вырядиться, то почему он не выбрал Гитлера?

– Ну… – Эмили задумалась и повернулась к нему лицом, сжимая в руке металлическое приспособление, которое она использовала для снятия выпечки с противня. – Гельмут любит лошадей. А я что-то не припомню, чтобы видела Гитлера на лошади.

– Да и Наполеон не кричит «яволь».

Джо решил, что воздух в Бивертоне делает даже нормальных людей сумасшедшими. Например, его. Он не был в числе выпущенных на свободу пациентов доктора Бивера после того, как обанкротился санаторий, так что на это не спишешь его помешательства за последние тридцать часов, проведенных здесь. Где-то между похабными мыслями о своей хозяйке, украденным разжиревшей кошкой сном и встречами с «эксцентричными» местными жителями он перестал чувствовать себя уравновешенным человеком. Нужно срочно уезжать!

Пока Джо раздумывал – убьет его Эмили за то, что он возьмет еще одно печенье или нет, вошла тетушка Лидия, – нет, даже не вошла, а ввалилась, пошатываясь. Расставляя ноги на предельную ширину, она морщилась при каждом шаге. Не слишком разбираясь в старушках, Джо держал язык за зубами, но Эмили тут же побросала все и кинулась к ней.

– Тетушка Лидия, что случилось?

– Не суетись, девочка. Я просто надела кожаные ремни. Слышала, что это эротично. Ха! И что эротичного в том, что тебе всю задницу натерло?

– А где ты взяла эти ремни? – спросила Эмили.

Не обращая внимания на Эмили, старушка повернулась к Джо и спросила его, как будто это он был во всем виноват:

– По-вашему, это эротично?

Джо решил, что первый ответ, пришедший ему в голову: «Зависит от того, кто их носит», – прозвучит не совсем тактично, поэтому он остановился на безобидном пожимании плечами. Если на Эмили не будет ничего, кроме ремней и фартука, то это будет эротично. О да! Чертовски эротично.

– Так где же ты их взяла? – повторила тетушка Олив вопрос Эмили, входя в комнату.

Лидия, посмотрев на него так, словно он расстроил ее своим ответом, прошлась по кругу, изображая корову на льду.

– Не вы одни такие умные, знаете ли. Заказала по почте. Хотела надеть это как костюм для пьесы. Но теперь, наверное, не стану.

Олив и Эмили переглянулись.

– А что еще тебе прислали?

Она коварно улыбнулась. Старушка Лидия выглядела такой довольной собой, что Джо был уверен: ее ответ никому, кроме нее самой, не понравится.

– Две помады. И только-то. Эмили протянула руку:

– Покажи мне.

Старушка достала из кармана своих вельветовых штанов цвета лайма помаду и подала ее Эмили. Девушка открыла тубу и повернула ее у основания. Туба завибрировала, и Эмили от неожиданности подпрыгнула, а Лидия засмеялась так, что по щекам ее потекли слезы.

– Значит, кожаные ремни и помада-вибратор. Что еще?

Джо ни разу раньше не видел вибратор, замаскированный под помаду, поэтому вытянул шею, чтобы получше рассмотреть.

– Ничего. Я хотела еще заказать вибратор в виде кролика, но после этих ремней сомневаюсь.

– Постыдилась бы, в твоем-то возрасте. Ты что, хочешь, чтобы люди узнали о том, что ты покупаешь такие вещи?

– Никто не узнает, милая, я воспользовалась твоим именем.

В повисшей тишине Джо услышал, как тикают старые часы, затем, к его удивлению, Эмили рассмеялась и продолжила перекладывать печенье. Остальные тоже словно забыли о случившемся и принялись нетерпеливо принюхиваться. Джо только сейчас заметил, что Эмили ведет себя как бабуля, стряпая печенье и одеваясь в фартуки, а пожилые дамы, напротив, словно легкомысленные девочки, покупают себе кожаные ремешки и болтают всякую ерунду. Они как будто поменялись ролями.

– А мне нравится доставка почтой, – сказала Лидия, откусив крохотный кусочек печенья. – Там и продавать тоже можно.

Олив громко фыркнула:

– Милая, то, что ты хочешь продать, уже много лет никто не покупает.

– А вот здесь ты ошибаешься. Я уже отправила анкету в журнал.

Металлическая лопатка выпала из рук Эмили.

– Что ты сделала?

– Я продаю ночь любви.

– Но…

– Мои таланты пропадали в этом городишке. Все эти годы совершенствования и частных уроков с доктором Эмметом остались невостребованными. Мужчины, что приходили сюда за терапией, все равно предпочитали целомудренных девственниц. Так что я расширяю дело. Выставляю себя на франчайзинг.[7]

Эмили издала неопределенный звук, как кошка, которой наступили на хвост.

Джо заинтересовала фраза о целомудренных девственницах. Забавно! Похоже, Эмили не часто ходила на свидания. Она была такой удивительно сексуальной, что ему с трудом в это верилось. С другой стороны, с кем ей здесь встречаться? С Наполеоном?

– И как, есть заказы? – Голос Олив звучал заинтересованно, хоть она этого и старалась не показывать.

– Ну конечно! Уверена, что уйду за хорошие деньги. Я разбогатею. Я назвала себя «Общественной виагрой».

– «Слабоумная нимфоманка» тебе бы больше подошло, – пробурчала Олив.

– Давай-давай, смейся, слива сушеная. Если сама не справлюсь с клиентами, так и быть, проведу аукцион на тебя.

– Ох ты, Боже мой! И как же ты меня назовешь? «Общественный сироп из рвотного корня»?

– Признайся, ты все еще завидуешь мне. Только потому, что я моложе и все лучшие клиенты всегда доставались мне. – Лидия ткнула указательным пальцем в Олив. Пожилые дамы выглядели как два бойца легчайшего веса, которые не прочь провести на ринге пару раундов.

– Это потому, что в твоем ограниченном словарном запасе отсутствует слово «нет».

Высыпав оставшееся печенье в корзинку, Эмили украдкой подобралась поближе к Джо. Две спорщицы ее даже не заметили.

Когда Эмили поравнялась с ним, она взяла его за руку и мягко потащила за собой. Они добрались до двери, и он думал о том, как чудесно ее рука лежит в его, но она отпустила его ладонь и прошептала:

– Прости, но мне надо было улизнуть. В любую минуту меня могли призвать на чью-либо сторону. Терпеть этого не могу. Надо исчезнуть ненадолго.

– Ладно.

– Я пойду к мисс Тревельен за своими вещами. Хочешь пойти со мной?

Ему надо было проверить электронную почту в кабинете и написать два отчета для клиента, пока он здесь. Помимо фабрики по производству наполнителя для кошачьих туалетов, у него были компания кабельного телевидения, которая хотела купить прибыльную газету маленького окружного центра, частная фармацевтическая компания, готовая вложить средства во что угодно, европейская компания минеральных вод, желающая покорить рынок Соединенных Штатов, и еще миллион прочих дел.

Конечно, у него не было времени ходить в гости к тронутой старой воровке. С другой стороны, ему нужно основательно осмотреть город. А кроме того, он просто с ума сходил, как хотел провести время с Эмили, да и интересно было, как она сможет вернуть украденные вещи.

– Я в деле. Мне позвонить адвокату на случай, если придется вносить залог за арест?

– Не трусь. Пойдем.

Она подала ему корзину с печеньем, сняла передник, пригладила ладонью волосы, и все. На его памяти она был первой женщиной, которой понадобилось так немного времени, чтобы хорошо выглядеть.

Джо кивнул на корзину с печеньем:

– Это для мисс Тревельен?

– Да.

– Ты собираешься вознаградить ее за преступление? – Он считал, что крайне неразумно поощрять воровство. Кроме того, Джо сам собирался съесть все печенье.

– Все будет в порядке. Вот увидишь.

– На моей машине поедем или на твоей? – спросил он, когда они вышли на вечернее солнце.

– Мы пойдем пешком. Чудесный вечер!

Это был чудесный вечер, но он не мог потратить впустую весь день. Однако спорить с женщиной, которая уже деловито шла по извилистой тропке к дороге, было сложно. И справедливости ради надо заметить, что менее чем через четверть часа они вышли к опрятному бунгало, выкрашенному в светло-лиловый цвет.

– Эмили, дорогая! Какой приятный сюрприз, – сказала мисс Тревельен. Ее макияж был таким же совершенным, как и накануне. На ней были широченные брюки, которые она, должно быть, купила еще в сороковых, и жакет той же выдержки, с подшитыми плечиками. – И ты привела с собой своего симпатичного молодого человека.

– Рад снова видеть вас, – сказал Джо, аккуратно, чтобы не сломать кости, пожимая ей руку.

– Я показывала Джо город, и мы решили зайти поздороваться.

– Как мило. Хотите кофе?

– С удовольствием. Я принесла печенье. – И Эмили подала корзинку, словно Красная Шапочка волку, переодетому бабушкой.

Этот город был еще более странным, чем он думал. Глаза мисс Тревельен загорелись, когда она заглянула внутрь.

– С имбирем. Мои любимые.

– Знаю. Я специально их испекла.

Если бы Джо не знал, что случилось на самом деле, он бы решил, что они пришли по особому приглашению испить чашечку кофе, а не потому, что старушка украла серебро Эмили, которое ей придется вернуть обратно.

Мисс Тревельен проводила их в маленькую гостиную, и Джо глазам не поверил, когда увидел комнату. Помещение походило скорее на антикварную лавку, переделанную из частного жилья, – по правде сказать, он бывал в таких домах, когда жил на Кейп-Код. Старые дома с антикварной мебелью, полками и шкатулками, напичканными красивыми, изысканными, хрупкими и довольно бесполезными вещами.

Он перевел взгляд с сияющего хрусталя на китайскую фарфоровую куклу, на серебро, отполированное до блеска. В одной шкатулке не было ничего, кроме наперстков, табакерок и коробочек от пилюль. Джо наклонился, чтобы рассмотреть получше.

– А, я погляжу, вам нравится моя коллекция. Я люблю собирать вещи. Просто настоящий коллекционер. – Настоящий вор, чуть не добавил Джо. – И отец был такой же. – Надо думать, что, будь он жив, отбывал бы от десяти до двадцати лет в тюрьме за кражи.

Когда Джо посмотрел на собрание серебряных кубков и бокалов, то был уверен, что заметил маленькое филигранное блюдо, которое она стащила вчера. Как низко и бесстыдно…

Но голос Эмили прервал его мысли.

– Ух ты, какое чудесное маленькое блюдо, – сказала она и протянула руку, чтобы взять его.

– Красивое, правда? И заметьте, какой тонкой работы! Конец XIX века, на мой взгляд. Возможно, из Англии.

И определенно свежекраденое.

– Обожаю его, – сказала Эмили. – А ты, Джо?

– Определенно. А не его ли я видел вче… – Тяжело разговаривать с болью в колене, по которому ударила его хозяйка отеля, так что он замолчал.

– Что ж, если оно так нравится вам, то я его дарю, – сказала милая старушка с сияющими от счастья глазами. – Больше всего я люблю дарить радость своим друзьям.

Джо кое-как дохромал до дивана и сел. Мисс Тревельен налила ему чашечку кофе, и он завороженно смотрел, как Эмили нашла еще два предмета, которые, очевидно, принадлежали ей, и поблагодарила хозяйку за щедрый подарок. Затем они вместе пили кофе и ели печенье, а Джо гадал, не пора ли забраться в кроличью нору.

* * *

– Видел бы ты свое лицо в тот момент, – смеялась Эмили над Джо, думая о том, как хорошо, что в городе есть кто-то, с кем можно вот так посмеяться.

– Это когда я скрючился от боли после того, как ты пнула меня под зад?

– Прости за это. Нет! Когда ты понял, что мои вещи выставлены напоказ.

– И она отдала их тебе, как только ты заметила.

– Она просто не может удержаться. Она не хочет воровать, но очень любит красивые вещи.

– Потом она раскаивается и отдает их обратно таким вот образом?

– Знаешь, я никогда не была уверена, возвращает она вещи или действительно считает, что дарит их. Но я все равно обожаю ее, ничего не могу с собой поделать.

– Она же украла твою собственность.

Он выглядел еще лучше, чем вчера, и сейчас, после их поцелуя, ее тело напоминало ей, что у нее слишком давно не было мужчины. Если бы он остался подольше, то, может быть…

– Мисс Тревельен лишь одолжила их на денек и отполировала серебро. Она не рассказывает секрет, но никто не умеет так полировать серебро, как она.

Глава 6

– Здравствуйте, мистер Элбарт, – весело, как всегда, сказала Эмили, когда они проходили мимо пожилого человека с длинной бородой и аккуратными ухоженными усами.

Они шли по Мэйн-стрит по направлению к дому.

– Здравствуйте, юная леди, – ответил мужчина с вежливой улыбкой незнакомца.

– А я думал, в городе тебя все знают.

– Мистер Элбарт знает меня, он только не помнит, что знает. Несчастный случай во время войны. Не работает кратковременная память.

– Надо же. Это, наверное, нелегко.

– Ну, есть в этом и положительная сторона. Он может сам себе делать пасхальные подарки. Он может каждый вечер смотреть один и тот же фильм в местном кинотеатре, и для него он будет совершенно новым.

– А ужин у Белл всегда будет для него открытием!

– Вот именно, – сказала Эмили и порадовалась, что Джо понимает ее.

– А еще он ни на кого не держит зла.

Для человека, в котором она поначалу увидела трудоголика, у Джо было, на удивление, неплохое чувство юмора. Скорее, даже не чувство юмора, а так, маленький повстанческий участок мозга, который держал оборону. Эмили надеялась, что повстанцы отвоюют плацдарм побольше, прежде чем его расчетливый ум лишит себя всех радостей жизни.

– В Бивертоне люди стараются найти положительные стороны в каждой неудаче. Ты не поверишь, насколько лучше жизнь, когда тебе не надо постоянно соревноваться за лучший дом и машину, больший заработок и работенку повыгоднее.

– Да-да, прелести простой жизни. Я все это уже слышал раньше.

– Не отвергай, пока не попробуешь.

По его взгляду она решила, что ему хватило дня, проведенного в Бивертоне, и он не впечатлил его.

Она заглянула в парикмахерскую «Кью-Ти-Пай». Когда Эдгар Кью, городской парикмахер, и Терри Пай, единственная стилистка, поженились, то просто не смогли удержаться от соблазна. Терри, ошибочно полагая, что ее клиентке идет светло-зеленый цвет, колдовала над волосами Бетси Кармайкл.

Когда Терри подняла взгляд и увидела их, то помахала рукой. Бетси тоже помахала им, ее ангельское личико светилось от счастья, а ее прическа мало чем отличалась от того, что Джо видел вчера.

– Если когда-нибудь захочешь подстричься в Бивертоне, то лучше отращивай волосы, – тихонько сказала Эмили Джо. – Правда. Мне все равно, если твои волосы будут свисать до самых плеч. Дикарь с Борнео лучше, чем то, что они с тобой сделают.

Разумеется, Джо не нуждался в ее предупреждении – достаточно было увидеть все своими глазами. На счастье, у Бетси были густые прекрасные волосы.

– Бедная Бетси. «Старушка номер три» уже многие годы.

– «Старушка номер три»?

– «Кью-Ти-Пай» как закусочная быстрого питания. «Комбо один» у Олив. Перманент, который оставляет на голове клиента идеальные ряды белых сосисок. У Бетси «Комбо три». Коротко сзади и с боков, челка зачесана назад.

– Но почему люди приходят сюда, если здесь плохо стригут?

– Здесь дешево, удобно, и никто не хочет обижать хозяев.

– Ну ты-то определенно не здесь стрижешься!

– Спасибо, что заметил. – Эмили закусила губу. – Это вроде как секрет. Мне стыдно сознаваться. – Она стрельнула в Джо насмешливым взглядом.

– Я никому не проболтаюсь.

– Я делаю вид, что ухаживаю за волосами сама, но на самом деле я езжу в Спокан и там делаю стрижку и стайлинг.

– Я сразу заметил, что у тебя отличная прическа, – сказал он неожиданно серьезно. – И красивые волосы. Они добавляют тебе сексуальности.

Эмили внезапно затаила дыхание от яркого сияния его глаз.

– Спасибо. – Она прибавила шагу, потому что ей не хотелось, чтобы Джо развивал затронутую тему. – Я и так задержала тебя.

Один из плюсов «Дамы с сомнительной репутацией» заключался в хорошем приеме мобильного телефона Джо. Если он стоял посреди заднего двора.

– Как там у вас дела? – ухал в трубке голос Милтона Геллмана.

По лужайке было сложнее расхаживать из угла в угол, как он привык у себя в офисе. Джо забыл в номере солнцезащитные очки, поэтому щурился, словно крот, каждый раз, как поворачивался на запад. Он не привык работать без элементарных офисных принадлежностей: стола, приличной лампы, доступа к Интернету. Жутко тяжело.

– Отлично, – сказал он, – отлично. Сегодня утром я осмотрел недвижимость. Есть потенциал.

– Эрик почти получил права на разработку почвы. Встретимся на следующей неделе и…

Джо чуть телефон не выронил, когда услышал позади чудовищный шум и крики: «Пожар, пожар».

– Милтон, – перебил он, – я должен идти. Здесь пожар.

Милтон Геллман продолжал говорить, когда Джо нажал на сброс. Его первая мысль была об Эмили. Последний раз, когда он видел ее, она была на кухне. А разве не на кухне обычно начинается пожар?

– Пожар, пожар! – Теперь тот же голос звучал ближе, и, судя по всему, это кричал мужчина среднего возраста. Сердце Джо забилось сильнее, когда он услышал, как голос Эмили присоединился к крикам. Он побежал через лужайку к кухне и наткнулся на Эмили в дверях. Она была совершенно невозмутима.

Эмили широко улыбнулась ему, после чего сделала глупейшую вещь. Она приложила к губам палец.

Прежде чем Джо успел потребовать объяснений, в сад вбежал запыхавшийся и раскрасневшийся мужчина лет шестидесяти. На нем были джинсы и рубашка в клеточку, из-под которой торчала футболка. На голове у него сияла красная детская пластмассовая пожарная каска.

– Слава Богу, ты успел вовремя, – сказала Эмили, выбегая навстречу. Она исчезла за розовым кустом и появилась с зеленым поливочным шлангом в руках. Она передала его мужчине в игрушечной пожарной каске.

– Ты не беспокойся, Эмили, я залью огонь, – важно сказал он. – А теперь отойдите-ка в сторонку.

Эмили взяла Джо за руку и оттащила его подальше от кухонной двери.

– Ой, смотри, – сказала она и указала на заросший сорняками участок сада. – По-моему, там совсем плохо дело.

Сумасшедший послушно полил из шланга сорняки, которые не то что не горели, но даже и не дымились вовсе.

– Мои травки все равно надо поливать, – прошептала Эмили.

– Ну да, – сказал Джо, когда его сердце, наконец, вернулось к прежнему ритму. – А просто полить их будет слишком неинтересно.

Она нежно улыбнулась ему, и он всерьез подумал, как бы скоро не оказаться на месте человека в пожарной каске.

– Он ничего плохого никому не делает, а мой сад надо регулярно поливать.

Джо задумался.

– То есть если я вбегу посреди ночи к тебе в спальню с криками «Я сексуально озабочен», ты погасишь мой пожар?

Она слегка прикрыла глаза, чтобы смотреть на него через ресницы.

– Возможно. – Затем, пока перевозбудившийся Джо осмысливал услышанное, она кивнула ребенку пожилого возраста: – Спасибо, Гарольд. Теперь я могу пойти в дом? Это безопасно?

– Не вопрос. Я закончу здесь. – И он снял пожарную каску перед изумленным взором Джо.

Эмили исчезла на кухне, и Джо отправился следом.

– Что значит возможно?

Из крана бежала вода, Эмили мыла руки. Она подняла на него взгляд.

– То и значит – «возможно».

– Но вчера вечером ты категорично сказала «нет». А уже сегодня говоришь «возможно»?

– Я понятия не имею, как прошла от «нет» до «возможно». И совсем уж представления не имею, как от «возможно» добраться до «да». – На ее губах играла улыбка, которая заставляет мужчин идти на войну, делать глупости и сражаться с драконами. – Но ведь это и интересно, не согласен?

Нет, черт возьми, не согласен! Джо любил, когда все просто и понятно. Да, так да. «Ты мне нравишься, давай займемся сексом». Или «нет, я не могу, у меня есть парень, и вообще я предпочитаю девочек». А всякие там «возможно» он терпеть не мог.

– Я единственный нормальный человек в этом сумасшедшем городе! – в отчаянии закричал он.

– Неужели? – удивилась Эмили, отреагировав на его крик так же, как и на странных людей вокруг. Наверное, она сама немного «того», раз сомневается в том, что он единственный здравомыслящий человек в Бивертоне. – Давай проверим. Сколько часов в неделю ты работаешь?

Ее вопрос озадачил Джо.

– А это здесь при чем? – Он приподнял голову, чтобы смотреть на нее сверху. Это был идеальный ход для устрашения слабых духом, но она лишь пристально уставилась на него, ожидая ответа. – Я не знаю, сколько часов в неделю работаю. У меня нет четкого графика.

– Ладно, давай попробуем подсчитать. В котором часу ты обычно приходишь в офис?

– В семь тридцать или в восемь, – сказал он.

– Отлично. Ты делаешь перерыв на кофе?

– Я не состою в профсоюзе.

– Обедаешь?

– Конечно. – Джо колебался. – Чаще всего.

– А что ты делаешь в обеденное время?

– Ем.

– Идешь в Центральный парк на травку? Кормишь уточек? Катаешься на скейтборде по Уолл-стрит?

– На обеде я встречаюсь с нужными людьми.

– А-а-а. Надо же. – Эмили навалилась на гранитный стол, ее явно забавляло происходящее. – С какими именно людьми?

– Я вижу, куда ты клонишь. С клиентами. На обеде я встречаюсь с клиентами. Ну и что с того?

– Да так, ничего. По-моему, обед с клиентами – это работа, разве нет?

Джо пожал плечами, недоумевая, почему ему стыдно за то, что он так усердно трудится.

– Полагаю, да.

– Ладно. Значит, ты начинаешь работать в семь тридцать или в восемь, ты не прерываешься на кофе, на обеде ты встречаешься с клиентами, а домой идешь?..

– Я не работаю по графику. Я уже говорил. – Обычно, когда Джо покидал здание, было уже темно. Если задуматься, то и когда он начинал работать, день еще не наступал. – Заканчиваю около семи. Или восьми. – На самом деле около двенадцати. Иногда приходилось работать всю ночь, и хорошо, если удавалось поспать пару часов на диванчике в офисе. На такой случай Джо всегда хранил на работе свежую одежду.

Эмили кивнула, как будто он сказал именно то, чего она от него и ожидала.

– Значит, в среднем ты работаешь по одиннадцать, двенадцать с половиной часов в день, судя по твоим же словам. Так кто из нас сумасшедший, Джо? Человек, который воображает себя пожарным несколько раз в неделю, или человек, который никогда не видит солнца?

– Нельзя ничего добиться в жизни, если лениться, – сказал он и, только поймав эхо своих слов в голове, понял, что слышит слова отца.

– Что ж, ты многого добился, ничего не скажу, – весело заявила Эмили. – Если жизнь – это гонка, то ты должен прийти на финиш раньше всех.

Она сказал это таким тоном, будто уже видела его в гробу.

Его тяжелая работа давала ему богатство. Он мог позволить себе мавзолей из мрамора, если пожелает.

Впрочем, легче Джо от этого не стало.

Глава 7

Джо изучал картину над камином, написанную маслом. На ней изобразили привлекательную женщину, ее одежда выглядела богато, но в то же время представительно. А выражение глаз было необычно властным.

– Это моя прапрабабушка, – сказала Эмили.

– Вы с ней немного похожи.

– Она была невероятно предприимчивой женщиной, – сказала Эмили, проследив за его взглядом. – Она построила это заведение в конце XIX века. Разумеется, это был бордель, но она разбогатела и в итоге вышла замуж за одного из основателей города. Мне всегда казалось, что он просто устал платить, приходя сюда. Она переехала в большой красивый дом, и все закрывали глаза на то, что она по-прежнему управляла «Дамой с сомнительной репутацией». И с тех пор заведение передавалось от матери к дочери. Моя бабушка хозяйничала здесь, когда доктор Эммет Бивер приехал в город и открыл свой санаторий.

– А как он отнесся к ее бизнесу? Не осуждал? Она рассмеялась:

– Он не был ханжой. Доктор Бивер считал, что сексуальное облегчение необходимо для здоровья человека. Я думаю, он был эксцентричным гением, специализировавшимся на психиатрии. Всегда следил за новыми веяниями. А еще он увлекался электричеством! У него была теория, что по телу человека проходят несколько электроцепей. И пока не замкнуть одну из цепей, все в теле работает слаженно.

– Электричество, значит?

– Я знаю, что сейчас это звучит немного наивно, но в те далекие дни у него было много последователей. Он верил, что сексуальная система особенно подвержена разрушениям, а это, в свою очередь, может повлиять на все остальное. Так что он стимулировал свободный поток импульсов, приводящий к естественному освобождению.

– Это называется оргазмом.

– Вот именно. Многие женщины страдали от того, что сами называли истерией. Он был одним из первых, кто внедрил вибратор.

– Ты хочешь сказать, что первые вибраторы использовались докторами, чтобы лечить истерию?

– Пикантно, не правда ли?

– И твой дед был одним из этих знахарей?

– Он не был знахарем. Он помогал женщинам, которые никогда не знали, что такое удовольствие. Мне кажется, что после того, как доктор указывал им направление, они справлялись сами.

– А теперь они заказывают вибраторы в виде помады по почте!

Джо поверить не мог, что стоит на пороге номера дешевого отеля и обсуждает подобные вещи с владелицей заведения. И что еще смешнее, его это заводило. Впрочем, он подозревал, что Эмили могла говорить о чем угодно, хоть о домашних консервированных помидорах, его бы все равно это заводило.

– Я электризуюсь каждый раз, когда дотрагиваюсь до тебя или целую.

Эмили выглядела очень уязвимой. Интересно. Она могла говорить о сексе и сексуальных теориях, но когда он попытался воплотить свою собственную крохотную теорию в жизнь, она стушевалась. Ее взгляд затуманился, а брови сошлись на переносице.

Джо притянул ее к себе так быстро, что она не успела запротестовать. Ее сердце забилось быстрее в груди, он видел это по жилке на ее шее.

– Ты чувствуешь это электричество между нами?

– Это не электричество, – глухо сказала она.

– А это? – И он поцеловал ее долгим и страстным поцелуем. У него по спине побежали мурашки. Такого не случалось с другими женщинами. Джо не мог решить, играет ли он с огнем, соблазняя хозяйку отеля, или дело в нем и Эмили, в том, чего раньше он просто не знал. Он искренне надеялся, что первое, потому что с этой женщиной у него не было будущего, даже на короткое время. Ему скоро уезжать, а о том, чтобы просить ее уехать из Бивертона, не могло быть и речи. Он попытался представить ее идущей рука об руку с ним по Бродвею и почувствовал – Боже, он почувствовал покой, словно так и должно быть, и где вообще она была раньше?

Теперь, когда Джо сам испугался больше, чем напугал Эмили, он медленно отстранился, оставив ее в недоумении.

– Что ж, – сказал он и провел указательным пальцем по ее повлажневшей нижней губе. – Пожалуй, твой дед в чем-то был прав.

– Возможно.

– Слушай, раз «Дама с сомнительной репутацией» переходит по наследству, что случилось с твоей мамой?

– Ну, ее воспитали строго по методу доктора Вивера. Все, что доставляет удовольствие, – это хорошо, если не причиняет вреда тебе и окружающим. Первую часть она быстро усвоила, но когда обнаружила, что беременна, то не захотела оставаться здесь, быть матерью для нее оказалось неинтересно.

Эмили говорила так, словно речь шла о ком-то постороннем. Джо не чувствовал горечи в ее голосе, но в нем закипал гнев.

– И что же она сделала?

– Уехала. Родила меня – назвала в честь Эммета и Луизы – и уехала, чтобы жить своей жизнью.

Джо уже при первой встрече решил, что, судя по имени, мама у нее была большим оригиналом.

– Но разве она не унаследовала «Даму с сомнительной репутацией»?

– Нет, Патрис оставила заведение мне. Матери оно было не нужно. Она стала исполнительницей экзотических танцев и заработала себе имя.

– Ясно. – И ему действительно было ясно. Эта прекрасная молодая женщина застряла здесь и присматривает за ходячим антиквариатом. Ему захотелось вырвать ее из бедлама под названием Бивертон.

– Я первая женщина в семье за пять поколений, кто не занят в секс-индустрии. Белая ворона.

– Что ж, – сказал Джо и притянул ее ближе, – и насколько ты респектабельна?

В его глазах она обнаружила чувства, которые заставили ее забыть об осторожности и встать на путь своих распутных предков.

Вероятно, в наследство от «интимных целительниц» ей досталось больше, чем она сама того хотела, потому что с той минуты, как Джо сказал ей о своей проблеме со сном, она не переставала думать о своем участии в его исцелении.

Слишком давно у нее не было мужчины.

Пламя внутри ее бушевало, стоило ему оказаться поблизости. Правила, напомнила она себе, создаются для того, чтобы их нарушать. Даже если это ее собственное правило не спать с постояльцами. Бивертон, в конце концов, свободный город.

Здесь не запрещалось любить.

Затем у него зазвонил телефон, и бизнесмен в Джо взял верх. Он направился в сад, а она поклялась, что никогда не обзаведется сотовым телефоном.

Эмили насвистывала что-то, готовя свои знаменитые кексы с цукини, морковью и орехами на завтрак, чтобы подать их к столу утром. Во всяком случае, они были бы всемирно знамениты, если бы их попробовал хоть кто-нибудь за пределами Бивертона, штат Айдахо.

Джо понравятся ее кексы. Эмили была уверена в своей стряпне, и все благодаря особой комбинации пряностей, которую ни одна пекарня не могла переплюнуть.

Она слышала, как он разговаривает по телефону в ее кабинете. Этот человек мог заниматься делами двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Каждый раз, как она отрывала его от сделок, он выглядел таким удивленным! Сегодня она собиралась отвлечь его надолго. Ванна с маслами, слабые извинения за халатик и целая ночь вдвоем. И если он хочет дотронуться хоть до каймы ее халата, пусть выключает мобильный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Луддиты – участники первых стихийных выступлений против применения машин в Англии, кон. XVIII – нач. XIX века. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться

2

Имитация персидского ковра с многоцветным узором, первоначально производилась в Аксминстере, графство Девоншир.

Вернуться

4

Желтый сахарный песок.

Вернуться

5

Beaver – бобр (англ.).

Вернуться

6

Фирменное название прочного жаростойкого пластика одноименной компании; часто используется для покрытия кухонной мебели.

Вернуться

7

Специальный вид лицензирования, когда компания – владелец известной торговой марки предоставляет другой компании право ставить эту торговую марку на свою продукцию, но при этом получает право контроля за качеством продукции компании-франчайзера.

Вернуться