Ансельм Одли
Еретики Аквасильвы

Я писал «Аквасильву» долго и благодарю всех, кто помогал мне на разных стадиях работы и не позволил сойти с ума: моих родителей и мою сестру Элоизу, д-ра Гарстина, Наоми Харрис, Тента Косо, Полли Маквуд, Олли Маршалл, Джона Морриса, Джона Роу, Тима Шепарда. Особая благодарность Джеймсу Хешу – лучшего агента не могло и быть.

Часть первая
ПУТЕШЕСТВИЕ

Глава 1

– Железо! Железо!

Крик, пробившийся сквозь шум леса, прозвучал со стороны рудника, на котором мы добывали самоцветы. Птицы, сидевшие на кедрах, взлетели с ветвей. Я стегнул кнутом лошадей, и колесница помчалась вперед, оставляя за собой шлейф белой пыли. Вскоре дорога резко изогнулась, огибая большое дерево. Мне пришлось натянуть поводья и замедлить скорость. Впереди за краем леса начинались травянистые холмы, которые тянулись к предгорью и скалистым утесам. Справа от меня виднелась каменная стена, окружавшая территорию рудника. На наблюдательных вышках не было дозорных. Сквозь широко распахнутые ворота я заметил толпу людей у входа в шахту. Что они там делали? Неужели несчастный случай? Или бунт? Этого нам только не хватало.

Когда я выехал на широкий двор, они увидели меня. Развернув колесницу, я остановился в нескольких шагах от толпы. Высокий мужчина – один из немногих, носивших мантию, а не тунику рабочего – вышел вперед и поклонился мне. Взглянув в его радостное лицо, я понял, что причиной суматохи был не бунт и не несчастный случай.

– Эсграф Катан! Как хорошо, что вы приехали! Да снизойдет на вас милость Рантаса!

Мелкая пыль покрывала его короткую бороду и смазанные маслом волосы. Глубоко посаженые глаза на узком продолговатом лице сияли восторженным триумфом.

– Что за сборище, Маал? – спросил я. – Почему вы прекратили работу? Да еще теперь, когда мы со дня на день ожидаем корабль?

Торговое судно могло приплыть в любое время. Долгий шторм, бушевавший в океане, начинал утихать. В этом месяце он был вторым по счету, и прибытие корабля уже однажды откладывалось.

– Господин, мы нашли железо! Жрец, который предложил нам помощь в разработке рудника, обнаружил огромный пласт красной руды!

Сначала я не поверил словам бригадира. Неужели все эти месяцы невзгод и запустения мы обладали ценнейшим сырьем Аквасильвы и не знали об этом? Железо было очень редким металлом. На островах оно почти не встречалось, и изделия из него, произведенные сталелитейными цехами, шли в основном на нужды континентальных армий. После огненного дерева и его вторичных продуктов железо считалось самым ценным товаром.

– Это точно? – спросил я с притворной бесстрастностью. Мне не хотелось проявлять свои эмоции перед рабочими рудника.

В ответ Маал окликнул кого-то из толпы. Людей было меньше, чем мне показалось сначала: двенадцать-пятнадцать человек, в основном надсмотрщики и десятники. Кто-то из них передал бригадиру кусок породы. Маал проворно отдал его мне. Быстрое движение Маала напугало одну из лошадей, она поднялась на дыбы и заржала. Я повертел породу в руках, но ничего особенного не увидел – разве что вкрапления серо-черных кристаллов.

– Ты говоришь, что пласт пригоден для промышленной разработки?

– Так считает жрец. Он в шахте вместе с Хаалуком.

– Эй, кто-нибудь, придержите лошадей, – велел я.

Передав поводья одному из рабочих, я сошел с колесницы и подозвал Маала поближе.

– Отведи меня к жрецу. Остальные. пусть возвращаются к работе.

Люди торопливо расступились, пропуская нас. Маал повел меня через двор рудника, огороженный палисадом. По одну сторону тянулись склады и служебные здания, по другую – траншеи открытых разработок. На отвесном склоне горы зияла черная дыра – вход в глубокую шахту. Мне не хотелось идти туда. Я ненавидел пещеры. Однако дело было важным, и я старался не думать о спуске под землю.

Эти копи самоцветов служили главным источником доходов Лепидора – самого северного из пятнадцати кланов на континенте Океания и едва ли не самого северного континентального клана в мире. До Таонетарной войны здесь вообще никто не жил, но сто пятьдесят восемь лет назад партия старателей обнаружила на этом месте богатые залежи самоцветов, и вскоре эмигранты с Океании и Архипелага основали тут город и новый клан.

Фактически нам повезло. Прибрежные воды изобиловали рыбой, а горы давали надежную защиту от штормов, что способствовало росту деревьев. Наши края славились густыми лесами, и я гордился этим. Мне не нравилась унылая фауна южных кланов. Их территории были слишком открыты ветрам, чтобы там росли большие деревья.

Мой род правил Лепидором со дня его основания. Наш дальний предок оказал городу важную услугу, и население единодушно выбрало его своим лордом. По крайней мере так гласила официальная история. Лично я сомневался в ее правдивости и подозревал, что реальность была не столь благородна. Однако наше право на власть подтверждалось документами, и мой отец, граф Элнибал II, считался самым честным графом Океании.

К сожалению, в течение последних лет цена на самоцветы значительно уменьшилась, и шахта стала менее прибыльной. Население города и местные торговцы с трудом сводили концы с концами. Конечно, мы могли бы выжить и без рудника: обилие рыбы, экспорт леса и плодородные земли вдоль побережья позволяли поддерживать скромное существование. Но торговля самоцветами придавала Лепидору особый статус. Без нее мы выродились бы в фермерский картель и потеряли бы право называться кланом. А поскольку меня не прельщала такая перспектива, я, как и все остальные, тревожился о будущем клана и делал все возможное, чтобы он не пошел ко дну, будто брошенный в воду камень.

Теперь ситуация могла измениться к лучшему. Я прикинул возможные варианты. Если железа действительно много и его можно будет добывать в течение нескольких лет, мы станем богатым и процветающим кланом. Как только торговцы продадут первый груз руды в Фарассе, столице Океании, у нас появятся деньги на развитие города. Возможно, мы даже заключим соглашение с каким-нибудь Великим домом и будем отправлять железо через океан в далекий Танет. Такие длительные рейсы считались очень опасными, но самые высокие цены на металлы были там – в торговой столице Аквасильвы.

Пройдя под деревянным сводом ворот, я оказался в шахте рудника. Тоннель освещался тремя факелами из огненного дерева. Чуть впереди раздавались голоса двух мужчин:

– По моим оценкам, пласт руды тянется на сотни футов.

– Я знаю эту гору, домин. Поверьте, вы ошибаетесь.

Грубоватый голос принадлежал Хаалуку Итти, управляющему рудника. Жрец Рантаса говорил более мягко и снисходительно.

Два года назад Хаалука сослали к нам с Монс Ферраниса за драку с каким-то торговцем. Ему оставалось присматривать за шахтой еще год, после чего он мог вернуться на родину. А жаль. Несмотря на резкие манеры, он был хорошим управляющим.

– О, эсграф Катан, – увидев меня, сказал жрец.

Его лицо находилось в тени. Хаалук, стоявший ко мне спиной, торопливо повернулся.

– Вы слышали наш спор? – спросил он. – Я уважаю мудрость и опыт домина Айстика, но не согласен с ним в оценках размеров залежей.

Жрецов всегда называли «доминами». Этот титул пришел к нам из древнего языка.

– И чем отличаются ваши оценки? – спросил я Хаалука.

– Его цифры в два раза больше моих.

– Вы считаете, что добыча руды будет рентабельным делом?

– Конечно! Но пусть вам об этом расскажет домин.

– Как вы понимаете, мы сейчас говорим о примерных величинах, – уточнил домин Айстик. – Вы сможете получать от продажи руды самое меньшее до десяти тысяч корон ежемесячно в течение полутора веков.

Я попытался подсчитать в уме конечную прибыль, но у меня ничего не получилось. Такие вычисления давались мне только на бумаге.

– Ваши ежегодные расходы, эсграф Катан, составляют около двух тысяч корон, – продолжал жрец. – Значит, доход первого месяца будет равняться восьми тысячам. Если мы вычтем из этой суммы десятину и торговую пошлину, у вас останется четыре тысячи корон.

Похоже, он тактично напоминал мне о долге перед местным храмом – о выплате десятины, которую отец отложил в этом году до лучших времен. Аварх Лепидора, управлявший храмом двадцать шесть лет, понимал, что это делалось для блага города. Он не был коренным лепидорцем, но всегда оказывал нам посильную помощь.

– Эти расчеты сделаны по оценкам Хаалука?

– Да. Мои цифры говорят о том, что вы сможете вести добычу руды три столетия.

Эти подробности меня уже не тревожили.

– То есть при любом раскладе мы получим прибыль.

– Вам придется нанять в Фарассе обученных рудокопов, а они потребуют большую плату. Кроме того, вы должны заключить договора с торговцами из Фарассы или Танета.

– Здесь не следует забывать об адмиралтействе Кэмбресса, – добавил я, вспомнив о третьем рынке сбыта.

Айстик с сомнением поморщился, и я смущенно сменил тему беседы:

– Вы вернетесь в город вечером? Я хотел бы пригласить вас на ужин.

– Благодарю, но я останусь здесь и постараюсь определить точные размеры залежей.

Мы с Айстиком раскланялись, и я зашагал по тоннелю к выходу. Маал последовал за мной. У ворот я заморгал от яркого солнечного света и едва не ударился головой о деревянную балку. Мы вышли во двор, в котором снова кипела работа. Из траншей раздавался стук молотков, приводимых в действие кусками огненного дерева. С помощью этих инструментов старатели не только дробили породу, но и определяли наличие в ней самоцветов. Во всяком случае, так мне говорил наставник. Уроки по горному делу интересовали меня еще меньше, чем лекции по теологии. Моей стихией было море.

– Вы возвращаетесь в город, лорд Катан? – спросил Маал.

– Да, – ответил я. – Следи за порядком. Работа должна продолжаться, как обычно. Передай Хаалуку, что вечером я жду его во дворце. Для принятия решения мне нужны точные расчеты и конкретные цифры.

На самом деле решения принимала моя мать, которая управляла городом в отсутствие отца. Мой возраст и недостаток опыта не позволяли мне выполнять обязанности графа. Пока отец был в отъезде, я сидел на троне рядом с первым советником, который нашептывал мне указания от графини Иррии. После отъезда отца я изменил свое отношение к урокам по государственному правлению. Меня раздражало, что отсутствие знаний мешало принимать эффективные решения.

Я прошел через двор к воротам. На вышках стояли дозорные, наблюдавшие за склонами гор. Мы боялись нападения варваров. На наше счастье, в горах был только один перевал, ведущий к побережью. Он хорошо охранялся – так же как береговая линия и подступы к городу. Рабочий, присматривавший за лошадьми, передал мне вожжи. Я забыл взять наручи, защищавшие запястья, поэтому мне пришлось накрутить поводья на предплечья. Щелкнув кнутом, я направил колесницу обратно в город.

Лошади были прекрасно обучены. Их скорость приводила меня в восторг, и я гнал бы их еще быстрее, если бы не рытвины и выступавшие камни. За последние годы состояние мощеной дороги значительно ухудшилось. Я с трудом объехал две выбоины, достаточно большие, чтобы сломать колесо. Здесь требовалась бригада дорожных рабочих с особыми инструментами из огненного дерева. Но на ремонт нужны были деньги, «Ничего, – подумал я. – Железо решит все наши проблемы.»

В нижней долине дорога стала более прямой. В кедровом лесу все чаще встречались поляны. Пару раз я проехал мимо повозок лесорубов, которые перевозили бревна с вырубок на склонах гор. Вскоре лес кончился, дорога резко изогнулась, и передо мной предстал Лепидор.

Город располагался на мысе, с лагуной на востоке, которая служила гаванью. К западу береговая линия расширялась и делилась на прямоугольники чередой сельскохозяйственных полей и заградительных полос из акаций. Холмы предгорья плавно спускались к песчаному берегу. Город был защищен высокими каменными стенами, за которыми виднелись дома Сельского квартала.

Лепидор считался маленьким провинциальным городом. Последняя перепись населения, выполненная пару лет назад для учета налоговых поступлений, показала чуть меньше двух тысяч жителей. Однако, несмотря на свои скромные размеры, город отличался аккуратностью и имел особый архитектурный стиль. Я видел несколько других городов Океании и без лишнего бахвальства причислял Лепидор к самым лучшим и красивым городам континента.

Периметр мыса и городские кварталы окружали массивные стены. Все здания были построены из белого камня. Многие дома имели три этажа. На каждой крыше выше окон и портиков, украшенных колоннами, зеленел миниатюрный сад. Грунт для растений носили туда в ведрах или в мешках – не все на этом свете можно было сделать с помощью огненного дерева.

Два административных здания венчались куполами.

На территории надводной гавани виднелись склады и доки, мачты рыбацких кораблей и небольшое строение с остроконечным шпилем. Это здание представляло собой верхний ярус подводной гавани Лепидора, где в доках на выдвижных подвесках покоились манты и наш единственный боевой корабль.

Миновав широкую поляну, отделявшую город от леса, я проехал через ворота Сельского квартала – самого большого из трех районов Лепидора. Охранники, узнав меня, шутливо отдали мне честь. Я помахал им рукой в ответ и замедлил скорость, поскольку впереди начиналась многолюдная главная улица. Она вела к воротам двух других кварталов: Дворцовому и Морскому. Все три района имели круговую планировку и отделялись друг от друга стенами – этого требовали изоэкраны, защищавшие нас от штормов.

Между прочим, одна из причин моей влюбленности в Лепидор заключалась в мягкости местных бурь. Чтобы справляться со свирепостью стихии, другим городам приходилось возводить чудовищно высокие стены. Мы же обходились более низкими, и наш город был не таким мрачным, как остальные.

Я проехал под сводом внутренних ворот и оказался в Дворцовом квартале, где располагались административные здания, главный рынок и мой дом.

Наш дворец, больше похожий на особняк, чем на резиденцию графа, находился в конце главной улицы – в паре сотен шагов от рыночной площади. По обеим сторонам улицы тянулись ряды магазинов и лавок, с традиционными навесами перед входом и открытыми прилавками, на которых был выложен товар. Завидев колесницу, торговцы дружелюбно приветствовали меня взмахами рук. Я остановился рядом с одним из них – толстяком, облаченным в зеленую мантию. Шихап о чем-то спорил с покупателем, в котором я узнал инженера по изощитам.

– Хороший день, мой господин, не так ли? – повернувшись ко мне, сказал Шихап. – Вы прямо сияете от радости!

– Это верно, – ответил я. – И поверь, ты тоже обрадуешься, потому что скоро деньги потекут к нам рекой.

В любом случае весть о железной руде распространилась бы по городу еще до наступления ночи. Я не видел ничего плохого в том, чтобы этот слух пошел от меня. Прежде чем Шихап успел задать новый вопрос, я стегнул кнутом лошадей и поехал дальше. Пусть Хаалук и его помощники получат удовольствие, рассказывая согражданам о чудесной находке.

Приветствуя по пути знакомых людей, я достиг небольшой площади перед дворцом. У внешней подветренной стены располагалась конюшня. Ко мне подбежал слуга и взял лошадей под уздцы. Я оставил кнут и поводья в колеснице – отцу не нравилось, когда снаряжение для езды заносили в дом или бросали в неположенных местах.

Два охранника, сидевшие у ворот, как обычно играли в карты. Кивнув им, я прошел на территорию дворца. Широкий мощеный двор был украшен цветочными клумбами. В тридцати шагах от меня находился портик с колоннами и мраморная лестница.

Дверь бокового крыла вела в банкетный зал и комнату Совета. Чуть дальше, у основания внутренней лестницы, виднелись две двери для слуг.

Конечно, наш дворец был гораздо меньше резиденции Лексана в Каламане, но для меня он являлся воплощением уюта. Это был мой дом.

Я взбежал по мраморным ступеням, прошел через холл и поднялся по лестнице на верхний этаж.

– Где моя мать? – спросил я служанку, которая мыла пол в коридоре.

– В комнате Совета, господин. Беседует с Атеком.

Я зашагал по узорчатым плитам к третьей двери слева, из-за которой доносились звуки голосов. На мой деликатный стук мать откликнулась приятным контральто:

– Кто там?

– Это я, Катан.

– Входи.

Я открыл дверь и вошел в большую комнату, в центре которой стоял стол из белого дерева. Это была тайная комната Совета. Открытые заседания проводились в главном зале дворца, потому что мы не имели средств на строительство здания для городского конклава. Вокруг стола располагалась дюжина высоких кресел с красными балдахинами. Графиня Иррия сидела на месте главы Совета, а Атек занимал кресло справа от нее.

– Что случилось? – спросила мать, уловив мое необыкновенное возбуждение под маской напускного спокойствия.

В молодые годы она была потрясающе красива, и даже теперь, перейдя сорокалетний рубеж, по-прежнему выглядела впечатляюще. Длинные русые волосы необычного оттенка были уложены на затылке в тяжелый узел. Строгое платье из белой с зеленым материи подчеркивало ее гордый и царственный вид.

– Упражняя лошадей, я проезжал мимо рудника. Управляющий сообщил мне радостную весть. Домин Айстик нашел железную руду, которая может дать нам… – я попытался вспомнить цифры, – …до четырех тысяч корон дохода на протяжении целого столетия.

– Железо?

Атек привстал с кресла. Она был кузеном матери и нашим первым советником. Будучи на три года моложе ее, он переехал в Лепидор вместе с матерью, когда та вышла замуж за моего отца. Поговаривали, что моему деду, опекуну Атека, надоели разнузданные выходки племянника, и он отправил его с глаз долой. Лично я не замечал в нем ни малейшего легкомыслия, и родственники матери соглашались в том, что он превратился в разумного и степенного мужчину. После смерти бывшего казначея Атек принял на себя его обязанности и, надо сказать, неплохо справлялся с ними. При всем уважении к умершим я предпочитал Атека вечно недовольному ворчуну Пиласету. Атек был широкоплечим брюнетом со стройной фигурой… Хотя в последнее время он начал набирать жирок, и его живот уже солидно выпирал из-под белой с красным орнаментом мантии.

– Железо, – подтвердил я. – Домин Айстик и Хаалук гарантируют возможность промышленной разработки, но они по-разному оценивают запасы руды. Первый говорит, что руды хватит на три столетия. Второй ограничивается веком-другим.

– А почему мы не нашли руду раньше? – сев в кресло, спросил Атек.

Он был явно ошеломлен моей новостью.

– Потому что раньше мы не имели жрецов, обученных горному делу, – ответила мать. – До прибытия домина эту часть холмов никто не исследовал.

Нам очень повезло, что Айстик оказался в Лепидоре.

Три месяца назад у мыса Айлсенд глубинный вихрь разрушил пассажирскую манту. В живых остались только трое – домин и двое моряков. В благодарность за спасение жрец предложил нам свои услуги. Ожидая попутную манту до Монс Ферраниса, он приступил к осмотру рудника. Я мало общался с ним, хотя именно мои подводные зонды обнаружили его деформированное судно, беспомощно дрейфовавшее в открытый океан. Это стало для меня триумфом: я еще раз доказал отцу, что мои занятия океанографией приносят реальную пользу.

– Я велел Хаалуку доложить нам сегодня вечером точные цифры. Домин Айстик отклонил мое приглашение на ужин и решил остаться на руднике. Он теперь проводит там дни и ночи.

– Ты все сделал правильно, – с одобряющей улыбкой сказала мать.

– Мы должны сообщить об этом графу Элнибалу, – добавил Атек.

Похоже, он пришел к тому же мнению, что и Айстик.

– Нам нужно заключить соглашение с торговцами из Танета или Фарассы. Пусть они закупают у нас руду и транспортируют ее к сталелитейным заводам.

– Может быть, нам тоже построить такой завод в Лепидоре? – предложила мать. – Если мы будем продавать не руду, а оружие, наша прибыль удвоится.

– Тогда мы станем лакомым куском для пиратов и варварских племен, – заметил Атек. – Пока в нашей казне не появится достаточно денег для строительства необходимых оборонительных сооружений и боевых кораблей, нам лучше продавать руду. Думаю, твой муж согласится со мной.

– Кому нам лучше продавать железо? – спросил я у первого советника.

– Торговцам Танета, – тут же ответил Атек.

Мать не возражала, и я знал, что отец придет к такому же мнению.

Из двух других возможных рынков Фарасса находилась ближе всех от Лепидора, и путь туда был сравнительно безопасным. Однако цены на железо там держались низкие.. Океания уже имела один действующий рудник, поэтому потребность в металле удовлетворялась в избытке.

Другим возможным потребителем мог стать город Кэмбресс в Новом Гиперионе. Но Айстику не понравилась эта идея. Путешествие в Кэмбресс было в два раза длиннее, чем в Танет, а прибыль могла оказаться меньшей. Кроме того, путь в Новый Гиперион пролегал вдоль берегов Каламана, которым правил наш заклятый враг – лорд Лексан.

– Кого мы пошлем к Элнибалу? – спросила мать. – Он уплыл две недели назад. Совет лордов продлится не меньше месяца.

– Этот созыв может оказаться очень коротким, – сказал Атек. – Хэйлеттиты захватывают города Экватории, поэтому многие графы постараются быстрее вернуться домой.

– Мы должны принять решение до прибытия торгового судна. Кем бы ни был наш посыльный, он должен отправиться в Фарассу, занять место на одной из боевых мант, и как можно скорее добраться до Танета.

– Я могу взять это дело на себя, – сказал Атек.

– Ты нужен мне здесь, – ответила мать.

– Тогда нам некого послать.

– Так уж и некого! Мы можем отправить письмо и образцы с каким-нибудь надежным человеком. Неужели во всем нашем городе никто не планирует путешествия в Танет?

– Никто из тех, чей статус достаточно высок. Ни один жрец и ни один торговец.

Внезапно Атек посмотрел на меня.

– А что, если мы отправим туда Катана? Дадим ему сопровождающего, и пусть плывет.

Я почувствовал трепет возбуждения. Мне очень хотелось, чтобы они вспомнили о моей персоне, и я все время ломал голову, как лучше предложить свою кандидатуру. Еще до того, как мать заговорила, я понял, что ей не понравилась эта идея.

– Нет! – сказала она. – Официально считается, что он замешает отца, пока Элнибал участвует в Совете Аквасильвы. Без Катана каждый будет знать, что городом управляю я. Это может вызвать недовольство территориального храма.

– Все и так уже знают, – заверил ее Атек. – К тому же мы можем передать номинальную власть его брату.

– Его брату только пять лет! – возразила мать. – Неужели ты забыл об этом? А если поднимется шторм, подобный тому, который был три месяца назад, и судно Катана утонет? Что я тогда скажу мужу?

– Если Элнибал не получит образцов руды, ему снова придется совершать путешествие в Танет. Лексан и наши враги могут воспользоваться его длительным отсутствием и захватить Лепидор. Кто-то все-таки должен отправиться в плавание – или я, или Катан. У нас нет другого выбора.

– Тогда поплывешь ты, Атек, – сказала графиня Иррия.

Я понял, что настало время вмешаться в разговор, пока мать не приняла окончательного решения:

– Матушка, мне нужно набираться опыта. Рано или поздно я отправлюсь на ежегодный Совет лордов. Думаю, знакомство с Экваторией поможет мне освоиться в чужом городе. Между прочим, сыновья Кортьерес уже побывали в Танете.

Кортьерес были нашими союзниками. Мое замечание прозвучало столь разумно и убедительно, что будь на месте графини отец, он тут же отправил бы меня в дорогу. Однако мать всегда отличалась осторожностью. Она нерешительно посмотрела на меня. Заметив ее колебания, Атек пришел мне на помошь:

– Твое сердце жаждет путешествий?

– Да!

В глазах матери промелькнуло сомнение. Но затем она вздохнула и сказала:

– Хорошо.

Я слишком чтил свое достоинство, чтобы подпрыгивать в воздух или выкрикивать какие-либо фразы. Тем не менее мое сердце пело от радости. Перед тем как принять по наследству клан и управление городом, каждый эсграф должен был постранствовать по свету. Я же пока бывал лишь в нескольких городах Океании.

В любом случае через год-другой мне предстояло провести пару лет вдали от дома. Я должен был научиться тонкостям политики, торговли и религии, ознакомиться с основными предметами океанографии и освоить управление мантами и надводными кораблями. Этот учебный курс проходили все аристократы кланов и сыновья преуспевающих торговцев. Впрочем, отец еще не решил, куда меня отправить.

В принципе я уже неплохо разбирался в кораблях и океанографии. Большая часть моей жизни прошла не на суше, а в воде – на мантах и «скатах». Вот почему отца так тревожили пробелы в остальном моем образовании. Несмотря на постоянные усилия, ему никогда не удавалось отвлечь меня от моря на достаточно долгий срок.

Самым отдаленным местом, куда я когда-либо путешествовал вместе с отцом, была Фарасса – столица Океании. Три года назад я снова мог бы отправиться туда и посмотреть на Большое королевское собрание. К сожалению, в ту пору меня свалила лихорадка. Фарасса была огромным городом, но она находилась на том же континенте, что и Лепидор, поэтому я ни разу еще не пересекал океан.

Теперь мне предстояло отправиться в один из самых больших и богатых городов Аквасильвы. Люди рассказывали, что в гавань Танета каждый час входила какая-нибудь манта, а надводные корабли выходили из порта каждые пять минуг. Я всегда мечтал попасть в торговую столицу мира.

– Кого мы назначим в сопровождающие? – спросила графиня Иррия.

– Нам нужен верный человек, который уже бывал за океаном.

– Никто из послушников храма не отбывает на обучение в Священный город?

– Да, есть один такой. Перспективный юноша, который жил некоторое время в Новом Гиперионе и Экватории. Мы направим с ними двух телохранителей. Если хочешь, я поговорю с авархом.

– Сделай это сейчас же, – велела мать.

Атек встал, раскланялся с нами и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

– Это будет долгое путешествие, – сказала графиня. – В плавании часто бывает нечем заняться. Учись всему, чему сможешь, у послушника – постигай науки о мире и о вере Сферы. Если послушник окажется фанатиком, не позволяй ему поймать тебя на крючок его догм. Во всем необходимо равновесие. Я считаю, что жрецы поступают неправильно, когда уничтожают инакомыслящих и грабят их имущество.

Она встала и подошла к окну.

– Атек прав. Тебе нужно постранствовать по миру. Пока ты видел только добрую сторону Сферы. Наш город все-таки слишком мал, чтобы иметь нечто большее, чем храм с четырьмя жрецами и десятью послушниками. Но в столице и других крупных городах, а также на жреческих землях вокруг Священного города в Экватории, имеются тысячи воинов-жрецов. Они фанатично верят в очищающую силу огня и меча. Эти воины проходят особую подготовку и могут сражаться лучше многих и многих обученных солдат. Премьер направляет их в те места, где не верят в Рантаса. Они уничтожают города и не щадят никого: ни детей, ни женщин. Их называют сакри – посвященными.

Мать произнесла последние слова, как мерзкое ругательство. Я никогда не видел ее такой взволнованной. Обычно она бывала спокойной и собранной – кроме тех редких случаев, когда ссорилась с отцом. Я попытался разобраться в сказанном ею.

– А в кого еще можно верить, если не в Рантаса?

– Прежде чем я отвечу, ты должен поклясться, что никогда и никому не раскроешь того, о чем сейчас услышишь. Даже не намекнешь на то, что знаешь об этом. Ни своим друзьям, ни младшему брату. И уж безусловно, не послушнику.

Она нервно теребила пальцами кончик расшитого пояса. Я никогда не видел ее такой возбужденной.

– Чем мне поклясться?

– Честью клана.

– Обещаю, что сохраню твои слова в секрете и утаю их от мира и людей. Клянусь в этом своим наследием, кланом моего рода и будущим нашего дома.

Я выжидающе замолчал.

– На чем основана религия Сферы? – спросила мать.

Немного смутившись, я не сразу нашел ответ. Конечно, ведь ей полагалось раскрывать мне какие-то тайны, а не задавать простые вопросы.

– Основой Сферы является Рантас – бог огня, от которого происходит все сущее.

Это была цитата из книги, по которой меня обучал аварх.

– Каковы его дары Аквасильве? Что говорится о них в катехизисе?

– Одним из даров Рантаса является огненное дерево, – повторил я фразу, которую жрецы вколачивали в голову каждому человеку с детства. Изучение катехизиса было самым скучным занятием во всем образовательном процессе. – Оно дает Аквасильве тепло, свет и силу. Через него бог посылает нам свои сообщения. Благодаря огненному дереву мы пересекаем моря и защищаемся от штормов, созидаем мир и войны по милости Рантаса.

– То есть огонь – это элемент, не так ли? – спросила она.

– Да. Огонь, земля, воздух, вода, свет и тень являются основными элементами. Но огонь главенствует, потому что он властвует над светом и дает жизнь Аквасильве.

– И только он наделяет людей дарами магии, которые предназначены для исцеления или разрушения?

– Конечно.

– Тогда почему у других элементов не может быть богов и магии? Огненное дерево действительно является великим даром, но для поддержания жизни нам необходима вода, которую мы пьем, и воздух, которым мы дышим. Без земли у нас не было бы растений. Без тени – ночи.

– Огонь представляет собой созидающую силу, – упрямо сказал я, не понимая, к чему она клонит.

– Катан, огонь – это только один из шести элементов. Всякий другой элемент также имеет свое божество, особую магию и силу. Некоторые из них гораздо могущественнее и добрее огня. Разве мы не живем среди бесконечного океана, который занимает большую часть Аквасильвы? Это территория Фетиды, богини воды. Пустота за пределами неба и гневом штормов превосходит по размерам даже океаны. Она является обителью Тени и ее духа Рагнара. Землей правит Гиперий, в честь которого назван Новый Гиперион. Алтана, богиня ветров, и Фаэтон, бог света, воплощают в себе еще два элемента. История их культа такая же древняя, как и у огня. Было время, когда люди разных вероисповеданий свободно уживались друг с другом. Кстати, Фетийская империя поклонялась богине Фетиде.

Она говорила очень убедительно, но я не мог принять эту ересь. Слова матери ошеломили меня.

– В наше время знание об элементах стало опасным. Когда служители Сферы находят людей, поклоняющихся другим богам, они сжигают иноверцев живьем на городских площадях.

Мать перешла на тихий шепот:

– Я прошу тебя только об одном: держи мои слова в уме и оценивай религию Рантаса с объективных позиций. Есть другие силы, которые могут заменить огонь, и его верховенство совершенно не обязательно.

– Это противоречит всему, чему меня учияи, – заметил я.

– Обучение не только возвышает человека, но и ставит его под контроль наставников, – возразила мать. – Помни о клятве клану.

– Обещаю, – ответил я и встал из-за стола.

Она тоже поднялась с кресла. Ее голос снова стал властным и громким:

– Приготовься к путешествию и попрощайся с друзьями.

– С друзьями и братом.

– Хорошо, что ты помнишь о нем, – сказала мать, открывая дверь.

Мы вышли в коридор и, беседуя, направились в небольшой летний сад, расположенный на крыше. Оттуда открывался прекрасный вид на океан. Лазурное небо было располосовано легкими перистыми облаками. Море нежилось под ласковым бризом и искрилось игривой рябью.

Вечером я нашел под подушкой небольшой клочок бумаги с текстом, написанным рукой моей матери. Прежде всего она приказывала мне сразу после прочтения сжечь документ, что я и сделал, запомнив его наизусть. Он имел следующее содержание:

Из хроник, составленных последним фетийским жрецом великой и древней религии:

…И так случилось, что, стоя перед могилой брата, я смотрел на пустынный океан в направлении дальних континентов, которые некогда были процветающими странами, а ныне превратились в руины и пустоши. Меня часто тревожит мысль: произошли бы эти беды, если б мой отец был жив? Но затем я вспоминаю о непрерывных войнах, происходивших между нами в прошлом. Мы потеряли мир. Это свершившийся факт. Однако теперь у нас появился шанс начать все заново, надежда на последующее благополучие. Я лишь надеюсь, что тень Этия найдет вечный покой и что мы останемсяверны той мечте, за которую погибло так много людей. Мои раны уже никогда не позволят мне сражаться в битвах и использовать магию. И даже теперь я не могу уйти из гавани без помощи Синниры. Мне удалось восстановить часть сил, но отныне страной управляют мой сын и племянник. Молю богов, чтобы они использовали свой шанс и сделали мир лучше, чем он был в мое время. Еще раз посылаю привет и прощаюсь,

Кэросий Тар'конантур.

Это не походило на того Кэросия, о котором мне рассказывал аварх – на злобного архидемона и отвратительного брата Этия, который вверг Аквасильву в ужасную войну. Интересно, зачем мать дала мне этот текст, и откуда он к ней попал?

Глава 2

Через два дня, пройдя по оставшимся от последнего шторма лужам и мокрому причалу надводной гавани, я и два моих телохранителя поднялись на борт торгового судна «Пэрасур». Суол, похожий на гориллу охранник, нес наш багаж. Карак, выглядевший более обыденно, шагал позади. Три небольших куска руды, завернутые в холст, лежали на дне моего дорожного мешка – в самом безопасном месте, которое я мог найти для такого бесценного груза. Эти образцы были необходимым условием заключения контракта с одним из торговых домов.

Пока мы шли по скользким плитам причала, у сходней появился капитан «Пэрасура». Он махнул нам рукой, приглашая на борт корабля. Поднимаясь по ветхому трапу, я заметил, как сильно прогибались под нами непрочные доски. Очевидно, Бомар, как и мы, переживал плохие времена и не имел свободных денег для ремонта судна.

– Добро пожаловать на борт, лорд Катан. Вы оказали мне большую честь, решив путешествовать на моем корабле.

– Спасибо.

Владелец судна указал на кормовой лифт; я кивнул Суолу, и тот поставил на платформу наш багаж. Капитан был тощим нервозным мужчиной. Его борода выглядела слишком короткой для человека такого положения. Коричневая мантия знавала лучшие дни. Бомар плавал на «Пэрасуре», сколько я себя помнил. Его корабль совершал регулярные рейсы вдоль побережья и ежемесячно закупал в Лепидоре партии добытых самоцветов, в Куле – виноградное вино, а в небольших островных поселениях – рыбу и различные сельскохозяйственные продукты. В Фарассе он продавал эти товары по более высоким ценам, но прибыль едва покрывала расходы. После того как спрос на самоцветы упал, Бомар пригрозил, что будет обходить наш город стороной. Но весть о железной руде дала ему новый стимул. Наверняка он уже подсчитывал возможные доходы. Конечно, он понимал, что его корабль не годится для перевозки руды. Однако с развитием и процветанием Лепидора Бомар мог заполучить зажиточных клиентов, заказы которых сулили ему столь долгожданное богатство.

– Господин, могу я спросить вас, где жрец? Нам нужно отправляться в путь, иначе к ночи мы не успеем встать на якорь в Халке.

Я повернулся и осмотрел гавань, не понимая, куда мог деваться мой сопровождающий. В конце улицы, ведущей к причалу, появились две фигуры в красных мантиях. Первым шел старый аварх – верховный жрец Лепидора. Послушник Сархаддон почтительно следовал за ним. Он нес на плечах дорожную котомку. У края бухты они ускорили шаг. Я указал на них Бомару и повернулся к дворцу. Там на балконе, украшенном кустами роз, стояли мои мать и брат Джерий. Свежий бриз развевал темно-зеленую мантию графини. Она не стала махать мне рукой и лишь кивнула головой, благословляя в путь. Я ответил почтительным поклоном.

– Прошу прощение за опоздание, – сказал аварх, подталкивая Сархаддона к сходням.

– Вам не о чем тревожиться, понтифик, – заверил его Бомар, отступая в сторону и пропуская Сархаддона на борт.

Мы довольно часто называли нашего верховного жреца «понтификом».

– Так я вам и поверил, – с улыбкой произнес аварх. – Да пребудет с вами Рантас.

Он повернулся к послушнику, который склонился к нему через перила:

– Удачи тебе, Сархаддон. Мне было приятно обучать такого умного юношу, и я уверен, что ты добьешься признания в Священном городе. Не забудь навестить нас хоть раз перед тем, как тебя сделают Премьером.

Титул «Премьера» давался главному жрецу, который управлял экзархами, представлявшими собой верховную власть Сферы на каждом континенте. Очевидно, Сархаддон однажды выразил желание занять этот пост – скорее всего в шутку. Но если он нравился аварху, то должен был понравиться и мне. Я считал старика лучшим из моих наставников, хотя его предметы были самыми скучными.

Аварх помахал рукой и зашагал по пристани, благословляя работавших здесь людей. Капитан тут же велел поднять сходни и отдать концы. Матросы забегали по палубе. Лоцманский катер подхватил канат, прикрепленный к носу «Пэрасура», и приступил к буксировке судна.

– В путь! – крикнул Бомар, и один из матросов ударил в корабельный гонг.

Я быстро перешел на носовую часть и встал справа от планшира – в том месте, где крепился мачтовый канат. Лоцманский катер убыстрил ход. Весла, приводимые в действие небольшим реактором на огненном дереве, взбившш воду у бортовых портов. Наше судно направилось к выходу из гавани. Пока мы плыли через бухту, я вновь оглянулся на Лепидор и осмотрел его верфи, мастерские и таверны Морского квартала. Знакомые виды стали яркими и притягательными. Я покидал свой город на три месяца, а мне еще не доводилось уплывать из него на такой долгий срок. Впереди меня ожидало путешествие на другую сторону планеты.

Два человека, стоявших на молу, помахали мне руками. Затем мы вышли из гавани, и буксир уплыл. Капитан «Пэрасура» приказал ставить паруса и направляться в сторону Халки. Небольшие волны начали раскачивать корабль, но для меня это не было проблемой – я никогда не страдал морской болезнью.

– Покидать родной дом нелегко, – сказал кто-то слева от меня. – Хотя в этом есть своя прелесть: ты скоро вернешься сюда. В отличие от тебя, у меня нет такой уверенности.

Я обернулся и увидел рядом улыбавшегося Сархаддона. Он откинул назад капюшон своей мантии, обнажив каштановые волосы и симпатичное лицо с зелеными глазами.

– Как тебя зовут? О небеса, я знаю! Ты Катан! Извини. Несмотря на преклонный возраст, я иногда бываю невнимательным.

– Если у тебя преклонный возраст, что же тогда говорить об авархе? – со смехом спросил я.

– Хороший вопрос, – ответил послушник. – Мы можем считать его закостеневшим призраком.

– Это термин высшей теологии?

– Нет! Просто я хотел сказать, что он симпатичный реликт.

Мне понравился мой сопровождающий. Первое впечатление оказалось верным: Сархаддон был остроумным и общительным парнем.

– Сколько тебе лет? – спросил я.

– Двадцать три. Примерно столько. Давай найдем место посуше.

Каждый раз, когда нос корабля погружался во впадины между волнами, на нас обрушивался каскад брызг. Мы прошли вдоль левого борта к середине корабля и, чтобы не мешать матросам, взобрались на тюки одежды, накрытые парусиной. С этой выгодной позиции нам открывалась вся береговая линия, с Лепи-дором, постепенно удалявшимся к горизонту.

– Почему тебя посылают в Священный город? – спросил я.

– Потому что в процессе учебы я продемонстрировал исключительное рвение, – ответил он, имитируя высокопарный тон прелата. – Впрочем, это официальная формулировка. На самом деле мой дальний родственник является четвертым помощником Премьера. Он надеется сделать рывок по иерархической лестнице и получить место второго помощника, когда старый Премьер умрет. Для этого он собирает вокруг себя родню – в том числе и меня.

– Премьер умирает?

Сархаддон передвинулся и посмотрел на канат, свисавший с мачты. Свободный конец толстой веревки едва не ударил его по плечу.

– Да. Нынешнее воплощение Рантаса достигло конца своего существования и вскоре присоединится к богам. Тем временем нижестоящие смертные уже начинают бороться за его насиженное место.

Мне понравилось это описание внутреннего мира жрецов, известного нам, как Сфера. Я никогда не задумывался о подобной стороне ихдеятельности, но слова Сархаддона подтверждали вчерашний скептицизм моей матери. Тем не менее такие мысли по-прежнему казались мне богохульством.

– А как избирается новый Премьер?

– Я ничего не знаю об этом, – ответил послушник. – Священный город открывает тайны только посвященным. Скорее всего главой Сферы станет один из экзархов или помощников Премьера, а само избрание проведут обычным голосованием среди представителей верховной власти. Главное, чтобы мы не попали под диктат какого-нибудь экстремиста – сторонника жесткого курса. Есть люди, которые считают, что последние несколько лет Сфера развивалась слишком вяло и не боролась в должной мере с еретиками.

– Значит, вы еще активнее намерены уничтожать любые признаки ереси?

– Возможно. Лично я не одобряю этих ярых служителей Рантаса и считаю их глупыми фанатиками. Естественно, ересь нужно вырывать с корнем, иначе мир перестанет функционировать правильно. Но зачем выискивать инакомыслие в каждом углу и в каждой трещине?

Сархаддон выкатил глаза и втянул щеки, имитируя истощенного аскета.

– Вы, еретики, отлучены от света Рантаса! Мы вышвырнем вас в кромешную тьму за гранью мира, и вас сожрут демоны семи кругов смерти! Если только они переварят ваши кости!

Послушник захохотал, и я последовал его примеру. Двое моряков поблизости подняли головы и с любопытством посмотрели на нас.

– Они действительно такие? – с трудом восстановив серьезное выражение лица, спросил я.

– Еще хуже! На самом деле они просто ужасны.

– Мы сейчас повернем на юг от мыса, – крикнул Бомар с капитанского мостика. – Если хотите бросить последний взгляд на Лепидор, то вам лучше сделать это сейчас.

Я подбежал к перилам и посмотрел на город. Его белые стены и башни медленно терялись из виду за скалистым выступом, поросшим чахлыми кустами. Двое мужчин, собиравшие яйца чаек, помахали нам руками, когда «Пэрасур» проплывал мимо них. Я знал, что не увижу Лепидор по крайней мере три месяца. Еще через пару часов мы покинем территорию нашего клана.

Сархаддон, как и я, выглядел задумчивым и грустным. Он родился в Экватории, но, по словам Атека, прожил у нас больше пяти лет. Аварх говорил, что молодые послушники – даже те, кто имел возможность подняться до высших позиций духовной иерархии, – всегда отправлялись на обучение в отдаленные храмы, чтобы познать обязанности и нужды рядовых жрецов.

– Это будет интересное путешествие, – сказал Сархаддон после паузы. – Когда я покинул родину и отправился сюда, мне пришлось делить компанию с сердитым и глупым стариком. Надеюсь, теперь все сложится иначе.

Как только солнце скрылось за горами, небо потемнело и стало ярко-красным. Затем оно приобрело темно-пурпурный цвет. Мы давно уже покинули пределы территории клана. Судно Бомара могло плыть и ночью, но вдоль побережья тянулся огромный коралловый риф, выходивший далеко в открытый океан. Он превращал ночную навигацию в гиблое дело, притягательное разве что для самоубийц. Три года назад мой отац загорелся идеей взорвать часть рифа и проделать в нем проход для кораблей. Однако океанографы предупредили его, что риф может сместиться с места и стать еще более опасным препятствием.

«Пэрасур» вошел в небольшую бухту, частично защищенную от волн и ветра высокими скалами. В нескольких шагах от береговой полосы начинался лес. Прямо перед ним возвышалась толстая каменная стена, напоминавшая фортификационные сооружения города. Когда корабль встал на якорь в чистых водах лагуны и команда разошлась по каютам, я спросил капитана о предназначении стены.

– Без нее мы не сомкнули бы глаз, – ответил Бомар. – На наше счастье, она оборудована изощитами. Но все равно не расслабляйтесь. Здесь обитают воинственные горцы. Они еще хуже, чем туземцы близ Лепидора. Раньше их вылазки причиняли нам столько хлопот, что ваш отец возвел эту стену для защиты торговых судов от ночных атак. Мы всегда останавливаемся здесь. За несколько последних лет моя команда только один раз имела стычку с дикарями.

– Не бойтесь, ребята, – сказал один из моряков и похлопал ладонью по ножнам меча. – У нас с ними проблем не будет. Их оружие не идет в сравнение с такими стальными клинками, как этот.

– Только не засни на вахте, – проворчал капитан.

Он спустился с мостика и поманил нас за собой.

– Ладно, молодые люди. Ступайте за мной. Я покажу вам пассажирские каюты. Они лучшие на корабле, но, боюсь, не соответствуют вашему положению. Вам когда-нибудь доводилось спать на борту корабля?

– Давно, – ответил я. – Но для меня это не проблема.

Прежде, покидая Лепидор, мы с отцом всегда путешествовали на нашей манте, не на обычных кораблях. Тем не менее я несколько раз выходил с рыбаками в море на три-четыре дня. Моему отцу это не нравилось – в случае шторма мне грозила большая опасность.

– Я припыл из Экватории на манте, – покачав головой, сказал Сархадцон.

– Если погода не испортится, вы не заметите разницы. На корабле спится лучше, чем на суше. Не хотите поужинать с нами? Мы угостим вас рыбой, которую мои парни наловили этим утром.

– Л чем вы питаетесь, когда вам не удается наловить рыбы? – спросил я.

– Иногда мы пристаем к берегу и охотимся в лесу. В худшие дни жуем сушеную рыбу.

Бомар провел нас по трапу в пассажирское отделение на юте. В узкий коридор выходило пять дверей. Сархадцон разместился в тесной каморке с крохотным иллюминатором. Капитан предложил мне свою каюту, которая была в два раза больше и уютнее. Суол и Карак устроились в матросском кубрике. Они принесли наш багаж и ушли на палубу, чтобы потягаться в мастерстве с картежниками «Пэрасура», Ужин проходил в кают-компании, обставленной поцарапанной мебелью и украшенной полинявшим ковром на полу. Две масляные лампы, закрепленные на стенах, почти не давали света. Я едва мог видеть лица своих сотрапезников и пищу, которую мне предложили.

Пока корабельный кок возился на камбузе, два помощника Бомара – кормчий и казначей – развлекали нас небылицами о своих подвигах и приключениях. Каждая новая фантазия встречалась хохотом и хором насмешливых выкриков. На мой взгляд, лучшей была история кормчего о пиратском корабле. Как-то раз близ острова Этна морские разбойники взяли на абордаж торговое судно. Они разграбили его и пустили на дно. В это время их обнаружил фрегат кэмбресского флота. Когда он погнался за пиратами, те заманили его на мель у южного берега острова. В результате разбойники несколько месяцев нe вылезали из таверн, пропивая награбленный товар и поминая добрым словом глупых военных.

Когда подали пишу, она оказалась не совсем того качества, к которому я привык в Лепидоре. Тем не менее блюда были вполне сносными. Разговор перешел на женщин. Я заметил, что похабные россказни моряков нисколько не смущали Сархаддона. Впрочем, никто и не требовал от послушников невинности – обету безбрачия следовали только сакри, инквизиторы и монастырские жрецы.

Та ночь прошла спокойно. Утром мы выплыли из бухты, и я даже усомнился в воинственности местных горцев.

«Пэрасур» лениво скользил по волнам у восточного берега Хидена. На этом острове жили выходцы из кланов Лепидора и Кулы. По левому борту тянулась унылая скалистая равнина и холмы, переходившие в высокие горы. В одном месте свежая осыпь камней спускалась с кряжа прямо в море. Огромные валуны серого и черного цвета придавали берегу траурный вид. Мы проплыли вдоль острова несколько миль, но я не увидел ни животных, ни растений. Облака, закрывавшие вершины гор, не позволяли оценить высоту гряды.

Бомар спустился с мостика и прервал нашу с Сархаддоном беседу. Он указал на гору, которая на высоте десяти тысяч футов разделялась на два вытянутых пика. Каждый из них поднимался еще на пять тысяч футов, пронзая облачное небо, словно зубья вил.

– Вам повезло: вы видите гору Хезион, – произнес капитан. – Мой друг из морской пехоты Кулы рассказывал мне, что в седловине между пиками находится старинный замок.

– И насколько он древний? – спросил Сархадцон.

Бомар пожал плечами.

– Сами посудите. Племена туземцев контролируют эту местность со времен Великой войны. Они веками укрывались в замке после своих варварских набегов. Но однажды ветры и молнии разрушили главную башню и обвалили старые стены.

Он хотел сказать что-то еще, но увидел скалу впереди корабля и поспешил на мостик, чтобы выругать кормчего.

– Какая яркая демонстрация религиозных догм, – произнес Сархадцон. – Еще одно доказательство того, как Рантас наказывает варваров за отказ от истинной веры.

Несмотря на большое количество штормов, молнии редко свирепствовали над Хиденом. По словам моего отца, штормовая полоса Хиден-Нюриен шла почти параллельно полосе Фарасса-Лиона, которая располагалась южнее. Это была загадочная особенность климата на нашем континенте.

– Неужели кто-то оспаривает силу Рантаса? – спросил я, когда мы вернулись на полуют и заняли наше любимое место на мягких тюках одежды.

– Некоторые люди верят в другие элементы. Они отрицают всемогущество Рантаса и его деяний. На самом деле инакомыслящих очень мало, но, как ни странно, страх перед карательными акциями сакри превращает ересь в крупномасштабное явление… К примеру, на Архипелаге еретиков гораздо больше, чем верующих.

– А они представляют собой угрозу для Сферы?

– О, небеса! Конечно, нет! Глупо отрицать верховенство Рантаса. Это фундаментальная ошибка невежественных грешников. Но сами по себе апелаги не представляют никакой угрозы. Они разбросаны по островам. Апологеты других элементов враждуют между собой. У них отсутствует организованная структура, которая могла бы создать долговременный союз и противопоставить себя Сфере. Экзарх в Фарассе рассказывал мне, что многие из них даже меч держать не умеют. К сожалению, наше руководство считает, что сектантство опасно. Вместо того, чтобы обращать неверных и возвращать отступников на истинный путь, их попросту уничтожают. А ведь у каждого сожженного еретика имеются друзья и близкие. Казнив одного, мы получаем сотню врагов, ненавидящих нас.

– И как широко распространяется ересь? – спросил я его.

Большая чайка опустилась на борт корабля и с любопытством к уставилась на нас. Мы повернули к ней головы, и она улетела.

– Ересь встречается в провинциях. В Экватории ее почти нет – особенно рядом со Священным городом и святыми местами Рантаса. Каждая вспышка инакомыслия жестоко подавляется армиями сакри и хэйлеттитов.

Я вспомнил слова матери, которые сейчас подтвердил Сархаддон. Значит, ересь действительно существовала. Но если даже в экзарх Фарассы относился к еретикам как к отступникам, которых можно было вернуть в истинную веру, то, очевидно, они не представляли собой большой проблемы.

– Чем же ты будешь заниматься в Священном городе? – задал я вопрос после короткой паузы.

– Буду изучать писания пророков Рантаса, труды старейшин и толкования канонических текстов. Священный город – единственное место, где можно научиться церемониям и таинствам, которые необходимо знать аварху.

– То есть тебе предстоит получить академические знания?

– Не совсем. Имеется особая программа физических тренировок для очищения тела. Во всяком случае, мне так говорили. Судя по инспекторам, которых присылают в храмы, я думаю, она состоит в основном из покорения красивых рабынь. Послушники с исключительными способностями и по благословению Рантаса могут стать магами. Они получают божественную силу, которая недоступна обычным авархам.

– Несколько лет назад я видел в Фарассе настоящего мага. Мне понравилось, как тогда этот странный жрец выделялся среди остальных высокопоставленных сановников. Жаль, что в ту пору я был шестилетним мальчишкой, и мои воспоминания страдали отсутствием деталей.

– Маги носят мантии огненной расцветки, – сказал Сархаддон.

– Тогда он действительно был магом. Этот жрец был участником праздничной процессии и шел следом за королем Фарассы.

– Я, пожалуй, даже знаю его имя, – с усмешкой заметил послушник. – Это Итаал. Он, как червь, пробрался в свиту короля и завоевал его доверие. С тех пор он нашептывает в уши монарха всякие мерзости. Абсолютный негодяй. У него имеется гарем из нескольких дюжин красивых рабынь.

– Разве магам дозволяется иметь гаремы?

– Нет, если верить словам пророков. Но в наши дни такие мелочи заботят лишь фанатиков. Лично я это одобряю. Какой смысл следовать обету безбрачия, пусть даже ты служитель Рантаса?

– Чтобы очищать свой ум, – шутливо ответил я.

– Наоборот, ум будет загрязнен отвлекающими от долга мыслями, которые время от времени возникают у каждого мужчины, – полусерьезно сказал Сархаддон. – Некоторые жрецы говорят, что духовная чистота позволяет им игнорировать плотские чувства. Я считаю таких людей опасными фанатиками. Худший из них – Сакрус Лечеззар. Он командует одним из орденов сакри. Отвергая все мирское, Лечеззар убежден, что Сфера должна использовать свои армии для строгого и повсеместного внедрения религии. В конечном счете он хочет править миром.

– У него много сторонников?

– Скоро сам узнаешь, – с усмешкой ответил мой собеседник. – Слишком много сторонников. К счастью, второй помощник Премьера сдерживает его пыл. Он командует армиями сакри, и ему не нравится возрастающее влияние Лечеззара. Если он будет избран первым помощником, – а это случится почти наверняка, – Сакруса ждет печальная судьба. При удачном раскладе его с сотней воинов отправят в Хуасу и разрешат вернуться только после того, как он обратит в нашу веру все племена на континенте.

– Это вид ссылки для служителей Сферы?

– Нет, скорее, это вид смертной казни. Один парень из Кэмбресса рассказывал мне, что варвары Хуасы отличаются особой кровожадностью. Наши кланы контролируют только часть побережья. Никто из них не смеет удаляться от городов без эскадрона пехотинцев или путешествовать по материку без сопровождения армии.

– Значит, несмотря на видимую святость, Сфера может расправиться с любым из жрецов?

– Абсолютно с каждым, – подтвердил Сархаддон. – Фактически это огромная империя с крохотными кусочками территорий, которые разбросаны по всему миру. Жрецы используют свою близость к богу, чтобы добиваться намеченных целей. Среди них очень мало людей, для которых Рантас действительно на первом месте.

– А какой сан ты хотел бы получить?

– Могу сказать точно, что меня не прельщает быть жирным, цепляющимся за власть прелатом, – ответил послушник, глядя на чаек, которые покачивались на волнах. – И я не желаю становиться инквизитором или таким фанатичным изувером, как Сакрус. А ты о чем мечтаешь? Неужели тебе хочется провести всю жизнь в Лепидоре? Пусть даже будучи графом?

– Разве у меня есть выбор?

Вопрос Сархаддона растревожил рой мыслей в моей голове. Я внезапно всерьез задумался о своем будущем.

– Лепидор – мой клан. Пусть и маленький. Он нуждается в руководстве и в хорошем правителе. Надеюсь, я оправдаю надежды наших сограждан. А если нет, то передам власть в руки брата.

– Ты когда-нибудь хотел, чтобы твоя жизнь не была предопределена? Лично я всегда имел свободу выбора. Я сам решил стать жрецом, потому что этот путь открывает передо мной большие возможности.

– Да, но знати не положено иметь свободу выбора. Иногда в мечтах я представляю себя другим человеком – простым парнем из Лепидора. Скорее всего я примкнул бы к Океанографической гильдии и, наверное, был бы более безрассудным. Ты об этом спрашивал?

– Похоже, чувство долга так сильно укоренилось в тебе, что ты уже не замечаешь его границ. Но скоро перед тобой откроются новые возможности. Тебе предстоит период обучения, а значит, целый год ты будешь плавать по морям, познавать азы торговли и управления людьми.

– Я часто завидую брату. Он волен сам выбирать свою судьбу.

– А ты попробуй заняться торговлей! Знаешь, чего нельзя добиться в Сфере? Стать главой торгового дома! Обучение займет не меньше пяти лет. Представляешь? Пять лет без отцовской опеки! Подумай об этом!

Я слегка передернул плечами. Мне не понравилось, что он начал вторгаться в мир моих грез и надежд. Сархаддон улыбнулся. Я понял, что он уловил мое недовольство.

– А ты к тому времени станешь вторым помощником Премьера?

– Почему вторым? Я не успокоюсь, пока не получу сан главного жреца!

– За каких-то пять лет?

– За три года!

Веселый смех Сархаддона привлек внимание матросов, и они в который раз с любопытством посмотрели на нас. Наверное, мы казались им странными пассажирами.

На закате четвертого дня наш корабль достиг Кулы – столицы Хидена. Этот город почти не отличался по размерам от Лепидора и располагался на отдельном острове. Две изогнутые дамбы, соединявшие этот остров с Хиденом, образовывали уютную гавань, в которой стояли рыбацкие баркасы и небольшой торговый корабль. Я посчитал бы все это банальной картиной, если б не еще одно судно, поднятое на стапелях временного дока. Мы с удивлением смотрели на боевую манту, около которой суетились бригады ремонтников. На ее синей, обросшей полипами броне зияли четыре огромные дыры. Зелено-серебристый флаг Кэмб-ресса свисал с короткого флагштока, как будто устав от душного вечернего зноя.

Эта жаркая безветренная погода испортила все планы Бома-ра. Утром мы попали в полный штиль, и «Пэрасур» приплыл в Кулу после закрытия городского рынка. Капитан упустил возможность покончить со своими делами за один день.

– Я решил отпустить команду на берег, – сказал Бомар. – Дам им денег на ужин и выпивку. С торговлей нам сегодня не повезло, так что придется подождать до утра.

Капитан с любопытством посмотрел на кэмбресскую манту.

– Если хотите, я прикажу купить вам какой-нибудь пиши, – предложил он, явно ожидая, что мы откажемся.

Сархаддон хотел что-то сказать, но я перебил его:

– Не нужно. Когда вы планируете покинуть Кулу?

– Завтра около полудня. Думаю, к тому времени мы управимся.

– Мы вернемся за час до этого срока, – заверил я его и потянул за собой Сархаддона.

– Что ты задумал? – спросил послушник, когда мы сошли с корабля на причал.

– Зачем тратить наши деньги на ночлег в гостинице? Граф Кортьерес – старый друг моего отца. Он сейчас в отъезде, но я знаком с его сыном. Нас с радостью примут во дворце.

– Понял. Ценю твой здравый смысл. Куда идти?

– А разве не ясно?

Мы направились к воротам, ведущим из гавани в город. Широкая улица проходила через рыночную площадь и упиралась в пятиэтажное строение – гордость графа Кортьереса. Его дворец был самым высоким зданием на Хидене. Магазины и павильоны, тянувшиеся вдоль главной улицы, закрывались на ночь. Их владельцы переносили товары внутрь и снимали навесы. Почти никто не обращал на нас внимания. Рыночная площадь была пуста. Торговцы разошлись по домам, оставив у пустых прилавков двух пехотинцев, которые присматривали здесь за порядком, и нескольких котов, копавшихся в отбросах.

– Добрый вечер, господа, – сказал охранник у дворцовых ворот. – Чем могу помочь?

При прошлом посещении Кулы я не встречал этого парня. Хотя чему удивляться? В ту пору свирепствовал шторм, и большая часть пехотинцев оставалась в бараках, расположенных на другой стороне улицы. «Господами» здесь называли всех чужеземцев, чей ранг был неизвестен, но предположительно превосходил статус обычного горожанина.

– Я эсграф Катан из Лепидора, а это послушник Сархаддон.

Титул «эсграф» давался наследникам графов.

– Мы пришли навестить эсграфа Хилаира.

Глаза молодого охранника расширились, и в разговор вступил его старший напарник:

– Входите, пожалуйста. Эсграф принимает командира «Льва», но он будет рад приветствовать таких гостей, как вы. Мераал проводит вас к нему.

– Следуйте за мной, – пробормотал молодой пехотинец.

Он проводил нас через ворота к большому флигелю с уютным задним двориком. Когда мы зашагали по каменным плитам коридора, я расслабился. Этот дворец был для меня вторым домом. Я провел здесь множество счастливых дней, пока графы обсуждали общие дела. Два сына Кортьереса относились ко мне как к брату. Я охотился с ними, плавал на «скате» и практиковался с оружием. Кариен, второй сын графа, был на год старше меня. Сейчас он проходил период обучения и набирался опыта у видного торговца в Танете.

– Вам сюда, – сказал охранник.

Он остановился у обитой бронзой двери, из-за которой доносились звуки громких мужских голосов. Очевидно, Хилаир устроил веселую пирушку для гостей из Кэмбрасса.

В ответ на осторожный стук Мераала высокий юношеский голос недовольно спросил:

– В чем дело?

– Ваша честь, здесь эсграф Лепидора.

Беседа прервалась, и раздался звук шагов. Дверь распахнулась. На пороге появился стройный молодой брюнет, одетый в белую мантию.

– Добро пожаловать, Катан! – радостно вскричал он и затащил меня в большую комнату. – Как давно я тебя не видел! Кто это с тобой?

– Послушник Сархаддон. Он мой сопровождающий.

– Тогда пусть тоже входит. – Его глаза сузились. – А куда он тебя сопровождает?

– В Танет.

– Почему ты решил путешествовать в отсутствие отца? И так далеко? Нет, подожди, не рассказывай. Сначала я познакомлю тебя со своими гостями.

Хилаир сделал жест рукой, указывая на троих мужчин, которые сидели за столом.

– Зазан Кораал, капитан кэмбресской манты «Лев». Его помощник Ганно. Мизерак, торговый представитель из Монс Ферраниса.

Все трое с достоинством склонили головы. Я ответил им вежливым поклоном. Зазан имел мощное телосложение, необычно светлые волосы и добродушную улыбку. Его помощник Ганно был типичным южанином, с черными волосами и узким лицом. Внешность Мизерака вызывала удивление. Его кожа выглядела намного темнее, чем у гиперианцев, а лицо походило на полную луну. Я знал, что монсферранцы были чернокожими, но никогда еще не видел их.

Эсграф хлопнул в ладоши и приказал прибежавшим слугам принести два кресла. Когда мы устроились за столом и нам налили вина, Хилаир приступил к расспросам.

Глава 3

Он жадно слушал мой рассказ о том, как мы нашли железную руду и как важная находка потребовала моего незамедлительного путешествия в Танет. Я понимал, что кэмбресские офицеры могли разнести эту весть по всей планете. Но огласка была неизбежной, потому что команда Бомара уже наверняка разглагольствовала в тавернах о новом месторождении. Такую информацию в секрете не удержишь. Она касалась торговли и, значит, была интересна всем.

Наблюдая за Хилаиром, я заметил, как его лицо засияло от предвкушения выгоды. Железо могло обогатить не только Лепидор, но и Кулу – хотя бы по той причине, что через ее гавань будут проходить торговые корабли. Наверное, он завидовал мне. Мой неприметный и провинциальный клан мог превратиться в крупнейшего торговца сырьем в Океании. Я возблагодарил Рантаса за то, что Кула не превосходила нас в военной мощи и что граф Кортьерес был старым другом моего отца.

– Вы собираетесь заключить соглашение с торговцами Танета? – спросил капитан Зазан. – С одним из великих торговых домов?

– Думаю, да. Наш первый советник уверен, что мой отец выберет именно Танет.

– Вы поступили очень мудро, молодой человек, – сказал молчавший до этого Мизерак. – Постарайтесь стать участником переговоров. Ознакомьтесь с условиями контракта. Хорошее начало является залогом дальнейшего успеха.

– Для лучшей ориентации я могу дать вам список торговых домов, с которыми предпочтительнее иметь дело, – добавил Зазан. – Многие из них не имеют понятия о совести. Они обязательно постараются обмануть вас или склонить к кабальному контракту. Есть только несколько домов, которые действительно выполняют свои обязательства. Они самые солидные, хотя и не особенно преуспевающие.

– Буду благодарен вам за эту услугу, – ответил я.

Если Зазан говорил от чистого сердца, его сведения могли сэкономить нам сотни корон и несколько недель, необходимых для сбора предварительной информации.

– Извините меня за вопрос, – обращаясь к офицерам, сказал Сархаддон. – Наверное, вы уже рассказывали об этом, но что случилось с вашей мантой?

Мне тоже хотелось узнать детали происшествия.

– На нас напали, – ответил Ганно.

Я никогда не слышал такого странного акцента. Вряд ли он был родом из Кэмбресса.

– Неделю назад в море бушевал подводный шторм, – пояснил Зазан. – Возможно, вы почувствовали его отголоски в Лепидоре. Он настиг нас в океане и едва не утянул на глубину. Если бы не опыт Ганно и не крепко стиснутые зубы, мы погибли бы в гигантском водовороте. Естественно, выбравшись из-под удара стихии, мы направились к суше, чтобы укрыться в какой-нибудь бухте и избежать других возможных неприятностей. Как назло, нам не удалось найти подходящую стоянку, и мы, потратив понапрасну день, вошли в устье Лайги. Из-за течений и водоворотов эта река была не лучшим местом для отдыха. Но наш корпус дал течь, в один из отсеков поступала вода, так что выбирать не приходилось. Распределив дежурства, мы вели наблюдение за берегами, поскольку местные туземцы продали бы свои души, лишь бы завладеть нашим судном.

– Как оказалось, нам следовало беспокоиться не о туземцах, а о врагах похуже, – вставил Мизерак. – Нас атаковала другая манта.

– Другая манта?

Я не поверил своим ушам. Кто посмел атаковать боевой корабль кэмбресского флота – пусть даже за тридцать тысяч миль от Нового Гипериона? С этими парнями шутки были плохи. Насколько я знал, кэмбресские моряки считались лучшими в мире.

– Она была крупнее нашей, – сказал Ганно. – Двести пятьдесят ярдов от носа до кормы. Затемненные иллюминаторы. Черная как ночь броня.

Его слова смутили меня. Я знал, что броня мант всегда имела синий цвет – цвет полипов, из которых она делалась. Почему же Ганно говорил, что она была черной?

– Мы не ожидали атаки с моря, – продолжил Зазан. – Все наши сенсоры были направлены на сушу. Один из матросов заметил манту, когда до нее оставалось лишь несколько сотен ярдов. Она выстрелила в нас из импульсной пушки. Наши орудия заклинило от огромных перегрузок, но мы выпустили в ответ торпеду. Даже не знаю, попала ли она в цель. Затем черная манта начала интенсивный обстрел и едва не пробила наши изощиты. Эти дьявольские отродья предложили нам сдаться.

Трое офицеров беспрерывно перебивали друг друга, и мне пришлось складывать их историю из отдельных кусков. В результате получалась следующая картина. Во «Льва» попали четыре раза, и его броня была серьезно повреждена. Атакующая манта выпустила в гиперианцев несколько торпед, после чего по непонятной причине развернулась и направилась обратно в океан, исчезнув во тьме, как зловещий призрак.

– Я никогда не слышал о кораблях с черной броней, – сказал Хилаир. – В наших водах плавают лишь манты Сферы и фарасского флота. Зачем им атаковать гиперианское судно? Океания и Кэмбресс находятся в мире, и такое ничем не спровоцированное нападение было бы самоубийством для Фарассы. Возможно, манта принадлежала Имперскому флоту, но лично я сомневаюсь в этом. Апелаги недолюбливают Кэмбресс, однако они не стали бы беспричинно обстреливать корабль в нейтральных водах. Что касается Сферы, то жрецы не пользуются черным цветом.

Цветами Рантаса были красный и оранжевый. Сфера верила в Свет и Огонь, а тьму считала обителью зла.

– На каком языке они говорили? – спросил Сархаддон. – Я имею в виду тот момент, когда они предложили вам сдаться.

– На обычном апелагос. Мы все общаемся на нем. Я заметил странный акцент, но он не дал мне никакой информации о противнике.

– Могу добавить, что я больше не поплыву в те места без хорошей компании, – сказал Ганно.

– Надеюсь, что Кэмбресс направит эскадру для расследования, – заметил я.

– Кэмбресс направил бы эскадру, если бы Большой совет и Адмиралтейство прекратили затянувшиеся споры, – мрачно ответил Зазан. – В настоящее время им требуется несколько часов, чтобы прийти к согласию даже в вопросе о том, какой сейчас день недели.

– Они хуже хэйлеттитов, – согласился Мизерак.

Хэйлеттитская империя завоевала почти всю Экваторию. Только этот континент был полностью населен цивилизованными людьми. После Раскола хэйлеттиты образовали небольшую колонию. Она быстро развилась, и, захватив огромную территорию, хэйлеттиты объявили о своей претензии на имперскую власть. Началась междоусобная война. Недавно они двинулись к морю по рекам-близнецам – Арданс и Бэлтранс. Это сильно озаботило Танет. К счастью для остального мира, захватчики не имели глубоководных портов и гаваней для мант – их флот был небольшим. Танетяне на больших боевых мантах контролировали устья рек и сдерживали экспансию хэйлеттитов. Фетийская империя помогала Танету деньгами, тем самым защищая свой статус-кво. Я мало знал о событиях, происходивших в Экватории, но мне становилось не по себе при мысли о том, что клан Хэйлетты когда-нибудь прорвется к океану.

Хуже всего было то, что их поддерживала Сфера. Как сказал мне позже Сархаддон, сакри часто сражались бок о бок с хэйлеттитами. Они захватывали города в удаленных местах Экватории, обвиняли население в ереси и уничтожали целые кланы.

– Это правда, что хэйлеттиты начали новый поход? – спросил Хилаир.

– Нет, но до нас дошла другая плохая новость. Реглат Ишар вернулся из изгнания.

Улыбка на лице Хилаира исчезла, и он сделал большой глоток вина из украшенного самоцветами кубка.

– Принц Реглат? Брат короля королей?

– Он самый. Ишар объявился в каком-то рыбацком поселении на юго-востоке Экватории. Узнав об этом, король даровал ему прощение и принял его назад с распростертыми объятиями. Говорят, что Реглат изменился. Он потерял последние остатки человечности из тех, что когда-то имел.

– Это были очень незначительные остатки, – уточнил Ганно.

– Кто такой Реглат Ишар? – спросил я, переведя взгляд от Хилаира к Зазану.

Мне не хотелось демонстрировать свое невежество, но меня разбирало любопытство.

– Вы не слышали о нем?

Зазан откинулся на спинку кресла и оправил фалды рыжевато-коричневого капитанского плаща.

– Насколько я понимаю, интересы Лепидора никогда не пересекались с Хэйлеттой, и их дела вас не тревожили. Но теперь, если вы начнете торговлю с Танетом, эта ситуация изменится.

Капитан рассказал мне, что Реглат Ишар был кровным братом нынешнего хэйлеттитского короля королей. Никто точно не знал, откуда он явился. О нем услышали только шесть лет назад, когда он зарекомендовал себя как одаренный полководец. В свое время Ишар выиграл несколько решающих битв, и после завоевания почти неприступного оплота гэлдаенцев его слава затмила популярность Алхриба – наследника трона. Год назад Алхриб убил отца и овладел короной. Он послал наемных убийц по следу Реглата, который вел в ту пору очередной военный поход. Ишар узнал об этом и исчез. Алхриб объявил о его изгнании. С тех пор и до недавнего времени никто не слышал о Реглате.

– Почему же Алхриб принял его обратно? – спросил Хилаир. – Разве Ишар не представляет для него угрозы?

– Видимо, Алхриб считает, что он может удержать Реглата под контролем или как-то договориться с ним. Для нас это плохо тем, что Ишар действительно великий полководец. Отныне Танет будет находиться в еще большей опасности.

– Как и кланы Мэлита и Юкхи?

– Если хэйлеттиты двинутся в поход, Мэлит и Юкха не выдержат длительной осады. Падение Мэлита откроет прямую дорогу к Большому заливу. Это будет серьезной неприятностью для Танета. Сам город находится на острове, и хэйлеттиты ему не страшны. Но при таком исходе дела танетяне не смогут торговать в верховьях рек.

– Я не думаю, что хэйлеттиты будут нападать на Танет, – сказал Мизерак. – Король королей показал себя умным правителем. Он и его союзники в Сфере должны понимать, насколько важна для них торговля с танетянами. Скорее всего Алхриб потребует большую дань, и если торговцы заплатят ее, все останется на своих местах.

Дань была обычной заменой войн и оккупации. Ее использовали на всей планете. Иногда она обходилась слишком дорого. Несколько десятилетий назад Фарасса наложила дань на Лепидор и едва не погубила наш город. Тем не менее я считал, что это лучше, чем война. Во время битв и оккупации наживались только поставщики оружия. Все остальные терпели убытки. А поскольку Аквасильвой правили торговцы, кланам приходилось платить дань. Кем бы ни были завоеватели – хэйлеттитами или фетийской империей, – бизнес развивался по своим законам. Обе стороны оставались с прибылью: торговцы – от продажи товаров, победители – от поступавших денег. Те небольшие города Экватории, которые отказывались платить унизительную дань, часто подвергались полному разрушению. Я удивлялся их слепой наивности. Неужели они не понимали, что сила все равно возьмет свое? Любой рациональный житель Аквасильвы ставил выгоду выше гордости. Хотя имелись и исключения из правил: например, хэйлеттиты и апелаги.

– Тогда Хэйлетта впервые продемонстрирует разум, – произнес Зазан. – Обычно ее лидеры не видят дальше кончиков своих мечей.

– Танет отличается от городов на континенте. Хэйлеттитам придется пойти на уступки. Их десант не справится с кавалерией слонов, а Танет получит поддержку всего остального мира.

– Разве остальному миру есть до этого дело? – с усмешкой спросил Сархаддон.

Похоже, он немного перебрал вина. Я почти не притрагивался к своему кубку и сделал лишь несколько глотков для приличия. Хилаир угощал нас «винами для гостей» – самыми лучшими из запасов отца, которые приберегались для встреч с чужестранцами и важными персонами. То, что эсграф угощал ими простого капитана манты, показывало, каким авторитетом пользовался Кэмбресс.

– Нам было бы дело, если бы наши адмиралы не спорили друг с другом по пустякам, – ответил Зазан.

Мизерак нахмурил брови, но я понял, что это был лишь молчаливый призыв к благоразумию.

– Они спорят о том, кому принадлежит Монс Ферранис? – спросил Хилаир. – Или им хватает внутренних раздоров?

– В настоящее время это для нас больной вопрос, – ответил Ганно. – Я думаю, он не скоро решится. Но если Танету будет угрожать опасность, наши адмиралы перестанут спорить друг с другом и окажут реальную помощь.

– Мы зря тревожимся об этом, – добавил Зазан. – Даже если хэйлеттиты атакуют Мэлит и откажутся брать дань, пройдет десяток лет, прежде чем Танет на самом деле окажется в серьезной опасности. А за десять лет многое может случиться.

– И что, по-твоему, произойдет? – мрачно спросил Мизерак.

– Ничего особенного, – уклончиво ответил капитан.

– Я предлагаю тост, – сказал Хилаир. – За мир и процветание! И за неудачи хэйлеттитов!

– Вот за это я выпью, – проворчал Мизерак и одним глотком опустошил свой кубок.

Беседа перешла на менее важные темы – в основном на обсуждение торговых контрактов. Когда за окнами начало темнеть, слуги зажгли масляные лампы и закрепили их на мраморных колоннах. Шум города затих, и из гавани больше не доносилось ни звука.

Позже в обеденном зале дворца нам подали ужин. Это помещение было больше той комнаты, в которой мы вели беседу.

Я вспомнил, как несколько лет назад участвовал здесь на дипломатическом приеме. Мероприятие оказалось скучным, и я развлекал себя тем, что любовался геометрическими узорами, украшавшими плиты пола.

Сегодня пищу приготовили специально для почетных гостей. Меня порадовало отсутствие рыбы. По традиции, моряков на суше не угощали рыбными блюдами. Считалось, что им хватало этого удовольствия в море. Надо сказать, что мясо действительно было приятной переменой.

– В котором часу вы завтра отплываете? – спросил у Сархаддона Хилаир.

– Где-то около полудня. После того, как Бомар закончит свои дела.

– О, так вы пугешествуете с Бомаром? – с усмешкой сказал эсграф. – Как-то по пути в Лепидор он потребовал встречи со мной и пожаловался, что его обманул один из наших торговцев. Оказалось, что Бомар сам поставил лишний ноль в учетной книге. Я предлагаю вам провести сегодняшнюю ночь во дворце. Утром за час до отплытия вас разбудит слуга – если к тому времени вы не проснетесь сами.

– Нам тоже пора отправляться на отдых, лорд Хилаир, – зевая, произнес Зазан. – Этот день был долгим, и завтра нас ожидает тяжелая работа. Я отвез бы ваших друзей в Фарассу, но «Лев» будет отремонтирован только через четыре дня. Ах да! Я обещал составить для вас список торговых домов.

Эсграф поманил к себе слугу и приказал принести письменные принадлежности. Тот вскоре вернулся со свернутым листом бумаги и птичьим пером. Хилаир передал их Зазану. Кэмбресский капитан положил на колени дощечку и начал писать.

– Я перечислю торговые дома в порядке важности. Чем солиднее дом, тем больше денег он вкладывает в свои корабли и структуру организации. Первые два считаются самыми крупными в Танете: это дом Хирама и дом Бенита. Они торгуют по всему миру. Третий – дом Джилрит – ведет торговлю на востоке и севере. Он не имеет дел в Хуасе, Фетии и на территории Экватории. Четвертый – дом Дашарбан. Это новый дом, у которого большие перспективы развития. Пятый – дом Барка. В последние годы он едва не обанкротился из-за плохого управления, но теперь у них новый лорд, с репутацией честного человека. Вы можете спросить любого танетянина, и вам укажут, где находятся дворцы этих домов. С Джилрит и Барка будет трудно договориться. Они торгуют в основном в крепостях вдоль Дельты.

– Еще раз большое спасибо, – сказал я.

Зазан встал, и остальные офицеры последовали его примеру.

– Желаю вам оформить выгодную сделку, и пусть на Лепидор прольется дождь из золотых корон.

– А я желаю вам побед в великих битвах и процветания Кэмбресса.

– И Монс Ферраниса, – напомнил Мизерак, стоявший за спиной Зазана.

Они рассмеялись смехом изрядно подвыпивших людей и, покачиваясь от вина, направились к двери. Слуги проводили меня и Сархаддона в приготовленные для нас комнаты с видом на море. Я хорошо знал свои апартаменты, потому что уже ночевал здесь несколько раз. Едва моя голова коснулась подушки, усталость погрузила меня в сон.

Прошлым вечером я выпил всего лишь два кубка вина, но наутро проснулся в тяжелом похмелье. Очевидно, это был мой предел. Прошло уже несколько часов после рассвета, однако слуги сказали нам, что эсграф и гиперианцы еще не выходили из своих спален. Решив немного перекусить, мы забрели на кухню и встретили там Мизерака. Несмотря на вчерашнее возлияние, он выглядел свежим, как утренний бриз.

– Будьте осторожны с черной мантой, – посоветовал он по-дружески, когда мы закончили завтракать. – Вам придется проходить мимо устья реки. Знаете, о чем вам не сказал Зазан? Он слишком гордый, чтобы признаваться в этом. Но я не член его команды, и мне не стыдно говорить вам правду… Только пусть мои слова останутся между нами.

– О чем же он не сказал? – спросил Сархаддон. Послушник болезненно поморщился от солнечного света за окном. Прошлым вечером он выпил в два раза больше меня.

– Той мантой командовала женщина. Голос, предлагавший нам сдаться, был женским, и на его фоне мы слышали реплики другой воительницы. Я не удивлюсь, если весь экипаж вражеского корабля состоял из амазонок.

– Это действительно странно, – сказал Сархаддон, когда мы вышли из дворцовых ворот и направились через шумную рыночную площадь к гавани. – Только апелаги и кланы Монс Ферраниса используют амазонок в армии и в отрядах храмовых стражниц.

– Их женщины сражаются в битвах? – с изумлением спросил я, стараясь представить себе такое.

– Кланы Монс Ферраниса очень странные. Они имеют элитные армии, состоящие исключительно из женщин. Амазонок часто нанимают для охраны ценного имущества. Но от Монс Ферраниса до этих берегов три месяца плавания. Неужели их манта проделала такой долгий путь, чтобы напасть на кэмбресское судно? Я не понимаю, как им вообще удалось незаметно проскользнуть мимо всех патрулей и сенсоров, охраняющих города Океании. К тому же у Монс Ферраниса нет здесь никаких интересов. Одним словом, все предположения не имеют смысла.

Под крики чаек мы прошли через ворота гавани и увидели, что «Пэрасур» уже поднял паруса.

– Похоже, Бомар закончил свои дела раньше, чем думал, – сказал я, рассмотрев на мостике капитана, который сердито махал руками. – Нам лучше поспешить.

Я едва не упал, поскользнувшись на рыбьей тушке, а Сархаддон ушиб колено о ржавый якорь. Тем не менее мы в рекордное время одолели расстояние до корабля и поднялись по сходням на борт.

– Куда вы запропастились? – закричал Бомар.

– Мы пришли на полчаса раньше срока, – ответил Сархаддон.

– К черту сроки! Нам нужно проскочить мимо устья той дьявольской реки до наступления сумерек! Я не хочу встречаться с воинами тьмы и терять свой корабль!

Лоцманский катер крепил буксирный канат. Первый помощник велел отдать швартовы. Суол и Карак помогали матросам. Кула была дружественным городом, и здесь нам не требовалось сопровождение телохранителей. Другое дело – Фарасса.

– Мы готовы! – доложил первый помощник.

– Вперед! – рявкнул Бомар и махнул рукой капитану лоцманского катера.

Тот усмехнулся и отдал приказ механику. Пока «Пэрасур» разворачивался и медленно двигался к лагуне, Бомар не находил себе места от нетерпения. Мы с Сархаддоном заняли свой наблюдательный пост на тюках одежды. Я с интересом рассматривал пейзажи берега. Запахи гавани – смолы, канатов и рыбы – постепенно тускнели. Мы вышли в открытое море, и Бомар, бросив буксировщикам кошель за лоцманские услуги, повел корабль на юго-запад.

Очевидно, матросы «Пэрасура» пообщались прошлым вечером с командой кэмбресской манты. Их встреча состоялась в таверне. Вино лилось рекой. Неудивительно, что гиперианцы преувеличили мощь вражеского судна. Умолчав о том, что их застигли врасплох, они придумали историю о «воинах тьмы», и матросы Бомара приняли ее за чистую монету. Если эти россказни дойдут до Фарассы, ни один капитан не осмелится покинуть гавань без вооруженного эскорта. Из-за таких небылиц могла пострадать континентальная торговля.

Гиперианцы клялись, что «Лев» был атакован десятком черных мант, вооруженных огромным количеством импульсных пушек. Каждое дьявольское судно имело по шестнадцать торпедных установок. К счастью, кэмбресская манта находилась на мелководье, и поэтому многие торпеды прошли мимо. Ведь и ребенку понятно, что на мелкой воде очень трудно вести прицельную стрельбу – даже злобным кровососам тьмы. Гиперианцы храбро отбивались и повредили три вражеских корабля. В конце концов эскадра призраков ушла обратно в ночь, и сквозь толщу воды люди услышали бой их барабанов и леденящие душу завывания.

– Просто поразительно, как можно исказить события, – задумчиво произнес Сархаддон. – Если бы прошлым вечером мы не общались с Зазаном и Мизераком, нам пришлось бы поверить в эту чушь. Возможно, и слава о воинском гении Ишара построена на слухах и преувеличениях. Успех пары битв был раздут сверх меры, и теперь враги бегут при одном упоминании его имени.

Полуденное солнце стало слишком жарким, и мы перешли под навес, возведенный у мачты.

– Моряки суеверны и очень доверчивы к таким небылицам, – подумав немного, заметил я. – Мне кажется, что опытный торговец уменьшил бы масштаб истории. Он сразу бы понял, что «Лев» не мог выстоять против трех мант – не говоря уже о десяти.

– Возможно, ты прав, – глядя на волны, сказал Сархаддон. – Но теперь мы знаем, как рождаются истории и мифы. Я не удивлюсь, если лет через пятьдесят команду Зазана объявят великими героями, храбро сражавшимися против дьявольских орд. Главное, чтобы в конце истории их спасла молния, посланная Рантасом с небес. Зазана могут сделать пророком Рантаса, если кто-нибудь придумает подходящий текст. Именно это и раздражает меня в Сфере. Знаешь, как создаются апокрифы? Едва какой-нибудь маг начинает пророчествовать, его запирают в келье вместе с писцами, а затем изменяют слова откровений так, чтобы они соответствовали планам Сферы. Вот почему большинство пророчеств призывает к уничтожению еретиков. Некоторые маги высасывают «предсказания» из пальца.

– А как к этому относятся фанатики?

– Они одобряют все, что дает им повод для охоты на еретиков. Сфера, помимо очищения веры, стремится к власти. Она хочет стать главенствующей силой на планете. Но Лечеззар… Если его выберут Премьером, он превратит религию в сплошной культ фанатиков.

– Ты слишком критичен в описании Сферы, – взглянув на собеседника, подметил я.

Он по-прежнему смотрел куда-то вдаль. В такие мгновения его истинный характер раскрывался передо мной, как на ладони. Я считал его мечтателем, лишь одной ногой стоявшим в реальном мире.

– Наверное, ты прав. Я просто надеюсь, что мне удастся изменить все это. Вернуть тот мистицизм, который был потерян. Обойтись без убийств сотни тысяч людей, как этого хочет Лечеззар.

Монотонный голос послушника убаюкивал меня. Я попытался стряхнуть с себя подкравшуюся дремоту, навеянную легкой качкой и журчанием воды под килем корабля. Мне не хотелось нарушать задумчивость Сархаддона, но я все-таки спросил:

– Думаешь, у тебя получится?

– Если я стану экзархом Экватории, то реформирую Священный город. Добравшись до поста Премьера, я верну Сфере ее первоначальный облик. Жрецы будут воспитывать людей и вести их к свету Рантаса.

Помолчав немного, он оторвал взгляд от волн и встряхнул головой. Матросы, сидевшие неподалеку от нас, играли в карты на деревянные фишки. Их деньги хранились в рундуке Бомара или были потрачены в тавернах на выпивку. Сам капитан похрапывал на рулонах парусины под навесом у передней палубы. Только двое моряков занимались делом: рулевой на корме и дозорный в бочке на мачте. Время от времени вахты менялись.

– Катан, что ты думаешь о черной манте? – спросил Сархаддон. – Кто ею управлял? Воины тьмы, отступники с Фарассы, фетийские военные, убийцы с Монс Ферранис или фанатики Сферы? Ты никогда не делишься своими, выводами и только задаешь вопросы.

– Выводы делаешь ты. И они меня устраивают.

На нас были короткие туники, но это не спасало от жары. Чтобы как-то освежиться, мы пили разбавленный лимонный сок. Теперь, уходя от ответа, я сделал вид, что утоляю жажду.

– Катан! Мои размышления – еще не выводы.

– Ты знаешь об этом мире больше меня. К примеру, мы в Лепидоре вообще не слышали о вражде между Кэмбрессом и Монс Ферранис.

– А что же тут удивительного? Большую политику делают на другой половине планеты. Я могу рассказать тебе об этом, но лучше не сейчас. Жара отупляет меня, лишает ясности мысли.

Он улегся на досках палубы.

– Лучше продолжи свои рассуждения о корабле, напавшем на кэмбресскую манту, – ответил я. – Мне все-таки не понятно, почему он прекратил атаку и скрылся в морских глубинах?

Сархаддон всплеснул руками в шутливом отчаянии.

– Ты безнадежен. Неужели жизнь в графском дворце превратила твои мозги в овощное пюре?

Следующий день прошел в невообразимой суматохе. Бомар довел команду до изнеможения, требуя от матросов невозможного. Так или иначе, он добился своего, и через три часа после заката «Пэрасур» бросил якорь в гавани рыбацкой деревушки Корас. Утром деревенский староста, ничем не отличавшийся от прочих своих сородичей, пришел приветствовать капитана. Тот извинился за наше позднее прибытие и рассказал старику о черной манте. К моему удивлению, староста не выказал испуга. Он лишь спокойно кивнул седой головой, купил кое-какие товары из припасов Бомара и пожелал нам счастливого плавания.

Остаток пути не принес нам никаких проблем, и наутро четвертого дня после отплытия из Кулы и седьмого из Лепидора мы, обогнув остров Векстар, увидели Фарассу.

Глава 4

Город, прозванный Драгоценностью Севера, располагался на большом холмистом острове. Его белые дома, украшенные портиками и колоннами, начинались в ста футах от набережной и тянулись к вершине пологой сопки, словно башенки дивного храма. Внизу они были простыми, вверху – богатыми и пышными. На плоских крышах зеленели сады с роскошной экзотической растительностью. Лепидор и Кула были жалкой тенью на фоне этого величия. На многих флагштоках развевались знамена с эмблемами зажиточных семейств. В восточной части острова возвышался огромный и величественный зиккурат. Он соперничал с сопкой и, достигая двухсот футов в высоту, преуменьшал все остальное своим видом. Его венчали две одинаковые раки, над которыми в безоблачное небо поднимались тонкие спирали дыма.

Гавань представляла собой сложный комплекс причалов и доков, складских ангаров и верфей. Там находились сотни рыбацких баркасов и торговых судов. Даже с такого расстояния я видел лес мачт. Ежедневно в бухту заходило больше кораблей, чем бывало в Лепидоре за полгода. Две эскадры по шесть галер, на флагах которых красовался имперский дельфин, следили за порядком в гавани.

Если верить рассказам отца, столица Океании, сиявшая перед нами в солнечном свете, была лишь вполовину меньше Танета. На входе в бухту нас встретил буксир. Его команда носила форменные зеленые туники из грубой материи. Сам катер ничем не отличался от тех, что курсировали в Лепидоре и Куле. Удивляться тут не приходилось – их строили на одной верфи по одинаковым чертежам.

Капитан катера поприветствовал Бомара и велел спустить буксирный канат. Затем мы медленно двинулись через бухту. Меня поразило ее сходство с гаванью Кулы: лагуна Фарассы также располагалась между островом и материком. Ее отличали только размеры. Столичная гавань тянулась вдоль береговой черты города на сотни футов в каждую сторону. Причальные пирсы напоминали зубья гигантской расчески. Каждый из них был рассчитан на пять-шесть кораблей. За ними виднелись ряды складских ангаров.

Мое внимание привлекло большое пирамидальное здание. Оно имело шесть ярусов, с балконами по всей наружной части. Это был штаб имперского военного флота в Океании и командный центр фарасского клана. Рядом с ним стояли линейные корабли и фрегаты надводной флотилии. Во время прошлого визита я совершил экскурсию по всему комплексу гавани и был ошеломлен размерами некоторых кораблей. Меня привели в восторг тоннели и пещеры под островом, которые служили складскими помещениями и соединяли военный штаб с подводной гаванью, расположенной на другой стороне бухты. Гавань Фарассы была построена за несколько веков до падения Фетийской империи и Таонетарной войны. Сейчас в ней размещалась самая крупная имперская эскадра вне границ самой Фетии. В прошлый раз я насчитал двадцать восемь линейных кораблей, девятнадцать фрегатов, около полусотни катеров и двадцать одну манту.

Буксирный катер тащил нас мимо сотен кораблей, разнившихся по величине – от посудин не больше буксира до белых ше-стимачтовых титанов, сравнимых по высоте со штабом военного флота.

– Вон тот корабль – из Танета, – сказал Бомар, указав на большое торговое судно.

Два буксира, работавших на огненном дереве, медленно вели корабль к стоянке. Баркасы и катера торопливо уступали им путь. Легкий бриз развевал на передней мачте зеленый с черно-красными полосами флаг. На корме, приняв горделивую позу, завернувшись в роскошную синюю мантию, стоял хозяин судна.

– Этот павлин на палубе – всего лишь капитан. Даже не член торгового дома. Вот как все они бахвалятся своим богатством.

Запахи гавани здесь были сильнее, чем в Куле. Крик грузчиков и шум лебедок сопровождались стуком молотков с военной верфи и звяканьем металла из портовых кузниц. Мимо нас, направляясь к морю и едва не касаясь бортами друг друга, прошли два корабля. Их хозяева яростно спорили о том, кто кому должен уступить путь к выходу из бухты. Матросы на палубе ближайшего судна крепили груз и накрывали парусиной высокие штабели с тюками отбеленной одежды. Прямо перед нами проплыл пяти-мачтовый галеон, с оранжево-желтым флагом торгового дома. Его рискованный маневр вызвал поток ругательств у капитана буксирного катера. Через полминуты заспанный хозяин судна перегнулся через борт и неохотно извинился за причиненное беспокойство. Бомар сказал, что галеон из Танета принадлежал торговому дому Форита.

Наконец, «Пэрасур» пришвартовался в доке между двумя каботажными кораблями. Палуба первого была пустой – очевидно, его команда наслаждалась прелестями Фарассы. Другое судно загружалось товаром. До нас доносились крики и ругательства матросов. Капитан каботажного корабля помахал Бомару рукой. Я понял, что они были знакомы.

Когда Суол и Карак принесли багаж, Бомар спустился с мостика и подошел ко мне и Сархаддону.

– Вы были хорошими пассажирами. Катан, желаю вам удачи в Танете. А Сархаддону – успехов в Священном городе. Да пребудет с вами милость Рантаса! Я жду не дождусь, когда граф Элнибал привезет нам радостную весть о преуспевании Лепидора.

Он проводил нас до сходней, а затем вернулся к своим делам. У выхода с причала я оглянулся на «Пэрасур» и подумал, что мы совершили на этом корабле неплохое путешествие. Особенно мне понравилась встреча с гиперианцами в Куле. Сархаддон потянул меня за руку, и мы зашагали вдоль доков.

– Куда отправимся теперь? – спросил я послушника.

– Сначала в военную гавань. Боевые манты добираются до Танета быстрее пассажирских и торговых кораблей. Обычно они перевозят послов, высокопоставленных офицеров и курьеров с правительственными донесениями. Ноты – эсграф, поэтому они возьмут тебя с собой без разговоров. Я представлюсь твоим слугой. Если сегодня не запланировано отплытие манты в Танет, нам придется подумать о ночлеге. Наверное, нам следует остановиться в доме лепидорского консула?

– Мы можем найти его, но лично я не выношу этого лицемерного пройдоху. Он напоминает мне крокодила, спрятавшегося в тростнике. Мой отец всегда останавливается у него. Однако я скорее переночую у торговца рыбой, чем у нашего консула.

– Все ясно. Курьерские манты выходят из порта каждые шесть дней, поэтому ждать нам придется недолго. Если отсрочка продлится неделю, мы можем опоздать на Верховный совет Аквасильвы, и ты разминешься с отцом. При удачном стечении обстоятельств мы отправимся в плавание сегодня вечером. Если же нет, нам остается ночлег во дворце, в гостинице или в храме зиккурата. Лично я против гостиниц и постоялых дворов. Во-первых, это пустая трата денег. Во-вторых, там много дебоширов и авантюристов. Я знаю, ты неплохо владеешь мечом, но мы можем нарваться на отставных наемников с тридцатилетним стажем непрерывных сражений.

– А как насчет храма?

– Он сказочно великолепен. Ночлег нам предоставят бесплатно, и ты сможешь лучше познакомиться со Сферой… Смотри, Катан! Это ворота в военную гавань.

Мы шли вдоль стены, окружавшей территорию имперского флота. Над зубчатым парапетом я видел головы часовых. Из башен торчали стволы импульсных пушек. У широких ворот стояла вереница телег, нагруженных бревнами. Очевидно, этот груз предназначался для верфи. Несколько солдат в сияющих металлических нагрудниках и шлемах с плюмажем проверяли накладные на груз и прочие документы.

– Предоставь переговоры мне, – сказал Сархаддон.

Когда мы подошли к воротам, он обратился к офицеру, наблюдавшему за работой солдат:

– Прошу прощения. С кем мы можем договориться о плавании в Танет?

Офицер смерил нас взглядом, оценивая лучший из нарядов послушника и мою темно-красную мантию с узорчатым кушаком.

– Кто вы?

– Эсграф Катан из клана Лепидора и его слуга.

– Документы?

Он строго выполнял свои обязанности. Достав из кармана кошель, отделанный кожаной тесьмой и серебряными нитями, я вытащил из него свиток с сургучным оттиском клановой печати Лепидора. Документ, подтверждавший мое звание, требовался для доступа на боевую манту и для прохода во дворец, где проводился Верховный совет Аквасильвы. Офицер взял свиток и осмотрел сургучный оттиск. Найдя его вполне приемлемым, он вернул мне документ и указал на территорию гавани.

– Начальника порта зовут Гораал. Его контора находится в первом здании, налево от входа.

– Спасибо, – сказал Сархаддон.

Я благодарно кивнул, и мы, пройдя мимо двух солдат, вступили в тень подарочным сводом. За воротами начиналась территория военной гавани, напоминавшая потревоженный пчелиный улей. Она ничуть не изменилась с тех пор, как я впервые увидел ее три года назад. Вдоль внешней стены тянулись склады и ангары. Их затемненные помещения были заполнены стеллажами с оружием, снастями, парусиной и строительными материалами.

На широкой набережной стояли телеги, нагруженные бревнами. Мимо них маршировали отряды морской пехоты; матросы несли какие-то тюки и рулоны парусины. Вдоль берега располагались причалы, каждый из которых имел по два дока. Корабли, как и в торговом порту, отличались по форме и размерам. Один из них только что прибыл; два других отправлялись в плавание. Их команды суетились на палубах, поднимая паруса. Однако остальные фрегаты и линкоры находилась под присмотром нескольких сонных вахтенных. Чуть дальше начиналась верфь, где на строительных эллингах виднелись каркасы будущих кораблей.

В нескольких ярдах от нас начинался каменный мост, который выгибался над небольшим каналом и заканчивался у пирамидального многоярусного здания. Фонтан перед входом в штаб разбрызгивал кристально чистые струи. Помню, в прошлый раз я удивлялся, каким образом к нему подводилась пресная вода. Группа мужчин заносила в дверь статую, предназначенную для кабинета какого-то адмирала.

Начальник порта размещался во флигеле, похожем на будку торговца. Вместо передней стены здание имело коричневый навес, сделанный из старого паруса, и обычный прилавок. В небольшой задней комнате работали три-четыре писца. Сам начальник восседал за прилавком, перед которым стояло четыре человека. Судя по их одежде, это были моряки и офицеры. Наши телохранители отошли в сторонку, а мы с Сархаддоном присоединились к очереди. Первый проситель решал какой-то вопрос о буксире. Согласование заняло много времени, и мы даже начали злиться на него. Наконец, он добился какой-то уступки и вперевалку зашагал к причалам – неровной походкой человека, который провел в море несколько месяцев и только недавно сошел на берег.

Остальные устроили свои дела на удивление быстро. Мы испытали облегчение, когда наконец оказались в тени навеса. Моя мантия была слишком теплой – жара и солнце превращали ее в орудие пытки. Начальник порта устало посмотрел на нас. Его дорогая темно-зеленая форма местами промокла от пота. Необыкновенно длинная белокурая борода касалась прилавка.

– Эсграф Катан из Лепидора хотел бы получить пассажирское место на курьерской манте, отплывающей в Танет, – сказал Сархаддон.

Здесь считалось вполне нормальным, что переговоры вел помощник, а не высокопоставленное лицо. Этого требовал этикет. Если бы рядом со мной не оказалось Сархаддона, с начальником порта общался бы Суол. Я снова достал свиток, заверенный лепидорской печатью и подписью графини Иррии. Чиновник осмотрел документ более тщательно, чем офицер у ворот, затем одобрительно кивнул и вернул мне его мне.

– Вы сын графа Элнибала? – обратился он ко мне. – Две недели назад граф останавливался в нашем городе. Как мне помнится, он направлялся на Верховный совет Аквасильвы. Это вся ваша свита?

Он повел головой, высматривая других сопровождающих.

– Да, вот мой сопровождающий и два телохранителя, – ответил я. – И еще багаж.

– Похоже, вы любите путешествовать налегке. Ну что же! Если вы хотите успеть на Совет, прежде чем он закончит свою работу, то считайте, что вам повезло. Завтра около полудня в Танет отправляется манта «Пэкла». Будьте в подводной гавани за час до отплытия. Вы уже решили, где остановитесь на ночлег?

– Еще нет, – ответил за меня Сархаддон. – Мы только что прибыли в город.

– Я могу предложить вам апартаменты для офицеров. Но лучше переночуйте во дворце. В казармах ютятся только те, кто не может устроиться на вершине холма. Если вам понадобится помощь, то приходите ко мне. Я буду здесь до заката. Утром покажете солдатам вашу печать, и они пропустят вас через ворота.

Поблагодарив его, мы покинули гавань.

– Теперь нам нужно определиться с ночлегом, – сказал Сархаддон, когда мы вышли на улицу, ведущую в город.

– Что ты предлагаешь?

– Дворец действительно лучшее место. Храм… Там могут быть проблемы. Хотя жрецы с удовольствием дадут нам приют, продемонстрировав тем самым свою благосклонность к аристократии. Местный экзарх неплохой политик. Он один из тех, кто считает борьбу с еретиками глупым и бесперспективным занятием.

Мы свернули с многолюдной улицы на широкую аллею, которая вела к зажиточным фарасским кварталам. Впереди нас к дворцу направлялась большая группа всадников в богатых одеждах. За ними ехала телега, нагруженная бочками с вином.

– Давай последуем за ними, – предложил я Сархаддону. – Если они въедут в ворота дворца, мы отправимся в храм. Я знаю, что король Океании и его наследник уплыли в Танет на Совет Аквасильвы. Очевидно, младший королевский сын решил воспользоваться благоприятным случаем и устроил вечеринку.

– Разве это не традиция для знатных отпрысков? – с усмешкой спросил послушник.

Он мог быть опытнее меня в житейских вопросах, но я хорошо знал повадки местной аристократии. С ними не стоило связываться. Их пиры ничем не отличались от разнузданных оргий.

– Третий сын фарасского короля – заядлый бабник. Обычно за ним присматривают отец и старший брат, но теперь, когда они уплыли в Танет, он устроит жуткое распутство. Никакие опекуны не помогут. Второй сын короля для нас вообще не компания. Он религиозный маньяк – ходит во власянице и беспрерывно молится Рантасу.

На улицах толпились люди всех национальностей. По краям дороги тянулись магазины и торговые павильоны. Поднимаясь вверх по холму, мы вышли из нижней части города и оказались в респектабельном районе. Торговцы здесь предлагали шелк, золотые и ювелирные изделия, мускатные вина и заморские пряности. Одежда людей стала более изящной – с дорогой отделкой вместо разноцветных лент и поясов.

Городская архитектура немного отличалась от стилей Лепидора и Кулы. Здания в основном были квадратными, без куполов. Украшающие их колонны имели рельефную поверхность. На главном рынке возвышался помост для проведения различных политических мероприятий. Я вспомнил, как во время прошлого визита отец показывал мне надпись на двери одного из казначейских хранилищ. Там было написано: «Республика Фарасса». По хроникам Сферы, Этий уничтожил ее два столетия назад. Впрочем, после всего, что мне сказала мать, я больше не верил этому.

Когда группа всадников въехала в ворота величественного пятиэтажного строения, венчавшего вершину холма, я остановился и повернулся к Сархаддону.

– Мне не хочется гостить во дворце, если там намечается очередная дикая попойка. Какую бы роскошь ни обещали эти стены, я считаю ниже своего достоинства участвовать в оргиях беспутных расточителей казны.

– Ты говоришь вполне разумно, – с улыбкой ответил послушник.

– Не считай меня аскетом. Просто я не чувствую влечения к пьянству и безудержному распутству.

На самом деле причина была в другом.

– Прекрасное качество, – заметил мой сопровождающий. – Жаль, что таких ограничений нет у жрецов, которых я видел в храмах Танета. Нам придется спуститься с холма. Дорога к зиккурату начинается в другой части города.

Храм можно было видеть отовсюду. Это гигантское сооружение буквально нависало над ближайшими кварталами. Аварх Лепидора рассказывал мне, что Сфера строила храмы по одному и тому же принципу: огромные размеры зиккурата должны были демонстрировать богатство и процветание города. Как правило, вокруг основания располагались служебные пристройки, а общая территория занимала довольно большое пространство. Зиккурат в Фарассе имел три яруса: первый поднимался на восемьдесят футов, второй – на пятьдесят, третий – на двадцать. На верхней площадке возвышались две одинаковые раки. Золоченые узоры на их стенах сияли желтым ослепительным огнем. Через все три яруса проходила широкая лестница. Она начиналась во внешнем храмовом дворе. На боковых сторонах зиккурата две вспомогательные лестницы соединяли первый ярус с третьим. Рядом с одной из них находилось помещение для охраны.

Огромный храм казался мне каменным чудовищем. Я не верил, что найду внутри людей, смиривших свою гордыню. Когда мы подошли к воротам, процессия жрецов в красных мантиях начала спускаться по центральной лестнице – от святилищ к центральному входу. Их медленный размеренный шаг вызывал благоговение. Сархаддон, прищурившись, посмотрел на солнце.

– Полуденная молитва, – сказал он. – Традиционный ритуал для зиккуратов.

Служебные пристройки образовывали вокруг храма высокую стену с единственными воротами, которые вели в главный двор. Люди, проходившие через них в обоих направлениях, были в основном представителями бедных слоев населения: рабочими, крестьянами и мелкими торговцами. Они спешили возложить на два внешних алтаря свои скромные пожертвования и так же скромно удалиться. Богачи Фарассы – знать, солидные представители торговых домов и мастеровые высокого статуса – посещали зиккурат в вечернее время, когда жара спадала, и во дворе уже не было так людно. Я находил это деление по рангам несколько циничным.

Мы прошли через ворота, украшенные огромными колоннами, сложенными из цветного кирпича. Перед нами открылся широкий двор, заполненный людьми. Сархаддон указал на неприметный арочный проход слева от лестницы зиккурата.

– Там вход на внутреннюю территорию, – сказал он. – Давай обойдем этих ярых почитателей Рантаса.

Люди толпились вокруг алтарей, толкались и злобно проклинали друг друга.

– Да, напрямик нам не пройти, – согласился я. – Уж лучше вдоль стены. Там меньше народа.

Мы обошли двор с левой стороны. Здания почти не отбрасывали тени. Солнце беспощадно било вниз на головы прихожан. Процессия жрецов спустилась с вершины зиккурата и исчезла за стеной, которая отделяла внутреннюю территорию от внешнего двора.

– Ого! А эти что тут делают? – прошептал Сархаддон, когда мы подошли к арочному проходу.

Я сначала не понял, о ком он говорил, но, осмотревшись, заметил в тени двух сакри – воинов-жрецов, которых никогда не видел до этого момента. Судя по всему, они охраняли вход во внутренний двор. Обычная одежда, состоявшая из белой мантии, широких брюк и рубашки, дополнялась алыми блестящими доспехами. Каждый из них сжимал в правой руке копье, а левой придерживал щит, стоящий на земле. Шлемы, такие же блестящие и алые, имели плюмажи из перьев. Лица были закрыты красными матерчатыми масками с прорезями для глаз. От этих воинов исходила почти осязаемая угроза. Хорошо, что таких не было в Лепидоре.

– Цель визита? – спросил один из них бесстрастным голосом.

Меня удивило, что он проявлял к нам явное и абсолютно необоснованное презрение.

– Я послушник Сархаддон, – ответил мой сопровождающий. – А это эсграф Катан. Мы хотели бы остановиться в храме на ночь.

– Нас не информировали о вашем прибытии. У вас есть документы, удостоверяющие личность?

Его холодный тон заставил меня содрогнуться. Сархаддон повернулся ко мне, и я снова вытащил свиток с печатью Лепидора. Сакри осмотрел сургучный оттиск, вернул документ и позволил нам пройти под тень арки.

– Пусть Рантас одарит вас своей милостью, эсграф Катан. Пусть его свет озарит ваше пребывание в зиккурате Фарассы.

Офицер поманил к себе проходившего мимо послушника, отдал ему приказ, и напуганный служка немедленно побежал выполнять поручение.

– Сейчас за вами придут, – пояснил сакри.

Я вопросительно поднял брови, но Сархаддон, сделав неприметный жест, призвал меня к молчанию. Странно, что он так нервничал. Мы молча ждали под арочным сводом. Я осматривал внутренний двор, окруженный колоннадой. Справа находилась лестница, ведущая на вершину зиккурата. Служебные строения в этой части храма были выше и имели по три этажа. Через некоторое время я заметил среди колонн двух жрецов, за которыми следовали пятеро послушников. Они направились к нам.

– Приветствуем тебя, эсграф Катан, – гнусаво сказал один из жрецов.

Он обладал тучной фигурой с огромным выступающим вперед животом. Его красная мантия выделялась высоким качеством материи, а пояс был украшен золотистой нитью.

– Я Дашаар – настоятель храма. Это мой помощник – администратор Борет. Нам передали, что вы ищете ночлег.

– Где бы вы посоветовали нам остановиться? – неуверенно спросил я.

– Конечно, у нас. Тем более что вы уже вошли в святилище истинной веры. – Скорее всего он произнес эту фразу по привычке – слишком быстро и бездушно. – Прислужник Сархаддон сопровождает вас?

– Да, он в моей свите.

– Тогда мы примем его с должным уважением, – нахмурившись, сказал Дашаар. – Те двое – ваша охрана?

Он имел в виду Суола и Карака.

– Я путешествую налегке.

– Что же мы держим вас на солнце? – запричитал Дашаар. – Входите в храм. Мы приготовим помещения, достойные вашего ранга. Возможно, вас даже примет Этла. К сожалению, экзарх в настоящий момент отсутствует. Он в Священном городе.

Кто такая Этла?

Дашаар и его помощник повели нас в храм. Послушники приняли у Суола и Карака наш багаж. Я удивился такому необычному гостеприимству. Дашаар показался мне беспринципным сладкоречивым «говоруном». Неужели он так лебезил перед каждым знатным человеком? Его радушие явно выходило за рамки обязанностей. Подобной заботы я не встретил бы даже во Дворце. Но почему он обхаживал какого-то эсграфа из маленького провинциального городка? Любой фарассец считал Лепидор забытой богами дырой. Почувствовав подвох, я решил держаться настороже.

Когда мы прошли под тенью колоннады и оказались в огромном зале зиккурата, меня изумило величие этого храма. Такому богатству мог бы позавидовать фарасский король. Я не встречал ничего подобного ни в Куле, ни в Лепидоре. Мозаичные плиты на полу, прекрасные фрески на стенах, колонны из полированного белого мрамора и двери из золотистого кедра потрясли мое воображение. Купол над нашими головами сиял росписью светящихся красок. Вдоль стен через равные промежутки стояли треножники с курильницами, и дым ладана пропитывал воздух чудесным сладким ароматом. Кто мог смирить гордыню в этой роскоши?

Дашаар пригласил нас в большой кабинет и усадил в резные кресла. Слуги наполнили вином золотые кубки, украшенные драгоценными камнями.

– Я вижу, вы любуетесь нашей обстановкой, – заметил Борет. – Он был сухопарым и не таким елейным, как Дашаар. – Храм построен для прославления Рантаса. Украшая обитель бога, мы тем самым чествуем его имя.

– Кто эти люди, Дашаар? – спросил властный голос.

Все испуганно вздрогнули. Сархаддон вскочил с кресла и опустился на одно колено. Я повернулся к двери, ведущей в другую комнату. В ее проеме стояла высокая костлявая женщина в бело-золотистой мантии экзарха. Вуаль, частично скрывавшая ее лицо, оставляла на виду прядь пепельно-серых волос, тонкую полоску рта и заостренный подбородок.

Когда жрец объяснил суть нашего визита, она слегка смягчилась.

– Можешь встать, послушник. Почетному гостю мое приветствие. Я Этла – третья помощница Премьера, верховная жрица Севера и хранительница Элемента.

Мои глаза расширились от удивления. Я почтительно поклонился, выражая свое уважение такой высокой персоне. Помощница Премьера и, тем более, хранительница Огня была в нашем мире сопоставима с богом. Но что она делала в Фарассе?

– Катан, – представился я. – Эсграф Лепидора.

– Почему ты избрал для ночлега храм, а не дворец?

– Мне хотелось избежать компании тех шумных повес, которые в отсутствие короля управляют фарасским дворцом.

– Ты знаком с ними?

В ее голосе прозвучала насмешка.

– Нет, я провинциал и не привык к разгульным пиршествам.

– Все ясно, – скептически осмотрев меня, сказала жрица. – Как долго мы будем наслаждаться твоим обществом?

Она говорила со мной, как строгая наставница, распекавшая нашкодившего воспитанника. Я почувствовал раздражение. Возможно, мы сделали ошибку, решив переночевать в этом храме.

– До завтрашнего утра.

– Хорошо. Надеюсь, мы увидимся с тобой во время ужина.

Она отвернулась и без лишних слов покинула кабинет. Ее мантия производила тихий шелест.

– Вот уж не думал, что встречу здесь помощницу Премьера, – сказал я, нарушив неловкое молчание.

– Обычно она обитает в Танете и редко удостаивает нас своим присутствием, – довольно кисло ответил Дашаар.

Верховная жрица Севера, которая редко навещает регион, входящий в зону ее ответственности. Как это характерно для Сферы. Неужели уклонение от служебных обязанностей считается здесь нормой?

Дашаар и Борет развлекали нас беседой до тех пор, пока вошедший послушник не доложил им, что гостевые комнаты готовы. Борет щелкнул пальцами, и юноша поспешно удалился. Жрец-администратор с улыбкой предложил нам следовать за ним. Мы прошли по нескольким коридорам с полукруглыми сводами, поднялись по пролету лестницы, пересекли овальный зал и остановились в небол ьшом проходе. Борет указал нам двери в наши комнаты.

По сравнению с этими апартаментами мои покои в Лепидоре выглядели жалкими каморками – как, впрочем, и весь наш дворец. Цветные плетеные циновки устилали полированный пол. На стенах выделялись барельефы с пейзажами и сценами битв. Гобелены и портьеры были изготовлены настоящими мастерами. По углам каждой комнаты стояли курильницы, но воздух не казался тяжелым, поскольку вторые открытые двери выходили на широкий балкон, с которого я мог обозревать весь комплекс зиккурата. Это было очень кстати, потому что после нескольких минут, проведенных в храме, вездесущий запах благовоний начал действовать мне на нервы. Я не мог понять, как жрецы и послушники выносили его день за днем. Моим телохранителям и Сархаддону выделили помещения по соседству. Им пришлось делить одну ванную комнату. В моих апартаментах имелась собственная.

– Это жилье для гостей? – спросил я Борета.

Дашаар простился с нами перед тем, как мы покинули его кабинет.

– Да, они зарезервированы для знати и сановников вашего уровня. Скажите, вы намерены выходить сегодня из храма?

– Эсграф имеет несколько дел, которые нужно уладить в городе, – быстро ответил Сархаддон. – Мы вернемся вечером.

– Тогда я дам охране соответствующие указания. Ужин для старших жрецов состоится в трапезной экзарха – сразу после заката. Мы будем рады, если вы присоединитесь к нам. Кроме того, вы приглашаетесь на вечернюю церемонию в верхних святилищах. Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо.

Борет с поклоном удалился. Пока наши телохранители осматривали свои комнаты, Сархаддон закрыл дверь, прислонился к ней спиной и в изумлении покачал головой.

– В чем дело?

– Этот храм и раньше славился сказочной роскошью, – прошептал он, приложив к губам кончик указательного пальца.

Я понял, что он призывал меня говорить как можно тише. Действительно, богатство зиккурата было сказочным. Но к чему такая секретность?

– Теперь тут все изменилось. Ничто не сохранилось прежним. Дашаар и Борет – новые жрецы. Год назад их здесь не было. Судя по акценту, Борет из Танета. Храм переполнен сакри. Они прячутся в каждой тени.

– Я заметил только двух у арочного прохода.

– Ты был слишком занят, разглядывая лепнину и колонны. Тебя ослепила пышность убранства. Интересно, почему помощница Премьера выглядела такой расстроенной?

– Она едва не вогнала меня в трепет, – признался я, разглядывая комнату. – Ты думаешь, нас подслушивают?

Этла общалась со мной настолько грубо и чванливо, что меня не тревожило, дойдут ли до нее мои слова.

– Ты прав. Эти апартаменты предназначены для почетных гостей. Было бы странно, если б какой-то ловкий малый не скрывался сейчас за стропилами, подслушивая нас. Именно так жрецы и узнают различные секреты. Значит, ты говоришь, что нам нужно увидеться с лепидорским консулом?

Все сказанное им смутило меня настолько, что я не сразу уловил смысл вопроса.

– Да, мы должны нанести ему визит. Пусть он услышит новости от нас, а не от моряков Бомара.

Найти обратный путь к воротам храма оказалось непросто. Мы едва не заблудились в извилистых переходах зиккурата. Наконец Сархаддон узнал коридор, который мог привести нас во внутренний двор. К сожалению, дверь была закрыта на замок. Послушник тихо выругался, и мы решили вернуться к лестнице. В это время за матерчатой занавесью слева от нас послышались голоса. Я замер на месте.

– А кэмбресский экзарх не будет возражать? – спросил мужской голос.

– Мы уже решили эту проблему, – ответила Этла. – Он внезапно заболеет и не сможет принять участие в выборах нового Премьера. Остальные представители Гипериона не будут настаивать на выдвижении своих кандидатов. Только он мог бы помешать Лечеззару, но с нашей помощью болезнь прикует его к постели.

– Хороший ход.

Сархаддон неистово дернул меня за руку и потащил по коридору. Так мы неслись без остановки, пока не оказались во дворе, миновав внешние ворота храма. После зиккурата этот большой портовый город казался мне милым и безопасным местом.

Глава 5

Мы молча шли по центральной улице к рыночной площади – огромной, в семь-восемь раз превышавшей рыночную площадь в Лепидоре. Ее загромождали торговые ряды, лари и палатки. Некоторые из них выглядели настоящими домами, с шелковыми крышами, трепетавшими под бризом, и ковровыми дорожками на деревянном полу. Даже небольшие палатки демонстрировали роскошь убранства, невиданную в других городах Океании. Широкие проходы между павильонами и ларями были завалены товаром и заполнены людьми. Мы то и дело прижимались к тюкам и ящикам, когда какой-нибудь богатый горожанин проходил мимо нас в сопровождении слуг и мощных телохранителей.

– Зачем мы пришли сюда? – спросил я Сархаддона.

Грубый толчок в спину швырнул меня на прилавок торговца женской одеждой. Хозяин палатки обложил нас нецензурной бранью и помахал кулаком сановнику, чей многочисленный эскорт расталкивал людей в проходе.

– Жрецы могли заинтересоваться той поспешностью, с которой мы покинули храм, – ответил послушник. – Возможно, за нами послали наблюдателя. Но в этой толпе он быстро потеряет нас из виду.

– Куда мы пойдем?

– Не имею понятия. Однако здесь нам не дадут поговорить. – Немного подумав, он предложил неплохой выход: – В квартале богатых торговцев есть несколько общественных садов. Мы можем прогуляться по тенистым аллеям. Никто не откажет графу в праве наслаждаться тишиной и покоем.

– После слов Этлы я не скоро вспомню о покое.

– Да, ты прав. Ты прав.

Он выглядел задумчивым, и я не удивлялся этому. Покинув рыночную площадь, мы начали подниматься на холм по небольшой уютной улице. Она привела нас к стене, которая окружала один из общественных садов. Приятный запах цветов и зелени сменил назойливую вонь портовых кварталов.

– У входа в парк будет охрана, – предупредил меня Сархаддон. – Напусти на себя важный вид и назови сторожу свой титул. Говори с ним властно и презрительно.

Стратегия Сархаддона оказалась вполне подходящей для беседы со щеголеватым охранником, который лениво бродил у парковых ворот. Очевидно, жители ближайших домов имели собственные входы в сад и пользовались ими в любое время. Сторож должен был следить за тем, чтобы в парк не проникали бездомные нищие и хулиганы, которые могли нарушить отдых состоятельных членов общества.

Сад радовал обилием растительности и фонтанов. По краю небольшого пруда размещались беседки с потайными комнатами для приватных встреч. Впервые с тех пор, как мы покинули Лепидор, я почувствовал себя в знакомой обстановке – здесь было много открытого пространства, и строения не ошеломляли меня своей роскошью.

– Похоже, эти беседки активно используются, – сказал Сархаддон, указав на женский шарф, небрежно оставленный на перилах лестницы, ведущей вниз, в потайную комнату.

Из других беседок доносились приглушенные голоса – достаточно громкие, чтобы заявить о своем присутствии, но умеренно тихие и неразборчивые для стороннего слушателя. Вероятно, жители Фарассы вели здесь дела, которые не хотели выставлять на всеобщее обозрение. Интересно, как тут решалась проблема подслушивания? Вряд ли торговцы смирились бы со шпионажем. Мы нашли свободную беседку и спустились в маленькую потайную комнату. Она располагалась под землей и хранила освежающую прохладу. Я сел на каменную скамью, прислонился спиной к стене и тихо спросил:

– Что ты думаешь об Этле?

– А что тут думать? – мрачно ответил Сархаддон. – Она и какие-то предатели решили сделать Лечеззара новым Премьером.

– Лечеззара! Ты же говорил, что его избрание – это армии фанатиков и тысячи костров, на которых будут жечь еретиков.

По словам послушника, Лечеззар проповедовал оголтелый фанатизм. Я не понимал, как такого человека можно избрать Премьером!

– Ну и что? Премьером станет тот, кто наберет большее число сторонников в высших эшелонах власти.

– А как насчет яда, которым отравят экзарха Нового Гипериона?

– Кэмбрессцы и кланы Гипериона сами назначают своего экзарха, – сказал Сархаддон, расхаживая по кругу, словно бык в загоне. – Нынешний экзарх не исключение. Он разумный человек и уважаемый политик. Его слово могло бы повлиять на выборы Премьера. Если, как я понял, он будет отравлен, авархи Нового Гипериона потеряют вес при голосовании. Без поддержки кэмбресского экзарха умеренные силы обречены на поражение. Ты скоро увидишь, к чему это приведет.

Кто-то из моих наставников уже рассказывал мне об этой привилегии гиперионцев. Они завоевали это право двадцать лет назад, когда Сфера переживала не лучшие дни. Кэмбресские адмиралы приказали бросить в тюрьмы всех жрецов и магов на территории Нового Гипериона. Кроме того, они пригрозили послать экспедиционные войска против Священного города. Сейчас этот город считался недоступным для вражеских армий, но в ту пору хэйлеттиты не представляли собой реальной силы.

Из-за временной слабости и внутренних разногласий Сфера не могла навязывать гиперионцам свою волю. Ей пришлось уступить, и с тех пор Адмиралтейство Кэмбресса само назначало авархов и экзархов в храмы континента. По этой причине экзарх Нового Гипериона, один из самых старых и влиятельных жрецов, обладал бесспорной независимостью от Танета и Священного города. С его мнением считались – хотя бы потому, что за ним стояла мощь кэмбресского флота.

Несмотря на старания отца, я мало разбирался во внешней политике. Однако мне было ясно, о чем говорил Сархаддон.

Чем тяжелее станет десница Сферы, тем больше невинных людей отправят на костер. Умеренных жрецов заменят фанатиками, которые будут искоренять малейшие следы инакомыслия. Возможно, волны Чистки затронут и Новый Гиперион. Хотя я не представлял себе, как разобщенная, разбросанная по миру организация может победить великий Кэмбресс. Славная история его военных эскадр – еще более мощных, чем флот Танета, – ковалась веками. Тем не менее за несколько последних десятилетий гиперионцы так и не добились никаких уступок от Сферы.

Новый Гиперион… Манта! Черная манта, напавшая на Зазана!

– Значит, атаку на «Льва» могла спланировать Сфера?

Сархаддон повернулся ко мне, и в его глазах сверкнули искорки прозрения.

– О, огонь Рантаса! Катан, ты прав! Так оно и есть! Вероятно, Зазан узнал кое-что о планах Этлы. Ей стало известно об этом, и она послала за ним погоню!

– Или, возможно, эта атака была отвлекающим маневром, чтобы сфокусировать внимание Адмиралтейства на внутренних делах.

Сархаддон недоуменно поднял брови.

– И что, по-твоему, хочет скрыть Сфера?

– Свои сомнительные дела в Экватории. Допустим, перемещение крупных подразделений сакри. Это только моя догадка.

– А чтобы их не заподозрили в атаке, раскольники Сферы придали происшествию мистический оттенок. Слух о морских призраках и детях тьмы распространился по всей Аквасильве. Каким бы ни был план Этлы, он в конце концов достигнет своей цели.

Я почувствовал холодный озноб. Эти люди собирались отравить экзарха Нового Гипериона. Что, если они узнают о двух юношах, которые подслушали их тайный сговор? Вряд ли они откажутся от своей затеи. Просто убьют свидетелей, и все.

– Такая информация может стоить нам жизни. Зачем связываться с этим?

– Добравшись до Танета, мы сможем предупредить твоего отца. Он расскажет о планах Этлы остальному Совету, и Лечеззар не станет Премьером.

– Ты думаешь, отец поверит нам? Члены Совета потребуют доказательств.

– Возможно, наш ход не повлияет на голосование, но попытаться стоит. Хотя мы скорее всего опоздаем. Я слышал, что Премьер Халеззиах быстро теряет силы. Ему осталось жить лишь несколько недель. Он может умереть до нашего прибытия в Танет – если только уже не скончался. Вести из Сйященного города доходят до Танета за пять-шесть дней. Спустя время о них узнают остальные континенты.

– Что ты знаешь о процедуре избрания? – перебил его я.

– Это обычное голосование, в котором принимают участие экзархи и помощники Премьера.

– А сколько всего экзархов?

Сархаддон явно думал о чем-то другом.

– Десять: от Океании, Фетии, Нового Гипериона, Экватории, Хуасы, Архипелага, Сильвернии и островов, плюс экзархи святой инквизиции и двух монашеских орденов.

Итого тринадцать голосов. Отсутствие одного из экзархов, самого влиятельного и уважаемого, действительно могло повлиять на результат голосования.

– Сколько экзархов поддерживает Лечеззара?

– Не знаю. Я не в курсе того, как развивается ситуация, и не знаю, насколько сильны противоборствующие группировки. Впрочем, кое о чем мне известно. Экзархи монашеских орденов и инквизиции проголосуют за твердую линию: для них чем больше фанатиков, тем лучше. Архипелаг, Гиперион и Океания будут придерживаться либеральной линии. К ним, вероятно, присоединится Селерианский Эластр. Второй помощник Премьера проголосует за самого себя.

Присутствие экзарха Нового Гипериона создавало равенство позиций. Но если план Этлы удастся, его там не будет. К каким последствиям могло привести наше вмешательство? Избрание Премьера считалось внутренним делом Сферы, над которым Совет Аквасильвы не имел никакой власти.

Сархаддон вновь зашагал по кругу, размышляя над какими-то вопросами.

– Может быть, нам лучше забыть об услышанном? – спросил я его.

Он резко остановился и с удивлением посмотрел на меня.

– Почему?

– Потому что наше вмешательство сделает меня и моего отца заклятыми врагами Сферы. Совет Аквасильвы не в силах повлиять на ситуацию. Даже адмиралы Кэмбресса уже не спорят со Священным городом.

– Значит, ты предлагаешь оставить все как есть?

– А тебе очень хочется лишиться головы?

– Испугался, Катан? А как насчет тысяч людей, которых сожгут на кострах по приказу Лечеззара?

– Мы не можем помешать его избранию. Допустим, нам удастся предупредить власти Кэмбресса. Но если Халеззиах действительно так плох, то наши действия почти наверняка окажутся напрасными. Кроме того, гиперионцы захотят узнать, откуда у нас эти сведения. Пока мы будем доказывать свою правоту, Лечеззара выберут Премьером.

– Наверное, ты прав, – согласился Сархаддон.

Его последние слова не принесли мне облегчения. Конечно, я заботился о благополучии моей семьи, но на другой чаше весов находились тысячи жизней. Однако, что мы могли сделать?

Сархаддон был простым послушником, и его не пригласили на ужин старших жрецов капитула. Один из молодых прислужников сопроводил его в трапезную для священнослужителей низшего ранга. Я остался один. Мне требовалось попасть на нижний этаж, но лабиринт коридоров превратил это в нелегкую задачу. Как назло, я не встретил ни одного жреца. Борет и Дашаар объяснили мне направление, но, выйдя из своих апартаментов, я быстро заблудился. Моя ориентация в пространстве оказалась еще хуже, чем навыки в арифметике. Я и не знал, что такое возможно!

Наконец, мне удалось пробраться на нижний этаж, и там, в одном из коридоров, я увидел фигуру в коричневой сутане. С наступлением сумерек все помещения храма освещались светильниками. Как я понял, масло к ним подавалось из подземного резервуара по особой системе труб, проложенных в стенах. Лакированные деревянные панели отражали свет ламп, и это создавало уютный полумрак, приятно контрастировавший с ослепительным сиянием дня. Когда я в очередной раз обругал запропастившихся куда-то обитателей зиккурата, из боковой двери в нескольких шагах от меня вышла девушка в балахоне. В ее руках была тарелка с сушеной рыбой и краюхой хлеба.

Увидев меня, она тихо простонала:

– Проклятие! Вот же невезение…

Затем она присмотрелась ко мне, и ее лицо озарилось проблеском надежды.

– Кто вы?

– Человек, который заблудился в ваших коридорах, – с улыбкой признался я.

Она убрала с лица прядь сбившихся красновато-коричневых волос и облегченно вздохнула.

– Значит, вы гость. Куда направляетесь?

– В трапезную экзарха. На ужин со старшими жрецами храма.

– Вас ожидает потрясающая компания, – с презрением сказала она. – Группа лицемерных самодовольных карьеристов, которые кельям праведников предпочли роскошь зиккурата. Возможно, вас обидят мои слова, но меня это мало волнует. В любом случае мы оба ничего не потеряем.

– Я не служитель Сферы.

Интересно, кем была эта девушка в бесформенном коричневом балахоне? Примерно моего возраста, на пару лет старше меня, высокая и довольно широкоплечая. Рядом с ней я выглядел подростком – что легко объяснялось моим худощавым и низкорослым телосложением.

– Думаешь, я не догадалась? У тебя вид нормального парня.

Как быстро она перешла со мной на «ты».

– Раз уж ты не из Сферы, я помогу тебе. Только сначала мне нужно отнести это кое-куда…

Она указала взглядом на тарелку с хлебом и рыбой.

– Затем я провожу тебя в их свинарник.

– Свинарник?

– Поговорим через минуту.

Она прошла мимо меня и исчезла за углом коридора – точнее, сначала заглянула за угол, а затем исчезла.

Ждать пришлось недолго. Через некоторое время девушка вернулась.

– Сейчас у нас пост. Главам храма подают на ужин мясо снежного оленя, привезенного из Сильвернии. А мы, послушники, должны голодать и очищать свои тела различными постами. И это называется волей Рантаса!

Она прервала обличительную речь и улыбнулась.

– Прости, я забыла представиться. Меня зовут Илессель Сэн-дрим.

– Катан Тауро, – представился я.

– Каков твой титул? – спросила она, потянув меня за рукав втом направлении, куда я, собственно, и шел.

– Эсграф. А как ты догадалась, что у меня есть титул1?

– Наше начальство приглашает на ужин только титулованных особ и богачей. Ты должен быть аристократом или наследником торгового дома. Жрецов не интересуют люди без власти и сундуков с деньгами.

– Почему ты стала послушницей, если так ненавидишь Сферу?

– Моих приемных родителей отправили на острова. Они полгода будут вести миссионерскую деятельность среди туземцев. Отчим пристроил меня в храм и записал в послушницы. Наверное, надеялся, что я пойду по его стопам. Но он ошибся.

Тон девушки предполагал, что ее приемный отец в будущем сильно пожалеет о содеянном.

– А ты как сюда попал? – спросила она, когда мы поднялись вверх по мраморной лестнице.

Я заметил статую, которую уже видел прежде. Очевидно, мои блуждания завели не на тот этаж.

– Я направляюсь в Танет. Мы нашли железную руду, и мне нужно передать образцы отцу. Он участвует в Совете Аквасильвы.

– Из какого ты клана?

– Из Лепидора.

Мы прошли по главному коридору зиккурата, ширина которого составляла не менее четырнадцати футов, затем свернули в проход с богато украшенными стенами. Откуда-то издалека доносились звуки лютни. Илессель резко остановилась. Я наткнулся на нее и поспешно сделал шаг назад.

– Прости, – извинилась она. – Я думала, что знаю всех музыкантов в городе, но этого еще не слышала.

Мне оставалось лишь гадать о смысле ее слов.

– Ты хочешь сказать, что можешь определить на слух, кто играет на лютне?

– Конечно, – ответила девушка, словно это было совершенно естественно. – В храм часто приглашают музыкантов. Многие из них не очень хороши, но этот имеет талант.

– А как насчет тебя?

– Среди жрецов и жриц, послушников и послушниц я самая лучшая. Как ни странно, это единственное, что у меня получается.

Я впервые встретил такую откровенную девушку. Она говорила со мной, как с равным. Между нами возникла дружеская симпатия. Примерно так же я общался с младшим сыном графа Кортьерес.

– Тебе туда. Трапезная экзарха за углом. Я дальше не пойду, потому что в дверях стоят сакри, а у меня от них мурашки по коже. Жаль, что ты не останешься еще на пару дней. Мне всегда не хватало хорошей компании. Прощай.

Илессель улыбнулась, помахала мне рукой и быстро удалилась в том направлении, откуда мы пришли. Я не мог понять, почему эта девушка показалась мне такой знакомой. Нужно было расспросить ее обо всем как следует, но она уже ушла.

Мне не хотелось обижать представителей капитула. Я свернул за угол и оказался в широком коридоре, в конце которого виднелась дверь, обитая бронзой. Перед ней стояли двое сакри, облаченные в доспехи.

– Вы эсграф Катан? – спросил меня один из воинов. Неужели их тренировали говорить такими бесстрастными леденящими голосами?

– Да, – ответил я, внезапно осознав, что моя мантия, стянутая поясом, небрежно выбилась из-под него.

Сакри смерил меня пристальным взглядом, затем открыл дверь.

– Следуйте за мной.

Этот воин в малиновых доспехах повел меня по сводчатому коридору, украшенному картинами и антикварными вазами. Пройдя через другую впечатляющих размеров дверь, мы вошли в зал с высоким потолком. Большие окна были задернуты алыми портьерами.

Семь жрецов и Этла сидели за деревянным полированным столом. Дашаар прервал беседу и спросил, где мой эскорт. Он сказал, что Борет послал за мной послушника, но тот, видимо, задержался. Я решил, что это была отговорка. Сакри вышел, и Дашаар указал мне на свободное место за столом через два кресла от Этлы. Сам овальный стол, заставленный блюдами, выглядел как шедевр искусства сервировки. Фарфор и хрустальная посуда превосходили по красоте и ценности все то, что мы имели в Лепидоре.

После пяти смен блюд, каждое из которых было более экстравагантным, чем предыдущее, я вспомнил слова Илессель о свинарнике. Теперь мне стало ясно, о чем она говорила. Все члены капитула словно лоснились от липкого жира. Их чавканье напоминало пиршество животных. Правда, имелись и исключения. Этла вяло ковыряла вилкой тушку фаршированной горлицы, а высокий и сухопарый жрец, сидевший рядом с ней, вообще не притрагивался к пище.

После того как меня расспросили о руднике – а я заявил, что не знаю, насколько велики запасы железной руды, – беседа перешла на политические темы. Я многого не понимал, но старался запомнить кое-какие факты. Жрецы обращались ко мне с оскорбительной снисходительностью, однако меня это мало тревожило. К концу ужина неторопливый разговор коснулся вопроса, который привлек мое внимание. Казначей заговорил о договоре, который Сфера заключила с несколькими торговыми домами Танета. По идее, этот договор должен был упорядочить торговлю в Священном городе. Наделе же, как я понял, они создали монополию.

– Далее мы планируем настаивать на гарантиях безопасности для наших людей, путешествующих по континентам, – говорил казначей.

– Зачем нам это нужно? – спросил его толстощекий старик с седыми бакенбардами.

Насколько я понял, он заведовал канцелярией. Обычно эту должность давали отставным авархам. Обилие пищи разморило его, и он клевал носом над своей тарелкой.

– Из-за пиратских атак, – сказал сухопарый жрец. Он не стал добавлять слово «болван», но чувствовалось, что оно предполагалось. – Уже несколько наших собратьев было похищено или убито во время наглых нападений в море.

– А кто стоит за этими атаками? – спросил один из членов капитула.

– Мы можем лишь строить догадки, – ответила Этла. – Какая-нибудь группа отступников или террористов. Святая инквизиция встревожена тем, что нападают в основном на ее представителей. Я думаю, что скоро все прояснится.

Судя по ее голосу, она не хотела обсуждать эту тему. Интриги Этлы не переставали удивлять меня. Интересно, имелась ли связь между атаками в море и черной мантой? И была ли черная манта виновницей всех бед?

Когда я собрался покинуть трапезную, Этла предложила мне погостить в храме еще немного и принять участие в празднике Летнего пламени. По ее словам, через два дня в Танет отправлялась манта Сферы – скоростной фрегат. Фактически я потерял бы только один день. Мне пришлось вежливо отказаться от ее предложения и напомнить, что время имело для меня первостепенное значение. Кроме того, я не хотел рисковать. Путешествие на мантах Сферы становилось опасным делом – на эти корабли еретики совершались нападения. К тому же я доверял военным больше, чем жрецам.

Чуть позже, встретившись со сгоравшим от любопытства Сархаддоном, я сослался на усталость и отправился спать.

На следующее утро мы позавтракали и вышли из храма через заднюю дверь. Сархаддон повел меня по более короткому пути, и нам не пришлось толкаться в толпе на улице, ведущей в гавань. Наша группа из четырех человек не привлекала внимания. Мы спокойно шли через ремесленный квартал Фарассы, который в эти утренние часы был тихим и немноголюдным. Здесь располагались мастерские и ремесленные цеха – дома резчиков по камню, золотых дел мастеров, изготовителей оснастки и создателей музыкальных инструментов.

Если б не ограничение во времени, я обязательно заглянул бы в мастерскую, где создавались научные приборы. Океанографы Лепидора нуждались в изоспектрометре для анализа воды. Торговцы нашего города не принимали заказы на такую технику. Впрочем, я мог купить изоспектрометр в Танете, хотя это вряд ли понравилось бы отцу. Он не одобрял моей увлеченности океанографией и настаивал на том, чтобы я уделял больше времени хозяйственным и политическим вопросам. Наверное, Сархаддон был прав – я не годился в преемники отцу.

Когда мы входили в ремесленный квартал, на площади у зик-курата и двух основных дорогах произошли какие-то волнения. Я увидел разбегавшихся горожан и прятавших товар торговцев. Сархаддон остановился и прислушался к крикам людей.

– Похоже, что это бунт, – сказал он. – Не понимаю, почему его устроили так близко от храма. Хорошо, что я знаю короткую дорогу. Иначе сейчас мы стояли бы среди мятежной толпы.

Через пять-шесть минут мы оказались в портовом районе, который граничил с подводной гаванью. Я снова почувствовал себя как дома – здесь жили океанографы, изотехники, сборщики морского и огненного дерева, а также отставные офицеры. Почти на каждом строении виднелась вывеска. Во многих зданиях размещались не только жилые помещения, но и конторы различных обществ и предприятий. Здесь же селились ученые – из-за малой численности они не могли организовать свой собственный квартал и поэтому делили район с моряками и океанографами. Хотя последние, конечно, были более важными людьми. Разметка переменчивых течений в огромном океане Аквасильвы и прогноз подводных бурь имели для мореходства и торговли первостепенное значение. Сам я, хвала небесам, не видел ни одной подводной бури, но мне было известно, какую страшную опасность они представляли для кораблей.

Вскоре крики бунтовщиков затихли вдали. Мы подошли к воротам подводной гавани. За высокой стеной находилось куполообразное пятиэтажное здание со шпилем и флагом Фарассы. Часовые у ворот следили только за порядком на прилегающей территории и не расспрашивали посетителей о целях их визита. Направляясь к парадной двери, я взглянул на синее небо и тонкие перистые облака. В лучшем случае мне предстояло увидеть их снова через две недели. Все это время нас должны были окружать стены манты и безбрежные просторы океана.

Я, Сархаддон и два моих телохранителя вошли в холл здания. Настоящая подводная гавань располагалась под первым этажом. Холл был оборудован лифтами и несколькими лестничными клетками. Протиснувшись сквозь толпу, мы спустились по лестнице на второй подземный этаж, где размещался пассажирский терминал. Это был большой зал, окруженный кабинками диспетчеров, изодисплеями и приборными консолями. Взглянув на табло отбывающих кораблей, я увидел, что большая их часть принадлежала имперскому флоту. Напротив каждого названия судна указывались место назначения и континент.

– Вы эсграф Катан? – спросил меня молодой мужчина в темно-зеленой форме лейтенанта.

Он стоял за стойкой и говорил очень громко, стараясь перекричать гулкий шум, царивший в зале.

– Да, – ответил я и протянул ему официальный пропуск.

Просмотрев документ, он вернул его мне.

– Я лейтенант Иерий, дежурный офицер манты «Пэкла». Следуйте за мной.

Лейтенант отвел нас к лифту – в ту часть зала, где не было людей. Когда платформа, огороженная сеткой, помчалась вниз, я понял, что лифт предназначался только для военных. Вместе с нами в кабине находились два боцмана и лифтер, который стоял у панели управления.

– Какой уровень, сэр? – спросил он у Иерия.

– Пятнадцатый.

– Ясно.

Платформа дрогнула, и через миг я почувствовал неприятную пустоту в желудке. Оставив вверху яркие огни и суету пассажирского терминала, мы начали спускаться к подводной гавани. Насколько я знал, она была одной из самых больших на планете – двадцать уровней, рассчитанных на размещение шестьдесят одной манты. Здесь, в Фарассе, континентальный шельф имел особую конфигурацию, напоминавшую перевернутую пирамиду, поэтому комплекс подводной гавани свободно свисал вниз, а не был встроен в скалу, как, например, в Лепидоре. Только гавани Кэмбресса, Танета и Селерианского Эластра превосходили по размерам этот подводный порт: Танет располагал девяносто шестью доками, а столица Фетии – Селерианский Эластр – насчитывала более ста доков. Во всяком случае, так мне рассказывал историк Лепидора.

Пока мы спускались, в лифт вошло несколько человек. Некоторые из них вышли на более верхних уровнях. Я заметил, что в подводной гавани было мало людей. В это мирное время военный флот занимался лишь борьбой с пиратами – и еще, возможно, поиском черной манты.

– Почему ваше судно называется «Пэкла»? – спросил я лейтенанта, когда лифт без остановки миновал одиннадцатый уровень. – Я раньше никогда не слышал такого слова.

– Наш адмирал назвал корабль в честь сказочной красавицы – супруги какого-то древнего императора. Хотя я подозреваю, что так зовут собаку или кошку его любовницы.

Иерий усмехнулся, но шрам, косо рассекавший его губы, придал улыбке зловещий оттенок. Платформа остановилась. Я поблагодарил лифтера и вышел вслед за лейтенантом в небольшой зал с прозрачными стенами. Через них были видны темные контуры мант и морские глубины, освещенные лучами прожекторов. Пройдя через дверь, мы зашагали по причалу к «Пэкле», которая покоилась на доковых подвесках за прозрачной перегородкой воздушного шлюза. Она представляла собой стандартную боевую манту класса «Драгоценный камень». На темно-синем корпусе пунктиром белых огней сияли иллюминаторы. Чуть ниже и справа от меня находилось левое крыло корабля. Его изогнутая поверхность постепенно открывалась по мере нашего приближения к судну.

По мнению дизайнеров и, возможно, большинства людей – моему в том числе, – лучшими кораблями на свете были манты. Подобно своим тезкам – жалящим скатам, – они грациозно передвигались под водой, степенно покачивая крыльями. Скорость, с которой они пересекали бездонный океан, доходила до пятнадцати сотен миль в день. Жаль, что они могли погружаться лишь на семь-восемь миль. С учетом того, что глубина мирового океана Аквасильвы в среднем составляла одиннадцать тысяч миль, это было крохотным расстоянием. Даже самое глубоководное погружение, проведенное пятьдесят лет назад океанографическим исследовательским аппаратом, не одолело десятимильного предела.

В конце причала, у входа в шлюз, нас поджидал другой офицер.

– Наконец-то, Иерий, – проворчал он грубым голосом. – Капитан Хелсарн уже свирепеет. Ему не терпится отдать швартовы.

– До назначенного срока еще полчаса, – ответил Иерий, провожая нас к люку.

– Старик напуган до смерти. О, Рантас! У нас на борту настоящий маг!

– А кто его пропустил?

– Нам приказали, вот мы и взяли его на борт!

Пройдя через шлюз манты, мы оказались на лестнице, которая связывала все палубы судна – от грузового трюма, находившегося на нижнем уровне, и до рубки наблюдения двумя палубами выше нас.

– Хотите пройти в рубку и посмотреть, как мы будем отчаливать? – спросил меня Иерий.

– Конечно.

Я всегда мечтал увидеть подводную гавань Фарассы. Иерий позвал старшего матроса и велел ему препроводить Суола и Карака в приготовленные для нас каюты. Затем он отвел меня и Сархаддона в рубку наблюдения и, извинившись, удалился на мостик, чтобы доложить капитану о нашем прибытии.

На всем корабле лишь наблюдательная рубка имела изоти-ческий и реальный круговой обзор пространства. По этой причине здесь собрались многие из пассажиров – в основном флотские офицеры и высокопоставленные фарасские чиновники. Я заметил двух-трех ученых, а Сархаддон указал мне на чванливого мужчину в форменной, одежде одного из торговых домов. Мы заняли место у иллюминатора по левому борту – как раз напротив подводной гавани. Я с восторгом рассматривал гигантскую ступицу, яркие огни обзорных окон и темные контуры мант выше и ниже нашего дока.

Вскоре палуба под нами задрожала. Реактор в машинном отделении подал питание на маршевые двигатели, и крылья корабля затрепетали. Два приглушенных звука подсказали мне, что люки шлюзов закрылись. «Пэкла» выскользнула из доковых захватов и медленно поплыла в открытое море, разворачиваясь к ступице кормой. Крылья манты начали пульсировать быстрее, она вновь поменяла курс, и я увидел подводную гавань, свисавшую, словно капля, с края материкового шельфа.

Я смотрел, как она удалялась. Ее смутные и уже неразличимые формы терялись в зеленоватом мраке. Впереди нас ожидало Море жизни. Пассажиры начали расходиться по каютам.

В следующий раз я поднялся в рубку наблюдения для того, чтобы полюбоваться мысом Ласатия. Обогнув его, мы вышли на просторы Фетийского океана. И тогда, на краю Океании, нас атаковала черная манта.

Глава 6

Я как раз решил вернуться в каюту, когда корабль вдруг содрогнулся. «Пэкла» накренилась, палуба выскользнула из-под моих ног, и я, потеряв равновесие, упал на пол и заскользил к обзорному окну в трех ярдах от меня. Это был миг ужаса. Мне стало страшно, что стекло не выдержит удара. Но испуг сменился одновременно облегчением и болью, когда я ударился бедром о стену. Пассажиры, находившиеся в рубке, лежали на полу вповалку. За стеклами иллюминаторов вспыхнули изощиты. Их ярко-синее пламя тускнело у корпуса судна. Раздался громкий щелчок, и я понял, что включилась система общего оповещения.

– Внимание! – прокричал капитан. – Тревога! Всему экипажу занять места согласно боевому распорядку.

Манта медленно выпрямилась, и пол снова стал ровным. Интересно, что вызвало этот крен? Корабль едва не перевернулся на бок. Я поднялся на ноги и поправил одежду. Рубка озарилась розовыми всполохами. Изощиты принимали на себя удары импульсных пушек. Но кто посмел атаковать военный корабль? Тем более в зоне действия флотских патрулей?

– Что будем делать? – спросил я у Сархаддона, который вжался в одно из кресел, стоявших у стены.

Мое сердце тревожно стучало в груди, но я чувствовал себя скорее ошеломленным, чем напуганным.

– Останемся здесь, – ответил послушник. – Садись. Я не собираюсь прятаться в каюте, как слепой котенок. Там мы не будем знать, что происходит. А тут весь бой, как на ладони!

«Пэкла» развернулась, сворачивая с курса и направляясь по дуге за скалы мыса. На экране изопроектора появился подводный утес. Он быстро увеличивался в размерах. На глубине пяти миль скала выглядела черной и абсолютно безжизненной – стена темноты, протянувшаяся в обоих направлениях. Это было гиблое место в безжалостном океане – утес, никогда не знавший солнечного света и суеты подводных обитателей.

Увидев нашего противника, мы с Сархаддоном открыли рты от изумления. Я услышал испуганные крики торговцев и проклятия военных. Некоторые из офицеров побежали на мостик, чтобы предложить капитану свою помощь. Нас атаковала черная манта – почти в два раза превосходившая «Пэклу» по размерам – та самая, которая напала на корабль Зазана. На ее гладкой черной поверхности не было ни пятнышка света. Она выглядела порождением ужасающей тьмы. Сархаддон зашептал молитву из Книги Рантаса. Его голос дрожал от испуга. Остальные пассажиры присоединились к нему, моля милосердного бога защитить их от сил зла.

«Пэкла» снова содрогнулась. Заметив, как к нам помчались темные стрелы торпед, я тоже стал молиться Рантасу. Возможно, другие боги помогли бы нам с большим желанием, но Рантас был единственным, кого я знал. Если его могущество устраивало Сферу, то он определенно мог спасти наши жизни.

Шары оранжевого пламени понеслись от «Пэклы» к противнику. Я прильнул к иллюминатору, надеясь, что ответный огонь возымеет какое-то действие. Но он был просто поглощен абсолютно черной поверхностью вражеского судна. Наш корабль промчался мимо нападавшей манты. Шершавая стена утеса находилась всего в паре сотен ярдов от нас. Она заполнила весь экран изопроектора. Наше судно слегка накренилось. Мы развернулись и направились к зазубренному краю мыса, пытаясь уйти под защиту скалы.

Каким бы ни был план капитана, его маневр не удался. Через минуту яростный толчок сбил меня с ног, и наш корабль начал медленно погружаться в бездну. Вражеское судно тоже пошло на глубину. Мы больше не видели его с верхней палубы. Обзору мешали крылья манты. Тем не менее мы быстро догадались, где теперь находился противник.

– Приготовиться к абордажной схватке! – прокричал капитан. – Враг на курсе перехвата!

Я знал, что бои мант обычно заканчивались абордажем. Когда изощиты теряли мощность, а оружие выходило из строя, нападавшая сторона совершала захват корабля. Побежденную команду убивали или брали в плен. Поврежденное судно буксировали в порт для последующего ремонта и дальнейшего использования.

Мы услышали приглушенный звук и поняли, что черная манта пристыковалась присосками к «Пэкле». Наши молитвы стали громче. В рубку вбежал матрос и бросил на пол пару дюжин мечей.

– Сражайтесь, если вам дороги ваши жизни! – крикнул он притихшим пассажирам. – Мы под атакой призраков! Молитвы не помогут! Надежда только на мечи!

– Ты заблуждаешься, сын мой. Но я прощаю тебя.

Все посмотрели на жреца, который появился за спиной матроса. Маг был одет в малиновую мантию сакри. Я вспомнил, как о нем говорил офицер, встречавший нас у воздушного шлюза. Маг из воинства сакри! Насколько я слышал, такие люди были непобедимы в бою. У меня появилась надежда. Возможно, этот жрец сжег тысячу еретиков, но сейчас он мог спасти наши жизни.

– О, преподобный… – заикаясь, произнес матрос. – Я никого не хотел обидеть.

– Отведи меня туда, где демоны прорываются на корабль. Я буду сражаться с ними.

Как оказалось, это было необязательным. Мы услышали звуки боя, доносившиеся откуда-то снизу. Несмотря на мою увлеченность морем и океанографией, отец сделал из меня неплохого бойца на мечах. Из-за своего легкого телосложения я не мог мериться с противником силой и отвечать мощным ударом на удар, поэтому отец обучил меня молниеносному стилю, который основывался на скорости и гибкости.

Я нагнулся и поднял с пола один из клинков, брошенных матросом. То был стандартный флотский тесак, слегка изогнутый, с одним заточенным краем. Мой пример воодушевил остальных пассажиров. Они тоже подняли мечи и осмотрели их критическими взглядами. В Аквасильве боевым искусствам обучались все – даже торговцы и ученые.

Хорошо, что они не знали, как я себя чувствовал. Мой желудок сжался в твердый комок. Грудь болела от напряжения.

Тем временем основное сражение переместилось в коридор ниже рубки наблюдения. Манта наполнилась воплями раненых и криками противоборствующих сторон. Когда мы сбежали по трапу в главный проход, над нашими головами пролетело два огненных шара. Кучка матросов отступала под натиском большого отряда воинов, облаченных в черные доспехи. Лица атакующих были закрыты масками. Внезапно из-под ног одного матроса взметнулся черный дым, и мужчина отлетел на несколько шагов, ударившись о стену коридора.

Я застыл на месте, как вкопанный. Мои колени подогнулись от страха. Разум погрузился в пучину паники. Мне никогда не доводилось участвовать в настоящих сражениях.

Рядом со мной неожиданно пронеслась стрела пламени. Она вонзилась в черные доспехи одного из нападавших. По нагруднику и одежде воина пробежали синие сверкающие искры. Он рухнул на пол. Двое других повернулись к магу, и их мечи холодно блеснули в свете изоламп на потолке. Они грозно двинулись вперед. Жрец выпустил из пальцев еще одну огненную молнию, но та не попала в цель и, ударившись в стену, оставила на ней черный след с оплавленными краями.

Два самых отчаянных пассажира набросились на захватчиков. Их мечи защелкали по черным доспехам, которые, казалось, могли выдержать любой удар. Один из воинов в масках повернулся, легко парировал выпад торговца и плашмя огрел его клинком по голове. Тот пошатнулся и свалился на пол без сознания. Я попытался сделать шаг вперед. Два воина приближались. Первый из них наносил удары кулаком в шипованной металлической перчатке. Люди, стоявшие на его пути, разлетались в стороны. Маг вытащил из ножен меч, по клинку которого струились языки оранжевого пламени. Он без труда пробил панцирь противника и ранил нападавшего в плечо. Из-под черного шлема донесся стон. Но это не остановило атаки других воинов.

Слепая паника заставила меня начать атаку. Я сделал выпад, целясь в щель под нагрудником. Мой меч пробил что-то твердое и вошел в плоть. Воин отступил назад и упал на колени. Его напарник бросился ко мне. Я выпустил меч из рук и инстинктивно отпрыгнул в сторону. В это время кто-то из пассажиров храбро напал на моего преследователя и нанес ему серьезное ранение в шею. Второй воин захрипел и рухнул на пол. Команда «Пэклы» продолжала отбивать атаку захватчиков.

– Отлично сработано! – задыхаясь, похвалил нас маг. Его лицо блестело от пота. – Сейчас мы им покажем!

Жрец выпустил из пальцев еще несколько огненных молний, и некоторые из них нашли свои цели, вонзившись в черные доспехи.

Кто-то дернул меня за руку, и я, повернувшись, увидел Сархаддона. Он протянул мне меч, а сам приподнял арбалет. Нападавшие начали отступать. Моряки оживились и ринулись следом за ними.

– Не стреляй в них пока, – обращаясь к послушнику, велел маг. – Это может привести их в ярость. По какой-то причине они стараются не убивать команду и пассажиров. Просто не подпускайте их ко мне, и я защищу вас от атаки.

Слова жреца заставили меня усомниться в бесчеловечной жестокости сакри. Он не был обязан помогать нам, но встал в передних рядах и возглавил оборону корабля. Ради нас он щедро использовал свою уникальную магию.

Контратака команды быстро заглохла. На головы матросов вновь обрушился град ударов. Захватчики сбивали их с ног кулаками и странными взрывами. На помощь нападавшим прибежали еще семь воинов. Из-за их спин раздался женский голос:

– Помните о приказе! Никого не убивать! Только мага-жреца!

– Этла! – воскликнул изумленный Сархаддон. – Предательница!

Краем глаза я увидел, как одна из черных фигур приподняла изоарбалет и выстрелила в жреца. Тот отражал атаку трех захватчиков. Внезапно маг замер и упал на спину. Из рваной раны на груди брызнула кровь. Я тупо смотрел на лицо жреца, искаженное ненавистью и болью. Алая струйка потекла изо рта по щеке и подбородку. Властный взгляд померк. На смятой малиновой мантии разрасталось темное пятно. Меня стало тошнить.

– Сдавайтесь! – крикнул один из воинов. – Мы пощадим ваши жизни и отпустим всех на свободу. Эй, послушник, опусти арбалет! Мы не пираты и не собираемся причинять вам вред. Целью нашей атаки был только этот жрец.

Я посмотрел на других пассажиров. После некоторой паузы один из торговцев бросил меч на пол.

– Друзья, не стоит напрашиваться на рабство и искать глупой смерти.

Его слова возымели действие. Семь или восемь пассажиров сложили оружие. Звон упавших мечей помог мне опомниться и разобраться в ситуации. Я последовал примеру остальных. Торговец был прав: дальнейшее сопротивление не имело смысла. С гибелью жреца мы потеряли шансы на победу. Два черных воина собрали оружие, а третий велел нам вернуться в рубку наблюдения. Мы с Сархаддоном подчинились и, посмотрев в последний раз на безжизненное тело мага, поднялись по трапу.

В рубке нас всех расставили у обзорных иллюминаторов. Мой живот болел от напряжения и страха. Я сомневался, что захватчики сдержат свое слово. Пираты славились тем, что не оставляли никого из пленников в живых. Они боялись свидетельских показаний. Почувствовав головокружение, я намеренно начал делать глубокие вдохи, и это помогло мне избавиться от тошноты и слабости. Неужели только я испытывал испуг? Интересно, как чувствовали себя остальные пленники?

В помещение вошли две женщины и один мужчина. Несмотря на доспехи и закрытые шлемы, я безошибочно определил их пол по известным особенностям телосложения.

– Ваше плавание скоро будет продолжено, – сказал мужчина.

Судя по манере говорить, он был» скорее, аристократом, чем пиратом.

– Наши целители осмотрят раненых пассажиров и членов экипажа, а затем мы предоставим вам свободу.

– Кто вы? – спросил один из офицеров.

– Вам это знать не обязательно. Сейчас сюда придет целитель. Он осмотрит ваши раны и окажет квалифицированную помощь. Мои люди останутся здесь – на тот случай, если возникнут какие-то недоразумения.

Одна из женщин склонилась к мужчине и что-то прошептала. Он кивнул, затем указал на нас с Сархаддоном и резко приказал:

– Вы двое пойдете с нами! Без разговоров!

Я посмотрел на послушника, но тот лишь пожал плечами. Сархаддон сохранял абсолютное спокойствие, и я поразился его выдержке. Неужели он вообще не чувствовал страха?

Мы спустились по трапу и, пройдя по главному проходу, вошли в пустую столовую. Две женщины и мужчина не спускали с нас глаз. Я едва дышал от страха. Моя паника усилилась еще больше, хотя минуту назад эхо казалось абсолютно невозможным.

Обе женщины сняли шлемы. В одной из них я узнал помощницу Премьера. Пепельно-серые волосы Этлы были собраны в узел на затылке – иначе они мешали бы ей надеть шлем. Жрица по-прежнему выглядела властной и суровой. Тем не менее мое внимание привлекла не она, а ее спутница – молодая девушка интересной внешности.

Она была мне ровесницей – возможно, на год моложе меня. Ее прямые и черные волосы обрамляли красивое лицо, с высокими скулами и узким подбородком. Она, как и я, была чистокровной фетианкой. Несмотря на холодный и надменный вид, девушка вызывала восхищение. К сожалению, я не увидел теплоты в ее серых глазах. Она рассматривала меня, как предмет, выставленный на аукцион. Мне это не понравилось.

– Вы двое создали нам проблему, – раздраженным тоном сказала Этла. – Я же намекала вам, чтобы вы пропустили это судно! Какое безрассудство! Теперь вы узнали меня и стали неудобными свидетелями.

Сархаддон хотел что-то сказать, но Этла подняла руку и жестом велела ему молчать.

– Однако мы не мараем своих рук убийством невинных людей.

Значит, бунт у храма должен был помешать нашей посадке на «Пэклу»? И приглашение на быстроходную манту Сферы имело совсем другую подоплеку? Как же я не уловил намека в ее словах?

– Особенно таких смельчаков, которые не побоялись сразиться с нами, – добавил мужчина. – Вы по незнанию защищали палача, но делали это храбро и достойно.

– Палача? – спросил Сархаддон.

– Он был гнусным негодяем. Недавно в Хуасе этот инквизитор сжег на кострах около двухсот человек. Но важно другое…

– Сейчас нам важно разобраться с вами, – продолжала Этла. – Сархаддон, ты можешь помешать моим планам. Я думаю, у тебя хватит ума не вмешиваться в борьбу за власть, от которой ты не получишь ничего хорошего?

Очевидно, Этла не знала, что мы подслушали ее тайные переговоры в зиккурате Фарассы. Иначе она не была бы к нам столь благосклонна. Мне оставалось лишь благодарить за это доброго Рантаса.

– Я не собираюсь вмешиваться в политику Сферы, – ответил мой спутник.

– Вот и хорошо. Только отдельные люди способны идти на риск. Тебе повезло, что я отношусь к их числу. Ты поклянешься именем Рантаса, что никогда и никому не расскажешь о моем участии в этом деле. Наш маг ума поможет тебе забыть о нападении на «Пэклу». В любом случае через шесть месяцев твои сведения не будут иметь никакой ценности. Ты согласен пройти через процедуру забвения?

Последовала краткая пауза. Затем Сархаддон кивнул.

– Да, я согласен.

Этла вытащила из кармана талисман, изготовленный в форме мерцающего пламени. Подобные амулеты носили все жрецы Рантаса. В особенно торжественных случаях они клялись на огненных талисманах, и такой обет считался самым нерушимым на свете. По своей силе он превосходил даже клятву умиравшему человеку, члену клана или Великого дома.

Сархаддон произнес слова, похожие на те, которые я говорил в Л епидоре в день отплытия. Этла открыла дверь и велела воину в черных доспехах отвести послушника к магу ума.

Им служил маг ума? Я невольно содрогнулся. Таких жрецов готовила и использовала только Святая инквизиция. Интересно, почему этот маг не сопровождал помощницу Премьера?

Этла закрыла дверь и повернулась ко мне.

– Маг ума усыпит пассажиров и членов экипажа, – сказала она. – Сон будет длиться полчаса. За это время мы покинем корабль. Но я не знаю, что делать с тобой. Ты представляешь для меня серьезную опасность.

Я почувствовал себя очень одиноко. Эти трое – пугавшая меня женщина, непонятный мужчина и равнодушная девушка – держали мою жизнь в своих руках. Меня захлестнули мрачные предчувствия. Я попытался придумать какой-нибудь выход из ситуации, но его, видимо, попросту не было.

– Дело осложняется тем, что вы не находитесь под контролем Сферы, – добавил мужчина.

– Я могла бы взять с тебя клятву и установить в твоем сознании стену забвения, – сказала Этла. – Однако ты принимал участие в ближнем бою. Этого воспоминания нам не стереть. Оно может привести тебя к возврату блокированной памяти.

Когда она упомянула о ближнем бое, я понял, что произошло. Нападение на манту и убийство мага были продиктованы борьбой за власть на самых высочайших уровнях Сферы. Я еще раз поблагодарил Рантаса за то, что Этла не знала о моей осведомленности в ее интригах.

– Отправьте его в Цитадель.

Я впервые услышал голос девушки. Он был милым и благозвучным, но таким же холодным и бесстрастным, как у сакри. Подобным тоном фарасский король объявлял свои воззвания. Этла повернулась к спутнице и с интересом посмотрела на нее. Я гадал, о какой цитадели шла речь. Отец рассказывал мне об одной – Цитадели Звезд, которая находилась в Селерианском Эла-стре, столице Фетии.

– Ты серьезно? – спросила жрица. – Или это двойная игра?

– Это наша игра, святая мать. Разве вы не говорили, что он сын Элнибала Лепидорского?

Вряд ли Этла была чьей-то матерью. Такие костлявые и сварливые женщины обычно не дают потомства.

– Говорила. Только при чем здесь это?

– Равенна права, – вмешался мужчина. – На чьей стороне Элнибал? Юноша может стать хорошим рекрутом и оказать нам однажды услугу.

Их дискуссия не предполагала моего участия, поэтому я пытался самостоятельно вникнуть в суть беседы. Итак, девушку звали Равенной – вполне подходящее имя. Черные, словно вороново оперенье, волосы и злые глаза.

Я понимал, что среди фракций Сферы шла серьезная борьба. Чтобы продвинуть своего кандидата на должность Премьера, люди Этлы не только отравляли экзархов, но и убивали членов оппозиции. Именно этим объяснялись нападения на корабли, черные маски и другие меры предосторожности. Жрица не зря упомянула о шести месяцах. Вероятно, к концу указанного срока она собиралась обрести такую власть, при которой любой компрометирующий материал уже не мог нанести ей какой-либо вред. Но почему, работая на Лечеззара, Этла устраняла инквизиторов и сакри? Разве они не были его союзниками?

Равенна подошла ко мне и, слегка нахмурившись, сказала:

– Не двигайся.

Она прикоснулась ладонями к моим щекам. Пальцы девушки были холодны, как и блеск ее глаз. Внезапно она отдернула руки и торопливо отошла на прежнее место. Этла и мужчина с любопытством посмотрели на нее.

– Он имеет силу и может быть очень полезен, – произнесла Равенна.

– Ты так нахваливаешь его, – с усмешкой заметил мужчина. – Похоже, он тебе понравился.

Девушка бросила на спутника испепеляющий взгляд.

– Это ваши фантазии, дядя! Я просто вижу, что он может стать могущественным магом. Не хуже меня.

По моей спине прокатилась волна озноба. Равенна обладала магией? Каким же элементом она была? Сфера не использовала женщин-магов. Служители Рантаса отличались ярым шовинизмом. И что это она говорила насчет меня?

– Ты серьезно? – изумленно спросила Этла.

– Конечно. Взгляните на его глаза! Никто, кроме магов, не имеет таких бирюзовых зрачков. Если мы обучим его, он станет великолепным бойцом. Конечно, чтобы выяснить все наверняка, я должна провести дополнительную проверку.

– Что-то мне не хочется видеть вас в паре, – сказал «дядя». – Я и с тобой едва справляюсь… Ладно, если ты так уверена, пусть будет по-твоему.

– Тебе придется отправиться в другое место, – сказала мне Этла. – Ты проведешь вдали от дома год и два месяца. В ином случае тебя бросят в темницу или зачислят послушником в какой-нибудь удаленный храм. Не думаю, что два последних варианта понравятся твоей семье.

Я в отчаянии всплеснул руками. Мне необходимо было передать отцу образцы железной руды.

– Вы не могли бы сначала отпустить меня в Танет? Сообщение, которое я везу, имеет огромную важность для Лепидора. Я единственный, кто способен доставить его отцу.

– Если ты доберешься до Танета, это поставит под угрозу наше дело. Мы не можем допустить провала.

– Но я должен выполнить свою миссию! Иначе отцу придется возвращаться в Лепидор, а затем снова плыть в Танет, чтобы заключить контракт с торговцами. Он сейчас на Совете Аквасильвы. Через месяц начнется пора пиратских рейдов. Если мы не подпишем соглашение сейчас, то потеряем много времени. Это может довести нас до банкротства.

Я рискнул воспользоваться намеком, когда-то услышанным в разговоре.

– Таким образом, вы потеряете одного из верных союзников. Чем вам сможет помочь разорившийся граф?

Наступило долгое молчание. Обдумав вопрос, Этла кивнула головой.

– Ты прав. Тем не менее мы предпримем меры безопасности и позаботимся о том, чтобы ты не ускользнул от нас. Я обещаю, что тебе понравится в Цитадели. И твой отец тоже будет рад. Кстати, у меня есть для него сообщение. Ты передашь ему мои слова?

– Конечно.

– Равенна, мы не могли бы воспользоваться твоими способностями? – спросил мужчина.

Он сунул руку в мешочек, висевший на его поясе, и вытащил оттуда плоский металлический браслет.

– Подключи устройство, когда он наденет его.

– Это не проблема.

Равенна взяла браслет и подошла ко мне.

– Вытяни левую руку.

Я поспешно выполнил ее приказ – присутствие Этлы действовало на меня лучше всяких убеждений. Равенна надела серебристый браслет на мое запястье, затем коснулась его пальцем, и я почувствовал легкий зуд. Цвет металла стал серым. Браслет плотно держался на руке: не жал и не скользил. Девушка отошла от меня, оставив в воздухе легкий аромат духов.

– Передай отцу эти слова, – сказала Этла. – «Старейшины встретили его и определили в ученики».

– Старейшины встретили его и определили в ученики, – повторил я ее фразу.

Очевидно, речь шла обо мне.

– Никому не рассказывай о нашем разговоре. Особенно Сархаддону. Вряд ли он будет расспрашивать тебя, но если начнет приставать, скажи, что дал клятву молчания. Мы найдем тебя в Танете. Браслет подскажет нам, где ты находишься. Он не позволит тебе говорить о случившемся с посторонними людьми. Исключением может быть только твой отец. Теперь ступай к остальным.

Обе женщины надели шлемы и проводили меня до трапа, ведущего в рубку наблюдения. Целитель уже закончил работу. У входа стояли два воина в черных доспехах. Я присоединился к пассажирам. Через некоторое время в рубку вошел маг ума. На меня вдруг напала ужасная сонливость, и я почувствовал неодолимое желание лечь прямо на пол, чтобы заснуть.

Повреждения «Пэклы» оказались не слишком существенными. Когда команда и пассажиры проснулись, судно продолжило плавание. Нападение ошеломило всех, и несколько дней мы находились в удрученном состоянии. Я думаю, люди были подавлены той легкостью, с которой черная манта захватила наш корабль. Многие офицеры заявляли о своем намерении потребовать от Адмиралтейства конкретных действий, чтобы военные патрули нашли и уничтожили пиратскую базу. Однако я сомневался в результативности этих мер.

После атаки пассажиры изменили свое отношение к Сархаддону. Многие из них подходили к нам и выражали сожаление по поводу ужасного инцидента. Фактически мы стали для них важными персонами. Это раздражало меня, ибо демонстрировало власть Сферы. Люди боялись, что их будут допрашивать в порту Танета и обвинять в попустительстве пиратам. Они буквально лебезили перед послушником и капелланом корабля. Пассажиры считали, что, если начнется следствие, Сфера поверит только своим представителям.

Остальная часть плавания прошла без происшествий, хотя настроение у всех было мрачным. Я думаю, это объяснялось не только шоком, но и притворной скорбью о гибели жреца.

Мы не встречали в пути других кораблей – что было вполне ожидаемо. Расстояние между Фарассой и Танетом составляло двадцать пять тысяч миль. К тому же следовало учесть ширину судоходного пути и глубину погружения. Честно говоря, путешествие было скучным, и я проводил много времени за чтением книг. Кроме того, мы с Сархаддоном играли в карты или обсуждали различные интересующие нас темы. Я часто уединялся в каюте и размышлял о людях, которых встретил на своем пути: об Илессель, Зазане и Мизераке, об Этле, Равенне и их таинственном компаньоне. Интересно, что они затевали и где находилась эта Цитадель?

Позже я понял, что именно заинтриговало меня. Равенна и другие воины не использовали магию Огня. Стрелы из пламени выпускал только жрец. Наши противники применяли другой вид магии. То был черный дым, который отбрасывал матросов в сторону. И еще они преломляли полет огненных стрел. Неужели магия Тени?

Лампы в коридорах и каютах меняли яркость, создавая подобие дня и ночи. В то утро, когда мы должны были приплыть в Танет, я проснулся затемно. Материнское письмо и образцы руды хранились в дорожном мешке, за которым бдительно присматривал Суол. Я с грустью подумал о скорой разлуке с Сархаддоном. Сопроводив, меня к отцу в королевский дворец, он должен был продолжить путешествие в Священный город. Не исключено, что ему предстояло провести там весь остаток жизни. Я надеялся, что Сархаддон добьется успехов, сделает карьеру и займет какой-нибудь солидный пост. Учитывая наши дружеские отношения, он мог стать полезным союзником в рядах Сферы.

– Мы будем в Танете через час, – объявил капитан. – Для прохождения таможенного контроля вам нужно иметь при себе документы. Вполне вероятно, что с вами будут общаться представители Сферы. Согласно установленным правилам, я послал сообщение о пиратской атаке, поэтому вас могут отвести в зиккурат. Для тех, кто еще не видел Танета, мы приготовили изотическую модель. Она установлена в рубке наблюдения. Конечно, пираты подпортили настроение, но я надеюсь, что вам понравилось наше плавание. С вами был капитан Хелсарн.

Оборона Танета включала в себя несколько заградительных рубежей. Нас дважды останавливали и проверяли документы. Наконец, мы влились в ряды других мант, которые направлялись в гавань. Наш караван сопровождало военное судно. Я удивлялся таким беспрецедентным мерам безопасности. Кого они боялись? На Танет никогда не нападали – ни с суши, ни с моря.

Перенеся багаж к шахте лифта и оставив его на попечение Суола, мы с Сархаддоном поднялись в рубку наблюдения, где на большой изопанели возвышалась трехмерная модель величественной столицы Аквасильвы. Я с восхищением смотрел на Танет – Город Золота, куда мы вскоре должны были приплыть.

Глава 7

Прежде я видел только картинные изображения Танета. Трехмерная проекция очаровала меня своей красотой. Она являлась точной копией города и прилегающих островов. Меня удивило, что «Пэкла» была способна создавать такую сложную модель. Параметры изогенератора зависели от мощности реактора. Я даже представить себе не мог, сколько энергии требовал этот голограммный образ. Он достигал пяти ярдов в длину и трех в ширину.

Я быстро осмотрел кольцо холмистых островов, разбросанных в проливе. Их покрывали леса и поля. То здесь, то там на прогалинах рощ виднелись яркие черепичные крыши. По словам Сархаддона, это были пансионаты для отдыха членов торговых домов. Сам Танет, расположенный в узкой полосе штиля между двух штормовых поясов, не нуждался в высоких стенах и круговой планировке, как остальные города Аквасильвы. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы оценить реальные размеры столицы мира.

Танет был построен на компактной группе из девяти островов. Я сверился с масштабом, указанным сбоку модели. Самый малый из них имел триста ярдов в длину, самый большой – около мили. Прямые улицы, с красивыми зданиями и рядами деревьев, соседствовали с ярко-зелеными оазисами парков и садов. Некоторые сооружения превосходили по размерам гигантские строения Фарассы. Например, городской зиккурат достигал трехсот футов в высоту. И дома здесь были не белыми, а золотистыми.

– Откуда они брали камни для всех этих зданий? – спросил я Сархаддона.

Послушник пожал плечами.

– Наверное, привозили с верховьев реки или добывали на других территориях.

Я осмотрел остальную часть изообраза. Каждый остров соединялся мостами с несколькими соседними. Между ними курсировали сотни надводных кораблей. Их огромное количество низводило Фарассу до уровня Лепидора. Еще бы! Танет был столицей Аквасильвы.

– А где подводная гавань?

– Под каждым из островов, – ответил Сархаддон. – Они имеют огромные полости, которые используются для складирования грузов. Некоторые пустоты объединены, и в них устроены гавани. Если я правильно помню, военные порты расположены на островах Эдемар и Кэдрет.

Я рассматривал изотическую панораму Танета до тех пор, пока «Пэкла» не приблизилась к гавани. Из окна можно было видеть контуры островов, проступавшие в чистой воде. Каждый из них имел гавань для мант – структуру, похожую на веретено. В отличие от мыса Айлсенд подводные скалы Танета утратили первозданную дикость. Их закругленные и гладкие края навевали мысли о прирученной природе. В огромных нишах размещались складские и ремонтные помещения.

Осмотрев дно подводной гавани, мимо которой проплывал наш корабль, я заметил, что город покоился на прочном монолите. Острова создавались выступавшими частями материкового шельфа, расположенного в нескольких сотнях футов под нами. То есть под городом не было бездны. Это роднило Танет с Лепидором. На южном конце пролива дно уходило вглубь, но не терялось из виду. Я понял, что северная и южная части Эквато-рии на самом деле представляли собой одну и ту же скалистую формацию.

Биение крыльев снизилось до легкой вибрации. «Пэкла» медленно скользила к причалу на среднем уровне подводной гавани. За сотню футов до него крылья замерли. Инерция мягко понесла нас в соцветие доковых захватов. Затем послышалось несколько тихих ударов. Присоски сжали корпус и притянули судно к порталу пристани. Я услышал, как включилась система общей связи.

– Двери открываются, – объявил вахтенный матрос.

Через пять минут пассажиры предстали перед офицерами морской охраны. Работники таможни сличили наши лица с портретами разыскиваемых пиратов и преступников, затем записали имена и причины визита в Танет. Насколько я понял, эта процедура была бессмысленной формальностью, так как люди, попав из гавани в город, могли идти куда угодно. Однако Сархаддон возразил, что такой учет позволял оценивать количество чужестранцев, посещавших Экваторию и, в частности, Танет. На подобной переписи настаивали Сфера и Совет торговых домов. Эти две организации имели в Экватории безграничную власть – за исключением, конечно, территорий хэйлеттитов.

Меня удивило, что нас не ожидали жрецы. Очевидно, Этла потянула за какие-то веревочки, и новость об атаке на «Пэклу» была проигнорирована. Или в пылу внутренних раздоров Сфера утратила былую бдительность. В любом случае труп мага унесли куда-то на носилках, и чиновники не задали о нем ни одного вопроса. Мы с Сархаддоном прошли через большой пассажирский зал и поднялись по лестнице на поверхность.

После прохладной атмосферы манты сухой жар солнца ударил меня, как молот. Танет находился почти на экваторе, и разница температур была значительной. Отсутствие ветров делало воздух сухим и застоявшимся. На миг мне показалось, что жара лишила меня сил. Воздух, смешанный с дымом и пылью, пах незнакомыми растениями. Теплый бриз, приходивший от штормового пояса в северной части Экватории, доносил запахи тропических болот и джунглей.

– Ты скоро привыкнешь к этому, – сказал Сархаддон. – Я думаю, что каждый континент имеет свой собственный запах. Кроме Силвернии, конечно. Там такой холод, что если ты высунешь нос из окна, он тут же превратится в ледышку и отвалится. Во всяком случае, мне так говорили.

– Значит, нам повезло, что здесь тепло.

– В Танете тебе придется умываться чаще. Кожа быстро высыхает.

Я не сомневался в его словах.

– Ладно. Куда нам идти?

Мы вышли на небольшую оживленную площадь. Ее окружали красивые здания, сложенные из камня песочного цвета. На уровне первого этажа тянулся ряд арочных окон, укрепленных ажурными решетками. Я заметил, что люди, выходившие из-под купола подводной гавани, направлялись в тень широких колоннад, и лишь несколько человек шагали по улице под палящим солнечным светом.

– Нам нужен мост на соседний остров. Мы сейчас находимся на Эдемаре, а он не имеет прямой связи с главным островом. Здесь все ходят пешком. По указанию Совета в городе разрешены лишь паланкины и ручные тележки. Любое постановление Совета является законом, и никакие апелляции не принимаются – если только ты не экзарх и не помощник Премьера.

– О каком Совете ты говоришь?

Я знал, что Танет имел два законодательных органа: Сенат, где заседали лорды, мастера гильдий и лидеры кланов, и так называемый Совет Десяти.

– Я говорю о Десятке, – ответил послушник. – Сенат решает вопросы глобального характера: например, объявление войн или перемирий. А городом управляет Совет Десяти. В Танете все подчинено торговле. Фактическая власть принадлежит главам ведущих торговых домов.

Я вспомнил, что отец называл республику Танет не иначе, как возвеличенной олигархией. Слова Сархаддона подтверждали его мнение. Да я и сам видел проявления этого странного государственного строя. Пока мы шли под тенью деревьев и колоннад, на улице появился паланкин, в котором несли какого-то торговца. Его телохранители – четверо дюжих мужчин с кнутами и палками – расчищали путь. Они без зазрения совести оттолкнули к стене почтенного океанографа и важно прошагали мимо нас, направляясь к гавани. Жители Танета воспринимали эту грубость как данность их жизни и просто отходили в сторону.

– Куда мы направляемся? – спросил я послушника.

– Во дворец, чтобы найти твоего отца. Затем я пойду в зиккурат и получу дальнейшие инструкции. Корабли Сферы совершают регулярные рейсы вниз по реке к Священному городу. Проезд бесплатный – по крайней мере для жрецов и послушников. Остальные пассажиры рассчитываются деньгами или товаром.

– – А как мы найдем моего отца? В городе сейчас свыше двухсот графов. Кто может знать адреса их резиденций и гостиниц?

– Только придворные распорядители. Это очень раздражительные и надменные люди. Они считают, что весь мир принадлежит только им, поэтому их лучше ни о чем не спрашивать. Твои документы позволят нам пройти на территорию дворца, хотя охрана оберегает ворота так же бдительно, как торговец – свой раздувшийся кошель. Во дворце мы постараемся найти зал, где проходит Совет Аквасильвы.

– Я никогда не участвовал в таких Советах.

– Но ты же знаешь, что там происходит?

Сархаддон кивнул Суолу и Караку. Мы направились к длинному мосту, украшенному резными колоннами. Каждый из мостов центрального острова служил границей той или иной надводной гавани. Под ними могли проходить только лодки и баржи. Вдоль берегов тянулись нескончаемые доки и пристани.

– Мой отец рассказывал о том, что должно происходить на таких собраниях. Но у меня сложилось впечатление, что в основном графы пьют там вино и бахвалятся победами в былых сражениях.

– А что делают их сыновья? – с усмешкой спросил послушник.

– Наверное, ходят по городу и напрашиваются на подобные сражения. Сама идея о Совете Аквасильвы бесспорно полезна. Кроме того, она стара как мир. Прежде графы решали все вопросы за неделю, но в последнее время их собрания начали затягиваться на месяц и больше.

– Я думаю, что причина в хэйлеттитах, – нахмурившись, сказал Сархаддон.

Обычно наши беседы имели другой порядок – он говорил, а я вставлял замечания. Однако эта тема была мне очень близка. Графы редко привозили на Совет своих сыновей. В каждом клане хватало забот, поэтому преемники занимались решением текущих проблем, пока их отцы встречались в Танете. Большинство молодых графов появлялись на Совете только после того, как они наследовали кланы. Мне повезло, что я оказался здесь. Моему отцу шел сорок шестой год. Он мог управлять Лепидором еще лет десять – двадцать – да будет на то воля Рантаса.

– Хэйлеттиты тревожат лишь графов Экватории. Остальные занимаются своими делами.

– Глупцы, – проворчал послушник. – Они еще пожалеют об этом, когда армады варваров хлынут на их континенты.

– О чем ты говоришь! У хэйлеттитов нет даже рыбацких баркасов!

– Пока еще нет! Сфера сдерживает их выход к морю, а флот Танета охраняет устье реки.

Я знал, что единственные верфи в южной Экватории располагались в Танете.

– Скажи, они могут построить флотилию мант?

– У них нет ни знаний, ни подводных гаваней. Чтобы обзавестись флотилией, им придется захватить Танет – а этого никому еще не удавалось сделать.

– Что-то всегда бывает в первый раз.

– Я сомневаюсь, что хэйлеттиты способны на столь мощную морскую операцию – если только они не подкупят Сенат. Впрочем, таких денег во всей Хэйлетте не найдется.

После этих заверений Сархаддона мы молча зашагали по мосту. Мимо нас проходили местные жители: моряки, ремесленники, солдаты и домохозяйки. Одежда большинства людей отличалась богатой отделкой. Ремесленники носили на туниках знаки своих гильдий; солдаты блист amp;чи эмблемами полков. Акцент та-нетян казался мне слишком сильным, а речь – протяжной и медленной. Мы в Океании говорили на островном диалекте, более быстром и выразительном.

На другом конце моста находился военный блокпост. Морские пехотинцы внимательно осматривали лица прохожих. Мне вспомнилась охрана в Лепидоре – заспанные парни, вечно играющие в кости или коротающие дежурства в домах своих любовниц. Наши пехотинцы были уверены, что в их смену не может произойти ничего плохого. А в Танете, торговой столице мира, я увидел другое отношение к службе – город жил на грани войны.

– Кажется, этот остров называется Искдел, – сказал Сархаддон. – Или Лэлтейн? В любом случае на другой стороне мы найдем мост к центральному острову.

Широкая дорога, уходившая от нас направо, отделяла жилые кварталы от складов и доков. По обеим сторонам мостовой, выложенной прямоугольными каменными плитами, тянулись сточные канавы, закрытые металлическими решетками. Здания в этой части города напоминали дома Океании – трехэтажные, не очень затейливые, с характерными колоннадами внизу и маленькими арочными балконами на верхних этажах. На крышах строений зеленели кусты и цветочные клумбы. Когда я рассматривал город на изомодели «Пэклы», эти декоративные сады создавали впечатление парков и рощ. Некоторые растения, свисавшие с крыш, и деревья, посаженные на газонах вдоль улиц, имели длинные узкие листья. Они напоминали листья пальм и, очевидно, соответствовали сухому климату Танета.

На многолюдных улицах было непривычно шумно. Казалось, что каждый из жителей говорил на пределе голосовых возможностей. Запахи смолы, снастей и рыбы дополнялись вонью свалок, что делало воздух неприятным. Люди выглядели неопрятными и грязными. Мне не понравился Танет. Я не ожидал, что реальность будет так сильно отличаться от красивых легенд и интригующих историй.

Сархаддон указал на улицу, которая огибала край острова.

– Я думаю, нам туда, – сказал он. – Только не ругай меня, если мы ошибемся. И не бойся толкотни. Здесь никто не станет обходить тебя стороной, если впереди нас не будут шагать два мускулистых телохранителя.

– Как люди могут терпеть такую давку?

– Я разделяю твои чувства, но жители Танета привыкли к этой суете, и они даже не задумываются, что можно жить по-другому.

Получив толчок в спину, я налетел на мужчину, который шел мне навстречу. Тот обрушил на меня поток ругательств, а затем, как ни в чем не бывало, продолжил свой путь. Я в замешательстве остановился. Взглянув на меня, Сархаддон закричал вслед удалявшемуся мужчине:

– Твоя мать была козой, а дед совокуплялся с верблюдицей!

В следующий раз я отвечал обидчикам сам, но моя ругань была слишком невыразительной и запоздалой – на нее никто не обращал внимания. Люди привыкли к крикам и взаимным оскорблениям.

– Делай упор на их предков, – посоветовал мне Сархаддон. – Вставь пару животных в их родовое древо или дай понять, что сами они плохие торговцы. Жители Танета помешаны на деньгах и сделках. Только никогда не говори гадостей людям из Великих торговых домов – особенно если перед тобой лорд или наследник. Всех остальных можешь обзывать как угодно.

Вскоре мы нашли мост, ведущий с острова Искдел (или Лэлтейн) к Федерации – центральному острову Танета. Сархаддон не знал, откуда появилось такое название. Людей на мосту был много, и среди них я заметил несколько высокопоставленных персон.

На Федерации все отличалось масштабом и качеством. Дома были выше; колоннады лучше украшены; двери сделаны из кедрового дерева. Дорога, окаймлявшая остров, имела по два ряда деревьев с каждой стороны и напоминала зеленый тоннель. В некоторых зданиях располагались кафе и бары. Я начинал открывать для себя приятную сторону жизни в Танете. Даже склады и доки здесь выглядели более изящными и менее грязными. У причалов стояли красивые прогулочные яхты и лайнеры. Я залюбовался пятимачтовым крейсером, палубы которого пестрели разноцветными тентами. Он был предназначен не для морских сражений, а для романтических круизов.

Мы свернули на широкую аллею, усаженную высокими деревьями. За парапетом тянулся широкий газон. Чуть выше его проходила колоннада, а дальше начинались фасады зданий. У многих ворот виднелись именные доски с информацией о владельцах домов. Уличные кафе предлагали уютную тень под цветастыми тентами. Я был восхищен величественной красотой этой части города. И здесь уже не было тех многолюдных толп, которые мы встречали на других островах.

Аллея поднималась на холм. Когда мы пересекли еще одну широкую улицу, вид зданий снова изменился. Я думал, что Танет уже не сможет удивить меня масштабами роскоши, но город превзошел мои ожидания. Перед нами протянулась череда дворцов – каждый краше и выше другого. Они будто соревновались между собой в демонстрации богатства. Их отделяли, от дороги зеленые лужайки, ряды пирамидальных деревьев и живописные фонтаны. Искрящиеся струи воды очищали воздух от миазмов нижнего города. Людей на улице стало еще меньше, и я снова почувствовал себя комфортно – возможно, из-за долетавших брызг, которые освежали мое лицо.

– Под нами район рынков и жилые кварталы зажиточных горожан, – пояснил Сархаддон. – А здесь находятся дворцы Великих торговых домов. – Он указал на нижнюю часть города. – Видишь рыночную площадь? Дорога от нее ведет прямо к королевскому дворцу. Чуть выше селятся служащие Великих домов. Флаги над особняками говорят о принадлежности к тому или иному Дому. Нужно только знать цвета. Насколько мне известно, красно-белый флаг – это дом Канадрата; желто-оранжевый – дом Форита; пурпурно-желтый – дом Хирама… Они указаны в списке Зазана?

– Думаю, да, – ответил я, осматривая город, как дикарь, впервые спустившийся с гор.

Список лежал на дне моего дорожного мешка, и мне не хотелось доставать его.

– Интересно, кому принадлежит этот сине-серебристый? – произнес Сархаддон, когда мы подошли к одному из дворцов.

Огромный особняк, на который указал мне прислужник, явно видывал лучшие дни. Его барельефы потускнели, ставни истерлись, и даже флаг казался изъеденным молью.

– Кем бы ни был его владелец, он сейчас переживает трудные времена, – ответил я.

У меня появилось несколько вопросов: мог ли один из Великих домов обанкротиться и перестать существовать? Или Дома сохраняли свой статус со дня основания города? Первое предположение казалось более правдоподобным. Танетяне без сожаления избавлялись от неудачников.

Высокая стена, окружавшая дворец, была явно не к месту в этом роскошном центральном районе – вдали от берегов и возможных атак вражеских флотилий. Кроме того, если бы захватчики добрались до этого дворца, Танет все равно был бы потерян. Впрочем, стена могла предназначаться для защиты от бунтовщиков. Пока мы шагали по дороге мимо ее башен, я заметил, что каменная кладка в их основании слегка искрошилась. Со стороны казалось, что низ стены покрыт орнаментом.

Но вот в конце улицы мы увидели ворота королевского дворца. К ним подходила еще одна дорога, поднимавшаяся от края острова. Взглянув втом направлении, я разглядел огромный квадрат, окруженный зданиями и заполненный цветастыми тентами. Там находилась рыночная площадь Танета. У ворот ожидала небольшая группа людей. Солдаты, охранявшие вход, расспрашивали посетителей опричинах их визита.

– Нам лучше дождаться своей очереди, – сказал послушник. – Этот отряд подчиняется только Совету Десяти, и они могут прогнать от ворот любого человека.

Суол и Карак отошли в сторону, а мы с Сархаддоном присоединились к тем, кто желал попасть во дворец. Мне было очень жарко. Охранники и несколько первых посетителей стояли в тени. Вся остальная очередь томилась под палящим зноем. Возможно, танетяне привыкли к такому пеклу, но лично я был очень рад, когда мы приблизились к офицеру. Как и прежде, Сархаддон взял переговоры на себя.

– Что вам угодно? – кратко спросил начальник охраны.

– Сын лепидорского графа просит позволения войти во дворец.

– Сын лепидорского графа? – почесав раздвоенную бороду, проворчал офицер. – Мы не получали указаний насчет него. У вас есть какие-нибудь документы?

Я протянул ему свиток, заверенный подписью матери, и дипломатический пропуск, которым меня снабдили фарасские военные. Офицер осмотрел документы и, повернувшись, подозвал подчиненного,

– У нас есть образец оттиска лепидорской печати?

– Сейчас посмотрю. А какой это континент?

– Океания, верно? – спросил меня офицер.

Я кивнул. Через минуту солдат вернулся с листом бумаги, на котором были изображены эмблемы всех городов Океании. После сверки оттисков офицер произнес:

– Печать действительна. Пройдите через двор в приемную. Один из распорядителей подскажет вам, где искать вашего отца. Я послал бы с вами человека, но все мои солдаты заняты.

Он указал нам направление, и мы вошли во двор, усаженный апельсиновыми и лимонными деревьями. Пройдя через величественный портик и массивную, украшенную бронзой дверь, мы оказались в большом зале. До меня донесся знакомый запах благовоний и ароматов дворцовой мебели. В дальнем конце холла за массивным столом сидел толстощекий мужчина. Он лениво любовался своими ногтями и время от времени ровнял их маникюрной пилочкой.

– Этот должен знать, – сказал Сархаддон.

Мы направились к мужчине, чтобы навести справки о моем отце. Однако распорядитель не дал нам произнести ни слова. Приняв надменную позу, он громко закричал:

– Что вам здесь нужно, попрошайки?

На мне была дорожная одежда, но неужели я выглядел так уж плохо? С другой стороны, если какой-то павлин ведет себя так…

– Мой отец является графом Лепидора, – раздраженно ответил я.

Мне не нравилось, что жители Танета стремились унизить всех и каждого.

– Тогда я – король хэйлеттитов. Кто вас впустил?

– Дворцовая охрана. Люди, которые способны рассмотреть дипломатический пропуск, когда им показывают его.

Мои слова несли почти прямое оскорбление, но мне хотелось поставить этого женоподобного крикуна на место. С ним едва не случился апоплексический удар.

– Ты намекаешь, что я не знаю свою работу? А ну-ка покажи свой пропуск!

Как только я вытащил документ из кармана, мужчина выхватил его из моих пальцев.

– Он выдан канцелярией имперского флота!

– И подписан таким же чиновником Аквасильвы, как ты.

– Не зарывайся, – прошептал мне Сархаддон.

– Здесь он не действителен! Мы не в Океании, и законы Фетии не имеют силы.

Неужели этот человек решил помешать моей встрече с отцом? Но по какой причине? Почему обычный чиновник наносил оскорбления отпрыску знатного рода? Может быть, он работал на Этлу? Хотя вряд ли она стала бы прибегать к его услугам – тем более что ее дела касались только Сферы…

Несмотря на грубость мужчины, я попытался перевести разговор в конструктивное русло.

– Если вы позовете графа Элнибала, он прояснит вам ситуацию.

– Мне не нужны твои советы! Кем бы ни был этот граф, я не позволю, чтобы его беспокоили какие-то бродяжки!

«Если этот гнусный тип и дальше будет вести себя в том же духе, граф очень обеспокоится», – сердито подумал я.

– Охрана! – позвал распорядитель.

Меня, словно укол, пронзил страх, и я с тревогой посмотрел на Сархаддона. В этот миг в зал вошел еще один мужчина.

– Что за шум? – спросил он.

Ему было около сорока лет. Взглянув на его скуластое лицо, сломанный нос и глубоко посаженые глаза, я содрогнулся. Мне не хотелось бы иметь дело с типом такой зловещей наружности. С его шеи свисала золотая цепь. На любом другом мужчине она выглядела бы нелепо, но этот лорд мог позволить себе все, что угодно. Судя по выражению лица и роскошной оранжевой мантии, он привык получать от жизни свое. Лично я не стал бы связываться с этим дворянином.

– Приветствую вас, верховный советник Форит. Эти двое бродяг настаивают на встрече с одним из графов. Хотят отвлечь его от важного мероприятия.

– В таком случае вышвырни их отсюда.

– Мы не бродяги, верховный советник, – спокойно поправил я чиновника.

Верховный советник? Значит, он входил в Совет Десяти? Дворец Форита показался мне самым богатым среди особняков, которые мы видели в Танете. Я вспомнил высокую башню с оранжево-желтым флагом. Так вот чем объяснялся цвет его мантии!

– И кто же вы?

– Граф, с которым я хочу встретиться, – мой отец.

– Мы это проверим. Нам придется задержать вас, поскольку Совет Аквасильвы проводит совещание, а я в данный момент спешу по делам. Распорядитель! Отправь их в темницу. Я разберусь с ними позже.

Форит повернулся и зашагал к двери.

– Не так быстро, торгаш! – раздался вдруг чей-то голос.

Мое сердце радостно дрогнуло, и я облегченно вздохнул. В этом месте меня могли знать только два человека – отец и наш союзник из Кулы.

– Сначала ты хотел обмануть меня в сделке, а теперь решил арестовать сына моего лучшего друга? Оставь его в покое, танетянин.

– Лучше не вмешивайся, океанин! – огрызнулся Форит. – Мне плевать, кто эти щенки! Охрана!

Солдаты, стоявшие под аркой бокового прохода, не знали, кому подчиняться. Мужчина, оскорблявший Форита, вышел из тени и грозно направился к нам. Граф Кортьерес был выше советника на целых шесть дюймов. Он с усмешкой встретил злобный взгляд танетянина и начал медленно теснить его к двери.

– А мне плевать на твой сан. Ты пытался обмануть меня, торгаш! И теперь снова устраиваешь свои трюки! Отошли охрану и не трогай ребят из Океании!

– Граф! Я могу превратиться в опасного врага!

– Но не можешь быть другом. Ладно, я не стану рассказывать королю, как его верховный советник шельмует на нечестных сделках. Со своей стороны ты оставишь этих юношей в покое.

Лицо советника исказилось от ненависти. Он махнул солдатам рукой, велев удалиться.

– Ты совершил ошибку, океанин. Надеюсь, твоя жизнь не продлится долго, и ты не доживешь даже до той минуты, когда сможешь пожалеть об этом.

– Когда хэйлеттиты постучат в ворота Танета, вам всем понадобится наша помошь. Пусть мы провинциалы, но это не дает тебе права на оскорбления.

– Мне ничего не стоит засадить вас троих в тюрьму. Но я сегодня добрый. Учти, океанин, только сегодня.

С этими словами советник зашагал к другой двери – не к той, к которой он первоначально направлялся. Интересно, почему? Кортьерес повернулся к распорядителю, и тот залепетал извинения. Граф с укором покачал головой и жестом велел нам следовать за ним.

– Возможно, мне лучше уйти? – прошептал Сархаддон.

– Не спеши. Пусть отец даст тебе надежных сопровождающих. Я не хочу, чтобы по дороге в храм с тобой случилась какая-нибудь беда.

– Не обращайте внимание на это недоразумение, – сказал Кортьерес, когда мы зашагали по коридорам дворца.

Голос графа идеально гармонировал с его мощной фигурой.

– Катан! А почему ты здесь? В компании с послушником…

– Это Сархаддон.

– Ты из храма Лепидора, не так ли?

– Да, я там служил, – ответил послушник, удивленный тем, что граф Кулы запомнил его по краткому визиту в наш город.

Мне по личному опыту было известно, что Кортьерес обладал феноменальной памятью. Он без труда мог рассказать о том, как я четырехлетним мальчишкой стащил яблоко из его дворцовой кухни.

– Так что привело вас сюда? Элнибал не ждал твоего прибытия.

– Мы привезли хорошие новости.

Я улыбнулся, радуясь тому, что встретил друга нашего семейства.

– Несколько месяцев назад мы спасли троих человек, потерпевших кораблекрушение. Среди них был жрец, который разбирался в горном деле.

– Я помню. Кажется, его звали Айстик. Он нашел вам новый пласт самоцветов?

– Нет. Осматривая северную часть рудника, жрец отыскал нечто более ценное.

– Неужели железо? – догадался Кортьерес. – Вы нашли железо!

Я кивнул. Глаза графа расширились от восторга, и он шлепнул меня широкой ладонью по спине.

– Это действительно хорошие новости! И для меня, и для твоего отца. Тебе больше незачем тревожиться о будущем клана. Ты мудро поступил, что приплыл в Танет и перехватил Элнибала до окончания Совета. Я догадываюсь, что решение принимала графиня Иррия. Но думаю, и ты постарался.

В отличие от моего отца, Кортьерес никогда не скупился на похвалы. Мне это было очень приятно.

Пока мы шли по коридорам, граф вкратце рассказал нам о том, что происходило на Совете Аквасильвы. Кланы Экватории тревожились о нараставшей мощи хэйлеттитов. Их напугала весть о возвращении Ишара. Я с удовольствием слушал Кортьереса. Он был старым другом моего отца и нашим верным союзником – таким же, как граф Моритан, бывший наемный убийца, который по прихоти судьбы стал правителем города. Несколько лет назад отец и эти два графа образовали один из пяти союзов Океании.

Я не знал, почему Кортьерес не присутствовал на конференции. Очевидно, он имел на то свои причины. Когда мы приблизились к залу, широкие двери открылись, и члены Совета начали выходить в коридор. Кортьерес окликнул отца по имени. Тот беседовал о чем-то с Моританом. При виде меня на лице отца появилось недоумение, а затем – неподдельная радость. Граф Элнибал направился к нам. За его спиной я заметил Лексана – нашего заклятого врага. Он хмуро смотрел на нас и сердито кривил тонкие губы.

Глава 8

Отец едва не задушил меня в объятиях, затем отступил на шаг и смерил мою фигуру критическим взглядом.

– Что ты здесь делаешь?

Будучи отставным офицером, он никогда не ходил вокруг да около. Его манеры в чем-то напоминали поведение Кортьереса. Однако я знал, что в общении с верховным советником отец вел бы себя менее дипломатично. Иногда он мог быть очень грубым и безрассудным. Мне не терпелось рассказать ему о руднике, но от волнения моя речь, которую я приготовил во время долгого плавания «Пэклы», буквально испарилась из памяти. В уме вертелись только самые общие фразы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.