Кристина Кук
Женитьба повесы

Пролог

Англия, март 1793 года

Северная дорога

– Ох, женщина, неужели дело сделано?

С шумом захлопнув за собой дверцу кареты, краснолицый мужчина покосился на беспокойно шевелящийся сверток, который его спутница прижимала к груди. Карета тронулась, скрипя и раскачиваясь.

– Сделано, муженек!

Женщина осторожно сдвинула краешек пледа, открывая взгляду густую влажную копну светлых кудряшек – каштановых вперемешку с золотистыми – и крошечные ушки. Бледные и прозрачные, как вода, глаза недоуменно таращились на склоненные лица. Младенец зевнул и принялся сосать кулачок, громко причмокивая.

– А что насчет няньки? – сердито поинтересовался мужчина.

– Все устроено. Она будет ждать нас в придорожной гостинице. Ну же, Доналд! Глянь-ка на этого красавчика. Что скажешь?

Глаза мужчины, глубоко посаженные на грубом, морщинистом лице, затуманились.

– И в самом деле красавчик. В точности, как ты говоришь, Сейли. Пусть теперь попробуют сказать, что Доналд Маклахлан слишком стар, чтобы иметь детей! У меня есть сынок, чудесный сынок, право слово!

Он взял сверток с ребенком, положил его на обитую потертой кожей скамью и принялся разворачивать пеленки. На свет появилась одна пухлая ручка, за ней другая. Одно быстрое движение – и борода старика оказалась в плотно сжатом кулачке.

– Ох, только не это, парень!

Он начал осторожно разжимать крошечные пальчики.

– Послушай меня, сынок. У нас впереди дальняя дорога, поспи-ка лучше.

Он нежно разгладил каштановые пряди на лобике ребенка.

– Его будут звать Йен, – тихо, почти шепотом, сказал мужчина.

– Проверь пеленки, – отозвалась его спутница. – Как говаривала моя мать, сухой младенец – счастливый младенец...

Мужчина принялся ощупывать тщательно свернутые складки. Вдруг его брови сошлись на переносице в удивленной гримасе, и он бесцеремонно сдернул льняную ткань.

– Черт меня побери, женщина!

Пеленка свалилась на пол. Взгляду изумленной четы предстало зрелище, от которого у них глаза полезли на лоб.

– Господи помилуй! – Женщина сложила пальцы крестом. – Так это... это...

– Девчонка, – закончил мужчина. Его круглое лицо залила краска. – А младенец-то – девчонка!

– Но... – пробормотала женщина, – как же это может быть?

– Ты что, Сейли, не знаешь, чем парень отличается от девицы?

– Я... так я ведь, не знала! Девочка была все время наверху, с горничной. Иногда лакей выносил ребенка на воздух, вот и все. Не понимаю...

– Эй, женщина, а проверить ты не могла? – закричал он.

Ее нижняя губа задрожала. Она запричитала:

– Проверить? С какой стати? Нет, я не смотрела, не было времени. Все произошло так быстро!

Женщина высморкалась в складки платья. Ребенок, который так и лежал между ними на скамье, захныкал. Мужчина с отвращением махнул рукой в сторону маленького тельца.

– Значит, отдай ее назад. Зачем мне девчонка?

– Отдать назад? Мы не можем этого сделать! Да нас повесят, как пить дать! – фыркнула женщина. – Нет, придется делать все до конца, как и было задумано. Скорее к границе! У нас нет выбора.

Какое-то время мужчина молча смотрел в пыльное окошко кареты, прищурив глаза. Он словно окаменел. На виске тяжело билась жилка. Наконец он кивнул в знак согласия:

– Да уж, ты, пожалуй, права. Нам не стоит рисковать. Но что, черт возьми, мне делать с дочкой?

Малышка как будто поняла, что речь идет о ней, и жалобно заплакала. Женщина взяла ее на руки и пристально посмотрела на мужа поверх детской головки.

– Успокойся, маленькая. – Она принялась гладить волосы ребенка. – Не плачь. Пусть ты девочка, зато какая хорошенькая! Ты же не виновата! Тише...

Наконец ребенок затих. Зеленовато-голубые глаза смотрели прямо в глаза женщины, казалось, малышка все понимает. Затем она сунула палец в рот и энергично зачмокала, не отводя пристального взгляда от склонившегося к ней лица. Но вот она начала засыпать, и крошечные ресницы плотно сомкнулись.

Только теперь женщина устало зажмурилась. Ритмичное покачивание кареты успокаивало расстроенные нервы. Что сделано, то сделано. Теперь у нее есть ребенок, красивая девочка, как ни погляди. Не важно, что в ее жилах течет английская кровь, тут уж ничего не поделаешь. Ребенок должен был родиться подальше от их мест, чтобы никто не стал его разыскивать.

Сейли устроилась поудобнее и глубоко вздохнула. Через минуту, в умиротворяющей дреме, где-то между сном и явью, она почувствовала, как муж ворочается подле нее. Женщина открыла глаза и увидела, как он неуклюже гладит спящего младенца по голове.

– Спи пока что, колокольчик, – шепнул он, – в конце концов все образуется.

Женщина снова закрыла глаза, тихо улыбаясь. Пусть так и будет.

Глава 1

Шотландия, май 1919 года

Лохабер

– Чертовы ублюдки! – Бренна Маклахлан отшвырнула от стола стул и встала. Ноги подкашивались. – Выгнать женщин и детей, спалить их дома дотла! Прогнать несчастных прочь, разрешив взять лишь узелок с одеждой! Как можно так жестоко обращаться с собственным народом! Какая дикость.

Она посмотрела на страницу газеты, лежавшую перед ней на грубой столешнице шаткого стола. Огораживание земель под пастбища для овец вместо привычного земледелия началось задолго до рождения Бренны, но никогда еще жителей не сгоняли с насиженного места с такой жестокостью, так бесчеловечно, как это делалось ныне в Шотландии. Девушка яростно затрясла головой, едва веря тому, что читали ее глаза. Неужели это правда?

– Ну, у меня сомнений нет. Так и есть. – Джеймс Морей, управлявший поместьем Маклахланов вот уже два десятка лет, с хмурым видом потянулся за шляпой. Мне не в первый раз приходится слышать о такой жестокости. Больше овец – больше денег, толще кошельки. Стаффорда только это и волнует.

Бренна потерла виски.

– Но ведь люди возделывали эту землю испокон веков! Кто он такой, чтобы сгонять их с насиженных мест? Когда же это закончится? Когда в Шотландии не останется людей – будут одни овцы...

– Эта скотина утверждает, что он облагораживает землю и открывает возможность использовать ее более продуктивно.

– Облагораживает, как бы не так. – Бренна с отвращением махнула рукой. – Душегуб, и ничего больше. Жадность не дает ему покоя. Подумать только – шотландец обращается подобным образом с другими шотландцами...

– Стаффорд не шотландец, да и графиня большую часть времени проводит в Англии. Ей нет дела до собственных подданных. Она ведь из Гордонов, как вам известно. Даже не из Сазерлендов!

– А что наши собственные арендаторы, мистер Морей? До них дошли последние известия с севера? Не опасаются ли они, что та же участь постигнет и Гленброх?

– Конечно, нет, миледи. Ваши арендаторы знают, что вы щедрая и справедливая хозяйка, как и ваш батюшка в свое время. Они уверены – им ничего не угрожает, пока в Гленброхе правит одна из Маклахланов. Но никак не скажешь того же о наших соседях в поместье лорда Хэмптона. – Он подошел к окну и задумчиво посмотрел на восток. – Помещик отсутствует, имение его совсем не волнует... Лишь бы вносили арендную плату. – Он покачал головой и отошел от окна. – Так что, вероятно, он сделает выбор в пользу овец. Кое-кто из арендаторов Хэмптона уже решил уехать, но многим это не по карману. Скоро эта зарази распространится по всей Шотландии, это лишь вопрос времени, как сказал ваш отец незадолго до того, как болезнь свалила его с ног.

– Замолчите. – Бренна протянула к нему руку, и было видно, как дрожат ее пальцы. – Я больше не могу этого слышать.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Как больно думать, что родителей больше нет! Нет, она не станет плакать. По крайней мере не сегодня.

Кошка вскочила к ней на колени. Бренна принялась гладить шелковистую шерстку. Гера в ответ громко замурлыкала, пристально глядя в лицо хозяйке изумрудными глазами.

– Ах, Гера, ну разве не ужасно? – прошептала Бренна. Присутствие кошки, как всегда, успокаивало, настраивало на мирный лад. Мяукнув, кошка приподнялась и выгнула дугой спину, а затем потерлась лбом о подбородок Бренны.

– Моя дорогая леди Маклахлан!

Гера спрыгнула на пол, а Бренна удивленно подняла голову. В дверях возвышалась экономка, ее дородное тело занимало почти весь дверной проем. Как всегда, Бренна не сразу поняла, что служанка обращается к ней, а не к ее матери.

– Да, миссис Кемпбелл, – наконец отозвалась она.

– Прошу прощения, но там путники, мэм, и они спрашивают вас. – Экономка сцепила руки на животе. – Я не знала, что им ответить.

– Путники? – Бренна прищурилась.

– Опять английский лорд с дамой, хозяйка. И с ними стряпчий.

– Вот как?

Они, несомненно, явились предложить ей кругленькую сумму за землю. За землю, которая не продается! За последние две недели к ней дважды наведывались визитеры с подобными предложениями. С нее достаточно! Взмахнув шерстяными юбками, Бренна вышла из столовой и направилась к парадному входу.

– Я немедленно все улажу с этими англичанами.

В самом деле, в дверях были чужестранцы. Коренастый мужчина с моноклем стоял на верхней ступеньке лестницы, покачиваясь на каблуках и поглядывая на часы. За его спиной маячили двое, мужчина и женщина, лет сорока пяти или чуть старше. Головы склонены, о чем-то шепчутся. Затем три пары глаз уставились на Бренну, которая встала в дверях, уперев кулаки в бока.

Бренна вздернула подбородок и храбро встретила их вопрошающие взгляды.

– Я леди Маклахлан. Что у вас за дело ко мне? Мужчина с моноклем обернулся на стоящую за его спиной пару. Женщина кивнула, и он снова уставился на Бренну.

– Правда ли, миледи, что вы родились в октябре месяце, в году тысяча семьсот девяносто втором от Рождества Господа нашего?

Странный вопрос! Сердце Бренны учащенно забилось. Что все это значит? Отвечая, она постаралась, чтобы голос ее звучал как можно увереннее:

– Да, это так. Но мне бы хотелось узнать ваше имя, сэр! Не люблю разговаривать с теми, кто знает, как зовут меня, но не считает нужным известить о собственном имени.

Мужчина отвесил быстрый поклон:

– Мистер Джонатан Уэмбли, с Боу-стрит, если будет угодно миледи. Лорд и леди Данвилл уполномочили меня заниматься их делами.

Он повернулся и подобострастно поклонился супружеской чете. Не слишком ли церемонно? Покончил бы он поскорее с поклонами и перешел к делу!

Наконец внимание стряпчего снова переключилось на Бренну. Он откашлялся и извлек сложенный листок бумаги из нагрудного кармана. Скосив взгляд через стекло монокля на страницу документа, он снова откашлялся.

– И правда ли, – продолжил он хрипло, – что вы родились в Англии, точно в упомянутый выше день?

– Именно так. Но я не понимаю, какое до этого дело вашей милости. Мои родители отправились в Ланкашир прежде, чем мама поняла, что носит ребенка. Им пришлось оставаться там до тех пор, пока я не родилась и не окрепла.

– Четыре месяца, полагаю? Бренна вскинула бровь.

– Четыре месяца? Не понимаю, к чему вы клоните, сэр.

– Полагаю, вам было четыре месяца от роду, когда вы прибыли в замок Гленброх?

– Да, – пробормотала она. Бренна много раз слышала эту историю о собственном несвоевременном зачатии и появлении на свет в Ланкашире, но подробностей не знала. Кроме того, какое дело чужестранцам до всего этого? У нее полно работы, и она уже достаточно наслушалась.

– Может, перестанете говорить загадками, мистер Уэмбли, и скажете прямо, что вам нужно?

Полноватая дама высвободилась из объятий мужа и бросилась вперед, схватив стряпчего за рукав.

– Родимое пятно! – свистящим шепотом выдохнула она. – Спросите ее о родимом пятне!

Мистер Уэмбли с величественным видом кивнул и снова скосил глаза в документ.

– Вы должны извинить мой неделикатный вопрос, миледи, но... нет ли у вас родимого пятна на внутренней стороне правого... гм... бедра в форме... – Он оторвал взгляд от листа бумаги, покачав головой. – Леди Данвилл, здесь сказано, что родимое пятно имеет форму цветка лилии. Но этого не может быть!

Силы как будто разом покинули тело Бренны. Рука невольно потянулась к правому бедру.

– Откуда вы знаете?

– Это она! – воскликнула женщина, по ее лицу потекли слезы, оставляя мокрые следы на щеках. – Я знала, я поняла это, как только ее увидела!

Она рывком распустила ленты капора и, сорвав его с головы, швырнула капор в пыль у своих ног. Затем она поспешно вытащила шпильки, удерживавшие прическу.

Бренне оставалось лишь изумленно взирать на непокрытую голову незнакомки. Ее волосы переливались на солнце. В густых темно-каштановых прядях, мягкими волнами спадавших на плечи, блестели пряди совсем иного цвета – золотые. Точно такие же волосы – волнистые, каштановые, щедро перемешанные с золотом – были у самой Бренны.

– Так много лет я искала тебя, – продолжала женщина, рыдая в носовой платок. – Мистер Уэмбли, наконец-то вы нашли нашу дочь.

– Как это... дочь? – Бренна переводила взгляд с улыбающегося мистера Уэмбли на супружескую чету рядом. – Эта женщина сошла с ума? – громко переспросила она.

Лорд Данвилл, как отрекомендовал его мистер Уэмбли, устремил взгляд на Бренну поверх головы супруги. Их глаза встретились – глаза одинакового зеленовато-голубого цвета.

– С трудом верится, – сказал он и улыбнулся. – Никогда не думал, что доживу до этого дня. Наша дочь, Маргарет.

Маргарет? Они все, должно быть, сумасшедшие. В глазах у Бренны потемнело, земля ушла из-под ног, в ушах гудело. Изумленно вздохнув, девушка впервые в жизни упала в обморок.

Лондон, 1819 год

Колин Розмур нетерпеливо постукивал носком сапога по булыжной мостовой. Одной рукой он потер разбитую бровь, второй покрепче сжал трость. В желудке что-то противно шевельнулось. Черт бы побрал этого Мэндвилла и его бренди! Хотя, видит Бог, ему просто необходимо было напиться после вчерашнего поражения. Розмур все вспомнил, и от ярости у него кровь закипела в жилах.

Он и понятия не имел, каким образом проклятая карта попала в карман его сюртука. Уж наверняка это не его рук дело! Смешно думать, что он мошенник! Никто в это не поверил бы. Слишком много он проиграл в тот вечер. Потом, казалось, удача все-таки повернулась к нему лицом. Он выиграл несколько сотен фунтов и доходное имение где-то в Шотландии у маркиза Хэмптона.

А еще позже пришла вторая полоса везения за ночь, и ему удалось существенно облегчить кошелек герцога Гластонбери. И тут вдруг паршивый ублюдок Синклер обозвал его мошенником и заставил вывернуть карманы, где и обнаружилась аккуратно засунутая вглубь четверка червей. Несомненно, ее туда сунул сам Синклер, но как докажешь?

Гластонбери обозвал его не только мошенником, но и присовокупил несколько фраз, которые нельзя произнести при людях, а потом приказал выкинуть его на улицу. Колин поморщился. Тогда него наткнулся Мэндвилл, прежде чем он успел вломиться назад в «Уайте» и вызвать Синклера на дуэль. Разумеется, как только они добрались до кабинета Мэндвилла, Колин изложил события злосчастного вечера. Мэндвилл, заклятый враг Синклера, торжественно пообещал немедленно послать в «Уайте» и уладить дело от имени Колина. Но черт возьми, разве мог Колин это допустить? Нет, его бы сочли трусом, позволь он маркизу Мэндвиллу драться вместо себя. Он сам уладит это мерзкое дело – или умрет!

Колин быстро направился вниз по Сент-Джеймс-стрит. Каждый день ровно в два часа пополудни Гластонбери смаковал свой портвейн в клубе. Колин вытащил из кармана часы. Четверть третьего! Он захлопнул крышку часов, сунул их обратно в карман и прищурился. Послеобеденное солнце слепило глаза. Он поговорит с герцогом, убедит его, что выиграл землю как честный и достойный игрок. Затем он разыщет Синклера и покончит с ним раз и навсегда.

Совершенно ясно, что Синклер его подставил, – ведь он главный соперник Колина в борьбе за руку прекрасной мисс Онории Литтл-Браун. Налицо всё признаки того, что мисс Литтл-Браун вскоре примет ухаживания Колина. Она дала это понять не далее как три дня назад, даже позволила ему запретный, но целомудренный поцелуй в темной аллее Воксхолл-Гарденз.

Преисполнившись мстительной решимости, Розмур подбежал к дому номер тридцать семь и рывком распахнул дверь. Сбросил шляпу на руки лакею, отдал ему же трость. Лакей взял вещи, избегая смотреть Колину в глаза.

За его спиной раздалось громкое покашливание швейцара.

– Прошу прощения, мистер Розмур. Я должен просить вас подождать в прихожей. Тиллсон, – он сделал знак лакею, – немедленно позовите мистера Монтгомери.

Распорядителя клуба! Лакей убежал.

– Что-то не так? – протянул Колин, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и не выказывать гнева.

– Боюсь, что да, мистер Розмур. Мне приказали тотчас же вызывать мистера Монтгомери, если вам заблагорассудится...

– Мистер Розмур, – послышался голос Монтгомери. Распорядитель с торжественным видом спускался по лестнице, за его спиной маячили двое здоровенных слуг. – Боюсь, мне придется просить вас немедленно покинуть стены нашего клуба.

Колин похолодел.

– Не уверен, что понимаю вас, Монтгомери, – возразил он.

– Думаю, вы все прекрасно поняли, мистер Розмур. Мы не желаем видеть в нашем клубе шулеров.

Сухонький распорядитель сделал знак лакею, и тот поспешно подал Колину шляпу и трость.

– Видите ли, «Уайтс» – клуб для джентльменов. Ваше членство в клубе аннулировано. Вынужден просить вас незамедлительно удалиться.

Слуги с угрожающим видом двинулись вперед. Колин невольно попятился.

– Что ж, мой отец этого так не оставит, – пробормотал он.

– Передайте лорду Розмуру, пусть переговорит с герцогом Гластонбери. Уверен, герцог будет счастлив прояснить свою позицию в данном вопросе. Удачного дня, сэр.

Он кивнул Колину и величественно удалился.

В зловещей тишине Колин смотрел, как распорядитель поднимается вверх по лестнице. Швейцар и лакей расшаркались перед ним, все также избегая смотреть ему в глаза. Он надел шляпу и взял трость. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

Его выкинули из «Уайтса»? Не позволили даже попытаться объяснить? Нет, нет, вертелось в голове. Этого просто не может быть.

– Ну, мы еще посмотрим! – прорычал он, побелев от ярости, и выскочил на улицу.

Будь оно все проклято! Он так легко не сдастся. Немедленно разыщет Синклера и вызовет его на дуэль, вот что он сделает. Но тут пришла мысль об Онории, и Колин замедлил шаг. Глубоко вздохнул несколько раз, пытаясь успокоиться и мыслить рационально. Дошла ли новость до ее ушей? Холодея от ужаса, Колин сообразил, что Синклер, несомненно, направился прямо к ней. Оболгать его, вызвать у нее отвращение к Колину, попытаться воскресить ее былую симпатию. Зачем еще Синклеру губить его?

«Только не сейчас, – мысленно взывал он. – Не теперь, когда до счастья и любви два шага». За прошедшие годы он видел, как выходили замуж Люси и Сюзанна. На его глазах они нашли любовь и дружбу, он наблюдал, с каким обожанием смотрят они на мужей, – и ему хотелось того же. Вот если бы кто-нибудь смотрел и на него с такой любовью! Он чувствовал себя сентиментальным дураком, но его это не смущало. После стольких лет поисков своей единственной он, казалось, нашел ее в Онории. Неужели она откажется от него, если Синклер опередит его со своей ложью?

В отчаянии Колин бросился к Литтл-Браунам, жившим неподалеку от Беркли-сквер. Только бы не опоздать!

Глава 2

Бренна тяжело вздохнула и подняла взгляд на стоявшего перед ней мужчину. Брат! Снова и снова повторяла она про себя. У нее есть брат-близнец. Неужели правда? Взмахом ресниц она прогнала слезы, ощупывая взглядом его лицо, стараясь отыскать в нем что-то знакомое. Волнистые каштановые волосы падают на воротник, круглые зеленовато-голубые глаза ловят ее взгляд, рассматривая ее столь же пристально, как и она – его.

Вдруг его рот искривился в усмешке.

– Боже правый, вы и вправду моя сестра! – Он покачал головой. – Я примчался домой из Суссекса тотчас же, как узнал новость. Просто не верится! Но сердце подсказывает мне, что это правда, – радостно заключил он и раскрыл ей объятия.

С ресниц Бренны упала одинокая слеза. Что-то ужасно знакомое было в этом человеке, а ведь она видела его впервые. Хью Баллард, наследник графа Данвилла. Ее брат.

Это из-за него Бренна наконец поддалась на уговоры лорда и леди Данвилл отправиться с ними в Лондон. Никаких обязательств по отношению к ним она не испытывала. Они распоряжались ею, словно она все еще была ребенком. Тех, кого она привыкла считать родителями, они называли не иначе, как ворами и похитителями детей. Оказалось, однако, что в Англии у нее есть брат-близнец.

Бренна выросла без братьев и сестер, без товарищей по детским играм. Многие обитатели Гленброха похвалялись своими горластыми, нахальными отпрысками, которые проводили время, играя в жмурки и швыряя камни в озеро. По сравнению с этим тихая, уединенная жизнь Бренны за стенами поместья могла показаться скучной. Она проводила дни в кабинете отца. Наблюдала, училась, помогала с подсчетами, как только выяснилось, что ей легко дается арифметика.

По вечерам, когда поднимался туман – казалось, он никогда не рассеивается, – она забиралась по крутым ступенькам в обсерваторию в южной башне. Бренна часами смотрела в телескоп, методично обшаривая небо в окрестностях замка Гленброх, сверяя увиденное по книгам, переплетенным в кожу, – самое ценное, чем она владела, если не считать телескопа. Да, ее детство было счастливым, но и одиноким тоже. Как ей хотелось иметь брата или сестру! Иногда у нее появлялось чувство, что она не совсем на своем месте. Как будто чего-то важного недоставало в ее жизни.

И вот теперь ее обнимает человек, которого она может называть своим братом. И она всем сердцем чувствует, что связана с ним узами крови, пусть даже они жили в разлуке многие годы. С ее губ слетел вздох, и она прижалась лицом к его груди.

Не было смысла отрицать – именно любопытство заставило ее уехать из Шотландии, когда она узнала, что у нее есть брат. Ей очень страшно было покидать Гленброх и привычную жизнь ради неизвестного Лондона. Тем более что из кратких расспросов выяснилось, что лорд и леди Данвилл вращаются в тех же кругах, что и маркиз Хэмптон, отсутствующий владелец имения по соседству с Гленброхом. Если она сможет до него добраться, то, возможно, выяснит, что за судьба уготована его шотландскому поместью. Может быть, ей даже удастся убедить его, что огораживание – это зло. На самый крайний случай она сможет использовать свое пребывание в Лондоне для того, чтобы рассказать о жестокостях, хладнокровно и безжалостно чинимых в ее краях далеко на севере. Решено, она останется в Лондоне хотя бы до осени. У нее нет другого выхода.

– Дай-ка мне еще раз на тебя взглянуть, Маргарет. – Ее брат отошел назад, все еще сжимая ее руки. – Ущипните меня, если я сплю!

– Это не сон, уверяю. Но ты должен звать меня Бренной.

– Бренна? Вот как тебя называли эти люди, – сказал он с таким отвращением в голосе, что она вздрогнула.

– Бренна Маргарет Элизабет Маклахлан. И «эти люди» были мне родителями, милорд.

– Хью. Ты должна звать меня Хью. Бренна кивнула:

– Значит, Хью.

– Но они тебе не родители, – продолжал он. – Ты ведь уже поняла, правда? Мистер Уэмбли представил доказательства. Неужели ты сможешь отрицать это теперь, стоя рядом со мной?

Бренна вздохнула и покачала головой. Нет, отрицать не имело смысла. Прозрение оказалось ужасным и мучительным, но сопротивляться перед лицом столь ошеломляющего доказательства было бесполезно.

– Да, я признаю правду, но мне очень нелегко. Мои родители... люди, что меня вырастили... они очень любили меня, как и я их. Они были самыми лучшими родителями и... – Она запнулась, охваченная волнением. – Я не позволю о них плохо отзываться.

– Но они тебя украли! Забрали из дома, из семьи. – Хью взъерошил волосы. – Тебя вырастили в диком краю, вдали от приличного общества...

– Они всем сердцем любили меня, дали мне образование, какое получает не каждый мужчина, и воспитывали меня так, чтобы в один прекрасный день я стала достойной леди Гленброх. Немногие английские девушки могут похвастать таким воспитанием.

Она вздернула подбородок, глядя на брата с вызовом. Ее руки перебирали складки тонкого прогулочного платья, в то время как сердце тосковало по привычным шерстяным юбкам. «Это не мое», – думала она.

– Тебе двадцать шесть лет, а ты все еще не замужем. Родители нашли тебя в старом бедном домишке, чуть ли не в лохмотьях.

– В лохмотьях? – Бренна сердито сжала кулаки. – Я носила более прочную и удобную одежду, чем эта. Только и всего! – Она обвела рукой силуэт легкомысленного, украшенного лентами наряда, который заставила ее надеть леди Данвилл. – И спасибо папе, который не хотел, чтобы я торопилась в выборе подходящего мужа. Он боялся, что я приму предложение первого попавшегося искателя легких денег, что попадется мне на пути. Кроме того, он просил кругленькую сумму в качестве выкупа...

– Выкупа?

– Англичане в таких случаях говорят о приданом. По шотландским обычаям деньги платит жених, чтобы возместить семье невесты потерю дочери. Старый бедный домишко, как ты его презрительно назвал, – на самом деле лакомый кусочек. Согласно папиному завещанию я его единственная наследница.

– Да ладно тебе, Маргарет. Бренна, – поправил себя Хью. – Мы обязательно должны ссориться? Я просто хочу получше узнать сестру, с которой меня разлучили на долгие годы. Хватит об этом. Ты позволишь мне сопровождать тебя сегодня на званый вечер к леди Брэндон?

– А у меня есть выбор? Глядя на твою матушку, я бы не сказала, что могу выбирать.

– Она также и твоя матушка, – сказал Хью надменно.

Сможет ли она когда-нибудь это почувствовать? Потерять мать, а потом найти другую за столь короткое время... По щекам Бренны потекли слезы. Она приказала себе успокоиться. Сможет ли она когда-нибудь вернуться к прежней жизни? Жизни, которую считает правильной?

– Я поеду туда, – сказала она наконец, – если вам это доставит удовольствие.

Хью кивнул:

– Это доставит мне огромное удовольствие. – Он взял ее ладонь и крепко сжал. – Однако, должен сказать, тебе понадобятся крепкие нервы.

Он ехидно ухмыльнулся, и Бренна обнаружила, что не может сдержать ответной ухмылки.

– Почему это? – спросила она.

– Твое появление, ясное дело, станет главной темой разговоров. Готов держать пари, мы дадим пищу языкам. Моя давно потерянная сестренка наконец вернулась домой!

Бренна вздохнула. В.этот момент родной дом показался ей таким далеким...

Синклер, этот негодяй, добрался-таки до нее первым. Как он и предполагал!

Колин наблюдал, как мистер Литтл-Браун старательно отводит глаза, сообщая, что Онории нет дома. Конечно, он лгал. Подъезжая к лондонскому дому Литтл-Браунов, Колин заметил, как девушка выглянула из-за занавески окна на втором этаже. Ее головка в обрамлении бледно-золотых волос показалась в окне на несколько секунд, а затем занавески задернули.

– Со всем уважением к вам, сэр, позвольте в этом усомниться. Полагаю, ваша дочь на самом деле дома. Умоляю, позвольте мне поговорить с ней прямо сейчас. Дело крайней важности и не терпит отлагательства.

– Боюсь, не могу этого допустить. Я совершил серьезную ошибку, пообещав подумать о вашем сватовстве. В свете последних событий скажу, что вам нечего и мечтать жениться на моей дочери. Этот вопрос больше не обсуждается. А теперь я попросил бы вас удалиться! Удачного дня.

Взмахом руки он указал Колину на дверь.

– Здесь побывал Синклер, не так ли?

– Не понимаю, о чем вы.

– О, думаю, прекрасно понимаете! Я считал, что вы лучше разбираетесь в людях, мистер Литтл-Браун. Вам не помешает повнимательнее приглядеться к друзьям вашей дочери.

– Можете не сомневаться, я гораздо лучше разбираюсь в людях, чем моя дочь. Я всегда знал, что вы безрассудны и невоспитанны, Розмур. Поэтому меня не удивило, что вы оказались еще и мошенником. Жаль, что в свое время я внял уговорам Онории. Наивный ребенок! Но я рад, что правда о вас выплыла наружу раньше, чем мы подписали брачный контракт и вы сломали ей жизнь. Теперь, сэр, у вас есть две минуты, чтобы покинуть мой дом. Иначе я буду вынужден применить силу. Отныне держитесь подальше от моей дочери, в противном случае вы дорого заплатите. Я выразился достаточно ясно?

– Совершенно ясно, – язвительно ответил Колин, сдерживая гнев. Какое оскорбление! Он молча вышел, чуть не налетев в спешке на дворецкого. Схватил шляпу и бросился вниз по лестнице. Скрежеща зубами от злости, он хлестнул поводьями пару серых рысаков и покатил прочь. Они думают, что он просто так отступит, поджав хвост? Без боя подчинится судьбе и сгинет в деревенской глуши? Ну нет. Ни за что! Сегодня же вечером он торжественно объявит Онории, что невиновен, пожурит за то, что поверила наговорам Синклера, и они убегут вместе, отправятся в Гретна-Грин. Не пройдет и недели, как дело будет сделано – они поженятся. Колин кивнул. Отличный план!

Надо же что-то делать, пока не все потеряно. Ему казалось, что он перестает контролировать собственную жизнь. Колин чувствовал себя слабым и беспомощным, а подобное состояние духа он просто ненавидел.

Ему ужасно хотелось отправиться в бедные кварталы города и броситься в омут карточной игры. Там никому нет дела до клеветы, там его имя не опозорено. Колода карт, выпивка... Розмур с трудом обуздал свой порыв – сегодня понадобится ясный ум. Ничто не должно помешать ему, когда он встретится с Онорией. К себе домой тоже нельзя ехать, подумал он сердито. Что там делать? Только пить, а это в данных обстоятельствах недопустимо. Заказан также путь в Розмур-Хаус или к Мэндвиллам. Там его проберут до костей – отец или Люси. Но куда же ему деваться? Он лихорадочно соображал.

Баллард! Самый уравновешенный и толковый из его друзей. Конечно же! Хью Баллард непременно предложит стаканчик бренди – не более – и выслушает с сочувствием. Удовлетворенно кивнув, Колин повернул пару серых в сторону Сент-Джеймс-сквер.

Спустя полчаса он в замешательстве стоял в передней гостиной лорда Данвилла, глядя на оживленную улицу и дожидаясь, пока сыну графа доложат о его визите. Колин видел, как, грохоча по булыжной мостовой, мимо пронеслась элегантная карета, запряженная четверкой лошадей, с гербом на дверце. За каретой проследовала пара всадников в мундирах, и послеполуденное солнце отражалось в блестящих золотом пуговицах. Но вот цоканье копыт замерло вдали, и Колин услышал, как стучат по мраморному полу каблуки. Все громче и ближе, направляясь к открытой двери гостиной. Он повернулся на звук. Вместо экономки, или кого он там ожидал увидеть, изумленному взгляду Колина явилась пара самых необычных глаз цвета аквамарина, какие он только когда-либо видел в своей жизни. Больше он в тот момент ничего не разглядел.

Бренна шагнула в гостиную и остановилась как вкопанная, приоткрыв рот от удивления. Перед ней стоял очень высокий мужчина, не меньше ее самой удивленный неожиданной встречей.

– Простите, сэр. Я искала леди Данвилл, и мне показалось... – Она замолчала, подбирая слова. Ее взгляд нерешительно обежал комнату, прежде чем Бренна решилась снова посмотреть ему в лицо.

Он лишь моргнул и ничего не ответил. Его глаза – по цвету нечто среднее между серым и голубым – слегка расширились. Мужчина поклонился, затем их глаза снова встретились.

Бренна проглотила стоящий в горле комок. Впервые в жизни она чувствовала себя неуверенно. Как следует хорошо воспитанной английской мисс приветствовать джентльмена? Она точно не знала. Но несомненно, стоявший перед ней мужчина был джентльменом. Все в его одежде и манерах указывало на богатство и воспитание – возможно, от того, что держался он с некоторым высокомерием.

Как и Хью, незнакомец был модно одет, и фасон его одежды показался ей слишком уж официальным для середины дня. Рыжевато-коричневые брюки, серый полосатый жилет, темно-синий сюртук, сидевший на нем как влитой – ни складки, ни морщинки. Немного подкачал галстук, съехавший набок. Бренна посмотрела на белокурые волосы, мягкими волнами падающие на лоб и воротник.

Да, выглядел он элегантно. Похоже, его жизнь сплошь состояла из светских приемов, к которым он относился с ленивым безразличием. Однако какой невоспитанной она, должно быть, кажется, разглядывая его, как породистого быка. Ее щеки порозовели от смущения. Она бросилась к двери, намереваясь сбежать.

– Вы должны извинить меня, сэр.

– Постойте, – крикнул ей вдогонку мужчина, и она заставила себя остановиться.

Бренна неохотно обернулась и оказалась с ним лицом к лицу. Оба молчали.

– Простите, я вас напугал, – наконец сказал он. – Позвольте мне представиться. Я Колин Розмур. – Он снова поклонился, на сей раз более учтиво.

А как ей назвать себя? Кто она – Бренна или Маргарет? Она почувствовала немалое замешательство, не зная, на что решиться.

– Я Бренна, леди Маклахлан, – сказала наконец девушка. Звуки привычного имени легко слетали с языка, и она добавила, только чтобы не молчать: – Из замка Гленброх.

– Вы шотландка, не так ли? – Его полные губы изогнулись в улыбке, и Бренна заметила бороздку, прорезавшую надвое его волевой подбородок. – Я мог бы догадаться. Рад знакомству, леди Маклахлан. Но послушайте, в вашей наружности есть что-то знакомое... Мы встречались раньше?

– Уверена, что нет.

Ее акцент всегда становился заметнее, когда она нервничала.

– Вы гостья лорда и леди Данвилл, не так ли? – продолжая разговор, спросил Колин.

– Да... Я проведу здесь сезон.

– Прекрасно.

Он посмотрел куда-то поверх ее плеча, в пустой холл, потом извлек из жилетного кармана часы и громко хлопнул крышкой. Бренна отступила назад на два шага, но остановилась, когда он снова поднял на нее взгляд, возвращая часы на место.

– Ваш муж с вами, в городе?

– Муж?

– Наверное, у него здесь дела?

– Это недоразумение, сэр. У меня нет мужа. С чего вдруг он решил, что она замужем?

– О, прошу меня извинить, я только предположил, что... – Колин вяло махнул рукой. – А вы уже знакомы с моей сестрой, мисс Джейн Розмур?

Она показалась ему слишком старой для незамужней девушки, догадалась Бренна. Ее гордость была уязвлена.

– Нет, мы не успели познакомиться. Я приехала недавно – не прошло и двух недель. – Ее голос звучал спокойно.

– Что ж, тогда леди Данвилл следует представить вас друг другу. Джейн – отличная девушка. И пользуется таким успехом! Уверен, она с удовольствием перезнакомит вас со всем Мейфэром.

Бренна приподняла бровь:

– В самом деле?

– И я уверен, она не станет высмеивать ваши шотландские замашки.

Он дразнит ее, конечно. Последнее замечание показалось Бренне обидным. Значит, вот какой они ее видят! Старой девой из Шотландии, ни к чему не пригодной, кроме как шататься по светским гостиным?

Отныне ее удел – праздная болтовня и фривольные развлечения?

Она может складывать в уме длинные колонки цифр, вести учетные книги, покупать скот, распоряжаться насчет посевов. На ней одной лежала ответственность за благосостояние арендаторов в Гленброхе – людей, которых она знала всю жизнь. Эти люди зависели от нее, любили ее. А она их бросила, оставила на попечении управляющего. Умелого управляющего, но все-таки... Чего ради? В Лондоне ее считают невоспитанной дикаркой. У нее никого здесь нет, кроме незнакомцев, с которыми ее объединяют узы крови. Одна кровь, но разная жизнь.

– Доброго дня, сэр, – пробормотала Бренна, поворачиваясь, чтобы уйти. Она бросилась к лестнице, почти ничего не видя перед собой – слезы затуманили ей глаза. Домой! Она хочет вернуться домой.

Черт побери, что он такого сказал? Колин удивленно смотрел, как женщина убегает прочь со слезами на глазах. Он пожал плечами и опять достал часы. Где, черт возьми, носит Балларда? Терпение Колина начинало истощаться. Что ж, он подождет еще пару минут, не больше.

Он посмотрел в пустой холл. Бренна, так она себя назвала? Что-то в этой женщине его заинтриговало. Конечно, она была хорошенькой, но не в его вкусе. Невысокая – едва достает ему до плеча, она казалась такой невинной. Пока он не рассмотрел ее лицо. Волосы – неописуемая мешанина рыжего с золотым – уложены в косу, свернутую в узел, который спускался на спину. Прическа, подходящая скорее для дамы в возрасте. Глаза цвета моря, и кажется, что в них отражаются ум и опыт, – не то что у большинства английских мисс. Кроме того, в ней было что-то очень знакомое. Но что именно? Колин хлопнул по ладони перчатками. Его терпению пришел конец.

– Розмур, старина, что привело тебя сюда? Я думал, ты сейчас в «Уайтсе», уже сыграл партию-другую.

Колин поднял глаза. Наконец-то! В комнату входил Хью Баллард.

– Пришел к тебе, только не говори, что ты не слышал новость!

Бровь Балларда поползла вверх.

– Новость? Боюсь, что ничего не знаю. Я только что вернулся из Суссекса, и мне хватило собственных новостей. Погоди, попробую угадать, – сказал он, улыбнувшись. – Мисс Литтл-Браун наконец приняла твое предложение.

Колин фыркнул:

– Боюсь, совсем наоборот.

Баллард изумленно посмотрел на него. Колину пришлось вкратце рассказать о происшествии в клубе, а затем и о том, как мистер Литтл-Браун отказал ему от дома, не позволив поговорить с Онорией.

Баллард шумно вздохнул:

– Ну ты и влип!

– Точно.. И что мне теперь делать? Мое имя будет полностью дискредитировано не позднее ужина.

Колин, сжав кулаки, начал расхаживать взад-вперед перед окном. Баллард предложил:

– Может быть, мне поговорить с мисс Литтл-Браун и все объяснить?

– Поговори, пожалуйста. – Колин перестал мерить комнату шагами и повернулся лицом к Балларду. – Она наверняка будет на вечере у леди Брэндон. Поговори с ней сначала ты и подготовь ее. Тогда я смогу все исправить уже сегодня.

– Отлично, отправлюсь прямо сейчас. Но может быть, послушаешь мою новость, пока я не ушел?

«Очень мне нужна твоя новость», – подумал Колин. Но следовало быть учтивым.

– Конечно.

– Сестра, – сказал Хью, улыбаясь.

– Сестра? Что ты имеешь в виду?

– Ты разве не слышал старую историю про то, как мою сестру-близнеца выкрали прямо из колыбели?

– Слышал, кажется. Но я думал, что девочка давно умерла!

– Да, родители наняли сыщика, но он тогда ничего не узнал. Похитителей и след простыл, а дело закрыли. Но представь себе, нянька перед смертью раскаялась и написала признание. Поиски возобновились. Девочку – теперь это взрослая женщина, конечно – нашли и вернули в родной дом.

– Спустя столько лет? Невероятно.

– Правда? У нее волосы в точности как у матушки и глаза как у отца. Даже нос, как у Баллардов.

– Ты должен быть рядом с ней, – сказал Колин.

– Конечно, старина! Это и радость, и долг. Она давно перешагнула брачный возраст. Скорее всего она так и останется на моем попечении до конца своих дней.

– Полагаю, твои родители дадут за ней солидное приданое, если они так уверены, что она точно их дочь.

– Разумеется, но я опасаюсь, что ни один джентльмен из хорошей семьи не польстится на нее, хоть с приданым, хоть без. Она упряма и грубовата, совершенно не обучена тому, как должна вести себя леди. Ни кокетства, ни очарования. И никакой благодарности за то, что ее разыскали и вытащили из ужасающей нищеты. Вдобавок, я подозреваю, она слишком умна, и это тоже не идет ей на пользу. И что хуже всего, она воспитана как шотландка! – Баллард как будто выплюнул последнее слово.

Колин озадаченно посмотрел в пустой дверной проем. Шотландка? Ну конечно! Вот почему она показалась ему знакомой. Он принялся вспоминать ее лицо – полные розовые губы, точеный нос, круглые прозрачные глаза под изящно изогнутыми рыжеватыми бровями. Несомненно, она сестра Балларда. Поразительное сходство! Как он сразу не догадался?

– Но, – неуверенно начал Колин, – какое это имеет значение, если она твоя сестра?

Баллард подошел к письменному столу, над которым громоздились книжные полки, и взял в руки хрустальное пресс-папье.

– Если она и не шотландка по крови, то уж точно шотландка по складу ума и настроению. Матушке предстоит тяжелый труд, если она собирается привить ей манеры, приемлемые в светских гостиных. Однако забавно будет понаблюдать за ее попытками, не правда ли?

Он с грохотом опустил пресс-папье. В ту же минуту из-под стола с воплем метнулось какое-то создание и пронеслось мимо, как шаровая молния.

– Что это было? – спросил Колин.

– Сумасшедшая кошка, которую сестрица притащила с собой, – ответил Баллард. – Просто беда. – Он покачал головой, хмурая гримаса на его лице сменилась усмешкой: – Во всяком случае, общество развлечется, увидев сестру сегодня на вечере у леди Брэндон.

Колин пришел в полное уныние. Боже правый! Он всего лишь попытался вовлечь бедняжку в разговор, всего на минуту-другую, и она убежала в слезах. Что же будет, когда на нее нападут злобные светские гарпии? Леди Брэндон, наверное, хуже всех. Жестокая, злая на язык. О чем думают ее родители, собираясь так сразу вывести девушку в свет? Он даже содрогнулся, представив все это.

Если цель ее родни – окончательно похоронить все ее надежды на будущее, то они на верном пути.

Колин покачал головой, чувствуя, как в его сердце шевельнулась жалость. На минуту он даже позабыл о собственных бедах. Черт возьми, она ведь сестра Балларду, который должен ее защищать! Колин не дал бы в обиду своих сестер.

– Ты должен поговорить с матерью, – сказал он. – Нельзя допустить, чтобы твоя сестра попала на вечер к леди Брэндон. Ты понимаешь почему?

– Не будь занудой, Розмур. – Баллард провел пальцем по одному из пыльных потрепанных корешков. – Ей нужно туда пойти. Будет потеха, вот увидишь.

Колин почувствовал, что его лицо каменеет. Что-то не так сегодня с Баллардом, даже голос у него какой-то странный. Явно нервничает, лицо озабоченное.

Колин попытался побороть беспокойство. У него своих неприятностей достаточно, вот о них ему и следует думать. Не хватает еще Балларда с его сестрой. Не станет он больше вникать в их заботы!

– Мне пора домой, – сказал он.

Ему вдруг ужасно захотелось оказаться подальше от Хью Балларда.

– Отлично. – Баллард хлопнул его по спине. – Немедленно отправлюсь на Беркли-стрит, перекинусь словечком с мисс Литтл-Браун. Да, заварил ты кашу, старина.

– Я ни в чем не виноват! – запротестовал Колин. Какая несправедливость! Нуда, он любит сыграть в картишки, но других грехов за ним не водится. Некоторые считают его безрассудным, пусть. Он всегда был человеком чести. Честь и прямота – превыше всего.

– Если ты клянешься, что это правда, я тебе верю, – сказал Баллард с улыбкой. – Сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать леди твою невиновность.

Он поправил шейный платок и направился к двери. Колин неуверенно потоптался на месте. Может быть, сказать Балларду, чтобы не утруждал себя? Он сам лично убедит Онорию в том, что невиновен. Или пусть попробует? Вреда не будет. Колин взял шляпу и трость. Может быть, Онория его послушает.

В любом случае хуже не будет. Хуже просто некуда.

Глава 3

– Вот так, Маргарет. Ты выглядишь чудесно.– Данвилл поправила прядь начесанных волос Бренны. – Это все, Селеста.

– Да, миледи. – Издерганная горничная присела в реверансе и торопливо вышла.

– Платье просто очаровательное, не правда ли? Мадам Виоже творит чудеса.

– Да, очень красиво. Спасибо за заботу, леди Данвилл.

У Бренны пересохло в горле. С трудом верилось, что эта молодая женщина в зеркале – она сама. Ни разу в жизни у нее не было такой затейливой прически. Ее взгляд скользнул ниже, по изумрудно-зеленому шелку платья, корсаж которого был щедро украшен жемчугом. Бренна казалась себе фаршированным голубем со связанными крыльями, которого приготовили к пиршеству. Что еще хуже, вырез у платья был неприлично низким. Она едва могла дышать, туго затянутая в невыносимо жесткий корсет. Казалось – один вдох, и груди, сколь ни малы они были, просто вывалятся наружу. Они что, в самом деле думают выпустить ее в приличное общество в таком виде?

Очевидно, таковы и были их намерения. Леди Данвилл подала ей руку, помогая встать:

– Идем, Маргарет. Я слышу, подъехала карета. Обещай, дорогая, что не забудешь то, чему я тебя учила. Постарайся контролировать свой ужасный акцент. Я не хочу, чтобы моя дочь выражалась как дикарка.

Бренна тут же решила, что покажет им, что такое настоящий шотландский акцент.

– И ты должна звать меня мамой, – добавила женщина, погладив ее по щеке затянутой в перчатку рукой.

– Только если вы будете называть меня Бренной, – упрямо вскинула она подбородок.

– Но... – неуверенно сказала леди Данвилл, – тебя ведь зовут Маргарет, в честь твоей бабушки по отцу, упокой, Господи, ее душу. При крещении тебя нарекли Маргарет Элизабет Баллард, и я тому свидетель. Ты не можешь требовать, чтобы я звала тебя по-другому.

– Меня повторно крестили именем Бренны Маргарет Элизабет, и я ношу это имя вот уже двадцать шесть лет. Вы не можете требовать, чтобы я отзывалась на другое.

Графиня прищурилась.

– Я поговорю об этом с твоим отцом.

– Я тоже с ним поговорю, – приняла вызов Бренна, упрямо не опуская взгляда. Леди Данвилл, несомненно, обладала упрямством, но Бренна, если хотела, вполне могла ее перещеголять. Хотя бы это их роднило.

В дверях снова возникла горничная:

– Карета ждет, мэм.

– Благодарю, Селеста. Скажите лорду Данвиллу, мы уже спускаемся.

– Очень хорошо, мэм.

Селеста сделала реверанс и снова исчезла. Леди Данвилл посмотрела дочери в лицо:

– Надеюсь, сегодня мы сможем тобой гордиться, Маргарет. Этого момента я ждала долгие годы. – Она сжала Бренне руку, слезы блеснули в ее глазах. – Моя единственная дочь наконец займет то место, что принадлежит ей по праву.

В ответ Бренна сжала ладонь матери, тут же пожалев о своем дурном настроении. Эти люди так долго страдали.

– Обещаю, сделаю, что могу, чтобы вы оба мной гордились.

Она действительно постарается. Уж это она может для них сделать.

– Очень хорошо, моя дорогая. В конце концов, нелегко будет найти тебе мужа, принимая во внимание возраст и твой... гм... – Она вдруг замолчала и махнула рукой. – Но я так хочу найти удачную партию и увидеть тебя счастливой в замужестве!

Удачную партию – по ее стандартам. Это будет невозмутимый английский джентльмен, свысока глядящий на девушку с шотландских гор, которому не будет ровным счетом никакого дела до замка Гленброх и его обитателей. Бренна покачала головой – осторожно, чтобы не растрепать замысловатую прическу. Не нужен ей муж! По крайней мере тот, кого они ей выберут. Особенно муж-англичанин.

Тихонько простонав с досады, она последовала за матерью, чтобы сесть в карету.

– Ну, что она сказала? – Колин подошел к Балларду.

Тот выглядел смущенным. Колин нахмурился. Баллард явно избегал смотреть ему в глаза. Они стояли в гостиной леди Брэндон, возле рояля.

– Похоже, ты был прав, старик. – Баллард хлопнул Колина по плечу. – Синклер добрался до нее первым. Я сделал, что мог, но, боюсь, толку мало. Мисс Литтл-Браун – упрямая девчонка, таких еще поискать. Синклер сумел убедить ее в том, что ты виновен.

– Будь он проклят. – Колин сжал кулаки.

– Это еще не все. Отец пригрозил, что немедленно отправит ее в деревню, если она хоть взгляд кинет в твою сторону.

Пусть грозит. Они доберутся до Гретна-Грин гораздо раньше, чем мистер Литтл-Браун спохватится. При этой мысли Колин даже улыбнулся.

– Она здесь?

– Давай посмотрим. Сегодня просто столпотворение какое-то, не находишь?

Они обогнули рояль и пошли сквозь толпу.

– Баллард, на два слова, будь так любезен! – услышали они повелительный голос лорда Баркли.

– Лорд Баркли. – Колин почтительно поклонился старому маркизу. – Добрый вечер, сэр.

Лорд на секунду-другую задержал взгляд на Колине, а затем отвернулся.

– Баллард, на одно слово, – повторил он холодно, не замечая Колина, как будто его тут и вовсе не было.

Колина затрясло от гнева. Баллард взглянул на приятеля и, пожав плечами, шепнул:

– Прости, старина.

Затем он повернулся к лорду Баркли:

– Разумеется, сэр.

Оба направились к выходу. Бормоча ругательства, Колин продолжил обход гостиной. Черт побери, где же Онория? Она его выслушает и поймет, что он говорит правду. Или он в ней ошибался? Серьезно ошибался. Неужели его ослепили красота и очарование светской кокетки? Эта неожиданная мысль пригвоздила его к полу. Он схватил бокал шампанского с ближайшего подноса и осушил его одним жадным глотком.

Затем Колин проследовал дальше, ловя на себе все больше презрительных взглядов. Вот троица дебютанток, шепчутся под прикрытием вееров, их глаза блестят от злобной радости поверх шелковых складок. Два джентльмена, хмыкнув, повернулись к нему спиной. Никто не отвечал на его приветствия, ни одна живая душа не назвала его по имени.

Колин ускорил шаг, почти добежал до дверей в дальнем углу гостиной и распахнул их настежь, выходя на открытый воздух. Вечер был влажный и теплый, но Колин мерз, слепо уставясь на яркую луну. Он сделал глубокий вдох. Воздух был насыщен густым ароматом роз, перемешанным с запахом свежевскопанной земли. В сад, решил Колин. Он отправится побродить по саду, и у него будет время, чтобы собраться с силами.

Из-за дверей долетали обрывки разговора: – Розмур... На сей раз он зашел слишком далеко. К утру в Мейфэре не останется ни одной приличной гостиной, где его смогут принимать. Позор, не правда ли? Жаль его семью...

Боже правый, так он погиб! С ним покончено. Осознание печальной истины заставило его содрогнуться от почти физической боли. В полном отчаянии он бросился вниз по лестнице и наискосок через маленькую квадратную лужайку.

Прислонившись спиной к стволу липы, Бренна посмотрела вверх, на луну, и вздохнула. Может быть, привычное зрелище вернет ей душевное равновесие и успокоит бешеное биение сердца. Ее взгляд скользил по чернильно-черному небесному своду, отмечая знакомые созвездия. Вон Лев, справа от луны, и яркая мерцающая пылинка – планета Юпитер. Она опять грустно вздохнула. То, что произошло сегодня, иначе, как провалом, не назовешь. Молодые светские дамы оказались столь красивы, что просто слепили глаза не хуже Юпитера. А она – рядовая, ничем не примечательная звездочка, едва видимая невооруженным глазом. Ей было неловко среди них, она решительно не могла поддержать разговор о живописи, музыке и моде. Как только первоначальное любопытство улеглось, ее просто перестали замечать. Словно она была мебелью, только бесполезной.

А потом леди Брэндон взяла свой лорнет, поднесла его к глазу и принялась без тени смущения пристально ее разглядывать.

– Вы шотландка, не так ли? – наконец произнесла дама ледяным тоном.

– Разумеется, нет, – ответила леди Данвилл. – Это моя дочь.

– Но где она воспитывалась, моя дорогая? – настаивала хозяйка дома, и ее выцветшие водянистые глаза гневно сверкали, хотя говорила она с видимой любезностью.

Щеки леди Данвилл порозовели.

– Не важно, где...

– Пусть скажет сама девушка, Харриет. – Повелительным взглядом леди Брэндон заставила мать Бренны замолчать. – Бедняжка умеет разговаривать, не так ли?

Бренна почувствовала, как краска заливает ей лицо.

– Уверяю вас, я неплохо владею даром речи.

– Рада слышать! Тогда удовлетворите мое любопытство и расскажите, где вы воспитывались.

– В Лохабере, это прямо к югу от форта Уильям, – сказала Бренна. Ей было неуютно, но она заставила себя отвечать спокойно и сдержанно. – В замке Гленброх.

– Лохабер? Шотландское нагорье, не так ли? – спросила леди Брэндон.

– Именно так. – Бренна вскинула голову и смело встретила высокомерный взгляд леди Брэндон. – Это в западной части. Лохабер вполне оправился после поражения при Куллодене.

Бренна сделала паузу, чтобы перевести дух, и тут заметила, что все вокруг с изумлением таращатся на нее. Она их шокировала?

– Якобитка! – злобно прошипел кто-то за спиной Бренны.

Леди Брэндон подалась вперед в своем кресле. Покрытая сетью синих вен рука плотно ухватила трость, да так, что побелели костяшки пальцев.

– Вот как? – наконец промолвила она, и вся ее притворная любезность исчезла без следа. – Что ж, некоторые находят Шотландское нагорье очаровательным, но я не любительница подобных варварских мест. Страна оборванцев, ничего привлекательного. Пейзаж мрачный, не на чем глаз остановить. – Она махнула тощей рукой, похожей на птичью лапу, и презрительно добавила: – Все это решительно наводит тоску. Лорду Стаффорду приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы хоть как-то облагородить землю в Сазерленде.

– Облагородить землю? – почти закричала Бренна. – Вы называете это облагораживанием? Когда горят крыши домов над головами стариков и детей? Да ведь это убийство!

– Не преувеличивай, девочка. Не надо сцен. Я не расслышала – сколько тебе лет?

– А я и не говорила, миледи. Но если вам так необходимо это знать, мне исполнилось двадцать шесть.

– Гм!.. – Леди Брэндон злобно поджала тонкие губы и осмотрела Бренну с головы до ног – от украшенной лентами прически до изящных шелковых туфелек. – Двадцать шесть – и до сих пор не замужем? Что ж, и неудивительно, если принять во внимание твои дерзость и грубость. – Она перевела взгляд на мать Бренны: – Ну, Харриет, тебе придется немало потрудиться, чтобы перевоспитать эту дикарку, не так ли?

Бренне только и оставалось, что разглядывать собственные руки, сцепленные на коленях. Вокруг раздавалось глумливое хихиканье. Бог знает, что еще она наговорит, если хоть на минуту останется в присутствии этой ужасной женщины. Бренна поднялась с высоко поднятой головой:

– Вы должны извинить меня, леди Брэндон. Где у вас дамская комната?

Вместо ответа старуха указала на дверь кивком головы, украшенной перьями страуса. Бренна неловко поклонилась и удалилась в указанном направлении, пытаясь сохранять невозмутимый вид. Разумеется, ей не нужна была дамская комната. Она пошла в дальний конец переполненной гостиной, к двойным дверям. Вскоре, сама не заметив как, она очутилась на лужайке, за которой начинался благоухающий розами сад.

Вдали послышались приглушенные звуки арфы. Бренна отошла от липы и опустилась на скамью из кованого чугуна. Зачем она согласилась отправиться в Лондон? Это было безумием. Она здесь чужая. Но ведь эти люди одной с ней крови, ее семья. Разве могла она отказаться от них? Особенно от брата. Ей всегда так хотелось, чтобы у нее был брат.

Подул ветерок, мягко касаясь ее слишком оголенной кожи. Бренна поежилась, несмотря на то что было тепло. Она раздраженно посмотрела на свое платье. С тем же успехом она могла разгуливать по саду в ночной рубашке. Она понимала, что ушла слишком далеко, ей нужно заставить себя вернуться к гостям. Но так не хотелось покидать этот мирный уголок, где компанию ей составляли старые товарищи – луна и звезды.

Где-то рядом хрустнула веточка. Бренна испугалась и вскочила на ноги. Гулкие шаги быстро приближались. Бренна бросилась к дому, но тут же натолкнулась на что-то твердое. У нее перехватило дыхание, и она с воплем повалилась на траву.

– Что за черт! – прорычал мужской голос рядом с ней. Бренна заморгала, пытаясь сесть.

– О Боже, это опять вы! – услышала она над головой. Бренна подняла глаза. Высокий блондин, которого она видела сегодня в гостиной родительского дома, стоял перед ней, освещенный лунным светом.

– Послушайте, мисс, вы не ушиблись? – Он присел рядом с ней на корточки, лицо у него было действительно озабоченное. – Вы должны извинить меня, я не заметил вас в темноте.

Она покачала головой:

– Нет, я не ушиблась. Просто запнулась, вот и все.

– Слава Богу!

Его взгляд скользнул вниз, в вырез ее платья. Она ахнула и попыталась подтянуть ткань повыше, надеясь, что он не увидел больше дозволенного. Дурацкое платье!

Хорошо, что он отвел взгляд.

– Послушайте, – сказал Колин, протягивая ей руку, – позвольте, я помогу вам устроиться на скамейке, вон там.

Кивком он указал на ту самую кованую скамью, на которой она сидела минуту назад. Бренна попыталась встать, игнорируя протянутую руку, но у нее ничего не получилось. Тогда он поднял ее и обнял за плечи, чтобы помочь удержать равновесие.

– Садитесь же. Не стоит падать в обморок среди роз. Шипы, знаете ли! Неприятное это дело, шипы.

Бренна не могла удержаться от смеха.

– Уверяю вас, что ни в коем случае не упаду в обморок. Для этого я недостаточно утонченная. Мистер... ох, кажется, я забыла, как вас зовут. Как же это... Розвуд? Розмонт?

– Розмур, – подсказал он. – Достопочтенный Колин Розмур, к вашим услугам, леди Бренна Маклахлан. Как видите, я ваше имя помню!

Бренна лукаво улыбнулась:

– Значит, у вас превосходная память. Это что же получается? Прошло семь, нет, восемь часов с нашей последней встречи. Никак не больше.

– Изволите шутить! Значит, вы уже вполне пришли в себя. И все же присядьте.

Он подвел ее к скамье, куда она поспешно опустилась, скорее, плюхнулась, совсем неэлегантно. Он с нескрываемым любопытством принялся ее рассматривать.

– Вы в самом деле его сестра? Я хочу сказать, сестра Хью Балларда.

Бренна кивнула: , – Да, вроде так и есть.

– Скажите, а какие у них доказательства? То есть помимо вашего поразительного сходства.

– Доказательств достаточно.

Рука Бренны инстинктивно вцепилась в бедро.

– Ах да, Баллард говорил о предсмертном признании. И все-таки я не совсем понимаю, как можно установить личность женщины, которую родственники не видели с тех пор, как она была младенцем.

– Думаю, что никак. Тем не менее обстоятельства ясно указывают, что я и в самом деле их дочь.

Родимое пятно, вот в чем дело. Много ли девочек родилось в том самом году девятого октября с родимым пятном в форме королевской лилии на правом бедре? Разве это не доказательство?

– Ваша нога, вы все-таки ушиблись? – Колин опустился на колено рядом с ней.

– Что такое?

Ее тело напряглось. Он был всего в нескольких дюймах от нее, так близко, что она чувствовала смесь запахов – табак и бренди, пополам с сандалом и тонко выделанной кожей. Очень мужской запах, от которого у нее слегка закружилась голова.

– Вот здесь. – Он указал на ее правое бедро. Неужели она прикасалась к родимому пятну?

– Вы уверены, что не ушиблись? Может быть, помочь вам добраться до дома?

Колин поднялся и навис над ней, протягивая руку.

– Нет, уверяю, все в порядке. Я... – Она проглотила комок в горле. – Просто свело ногу, вот и все. Думаю, вам следует вернуться в дом, мистер Розмур.

– Колин, – поправил он ее. – Я не уйду, пока не удостоверюсь, что с вами все в порядке. Леди... – Он замолчал, потирая подбородок. – Как мне вас называть? Леди Данвилл? Леди Маклахлан? Леди Бренна?

– Смотря для кого. Леди Бренна, леди Маклахлан – как я назвалась вам раньше. Но если бы вы спросили леди и лорда Данвилл, они бы настаивали, что я леди Маргарет.

– Но если вы не замужем, как же вы можете быть леди Маклахлан? Наверное, вы все же леди Бренна. Или леди Маргарет.

– Наши варварские шотландские законы больше благоволят к женщинам, чем английские. Мой отец – или человек, которого я считала своим отцом, – умер, не оставив наследников мужского пола. Он был младшим сыном, а наша земля, наше поместье не являлись майоратом. Умирая, он завещал все мне. Я леди Маклахлан из Гленброха, и я всегда знала, что буду ею. Меня к этому готовили.

– Хотите сказать, что отец воспитывал вас так, чтобы вы стали его преемницей? Он учил вас, как управлять имением?

– Именно это я и говорю, мистер Розмур. Вас это шокирует? Вы не верите, что женщина может управляться с делами поместья не хуже мужчины?

Он покачал головой:

– Я этого не утверждаю.

– Но ведь думаете, правда?

– Возможно. – Колин откинулся назад, прислоняясь спиной к дереву, и небрежно вытянул ногу. – Это не женское дело. – Он принялся отряхивать брюки от налипших травинок.

– Осмелюсь спросить, мистер Розмур, чем же надлежит заниматься женщине?

Он пожал плечами:

– Ну... вести дом. Принимать гостей. Ну и...

– Продолжайте! Служить украшением? Предметом обстановки? Ни для чего более достойного женщины не пригодны?

– Я этого не говорил.

Он вскинул бровь, и Бренна увидела, как перекатываются желваки на его скулах.

– Но несомненно, подразумевали.

– Вы ко мне несправедливы, хотя плохо меня знаете. Я знаком с несколькими дамами, которым удалось заслужить мое уважение и восхищение только своим умом и знаниями. Одна из таких женщин – моя сестра Джейн.

– Значит, мне следует извиниться, сэр. – Бренна покачала головой, чувствуя, что сваляла дурака. – Вы должны меня простить. Вечер выдался на редкость утомительным, и это еще мягко сказано. Кажется, леди Брэндон меня не одобряет.

– Так вот почему вы здесь, совсем одна? Злобная дракониха опалила вас своим ядовитым огнем?

Бренна рассмеялась. Очень точно подмечено!

– Можно сказать, что она считает меня неподходящей персоной для избранного круга ее гостей. А вы? Что привело вас туда, где лишь луна готова составить вам компанию?

– Луна сегодня необычайно яркая, вы не находите? Ведь до полнолуния еще далеко.

– И в самом деле очень яркая. Однако до полнолуния осталось не так много времени. Скажем, дня два.

– Правда? – Колин посмотрел в небо в просвете ветвей липы. – Пожалуй, вы правы. Осталось меньше половины.

– Последняя четверть. Точно. – Она встала рядом с ним. – Красиво, не правда ли? В такую безоблачную ночь, когда видишь все небо...

– Да, взгляните на ту яркую звезду повыше.

– Это планета Юпитер.

– В самом деле планета? Поразительно. Их плечи почти соприкасались.

– Но по-видимому, вы и я оказались здесь, в саду, по одной и той же причине. Вас не одобрила одна дракониха, а меня – весь свет. Всего лишь за один день я, кажется, потерял все – репутацию, положение в обществе, членство в клубе, любовь женщины, на которой собирался жениться, – задумчиво сообщил Колин. – Что вы об этом думаете?

– Скажу, что вы, наверное, преувеличиваете. Не может все быть так плохо!

– Боюсь, что дела обстоят именно так, – ответил Колин, пожимая плечами.

Бренна посмотрела ему в глаза. Если он говорит правду, должно быть, он совершил нечто крайне неприличное. Тем не менее инстинкт подсказывал ей, что Колин – честный человек, ему можно доверять. Что-то было в его глазах... В его обществе она чувствовала себя в безопасности. Или ее инстинкт дал сбой?

– Что же вы сделали, чем заслужили такое несчастье? – спросила она наконец.

– Уверяю вас, я не совершал ничего предосудительного. Просто выиграл несколько партий в карты, – добавил он немного загадочно, а потом опять посмотрел на небо: – Что это за звезда вон там? Она, кажется, самая яркая на небе.

Бренна кивнула. А он наблюдателен, и у него острый глаз!

– Это Вега из созвездия Лиры. Видите вон тот скошенный четырехугольник? Это и есть Лира. Взгляните. – Она изобразила пальцем прямой угол. – Вот Вега, а теперь сюда. Это созвездие Лебедя, а звезда называется Денеб. Теперь пойдем вниз. – Ее палец двинулся ниже, к созвездию Орла. – Это Альтаир. Вот эти три звезды образуют треугольник, который вы всегда можете видеть на летнем небе.

– Это созвездие?

– Нет, летний треугольник, просто три звезды. – Она склонила голову набок. – В Гленброхе его почти не видно – такие светлые там летние ночи. – Она тряхнула головой. Одна из прядей выбилась из прически и упала ей на щеку. – Красиво, не правда ли?

Она повернулась к нему. Зрелище ночного неба всегда наполняло ее восторгом и благоговением. Интересно, способен ли он чувствовать то же самое?

Но Колин смотрел вовсе не на небо, а на нее. Ее сердце замерло, когда он протянул руку и осторожно вернул на место упавшую прядь, на мгновение мягко дотронувшись пальцами до ее пылающей щеки.

– Красиво, – ответил он так тихо, что Бренна подумала – уж не почудилось ли ей?

Глава 4

Черт возьми, что он делает? Колин тихо вздохнул, пытаясь прогнать наваждение, и сделал шаг назад, подальше от этой необычной женщины.

– Мне следует проводить вас в дом, – пробормотал он. Бренна молча кивнула. Глаза, сияющие, словно звезды на небе, смело встретили его взгляд.

– Возможно, так и следует поступить. Однако находиться в вашем обществе намного приятней, чем мучиться там, в доме. Вам в самом деле пора возвращаться?

Колин кивнул. Как жаль! Ему нравились ее бесхитростность, ее искренность, и он ничего не мог с этим поделать. К счастью, она и не подозревала, насколько пострадала бы ее репутация, если бы кто-то обнаружил ее в саду, в темноте, наедине с холостяком, пусть даже он и слывет человеком порядочным.

Порядочным? Колин выругался про себя. Он посмотрел в сторону дома, из окон которого лился теплый яркий свет, а затем перевел взгляд на траву под ногами. Проклятие! Никто в гостиной леди Брэндон больше не считает его порядочным. Конец его репутации! И Бренне не поздоровится, если ее найдут в его обществе. Она не просто даст пищу сплетням, ее репутация тоже рухнет окончательно. Тогда она пропала.

– Обдумав все как следует, – сказал он спокойно, стараясь не выдать своего беспокойства, – я решил, что вам не следует появляться в моем обществе. У вас и без того достаточно неприятностей. Мне лучше просто уйти.

Он поговорит с Онорией в другой раз. Возможно, гостиная леди Брэндон не лучшее место для испытания ее верности. Не хватало еще устроить сцену в присутствии гостей. Он и без того стал притчей во языцех.

– Очень хорошо, – помолчав, согласилась Бренна. – Благодарю вас за заботу, мистер Розмур. Вы были так любезны, что смогли отвлечь, меня от печальных мыслей.

Она склонила голову набок, и он почти физически ощутил, как она скользит по нему оценивающим взглядом. Колин расправил плечи и поправил галстук, надеясь, что ей понравится то, что она видит.

– Что ж, хоть на это я сгодился.

Она рассмеялась. У нее был грудной мелодичный смех, и Колин не смог сдержать улыбку, хотя ему было совсем невесело.

– Наверное, вы растоптали мои печальные мысли, когда сбили меня с ног, – предположила Бренна.

– Так это же неплохо, не так ли? Но если говорить серьезно, вы уверены, что не ушиблись?

– Уверена, мистер Розмур.

– Бедро... то есть нога – вам точно не больно?

– Уверяю, что с моей ногой все в порядке. Чего волноваться? – добавила Бренна.

Ну и акцент! Колин скорчил гримасу.

– Вы в самом деле спустились с шотландских гор, да?

– В самом деле, и горжусь этим.

– Помоги Бог леди Данвилл! Ей предстоит нелегкое испытание, – добавил он со смешком.

– Не стоит ее недооценивать, мистер Розмур. Как вы думаете, в кого я такая упрямая? Не сомневаюсь, бой пойдет на равных.

– Несомненно.

Он зажмурился, вызывая в памяти ощущение ее нежной кожи, затем усилием воли отогнал видение. Не хватало еще, чтобы свет обвинил ее в связи с ним. Глубоко вздохнув, Колин сказал:

– Доброй ночи, миледи.

– Доброй ночи, мистер Розмур, – ответила Бренна и деловито направилась прочь, ни разу не оглянувшись.

Сунув руки в карманы, Колин смотрел, как она уходит, пока ее силуэт не растворился во мраке сада.

– Леди Маргарет?

Прошло несколько минут, прежде чем Бренна поняла, что дворецкий обращается к ней. Она отставила чайную чашку.

– Извините, Алфред. Мне бы хотелось, чтобы меня называли Бренной, хотя бы в кругу семьи.

Дворецкий закашлялся – очевидно, был шокирован. Он подал белую визитную карточку:

– Мисс Джейн Розмур в гостиной, и леди Данвилл просила, чтобы вы спустились к ним.

– Очень хорошо, Алфред. Скажите леди Данвилл, что я сейчас приду.

Она одарила элегантного старика радостной улыбкой, но тот, по-видимому, был решительно не способен проявлять хоть какие-то эмоции. Его морщинистое лицо оставалось бесстрастным. Бренна покачала головой. Никогда ей не понять этих англичан!

Алфред поклонился и молча вышел, так же бесшумно, как и вошел минуту назад. Как будто подошвы его туфель были войлочными!

Пожав плечами, Бренна отправилась в гостиную. Ее собственные домашние туфли цокали по полу. Эта мисс Джейн Розмур, должно быть, сестра мистера Розмура. Это она, по его словам, могла бы перезнакомить ее со всеми. Интересно, что она за человек.

У дверей гостиной Бренна провела руками сверху вниз по платью, в который раз удивляясь, что такой прекрасный наряд предназначен всего лишь для того, чтобы сидеть в нем дома. Заставив себя улыбнуться, она шагнула в комнату и увидела элегантную молодую женщину в желтом шелковом платье, сидевшую на диване напротив леди Данвилл. Она почему-то думала, что гостья окажется блондинкой. Однако из-под кружевной шляпки выбивались пряди каштановых волос, а под изящно очерченными дугами бровей сверкали ярко-синие глаза. Во взгляде гостьи Бренна читала дружелюбие и теплое участие. Она грациозно встала и подала Бренне руку.

– Леди Маргарет, какая приятная встреча! Я Джейн Розмур. – Она улыбалась Бренне с высоты своего немалого роста, и Бренна улыбнулась в ответ.

– Мисс Розмур, я польщена. Ваш брат очень высоко отзывался о ваших достоинствах. Я с нетерпением ждала случая познакомиться.

Мисс Розмур рассмеялась:

– Милый Колин! Любая девушка может только мечтать о таком брате. Он весьма лестно охарактеризовал вас, и, признаюсь, мне стало очень любопытно. Жаль, что нас не представили друг другу на вечере у леди Брэндон, но, боюсь, на то была уважительная причина. Моя сестра Сюзанна устраивала музыкальный вечер для подруг.

– Как поживает миссис Меррил? – любезно осведомилась мать Бренны.

– Прекрасно, миледи. Она довольна замужеством.

Мисс Розмур села, сложив на коленях затянутые в перчатки руки.

– Рада слышать, – продолжала графиня. – Тем не менее очень прискорбно, что вы пропустили вечер у леди Брэндон. О, вы просто не поверите! Знаете, кто там появился, пусть ненадолго?

– Кто же? Пожалуйста, скажите, – попросила мисс Розмур нетерпеливо, наклонившись вперед.

– Поверите ли – Хейден, лорд Уэстфилд! Я едва могла поверить собственным глазам. Богат, как Крез, и, что важно, холост. Но в обществе его совсем не видно, с ним можно встретиться лишь в Эшберне, рядом с его поместьем в Дербишире. Прискорбное обстоятельство, должна заметить.

– Лорд Уэстфилд? Не думаю, что знакома с ним, – сказала мисс Розмур, качая головой.

– Уэстфилд – граф, и чертовски красив при этом. Но кажется, с трагичным прошлым. Ах, я вспоминаю, когда...

– Леди Данвилл, – перебила мисс Розмур, – надеюсь, вы простите меня, если я украду вашу дочь на некоторое время? Моя дорогая подруга, леди Мэндвилл, обещала прогуляться со мной в Сент-Джеймс-парке сегодня после обеда, но, увы, ей нездоровится. Вы меня очень обяжете, если позволите вашей дочери составить мне компанию. Мы бы лучше узнали друг друга.

– Разумеется, мисс Розмур. Уверена, Маргарет будет в восторге.

Мать грозно посмотрела на Бренну, но ей не стоило беспокоиться. Бренна мечтала сбежать из домашнего заточения, где графиня то и дело наседала на нее, чтобы она читала книги по этикету и модные дамские журналы. По правде говоря, ни то ни другое Бренну совсем не привлекало.

Как раз в это утро мать вручила ей довольно потрепанный экземпляр «Зеркала граций» – учебник этикета, принадлежащий перу некоей «Леди, достойной во всех отношениях». Кто была эта леди, никто, кажется, не знал, но даму просто распирало от желания поделиться мудростью по части женских мод, украшений и манер. Боже упаси надевать красные сафьяновые туфли по утрам! И как жить Бренне, не получи она совет, что щиколотку лучше всего демонстрировать в простых шелковых чулках без вышивки?

Бренна вздрогнула, вспоминая об этом, и встретилась взглядом с мисс Розмур. Девушки понимающе улыбнулись друг другу.

– Буду очень рада отправиться с вами, мисс Розмур, – сказала Бренна. – Нет ничего лучше пешей прогулки на свежем воздухе, это полезно для фигуры и цвета лица, – процитировала она с кривой улыбкой учебник, чем заслужила одобрительный кивок матери. Бренна взглянула на мисс Розмур и увидела, что та старается не расхохотаться.

«Мисс Розмур и я отлично поладим», – подумала Бренна. За считанные минуты Селеста помогла ей сменить платье, и она последовала за мисс Розмур в переднюю. Сняв с крючка свою шаль, она с легким сердцем шагнула за порог, на солнечный свет.

Полчаса спустя они были в парке. Девушки направились к буфету, чтобы выпить чего-нибудь освежающего.

– Смотрите, там Колин, – сказала Джейн, указывая на столик в углу. – Надеюсь, вы не станете возражать, если я попрошу его нас сопровождать.

– Нет, конечно, нет, – Бренна. По правде говоря, она даже рада была снова его увидеть. Со стыдом она признавалась себе, что этот мужчина ее заинтриговал, хотя он и был всего-навсего праздным английским джентльменом.

– Вот и ты, дорогая сестрица, – сказал Колин, вставая.

Бренна вышла из-за спины мисс Розмур, заметив, как в тот же миг его глаза потемнели.

– А где Люси? – спросил он.

– Боюсь, она не совсем здорова. Но посмотри, кого я привела вместо нее! Леди Маргарет Данвилл.

– Леди Маклахлан, – сказал Колин, но протянутой руки не пожал.

– Леди Маклахлан? – переспросила мисс Джейн Розмур.

– Бренна. Вы должны звать меня Бренной.

– Мне показалось, что ваша матушка звала вас Маргарет. – Бедная мисс Розмур была окончательно сбита с толку.

– О, для нее я действительно Маргарет! Несмотря на мои мольбы. Долгие годы меня называли Бренной, и Маргарет звучит непривычно. Когда умерла моя мать – женщина, которую я считала своей матерью, – я стала леди Маклахлан. Простите, что так вас запутала. Если мы станем друзьями, зовите меня просто – Бренна.

– В таком случае конечно, – ответила мисс Розмур. – А вы зовите меня Джейн.

– Отлично, – сказал Колин, широко улыбаясь. – Теперь, когда этот сложный вопрос решен, мне, пожалуй, пора идти.

– О чем это ты? – Джейн потянула брата за рукав. – Никуда ты не пойдешь. Сначала мы хотели бы съесть и выпить что-нибудь в буфете, а потом ты будешь нашим эскортом в прогулке по парку.

– Боюсь, у меня срочное дело, Джейн.

– Нет у тебя никакого срочного дела! Ты говорил, что сегодня свободен.

– Тогда я думал, что ты отправишься с Люси, – тихо сказал он сквозь зубы.

– Люси? – поинтересовалась Бренна. Колин действительно выглядел разочарованным, когда увидел, кого привела сестра. Эта женщина, Люси, кем она ему приходится? Может быть, это на ней он собирался жениться?

– Люси, или леди Мэндвилл, моя ближайшая подруга, – объяснила Джейн. – Надеюсь, вы скоро с ней познакомитесь.

Мистер Розмур хмыкнул:

– Ты же понимаешь, что теперь мне не следует оставаться в твоем обществе. Это неблагоразумно.

– Нет, Колин, я ничего не понимаю. Ничегошеньки. Но мне понятно, что ты грубишь моей новой подруге. – Она умоляюще посмотрела на Бренну: – Правда, он грубит? Леди Марг... о, Бренна!

Бренна промолчала. Если ему не терпится от нее избавиться, она не станет его упрашивать. Наверное, он очень любит эту леди Мэндвилл, а вот она симпатична ему гораздо меньше, чем ей представлялось. Почему ее это так задело? Даже, кажется, разозлило. Именно так! Она пожала плечами. С англичанами надо быть осторожнее. Судя по тому, каковы их слуги, англичане крайне сдержанны, ни за что не поймешь, что у них на душе.

«Проклятие», – думал Колин. Почему сестра так упряма? Неужели ей не ясно, что его присутствие бросит тень на репутацию Бренны? Допустим, Бренна не понимает, в чем причина его нежелания быть с ними, но уж сестра-то должна сообразить, черт возьми.

Девушки продолжали сверлить его рассерженными взглядами. Колин поправил галстук. Несомненно, он обидел Бренну. Очень жаль!

– Ну хорошо, – неожиданно смягчился он. – Только побыстрее, ладно?

– Я должна извиниться за брата, – заявила Джейн, бросив на Колина уничтожающий взгляд. – Он не всегда такой медведь.

Она уселась за столик. Колин подвинул стул Бренне.

– В самом деле? Хорошо, я попытаюсь исправиться. Перед тем как сесть за стол, Бренна встретилась с ним глазами. Он мог бы поклясться, что в ее глазах сверкнула веселая искорка.

– Не волнуйтесь из-за этого, мисс Розмур. У меня было полно времени, чтобы составить впечатление о характере вашего брата, когда мы виделись с ним в прошлый раз. Мне показалось, что у него прекрасные манеры. Я подумала – вот настоящий джентльмен. – Тон у нее был веселый. Она добавила: – Но теперь я думаю, что чутье подвело меня.

Колин пробормотал что-то неразборчивое. Что тут ответишь? Возможно, она права. Чутье подвело по крайней мере в том, что касается его, Колина.

– Вы должны рассказать мне поподробнее, леди Бренна, – настаивала Джейн. – Очень интересно послушать, как братец ведет себя в обществе, когда я не вижу.

– Право! Мистер Розмур был очень любезен и заботлив, хотя обстоятельства нашей встречи нельзя назвать благоприятными. Как вам известно, мы налетели друг на друга в саду леди Брэндон. В буквальном смысле слова! Боюсь, я произвела на него не слишком выгодное впечатление.

– Очаровательно! Полагаю, эту часть рассказа о вашей встрече он утаил. Так ведь, Колин?

Он только передернул плечами.

– Но продолжайте. – Джейн покачала головой. – Я хочу послушать дальше.

Колин возвел глаза к небу. Тема беседы ему решительно не нравилась. В конце концов, он не обязан это слушать.

– С вашего позволения, пойду принесу напитки. Он двинулся к прилавку, возле которого толпились посетители. На него бросали любопытные взгляды. Колин старался их не замечать. Лучше всего привыкнуть к ним, уговаривал он себя. Сплетни, гнусные намеки – кажется, отныне они будут сопровождать его, куда бы он ни шел.

Минутой позже он пробивался сквозь толпу назад, к своему столику.

– Вам бы посмотреть, как туман поднимается над Бен-Невисом, – говорила Бренна. Колин облегченно вздохнул. – Это красивейшее зрелище в мире. В детстве я была уверена, что, если взобраться на Бен-Невис сквозь пелену тумана, можно попасть прямиком на небо.

– Как чудесно, – прошептала Джейн.

– О, а в долине между горой и озером стоят расположенные по кругу древние камни-дольмены. Если встать в круг, можно почувствовать, как в воздухе клубятся странные вихри. Если бы феи действительно существовали, они бы наверняка обитали в этом месте.

– Звучит как волшебная сказка, – признала Джейн. – Я никогда не была в горах Шотландии. Мне бы хотелось когда-нибудь туда поехать.

Лицо Бренны просияло от улыбки.

– Если вы отправитесь в Шотландию, вам непременно нужно будет заехать в Гленброх. Это не столь уж величественная постройка, скорее усадьба, чем замок. Но таких прекрасных окрестностей вы не найдете нигде в мире.

– Как бы мне хотелось побывать там! – Джейн заметила брата, который стоял возле стола с подносом в руке, как лакей. – Колин! Спасибо тебе. – Она взяла ватрушку. – Бренна как раз рассказывала о своем доме.

– Я слышал. – Он приподнял фалды фрака и сел. – Звучит заманчиво. Вы как будто считаете дни до возвращения?

– Ну да, я с нетерпением жду, когда в конце сезона можно будет вернуться домой.

Она взяла пирожное и откусила кусочек.

– Так скоро? – удивилась Джейн. – А что думает ваша лондонская семья?

– Я очень благодарна им за заботу и люблю их с каждым днем все больше. Но мой дом – в Шотландии. Надеюсь, они это поймут. Но боюсь, они возлагают на меня слишком большие надежды.

Джейн сказала, нахмурившись:

– Наверное, как всякие родители, у которых есть дочь, они надеются выдать вас замуж за родовитого жениха.

– Так и есть. Они не понимают, что я не хочу оставаться в Англии, отказавшись исполнять свои обязанности владелицы поместья. Для них Гленброх – тяжелая обуза, для меня – радость и гордость.

Джейн с улыбкой повернулась к брату:

– Колин! Ее обязательно нужно познакомить с Люси, правда? – Она положила руку на запястье Бренны. – Вы двое быстро найдете общий язык. Она, как и вы, одержима тем, что считает любимым делом. Поверите ли, для Люси это ветеринарная наука.

– Кажется, Люси – удивительная женщина, – пробормотала Бренна, сделав глоток сливок, смешанных пополам с вином, из своего стакана.

Колин кивнул:

– Люси – само очарование. Джейн согласно кивнула.

– Так вы сама управляете поместьем Гленброх?

– Мне помогает отличный управляющий. Он много лет служит нашей семье. Я полностью доверяю ему.

Колин выпрямился на стуле, стряхивая крошки с лацканов фрака.

– Скажите, как дела у ваших арендаторов? Не подумываете ли вы огородить землю для овец?

Ее глаза вспыхнули. Не стоило затрагивать эту тему, понял Колин.

– Извините, я как-то не подумал...

– Как вы полагаете, какова судьба тех, кого вынуждают покинуть их землю?

– Не знаю. Может быть, они становятся купцами или ремесленниками? Эмигрируют в Америку?

– Покинуть родные края? Оставить землю, которую они возделывали поколение за поколением? Им дают час на сборы, а потом просто поджигают крыши домов у них над головой, со всем, что там находится. Мистер Розмур, неужели вы не слышали о неслыханных жестокостях, творимых в Сазерленде? Стариков и детей сожгли заживо в их собственных домах.

Гримаса отвращения перекосила лицо Колина.

– Боже правый! Я ничего об этом не слышал.

– Не сомневаюсь, что ваши газеты трубили, что насилие совершается во имя прогресса, – продолжала Бренна. Ее грудь в вырезе платья поднялась в судорожном вздохе, а щеки окрасил румянец гнева. Джейн смотрела на брата, приоткрыв рот.

У Колина пересохло в горле.

– Я должен просить прощения, леди Бренна. Я не подозревал, что эта тема так серьезна, иначе не стал бы судить столь легкомысленно.

Он огляделся. Вокруг столпились посетители буфета, напряженно прислушивавшиеся к их беседе. Колин встал и протянул дамам руки:

– Может быть, пройдемся, леди?

– Чудесная мысль, – просияла Джейн. – Леди Бренна?

– Конечно. – Бренна встала и взяла Колина под руку. – Кажется, у меня пропал аппетит.

В полном молчании они покинули буфетную и пошли по одной из аллей парка. Вдали виднелся искусственный пруд, через который был перекинут деревянный мостик. Прекрасное место, вдали от придирчивых глаз и навостренных ушей – неизменных спутников Колина в течение последних дней.

– О нет! – вскричала Джейн, горестно качая головой. – Кажется, я оставила там свою сумочку. Идите вперед, я вас догоню через минуту-другую.

– Джейн, погоди!

Колин выпустил руку Бренны, намереваясь бежать за сестрой. Однако лимонно-желтое платье Джейн развевалось на ветру за ее спиной. Она бежала к буфетной, не обращая внимания на протест брата.

– Погоди, я сам схожу, – крикнул Колин как раз в тот момент, когда сестра скрылась за поворотом аллеи.

– Ну что ж, – он повернулся к Бренне, которая смотрела на него с очевидным любопытством, – значит, никуда я не пойду.

Глава 5

– Мы вернемся за ней? – спросила Бренна.

– Нет, это ни к чему. – Колин натянуто улыбнулся и снова предложил ей руку. – Она скоро нас догонит. Вот упрямица!

– Мистер Розмур, ваша сестра – прелесть, как вы и говорили. Я так рада, что познакомилась с ней. – Бренна взяла своего спутника под руку и задумчиво взглянула в сторону мостика: – Пойдемте дальше? День чудесный. Намного лучше наслаждаться солнцем, чем сидеть в четырех стенах.

Она обернулась и, к своему удивлению, увидела группу дам, которые шли за ними сзади, не спуская с них глаз и перешептываясь. Бренна отчетливо расслышала, как кто-то назвал имя Розмура. Слышал ли Колин? Если да, то он не подал виду. Он смотрел прямо перед собой и не спеша вел Бренну к мостику.

– Я и сам очень люблю гулять, – сказал он. – Должен признаться, я очень рад, что наше столкновение в саду леди Брэндон не причинило вам физических страданий.

– Я девушка крепкая, мистер Розмур.

Он тепло улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. Они шагнули на широкие доски мостика.

– Крепкая? Я назвал бы вас по-другому. Крепкая – это наводит на мысль о дереве, могучем дереве. А вы пока что – тоненькое молодое деревце.

– Но на этом ветру я рискую потерять несколько листьев.

Она ухватилась рукой за шляпку. Неожиданно сильный порыв ветра грозил сбросить ее с головы. Ветер стих, Бренна поправила шляпку, и они двинулись дальше, на самый верх арки моста. Выпустив локоть Колина, она облокотилась на кованые перила и стала смотреть вниз, на темную воду пруда, испещренную там и сям широкими листьями водяных лилий. На нее глянуло собственное отражение, слегка искаженное, словно танцующее на подернутой рябью поверхности. Бренна почувствовала, как тонкая шерсть пощекотала ее плечо. В воде возникло отражение Колина, который тоже подошел к перилам. Она смотрела, как он возвышается над ней и солнце играет в его белокурых волосах, придавая им золотой оттенок. Он стоял так близко, что их отражения сливались, не понять было, где граница между ним и ею. Его близость и тревожила, и возбуждала. Бренна чувствовала, как учащается биение сердца, а руки слегка дрожат, сжимая нагретый металл перил. Она глубоко вздохнула, приказывая себе успокоиться.

– Я должна признаться, – сказала она светским тоном, – жизнь в Лондоне мало напоминает ту, к которой я привыкла, и это начинает меня раздражать. – Бренна не могла отвести взгляд от отражения в пруду. – Мне не разрешается принимать участия в забавах, которые я люблю, и навязывают занятия, к которым я не проявляю ни интереса, ни способностей.

– Расскажите, чем бы вы сейчас занимались дома, в Шотландии?

Она подняла глаза от темной воды и посмотрела вдаль.

– О, я бы нашла, чем заняться! Объезжала поля вместе с управляющим, делала записи в счетных книгах. Навещала бы моих арендаторов, смотрела, нет ли в чем у них нужды. День сегодня прекрасный. Я могла бы поскакать в долину, искупаться в речке.

– Я надеюсь, не одна?

– У меня нет братьев и сестер. Я привыкла к одиночеству.

– Но купаться в реке? Одной? – Колин недоверчиво покачал головой. – Это небезопасно для леди.

Она удивилась:

– Отчего же? Я хорошо плаваю. И так прекрасно лежать на нагретых летним солнцем камнях на берегу, слушать щебетание птиц, пока сохнет платье. Это умиротворяет.

Бренна грустно вздохнула. Каким наслаждением было бы снова провести такой денек. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Тот же золотой свет солнца, что греет ее лицо, сияет сейчас на чистом летнем небе Гленброха. Ветерок, который играет кружевными оборками платья и топорщит ленты шляпки, только что пролетал над озером и горной долиной. Казалось, она чувствует медовое благоухание вереска...

Мысленно она видела, как парит в небе величественный одинокий орел, крылья широко раскинуты, а внизу проносятся темные воды озера. Где-то поблизости щиплет травку ее любимая кобыла вскидывает голову и тихо ржет, наслаждаясь свободой не меньше, чем ее хозяйка. Бренна поежилась, вспоминая ощущение прохладной, чуть влажной ткани, прилипающей к коже, которую почти высушили теплые лучи. Простые домашние радости. Она принимала эти чудесные дни как должное.

Наконец она открыла глаза и поняла, что все это время мистер Розмур не сводил с ее лица внимательного взгляда. Его улыбка показалась ей даже злорадной.

– Вы должны удовлетворить мое любопытство. – Его голос звучал как тихий раскат грома. – Скажите-ка, платье сушится на вашей особе или само по себе?

Бренна возмущенно ахнула, ее щеки вспыхнули.

– Я должен извиниться, – сказал он, и его голос приобрел прежнюю интонацию. – Боюсь, я просто не смог удержаться, мысленно нарисовав себе картину...

– Должно быть, вы считаете меня грубой и вульгарной, если я рассказываю такие вещи джентльмену.

– По правде говоря, я нахожу вас необычной. Кроме того, я, может быть, не совсем джентльмен.

– Вот как, мистер Розмур? – Бренна склонила голову набок, наблюдая, как ползет вверх его бровь. Колин плотно сжал челюсти.

– Общество больше не считает меня джентльменом, – пояснил он холодно. – Надеюсь, вы извините меня за прямоту, леди Бренна. У меня нет привычки рассказывать о своих невзгодах людям, которых я едва знаю. Тем не менее вынужден предупредить вас. Моя репутация поставлена под сомнение. А если выразиться точнее, я впал в немилость.

– Значит, вы не уладили то недоразумение, о котором говорили? Что-то про нечестный выигрыш.

– Нет. Во всяком случае, пока.

– А девушка, на которой вы собирались жениться?

– Мисс Литтл-Браун? – Колин покачал головой. – На это больше нечего и надеяться.

– Мне очень жаль. Наверное, это была очень незаурядная девушка.

– По правде говоря, я начинаю думать, что неверно судил о ее характере. Так что все к лучшему.

Бренна молча кивнула.

– Однако в свете того, как обстоит Дело, вы можете сделать вывод, что мое общество для вас нежелательно. Обещаю, что не стану винить вас за это.

– Нет, мистер Розмур! Я восхищаюсь вашей честностью. Когда мне пришлось несладко, я нашла в вас понимание и поддержку. Мне следует отплатить вам тем же.

Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, и от уголков его глаз побежали веселые лучики.

– Мне кажется, мы станем большими друзьями, леди Бренна Маклахлан из Гленброха.

– Надеюсь, мистер Розмур. Мне бы этого очень хотелось.

Послышались чьи-то шаги. Мистер Розмур обернулся на тропинку, по которой они только что шли. Яркое солнце слепило глаза, и он сложил козырьком ладонь:

– Вижу, возвращается Джейн. Долго же ее не было! Бренна тоже прикрыла глаза ладонью.

– Надеюсь, она смогла найти сумочку.

Мисс Розмур как будто прочитала ее мысли. Женская фигурка на тропинке вскинула вверх руку. Пропажа висела на тонком запястье. Бренна помахала рукой в ответ, а потом повернулась к Колину:

– А что касается вашего непристойного вопроса, то оно сохнет отдельно.

– Отдельно? – Его брови поползли вверх.

– Платье. Я его снимаю.

Она не могла сдержать торжествующей улыбки – так он был озадачен. Джейн поднялась на мостик и подошла к ним.

– Ну? – Мисс Розмур смотрела то на брата, то на Бренну. Было заметно, что мистеру Розмуру с трудом удается сохранять самообладание. – Я что-то пропустила?

– Совсем немного, – ответила Бренна, выдерживая взгляд его серо-голубых глаз. Внезапно его взгляд потемнел, обегая ее фигуру с головы до пят и снова вверх. Кокетство и женские уловки были совершенно чужды Бренне. Но сейчас она почувствовала себя женственной и привлекательной, как никогда раньше. Несомненно, все дело было в том, как он смотрел на нее. Бренна окинула взглядом свое платье, из тонкой ткани, с богатой вышивкой, и вдруг впервые за все время, проведенное в Лондоне, осталась довольна увиденным. Как хорошо, что она больше не носит практичных шерстяных платьев! Как приятно, что ею восхищаются!

Ее сердце пустилось галопом, ладони сделались влажными. Боже! Он ей нравится. Ужасно нравится. Он достаточно хорош собой и не считает ее глупой или фривольной. И от того, как он смотрит на нее, просто голова идет кругом. Бренна почувствовала, что едва стоит на ногах. Не похоже на девичью влюбленность, которую она испытывала в юности. Земное чувство, идущее из глубин естества.

Бренна яростно старалась прогнать неприличные мысли. Не будь дурой, ругала она себя! Вспомни, с каким легкомыслием он рассуждал об огораживании. Нет, из этого ничего хорошего не выйдет. Англичанин, и этим все сказано.

Колин рассеянно поглаживал бакенбарды, не в силах отогнать видение – Бренна лежит на камнях в одном нижнем белье. Черт возьми, разве она не понимает, какой эффект на мужчин производят подобные заявления? Да, наверное, не понимает. Это же невинная девушка, напомнил он себе, пытаясь отвлечься от игривых мыслей.

– Итак, леди, – наконец сумел выговорить он, – не продолжить ли нам прогулку?

Девушки подхватили его под руку. Шагая между сестрой и Бренной, он повел их к спуску, а затем по широкой извилистой аллее, обсаженной деревьями.

– Не понимаю, как я могла забыть сумочку, – говорила Джейн. – Никогда не отличалась забывчивостью. К счастью, она была именно там, где я ее оставила. Надеюсь, в мое отсутствие Колин не позволил себе ничего лишнего. Ты ведь не повалил ее на траву еще раз?

Только этого не хватало! Колин поморщился.

– На сей раз обошлось, мисс Розмур, – улыбнулась Бренна. – Уверяю вас, он вел себя как безупречный джентльмен.

– Видишь, Колин? Быть джентльменом не так уж трудно.

– Придержите язычок, Джейн Розмур. Мало у меня неприятностей? Так еще собственная сестра намекает на то, что я не джентльмен.

Колин всего лишь дразнил ее, но в душе у него опять заскребли кошки. Он ведь слышал, как сплетничали о нем в буфетной, некоторые даже не считали нужным говорить потише. И у этих сплетниц хватило бесстыдства последовать за ними. В точности как львицы, которых влечет запах крови.

Он-то надеялся, что произошедшее в клубе постепенно забудется и через несколько недель никто ничего не вспомнит. В гостиных будут смаковать новые скандалы. Однако выходило как раз наоборот. По словам Люси, злые языки работали все усерднее. Ему припоминали прошлые прегрешения, украсив их новыми подробностями. Сплетни приобретали просто-таки эпический характер. Теперь он был не просто мошенник. Его заклеймили как распутника, негодяя, даже пьяницу. Наглая ложь!

При встрече на улице старые друзья проходили мимо, едва удостоив Колина парой слов. Дамы воздерживались приглашать его на званые вечера. Гнев и обида стали его постоянными спутниками. Вот и сейчас он ощутил болезненный укол в сердце.

Он должен доказать свою невиновность и разоблачить происки недругов! Иначе жизнь станет невыносимой. Пройдет время, и он защитит свое имя и восстановит честь.

Однако что за игру затеяла Джейн? Она ведь знает, что его репутация погибла и его не принимают в свете. Тем не менее она провоцирует его ухаживания за Бренной, положение которой в обществе тоже не назовешь прочным. Не стоило давать ей повод составить ему компанию. Это Неприлично! Она слишком плохо знает свет, его привычки и обычаи, чтобы судить о последствиях своего опрометчивого решения.

– Мне нужно идти, – выпалил Колин, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он был очень недоволен собой.

– Не глупи. – Джейн принялась увещевать брата, вцепившись ему в руку. – Я слышала, что они говорят. Неужели ты позволишь им испортить такой чудесный день?

Колин ничего не ответил, щурясь на солнце. Аллея делала крутой поворот, выходя к каналу Лонг-Уотер.

– Пройдемся вдоль канала? – спросил он, пытаясь казаться беспечным, хотя чувство обиды грозило ухудшить его.

– Чудесная мысль, – отозвалась Джейн с явным одобрением. – Посмотрите, там впереди леди Уэллсли. Возможно, мне придется немного задержаться. Я должна кое-что с ней обсудить, но вы можете идти дальше. Встретимся на обратном пути.

– Да уж, ты любишь выражаться прямо, никакой деликатности, так, Джейн? – прошептал Колин, склонившись к уху сестры. Она только усмехнулась в ответ. – Зря стараешься, – добавил он.

Не говорить же сестре, что у него начинает закипать кровь от одной мысли о свидании с Бренной наедине. Черт побери!

Что еще, способное подхлестнуть его игривое воображение, расскажет наивная девушка? Он должен выбросить ее из головы, иначе сойдет с ума. Ни разу в жизни не доводилось Колину испытывать столь нечестивый интерес к невинной девушке. К тому же она скоро, будущей осенью, вернется в Шотландию, напомнил он себе. И ей незачем губить себя, водя с ним знакомство. И это совсем не та женщина, на которой ему следует жениться. Пусть даже она его привлекает, так что с того? Она только и говорит, что о возвращении домой, о жизни в Шотландии.

Проклятие, он теряет рассудок! Совсем недавно Колин полагал, что любит Онорию, думал просить ее руки. И вот не прошло и недели, как он кружит вокруг загадочной шотландской девы, как гончая, вынюхивающая дичь. Может быть, он действительно распутник?

Несколько минут прошло в молчании. Наконец Колин осмелился заглянуть девушке в лицо, затененное оборкой соломенной шляпки. От прогулки ее щеки порозовели, как цветочный лепесток. Сияющие глаза казались огромными под плотной завесой густых ресниц. На губах играла улыбка, и на щеке образовалась восхитительная ямочка. Черты ее лица казались бы вполне заурядными, если бы не сияющие глаза необычного цвета. Разумеется, ревнители моды презрительно поморщились бы при виде веснушек, усеивающих ее нос. Колину, однако, ее лицо казалось восхитительным. Не было смысла это отрицать. Конечно, Бренна не поражала красотой, и свет вряд ли назвал бы ее несравненной. Тем не менее она была прехорошенькой – такая свежая, безыскусная. Ее лицо выдавало ум и чувствительность – он не мог точно определить, в чем тут дело, но не сомневался, что в ней есть и то и другое И ему это нравилось, черт возьми!

– Вы закончили, мистер Розмур? – по-прежнему улыбаясь, спросила она, ни на миг не отрывая взгляда от дорожки.

Колин удивленно вздрогнул, захваченный врасплох:

– Что именно?

– Рассматривать меня, что же еще.

– Не уверен, что понимаю вас.

Неужели он себя выдал? Даже если так, то большинство английских мисс не осмелились бы об этом заговорить.

– Что ж, раз вы не поняли...

– Нет... то есть, я хочу сказать, вы, наверное, оставили в Шотландии немало разбитых сердец?

– Ах нет, сэр! Ни одного, – честно призналась Бренна, ее застенчивость как рукой сняло.

– Едва могу в это поверить!

– Боюсь, это правда. У меня никогда не было желания кокетничать. Да и свободного времени недостаточно. Управлять поместьем – не так легко, знаете ли.

– Но большинство женщин мечтают о замужестве. Судя по разговорам, которые ведет моя сестрица, женщин это занимает намного больше, чем следовало бы.

– Что ж, в один прекрасный день, когда придет время, я выйду замуж. В Лохабере есть мужчины, которых я уважаю, которых знала всю жизнь. Они будут счастливы присоединить Гленброх к своим владениям. Это мужчины, которые работают на своей земле, мистер Розмур, как и я. Мы не можем проводить время в праздности, предаваясь легкомысленным ухаживаниям, до которых англичане большие охотники. – Тон у нее был веселый, шутливый, даже когда она бранила его. – Но когда-нибудь... – Она пожала плечами. – А как вы, мистер Розмур? Уверена, на вашем счету немало побед.

– Проведите день в любой из гостиных Мейфэра, и вам расскажут, что я разбиваю сердца дюжинами. – Колин покачал головой. – Могу только мечтать об этом. Большинство девушек воспринимают меня как брата. Со мной можно танцевать, поверять мне секреты, в то время как их любовь достается тем самым распутникам и повесам, которых они сами же ругают. Вот так!

– Тогда почему о вас рассказывают то, чего нет на самом деле?

– Потому что высший свет предпочитает скандалы правде. Скандалы приводят великосветских особ в восторг. Они изобретают невероятную ложь, чтобы выделиться среди себе подобных. Кстати, в данный момент я – главный герой сплетен, просто фаворит. Я, видимо, должен чувствовать себя польщенным. Бренна покачала головой:

– Наверное, мне никогда не понять англичан.

– Разве англичане так уж сильно отличаются от шотландцев?

– Возможно, в Эдинбурге тоже плетут интриги, не знаю. Но люди в Лохабере умеют проводить время получше. Мы трудолюбивы, и у нас есть чем занять ум.

– Мне кажется, вы лукавите. Человеческая природа везде одинакова, знаете ли.

– Это так, но всему виной праздность и отсутствие разумного занятия. Мне кажется, англичане слишком погрязли в праздности и лени. По крайней мере обитатели Мейфэра.

– Такие, как я, хотите вы сказать?

– Нет, я не имела в виду... то есть я уверена... – Колин еще ни разу не видел ее такой взволнованной. – Вы должны меня извинить, мистер Розмур. Я сказала, не подумав.

– Не нужно извиняться, леди Бренна. Вы правы. Хотите знать, как я провожу день, живя в городе? Встаю после десяти, иногда вообще не раньше полудня. За кофе читаю газету, а потом лакей помогает мне одеться. День я провожу в клубе. По крайней мере проводил. Теперь меня исключили из членов клуба. – Колин опять почувствовал вспышку гнева. Ему стало трудно дышать, и он ослабил узел галстука. – В пять часов пора на конную прогулку по Роттен-роу, только затем, чтобы не отставать от моды. Вечера проходят в погоне за наслаждениями. Балы, званые вечера, приемы. Иногда опера или театр. Потом, может быть, карточный салон, партия-другая в карты. Бутылка бренди – ну, скорее, джина, – прежде чем я вернусь к себе. А если повезет, утром в своей постели я обнаружу незнакомую женщину и буду гадать, как она сюда попала.

Колин услышал ее возмущенный вздох, но тем не менее продолжал:

– Вот, моя дорогая, как я провожу дни в Лондоне. Чудесно, не так ли? У вас есть более яркий образчик бездельника?

Только теперь он заметил, что они давно остановились и стоят на берегу канала, глядя друг на друга. Он поднес руку к виску, с отвращением заметив, что рука дрожит.

– Вы должны меня простить, леди Бренна. Я не имел права говорить с вами в таком тоне.

– Ничего, мистер Розмур, поделом мне. Кто я такая, чтобы читать вам наставления? Вы могли счесть меня сварливой моралисткой.

– Моралисткой? Нет. – Он взял ее руку. – Вовсе нет.

– Я должна была думать, что говорю. Я все время забываю... То есть вы так отличаетесь от остальных – Хью и прочих джентльменов, с которыми меня знакомили. – Бренна перевела взгляд с его касторовой шляпы на носки его сапог. – Несмотря на вашу наружность, – добавила она.

Робкая улыбка наконец озарила ее лицо. В ту же минуту Колин почувствовал, как спадает напряжение в его теле, и ему тоже захотелось улыбнуться.

– Что бы это значило? – спросил он, выпуская ее руку.

– Ну, взгляните на себя! Ни морщинки на брюках. Ваш галстук завязан... Я даже не могу понять, что это за узел. Похоже, вы тренировались часами. – Она посмотрела вниз, на его ноги: – Ваши сапоги блестят как зеркало, так их начистили. И говоря по правде, ни один мужчина в Лохабере не отправится гулять, надев фрак и жилет в такой теплый день, как сегодня.

– Вот как? – удивился Колин. – А на себя вы смотрели?

Бренна окинула взглядом свое платье, расправила складки юбок.

– Знаю, я выгляжу смешно. Платье для прогулок – вот как это называется. Бывают утренние платья, платья для прогулок, костюмы для верховой езды. Особое платье для каждого случая. Впрочем, вот это платье красивое.

– Очень, – согласился Колин. – И смотрится еще лучше от того, что его надели вы.

Бренна пропустила комплимент мимо ушей.

– Подумать только, раньше я думала, что простое шерстяное платье – это все, что нужно женщине.

– Должен заметить, я рад, что вы переменили мнение на сей счет.

Колин снова взял ее руку в перчатке, поглаживая ладонь сквозь тонкую лайку.

Бренна, как загипнотизированная, смотрела на их сцепленные руки и молчала.

– Бренна? – Ее имя само слетело с его языка. Наполнявшие парк звуки вдруг отступили, стали просто неясным шумом где-то вдалеке. Он не замечал ничего вокруг, следя, как она облизнула губы кончиком языка. Потом она подняла взгляд, их глаза встретились, и он вдруг понял, что ему нечем дышать.

– Да, Колин? – переспросила она. Ее голос звучал хрипло и низко.

– Вот вы где!

Колин, как ужаленный, бросил руку Бренны и повернулся к сестре. Он с трудом перевел дух. Джейн широко улыбалась, подходя к ним рука об руку с леди Уэллсли.

– Я хотела познакомить Брен... леди Маргарет с леди Уэллсли, – весело сказала Джейн. Колин, однако, заметил, что сестра подозрительно переводит взгляд с него на Бренну и обратно.

Они что-то видели? Или, что еще хуже, слышали? Ведь он чуть было не поцеловал Бренну. Более того, ему хотелось схватить девушку в объятия прямо тут, на берегу канала, и целовать, пока у нее не закружится голова и она не ухватится за него в отчаянной попытке не упасть, шепча его имя снова и снова.

Он заставил себя взглянуть на Бренну. Вот она скромно стоит, сложив перед собой руки, пока сестра представляет ей леди Уэллсли. Невинна и чиста, как ангел. Он впервые видит такую непорочность. Боже, он действительно развратный человек. Он несет ей погибель.

– Надеюсь, вы извините меня, леди.

Не говоря больше ни слова, он повернулся и зашагал прочь – как можно дальше от Бренны. Но Колин понял, что способен отдать все, лишь бы остаться рядом с ней навсегда!

Глава 6

– Вы хотели меня видеть? – спросила Бренна, останавливаясь в дверях салона. Ее мать сидела на обитом ситцем стуле возле камина, рядом стоял отец, опустив руку ей на плечо. Бренна почувствовала, как ее ладони увлажнились, и ей пришлось вытереть их о юбку. Сердце тревожно забилось – что-то ее ждет? Она чем-то их рассердила?

– Пожалуйста, садись, моя дорогая. – Отец указал ей на диван, стоявший прямо напротив.

Бренна кивнула и села, стиснув руки на коленях, дурные предчувствия одолевали ее. Мать взглянула на отца. Деликатно кашлянув, он начал:

– Итак, начнем. Твоя мама сообщила, что ты провела день в Сент-Джеймс-парке в компании мисс Джейн Розмур.

– Это так. Мне очень понравилась эта девушка, сэр.

– Да-да, разумеется. Но мне сказали, что там был также брат мисс Розмур, мистер Колин Розмур. Он сидел с вами в буфетной и сопровождал на прогулке.

– Действительно. – У Бренны внезапно похолодели руки. – Нас познакомили на вечере у леди Брэндон.

Это было не совсем так. Формально их никто друг другу не представлял, но Бренна решила, что не стоит посвящать родителей в подробности их первых встреч – хоть в гостиной их дома, хоть в саду леди Брэндон. Она подозревала, что это вряд ли сочтут приемлемым.

– Хорошо, дорогая. Но знаешь ли, первое впечатление часто бывает обманчивым. Боюсь, он не настолько джентльмен, каким, возможно, кажется. Молодой Розмур частенько грешил необдуманным, необузданным поведением, но на сей раз он зашел слишком далеко.

– Слишком далеко, – вмешалась мать, сурово поджав губы. – Подумать только, такая хорошая семья, связи, и...

– Все, что говорят о нем, – неправда. – Бренна порывисто вскочила с дивана, сжав руки в кулаки. – Мистер Розмур – человек достойный.

– Кто это говорит? – спросила мать. – Мисс Розмур? Конечно, она принимает сторону брата.

– Нет, мисс Розмур ничего подобного не говорила, но Колин сказал...

– Колин? – вскричал отец, его лицо покраснело. – Маргарет, он морочил тебе голову?

Мать откинулась на спинку стула, судорожно обмахиваясь веером:

– Боже, где мои нюхательные соли?

– Нет, сэр! Разумеется, он не морочил мне голову. Он джентльмен во всех отношениях.

– Джентльмен? Да неужели?

Мать выпрямилась на своем стуле, бросив веер на колени.

– А он рассказал, как его выкинули из клуба «Уайте»? И что его поймали с поличным, когда он пытался надуть герцога Гластонбери с помощью припрятанной карты? И что в Лондоне ни одна уважающая себя семья не станет его принимать?

– Да, но...

– Никаких «но», Маргарет, – перебила мать. – А тот случай на Ковент-Гарден на прошлой неделе, об этом он тебе рассказал? Как лорд Мэндвилл едва успел вытащить мистера Розмура из грязного кабака, прежде чем тот соблазнил жену кабатчика? Хорошо, что вмешался Мэндвилл. Иначе мистер Розмур рисковал очутиться на рассвете на лугу под прицелом пары пистолетов оскорбленного мужа. Уверена, об этом он не заикнулся, не так ли?

Бренна понурилась. Она была сбита с толку. Неужели это правда? Как же такое может быть? Она вдруг поняла, что всем сердцем надеется, что это ложь. При мысли о том, что Колин был с другой женщиной, у нее что-то обрывалось внутри. Почему? В конце концов, они едва знакомы. Разве можно привязаться к человеку за столь короткое время? Неужели все-таки он стал ей небезразличен? Что ж, пусть так. Главное – нужно положить этому конец сейчас, пока не стало слишком поздно, пока она не выставила себя на посмешище.

– Нет, об этом он не рассказывал, – наконец призналась она, стараясь успокоить бурю чувств, чтобы голос звучал твердо.

– Мистер Розмур – мошенник и лжец, человек без чести и совести. Одним словом, негодяй. – Отец покачал головой. – Не знаю, что за игру затеял этот подлец, пытаясь подружиться с тобой. Ты даже называешь его по имени!

– Полагаю, дело тут в ее приданом, – вставила мать, презрительно скривив губы. – Я слышала, его дела идут не лучшим образом.

Отец согласно кивнул. Его лицо пошло красными пятнами.

– Весьма вероятно. По моим сведениям, он почти разорен. Пьянство, дебоши – на это ушло целое состояние.

Бренна ахнула. Почти разорен? Неужели все настолько плохо? Значит, его интерес – всего лишь попытка завладеть ее приданым? Щеки девушки заалели от негодования. Что за наивность! Нет, услышала она голос рассудка, не может быть. Наверняка есть другое объяснение.

– Ты немедленно прекратишь всякое общение с этим человеком. – Голос отца был подобен грому. – Я понятно выражаюсь, Маргарет?

Разве может она поступить так, как они требуют? Или она сильно ошиблась в Колине Розмуре?

– Ответь отцу, Маргарет, – потребовала мать.

– Я... полагаю, да, – произнесла она, запинаясь. Похоже, у нее нет выбора. По крайней мере пока она живет под их крышей и покровительством. – А мисс Розмур? Уверена, она не может отвечать за недостойное поведение брата.

Мать взглянула на отца, тот кивнул.

– Мисс Розмур пользуется особой любовью в свете. Вряд ли похождения брата отразятся на ее положении в обществе. Да, ты можешь дружить с ней, любой ценой избегая общения с ее братом. – Мать сверлила Бренну суровым взглядом. – Ты должна дать слово.

Бренна поняла – необходимо уступить желанию родителей. В горле образовался противный комок. Она с трудом выговорила:

– Да, леди Дан... мама.

Отец хлопнул в ладоши. Очевидно, он был рад, что дело уладилось. Гнев остыл, напряжение спало. Похоже, отец действительно сильно волновался из-за нее.

– Что ж, отлично! Прекрасно. Вы извините меня, мои дорогие. Я буду у себя в кабинете.

Натянуто улыбаясь, он подошел к дочери, смущенно похлопал ее по плечу и вышел.

Мать встала, сделав Бренне знак следовать за ней.

– Маргарет, тебе следует принарядиться. Брат пригласил к обеду гостя, и я хочу, чтобы ты выглядела красавицей. – Она помолчала, строго глядя на дочь. – Вероятно, лучше всего надеть сапфирово-синее шелковое платье.

– А что это за гость, ради которого я должна одеться столь изысканно?

– Лорд Томас Синклер, средний сын герцога Эстона. Прекрасно воспитанный молодой человек. Хью находит его в высшей степени приятным. Пятнадцать тысяч фунтов в год, говорит Хью, ни фартингом меньше. – Улыбнувшись, мать взяла дочь за руку. – Лорд Томас просто жаждет с тобой познакомиться.

– Думаю, мы не станем его разочаровывать, – тихо сказала Бренна. С тяжелым сердцем отправилась она на поиски горничной.

Спустя несколько часов Бренна с тяжелым вздохом выбралась из своего сапфирового платья.

– Осторожно, мисс. Вы порвете подол, если наступите. – Хмурясь, горничная подняла с пола ворох мягкой синей ткани и осторожно расправила смятое платье.

Бренна подошла к туалетному столику и принялась с ожесточением вытаскивать из волос многочисленные шпильки, украшенные крупными жемчужинами. Одна за другой они падали на мраморную столешницу. Пряди волос мягко ложились на обнаженные плечи.

– Дайте я помогу, мисс.

Селеста потянулась к лежащей на столике щетке в серебряной оправе.

– Я сама справлюсь.

Глядя, как вытянулось лицо горничной, Бренна тут же пожалела о своей резкости.

– Вы должны простить меня, Селеста. Я не хотела кричать на вас. Ложитесь спать, – добавила она мягко. – Я сама надену ночную рубашку.

Селеста присела в неуклюжем реверансе:

– Как скажете, мисс.

– Спокойной ночи, Селеста, – сказала Бренна. Она встала и взяла девушку за руку. Селеста была служанкой невысокого ранга, кажется, ее взяли из прачечной и лишь недавно возвысили до горничной. Бледно-голубые глаза под пшеничными бровями рассматривали Бренну с любопытством. Она выдернула руку.

– Спокойной ночи, мисс.

Покачав головой, Селеста вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Бренна опустилась на мягкое сиденье стульчика перед зеркалом. Обессиленно вздохнула – вот бы забыть этот неприятный вечер! Она взяла щетку и принялась водить ею по волосам, глядя на собственное отражение в зеркале. Серебряная ручка приятно холодила ладонь. Лицо в зеркале выглядело усталым и напряженным, губы плотно сжаты. Да, вечер никак нельзя было назвать приятным.

О, лорд Томас Синклер был достаточно любезен! Безупречные манеры, весь внимание. К тому же он был красив. Возможно, слишком уж красив! Но что-то волчье проскальзывало в его улыбке, глаза сверкали так плотоядно, что ей становилось не по себе. Во время обеда Бренна несколько раз замечала, что он не отрываясь смотрит на нее – жадным, жарким взглядом. Как будто... как будто она уже принадлежала ему. Ясно, что это была идея брата – отдать ее лорду Томасу Синклеру.

Когда наконец лорд Томас решил уйти, он взял руку Бренны и поднес ее к губам. Его пальцы поглаживали ей ладонь, и в этом движении Бренне почудился намек. Она удивленно посмотрела на него, и он подмигнул ей в ответ. Или что-то еще почудилось ей в его взгляде, чего, к счастью, она не поняла.

Несомненно, они с Хью сговорились. Бренна смотрела, как брат вышел за гостем в переднюю, и там они тихо переговаривались, а потом вдруг громко расхохотались, как будто один рассказал другому очень забавную шутку. Стоя на лестнице, Бренна отчетливо услышала, как брат сказал:

– Ну, не говорил ли я тебе, что она именно в твоем вкусе?

Она бросилась наверх. Ей совершенно не хотелось слышать, что ответит его противный дружок.

Бренна швырнула щетку на стол, и та громко ударилась о мрамор столешницы. Девушка поморщилась. В его вкусе? Чепуха. Что ему о ней известно? Даже собственный брат почти ничего не знает о ее истинном характере, интересах, увлечениях. Рассказы о том, как она жила в Гленброхе, совершенно не интересовали Хью. По его мнению, жизнь Бренны началась в тот самый день, когда она прибыла в Данвилл-Хаус.

Она встала, задумчиво обошла комнату и присела на краешек кровати. Кошка Гера вылезла из-под кровати и принялась тереться о голые лодыжки хозяйки. Бренна взяла кошку и усадила к себе на колени. Кошка громко замурлыкала.

– Ох, Гера! Я уверена, что Колин Розмур понимает меня лучше, чем собственный брат.

Произнесенная вслух мысль испугала Бренну, ее щеки зарделись. Но ведь это. правда! Просто, как божий день. Если бы мистер Розмур подмигнул ей, желая спокойной ночи, она сочла бы это забавным, но никак не оскорбительным. Это была бы шутка, никакого распутства или непристойности.

Потом Бренна вспомнила предостережение родителей, и это отрезвило ее разгоряченное воображение. Отец назвал мистера Розмура лжецом. Он чуть не соблазнил жену кабатчика! Да еще в Ковент-Гарден, между прочим. Бренна уже достаточно хорошо знала Лондон и его окрестности . Порядочный джентльмен еще сын виконта обойдет это место стороной. Не дай Бог, обнаружится, что он там бывает! В богатых районах Лондона достаточно пивных для респектабельных мужчин, посещение которых не бросит тень на репутацию. Джентльмен может предпринять вылазку в такие сомнительные места, как Ковент-Гарден, только в одном случае – если он жаждет незаконных или порочных удовольствий. Бренна могла только догадываться, что именно влекло мистера Розмура в ту ночь. Судя по тому, что было наутро – его чуть не пристрелили на дуэли, – мистера Розмура манил порок.

Бренна гладила кошку и размышляла. Теперь ей, видимо, не суждено узнать правду, раз ей запретили видеться с этим человеком. Неужели мистер Розмур прав и общество предпочитает сплетни в ущерб истине? Может, оно и к лучшему, сказала себе Бренна. Она почесала Геру под подбородком, глядя в зеленые немигающие кошачьи глаза. «Вероятно, я позволила себе слишком увлечься мистером Розмуром». Какой в этом смысл, раз она все равно планирует вернуться в Гленброх осенью? Решительно вздохнув, Бренна пересадила кошку на кровать. Надо выбросить из головы всякие мысли о мистере Розмуре. Бренна встала и направилась к высокому бюро в дальнем углу комнаты. Там висела ее ночная рубашка.

Она стащила через голову сорочку и натянула мягкое батистовое одеяние. Застегивая крохотные жемчужные пуговички на горле, Бренна вновь вспомнила лорда Томаса Синклера. Так, значит, она в его вкусе? Очень хорошо. Следует в мельчайших подробностях узнать, что ему нравится, чтобы затем выглядеть и вести себя как раз наоборот.

Она задула свечу в изголовье кровати и закуталась в одеяло. Мягкое, как шелк, белье приятно ласкало щеку. По сравнению с этим постельным бельем ее собственное в Гленброхе казалось грубым, как дерюга. Впрочем, не так давно это ее вполне устраивало.

Огорченно вздохнув, Бренна села на постели и задумчиво посмотрела в окно. За плотно задернутыми занавесями ночного неба не было видно. Сбросив одеяло, Бренна спрыгнула с постели и бросилась к окну. Сдвинула плотную ткань на обитую шелком стену – и спальню залил мягкий серебристый свет луны. Бренна сразу же почувствовала, как улеглась тревога, ушло напряжение, успокоилась душа. Глаза с восторгом смотрели на яркий лунный свет, мерцающие звезды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.