Хулио Кортасар
Желтый цветок

Вы будете смеяться, но мы бессмертны. Я это вывел из обратного – из того, что знаю единственного смертного. Он рассказал мне свою историю в бистро на улице Камброн. Человек был настолько пьян, что ему ничего не стоило говорить правду, неважно, что хозяин и завсегдатаи за стойкой гоготали так, что у них вино из глаз текло. Должно быть, на моем лице он прочитал некоторый интерес, потому что вцепился в меня мертвой хваткой, и мы позволили себе роскошь уединиться за столиком в углу, где можно было спокойно выпить и поговорить. Он сказал мне, что раньше был муниципальным служащим здесь, в Париже, а теперь вышел на пенсию, что жена его давно уехала погостить к родителям (видно, хотел дать понять, что она его бросила). У него было высохшее лицо и лихорадочный взгляд. Вот уж кто пил, чтобы забыться, – он все время провозглашал это, начиная с пятого стакана красного вина. Я не учуял его специфического чисто парижского запаха, который, по-моему, чувствуем только мы, иностранцы. И ногти у него были подстрижены, и никакой перхоти.

Он рассказал мне, что однажды в 95-м автобусе увидел мальчика лет тринадцати и, вглядевшись, обнаружил, что мальчик был очень похож на него, по крайней мере, таким он себя помнил в детстве. Мало-помалу он убедился, что мальчик походил на него как две капли воды: лицом, руками, челкой, падающей на лоб, широко поставленными глазами, а еще больше робостью, манерой прятаться за журнал с комиксами, откидывать назад волосы, своей неуклюжестью. Он был настолько похож, чуть ли не до смешного, что, когда мальчик сошел на улице Ренне, он сошел с ним и подвел приятеля, напрасно прождавшего его на Монпарнасе. Он выискал предлог, чтобы заговорить с мальчиком, спросил его про какую-то улицу и уже безо всякого удивления услышал голос, который был в детстве его голосом. Мальчик шел в ту сторону, они робко прошли бок о бок несколько кварталов. Тогда-то его и озарило. Ничего не было объяснено, однако существовало нечто вне объяснений, нечто расплывавшееся и терявшее смысл, едва его пытались объяснить.

В общем, ему удалось проникнуть в дом, познакомиться с родными мальчика, и престиж бывшего инспектора бойскаутов открыл ему путь в крепость из крепостей – парижскую семью. Он увидел там бедность, не выходившую, однако за рамки приличия; мать, казавшуюся старше своих лет, дядю-пенсионера, двух котов. Потом он легко уговорил одного из своих братьев отпустить с ним сынишку, которому шел четырнадцатый год, и мальчики подружились. Он стал каждую неделю приходить к Люку; мать подогревала ему старый кофе, они говорили о войне, об оккупации и о Люке. То, что началось как озарение, постепенно обретало форму, и вырисовывался четкий контур того, что люди любят величать роком. Даже стало возможно выразить это обычными словами: Люк был его повторением, его продолжением – значит, мы все бессмертны!

– Все бессмертны, дружище! Обратите внимание, никто до меня этого доказать не мог, а мне довелось, в 95-м автобусе. Маленький сбой в механизме, накладка во времени – и на тебе, одновременность вместо последовательности! Люк должен родиться после моей смерти, а он… Я уж не говорю о той сказочной случайности, что я встретил его в автобусе. По-моему, я уже говорил, что у меня была какая-то полнейшая уверенность, без слов. Так – и точка. Однако вскоре возникли сомнения, ведь в подобных случаях обзываешь себя идиотом или пьешь успокоительное. И вместе с сомнениями, убивая их одно за другим, приходили доказательства того, что я не ошибся, что причин сомневаться не было. То, что я вам сейчас скажу смешит этих кретинов больше всего, когда мне вдруг приходит в голову с ними поболтать: Люк был не только мной в детстве, он должен был стать мной и потом, стать таким же, как бедняга неудачник, беседующий сейчас с вами. Стоило только взглянуть на него, когда он играл, тяжело плюхался на землю, ломал себе ногу или выбивал ключицу; а эта его девичья чувствительность, как он весь заливался краской, едва его спрашивали о чем-нибудь! Мамаша, наоборот, не смущалась, ну и обожают они все поболтать, неважно, что парень сидит рядом и умирает со стыда; они тебе все поведают: и интимности самые невероятные, и байки про первый зубик, и про рисуночки восьмилетнего чада, и про болезни… Добрая душа, конечно, никого не подозревала, и дядя играл со мной в шахматы, я стал вроде как членом семьи и даже одолжил им денег до конца месяца. Я без труда выяснил прошлое Люка: надо было только вставлять вопросы в разговоры, интересовавшие стариков, в разговоры про ревматизм дядюшки, про злыдню-консьержку, про политику… Так, между шахами и размышлениями о ценах на мясо я постепенно узнавал детство Люка, и доказательства моего открытия становились все неопровержимей. Но поймите меня правильно – а я, пока суд да дело, попрошу еще по рюмочке – Люк был мной в детстве, однако не воображайте его моей точной копией. Скорее он был аналогом, понимаете, ну, скажем, я в семь лет вывихнул себе запястье, а Люк – ключицу, в девять у нас были соответственно корь и скарлатина; тут, конечно, вмешалась история, дружище: у меня корь длилась пятнадцать дней, а Люка вылечили за четыре – достижение медицины и всякие прочие штучки. Всему были аналоги, и поэтому вполне могло статься, что, скажем, булочник из булочной на углу – двойник Наполеона, но сам этого не знает, потому что не произошло никаких нарушений, потому что он не повстречался с истиной в автобусе; но если бы он вдруг догадался, то смог бы понять, что на самом деле повторил и повторяет Наполеона, что подняться от посудомойщика до хозяина большой булочной на Монпарнасе – это то же самое, что корсиканцу сесть на трон Франции и что, покопавшись неспеша в своей жизни, он найдет моменты, соответствующие Египетскому походу, консульству и Аустерлицу, и даже поймет, что через несколько лет с его булочной что-то случится, и он кончит свои дни на каком-нибудь острове Святой Елены, которым, наверно, окажется комнатенка на седьмом этаже, но он будет так же сломлен, так же окружен водами одиночества и так же горд своей булочной, которая была как парение орлов. Вы меня понимаете, нет?…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.