Джил Тэтерсол
Дарованная судьбой

Глава 1

Ричард Ховард любил всех своих детей, за исключением Терезы. Поскольку – сознательно или невольно – считал девочку причиной гибели ее матери. Мэри Ховард умерла при родах в тот момент, когда Тереза увидела свет.

Мэри была душой большого дома, она растила детей и ухаживала за цветами в саду с такой самоотверженностью, на которую никогда не был способен ее муж. После женитьбы Ричард Ховард жил в поместье, унаследованном от отца. С юности не любил он ни учиться, ни работать и отметал все доброжелательные советы попытать счастья в колониях или вступить в армию. Он всегда держал лошадей больше, чем мог позволить себе, и от души наслаждался преимуществами сельского бытия в Девоншире: охотой, бегами и карточной игрой с соседями. Раз в году он проводил какое-то время в Лондоне, чтобы – как любил говаривать – показать горожанам, что они и в подметки не годятся сельским жителям.

После смерти жены он доверил воспитание детей гувернерам. Гарри, старший, поступил на флот. Томас, книжный червь с юных лет, прервал многообещающую учебу в Оксфорде, чтобы посвятить себя служению Богу. А Вильям, младший, пошел, казалось, по стопам отца. Он не хотел ни идти в армию, ни учиться, и его можно было увидеть в конюшнях чаще, чем в библиотеке. Он слыл необузданным всадником и превосходным стрелком, неутомимым охотником на лис, а о его диких выходках толковала вся округа.

Элизабет, годом моложе Вильяма, считалась у мистера Ховарда идеалом дочери. Еще ребенком с длинными белокурыми волосами она являла собой образец учтивости и послушания. Никогда не возникало необходимости строго наказывать ее. Братья всегда отправляли сестренку к отцу, если надо было вымолить прощение. Они даже подкупали ее, чтобы она взяла на себя вину за проступки, которых не совершала. Элизабет владела удивительным даром по команде вызывать у себя слезы, а когда Ховард видел дочурку плачущей, у него моментально пропадало всякое желание ее наказывать. Она прикладывала все усилия, чтобы стать любимицей отца, но это было явно излишним. Иногда он даже называл ее своей «маленькой коварной кошечкой», не ведая, что по сути она и была вероломной и расчетливой. Безумная тетушка Ховарда Кассандра часто сухо замечала, что взаимное обожание отца и дочери вызвано исключительно нежеланием обращать внимание на изъяны в характерах друг друга.

Ховард не допускал даже мысли расстаться с Элизабет. Было так приятно видеть ее рядом с собой, всегда прелестную, элегантную, жизнерадостную. Кроме того, отец привык, что, после смерти матери, она взяла на себя заботы по ведению хозяйства. Но приближался девятнадцатый год рождения Элизабет, пора было отправить ее в Лондон и ввести в общество. Однако при этом возникала опасность, что очень скоро найдется молодой человек, который отним навсегда. И хотя Элизабет не была красива в класси ческом понимании этого слова, она знала, как себя вести, – внимательно прислушивалась к собеседнику, доброжелательно улыбалась. Одним словом, это был тот тип девушки, который легко вызывает восхищение у мужчин. Помимо личных достоинств, Элизабет обладала еще и порядочным приданым, ибо в случае замужества получала не только свою долю наследства, но и долю сестры. Так распорядился Ховард, который не верил в то, что приданое, каким бы большим оно ни было, побудило бы какого-нибудь холостяка жениться на Терезе.

Вздыхая, он часто сетовал на то, что ему уготована печальная участь в старческом возрасте остаться с Терезой, в то время, как другие дети, близкие ему, уже покинут дом. Он и сам не знал, что ему не нравится в Терезе: не могла же эту неприязнь вызвать смерть жены, последовавшая семнадцать лет назад… Он не отдавал себе отчета в том, что его собственное поведение, недостаток любви, а порой и несправедливость сделали из дочери робкое и упрямое создание, предпочитавшее уединенность полей и лесов семейному общению. Она никогда не лгала и не держала тактично свое мнение при себе, а ее неподкупную искренность отец расценивал как дерзость и наглость. Если в подобных случаях он велел Терезе замолчать, она сердила Ховарда еще больше тем, что смотрела на него, не отрываясь, своими огромными золотистыми глазами, взгляд которых не выдавал ее мыслей. Зачастую он с трудом сдерживался, чтобы не ударить дочь по лицу, и хотя никогда не позволял себе зайти так далеко, считал ее виновной во вспышках своего гнева.

В конце концов, наступил такой момент, когда Тереза по возможности начала избегать присутствия отца. Перестала она общаться и с Элизабет, поскольку не заблуждалась в отношении истинного характера своей всеми обожаемой сестры. Со старшими братьями она почти не виделась, а Вильям был слишком похож на отца тем, что неласково обращался с ней, кроме тех случаев, когда давал поручения, которые она молча выполняла – не сетуя, но и без услужливости.

Так росла она, словно заброшенный мальчишка, который с удовольствием носится по полям, лазает по деревьям, прыгает со стогов сена, обчищает фруктовые сады и плещется в пруду. В отличие от Элизабет, на одежде которой никогда не появлялось ни пятнышка, Тереза часто возвращалась домой исцарапанной и грязной, за что ее наказывала строгая воспитательница, оставляя без ужина.

Но и сейчас, когда она уже почти выросла, отец с неодобрением относился к ее, как он выражался, «эскападам». «Будь я проклят, – возмущался он, – если знаю, тупа эта дерзкая девчонка или просто невоспитанна». Вильям также упрекал ее в поведении, не достойном девушки из хорошего дома, и предполагал, что она еще навлечет позор на семью: друзья, жаловался он, уже насмехаются над странностями его сестры.

А теперь еще и Томас прислал письмо, где высказывался о ней в подобном же тоне. С тех пор как Элизабет сунула под нос Терезе эту бумагу, лежавшую на письменном столе отца, она не выходила у нее из головы.

Терезу больше ничто не задерживало в доме. Отец и Вильям отправились на охоту, а Элизабет уединилась с портнихой. Сама мысль найти в Лондоне жениха подталкивала Элизабет к активным действиям.

Тереза в старом пальто и удобных растоптанных башмаках выскользнула за порог и направилась в садик при кухне. Здесь, под раскидистыми деревьями, каждую веточку, каждый листик которых так хорошо знала, она чувствовала себя действительно дома. Не было видно никого из младших садовников, и только старый глухой Дэвис копал что-то в отдаленном уголке. Тереза подбежала к кирпичной стене, опоясывавшей сад, и уселась на мох под большим сливовым деревом. Здесь, под тенистой кроной, она чувствовала себя защищенной от враждебного мира, здесь, в тиши, она могла спокойно обдумать то, о чем ее брат Том написал отцу.

«… Я весьма обеспокоен тем, что ты сообщил мне о Терезе…» Что же могли Томасу сообщить о ней? Она вздрогнула и плотнее запахнула пальто. «Боюсь, ей не избавиться от своих эксцентричных выходок, поскольку она уже не ребенок и вряд ли с возрастом изменится в лучшую сторону. К сожалению, я не могу не вспомнить тетушку Кассандру, о которой рассказывали, что в детстве она тоже была чудаковатым угрюмым ребенком…»

Тетушка Кассандра! Тереза хорошо ее помнила. Несколько лет та жила в семье Ховардов, становясь все страннее, пока однажды не исчезла. Никто не хотел говорить Терезе, что с ней произошло, и только Элизабет нашептала, что неожиданно появились двое мужчин и увезли тетушку в закрытом экипаже.

Тогда, будучи еще маленьким ребенком, Тереза решила, что наступил конец земным страданиям тетушки Касси и ее усыпили – судьба, постигшая столь многих животных, которых она любила: Султана, жеребца, у которого стали очень длинными зубы, Джаспера и Топаза, спаниелей, которые из-за ушных болей превратились в злобных кусающихся созданий, и Джинджер, хромоногую кошку, не признававшую никого, кроме Терезы.

По-видимому, с тетушкой поступили так же. Нельзя сказать, что она очень любила пожилую даму, но жалела, что ее нет рядом. Старуха и маленькая девочка, обе нелюбимые в семье, часто обедали вдвоем, и в этих трапезах было что-то фантастическое, поскольку тетушка была убеждена, что блюда отравлены, а за окнами пляшут чертенята. Нет, Тереза точно не любила тетушку, однако из-за ее исчезновения стала кричать по ночам, нарушая сон впечатлительной Элизабет.

В конце концов добросердечный викарий пожалел девочку и освободил ее от ночных кошмаров, сообщив, что тетя Касси совсем не умерла, а находится в сумасшедшем доме, где ей обеспечен надлежащий уход. И все-таки Тереза не успокоилась. Брат одного из садовников служил санитаром в подобном заведении, вот от него Тереза и узнала, как обстоит все на самом деле. Поэтому известие, что тетушка на другую зиму после отъезда подхватила воспаление легких и тихо угасла, прозвучало в ее ушах почти как радостная новость. И еще долго потом гнала она воспоминания о тетушке, пока страшное сравнение Тома не пробудило их вновь.

Тереза ни на мгновение не верила, что она действительно больна, но какое это имело значение – ведь и тетя Касси убеждала, что вполне здорова. Брату Тому, избегавшему одиночества и даже молившемуся в присутствии других людей, ее стремление к уединению должно было казаться странным. Но если он считал свою сестру не совсем нормальной, не было ли с его стороны безответственным предлагать следующее: «… Думаю, лучшее – это выдать ее замуж, пока она еще не потеряла очарования молодости. Хлопоты по хозяйству, а то и уход за детьми могут оказать на нее благотворное влияние. Мне известна твоя точка зрения, что трудно найти ей подходящего жениха, однако даже мало-мальски достойный брак лучше никакого. И в связи с этим у меня есть предложение – некий мистер Джозеф Спрул, с которым я знаком по колледжу. Он сын одного обувного фабриканта, разбогатевшего на военных поставках. Мистер Д. Спрул с удовольствием бы вступил в брак, но, не имея достаточно привлекательной внешности и не в состоянии избавиться, несмотря на все усилия, от запаха, присущего его мастерским, он потерял всякую надежду обрести желательную спутницу жизни. В финансовом отношении он независим, что, безусловно, покажется тебе заманчивым. К тому же у него почти раболепное преклонение перед людьми с положением, что определенно делает Терезу в его глазах желанной. Как ты смотришь на то, чтобы пригласить его на предстоящие каникулы? У него совсем недурные манеры и…»

Она не смогла дочитать письмо, поскольку Элизабет, заявившая, что слышит шаги отца, выхватила его из рук Терезы и убежала. Теперь Терезе стало понятно, почему отец бросал на нее за завтраком изучающие взгляды. Она представила себе, как, вернувшись с охоты, он сразу напишет Томасу о своем согласии и начнутся приготовления к встрече гостя на Пасху.

Сидя под большим сливовым деревом, Тереза закрыла глаза и попыталась представить себе мистера Спрула. Уродливое лицо, хриплый голос; преувеличенно вежливый, по-лакейски угодливый, но исполненный чувства превосходства – как же, ведь это он должен избавить семью Ховардов от присутствия Терезы. Ей стало почти жаль его, и, наверное, она должна быть ему благодарна за то, что он даст ей возможность расстаться с отцом и Элизабет. Но не променяет ли она критические замечания о своих странных привычках на таковые у супруга? Она ясно осознавала, чего он ждет от нее: позировать в кругу его друзей, которых хотел бы поразить изысканной невестой. Кроме того, ей придется тогда покинуть Девоншир и лишиться утешения, которое ей приносит здешняя природа. Нет, сказала она себе, открывая глаза, ее не склонить к браку с мистером Спрулом.

Порыв ветра с вересковой пустоши заставил девушку очнуться от дум. Как прекрасно было вокруг! Почки набухли и готовы были вот-вот лопнуть, на ветках заливались дрозды. Но Тереза слишком хорошо знала, как обманчива эта красота. Ночные заморозки могли уничтожить раскрывающиеся почки, кошка – разодрать птичку, а охотничьи собаки – затравить лису, поедавшую, в свою очередь, кур. Кого в этом мире могло бы удивить, если бы мистер Спрул, по всему приветливый человек, в конце концов, оказался лицемером и тираном? Как вообще можно было рисковать выходить замуж за человека, которого почти не знаешь?

Тереза поднялась, сняла перчатки и засунула их за пояс платья. В чем она настоятельно нуждалась в этот момент, так это в симпатии сведущей женщины. Ее близкой подругой была жена фермера миссис Дженнингз, хотя общение с ней ни в коей мере не поощрялось в господском доме. Но отец и Вильям были сейчас на охоте, а Элизабет – слава Богу! – занята своими собственными заботами. Тереза вышла из сада, пересекла буковый лес и мостик над ручьем и направилась не в открытое поле, а кратким путем, через овраг – к ферме.

Фермер Дженнингз пахал. Тереза видела его силуэт вдали на фоне неба и слышала, как он понукал лошадей. Вдруг раздался громкий собачий лай, и с пахотной борозды, каркая, взлетела стая ворон. На поле выскочила свора охотничьих собак сквайра Фортескью. За ними на какое-то мгновение появились всадники в красных костюмах для верховой езды: Фортескью, сосед Ховардов, и его гости. Вскоре они исчезли за холмами, и наступила тишина.

Тереза толкнула белую садовую калитку и направилась к дому – простому зданию с асимметричными маленькими окнами и низкой покатой крышей. Через раскрытую дверь в кухню можно было увидеть миссис Дженнингз, которая мыла посуду.

Как большинство местных женщин из простых она носила белый чепец, под которым скрывались ее пышные черные волосы. В ее глазах всегда прыгали смешинки, как бы пытаясь уличить во лжи ее тайную скорбь, ибо, хотя миссис Дженнингз была еще молода и уже десять лет замужем, у нее не было детей. Тереза никогда не знала, о чем думает эта немногословная женщина. Но одно было известно точно: если она приходила к миссис Дженнингз в подавленном настроении, то уходила в приподнятом.

– Ах, мисс Тереза! – воскликнула миссис Дженнингз, и теплота ее голоса была для Терезы самым радушным приветствием. – Вы пришли посмотреть щенят Олли?

Тереза совсем забыла про щенят, но, представив, как прикоснется к их маленьким пушистым телам, поняла, что это утешит ее. Миссис Дженнингз провела ее в уютную, безупречно чистую комнатку и предложила стакан свежего молока. Затем она принесла большую корзину.

– Я посадила Олли на цепь, а то она не любит, когда трогают ее детенышей. – Миссис Дженнингз улыбнулась и вернулась на кухню. Тереза, сразу обо всем забыв, не обращая внимания на платье, уселась прямо на пол и погрузила руки в корзину, где копошились крохотные пищащие существа с острыми, как иголки, зубками. В это мгновение она была по-настоящему счастлива. От радости щеки ее окрасились румянцем, и она стала похожа на беззаботного ребенка, каким в действительности никогда не была.

Она высоко подняла барахтающегося щенка и громко рассмеялась, когда он лизнул ее в нос. И тут она вдруг почувствовала, что не одна.

В дверях стоял мужчина.

Его тень падала в комнату, заполняя, казалось, все пространство. Тереза, окруженная щенками, не могла встать, а мужчина рассматривал ее так бесцеремонно, что она, в свою очередь, с удивлением уставилась на него.

На нем были облегающий охотничий сюртук, белые брюки для верховой езды и черные сапоги. Правой рукой, затянутой в кожаную перчатку, он держал шляпу с блестящими полями и хлыст с серебряным набалдашником филигранной работы. Искусно повязанный галстук скрепляла необычной формы булавка с бриллиантом. Загорелая кожа и высокие скулы придавали его лицу какой-то экзотический вид, под темными бровями опушенные густыми ресницами холодно и ясно сверкали светло-голубые глаза. Его взгляд, как показалось Терезе, был жаждущим, почти алчным; какая-то тайна окутывала его. К ее изумлению, он не носил ни парика, ни современной прически; по обычаю минувших дней он заплел свои густые черные волосы в косу, перевязав ее черной шелковой лентой.

Когда он заговорил, Тереза даже испугалась, поскольку взирала на него, как на картину, совершенно забыв, что это человек из крови и плоти.

– Не вставайте, – произнес он небрежно, входя в комнату и направляясь к пылающему камину. – Клянусь честью, ваши фермеры живут не так уж и плохо – с утра разжигают камин. Меня удивляет, что в Девоншире все такие нежные.

Он говорил слегка высокомерно, о чем, казалось, сожалел, но был не в силах превозмочь себя.

Тереза всегда чувствовала себя в присутствии посторонних смущенно и скованно, но как только она поняла, что ее приняли за дочь фермера, сразу преодолела свою робость в надежде, что чужая маска защитит ее.

– Вы говорите так, сэр, как будто приехали из Корнуолла.

Он засмеялся.

– Точно. Я из Корнуолла и возвращаюсь домой, слава Богу.

Однако слова прозвучали нерадостно, тень набежала на лицо, словно возвращение домой, о котором он тосковал, не сулило ему ничего хорошего.

Обычно Тереза относилась к окружающим, как к опасным и непредсказуемым существам, от которых лучше держаться подальше, но на сей раз, вопреки своим привычкам, она почувствовала любопытство и поэтому спросила:

– Вы были на охоте?

Он наклонился, чтобы подбросить полено в камин, и небрежно ответил:

– Старый Фортескью пригласил меня с парой друзей…

– Значит, поэтому бриллиантовая булавка!… – выпалила Тереза.

Она замолчала, не желая продолжать, но он, резко обернувшись, вопросительно посмотрел на нее. Тесс покраснела и поспешила объяснить.

– Я просто подумала… поскольку сквайр играет и ведет обычно большую игру… Это его булавка. Он часто ее проигрывает, потом опять возвращает себе… Когда вы произнесли его имя, я поняла, где ее видела. Мой отец тоже однажды выиграл ее…

Она тут же замолчала, но было поздно. Он нахмурил брови. В мгновение ока его речь и поведение изменились.

– Кто вы?

Она медлила с ответом. Ей не хотелось, чтобы ему стало известно ее имя, а отец узнал потом об их встрече. К счастью, в комнату вошла миссис Дженнингз, предложив мужчине блюдо с сандвичами и оловянный бокал с сидром.

– Присядьте, сэр, и закусите, пока не обсохнет ваша лошадь. Мисс Тереза, помогите мне, пожалуйста, собрать щенят в корзину, а то Олли уже нервничает.

Тесс поднялась и выполнила просьбу фермерши. Последнего, самого маленького щеночка, прежде чем положить в корзину, она поднесла к лицу и чмокнула в наморщенный лоб.

Молодой человек, с бокалом в руке, наблюдал за ней.

– Если вы захотите взять этого щенка, то сделаете плохой выбор.

Почувствовав вызов, Тесс высокомерно ответила:

– Я восхищаюсь силой и красотой, но любить предпочитаю слабых, которые заброшены и несчастны.

Он изучающе посмотрел на нее. Она хотела отвернуться, но, протянув руку, он тронул ее за рукав.

– Простите, мисс. Сначала я решил, что вы еще ребенок. Но теперь вижу, что передо мной молодая леди.

Затем, уже схватив ее за руку, он наклонился к Терезе и представился в полунасмешливой манере..– Деймон Трегарон – к вашим услугам.

Тесс присела в вежливом реверансе, не называя своего имени, и собралась уходить.

– Не могли бы вы еще немного задержаться и разделить со мной трапезу? Я бы показал вам, что мы, с западного побережья, хоть и немного неотесанные, но совсем неплохие.

Хотя ей очень хотелось остаться, она знала, что должна уйти. И вновь на помощь пришла миссис Дженнингз.

– Не сердитесь, сэр, но мисс Терезу уже, наверное, ищут и будут бранить дома. – И затем обратилась к девушке: – Я видела лошадей в овраге. Ваш отец возвращается.

Тесс испугалась. Вне всякого сомнения, отец, сняв сюртук, тут же велит позвать Терезу. Внезапно ее пронзило воспоминание о письме Тома: угроза сумасшествия и опасность навязываемого брака. Она пошатнулась. Мужчина шагнул к ней и едва успел подхватить. Лишь на мгновение его сильные руки прикоснулись к Терезе, но этого было достаточно, чтобы, внезапно очнувшись, она резко отпрянула от него и выскочила в дверь. Как преследуемая убегала она от этого удивительного мистера Трегарона, заставившего ее на какое-то время забыть все свои тревоги.

Глава 2

Когда Тесс вошла в большой зал, Элизабет, склонившись над балюстрадой, воскликнула:

– Где тебя носило? Отец уже дважды звал тебя. Он в дурном настроении. Думаю, вчера ночью он проиграл у Фортескью кучу денег.

– Где он? – спросила Тесс, надеясь, что голос ее звучит достаточно уверенно.

– В библиотеке.

И когда Тесс направилась туда, Элизабет добавила:

– Твои перчатки, сестра! И платье все помято, да и волосы…

Ох, как же она невнимательна! Тесс торопливо вытащила из-за пояса перчатки и расправила платье. Затем она попыталась пригладить волосы, но от этого они еще больше пришли в беспорядок.

– Оставь! Иди как есть, все равно папа не ждет от тебя ничего хорошего.

Мистер Ховард уже успел сменить сюртук для верховой езды на просторный бархатный шлафрок. Он беспокойно мерил шагами комнату, казалось, его мучили боли в спине. Вильям стоял тут же, прислонившись к книжной полке. Он уже успел выпить, как подметила Тереза, поскольку щеки его покраснели, глаза блестели. Он насмешливо приветствовал Тесс поднятым в руке бокалом.

Тесс хотела что-нибудь сказать, но, не найдя нужных слов, уставилась на отца одним из тех взглядов, что так его всегда раздражали.

– Как любезно с твоей стороны, что ты уделяешь нам чуточку своего драгоценного времени! Чем ты занималась? Навещала бедных? Писала письмо своему брату Гарри? Или грела утюги, чтобы помочь моей бедной спине? Тебя не могли найти ни дома, ни в саду…

– Ты же видишь, что она опять носилась по лесу, – бросил Вильям, – ее туфли полны земли…

– Отвратительно! Но я не собираюсь вновь призывать свою дочь вести себя, как подобает даме. Томас, кажется, нашел решение твоим проблемам. Да к тому же такое, которое тебе наверняка понравится, поскольку, в конце концов, это желание любой девушки – выйти замуж.

Тесс молчала, только побледнела еще больше. Ховард рассмеялся.

– Это тебя удивило, не правда ли? Конечно, ты согласна с нами, что тебе не так легко найти приличную партию. Скажи-ка сама, моя милая, ты необыкновенная красавица, занятная собеседница, превосходная хозяйка?…

– Нет, сэр.

Вильям хихикнул и отпил из бокала большой глоток

– Отлично, Тереза. Самопознание – это первый шаг к совершенствованию. Итак, ты сама прекрасно знаешь, что тебе нечего надеяться на сказочного принца. Речь пойдет об одном из школьных приятелей Томаса, и твой брат ручается за его характер. Партия, конечно, не из блестящих – он работает на обувной мануфактуре своего отца в центральных графствах, – но это состоятельные люди безупречной репутации. Безусловно, нельзя превратиться так сразу в приличную особу, но будем надеяться по крайней мере, что во время его посещения ты покажешь себя опрятной и любезной девушкой, которая способна поддержать беседу, даже если он сам лишен остроумия. В общем-то, ты смотришься не так уж и плохо, если тебя приодеть и причесать. Ну, об этом мы позаботимся. Камеристка Элизабет поступит в твое распоряжение, поскольку твоя сестра отправится в это время в Лондон. Поэтому можешь не бояться, что она, как обычно, затмит тебя. Ты что, язык проглотила? Что скажешь?

Тесс провела языком по пересохшим губам.

– Я не могу возражать против того, чтобы друзья Тома погостили у нас, но не обещаю, что приму предложение этого господина.

У Ховарда перехватило дыхание.

– Но почему?

Она пожала плечами.

– Я знала некоторых из коллег Тома. И ни один мне не понравился.

– Понравиться тебе? Да какое это имеет значение? Ты не хочешь иметь собственный дом, детей? Во все времена молодые девушки выходили замуж за стариков, потому что так желали их родители, а мистер. Спрул, о котором идет речь, меньше чем на шесть лет старше тебя, – останавливаясь перед Терезой, возмущенно произнес Ховард. – Я не хочу приказывать, Тереза, но мне надо заручиться твоим согласием, чтобы молодой человек не напрасно предпринял путешествие, вместо того, чтобы где-то в другом месте найти себе более сговорчивую невесту. Тереза дрожала всем телом.

– Я не выйду замуж за мистера Спрула, – повторила она с решительностью, которая удивила ее саму.

Ей вдруг показалось, что где-то вдалеке она слышит насмешливый смех джентльмена из Корнуолла.

Столь неожиданное упорство дочери заставило вздрогнуть привыкшего к повиновению Ховарда. Он размахнулся и сильно ударил ее по лицу.

– Убирайся к себе в комнату! И сегодня ты останешься без ужина.

Сидя за туалетным столиком, Элизабет расчесывала волосы. Она бросила на сестру быстрый взгляд. Слезы Тесс и красное пятно на левой щеке говорили сами за себя.

– А ты действительно глупа, моя милая. Для чего возражать отцу? Я уверена, тебе не составило бы труда сделать так, чтобы этот обувщик не просил твоей руки.

– Это было бы непорядочно. Ни по отношению к нему, ни по отношению к отцу.

– Да никто и не ожидает от женщины искренности. Шарм – вот что делает нас сильными. И потом, – она смочила палец и провела им по своим безукоризненно изогнутым бровям, – почему ты так уверена в том, что мистер Спрул тебе не понравится? Только потому, что Томас находит его некрасивым? Но это, в конце концов, дело вкуса. Во всяком случае, он молод и богат. Я думаю, ты все-таки должна взглянуть на него.

Тесс ничего не ответила. В глубине души она и сама не понимала, почему так настойчиво отказывает будущему жениху; ни в коем случае она не захотела бы признать, что ее побудили к этому воспоминания о смуглом утомленном лице мистера Трегарона.

У нее было достаточно времени, чтобы привести в порядок свои мысли. Все еще одетая, она лежала в кровати, когда в комнату вошла Элизабет и зажгла лампу. Сестра принесла ей кусочек марципана, который Тереза жадно проглотила. Элизабет пребывала в хорошем расположении духа, что случалось, когда мужчины отдавали дань ее красоте.

– Я слышала, приехали гости.

– Это был изумительный вечер! К ужину пришел мистер Фортескью и привел своих гостей, приглашенных на охоту. Ты не встречала сэра Роджера Старлинга? Ах да, тебя здесь не было осенью, когда он нанес нам визит. Его сопровождает младший брат. С ними майор Финчингфилд и… – ее голос слегка дрогнул, – и один джентльмен из Корнуолла… некий Деймон Трегарон…

Тесс молчала.

– Удивительный человек, – порывисто продолжала Элизабет. – Правда, и происходит он из удивительной семьи. Ты, возможно, слышала, что эксцентричный лорд Трегарон и его наследник – старший брат этого Деймона – покинули Англию и свои владения, чтобы переселиться к арабам.

– Как странно!

– Кажется, сэр Роджер рассказывал мне об этом. Много лет назад лорд Трегарон отправился на Ближний Восток, чтобы приобрести для своих конюшен арабского скакуна. А там ему так понравилось, что он решил оставить Англию. Его жена умерла родами, как и наша бедная мама. Возможно, по этой причине он и не смог больше жить в Лайонесском аббатстве. Кроме того, говорят, что Деймон Трегарон и его отец ненавидят друг друга.

– Это все рассказал тебе сэр Роджер?

– Да, и даже больше того. Год назад, летом, он посетил аббатство Лайонес, фамильное поместье Трегаронов. И добавил, что ни за что на свете не поедет туда больше.

Тесс даже привстала.

– Там водятся привидения?…

– Он не говорил этого. Но утверждает, что ему все время было там не по себе, хотя это старинное поместье очень красиво. Ну да в Корнуолле все не так, как у нас – даже леса там темнее, гуще и опаснее. Да и сам мистер Трегарон какой-то странный…

– Неудивительно, если его мать умерла, а отец ненавидит сына, – сухо заметила Тесс.

– Может быть, – ответила Элизабет, не потрудившись даже обратить внимание на сходство судеб Терезы и Деймона. – Он производит впечатление человека замкнутого, очень одинокого. Интересно, почему он до сих пор не женат…

– Ты дашь согласие, если он попросит твоей руки? – внезапно спросила Тесс, хотя необузданный мистер Трегарон навряд ли мог оказаться достойной партией для воспитанной Элизабет.

Однако, к своему изумлению, Тесс увидела, что сестра покраснела, и вдруг ее пронзил неудержимый приступ ревности.

– Нет, я не задумывалась… хотя, правда, он долго сидел со мной и беседовал внимательнее, чем было необходимо. Тем не менее, он не пытался ухаживать за мной, как другие мужчины, а задавал вопросы и смотрел так, что я не знала, куда деваться. Элизабет вздохнула.

– Как супруга его, конечно, нельзя принимать в расчет; папа этого не допустит. Он младший сын, и аббатство Аайонес достанется его брату.

– Я не имела в виду его деньги, – заметила Тесс. – Мне хочется знать, что ты думаешь о нем как о мужчине?

– О, он, безусловно, очень привлекателен – в известном смысле. Но в его присутствии начинаешь испытывать настоящий страх. Он производит впечатление пирата – человека, способного на все. Надеюсь, сегодня ночью он не проиграет все свое состояние с аббатством Лайонес в придачу. Господа уже приступили к игре, договорившись вести ее до рассвета.

Однако опасения Элизабет не оправдались. Деймону Трегарону везло этой ночью так, как никогда прежде. Казалось, сам дьявол помогал ему с картами.

Это была большая игра. Никто не желал выражением лица выдать другому, какую карту, плохую или хорошую, держал в руках. Ховард, который всю ночь проигрывал, даже нацепил широкополую шляпу и опустил поля. Лица у братьев Старлингов превратились в холодные маски, а Фортескью, в конце концов, так низко опустил лампу над ломберным столиком, что на свету у всех оказались лишь руки. И только Трегарон ни на что не обращал внимания. Он не сменил сюртук, чтобы привлечь к себе удачу, как Вильям, и не обходил трижды свое кресло, как майор Финчингфилд. Он оставался холодным и сдержанным и, не моргнув глазом, загребал к себе выигрыш, как будто это было его привилегией – никогда не проигрывать.

Майор Финчингфилд первым прекратил бесполезную игру. Он отодвинулся от стола и только наблюдал, сидя верхом на стуле. Вот уже и Вильям Ховард бросил карты, после того как проиграл карманные деньги на шесть месяцев вперед.

В конце концов, признал себя побежденным и Фортескью.

– Черт побери, Трегарон, мне придется взять закладную. Вы предоставите мне отсрочку платежа?…

– Безусловно, мой дорогой Фортескью. А вы, сэр Роджер? Хотите продолжить?

– Конечно! Я хочу взять реванш.

Все-таки сэр Роджер Старлинг был богатым человеком, который мог себе это позволить. А вот его брат проиграл не только всю свою наличность, но и отменных кровей жеребца, на котором прибыл на охоту, и перстень с огромным сияющим рубином, который он после проигрыша снял с пальца и передал Трегарону.

Не сдавался и Ховард, бледный, растерянный, но все еще на что-то надеявшийся. Внезапно первые лучи солнца упали на торфяник. В то же мгновение вся комната окрасилась в розовое.

– Рассвет! – воскликнул майор. – Хватит, игра окончена. Кладите карты, джентльмены! Сейчас подведем итоги.

У Ховарда мороз по коже пошел от страха, когда молодой Старлинг, который как управляющий крупных имений умел обращаться с большими суммами, начал составлять счет. Не веря, он смотрел на танцующие перед глазами цифры. Как можно было за одну короткую ночь потерять так много? Но молодой Старлинг не ошибался. Не могло быть и речи о том, чтобы покрыть проигрыш, а тем более заплатить. Имение уже было заложено, и он не владел ни дорогими лошадьми, ни стоящими драгоценными камнями. Он не мог так вдруг раздобыть даже часть требуемой суммы.

Ховард задумался. Если все, что у него есть, обратить в деньги и погасить долг, он останется в буквальном смысле без крыши над головой. И ни пенни на приданое Элизабет, ни фартинга на карьеру Вильяма! Неуверенно поднял он глаза на молодого человека, сидевшего напротив, и пробормотал:

– Пусть будет нелегко, но я все заплачу, сэр, даже если придется снять для этого последнюю рубашку.

Остальные обменялись многозначительными взглядами. Деймон вскинул брови; казалось, он о чем-то раздумывает, принимая решение. Затем на его губах появилась усмешка, странная усмешка, и он как бы мимоходом произнес:

– Сегодня ночью я выиграл достаточно денег, и у меня нет никакого желания пустить вас по миру. Отдайте мне свою дочь, сэр, и будем считать, что вы мне ничего не должны.

В комнате воцарилась тишина. То, что предложил Трегарон, было настолько неожиданно, что мужчины даже не могли поверить в реальность сказанного.

В голове Ховарда все смешалось. С одной стороны, это решало все проблемы Элизабет. С другой – отдать ее, свою боготворимую дочь, в лапы этому дикарю из Корнуолла! Он что, влюбился в нее? Да, этим вечером он долго сидел рядом с ней, о чем-то обстоятельно беседуя. Что за страшный выбор! Долг чести, который должен быть заплачен! Но разве можно расплачиваться своей кровью и плотью, своей дочерью…

И тут ему впервые пришло в голову, что у него есть еще одна дочь.

Никто не проронил ни слова. Вильям был занят тем, что тушил оставшиеся свечи. На солнце набежала тучка, и в комнате, наполненной предрассветными сумерками, сразу повеяло холодом.

Ховард откашлялся.

– Вы очень великодушны, сэр, – обратился он к Трегарону. – Итак, вы хотите получить мою дочь. Но, клянусь честью, вы понимаете…

Деймон засмеялся, и это был неприятный смех.

– Я сделаю ее своей женой, если позволите. Вы не знаете, как скоро можно устроить свадьбу? Я бы хотел побыстрее вернуться в Корнуолл.

– Еще сегодня я поговорю с епископом, не мешкая, – ответил Ховард. – Нет никаких причин отказывать нам в специальном разрешении.

И затем более твердым голосом он произнес:

– Договорились? Вы готовы подтвердить здесь, перед свидетелями, что женитесь на моей дочери Терезе и не будете требовать погашения карточного долга?

– Вот моя рука!

– Вы что, сумасшедший!? – воскликнул Фортескью. – Вы хоть отдаете себе отчет в том, что делаете?

Сэр Роджер Старлинг не был столь категоричным. Он заметил, что один из герцогов Ричмондских привел новобрачную в дом точно так же – в результате пари. Молодой Старлинг предложил поинтересоваться мнением самой молодой леди.

Однако Ховард уже всех опередил. Он схватил руку Деймона, встряхнул ее и убежденно произнес:

– Это дело чести, и достаточно рукопожатия. Вильям, будь добр, разбуди свою сестру. Пусть она спустится, чтобы без промедления познакомиться со своим будущим супругом.

На сей раз запротестовал майор Финчингфилд.

– Я нахожу неделикатным поднимать с постели в столь ранний час юную девушку и приводить ее в мужскую компанию. Не следует ли вам сначала поговорить со своей дочерью с глазу на глаз?

Но Ховард воспротивился этому. Ему не терпелось посмотреть на реакцию Терезы. Она была упряма. Тем лучше! Ее искренность, ее порядочность, заставившие так решительно отказать мистеру Спрулу, должны были бы в данных обстоятельствах вынудить Тесс молча и без сопротивления подчиниться Деймону Трегарону.

– Малышке не повредит однажды встать пораньше. Слава Богу, Тереза не слишком чувствительна! И она будет рада узнать свое будущее. Вильям, делай, что я тебе велел.

Когда сын покинул комнату, Ховард наполнил бокал и выпил за здоровье своего будущего зятя. Тот вежливо поклонился. Майор и молодой Старлинг чувствовали себя не очень удобно и хотели уйти при первой возможности. И только сэра Роджера Старлинга ситуация, казалось, забавляла. Проигрыш этой ночью с лихвой восполнялся тем, что он может стать свидетелем сенсационного события.

– Вам действительно можно позавидовать, Трегарон, – заявил он. – Незнакомая невеста, только со школьной скамьи… Кажется, вы всегда не прочь все поставить на карту.

– Нет, нет, о чем вы говорите, – забеспокоился майор, не знавший, что у Ховарда две дочери. – Мистер Трегарон знаком с ней. И она, конечно, понравилась ему, а иначе был бы непонятен договор.

Деймон пристально взглянул на хозяина дома. Ховард засмеялся, не вдаваясь в разъяснения, и взмахнул бокалом с вином. Фортескью поднялся, чтобы объяснить недоразумение, но прежде, чем он успел произнести хоть слово, открылась дверь и перед ними предстала Тереза, закутанная в бархатный темно-зеленый шлафрок, с растрепанными волосами и покрасневшими от сна глазами.

Прищурившись, она всмотрелась. Взгляды многих мужчин, направленные на нее, привели девушку в смущение.

– Вы меня звали, отец.

– Подойди поближе, Тесс. Вот и она, мистер Трегарон. У нее не было времени привести себя в порядок, посему приношу извинения за такой внешний вид.

Не понимая, Тесс переводила взгляд с одного на другого. Казалось, все это – продолжение тех кошмаров, что так мучили ее в последнее время.

– Но ведь это же не мисс Ховард! – воскликнул майор. – Это не та молодая леди, что ужинала с нами.

– Это моя дочь Тереза, – невозмутимо пояснил Ховард. – При заключении договора я отчетливо произнес ее имя. Моя дорогая Тесс, мистер Трегарон выиграл тебя в карты. Подойди же к нему и поприветствуй как своего господина и хозяина.

– Стойте! – вскричал Фортескью. – Если мистера Трегарона хотели ввести в заблуждение, я протестую…

Трегарон поднял руку, призывая майора к молчанию.

– Возможно, мистер Ховард и не желал этого,

– произнес он со странной усмешкой. – Хотя имена Элизабет и Тереза совсем не похожи друг на друга…

Майор пробормотал какие-то извинения, что ничего не знал о существовании второй дочери. Молодой Старлинг, видевший Тесс однажды несколько лет назад, успел совершенно забыть ее.

Сэр Роджер раздраженно покачал головой.

– Я тоже полагал, что речь идет о молодой леди, которая с нами ужинала.

– Тереза… Элизабет… – бормотал Фортескью.

– Я даже кличку жеребенка не могу удержать в памяти.

Поскольку никто ничего не предпринимал, а ситуация была неловкой, первый шаг сделал молодой Старлинг. Он подошел к Терезе и взял ее за руку. Она посмотрела на него. Ее взгляд, не выдававший никаких мыслей или чувств, привел его в замешательство.

В конце концов, он взял себя в руки и заговорил:

– Поскольку мистеру Ховарду, кажется, трудно объяснить, что произошло, а это его долг, я попытаюсь это сделать вместо него. Сегодня ночью он проиграл некую сумму – надо заметить, очень крупную

сумму – мистеру Трегарону. Он был не в состоянии заплатить ее, и в связи с этим мистер Трегарон выказал готовность вместо денег получить дочь мистера Ховарда.

Воцарилась тишина. По лицу Тесс невозможно было понять, дошел ли до нее смысл сказанного Старлингом.

– Вам не следует удивляться, – торопливо продолжил он, – хотя мне думается, что Трегарон имел в виду вообще-то вашу сестру, которую он во время ужина…

– Довольно! – резко произнес Деймон, прерывая словесный поток Старлинга.

Он подошел к девушке и взял ее за руку, которую выпустил испуганный Старлинг.

– Что бы господа ни думали и о чем бы ни догадывались, это их дело. Важно только, что мы будем обвенчаны еще на этой неделе, и что моя жена отправится вместе со мной в Корнуолл, чтобы жить в аббатстве Лайонес.

– Речь идет о чести, Тесс, – быстро проговорил ее отец. – На этот раз ты не вправе принимать собственные решения. Ты меня, конечно, можешь опозорить, отказавшись дать согласие, но тогда мы все вынуждены будем отправиться в дом призрения. Ты знаешь, чего стоило нашей семье твое рождение, и теперь можешь хотя бы частично искупить свою вину. Я обещал тебя вот этому господину, и мне бы хотелось, чтобы ты сейчас в присутствии свидетелей дала согласие выйти за него замуж.

Тесс, все еще находившаяся между сном и реальностью, почувствовала, как сжались пальцы Деймона, причиняя ей боль. Она повернула к нему голову и заглянула глубоко в глаза Деймону, чей взор преследовал ее с момента их первой встречи.

А затем произнесла на удивление ясным и громким голосом:

– Я согласна выйти замуж за этого человека, если на то есть его желание.

Ховард рассмеялся.

– Есть ли оно или нет, имел ли он в виду тебя или другую, ровным счетом ничего не значит. Он связан своим словом.

Деймон, не обращая на него внимания, склонился перед Терезой.

– Мне кажется, будет лучше, если вы вернетесь к себе в комнату.

Он проводил девушку до дверей. Затем обернулся и произнес:

– Полагаюсь на вашу скромность, джентльмены. То, что произошло здесь сегодня, должно остаться между нами. Не только потому, что никому из вас не делает чести стать свидетелем подобного случая. Предыстория нашей женитьбы поставила бы в неловкое положение и мисс Терезу, посему я рассчитываю на вашу порядочность и полагаю, что вы поклянетесь молчать.

Только после того как все присутствующие дали слово, он и Тереза покинули комнату.

– Но что я должна сказать Элизабет? – воскликнула Тереза. – Даже если она пообещает, то не сможет молчать.

– Скажите, что я похвастался не возвращаться в Корнуолл холостым. А ваш отец решил, что два человека, повинные в смерти своих матерей, как нельзя лучше подойдут друг другу.

Ничего не ответив, Тесс направилась к лестнице. Деймон последовал за ней.

– Я купил у миссис Дженнингз того щенка, которого вы выбрали. В Корнуолле он вам составит компанию.

Пока Тесс бормотала слова благодарности, она лихорадочно обдумывала сказанное. Когда он приобрел щенка? Определенно, перед тем, как последовало приглашение ее отца. И почему тогда самого маленького и слабого, которого он рассматривал с таким презрением?

Он взял ее руки в свои.

– Спокойной вам ночи и добрых сновидений, мисс Тереза, – насмешливо произнес Деймон. – И не позволяйте мыслям о будущих супружеских обязанностях лишать вас покоя. Обещаю, они не будут слишком обременительными.

Она почувствовала что-то тяжелое на своем пальце, но прежде чем смогла собраться с мыслями, Деймон вернулся в игральную комнату и закрыл за собой двери.

И только теперь, оставшись одна на лестнице, она увидела, что он надел ей на палец кольцо, золотое кольцо с огромным сияющим рубином.

Глава 3

В утро своей свадьбы Тесс поднялась рано. Казалось, все пернатые Девоншира, собравшись под ее окнами, громко чирикали и щебетали. Но когда она, прислонив пылающий лоб к холодному стеклу, выглянула в окно, то не увидела ни одной птицы. Она не решилась его раскрыть, чтобы не потревожить Элизабет, которая в последние дни была сильно не в духе.

В туманной предрассветной дымке красноватыми пятнами выделялись буковые деревья. Прилетавшие с моря в глубь страны чайки носились в воздухе, что говорило о приближении бури, но Тесс, взволнованная предстоящим событием, не обратила на это никакого внимания. Она гадала, какая картина предстанет ее взору из окон Лайонесского аббатства. Так же ли там щебечут птицы, расцветают сады, зеленеют леса?

Она попыталась вызвать в памяти лицо своего жениха, но напрасно. И чем упорнее она старалась это сделать, тем быстрее оно ускользало от нее. Тогда она начала думать, что прочла в его глазах: триумф, тайное страдание, насмешку или презрение? Она поняла, что за его самоуверенностью скрывалась потребность в поддержке – открытие, которое делало предстоящую семейную жизнь не такой тяжелой и страшной, как ей казалось прежде.

Интересно, проснулся он уже и размышляет над тем, какие перемены сулит этот день его жизни? Вряд ли. В день своей свадьбы мужчины только чувствуют себя тверже. От них зависит, какое место займет супруга. Он пытался ее успокоить, что не будет предъявлять к ней слишком высоких требований. Что это, снисхождение? Выиграй он в карты Элизабет, поначалу он мог бы надеяться, что ему досталась достойная супруга. Но вскоре наверняка разочаровался бы, поскольку Элизабет могла дать меньше, чем обещала. Тесс хотела сделать все, что в ее власти, чтобы не обмануть ожиданий Деймона. В общем-то, она должна быть довольна – жизнь в аббатстве Лайонес не может быть хуже, чем дома, где ей приходится сносить нападки жестокого отца и под его давлением соглашаться на брак с мистером Спрулом.

Мысль, что уже сегодня она навсегда попрощается с отчим домом, заставила Тесс весело рассмеяться. И тут она заметила, что Элизабет не спит, как ей казалось, а лежит в кровати с открытыми глазами и наблюдает за ней.

– Надеюсь, это не я тебя разбудила?

– Нет.

Вытянув руки, Элизабет с удовольствием рассматривала свои красивые пальцы.

– У меня тоже хорошее настроение. Через неделю я еду в Лондон и уже сейчас мечтаю о предстоящих танцевальных вечерах и маскарадах. Я буду тебе писать, Тесс, чтобы ты хоть немножко тоже приняла в этом участие. Жизнь в Корнуолле, должно быть, не очень радостная.

Она зевнула.

– Я намереваюсь к концу сезона выйти замуж, если найдется подходящая партия. В чем я, правда, почти не сомневаюсь. Ты сможешь тогда приехать и навестить меня в моем городском доме. Представляю, как ты к тому времени устанешь от фарса своего брака.

Она села в постели, наклонившись вперед.

– Но и ты мне можешь писать; я бы очень хотела знать, как понравится тебе в аббатстве Лайонес. Даже для такой чудаковатой особы, как ты, это место может показаться странным.

– А я действительно не такая, как все? – невольно вырвалось у Тесс.

Элизабет тактично улыбнулась.

– Ну разве это не абсурд – выйти замуж за человека, которого почти не видела? Разумеется, это лучше, чем остаться старой девой или быть женой обувщика из Мидленда…

И Элизабет принялась внимательно изучать Тесс с ног до головы…

– Мне интересно, – сказала она серьезно, – догадывается ли Трегарон, что ты по сути большой ребенок? Он, кстати, не произвел на меня впечатление мужчины, которому нужна женщина, не понимающая в искусстве обольщения.

– А ты точно знаешь, что нравится мужчинам? – спросила Тесс. – Я имею в виду не в обществе, а наедине…

Элизабет пожала плечами.

– Мужчины сродни диким зверям, которых при помощи хитрости, коварства и кротости можно приручить. Естественно, если выходишь замуж, следует подчиняться их воле и рожать им детей. Не смотри так испуганно, сестричка, может, мистер Трегарон совсем не ждет от тебя…

– Ты думаешь, у нас не будет общей спальни?

– Вполне возможно. Комнаты миссис Фортескью расположены довольно далеко от апартаментов, которые занимает ее супруг, а Клеверинги даже живут в разных домах… Но пусть это сейчас тебя не беспокоит. Уж Трегарон тебя обучит всему, что ты должна знать. Однако старайся никогда не выказывать своего удивления, чтобы не выглядеть глупой гусыней.

Вот этими советами и должна была удовлетвориться Тесс, никогда не получавшая наставлений сведущей женщины или матери. Было уже пора вставать и одеваться. Тетушка Тесс подарила ей подвенечное платье, поскольку прижимистый отец хотел вначале перешить для нее одно из бальных платьев Элизабет. Поэтому теперь Тесс вполне выглядела как юная невеста из хорошего дома и очень радовалась, что экипаж разукрашен цветами, что на блестящих лошадях пестрые ленты и даже кнут кучера перевит гирляндой.

Из окна экипажа она смотрела на садовые ворота, овраг и домик фермера Дженнингза. Ее отец сидел рядом, на месте, которое вскоре займет Деймон Трегарон. Жалеет ли он о поспешном решении, что принял после бурно проведенной ночи за карточным столом? Будет ли он ласковым и нежным или надменным и грубым – как мистер Фортескью, о котором рассказывали, что он не пропускал ни одной служанки? В это мгновение Тесс захотелось стать на пять лет старше, быть уже привычной к повседневности супружеской жизни, опытной хозяйкой аббатства Лайонес… Только теперь ей пришло в голову, что она не имеет никакого понятия, как вести домашнее хозяйство. Этим всегда занималась Элизабет, и если сестра пыталась чем-нибудь помочь, та немедленно отсылала ее в сад.

Внезапно она ясно увидела перед собой лицо Деймона Трегарона. Его глаза светились насмешливым блеском, рот был растянут в усмешке – ей даже послышалось, будто он полным сарказма тоном сообщает, что уволил свою экономку, поскольку вместо нее теперь у него есть супруга.

Да, слишком мало она знала о том, как понравиться будущему супругу, и тут ее обуял такой ужас, какого она не испытывала еще никогда в жизни.

Экипаж остановился, и это прервало ее сумбурные мысли. Она вышла, отец взял ее под руку и повел вверх по ступенькам в церковь. Там ее уже ждал жених. Лицо его оставалось серьезным, он даже не улыбнулся Тесс. Был ли он таким всегда или того требовала, на его взгляд, церемония? На нем был узкий, по фигуре, голубой сюртук, под ним белый, обшитый кружевом, шелковый жилет. Невольно ей подумалось: а привез ли он свое одеяние заранее?

Как в тумане, видела она кивающую ей домашнюю прислугу и деревенских жителей. Те поднимали высоко детей и желали ей счастья и удачи. На какое-то мгновение промелькнул перед ней молодой человек, который, как было принято на свадьбах, делал быструю зарисовку жениха и невесты. Затем ее окутал торжественный полумрак церкви.

Она немного успокоилась, увидев хорошо знакомое лицо викария и услышав его голос. Когда наступила ее очередь повторить слова брачной клятвы, она произнесла их твердым голосом. И лишь однажды церемония была на миг прервана. Когда она должна была надеть обручальное кольцо, она вдруг поняла, что забыла снять рубиновый перстень. Буквально в секунду Трегарон помог ей выйти из затруднительного положения. Ловким движением он снял свой подарок и надел ей обручальное кольцо. Казалось, никто и не заметил маленькой заминки, и церемония продолжалась.

Лишь поставив свою подпись в большую церковную книгу, Тесс отважилась бросить взгляд на золотой кружок. Кольцо с необычной филигранной отделкой было ей несколько велико. Она повернула его и вдруг увидела надпись: Лайонес. В тот же момент викарий поздравил ее и пожелал много счастья, несмотря на то, что судьба забрасывает ее так далеко от родных мест, где она провела безмятежные годы.

Тесс покраснела.

– Застенчивая юная невеста – совсем, как пишут в книгах, – тихо произнес Трегарон, прикладывая, казалось, все усилия, чтобы его слова не звучали насмешливо.

И затем обратился к викарию:

– Не беспокойтесь, сэр, в Корнуолле я буду носить ее на руках. Это просто подарок судьбы, что я завоевал ее.

Завоевал ее! От двоякого смысла этого замечания у Тесс перехватило дыхание. Даже в церкви не может он придержать свой язык! Их взгляды скрестились, и вдруг, к своему удивлению, Тесс увидела, что он улыбается ей, как бы приглашая в сообщники. Невольно улыбнулась она ему в ответ, и вдруг он наклонился и поцеловал ее.

От прикосновения его губ, нежных, но властных, у Терезы перехватило дыхание. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного, и все, что происходило вокруг, на какое-то мгновение просто перестало для нее существовать. Но вот уже отец обнял ее. Элизабет и Вильям были, казалось, искренне тронуты, Старлинги поцеловали ей руку. Затем Деймон протянул ей руку и повел из церкви к экипажу. Кучер взмахнул кнутом, лошади тронулись, и они остались вдвоем. Прошла целая вечность, прежде чем Деймон, с нахмуренным видом смотревший в окно, обернулся к ней.

– Надеюсь, ты будешь счастлива, – произнес он, и на сей раз в его голосе не слышалось насмешки. – Это единственное, чего я жду от тебя.

Несмотря на то что он говорил с убеждением, он ни в коей мере не был похож на сияющего от радости жениха. Посему слова его не успокоили Тесс. Она не знала, что ответить. Судорожно подыскивая тему для разговора, она в конце концов попросила вернуть ей рубиновое кольцо.

Он помедлил.

– Оно не подходит тебе. Слишком вычурно…

– Но… я привязана к нему.

Ведь это был подарок жениха. Казалось, он подумал о том же, поскольку, не мешкая, достал кольцо из кармана и вложил ей в руку.

– Надеюсь, свадебный завтрак не продлится долго. Надвигается буря, и мы должны как можно быстрее отправиться в дорогу.

– Мне не хочется сейчас общаться с кем-либо. И вещи мои уже упакованы. Меня только беспокоит, чтобы ты не разочаровался – у меня небольшое приданое и мало вещей…

– Не надо извиняться. Ты что, думаешь, я горю желанием путешествовать с кучей чемоданов? А если у тебя что-нибудь отсутствует в гардеробе, ты сможешь подобрать себе это в аббатстве Лайонес. Там шкафы забиты платьями моей матери.

Она хотела сказать ему, что мода за эти годы изменилась, но промолчала и вместо этого спросила, показывая на кольцо:

– Оно тоже принадлежало твоей матери? Помедлив, он ответил:

– Да. Я имел обыкновение носить его на шее на цепочке.

Странно, подумала она, ведь если у кого и было право на это кольцо, так у старшего брата Деймона. Может быть, он просто отказался брать его в путешествие по экзотическим странам? А что, если он соберется жениться? Тогда он потребует кольцо вернуть? Однако, прежде чем она успела что-нибудь спросить, экипаж остановился, кучер открыл дверь и спустил лестницу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.