Джейн Рэйб
Искупление
(Сага о Дамоне-3)

Эта книга посвящается Дженет —

любительнице кошек и знатоку по части кофе.

Закажи в следующий раз с шоколадом и малиной,

а я займу нам столик у окна.

Ветер и чешуя

Мощные крылья распахнулись, с силой рассекли воздух, и существо устремилось в ночное небо, уверенно держа курс против неистового ветра. Полная луна освещала его тело. Это была мантикора размером с молодого дракона. Туловище и шкура у нее были львиные, лицо – абсолютно человеческое, а хвост – как у скорпиона, с устрашающими шипами на конце. Внезапно мантикора повернула голову назад и издала ужасающий рев, на мгновение заглушив вой ветра, отчего у трех ее седоков пробежали по спине мурашки.

Дамон Грозный Волк с Фионой сидели между двумя выступами гребня у самой шеи мантикоры. Тяжелая грива существа развевалась на ветру и больно хлестала Дамона по лицу. Он попытался отклониться в сторону в надежде, что так будет удобнее, но ожидания не оправдались: вне пределов головы и шеи мантикоры дул бешеный ветер. Грозный Волк зажмурился, и рваные рукава его одежды раздулись как паруса. Он подумал, что ветер, как ни странно, теплый, несмотря на то, что сейчас глубокая ночь и до болота черной драконицы как минимум сорок футов. Впрочем, еще теплее было тихое ровное дыхание Фионы, которое Дамон чувствовал у себя на затылке, Руки Соламнийского Рыцаря крепко обхватывали его за пояс. Девушка тесно прижималась грудью к спине Грозного Волка и шептала ему в ухо:

– Дамон, я должна купить для свадьбы красивое платье. Когда мы прибудем в город… это же скоро, правда?…

«Фиона, как ты не понимаешь, что у тебя нет ни гроша! – думал Дамон. – И никакой свадьбы не будет! Ты сошла с ума, твой любимый Риг погиб! Мы же вместе видели его мертвое тело на расстоянии вытянутой руки…»

– Мама говорила, что больше всего мне идет голубое, – добавила она.

– Цвет не имеет значения, леди. Главное, чтобы мы вообще туда добрались.

– Что-то это чудище слишком разогналось! – проворчал Рагх, драконид-сивак, примостившийся за спиной соламнийки. – Очень уж быстро оно летит по такому ветру!

Рагх дважды пробурчал еще что-то, но ответа от своих спутников не получил. Дамон и Фиона то ли не желали отвечать, то ли попросту не слышали его хриплого шипящего голоса из-за воя ветра и шумного хлопанья крыльев мантикоры.

Драконид был на грани помешательства от страха; его ноги уже почти онемели, так крепко он прижимал их к туловищу мантикоры. В отчаянии сивак впился своими короткими когтями в толстую шкуру существа. Возмущенная мантикора дернулась и вновь издала оглушительный рев.

– К тому же, будь оно все проклято, мы слишком высоко! – добавил Рагх.

Сиваки были единственными драконидами, умевшими летать, но Рагха это не касалось – жестокие твари лишили его крыльев, и оттого сивак был уверен: в том случае, если он сорвется вниз, его шансы выжить равны нулю. Поэтому он пытался не смотреть вниз и не отводил глаз от головы Дамона. Чтобы успокоиться, Рагх заставлял себя глубоко дышать, но все равно чувствовал, что в животе у него все сжимается от ужаса.

Когда прошло около часа и ветер начал стихать, драконид даже попытался немного передохнуть и рискнул взглянуть вниз. На темном фоне густого кипарисового леса он разглядел светлую линию. Это была река, ее серебряная лента блестела при свете луны. Никакого болота видно не было. Рагх посмотрел на запад – туда, куда они держали путь, – и увидел Новое море. Издалека оно походило на большое темное зеркало. Зеркало окружали морщинки и складки – то были горы Восточной Стены, что в Абанасинии. Их вершины окутывали, словно меховые воротники, цепочки серых облаков, из-под которых проглядывали желтые нити бесчисленных огоньков. Но до моря было еще далеко, а внизу, под ними, похоже, начиналась страшная буря.

Крупный выступ гребня на спине мантикоры впивался Рагху в затылок, и с каждой минутой сидеть ему становилось все неудобнее. Драконид немедленно пожаловался на это Дамону, но тот ответил, что ничего поделать не может. Теперь прошло уже более часа, и словно бы стало гораздо легче. Похоже, они были одни одинешеньки посреди бескрайнего звездного неба, и на такой высоте ничто им не угрожало.

Рагх снова решил взглянуть вниз. На этот раз он увидел нечто новое, совершенно непонятное, а зрение никогда прежде не подводило драконида. На темном фоне леса было заметно какое-то черное пятно, и оно четко двигалось вровень с ними. Впрочем, через минуту пятен было уже два. Или три. В самом деле, три. По правде сказать, было уже слишком темно, чтобы различать детали, но одно не вызывало сомнений: это живые существа весьма приличных размеров и с крыльями.

«Нужно немедленно сообщить Дамону и Фионе, что я вижу… кое-что, и это кое-что не выглядит дружелюбным, – решил Рагх. Он знал, что при желании сможет перекричать и ветер, и шум крыльев мантикоры. – Может, лучше было бы, чтобы существо завернуло к болоту и укрылось там, нежели оставаться здесь, в небе, без всякого прикрытия?»

– Фиона… – прорычал Рагх, – у нас, кажется, появилась компания… Фиона! – Ответа не последовало. – Дамон!

Рагх тщетно старался привлечь к себе внимание и наконец усомнился в верности своих опасений. «Возможно, эти странные тени – обыкновенные совы, которые совершенно случайно выбрали то же направление полета, что и они. А может, мне просто-напросто показалось, а на самом деле кроны деревьев качаются от ветра и образуют такие странные фигуры». Рагх вытянул шею и отклонился в сторону, чтобы посмотреть на Дамона. Грозный Волк сидел с гордо поднятой головой, его длинные волосы развевались на ветру темной гривой, и сивак невольно вспомнил, что когда-то сам мог по-настоящему летать. «Если Дамон, всегда чувствующий приближение опасности, до сих пор ничего не замечает, – сказал себе драконид, – то и мне бояться нечего». Но он определенно видел нечто и не мог перестать замечать это.

«Может, все-таки там ничего нет? – Рагх смахнул слезы, которые выступили у него на глазах от ветра, прищурился и стал пристально всматриваться вниз, чтобы получше разглядеть движущиеся пятна, но теперь вообще не увидел их. Несколько минут он всматривался, но не заметил ничего, кроме верхушек деревьев. – Ну вот… Оказывается, незачем было беспокоить Дамона, только бы зря поднял панику. Я просто устал…»

Сивак вздохнул и тут же перестал впиваться когтями в спину мантикоре. Он вновь обнял Фиону за талию, поднял голову вверх – чтобы быть похожим на Дамона, – закрыл глаза, и подставил ветру угловатое серебристое лицо.

Грозный Волк слышал ворчание Рагха, слышал, как Фиона опять что-то говорила про Рига, но на обоих старался сейчас не обращать внимания. Он был уверен, что мантикора знает путь к Южному Эрготу и сама доставит их к соламнийскому форпосту на его западном берегу, где Дамон надеялся высадить Фиону. Девушка-рыцарь, похоже, повредилась умом после недавней смерти Рига в городе на болоте черной драконицы, и Грозный Волк знал, что она нуждается в заботе. Он понимал, что не обязан заботиться о Фионе и что вряд ли чем-то по-настоящему поможет, но чувствовал и то, что при всем его безразличии к людскому роду не в состоянии бросить эту девушку. Поэтому-то Дамон и предпринял это путешествие по воздуху.

– Риг мертв, – проговорил Грозный Волк тихо, скорее себе, нежели Фионе. – Скорее всего, его тело сожрали мерзкие твари в городе. Трудно представить, чтобы слуги черной драконицы снизошли до похорон жертвы.

Риг никогда не был для Дамона близким другом, но Грозный Волк уважал морехода, хоть порой завидовал ему и злился его успехам. Он полагал, что смерть Рига на его совести, словно бы мог ее предотвратить. Это было еще одно имя в списке погибших товарищей.

«Знакомство со мной приносит им смертью», – мрачно подумал Дамон и неожиданно зевнул.

Воздух вокруг становился все холоднее, по мере того как они поднимались вверх и улетали все дальше – прочь от владений черной драконицы. В глубине души Дамон признавался себе, что это сумасшедшее путешествие его увлекает. Оно напомнило ему времена, когда он служил вместе с синим драконом в армии Рыцарей Тьмы. Тогда Грозный Волк летал верхом на своем быстрокрылом товарище сколько душе угодно, видел весь мир как на ладони, обнимался с ветром и купался в облаках…

Вдруг Дамон почувствовал, что воздух наполнился тысячей новых запахов. Сквозь ставший уже привычным мускусный запах мантикоры и зловоние, исходящее от влажной земли и гниющей зелени, пробивался свежий солоноватый аромат Нового моря. Это означало, что владения Сабл закончились и теперь они летят над водой. На этом фоне особенно резко чувствовался запах кузницы, принадлежащей Рагху, – от всех сиваков несильно, но ощутимо пахло горячим железом – и зловоние, исходящее от самого Дамона, – покрытой запекшейся кровью одежды, давно не мытого потного тела и грязных волос. Грозный Волк поморщился от отвращения.

За Новым морем находилась цель их путешествия – горы. Дамон решил довериться мантикоре, немного расслабиться и ни о чем больше не думать до тех пор, пока они не сойдут на землю и он не передаст Фиону в надежные руки.

Неожиданно Грозный Волк почувствовал, что мантикора под ним напряглась. Он открыл глаза, посмотрел вбок и ниже бешено взмахивающего крыла увидел три черных силуэта. Поднимающиеся из темноты над Новым морем, они почти сливались с ночным небом и, если бы не лунный свет, были бы практически невидимыми.

– Потомки! – вскричал Дамон. Правой рукой он выдернул из ножен меч, а левой крепко ухватился за гриву мантикоры. У Фионы не было меча, но правую руку она держала так, словно сжимала в пальцах эфес верного соламнийского клинка, хотя второй рукой продолжала крепко держаться за пояс Грозного Волка. Мантикора забила крыльями, развернулась, нырнула вниз и бросилась на обидчиков. Рагх снова впился когтями в спину существа – он проклинал себя за то, что не предупредил Дамона о надвигающейся опасности, которую давно заметил.

Нападавшие потомки были внушительных размеров, ростом не менее восьми футов каждый, широкоплечие и по очертаниям слегка напоминающие людей. Черные как ночь, они были едва заметны на фоне темного Нового моря. Их гладкая чешуя отражала лунный свет, и они поблескивали в темноте, как рыбы. Сквозь шум ветра Грозный Волк слышал, как потомки хлопают зубчатыми крыльями; их пасти с гигантскими челюстями были широко разинуты, они дышали практически в унисон. Дамон от ярости сжал кулаки.

Вожак стаи выпустил в сторону мантикоры струю кислоты. Ее количества было бы достаточно, чтобы забрызгать сразу и гигантское существо, и его седоков и если и не умертвить, то уж точно серьезно покалечить их всех, но мантикора ловко извернулась в воздухе и вынудила тварь плевать против ветра, так что половина кислоты не долетела до цели. Только самого крылатого льва и Дамона слегка задело, но ожоги оказались не такими уж серьезными.

– Молодец! Хорошо! – крикнул Дамон, обращаясь к мантикоре. – Ты заставляешь ветер работать на нас!

Черные рептилиеподобные твари зависли в воздухе, трепыхая крыльями, на небольшом расстоянии от них, переговариваясь шипящими голосами – по всей видимости, они советовались между собой.

Дамон прислушался, пытаясь уловить хоть какие-то знакомые слова, но вой ветра и непрестанное хлопанье крыльев мантикоры создавали такой шум, что даже обострившийся слух не позволял бывшему рыцарю разобрать что-нибудь в разговоре потомков. Все, что ему удалось расслышать, – два слова, похоже, главные в словаре тварей: «атаковать» и «уничтожить».

Неожиданно среднее существо выпустило когти, двое других отлетели в стороны, и черные твари стали окружать мантикору и ее седоков. Дамон приподнялся, вскинул меч и вытянулся, насколько ему позволял рост, однако не мог достать ни до одного противника – потомки кружили на расстоянии вне досягаемости его клинка. Это, правда, не давало им возможности впиться в Грозного Волка когтями, зато позволяло брызгать на него кислотой – теперь ветер помогал им в этом. Один из монстров метнул в сторону Дамона мощную ядовитую струю – рубаха бывшего рыцаря тут же покрылась новыми прорехами, на коже вздулись волдыри, но основная часть слюны попала в Фиону.

– Подходи ближе! – вскричал разъяренный Дамон. – Сразись со мной, чешуйчатый демон!

Он почувствовал, как у него за спиной Фиона покачнулась от боли, и оба едва не свалились с мантикоры – соламнийка мертвой хваткой цеплялась за пояс Грозного Волка. С трудом удерживая равновесие, она размахнулась, с силой рубанула, воображаемым мечом по ближайшей твари и издала победный клич.

– Сразись со мной! – крикнул Дамон ближайшему потомку, изготовившемуся выплюнуть очередную порцию кислоты. – Сразись…

Его слова заглушил рев мантикоры, настолько громкий, что у Грозного Волка зазвенело в ушах, и он едва опять не соскользнул с широкой спины.

Без предупреждения мантикора резко развернулась, дернула головой, так что ее грива накрыла Дамона с головой, и начала бешено изгибаться, пытаясь увернуться от ядовитых струй, но тщетно. Грозный Волк, Фиона и Рагх мечтали теперь только об одном – удержаться на мантикоре и не попасть под удары хлещущего во все стороны шипастого хвоста. Огромное существо махало крыльями так судорожно, что драконид удивился, как оно вообще до сих пор остается в воздухе, но, тем не менее, это было так. Крылья мантикоры рассекали воздух с пронзительным свистом, от которого ее седокам казалось, что в их барабанные перепонки впиваются тысячи игл.

– Держись! – крикнул Дамон Фионе, встряхивая головой, чтобы избавиться от гривы существа и разобраться, что происходит.

Мантикора закричала еще раз, и Грозный Волк понял, что прежде никогда не слышал столь ужасающего звука. Рев синих драконов на поле битвы не шел с ним ни в какое сравнение. Стиснув зубы, он вложил меч в ножны, закинул руку за спину и сгреб в кулак подол туники соламнийки.

– Фиона, держись! – завопил Дамон снова и подумал: «Я не хочу добавлять к списку погибших товарищей еще и твое имя».

Мантикора выла не переставая. Дамон уже с трудом дышал, голова у него раскалывалась от боли – для человека с его теперешним тонким слухом подобные звуки были невыносимы. Тысяча иголок превратилась в тысячу раскаленных кинжалов, а поскольку существо продолжало подниматься все выше и выше, Грозному Волку к тому же казалось, что на груди у него каменная плита, которая с каждым мгновением тяжелеет.

– Я не могу дышать!

Дамон чувствовал, как глаза заволакивает туман, словно он выпил лишнего, как стучит в висках кровь, и понимал, что вот-вот потеряет сознание. В отчаянии Грозный Волк закусил губу, пытаясь вызвать другую боль, которая бы позволила перетерпеть терзавшую его муку. Он изо всех сил вцепился в гриву мантикоры и в тунику Фионы. «Какой ужасающий звук – думал бывший рыцарь. – Неужели это существо хочет таким образом прикончить потомков, а заодно – и нас?»

– Прекрати! – закричал он мантикоре. – Иначе мы погибнем!

Но существо не слышало, и Дамон снова с силой прикусил губу и почувствовал вкус собственной крови.

Для потомков рев мантикоры также был крайне неприятен. Двое поменьше попытались прикрыть головы когтистыми лапами в надежде, что так они не будут слышать этого грохота. Дамон, превозмогая боль, поднял голову, повернулся и бросил взгляд на самую крупную тварь – ту, что была ближе всех к нему и представляла наибольшую опасность. Но существо выглядело скорее беспомощным, нежели опасным. Оно корчилось в воздухе, беспорядочно било крыльями, затем неожиданно замерло и словно окаменело. Некоторое время потомок парил в воздухе, а затем – Грозный Волк успел заметить это краем глаза – камнем рухнул вниз, к водам Нового моря, и исчез из виду.

– Прекрати это! – снова попробовал Дамон докричаться до мантикоры, яростно ударяя существо пятками по бокам. – Прекрати выть, или мы все умрем!

Но крылатый лев не обращал на негр никакого внимания.

Рагх чувствовал себя не многим лучше, чем Дамон. Он прижал подбородок к груди, что есть силы вцепился в шкуру мантикоры и думал только о том, как бы не расцепить лапы и не соскользнуть вниз. Фиона пыталась сохранять самообладание и терпеливо ждала, когда же прекратится эта ужасающая какофония.

Два оставшихся в живых потомка болтались в воздухе, раскрыв пасти. Дамон был уверен, что они стонали от боли, хотя и не мог слышать этого из-за непрекращающегося воя. У одной твари изо рта и носа текла кровь, глаза были выпучены, зрачки не двигались, она едва шевелила крыльями. Наконец у потомка, по-видимому, остановилось сердце, и он последовал за своим вожаком в воды Нового моря. Оставшийся монстр держался изо всех сил. Прищурив глаза, он переводил взгляд с одного седока мантикоры на другого, пока не остановился на Дамоне. Пасть потомка распахнулась в крике, он несколько раз взмахнул крыльями и приблизился к объекту своей ненависти. Оставалось сделать последний рывок. Тварь метнулась вперед, бросилась на крыло мантикоры и тут же отскочила назад, отвратительно скривив челюсти. Луна высветила струи крови, текущие по крылу гигантского существа, Грозный Волк заметил, что рана большая и довольно глубокая. Зрелище было не из приятных. Крылатый лев продолжал бить крыльями и дергаться самым нелепым образом, его вой становился все громче по мере приближения к обидчику. Наконец мантикора зарычала, взмахнула хвостом и вонзила в потомка острые шипы.

Возмущенная тварь попыталась плюнуть в ответ, но раны оказались смертельными, и потомок, взорвавшись, сам исчез в облаке кислоты. Мантикора еще раз ужасающе взвыла – жгучие капли ударили в нее, спалив часть гривы, и начали с шипением разъедать кожу на передних лапах, на лице и внутренней стороне крыльев. Удары крыльев существа стали значительно реже, вой – много тише. Дамон почувствовал, как кровь перестает биться в висках, и смог вздохнуть полной грудью. Он отпустил тунику Фионы, обернулся, чтобы посмотреть, все ли с ней хорошо, и увидел, что девушка уже вложила меч в ножны.

– Фиона! – окликнул Грозный Волк. Она не услышала, и он повторил громче: – Фиона!

– Со мной все хорошо, – ответила она на этот раз и обняла его онемевшими руками за пояс.

За спиной соламнийки Рагх что-то ворчал себе под нос. Он еще тревожно посмотрел вниз, желая убедиться, что ни одного потомка поблизости больше нет, затем осторожно извлек когти из спины мантикоры – они были окровавлены, настолько сильной оказалась хватка сивака.

Три только что убитых потомка были лишь ничтожной частью сил Шрентака, изобилующего этими тварями. Дамон был уверен, что они были подосланы, чтобы отомстить ему за обиды, которые он нанес Шрентаку несколько дней назад. В тот день он, Рагх и его лучший друг Мэлдред нашли место, где жила старая чародейка, которая, как они полагали, могла бы излечить недуг Грозного Волка – удалить с его бедра вросшую драконью чешуйку, которая временами причиняла бывшему рыцарю невыносимые муки. Целительнице удалось избавить Дамона от небольших чешуек, которые с недавних пор начали появляться вокруг основной пластины, но большую чешуйку она убрать не смогла. В конечном итоге чародейка исчезла, оставив Грозного Волка и драконида одних в подземельях своей башни – с Мэлдредом они расстались еще раньше. Пытаясь выбраться, Дамон и Рагх заплутали в подземных коридорах и оказались в темнице черной драконицы. Среди узников, которых им удалось освободить, оказались Фиона и Риг – их старые товарищи, которые попали сюда по собственной глупости. С боем покидая город, Грозный Волк выпустил из клетки на рынке двух мантикор, одна из которых и несла их сейчас. Спасая свои жизни, они вынуждены были бежать без Мэлдреда.

– Я оставил Мэла, – тихо пробормотал Дамон. – Возможно, его уже нет в живых…

Он мысленно подсчитал, что, несмотря на сильный ветер, мантикора сможет пересечь Новое море и достичь берегов Абанасинии за два часа – и оказался прав. Когда они пролетали над горами, начало светать. Неуклюжее существо на удивление мягко приземлилось в долине, прилегло, но тут же вскочило на лапы – недавно прошел дождь, и земля была сырой. Грозный Волк попытался осмотреть рану мантикоры, но существо дало понять, что помощь ему не требуется, – оно вылизало крыло, затем свернулось клубком, как большой кот, и мгновенно заснуло. Рагх устроился поблизости и мрачно воззрился в небо, затянутое низкими тучами, которые прорезали тонкие нити молний.

Дамон был в мрачном расположении духа, и окружающий ландшафт словно бы отражал его настроение. Редкий кустарник с иссохшими ветками, мертвая сухая трава, одинокие безжизненные деревья, ютящиеся между скалами. Из всех цветов – только бурый и серый, и все проникнуто каким-то леденящим холодом. Они находились в довольно глубокой котловине. Грозный Волк знал, что этот угнетающий уголок – не показатель и что страна, в которую они прибыли, совсем не безжизненная. Он помнил, что, если спускаться вниз по долине, увидишь деревни и что к северу расположены крупные города. Там уютные сухие жилища, в которых топят камины, там их встретят горячий обед и приятная беседа. Там есть жизнь.

– Но почему-то я не могу думать ни о чем другом, кроме смерти, – тихо сказал Дамон.

Он стоял в нескольких ярдах от своих спутников и беспокойно наблюдал за поведением Фионы. Грозный Волк видел, что кожа на ее правой руке вся в волдырях и трещинах от кислоты, что ее роскошные волосы обгорели. Брызги кислоты изуродовали шею и лицо девушки, и Дамон понимал, что прежняя красота никогда уже к ней не вернется, но Фиона по-прежнему была в полубезумном состоянии и пока не замечала собственных ран.

– Дамон, ты думаешь возвратиться в Шрентак, не так ли? – спросил Рагх после долгого общего молчания. Он увидел, как в глазах бывшего рыцаря сверкнула молния, и добавил: – За своим другом Мэлдредом…

– Да, – откликнулся Грозный Волк. Он взглянул на Фиону, которая присела у подножия скалы – земля там была посуше. – Я хочу вернуться, и как можно скорее. Мэлдред ждет, что я приду его искать… – Бывший рыцарь на мгновенье запнулся, потом закончил: – Конечно, если он жив…

– Тебе еще надо разобраться с Нурой Змеедевой, – предупредил Рагх. – Возможно, она все еще в городе.

– Что ж, если она попадется мне на пути, – ответил Дамон.

Нура Змеедева, нага, верная приспешница черной драконицы, в последние месяцы особенно досаждала Дамону. Рагх в прежние времена был ее рабом, и она без конца использовала его кровь для создания отвратительных монстров. Драконид и сейчас был бы ее рабом, если бы Грозный Волк не освободил его.

– Я уверен, Дамон, что Нура обязательно еще перейдет нам дорогу. Мы убьем ее вместе! – Сивак посмотрел на бывшего рыцаря в ожидании его реакции, но тот ничего не ответил.

Длинные черные волосы Грозного Волка под дождем облепили лицо, подчеркивая бронзовый загар. На исхудавшем лице темные выразительные глаза казались огромными, и на дне их плескалась тайна; волевой подбородок был напряжен, как и каждая мышца стройного, но мускулистого тела, едва прикрытого изорванной одеждой. Большая прореха в штанине позволяла видеть на его правой ноге черную драконью чешуйку с серебристой полосой. Кожа вокруг нее была розовой, лишенной загара. Рагх присутствовал при обряде, во время которого старая чародейка удалила мелкие чешуйки. Дамон лежал без сознания, когда целительница гордо заявила, что может убрать большую чешуйку и полностью вылечить Грозного Волка, но только при условии отдельного вознаграждения. В качестве платы за это она потребовала самого Рагха. Разъяренный драконид убил чародейку, спрятал ее труп, а очнувшемуся Дамону сказал, что старуха бросила их и сбежала. Сивак говорил убедительно, и бывший рыцарь поверил ему.

Рагх не очень сожалел о том, что солгал. Он старался быть осторожным с людьми.

Драконид сознавал, что они не очень-то нравятся ему, и говорил себе, что он не то чтобы терпит их, но, скорее, допускает сотрудничество с ними. Дамон привлекал его как сильный союзник, и сивак старался держаться рядом с ним на случай столкновения с Нурой Змеедевой.

– Мы, без сомнения, еще повстречаем ее, Дамон. – повторил Рагх уверенно. – Я тебе обещаю. И мы убьем ее.

Сказав это, драконид лег и, несмотря на моросящий дождь, тут же уснул.

Через несколько часов недовольный Грозный Волк пинком разбудил его:

– Ночевка под открытым небом! Как только я, глупец, это допустил! – Оказалось, что дождь усилился. Дамон еще раз пнул сивака: – Шевелись! Быстрее!

Рагх вскочил на ноги и, мельком взглянув на ногу бывшего рыцаря, заметил, что вокруг большой чешуйки опять появились мелкие.

– Дамон… – окликнул Рагх.

– Я сказал – быстрее!

Драконид обратил внимание, что, пока он спал, вокруг него образовалась лужа и весь бок был у него теперь в грязи. Расстроенный, он принялся было счищать грязь со шкуры, но в следующий момент Дамон повторил свой приказ и жестом указал Рагху на мантикору. Фиона, бледная и промокшая до нитки, уже сидела на спине существа. Грозный Волк мотнул головой в сторону Нового моря, на восток – там виднелось множество черных точек, словно кто-то забрызгал мрачное небо чернилами.

Драконид посмотрел туда и покачал головой:

– Думаешь, это потомки? – В его горле зародился клокочущий рык. – Но, может быть, это просто птицы? Стая больших птиц? – Рагх посмотрел вверх и тут же почувствовал знакомую боль в затылке.

– Это именно потомки! Не вынуждай меня применять силу! – крикнул Дамон и еще раз указал сиваку на мантикору.

– Я предпочел бы сражаться с противником на земле, – произнес Рагх.

Грозный Волк также считал, что лучше было бы встретить тварей на твердой поверхности, а не в воздухе – если бы с ними был Мэлдред и если бы Фиона сохранила свой меч и рассудок. Когда он несколько минут назад заметил потомков, первой мыслью, которая пришла ему в голову, было поскорее сесть на мантикору, улететь отсюда и укрыться в ближайшем городе. Но в следующий момент он осознал: никакой город их не защитит, так они только подставят под удар его жителей. Нет, единственный их шанс – пусть маленький, но шанс – в том, чтобы скрыться в небе и избежать битвы. Принять бой было самым худшим, что можно себе представить при таком распределении сил.

– Мы не можем снова сражаться с ними, сидя на спине этого существа! – продолжал Рагх.

Дамон хмыкнул в ответ, мгновенно вскарабкался на мантикору и уселся впереди Фионы.

– Я насчитал их. Как минимум три дюжины, мой серебристый друг. А у нас на всех один меч. Скоро все эти твари будут здесь, так что если хочешь присоединиться к нам, то поспеши. А если не хочешь то оставайся на своей мокрой, грязной земле и встречай их в одиночку.

Несколько мгновений Рагх пребывал в смятении. Он попытался спрятаться в какую-нибудь щель в скале, подумав, что потомки его не заметят и полетят дальше, преследовать Грозного Волка, ведь в самом деле им нужен именно он – после всего, что он устроил в Шрентаке. Но драконид тут же сообразил, что, пожалуй, некоторые из тварей могут лететь позади других и ненароком застигнуть его одного. В конце концов, он не мог позволить себе умереть прежде, чем отомстит Нуре Змеедеве. А если они выживут в битве с потомками, то Дамон пригодится ему для борьбы с ней.

Грозный Волк тем временем ухватился правой рукой за эфес меча, а в левую взял остатки гривы мантикоры. Существо расправило крылья и стало похоже на огромную летучую мышь.

Рагх поспешил вскарабкаться на спину мантикоры, втиснуться между выступами гребня и всадить когти в шкуру зверя. «Что ж, посмотрим, какие еще трюки знает эта тварь… – подумал он.

– Пока потомки достаточно далеко, – сказал Дамон, когда лапы мантикоры оторвались от земли и они взмыли в небо. – Надеюсь, что мы сможем укрыться от них в этих облаках. – И он указал на мощную темную гряду далеко на западе. – А может, мы ухитримся уйти так далеко, что они от нас отстанут и отправятся восвояси.

За горами Восточной Стены ветер почти утих, а ливень сменился легким дождиком, тихим, спокойным и умиротворяющим. Правда, по мере того как они поднимались вверх и удалялись к западу, заметно холодало. В те времена, когда Дамон рассекал просторы небес на синем драконе с другими Рыцарями Тьмы, у него была военная форма из плотной ткани, так что никакой холод ему тогда не был страшен, но теперь он был одет в лохмотья, к тому же – промокшие. Но если Грозный Волк почти не замечал холода, то сидящую позади него Фиону, одежды которой также были сильно изодраны, била крупная дрожь.

– Что со мной происходит? – прошептал Дамон.

Он полагал, что по всем законам логики ему тоже положено сейчас дрожать – ведь холод действительно пронизывающий.

Несколько часов Грозный Волк нес вахту, дав своим спутникам возможность выспаться. Сам он не спал уже почти трое суток, однако чувствовал себя лишь немного уставшим, но, вместо того чтобы радоваться собственной выносливости, Дамон был взволнован и возмущен этим. Во время вынужденного бодрствования он наблюдал за отметиной на бедре и заметил, что маленькие чешуйки вновь появились вокруг большой – труды старой целительницы пошли прахом. Кожа Грозного Волка постоянно зудела, он чувствовал, что вот-вот покажутся новые наросты.

„Лекарства для меня не существует. Лучше бы я никогда не отправлялся за этим в Шрентак“, – думал Дамон.

Черные потомки не стали бы их преследовать, если бы он держался подальше от города Сабл. Им бы не пришлось теперь лететь на спине этого несчастного израненного существа в холодные владения белого дракона. Мэлдред был бы жив, здоров, и сейчас они бы вместе планировали очередной поход за сокровищами. А Риг и Фиона? Что ж, если бы он не отправился в Шрентак, они, скорее всего, погибли бы оба – от побоев и голода в подземной темнице черной драконицы.

Грозный Волк чувствовал, как дрожит соламнийка. Несмотря на свое помешательство, она сохраняла стойкость – ни на что не жаловалась, ни на потомков, ни, тем более, на холод.

„К ночи тебе станет еще холоднее…“ – подумал Дамон.

Правда, об этом можно было с уверенностью говорить только в одном случае – если они избегнут встречи с потомками и достигнут Южного Эргота. Весь остров, за исключением узкой полоски земли на западном берегу, был покрыт снегом и льдами, по вине белого дракона там дули жестокие холодные ветра. Но их путь лежал дальше, им только нужно было пересечь небольшой ледяной залив к югу от острова, чтобы добраться до заставы Соламнийских Рыцарей на западном берегу. Грозный Волк понимал, что ради собственного спасения можно потерпеть и холод, и льды, и ветер, и все что угодно.

Мантикора поднялась выше и что-то прорычала. Дамон различил ее слова. „Единственный шанс“ – сказала мантикора. Это была первая фраза существа с тех пор, как Грозный Волк освободил его, – тогда в награду за спасение мантикора согласилась доставить их из Шрентака к Южному Эрготу.

Существо взяло курс на юго-запад – туда, где тучи были темнее всего. Оно понимало, что даже если и справилось этой ночью с тремя черными потомками, то на этот раз тварей столько, что оно едва ли сможет сопротивляться. И мантикора снова завыла – громко, протяжно и пронзительно. Дамон разобрал: „Там буря, она укроет нас, иначе мы погибнем“.

Большую часть дня существо работало крыльями, унося седоков все дальше от опасных мест. Казалось, что потомки теперь ни за что не догонят их. Но когда время стало близиться к закату, Грозный Волк заметил, что мантикора сильно устала и ее крылья словно отяжелели от беспрестанной работы. Они уже пролетели над дорогой, которая вела из Утехи в Новый Порт, – из-за дурной погоды на всем пути путешественники заметили только несколько купцов. Теперь им предстояло перелететь через Омраченный Лес, мимо Гавани, и через Квалинести – древний лес, издревле бывший обиталищем эльфов.

Дамон благодаря своему острому обонянию явственно почувствовал запах глинистой почвы. Они уже неподалеку завидели лес, как вдруг отчаянный крик Рагха дал им понять, что черные потомки вновь рядом.

– Их тут не меньше трех дюжин! – закричал драконид так громко, насколько мог позволить его шипящий голос. – Похоже, черная драконица тебя всерьез ненавидит, Дамон Грозный Волк, если прислала за тобой целую армию!

На этот раз сивак испугался по-настоящему: он не просто заметил что-то подозрительное в небе, он отчетливо видел, что твари уже близко. Рагх знал, что в каком-то смысле может считаться их отцом – ведь наверняка кто-то из этой стаи был сотворен Нурой Змеедевой из его крови. Драконид поднял лапу и нащупал у себя на шее и груди уже ставшие привычными глубокие шрамы – это были следы надрезов, сделанных Нурой. Она брала у сивака кровь для своих магических опытов, чтобы создавать потомков и других чудовищ.

– Дамон! Прикажи зверю двигаться быстрее! – крикнул Рагх и в гневе ударил мантикору кулаком по спине. – Я не хочу достаться потомкам! Я должен выжить, чтобы увидеть труп Нуры Змеедевы!

Мантикора старалась изо всех сил, несмотря на усталость, но дышала очень тяжело – точь-в-точь как запыхавшийся человек. Медленно, но уверенно она продвигалась в сторону самой темной тучи. Внезапно воздух вокруг стал невероятно влажным и тяжелым, усилился ветер и послышались раскаты грома. Дамон понял, что начинается сильная буря, и у него пропало всякое желание попасть в самой центр тучи. Синий дракон Грозного Волка сам умел вызывать бурю, так что бывшему Рыцарю Тьмы случалось попадать в подобные переделки, и он прекрасно знал, как неприятно, когда все вокруг грохочет и сверкает.

На какое-то мгновение Дамон решил было приказать усталой мантикоре снижаться, чтобы приземлиться и попытать счастья на земле, как предлагал драконид, но в следующий момент существо начало сильно забирать вверх и устремилось прочь от берега, так что через несколько секунд они летели уже над морем и приземляться стало некуда. Над ними сгустились черные тучи, хлынул проливной дождь.

Ветер дул гораздо сильнее вчерашнего, и струи дождя хлестали их подобно ледяным прутьям. Особенно туго пришлось мантикоре, которая продолжала работать крыльями. Дамон попытался докричаться до Рагха, но было слишком шумно и тот его не слышал. Крылатое существо закладывало один за другим отчаянные виражи. Грозный Волк изо всех сил вглядывался в темно-серую муть, стараясь разглядеть, не настигают ли их преследователи, но видел только клубы облаков, подсвечиваемые ветвящимися молниями. За вспышками следовали такие сильные раскаты грома, что Дамон и его спутники едва не соскользнули со спины мантикоры. Бывший рыцарь в отчаянии вцепился в ее гриву, а Фиона еще крепче, чем прежде, обхватила его за пояс.

„Это безумие! – крутилось в мозгу Грозного Волка. – Если бы мы были сейчас на земле, то могли бы хотя бы сражаться…“

Он понял, что буря оказалась для них не защитницей, а убийцей и что она сейчас прикончит их самым безжалостным образом, а они не смогут оказать никакого сопротивления.

Дамон уже не помнил, как долго они находились среди туч, – он потерял счет времени. Скорее всего, это были минуты, но по ощущениям – много часов. Грозный Волк так крепко держался за гриву мантикоры, что у него занемела рука. Каждый раз, пытаясь вдохнуть, он был вынужден глотать ледяные струи дождя. В конце концов, его начал одолевать холод, он продрог до костей и недоумевал, как Рагх и тем более, Фиона могут переносить такие мучения.

„Сколько это существо намеревается скрываться в центре грозы? – вопрошал Дамон. Казалось, что они никогда не выберутся из клубящейся круговерти, что тучи заполонили все пространство на много миль вокруг, до самого Южного Эргота. – Как долго оно продержится при такой погоде?“

Словно отвечая на его вопрос, мантикора вдруг замедлила ход, сложила крылья и начала снижаться. Она долетела до края тучи и выглянула наружу, на восток, чтобы проверить, есть ли на горизонте черные потомки или они уже отстали. Дамон откидывался то в одну, то в другую сторону, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь из-за полощущейся на ветру гривы мантикоры. Сквозь стену ливня он различил знакомые черные фигуры и понял, что твари по-прежнему следуют за ними.

– Во имя Темной Королевы! – прокричал Грозный Волк.

Он увидел, как дюжина потомков упорно двигается в их сторону, настойчиво пробиваясь сквозь ветер и дождь.

„Возможно, они все-таки потеряли в пути часть своей армии“ – решил Дамон и в следующий момент почувствовал, как его спину разъедает кислота. Несколько тварей ухитрились облететь их сзади и теперь нападали на мантикору. Крылатое существо изо всех сил увертывалось от ядовитых потоков. Дамон выхватил меч из ножен, извернулся и попытался защитить мантикору, но дождь безжалостно ударил ему в лицо, так что Грозный Волк не видел теперь ничего, кроме серой мглы, вспышек молний и мелькания отвратительных черных теней. Потомки скрипуче визжали. Ветер дул так сильно, что казалось, вот-вот вырвет меч из рук Дамона. Вдруг одна из тварей плюнула кислотой прямо в лицо мантикоре. Несчастное существо задрожало от боли, сделало невероятный кульбит в воздухе, но умудрилось сохранить равновесие и продолжало маневрировать.

Несколько потомков закружили вокруг Грозного Волка. Сквозь грохот и крики он различил слова:

„Схватить его!“, „Взять его!“ Дамона передернуло от отвращения. В ярости он поднял над головой меч и начал бить вслепую в надежде прикончить хотя бы одну тварь. Но это оказалось не так-то просто: приходилось бороться еще и с ветром. Потомки ловко уходили от нападения; Дамону только раз удалось задеть одного, но, к сожалению, удар пришелся плашмя. В ответ тварь впилась в него когтями и принялась наносить одну за другой кровавые царапины, приговаривая:

– Попался! Попался!

– Нет! – зарычал Грозный Волк. – Не надейтесь заполучить нас живыми!

Он понимал, что потомки не собираются убивать их, намереваясь доставить Дамона и его спутников в Шрентак живыми, чтобы покарать – скорее всего, самих превратить в изрыгающих кислоту тварей. Нура Змеедева однажды уже пыталась проделать это с ним.

„Уж лучше мы умрем здесь“, – подумал Дамон. Он сознавал, что чешуя, растущая у него на ноге, означает медленную смерть, так что терять ему нечего.

– Взять его! – повторила другая тварь. Вслед за тем потомки окружили Дамона и начали кружить возле него с отвратительным визгом, заглушавшим вой ветра. В глазах у Грозного Волка потемнело от мельтешащих теней. Почувствовав, что мантикора под ним пытается оказывать сопротивление, Дамон удвоил усилия. Струи ледяного ливня смешивались в воздухе с потоками разъедающей все на своем пути кислоты, которая полностью уничтожила остатки рубахи бывшего рыцаря. Одежда распалась на лоскутки, обожженная кожа пузырилась и делалась; мантикора стонала от боли, по-прежнему пытаясь сохранить равновесие и держаться в воздухе. Теперь Дамон услышал, как вопит от боли Рагх.

Вдруг крылатое существо завыло. Грозный Волк трудом разобрал слова: „Я слепну… Я слепну…“ О, боги Криниа!» – мысленно вскрикнул Дамон – еще один залп кислоты поразил его и всех его спутников. Он так дико метался, стараясь достать врагов клинком, что Фиона едва не выпустила из рук его пояс. За ее спиной Рагх безуспешно пытался вцепиться короткими когтями в тело самого крупного потомка, который атаковал его. Несмотря на бурю, тварь ухитрялась кое-как маневрировать, но кислотные струи, которые она направляла на драконида, относило в сторону ветром и дождем.

– И ведь мы могли никуда не лететь… – бормотал Рагх. – Могли просто остаться на земле…

Вдруг он почувствовал, как струя кислоты ударила ему в спину. Мантикору тоже залило ядовитой жидкостью. Ее тело заходило ходуном, хвост бешено забил из стороны в сторону – существо пыталось всадить шипы во врага.

– Вз-зять его! – громко шипел потомок, зависший прямо над головой Дамона, перекрикивая оглушительный вой ветра. – Мы долж-жны дос-ставить его к гос-спож-же!

«Кто такая Сабл, и кто такие мы… – думал Грозный Волк. – Мы – ничтожества, мы попросту никто для нее… Какое дело черной драконйце до того, что я натворил в Шрентаке? Как могло случиться, чтобы грозная владычица снизошла до моей персоны и послала за мной в погоню целую армию?»

– Я – ничтожество! – заорал он и взмахнул мечом с такой силой, что они с Фионой едва не соскользнули со спины мантикоры.

Грозный Волк метил в самое сердце потомка, но в решающий момент другая тварь со всего размаху врезалась в крыло мантикоры. Существо издало мучительный стон и камнем полетело вниз. Его седокам не оставалось ничего, кроме как держаться мертвой хваткой за что придется.

– Схватить человека! – закричал один из потомков.

Остальные подхватили:

– Взять его!

– Поймать человека!

Дамон уже с трудом разбирал их голоса, вокруг него бешеным водоворотом крутилась серая пелена; бывший рыцарь не чувствовал ничего, кроме бесконечного проливного дождя и леденящего ветра. Между тем мантикора под ним не оставляла героических попыток остановить свое падение. Но силы ее покинули, и она могла только беспомощно дергать крыльями, с каждой секундой опускаясь все ниже и ниже. Мантикора отчаянно мотала головой, и вдруг мокрая от дождя грива выскользнула из пальцев Грозного Волка.

В следующий момент он выронил меч.

Разъяренные потомки принялись энергично загребать когтистыми лапами, пытаясь поймать летящего вниз Дамона, но безрезультатно: он соскользнул со спины мантикоры. В следующий момент то же случилось с Фионой и Рагхом. Ветер мотал их тела из стороны в сторону, ледяной дождь беспощадно хлестал. Грозный Волк инстинктивно попытался за что-нибудь ухватиться – но руки ловили только воздух. Несколько черных гадин непрестанно следовали за ним, настойчиво тянули к нему отвратительные лапы, но зацепить не могли – так стремительно бывший рыцарь летел вниз.

– Прости меня! – закричал Дамон в надежде, что Фиона его услышит. – Прости меня, если можешь!

Он укорял себя за то, что обманул Фиону несколько месяцев назад, чтобы заставить ее и Рига помочь им с Мэлдредом освободить рабов-людоедов; сокрушался, что позволил соламнийке и мореходу без сопровождающих отправиться в Шрентак спасать ее обреченного брата и девушка со своим спутником сама оказалась в темнице черной драконицы; жалел, что Риг погиб и что Фионе так и не суждено было выйти за Мер-Крела замуж.

«Дружба со мной приносит смерть, – сказал себе Грозный Волк. – И…»

На этом его размышления прервались – бывший рыцарь рухнул в бушующее море.

Овечья шкура

Девочка сидела на небольшом замшелом валуне и беззаботно болтала голыми ногами – от крохотных пальчиков на поверхности стоячей лужи расходились круги. Воздух был заполнен, словно живым туманом, насекомыми, но ни один комар не осмеливался приблизиться к ребенку.

Девочка чуть слышно напевала старинную эльфийскую мелодию, которую она услышала несколько месяцев назад и с тех пор полюбила, и мухи гудели в унисон ее песне. Иногда пронзительно вскрикивал попугай, вдалеке рычала большая кошка, раздавался еще какой-то шум, в реке что-то плескало – но все эти звуки ничуть не беспокоили малышку и органично вплетались в ее мелодию. Лицо девочки расплывалось в улыбке, так что виднелись белоснежные сверкающие зубки, и она откидывала голову, чтобы подставить лицо лучам мягкого заходящего солнца. Болотные испарения плохо пропускали их, но все же было достаточно жарко, а малышка любила жару.

Закончив петь, она взглянула вниз, на свое отражение, имевшее оливковый оттенок из-за покрывшего поверхность лужи тонкого слоя тины. Из воды на девочку смотрело пухленькое личико с широко раскрытыми невинными глазами в обрамлении ниспадающих на плечи медно-рыжих локонов, которыми играл легкий ветерок. Дитя глубоко вздохнуло, сдуло со лба непослушные завитки и ударило пятками по воде, заставив отражение исчезнуть. Затем малышка огладила платье, легкое, словно сшитое из цветочных лепестков, стряхнула капельки воды с подола и спрыгнула с камня, звонко хихикая оттого, что листья папоротника, в изобилии растущего у подножия валуна, щекотали ее голые ноги.

– Наслаждаешься?

– Мэлдред! – воскликнула малышка с деланым возмущением. – У тебя нет причин следить за мной! Только не здесь? Не на моей территории! Тебе нужно держаться отсюда подальше!

– Твоя территория? Но это болото тебе не принадлежит. – Говоривший был статным человеком с рельефными мускулами и бронзовым загаром, говорившим о том, что его обладатель много времени провел на солнце. Несмотря на внушительные габариты, мужчина двигался легко и грациозно, словно пантера, и подошел почти бесшумно. – И я тоже не принадлежу тебе, Нура Змеедева. Я иду, куда хочу, и слежу, за кем хочу.

– 0-ох, – хрипловато выдохнула девочка, словно взрослая страстная женщина, затем произнесла обычным голосом капризничающего ребенка: – Мэлдред, ты будешь делать то, что прикажет тебе хозяин, и находиться там, где он прикажет. Твоя жизнь целиком в его власти, и ты это прекрасно знаешь!

Мэлдред скрестил руки на груди и воззрился на удивительную женщину-ребенка, морща хищный нос.

Он уже открыл было рот, чтобы возразить ей, но передумал и лишь покачал головой.

От жары и болотных испарений волосы и одежда силача пропитались влагой, бисеринки пота блестели на лбу и над верхней губой. Кожа девочки, напротив, была совершенно сухой.

– Учитывая, что я – его союзник, а ты – всего лишь раб, – многозначительно добавило дитя.

Мэлдред продолжал рассматривать малышку, прилагая все усилия, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица, но не выдержал, и его рот сам собой искривился в язвительной усмешке – как силач ни старался, скрыть презрения к Нуре Змеедеве не смог.

– Хозяин сам искал меня, чтобы просить о помощи. Он нашел меня на этом болоте. – Девочка гордо вскинула подбородок и, пытаясь спровоцировать Мэлдреда на ссору, ядовито добавила: – А ты, наследный принц Блотена, приполз к хозяину, чтобы просить о помощи его! Поэтому я теперь могущественная и незаменимая, а ты… – Она сделала долгую паузу. – Ты – ничто… принц! – закончила Нура желчно.

Внутри у Мэлдреда все заклокотало, но он, стиснув зубы, промолчал.

Странная девочка без возраста встала, обошла силача кругом и снова остановилась напротив него; ее ясные голубые глаза смотрели оценивающе.

– Меня удивляет, что хозяин не заставил тебя выполнять какую-нибудь грязную работу. – Она прищурилась, поджала губы и, грозя пальчиком, подступила ближе. Мэлдред же сделал шаг назад, чтобы держаться от малышки хотя бы на расстоянии вытянутой руки.

– Особенно после того, как ты упустил Дамона Грозного Волка в Шрентаке… Не понимаю, почему хозяин до сих пор не приказал тебе чистить пещеру или добывать пищу для его зверинца. В сущности, мне непонятно, почему он вообще не отказывается от твоих услуг.

Глаза Мэлдреда расширились, и он наконец заговорил:

– В Шрентаке Дамон был со мной. Я не упускал его.

– Ты позволил ему уйти к безумной старухе.

– К мудрой чародейке. Я сам вел Грозного Волка к ней.

– Это не входило в наш план. Тебя следовало бы убить за то, что ты его нарушил. Нельзя было помогать Дамону! – Нура уперла крепко сжатые кулачки в бока. – Из-за своей самонадеянности ты его упустил!

– Но я бы…

– «Я бы» – что? Ты бы его не упустил, если бы не вмешались приспешники черной драконицы? Да ведь Дамон освободил узников Сабл! Естественно, потомки вступили в бой! Если Грозный Волк погиб, то виноват в этом будешь ты, Мэлдред! И в том, что мы его потеряли, тоже ты виноват! Я-то полагала, что ты будешь охранять его на всем пути и доставишь к хозяину в целости и сохранности! Разве ты не обещал сделать именно так?

– Я действовал по ситуации. Я поступил так, потому что почувствовал – так надо, – возразил силач. – Кроме того, это тоже было частью испытания, не так ли? Я должен был измотать Дамона до предела, чтобы выяснить, на что он способен.

Девочка звонко рассмеялась – словно легкий бриз нежно коснулся прибрежных камышей. Воздух вокруг нее сгустился и замерцал, как будто все насекомые, танцующие в болотном мареве, внезапно, повинуясь ее воле, превратились в светлячков. Белоснежная кожа малышки начала на глазах темнеть и уже через несколько мгновений приобрела ореховый оттенок. Короткие пухлые пальчики вытянулись, на них отросли длинные, ярко накрашенные ногти. Ноги стали длинными и мускулистыми, а тело – стройным и восхитительно гибким, таким, какое обычно привлекает все мужские взгляды. Лицо, по-прежнему хорошенькое, приобрело взрослую жесткость, медно-рыжие локоны превратились в шапку коротко стриженных черных волос, такого же цвета, как и глаза. Легкое светлое платье Нуры сменилось изношенной черной кожаной рубахой, которая когда-то принадлежала Дамону. Нага украла ее у Грозного Волка вместе с бесценным магическим мечом. Это случилось в предгорьях Блотена, когда Нура была именно в этом образе – продажной девки с Южного Эргота. В тот день ей почти удалось убить Дамона – это тоже было частью испытания, – но он сумел вырваться из смертельной ловушки.

И из последующих – тоже.

– И что же ты такое почувствовал? – спросила Нура, протянула тонкую руку и ткнула Мэлдреда пальцем в грудь. На одежде силача тут же возникло кровавое пятно – нага поранила его острым ногтем. – Что действительно надо было сделать, – так это доставить его сюда, ко мне. Похоже, ты терпишь неудачу в любом деле, за которое берешься… принц.

Мэлдред продолжал смотреть на Нуру. Он молчал, сохраняя бесстрастное выражение лица, лишь взгляд горел яростью, но в глубине темных теперь глаз наги плескалось что-то такое, что заставило его кожу покрыться мурашками.

– Мэлдред, тебе не нравится моя внешность? Но ведь это человеческое тело. Я думала, что тебе так будет удобнее. Или ты предпочитаешь мой истинный облик? – Улыбка красотки превратилась в злобную гримасу, взгляд стал ледяным.

Мэлдред невольно содрогнулся, когда увидел следующую метаморфозу.

Кожа соблазнительной эрготианки пошла рябью, словно поверхность воды под порывами ветра, изменяя цвет и плотность, стала гладкой и покрылась чешуйками размером с монету. Ее ноги срослись и превратились в хвост. Через мгновенье над Мэлдредом нависала огромная змея длиной не менее двадцати футов. Ее тело полосами опоясывала черная и красная чешуя, искрящаяся на солнце подобно драгоценным камням, но голова принадлежала маленькой девочке, лишенной возраста. Ее медно-рыжие кудри развевались на ветру, образовывая подобие капюшона, как у кобры. Свернув тело кольцами, Нура подняла верхнюю его часть и, слегка покачиваясь, укоризненно воззрилась на силача.

– Ну что ж, неплохо выглядишь, – произнес Мэлдред высокомерно, – Ты меняешь вид так же легко, как змеи – кожу… – Он помолчал, затем продолжил: – Но один твой облик нисколько не предпочтительнее другого.

Темные глаза твари сверкнули, возле лица заплясали в воздухе синие искры:

– Однако ты выбрал симпатичную человеческую оболочку, которой прикрываешь собственное уродливое тело. Не так ли? Люди – младшая раса, принц, но думаю, они куда как выше твоей расы.

Искорки света перед лицом Нуры стали более яркими, затем почти слепящими, сменили цвет на желтый, за ним – на белый, а потом по мановению руки девочки-змеи, словно стрелы, ударили в грудь Мэлдреда. Силач отшатнулся, прижимая руки к тому месту, куда попали искры. Тут же последовал второй удар, от которого он согнулся пополам, задыхаясь. Сил Мэлдреда хватило только на то, чтобы вскинуть голову и ожечь нагу ненавидящим взглядом, жалея, что его глаза – не нацеленные в ее сердце кинжалы.

– Ты, тварь! – прохрипел он.

Силач продолжал бы проклинать Нуру, но ее магия уже начала действовать. Световые стрелы, снуя под поверхностью кожи Мэлдреда, принялись разрушать заклинание, позволяющее его телу выглядеть человеческим. Мускулы силача вздулись, тело раздалось, так что штаны и жилет затрещали по швам и лопнули, превратившись в лохмотья, грудь стала непомерно широкой, а рост быстро превысил девять футов. Его покрытая бронзовым загаром кожа посинела, брови нависли над глазами, нос увеличился и стал приплюснутым, аккуратно подрезанные волосы рассыпались по плечам дикой белоснежной гривой.

– Вот так, – самодовольно произнесла девочка-змея, когда метаморфоза завершилась. – Я просто обожаю созерцать твой истинный облик, принц. Облик мага-людоеда. Я презираю тебя и твою уродливую расу и получаю от этого превеликое удовольствие. – Выдержав долгую паузу, она добавила: – Интересно, хозяину ты так же отвратителен, как и мне?

– Это которого же хозяина ты имеешь в виду, Нура Змеедева? Сабл? Или того, который находится позади меня? – быстро произнес Мэлдред, не скрывая ярости в голосе.

Он резко обернулся и указал на старую плакучую иву. Сквозь завесу листьев на склоненных до самой земли ветвях было видно темное пятно – вход в пещеру. Вновь повернувшись к Нуре, людоед пристально поглядел ей в глаза:

– Неужели ты действительно думаешь, что можно служить нескольким хозяевам? Нага кудахчуще рассмеялась:

– Разумеется, я нелояльна к хозяйке Шрентака и только делаю вид, что служу жалкой драконице, – поскольку это нужно моему настоящему хозяину. Я получаю от Сабл власть и необходимые знания – возможность творить заклинания, создавать потомков…

– …и чудовищ…

Нура самодовольно кивнула:

– То, что я узнаю от Сабл, делает меня более полезной в глазах моего настоящего хозяина. Нашего хозяина.

– Служить двум драконам одновременно – опасно, Нура Змеедева.

– Сотрудничать с двумя драконами. И я полагаю, что это мудро.

Теперь кивнул Мэлдред, задумчиво потирая подбородок:

– Если Сабл одержит победу, то ты неплохо устроишься при ней. А если победит тот, другой…

– …то я и при нем найду себе место. – Нура отклонилась назад и ухмыльнулась. – В любом случае, если победит черная, ты потеряешь все, а если хозяин – то, в лучшем случае, останешься у него в слугах. И, как бы ни случилось, своего дорогого друга Дамона Грозного Волка ты потерял навсегда.

Мэлдред стоял, уронив руки, и лишь бессильно сжимал кулаки. Последние слова особенно задели силача – ведь Дамон был для него ближе, чем брат.

– Тебе причиняет боль то, что ты предал его, принц?

Мэлдред уже был готов, собрав все силы своего огромного людоедского тела, ударить нагу, но вдруг услышал, как листья старой ивы едва заметно зашелестели. Посмотрев через плечо, он увидел, что из глубины пещеры брезжит едва заметный свет.

– Ну вот, хозяин проснулся, – тут же сказала Нура, проскользнула мимо удивленного Мэлдреда и исчезла за завесой листвы.

Мэлдред метнулся за ней, отведя в сторону большую ветку, затем на мгновение замер. Он закрыл глаза и стал лихорадочно нащупывать в глубине своей бочкообразной груди искру. Нашел! Людоед объял ее сознанием, уговаривая разгореться, пока жаркие волны не стали распространяться по его телу, рукам и ногам, доходя до кончиков пальцев, а кожу не начало покалывать от прилива магической энергии. Когда Мэлдред только учился накладывать на себя чары, приходилось использовать слова и жесты, много тренироваться, но теперь, по прошествии многих лет, чары, превращающие людоедское тело в человеческое, стали частью его самого – достаточно было просто сконцентрироваться. По мере того как искра увеличивалась, тело мага-людоеда сотрясалось от приливов энергии, оно разогревалось так, что становилось почти пунцовым. Через несколько мгновений Мэлдред опять уменьшился в размерах; его кожа утратила прежнюю синеву и обрела бронзовый загар; белая грива сменилась короткими светлыми волосами, которые выглядели так, словно их только что подстригли и тщательно расчесали; только лохмотья одежды остались прежними – чары изменяли только тело.

Людоед в человеческом обличье подошел к застойной луже, над которой до этого сидела Нура, посмотрелся в воду и явно остался доволен. Теперь он был привлекательным мужчиной с мощным телосложением, аристократичными чертами лица и чуть плутоватым, но властным взором. Такая внешность заставляла женщин в любом городе неизменно оборачиваться, а мужчин – задумываться и сравнивать его с собой. Мэлдред знал, что такое сочетание – самое выгодное. Все эти черты он позаимствовал у людей, в разное время приезжавших в Блотен по делам к его отцу. Форму бровей маг взял у короля бандитов, мощное телосложение – у профессионального борца, глаза – у наемного убийцы по имени Каолин, который лет десять назад был нанят с целью устранения одного выскочки-военачальника, который угрожал власти Вождя Доннага. Осанку Мэлдред позаимствовал у молодого пирата, которого он увидел много лет назад на берегу возле Кармиша, а улыбку – у шпиона из Уэйфолда (когда тот перестал быть полезным, Доннаг его казнил). Походку и манеры Мэлдред разработал сам. Он уже привык к своему человеческому образу, и вообще привык считать все человеческое лучше людоедского. Нура Змеедева сказала то, что Мэлдред и сам в глубине души прекрасно понимал: людоеды – жалкий отвратительный народ, низшая раса.

– Нура права. – Силач нахмурился, покачал головой и повернул действие заклинания вспять – его красивое человеческое тело тут же вновь стало уродливым людоедским. – Я недостоин даже притворяться человеком.

Затем он обернулся, посмотрел через плечо и увидел, как листья ивы, прикрывавшие вход в пещеру, слегка колышутся от дыхания находящегося внутри дракона. Мэлдред собрался с духом, приподнял завесу и вошел внутрь.

Свечение, которое было видно снаружи, исходило от глаз дракона – огромных, желтых, как у кошки, частично скрытых под тяжелыми веками. Как и все его собратья, дракон был огромен, правда, большую часть его тела скрывали густые тени, но Мэлдред ясно различал массивную голову и верхнюю часть толстой шеи. Дракон был черен, но все же не принадлежал к роду черных. Его формы были более обтекаемыми, голова – длиннее и шире, шкура казалась матовой, а шипы гребня, который начинался над глазами, сбегал по шее и скрывался в плотной тени пещеры вместе с остальным телом, – слишком длинными и тонкими. Это существо не походило ни на одного другого дракона Кринна, и, кроме того, у него отсутствовал какой бы то ни было запах – в пещере не пахло ничем, кроме болота, но зато тварь буквально лучилась мощью и испускала чудовищные волны всепоглощающего ужаса, который умеют наводить все драконы. Эти эманации были настолько сильны, что дракону приходилось всякий раз подавлять их в присутствии Мэлдреда и Нуры Змеедевы.

– Мэ-элдре-ед, – произнес дракон хриплым мурлычущим голосом.

– Да, хозяин.

Дракон показался Мэлдреду очень усталым и старым, хотя Мэлдред прекрасно знал, что по драконьим меркам он довольно молод. Настолько же молод, насколько и опасен. Маг ненавидел это существо почти так же сильно, как ненавидел себя за то, что служит ему.

Морда дракона чем-то напоминала лошадиную.

Нура, поднявшись так, чтобы ее лицо было прямо напротив, нежно перебирала усы, свисающие с нижней челюсти существа. Руки она, похоже, отрастила только что, и они смотрелись очень неестественно на ее свернутом кольцами змеином теле.

– Итак, принц, ты все-таки решил присоединиться к нам, – проворковала нага.

Мэлдред не обратил на нее никакого внимания и почтительно поклонился дракону, затем опустил глаза, глядя под ноги. Каменный пол пещеры дрогнул – существо заговорило. Его голос был раскатистым, речь – протяжной, и людоеду приходилось напрягаться, чтобы понять, что именно говорит дракон.

– Человек. Расскажи мне о нашем бесценном человеке.

– Да, хозяин, – поспешила ответить Нура. – Я расскажу тебе о человеке, о Дамоне Грозном Волке. Поскольку я уже доложила тебе, что Мэлдред позволил ему бежать из Шрентака несколько дней назад с помощью мантикоры…

Дракон зарычал так, что пещера заходила ходуном.

– Но я исправлю эту ошибку, – продолжала нага уверенно, – Я послала потомков, хозяин, и приказала, чтобы они следовали за Дамоном и его спутниками и схватили его.

Рычание стало громче, и Мэлдред стиснул зубы.

– Потомки доставят его сюда, хозяин. Спутники Грозного Волка, конечно, будут убиты, но они не имеют для нас никакого значения – ни обезумевшая соламнийка, ни старый бескрылый сивак. Я приказала, чтобы Дамона доставили невредимым, а с этими двумя дозволила поразвлечься.

Рычание стало тише, и Нура, раскачивавшаяся перед драконом, осталась очень довольна собой, уверенная, что это означает похвалу. Внезапно рык стих совсем. Существо раскрыло рот, демонстрируя острые зубы цвета туманного кварца и угольно-черный язык.

– Бесценный человек ушел?

– Потомки доставят его обратно, хозяин, я обещаю.

– Твои потомки мертвы, Нура Змеедева. – Дракон мигнул, и вход в пещеру перекрыла белесая завеса, – Смотри.

Через несколько секунд возникла призрачная картина: мантикора, ее седоки и три потомка, преследующие их.

– Они погибли.

– Но я послала еще, – поспешно перебила Нура, – специально, чтобы быть уверенной, что Дамон Грозный Волк не уйдет. Вторая группа была гораздо больше, все потомки в ней сильнее и находчивее – с ними не справиться даже мантикоре.

– Не справиться? Так знай, что большинство из этой группы тоже мертвы.

На фоне туманной завесы возникла новая картинка, и Нура увидела, что осталось от второй группы потомков: восемь потрепанных тварей под ужасающим ливнем беспорядочно били крыльями, тщетно пытаясь удержаться на лету, но одна за другой падали вниз и исчезали в болотах.

– А Дамон? – тихо спросил Мэлдред, – Он тоже погиб?

Дракон зарычал, и пещера вновь затряслась. Возможно, он что-то сказал, но людоед не смог разобрать ни слова.

Когда грохот стих, Мэлдред поймал на себе взгляд дракона:

– Если Дамон Грозный Волк жив, то сейчас возвращается в Шрентак. Он оставил меня там и должен вернуться за мной. Между нами слишком крепкая дружба. Он не позволит себе меня бросить. Скоро он прибудет туда и начнет меня искать.

Дракон зевнул, туманная завеса исчезла.

– Хоть моя магия и не в состоянии определить точно, где находится человек и его спутники, она помогает мне определить направление, в котором они движутся. И это точно не Шрентак.

– Он жив, – прошептал Мэлдред и облегченно вздохнул. – Дамон все еще жив.

– Скажи мне, господин, – опять вмешалась, Нура, – скажи, куда направляется Дамон Грозный Волк, и я пошлю туда других потомков. Через несколько дней, клянусь тебе, он будет доставлен в эту пещеру и…

Существо взревело – сердито, и так громко, что пещера содрогнулась, а людоед и нага едва не упали. С потолка посыпалась пыль и мелкие камни, по полу зазмеилась трещина. Так же внезапно успокоившись, дракон поднял лапу и провел длинным серым когтем по нижней челюсти. Одна чешуйка размером со среднюю тарелку отвалилась и упала на пол. Существо толкнуло ее к Мэлдреду и указало на чешуйку когтем. Оттуда вырвался луч ослепительного светло-зеленого света и высветил пластину, затем на мгновение превратился в большое облако, скрывшее и лапу дракона, и чешуйку. Сразу же после этого облако рассеялось; теперь пластина брони светилась сама по себе, вобрав в себя магическую энергию.

– Ты говоришь, между вами крепкая дружба, – произнес дракон, глядя на людоеда. – Докажи это. Возьми чешуйку и отыщи Дамона Грозного Волка. Тогда ты сломаешь пластину, и моя магия доставит вас обоих сюда.

Мэлдред нагнулся и поднял чешуйку. Ее края были острыми и горячими, они резали и жгли пальцы мага. Людоед не подал виду, что ему больно, вытянул руки перед собой и посмотрел на блестящую поверхность пластины. В ней отражалось его широкое синекожее лицо. Чешуйка была тонкой, но очень твердой, хотя Мэлдред был уверен, что у него хватит сил сломать ее.

– Как пожелаешь, – ответил людоед.

– Поторопись, – продолжил дракон. – Болото Сабл разрастается с каждым днем. Если ты не хочешь, чтобы оно поглотило все земли людоедов – земли твоего отца, то ищи Дамона скорее, и на этот раз не допускай ошибок.

– Скоро он будет твоим, – заверил Мэлдред.

Он еще раз поклонился дракону, торжествующе взглянул на расстроенную змею с детским лицом, развернулся и покинул пещеру.

Уходя, Мэлдред услышал, как за спиной у него дракон произнес:

– Для тебя у меня тоже есть поручение, Нура Змеедева.

Зыбучие пески

Дамон с головой погрузился в морские волны. Темный бурлящий поток закружил его, вода мгновенно заполнила легкие. Вслед за тем поднялась мощная волна, которая, как гигантский кулак, вытолкнула Грозного Волка обратно на поверхность. Однако его продолжало мотать из стороны в сторону, все вокруг одинакового темно-серого цвета, и Дамон не мог разобрать, где небо, где вода. И в этой сплошной темноте его словно озарило: бывший рыцарь понял, что сейчас, как никогда, легко прекратить бороться за жизнь. Надо только позволить океану затянуть себя в глубину, сделать несколько лишних глотков соленой воды – и можно присоединиться к Ригу, Джасперу, Рафу, Шаон – всем тем, кто считал его верным товарищем, кто погиб у него на глазах. Это было верной возможностью – а может быть, и долгом – последовать за ними.

Он больше не будет терпеть боль от проклятой чешуйки на ноге, больше не будет подвергаться гонениям драконов, которые завладели Кринном и разрушили все его надежды, прекратятся страдания от потери друзей, погибших по его вине. Рано или поздно чешуйка все равно убьет его – теперь каждый приступ был сильнее предыдущего.

«Сдавайся, – сказал себе Дамон. – Каждый когда-нибудь умирает. Так выбери же самый легкий путь – и умри прямо сейчас!»

Грозный Волк попробовал расслабиться и довериться волнам в надежде, что они сами сделают свое дело и неминуемо отправят его ко дну. Одна за другой волны накрывали Дамона с головой. Постепенно вода начала вновь заполнять его легкие, в ушах зазвенело от недостатка воздуха.

Океан исправно выполнял свою работу, а Грозному Волку становилось все больнее от холода и удушья, поэтому он вдруг понял, что расхотел умирать.

«Надо спасти Фиону и Рагха, – подумал Дамон. – Думай не о себе, а о тех, кому ты все еще нужен!»

В последний момент, когда его сознание уже угасало, Грозный Волк наконец рванулся к поверхности, осыпая ужасающей бранью и море, и шторм. Он отчаянно дрыгал ногами, изо всех сил загребал руками, выталкивая себя из глубины. Грозный Волк понимал, что чешуйка достаточно скоро убьет его, но на сегодняшний день у бывшего рыцаря еще оставались товарищи, нуждающиеся в нем, и дела, которые необходимо было закончить.

Вынырнув, Дамон мучительно закашлялся – легкие жгло, от соленого привкуса воды мутило. Волны захлестывали бывшего рыцаря; ему приходилось напрягать зрение, чтобы осмотреться сквозь брызги дождя и пены, одновременно борясь за каждый глоток драгоценного воздуха. Океан был таким же темным, как и небо, но вспышки молний порой окрашивали его в серо-зеленые тона.

– Фиона! Рагх! – закричал Грозный Волк что было сил, молясь всем ушедшим Богам в надежде, что произойдет чудо: спутники окажутся живы, и он больше не будет причиной гибели друзей.

– Фиона!

В ответ Дамон услышал только стон ветра и очередные раскаты грома. Грозный Волк вновь проревел свой призыв, затем еще раз и еще в промежутках между накатывающими волнами, которые захлестывали его. Это был тяжелый труд – стараться постоянно держать голову и плечи над водой, при этом до рези в глазах вглядываясь во тьму, чтобы увидеть хоть что-нибудь.

– Фио…

Дамон резко замолчал. Ему показалось, что он услышал нечто напоминающее человеческий голос. Грозный Волк напряг слух, пытаясь среди раскатов грома, ужасающего грохота волн и воя ветра уловить эти слабые нечленораздельные звуки, но шум был слишком силен и различить ничего не удавалось.

«Кажется, там! – Он действительно что-то услышал, однако не понял, что именно. – Был ли это человеческий голос? Дамон закрыл глаза, сосредоточиваясь. Или что-то, больше похожее на шипение? – Клянусь головами Владычицы Тьмы, проклятые потомки по-прежнему ищут меня!»

– Ищ-шите человека! Вс-сем ис-скать человека!

– Я его с-слышу! Человек кричит! Это его го-лос-с!

– Мы долж-жны его с-схватить!

– Я тож-ж-же его заметил!

– Потомки! – простонал Грозный Волк сквозь зубы. – Мерзкие твари!

– Человек! Где ж-же человек?

Дамону пришла в голову отчаянная идея: подманить монстров поближе, схватить одного или двух и утащить за собой в морскую пучину – он хотел нанести как можно больше ущерба приспешникам черной драконицы.

Но вместо этого бывший рыцарь стал энергично загребать руками и ногами, пробиваясь сквозь волны и с трудом дыша заполненным солеными брызгами воздухом. Он плыл и плыл и уже потерял счет времени, когда, наконец, перестал слышать шипящие голоса и решил, что рептилии в очередной раз отстали от него и вернулись в Шрентак.

Руки и ноги Дамона уже заметно отяжелели от усталости, морская вода так разъедала глаза, что он не мог держать их открытыми. Но Грозный Волк отказывался признать себя побежденным и собирая в кулак остатки воли, продолжал грести.

Вдруг снова послышались странные звуки.

«Может, на этот раз все-таки Фиона? – подумал бывший рыцарь. – Или Рагх? А может, опять вернулись потомки?»

Дамон задержал дыхание и прислушался, пытаясь в шуме и грохоте вновь уловить только что показавшийся ему звук.

Нет, это были не голоса, а лишь некие хлопки, однако не крыльев. Затем раздался скрип древесины. «Неужели корабль?» – удивился Грозный Волк. Подтверждая его догадку, послышались отрывистые команды и несколько матросских словечек, которые Дамон часто слышал от Рига. Скрип становился все громче и громче, наконец последовал громкий треск, потом приглушенно плеснуло, возможно, кто-то упал в воду, и голос, отдающий команды, стал громче.

– Эй, там! На помощь! – закричал бывший рыцарь.

«Похоже, что это действительно корабль, иначе и быть не может! – крутилось у него в голове. – И голоса, без сомнения, человеческие, хоть и обеспокоенные, и совсем не похожи на шипение потомков. – Скрип усиливался – деревянный корпус преодолевал штормовые валы. – Как велик корабль? Смогут ли заметить меня с палубы?»

– На помощь! Помогите! – закричал Дамон снова. От многократного повторения эти слова казались ему чуждыми и ничего не значащими. Грозный Волк яростно замахал одной рукой, другой помогая себе держаться на плаву: – Сюда! Гребите сюда! На помощь!

Ответа не было.

– Сюда! – Бывший рыцарь запнулся – у него перехватило дыхание. – Сюда… – слабо повторил он.

И вновь не последовало никакого ответа. Скрип корабля стал тише, а затем и вовсе исчез. Отчаянные крики моряков превратились в чуть слышный шепот, и вскоре Дамон опять перестал различать их.

Прошло несколько долгих мучительны минут, когда Грозный Волк все еще надеялся на чудо, но никто за ним не вернулся. Наконец он перестал кричать, поняв, что его не заметили. Теперь Дамон уже не сомневался, что Фиона погибла. Конечно, она была сильным и смелым воином, но море – слишком опасный и беспощадный противник. Грозный Волк развернулся в том направлении, куда, как он предполагал, ушел корабль, хотя не мог определить, позволяют ли слабые гребки усталых рук сдвинуться с места. Еще несколько минут спустя перед глазами Дамона промелькнул странный предмет. Что-то черное на мгновение выглянуло из воды и снова погрузилось в пучину. Грозный Волк, не раздумывая, ринулся туда в надежде, что это бревно, при помощи которого он сможет остаться на плаву и спастись. Однако вместо древесины пальцы бывшего рыцаря нащупали чешуйчатое тело.

– Рагх?!

Драконид в ответ громко закашлял и толкнул в сторону Дамона другой крупный предмет.

– Фиона?! – закричал Дамон. – Во имя ушедших Богов…

– Она жива, – выдавил сивак, лихорадочно глотнул воздуха и погрузился вновь. Едва его голова опять появилась на поверхности, сивак проговорил: – Она еле дышит, но у меня больше нет сил ее держать…

– Что с ней?!

Дамон подхватил тело Фионы и посмотрел в ее лицо. Девушка дышала неровно, очередная вспышка молнии высветила большой кровоточащий рубец на ее лбу и ожоги от кислоты по всему лицу.

– Она очень сильная – для человека, – откликнулся Рагх. – Она не из тех, кто легко сдается. Пока мы летели вниз, я держался за нее. Она потеряла сознание от удара. – Сказав это, сивак снова ушел под воду.

Дамон подставил руку под голову Фионы, пытаясь во что бы то ни стало защитить ее рот и нос от попадания воды, потом обхватил ее и позволил Рагху отдохнуть – дракониду бороться с волнами было гораздо труднее, он был создан совсем не для плавания.

– Пожалуй, даже хорошо, что она без сознания и ничего не чувствует. Ты же понимаешь, что нам все равно отсюда не выбраться – прошипел сивак, в очередной раз вынырнув на поверхность. – Мы погибнем, а проклятая Нура Змеедева будет жить!

– Недавно мимо проходил корабль! – крикнул Дамон.

Рагха снова скрыли волны, на этот раз ему потребовалось больше времени, чтобы выплыть. Отдышавшись, он ответил:

– Я слышал, но не видел его, и, похоже, нас там тоже никто не заметил.

– Они не могли далеко уйти! – уверенно заявил Дамон.

Он подхватил сивака свободной рукой и стал из последних сил дергать ногами, чтобы удержать на плаву себя и своих спутников. Моргая, чтобы, удалить из глаз воду, Грозный Волк пытался высмотреть вокруг хоть какой-нибудь движущийся объект.

– Рагх, если мы подплывем к кораблю поближе, то вдвоем нам удастся привлечь его внимание…

В следующий момент волна ударила тело драконида о грудь Дамона.

– Ни один корабль не выдержит такого шторма! – в панике закричал Рагх.

Очередная волна накрыла с головой обоих. Бывший рыцарь выпустил сивака, и драконид вновь пошел ко дну.

– Мы не должны сдаваться! – закричал Грозный Волк и начал толкать тело Фионы туда, где, по его мнению, был север. Бывший рыцарь хотел добраться до корабля во что бы то ни стало. – Рагх! За мной! – приказал он и увидел, как снова вынырнувший на поверхность сивак принялся отчаянно грести, пытаясь догнать его.

Минуты тянулись долго. Дамон постоянно напрягал слух в надежде услышать скрип корабельных мачт и крики моряков. Когда очередная молния сверкнула у них над головами, он увидел впереди движущуюся точку.

– Во имя ушедших Богов! – задыхаясь, проговорил Грозный Волк.

Прямо перед его глазами на волнах раскачивался большой обломок. Дерево местами было расщеплено так, что становилось понятно – корабль налетел на рифы и потерпел крушение.

Дамон ухватился за обломок. В следующий момент гигантская волна подбросила его вместе со спутниками вверх, затем сзади набежала следующая, не уступавшая по силе предыдущей, накрыла и увлекла их в морскую пучину. Грозный Волк, стараясь не выпустить Фиону, свободной рукой стал стремительно выгребать. Наконец они выбрались на поверхность. Дамон снова вцепился в обломок, поднял Фиону как можно выше и уложил ее на доски, а затем принялся высматривать драконида.

– Рагх! – позвал он.

В ответ лишь прогремел гром да протяжно завыл ветер.

Обессиленный Грозный Волк еще несколько раз окликнул сивака, но тот не отзывался. Дамон лег грудью на край обломка, но взбираться на него не стал, опасаясь, что импровизированный плот перевернется под его весом. Вспыхнула молния, и он увидел, что драконид каким-то образом сумел отыскать обломок и теперь держится за противоположный край.

– Если бы мы только остались на земле… – процедил Рагх сквозь стиснутые зубы. – Я же говорил тебе, Дамон, что сражаться с потомками в воздухе невозможно…

Сивак продолжал что-то говорить, но Грозный Волк его не слушал – он слишком устал. Закрыв глаза, бывший рыцарь погрузился в полудрему, не замечая царящего вокруг хаоса. Его сознание находилось между сном и явью, а весь мир превратился в сплошное серое пятно. Единственное, что не позволяло Дамону отключиться полностью, – это боль в пальцах, которыми он продолжал цепляться за мокрое дерево.

Резкий толчок заставил его мгновенно очнуться. Гигантская волна врезалась в плот и вытолкнула его на песчаный берег.

Грозный Волк открыл глаза. Шторм прекратился, из-за редеющих облаков выглядывали звезды. Ветер по-прежнему был сильным, но он уже не шел ни в какое сравнение с ураганом, породившим шторм. По цвету неба Дамон понял, что скоро рассветет.

Рагх продолжал ползти на четвереньках до тех пор, пока не убедился, что море осталось позади. Обрадованный тем, что он, наконец, находится на твердой земле, сивак остановился, прилег на бок, и его тут же стошнило соленой водой. Когда все наконец-то кончилось, обессиленный драконид перевернулся на спину.

– Пожалуй, уж лучше тонуть, чем вот так, – пожаловался он бывшему рыцарю, слегка приподнялся, опершись на когтистую лапу, и добавил: – Как все-таки хорошо на земле, Дамон Грозный Волк.

Дамон заставил себя встать на ноги, наклонился и подтащил Фиону поближе к Рагху. Он бережно уложил девушку и осмотрел ее, особенное внимание уделив рубцу на голове. Рана выглядела опасной, но с этим он не мог ничего поделать. Потом Дамон ощупал ребра и живот Фионы и убедился, что больше серьезных повреждений нет.

– Интересно, где мы? – спросил драконид.

– Во всяком случае, точно не там, куда направлялись, – ответил Грозный Волк.

– Ты хочешь сказать, что это не Южный Эргот?

– Похоже, это даже не Лес Квалинести. – Дамон повернул голову и посмотрел на море в надежде, что кто-нибудь из моряков тоже выжил в этом шторме и вот-вот выберется на берег.

Драконид приподнялся на локтях:

– То есть ты не имеешь ни малейшего представления о том, где мы находимся, не так ли?

Грозный Волк стряхнул песок, прилипший к его одежде, и отправился исследовать окрестности. Вплоть до самой линии горизонта, как на север, так и на юг, был один и тот же ландшафт: крупный белый песок вперемешку с круглой галькой. И ничего больше. К западу простирался высокий скалистый горный хребет. Во всей округе не росло ни одного деревца. Дамон не заметил ни присутствия людей, ни вообще каких-либо признаков жизни на этом берегу. Удивительно, но на пляже даже не валялось обломков корабля, за исключением того, на котором они приплыли. Грозный Волк отошел на несколько шагов в сторону от Фионы и Рагха.

– Дамон! – закричал сивак. – Ты хоть представляешь, куда идти?

Бывший рыцарь пожал плечами:

– Для начала пойду и разузнаю, где мы находимся, и попробую найти пресную воду. Я скоро вернусь. Присматривай за Фионой, слышишь? Если она очнется, никуда ее не отпускай!

Пока Дамон переходил через горную гряду, прохладный ветерок высушил его одежду и волосы. Спустившись с гор, он увидел широкую тропу, которая шла вдоль хребта практически строго на север и только далеко, у линии горизонта, забирала немного на запад. По обе стороны от тропы параллельно шли две узкие колеи. Возможно, здесь когда-то проезжали телеги, но это было достаточно давно: дорога изрядно поросла травой. Грозный Волк присел, чтобы поближе рассмотреть поверхность дороги в надежде заметить какие-нибудь следы. Но, увы, было еще темно и разглядеть что-нибудь было крайне сложно. Похоже, вот уже несколько лет здесь никто не проезжал. Дамон поднялся, потянулся и повертел головой. Казалось бы, он должен был смертельно устать после всех ночных испытаний и сейчас лежать рядом с Фионой и Рагхом совершенно обессиленным, но вместо этого бывший рыцарь почувствовал удивительный прилив энергии, как будто недавно хорошо выспался.

Он принялся всматриваться в даль. Приближался рассвет, и видимость стала гораздо лучше, но Дамон по-прежнему нигде не замечал признаков жизни. Даже деревья были мертвые. Вдруг ему показалось, что где-то вдалеке каркнула ворона. Грозный Волк обрадовался – это был хороший знак, значит, хоть какая-то жизнь здесь все же есть.

«Ясно, что это не Южный Эргот. Здесь нет снега и совсем не холодно. Но это и не Квалинести, – рассуждал Дамон. В Квалинести он бывал и помнил, что в тех краях в любое время года много цветов и зелени. – Но мы не могли заплыть слишком далеко от Южного Эргота».

Он посмотрел на север, на убегающую вдаль дорогу, на восходящее солнце, ускорил шаг, а потом побежал. Прошли минуты, затем часы, небо стало совсем светлым, но он по-прежнему не встречал никаких следов людей. Вскоре дорога окончательно затерялась в траве.

Вдруг Дамон снова услышал, как каркнула ворона, и, повернув голову на запад, заметил, что две птицы скрылись за горной грядой, неподалеку от необычных нагромождений камней явно не природного происхождения. Похоже, их создали люди – слишком уж аккуратной была каменная кладка. Грозный Волк решил разглядеть их поближе и направился в направлении ближайшего сооружения.

Пробежав с четверть мили, он остановился и неожиданно почувствовал резкую боль в правой ноге, которая начала расходиться от чешуйки пульсирующими волнами, быстро охватив грудь и руки, а затем и все тело. Грозному Волку показалось, что он сгорает заживо. Ужасающий жар заставил его рухнуть на колени и раскрыть рот, чтобы закричать, но из пересохшего горла не вырвалось ни звука. Дамон повалился вперед, не чувствуя, как острые камни впиваются в его лицо и обнаженную грудь.

Волны жара сменились леденящим холодом. Стуча зубами, сотрясаясь от крупной дрожи, Грозный Волк перекатился на бок и подтянул колени к груди в тщетной попытке согреться. Мучительная боль разрывала его сознание, и Дамон опасался, что в любой момент погрузится в беспамятство. Обычно он с радостью ожидал этого момента, ослабляющего чудовищную муку, но сейчас, находясь на неизвестной земле, вдали от Рагха и Фионы, бывший рыцарь просто не мог себе позволить блаженной тьме поглотить его. Сжав кулаки так, что ногти глубоко впились в плоть ладоней, Дамон прилагал все усилия, чтобы оставаться в сознании и преодолеть боль, которую причинял захлестывающий его жар и холод, напоминая себе, почему именно сейчас так необходимо выжить.

Грозный Волк знал, что еще остались дела, которые он должен закончить, прежде чем умрет надо было доставить Фиону в форт Соламнийских Рыцарей и найти Мэлдреда. Дамон был уверен, что его друг все еще жив и находится либо в Шрентаке, либо в темнице черной драконицы. Найти Мэлдреда и освободить его, если это действительно так, бывший рыцарь считал своим долгом.

Наконец, была еще Рикали с его ребенком. Он представил себе полуэльфийку, какой видел ее в последний раз – словно ставшую ниже ростом, бледную, с заметно округлившимся животом. Они путешествовали вместе много месяцев, ему было с ней хорошо, но он так и не осмелился взять на себя серьезные обязательства. Потом их пути разошлись – это было его решение. Когда некоторое время спустя он встретил Рикали снова, она уже была не одна. Ее молодой муж пребывал в уверенности, что ребенок, которого носит полуэльфийка, от него, но Рикали призналась Дамону, кто настоящий отец. Грозный Волк был уверен, что она сказала правду, и оттого не мог позволить себе умереть прежде, чем разыщет Рикали, увидит своего ребенка и убедится, что у них есть достаточно средств, чтобы оградить себя от бед в мире, которым правят драконы.

Наконец лихорадка прекратилась; жар спал, а от леденящего холода осталось только смутное воспоминание. Дамон предположил, что пробыл в этом жутком состоянии около получаса – намного дольше, чем обычно. Он чувствовал слабость и тошноту, поэтому несколько минут лежал без движения и только потом, отдышавшись, поднялся на ноги.

– Во имя Королевы Тьмы! – выругался Грозный Волк и осмотрел правую ногу. Она была целиком покрыта свежими мелкими чешуйками, расходящимися во все стороны от большой.

Дыхание бывшего рыцаря перехватило от ненависти: «Сколько можно терпеть магию драконицы, по-прежнему воздействующую на меня?»

Дамон сжал кулак и со всего размаху ударил по большой чешуйке. Он попытался оттянуть штанину и прикрыть чешую, но штаны были настолько изодраны, что все старания оказались тщетными. Тогда Грозный Волк медленно двинулся дальше, в сторону каменного сооружения. У него не было денег, но бывший рыцарь надеялся, что, когда он доберется до ближайшего города, то сможет уговорить кого-нибудь дать ему хоть какую-то одежду, конечно, если горожане не испугаются и не убегут от него, приняв за монстра.

– В первую очередь – одежда и вода, – произнес он вслух. – Ведь Фиона и Рагх наверняка тоже хотят пить. И есть.

Дамон дошел до первого сооружения, никого поблизости не встретил и двинулся к следующему. Здесь уже были явные признаки обитания людей, но по-прежнему – ни души. Так никого и не встретив, Грозный Волк повернул назад, к пляжу.

Когда он вернулся к дракониду и соламнийке, было раннее утро. Сивак задумчиво посмотрел на покрытую чешуей ногу Дамона, раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но поймал на себе суровый взгляд Грозного Волка и не произнес ни слова.

Фиона только что пришла в сознание и рассеянно перебирала пальцами свои локоны. Она не подозревала, что Дамон спас ей жизнь и что он отсутствовал эти несколько часов. Бывший рыцарь оставил Рагха и осторожно подсел к девушке.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, внимательно рассматривая кровавый шрам на лбу соламнийки.

– Голодная, – ответила Фиона хмуро. Но Грозный Волк видел, что, кроме этого, девушке причиняют боль многочисленные ожоги и ушибы, а правая рука практически не действует.

– Я нашел город, Фиона. Он в нескольких милях отсюда, на западе. Ты готова к долгой прогулке? – Впервые с тех пор, как они покинули Шрентак, в глазах соламнийки мелькнуло некоторое понимание, она даже улыбнулась. Дамон обнял ее за талию и аккуратно поставил на ноги: – Ну что, пошли? Есть надежда, что там мы найдем какую-нибудь еду, а главное – воду.

Грозный Волк поддерживал Фиону на всем пути через горы и дальше, по тропе. Рагх шел позади, на некотором расстоянии. Уже был день, когда они достигли того места, откуда Дамон видел город.

Местность вокруг каменных сооружений была пустынной, из растительности – только редкие кусты сорняков. Посреди этого странного пейзажа было очень холодно и неуютно, чувствовалось наступление осени. Плоская равнина была рассечена множеством узких скалистых хребтов, на вершинах которых виднелись небольшие круглые впадины. Воздух был таким пыльным, что у Дамона на зубах заскрипел песок, а его жажда стала еще невыносимее.

– Какое уродливое место, – пожаловался Рагх, отплевываясь от пыли.

Дамон заметил, что к городу не ведет ни одной дороги. Пока они шли, он пытался высмотреть хотя бы тропинку, но ничего не обнаружил. Землю покрывала густая грязь, на которой, кроме отпечатков копыт одинокой дикой свиньи и гнезд жуков, не было никаких следов.

Фиона отстала от Дамона и дождалась сивака.

– Откуда это у него? – шепотом спросил драконид.

– Чешуйки? – переспросила девушка, не понижая голоса. – Большая принадлежала Малистрикс, красной владычице.

– Но она черного цвета…

– Эта чешуйка была на груди у ее приспешника, одного из Рыцарей Тьмы, которого Дамон победил в битве. Умирая, рыцарь вырвал чешуйку из своего тела и приложил ее к ноге Дамона. Чешуйка сразу приросла. Я уверена, Малис через нее управляла Рыцарем Тьмы. Дамон тоже стал ее марионеткой, и так продолжалось до тех пор, пока мглистый дракон и серебряная драконица не прекратили это.

– Но она же…

– …черная, – закончила Фиона. – Да, во время ритуала чешуйка почернела. Возможно, так случилось из-за того, что мглистый дракон использовал для освобождающего заклинания свою черную кровь.

Рагх содрогнулся.

Грозный Волк остановился и повернулся к дракониду и соламнийке:

– Если ты не знала, приступы боли у меня начались спустя несколько месяцев после этого. А еще через несколько месяцев начали появляться мелкие чешуйки. По правде говоря, я думаю, что это смертельно.

Драконид бросил взгляд на ногу Дамона. Мелкие чешуйки по большей части были тоже черными, но некоторые – лазурно-голубыми и дымчатыми. Присмотревшись, Рагх заметил, что на другой ноге Грозного Волка, в районе лодыжки, тоже появилась чешуя.

– Дамон, эти чешуйки… – начал было Рагх.

– …тебя не касаются, – отрезал бывший рыцарь. – До города осталось всего несколько миль. Часа два ходьбы, не больше. Мы будем там к концу дня и отыщем гостиницу.

– И чем ты собираешься платить за обед? – раздраженно вопросил драконид, в желудке которого давно урчало от голода. – Уж конечно не собственным обаянием. – Рагх снова пристально посмотрел на чешую, покрывавшую ногу Грозного Волка.

– Хоть кто-нибудь нас да накормит, – заверил его Дамон.

– Когда мы доберемся до цели, возможно, разумнее будет не ходить в город всем вместе, – посоветовал сивак.

– Неплохая идея, – согласился Грозный Волк.

– А тебе, может быть, вообще не следует там появляться, – добавил драконид, бросая еще один взгляд на чешую.

Неподалеку от них по земле прыгала ворона, из клюва которой что-то свисало. Фиона подошла к ней поближе, затем помахала Дамону и Рагху, которые ушли довольно далеко.

– Тут скелет! – крикнула она и поспешила догнать своих спутников.

Грозный Волк остановился и решил рассмотреть скелет поближе. Он подошел и увидел кости мужчины, который был мертв уже много недель, судя по тому, что его плоть была дочиста обклевана воронами. Причину смерти понять было невозможно. Судя по телосложению, мужчина был эльфом или полуэльфом. Дамон предположил, что тот был далеко не бедным: хотя его одежду изодрали птицы, было видно, что она из дорогого материала и некогда была украшена блестящими металлическими пряжками и изящными шнурами. Грозный Волк осмотрел место вокруг трупа, пытаясь обнаружить поблизости меч или кинжал, но не нашел даже ножен. Сапоги мужчины из дорогой кожи были изодраны о дорожные камни. Увидев на поясе у скелета тяжелый мешочек с монетами и массивную серебряную цепь, обвившую его шею, Дамон поспешил отправить эти предметы к себе в карман.

Рагх придирчиво осмотрел трофеи и заключил:

– Пожалуй, на это мы купим себе еды. Он не поленился подойти к останкам и посмотреть, не пропустили ли они еще что-нибудь ценное.

– Надеюсь, этого нам хватит, чтобы выбраться отсюда и попасть на Южный Эргот, – сказал Дамон и уверенно зашагал на запад.

Несколько минут спустя он решил проверить, как там Фиона, обернулся и пришел в ужас: соламнийка по пояс увязла в грязи и теперь отчаянно пыталась выбраться.

– Земля ушла из-под ног! – испуганно крикнула девушка, протягивая к Грозному Волку руки.

Дамон сделал шаг вперед, чтобы помочь Фионе, и земля под ним тут же подалась. Бывший рыцарь заметался, пытаясь ухватиться за что-нибудь и удержаться, но чем энергичнее он двигался, тем быстрее погружался.

– Зыбучие пески! – рявкнул он.

Это действительно оказались своего рода зыбучие пески, но слишком уж необычные. Песок был совсем не влажным и, строго говоря, не являлся песком. Некая сухая порошкообразная масса в несколько мгновений дошла Грозному Волку до груди и продолжала неуклонно затягивать его. Дамон приказал себе не поддаваться панике, успокоиться, собраться с духом и попробовать выплыть. Он с тревогой посмотрел на Фиону, которая, отчаянно стараясь освободиться, провалилась уже по плечи и продолжала уходить все глубже и глубже.

Грозный Волк еще раз попробовал успокоиться и, кажется, по крайней мере перестал погружаться.

– Рагх! – позвал он. В следующую секунду сухая грязь, охватившая его плечи, наползла на шею. Несмотря на свою недюжинную силу, Дамон ничего не мог поделать и начал тонуть. – Рагх! Сюда, скорее!

Драконид бросился к ним, но благоразумно удержался на почтительном расстоянии от смертельной ловушки, быстро переводя взгляд с Фионы на Грозного Волка и обратно, понимая, что они оказались в крайне затруднительном положении и без его помощи не выберутся. Он осторожно приблизился к Дамону, с каждым шагом проверяя твердость почвы, и протянул ему когтистую лапу.

– Сначала Фиону! – крикнул бывший рыцарь. – Спасай сначала ее!

Сивак покачал головой, не убирая лапы.

– Рагх, первой вытаскивай ее, – настойчиво произнес Дамон.

Драконид протестующе зарычал, но двинулся к Фионе, по-прежнему прощупывая почву. Добравшись до девушки, он лег на живот и подался к ней.

– Я спасу ее первой, Дамон, если ты поклянешься, что поможешь мне убить Нуру Змеедеву!

– Да, – тут же согласился Дамон, но его глаза гневно вспыхнули. – Я клянусь!

Лицо соламнийки уже наполовину скрылось, и ей приходилось закидывать голову, чтобы глотнуть воздуха.

– Фиона, давай руку, – распорядился Рагх. – Только так я смогу помочь тебе. Быстрее!

Девушке удалось освободить руки, когда грязь уже почти скрыла ее лицо и хлынула в рот. Соламнийка из последних сил рванулась к дракониду, который схватил ее за запястья и потащил. Скоро Фиона оказалась на твердой земле. Она долго отплевывалась, а потом произнесла:

– Спасибо тебе, сивак.

Рагх тем временем переключил внимание на Дамона. Впившись чешуйчатыми лапами в руки Дамона, он начал тянуть.

– Ты поклялся, – напомнил он между делом.

– Да, – откликнулся Грозный Волк, отползая подальше от ловушки. Оглянувшись, он заметил, что сухая грязь, упустив свои жертвы, пошла крупными волнами. – Да, я поклялся. Я помогу тебе убить Нуру Змеедеву.

– Сделай это прежде, чем чешуйки прикончат тебя самого.

Оказавшись в безопасности, все трое могли наблюдать, что сухая грязь уже кружится водоворотом, образуя в центре глубокую впадину.

– Во имя Бездны, что это такое? – спросил Дамон.

– Это зумпфы, – ответил Рагх и указал еще на несколько подобных колодцев. – Посмотрите туда.

Путники увидели, как поверхность зумпфа, находившегося восточнее остальных, задрожала, вспучилась, затем грязь потекла наружу. Брызгая гравием, потоки ее начали заполнять все вокруг и наконец скрыли под собою один из скалистых холмов.

– Похоже, под этими равнинами скрываются какие-то подземные пещеры или реки. Когда они расширяются, земля порой не выдерживает напора и лопается, и тогда образуются зумпфы, – объяснил Рагх.

– Но почему грязь выползает наружу? – обеспокоенно спросила Фиона, глядя вдаль и пытаясь прикинуть, сколько им еще осталось идти до города.

– Возможно, потому, что пещеры рушатся. Но вообще это очень странно. В любом случае надо быть осторожными – в этих местах земля очень непрочная.

Теперь драконид шел впереди. Он тщательно проверял почву, обращая внимание на малейшие впадинки и трещинки. Продвижение путешественников значительно замедлилось, поскольку приходилось обходить бурлящие и плюющиеся песком зумпфы, которых оказалось не меньше полудюжины. Когда они добрались до города, солнце уже опускалось за горизонт.

– Я решил, что все-таки возьму с собой вас обоих, – объявил Рагх, бросая настороженный взгляд на большой зумпф, который образовался всего в нескольких ярдах отсюда. – Попытаем счастья у местного населения. Раз уж они живут посреди такого опасного ландшафта, то, может, не так уж и испугаются нашей чешуи?

Леденящее отчаяние

– Что-то мне это не нравится. Плохой знак, – произнес драконид, указывая на центральную улицу города. Беспорядочно торчащие кусты бурой высохшей травы производили удручающее впечатление, как лысеющая голова старика. – Похоже, ничего хорошего нам тут не светит.

Окна домов были почему-то открыты, ветер раскачивал облупившиеся ставни и безжалостно трепал выцветшие занавески. Надписи на вывесках сапожной и оружейной лавок практически смыли дожди, а другие вывески, вниз по улице, по большей части нельзя было прочесть вообще. Они висели на домах и столбах искореженные и отвратительно скрипели на ветру.

Не было видно ни одного ухоженного здания. У ближайшего строения – по-видимому, винодельни, судя по валявшимся тут же разбитым полусгнившим бочкам – обвалилась крыша, штукатурка потрескалась и повисла хлопьями, так что дом напоминал обглоданный рыбий скелет, клумбы поросли сорняками. Поверхности были запорошены густой липкой пылью, как, похоже, и все в этих местах.

Дамон перевел взгляд на другое одноэтажное строение, когда-то, по-видимому, очень респектабельное, а теперь покосившееся и полуразрушенное.

– Ты не прав, Рагх. В этих местах есть один значительный плюс. По крайней мере, здесь нам не нужно беспокоиться о том, как местное население отреагирует на нашу чешую.

– Я и не думал, что ты такой шутник, Дамон, – удивленно откликнулся сивак.

– Вовсе нет.

Дамон и Фиона направились к дому. Покосившееся здание стояло на краю недавно образовавшейся дыры и готово было вот-вот съехать вниз. Старинная каменная кладка была на грани осыпания – так давно ее не ремонтировали. Грозный Волк неосторожно дотронулся ладонью до одного из булыжников – камень выпал из стены, и ветхое строение едва не обрушилось.

Вокруг царил леденящий холод. Дамон заметил, как Фиона дрожит, но та не хотела признаться, что давно замерзла. За последние несколько часов она вообще сказала ему не более дюжины слов, хотя с Рагхом говорила довольно много. Это обеспокоило бывшего рыцаря – ему показалось, что девушка намеренно избегает общения с ним, – и он решил вызвать Фиону на разговор.

Его мучила жажда.

– Надеюсь, – произнес Грозный Волк, – что вода здесь такая же холодная, как воздух.

Тут Дамон увидел колодец и возликовал: наверняка там внизу есть свежая вода. Он схватил валявшиеся здесь же веревку и ведро и позвал за собой соламнийку:

– Уверен, ты тоже хочешь пить!

Фиона подбежала к бывшему рыцарю, в ее глазах блеснула надежда, но в следующий момент лицо девущки помрачнело: она взглянула на находку Дамона и увидела, что у ведра нет дна. Грозный Волк выпустил бесполезную рухлядь из рук. Ведро с грохотом полетело вниз и повисло в глубине колодца, болтаясь на старой истертой веревке.

– Я найду новое, – пообещал Дамон Фионе. – Должно же быть в этом городе что-нибудь подходящее!

Соламнийка повернулась и направилась к ближайшей лавке.

– Ну что ж, попробуй поискать там, – сказал ей в спину Грозный Волк.

На место Фионы подошел Рагх.

– Я бы спустился вниз, но, боюсь, кладка может обрушиться и я не смогу выбраться из-под камней. – Драконид облокотился на край колодца и вперил в глубину голодный взор. Он задел коленом один камень, после чего вывалился целый ряд. – А если подует сильный ветер, то от всего этого вообще останутся руины, – произнес он, поднял голову и поймал взгляд Дамона. – Здесь уже много лет никто не бывал.

– Это точно, – откликнулся бывший рыцарь и посмотрел на шевелящийся песок рядом с домом. – Похоже, люди бежали отсюда, когда появились эти дыры.

– Возможно, – неуверенно согласился драконид. – А ты хорошо посмотрел на парадный вход отеля на центральной улице?

Дамон резко отскочил от рушащегося дома, попутно столкнув в яму несколько камней, и пошел обратно на главную улицу. Отель, о котором говорил сивак, был некогда роскошным зданием. Когда-то у него было три этажа, но половина верхнего уже обрушилась. Дом был построен из камня и дерева. Каменные фрагменты когда-то выкрасили в темно-зеленый цвет, но от краски остались только едва заметные следы. У крыльца стояла полуразвалившаяся скамейка, инкрустированная ракушками и мелкими цветными камешками, большая часть которых давно вывалилась. На пороге лежали два обломка вывески, которая гласила: «Гостиница „Волшебный Изумруд“».

На пороге валялись штаны, развеваясь на ветру, как паруса, и только пряжка ремня, зацепившаяся за щель в косяке, не давала им улететь. Рубаха, по-видимому из того же материала, валялась на скамейке, куда ее унесло ветром. Рядом также были брошены сапоги и трубка. Из кармана штанов выглядывал кисет с табаком. Все выглядело так, будто кто-то неожиданно разделся, второпях побросал свою одежду и убежал.

Дамон и подоспевший к нему Рагх огляделись по сторонам. Дул ледяной ветер, и было так холодно, что изо рта у них валил пар. Но вдруг порывы словно стали теплее, и у бывшего рыцаря с драконидом возникли тревожные предчувствия.

– Похоже, люди бежали из этих мест не из-за зыбучих песков, – сказал сивак, проверяя твердость почвы под лапами.

Грозный Волк остановился и взглянул повнимательнее на улицу. Повсюду около домов и на порогах валялась одежда. Вдоль дороги лежали перевернутые и покореженные телеги.

– Кажется, их заставило уйти что-то другое. Давай-ка побыстрее осмотрим эти места, найдем что-нибудь, чем можно зачерпнуть немного воды в колодце, найдем какие-нибудь припасы и поспешим отсюда прочь.

– А ты умен, сивак! Почти как человек. Конечно, я не собираюсь здесь задерживаться.

Драконид осторожно приоткрыл дверь дома и просунул голову внутрь:

– Сначала я хочу выяснить, как называется город, и понять, где мы находимся. Должны же тут быть какие-нибудь карты. Попытаю удачи, вдруг найду хоть одну? Тогда мы сможем отсюда выбраться и отправиться по нашему основному делу – к Нуре Змеедеве!

Дамон увидел, как старая дверь за Рагхом захлопнулась, и услышал, что драконид принялся орудовать внутри дома. Тогда Грозный Волк прошел еще немного вниз по улице и направился к таверне. Он надеялся найти там емкость для воды и, возможно, пару бутылок с каким-нибудь пойлом, чтобы согреться и спастись от осеннего холода. По пути его взгляд упал на очередной брошенный костюм, лежавший на обочине дороги и покрытый пятнами грязи. Маршрут Дамона пролегал мимо лавки булочника. Караваи, лежащие на запыленных витринах, выглядели, словно замшелые булыжники. Бывший рыцарь удивился: он заметил, что по хлебу, ползают насекомые, но при этом нет никаких следов пребывания крыс или птиц. Посмотрев сквозь мутные окна внутрь помещения, Грозный Волк разглядел прилавки с окаменевшими горами плюшек и булочек. В центре комнаты валялась скомканная одежда, фартук, а также башмаки и шляпа булочника. Неподалеку лежали также детское платьице, кукла и нечто напоминающее собачий ошейник.

– Странно – ни людей, ни животных– пробормотал себе под нос Дамон и направился к следующему зданию.

Когда-то на его штукатурку были нанесены письмена. Грозный Волк попытался разглядеть надписи – ему показалось, что он когда-то уже сталкивался с чем-то подобным. Он провел пальцем по одной из букв, затем по другой и вспомнил: такие знаки ему показывал его друг Мэлдред в одном из старинных фолиантов. Дверной проем был завешен полуистлевшей соломенной шторкой, изнутри доносился какой-то странный запах – не то чтобы неприятный. Дамон сразу догадался, что это дом мага, и пребывал в уверенности, что здесь-то и узнает все про этот город. Он тут же забыл про голод и жажду и про то, что собирался быть осторожным, проскользнул мимо шторки и оказался внутри.

Фиона очутилась на каком-то складе. Она оставила дверь открытой, боясь оказаться в полной темноте. Вдоль трех стен комнаты стояли высокие стеллажи с полками, на которых аккуратно были разложены продукты. С первого взгляда соламнийка не обнаружила ничего похожего на ведро, но затем заметила обливной глиняный кувшин и схватила его. Она отбросила в сторону паутину, сдула пыль с небольшого участка стола, поставила на него кувшин и принялась набивать только что найденную кожаную сумку. Рядом на полке стояло несколько предметов из почерневшего серебра, и Фиона решила прихватить их с собой.

– На самом деле воровством должен был заниматься Дамон, а не я! – злобно процедила она сквозь зубы. – Это он – вор и обманщик! Такой же лжец, как его приятель, этот людоед Мэлдред. Лжец! Лжец! Лжец!

Девушка внимательно обследовала все полки. Здесь были гвозди и топоры всевозможных размеров, целую стойку занимали инструменты, нашлось и несколько мотков веревки разной толщины. Один из них Фиона взяла, чтобы заменить полусгнившую бечеву у колодца. Здесь обнаружилась также дюжина фонарей и высокая стеклянная бутыль с маслом. Соламнийка, увидев их, подошла и заправила маслом два фонаря – в лавке как раз стало темнее, и Фиона справедливо рассудила, что уже вечер, солнце садится, скоро будет совсем темно, так что фонари им вовсе не помешают. На полу валялись горы одежды, но ни один наряд не показался Фионе привлекательным – все они казались совершенно одинаковыми и были покрыты толстым слоем пыли и паутины. Зато она приметила пару охотничьих ножей и поспешила заткнуть их за пояс. Соламнийский Рыцарь, конечно, больше привыкла управляться с мечом, но она решила, что, пока не найдется подходящего клинка, и ножи могут послужить кое-какой защитой.

«Когда я, наконец, утолю жажду, можно будет заняться поиском подходящего оружия», – пообещала себе Фиона.

Совки, мотыги, грабли были аккуратно расставлены вдоль прилавка и у задней стены. Тут же в ряд стояли раскрытые мешки с нашитыми этикетками:

«Бобы», «Пшеница», «Рожь». Внутри них пировали насекомые. Рядом находилась бочка, наполненная мелкими головками лука – усохшими и окаменевшими.

Соламнийка как раз принялась осматривать пространство за прилавком, когда ее обожгло холодом: в помещение ворвался ледяной ветер. Однако в следующее мгновение он прекратился, и в лавке опять потеплело.

Смеркалось, и Фиона уже с трудом различала очертания предметов. Невдалеке на полу она заметила очередную одежду. На этот раз почему-то все было ровно уложено: аккуратные штаны, черная рубаха и нарядная куртка с манжетами. Внизу, под брюками, лежали сапоги, на расстоянии фута от воротника покоилась широкополая шляпа, а возле рукава – трость. Все выглядело так, будто бы владелец лавки вышел, но перед этим зачем-то снял с себя всю одежду и аккуратно разложил ее.

Под крышкой стойки стояла банка с монетами, наполненная в основном стальной мелочью. Фиона уже потянулась к ней, но в следующий момент отдернула руку.

– Я же Соламнийский Рыцарь! – сказала себе девушка шепотом. – О, Винас Соламн, что же я делаю! – Она дотронулась до банки, и ее пальцы задрожали. – Если бы только Риг был здесь! Он бы…

В ответ откуда-то сзади послышалось:

– Я здесь.

Фиона обернулась и принялась искать взглядом того, кто это сказал.

– Риг! – От волнения ее сердце бешено забилось. – Я знаю, ты нашел меня! Я только… но где ты?

Рядом никого не было – соламнийка стояла посреди лавки одна-одинешенька.

– Я в дальней комнате. За занавеской. Я так скучал по тебе, Фиона.

Девушка резко отбросила тяжелую кожаную сумку, подбежала к дверному проему, отдернула занавеску и, ни минуты не медля, бросилась в темноту.

– И все-таки это не жилище мага, – задумчиво произнес Дамон.

Он стоял в центре небольшой комнаты. Во всяком случае, судя по виду стен, здесь не мог бы жить никто из знакомых Грозному Волку чародеев. На стенах висели шкуры животных, окрашенные в яркие, ядовитые тона. Таинственные знаки на них были того же характера, что и снаружи, только чуть более яркие, поскольку солнце не попадало сюда и краска не выцветала. Несколько полок были сплошь заставлены черепами каких-то мелких животных и прозрачными склянками с цветным песком. В целом помещение отдавало каким-то варварством и безвкусицей одновременно. На полках стояли горшки с сушеными ягодами и грибами, цветами и травами. Там же были маленькие баночки, расписанные непонятными символами, шкатулки с бусинами и связки тонких палочек с перышками на концах. Удивительно, что во всем этом еще и наблюдался строгий порядок. Дамон предположил, что дом является лавкой, а все вещи – товарами. На одной из стен висел живописный гобелен, где на переднем плане был изображен двухголовый медведь, а на заднем парили четыре пегаса. По всему помещению разносился чарующий аромат, который Грозный Волк почувствовал еще снаружи. Он исходил от подноса, усыпанного клубнеподобными корешками. Эти корешки, в отличие от всего остального, что было вокруг, казались совершенно свежими и даже не были покрыты пылью.

«Похоже, тут действительно не обошлось без мага, но совсем не такого, как Палин. И даже если эти корешки съедобные, я не настолько обезумел от голода, чтобы их есть», – подумал Дамон.

Осмотрев помещение повнимательнее, он обнаружил кремень и кусок железа, зажег декоративную лампу, наполненную темным густым маслом. От застарелого масла пошел такой тяжелый дым, что неожиданно Грозный Волк едва не задохнулся. Инстинктивно он закрыл лицо руками и сделал движение, чтобы затушить светильник, но это у него не получилось, а через мгновение Дамон увидел, как помещение наполнилось мягким теплым светом.

Он разглядел еще несколько любопытных предметов, в том числе несколько чучел животных – какую-то необычную змею, скрученную в кольцо, ящерицу с загнутым хвостом и шестилапого ежа. Но, увы, бывший рыцарь не видел ни одного обрывка пергамента, на котором бы мог содержаться ключ к определению их местонахождения.

В задней части помещения стояла тонкая ширма, украшенная цветными бусинками. Возможно, она отделяла лавку от жилых комнат хозяина, и Дамон понадеялся, что найдет там какие-нибудь бумаги или Карты.

Протиснувшись в щель между стеной и ширмой, он оказался в другом помещении, еще больших размеров. Посредине него стоял круглый столик, покрытый толстым слоем пыли. Грозный Волк удивился: высотой столик был ему по колено. Он смахнул рукой пыль и поставил светильник на столешницу и в гладкой полированной поверхности увидел отражение своего исхудавшего, заросшего лица. Столик был сделан из орехового дерева и украшен серебряными вставками – это было настоящее произведение искусства. Вокруг были разложены мягкие подушки, также покрытые слоем пыли и изъеденные насекомыми. В центре столика лежала груда мелких костей – по всей видимости, фаланг человеческих пальцев – и окаменевших куриных лап, а рядом – несколько расписных деревянных кубиков и чашка, наполненная сухими зелеными листьями.

С потолка свисали пестрые ленты и платки, на полках стояли ряды крошечных чучел животных, обезьяньих черепов, статуэток из прозрачного камня, изображающих насекомых в натуральную величину, банок с песком и порошками и потрепанных свитков. Взгляд Дамона остановился на последних: «Возможно, здесь я наконец обнаружу какую-нибудь карту».

Грозный Волк потянулся к самому толстому из свитков и случайно коснулся одной из маленьких резных фигурок, большой гроздью висящих на нитях, закрепленных на верхней полке. Фигурка была размером со сливу и изображала медведя; размер остальных колебался от вишни до большого яблока. Фигурки завертелись, их грани засверкали в лучах светильника и заполнили всю комнату бликами, так что у Дамона даже слегка закружилась голова.

«Нет, это был никакой не колдун, – подумал Дамон. – Обыкновенная гадалка, – разочарованно заключил он. – И она давно покинула этот город».

Взяв толстый свиток, Дамон потянулся к другому. В это момент его взгляд остановился на одной из подушек, самой большой из всех. Поверх нее лежало одеяние пурпурного цвета, расшитое серебряными и золотыми нитями. Рядом лежали браслеты, серьги и изысканный головной убор необычной формы. К манжетам рукавов были пришиты тонкие деревянные пластинки. На других подушках также лежали горки оставленной одежды.

– Хозяева этой одежды тоже давно исчезли, – с тревогой пробормотал Дамон. – Пожалуй, и нам надо убираться отсюда как можно скорее.

– Риг! Риг! – кричала Фиона. – Я тебя не вижу! Здесь так темно!

Слабый рассудок Фионы отчаянно сопротивлялся происходящему, он убеждал хозяйку, что ее возлюбленный никак не может быть здесь и что ей надо поскорее уйти из этого места и вернуться к Дамоне и Рагху. Но соламнийка не послушалась внутреннего голоса – слишком уж все перепуталось в ее раненой голове – и продолжала звать морехода:

– Риг! Риг! Здесь слишком темно! Выйди ко мне! Слишком темно! И холодно! Очень, очень холодно!

– Как в гробу, – услышала она в ответ.

– Что ты такое сказал, Риг? – переспросила Фиона.

Она обернулась и увидела, как занавеска зашевелилась. Девушка решила, что надо вернуться в лавку и взять один из заправленных фонарей. Возможно, Риг прячется здесь – больной, ослабший, израненный потомками и драконидами, с которыми они сражались в Шрентаке. Может быть, он не хочет, чтобы она видела его таким – изувеченным, покрытым ранами. Но ей ведь не важно, как он выглядит. Она же любит его.

– Может, ты… ранен, но я не боюсь этого, – сказала Фиона, ее пальцы неосознанно коснулись шрама на лбу. – Я буду любить тебя всегда. – Она остановилась, прислушалась и, не дождавшись ответа, повторила: – Я не вижу тебя, Риг! Повтори, что ты сказал!

– Я сказал, что я здесь, моя дорогая, что я жду тебя. Я так скучал по тебе.

– Я тоже скучала, любимый. Я…

Из темного угла бесшумно, не вызвав даже слабого ветерка, выплыл небольшой черный смерч. Неожиданно Фиоиа почувствовала, как от него повеяло холодом.

– Риг! – закричала она этой подвижной массе, словно пытаясь разглядеть за ней или внутри нее фигуру морехода и спасти его от таинственного явления. – Риг! Осторожно, любимый! Я…

– Дорогая моя Фиона, я молился о том, чтобы ты пришла ко мне, – прозвучал ответ. Это был голос Рига, но Рига не было видно, и слова звучали словно изнутри черного смерча.

– Риг?… – неуверенно произнесла девушка, с каждым мигом теряя надежду. – Ты не Риг… Ты не можешь быть Ригом…

Вдруг комната наполнилась ярким светом, черный смерч мгновенно рассеялся, и на его месте возникло раскаленное светящееся ядра. На глазах у Фионы ядро сжалось, в воздухе заплясали мелкие языки черного пламени, затем они неожиданно слились в один и превратились в дымящуюся спираль. Наконец столб дыма застыл и принял форму человеческого тела. В центре его продолжало светиться огненное ядро. Соламнийка надеялась, что сейчас чары спадут и она увидит живого Рига, но, увы, перед ней появился лишь ее собственный двойник.

– Я ждал столько времени, – произнесла новая Фиона голосом Рига. – Кажется, прошел год с тех пор, как нас разлучили.

Девушка попятилась.

– Я… Я не… не понимаю… Что происходит? Риг, это ты?! Где Риг? Что же это?…

Она развернулась и уже хотела бежать, но двойник резко вытянул руку и схватил ее за запястье холодными как лед пальцами.

– Отпусти меня! – закричала соламнийка.

– Но, Фиона, дорогая моя, я и вправду так ждал тебя…

Двойник приблизился к девушке и обнял ее ледяными руками. Холодные пальцы впились в тело Фионы с такой силой, что выступила кровь. Ужасающие белесые глаза уставились на нее, и соламнийке показалось, что в нее вонзили десяток раскаленных игл.

Свободной рукой Фиона выхватила один из ножей, висящих у нее на поясе, и вонзила в грудь двойника. Лезвие вошло по самую рукоять, но существо даже не шелохнулось, и девушке стало понятно, что к боли оно абсолютно безразлично.

– Здесь так давно не было настоящих людей, – произнес двойник, уже не подражая Мер-Крелу.

Теперь его голос был тихим, мелодичным и совсем не похожим на человеческий. Существо спокойно перевело взгляд на нож, торчащий у него в груди, и злорадно улыбнулось.

– Т-твой голос был похож на голос Рига, – запинаясь, проговорила Фиона. – Ты обманула меня, заставила думать… Кто ты на самом деле?

– Я нашла этот голос в твоем сознании, сладкая моя. – Фиона-двойник широко открыла рот, в котором вместо зубов искрились странные блики.

– Но ты говорила, как Риг, а похожа на меня…

– Я всегда принимаю облик своей жертвы. Так делают все мои собратья.

– После того как ты меня убьешь, моя одежда будет так же лежать пустой, да?

Фиона-двойник тряхнула головой, и ее рыжие волосы взметнулись, как языки пламени.

– Верно. Мои собратья и я убили всех людей, которые жили здесь. Мы тогда были жадными… и глупыми. Людей в округе почти не осталось, и убийство стало редкостью. Мы только кормимся. Я очень давно не ела. На этот остров теперь мало кто прибывает, Фиона, а мы должны беречь наше стадо, чтобы оно размножалось.

Соламнийка побледнела.

– Так ты – вампир? – Прежде она слышала легенды об этой жуткой нежити. – Во имя Винаса Соламна, ты?…

– Мы не вампиры, – оборвала ее Фиона-двойник. – Мы – порождения Хаоса.

Существо посмотрело на девушку оценивающим взглядом. Ледяные светящиеся глаза тщательно изучали ее, словно стараясь проникнуть в душу, но прочесть мыслей жертвы им не удавалось.

– Странная ты, Фиона, – начало оно. – У тебя что-то с памятью, ты постоянно путаешь имена и лица. Но имя «Риг» ты повторяешь чаще всех. Будто бы этот мужчина является для тебя центром Вселенной… – Фиона-двойник на мгновение умолкла, затем продолжила говорить, но теперь снова голосом Рига: – Когда ты думаешь о нем, ты словно сосредоточиваешься, мыслишь яснее – остальные твои мысли смутные и противоречивые, как будто у тебя в голове вечный шторм.

– Создание Хаоса… Ты Бог? – спросила соламнийка.

– Я потомок Хаоса, рожденный в глубинах Бездны. Я смерть и власть и теперь совсем одна в городе. Мои собратья покинули эти места после того, как мы съели почти всех людей. Мы пожрали не только их самих, но и их детей, и тех, кто приходил их разыскивать. Когда никого не осталось, собратья отправились дальше, но я осталась. Я питаюсь теперь теми немногими, кто, случается, время от времени забредает сюда.

– Ты убила… всех в этом городе!

– Это было давным-давно, – ответило существо голосом Рига. – Мы выпивали их воспоминания. А когда человек теряет воспоминания, он теряет и будущее. Они обратились в ничто – много, много лет назад. Просто перестали существовать.

– Это хуже, чем убийство!

– Ну, они оставили вещи. Печальное наследие – одежду и имущество – в память о своем коротком существовании.

– Подлая нежить!

Фиона попыталась вырваться из рук чудовища, но безуспешно – тело отказывалось подчиняться. Девушка попробовала вытащить свободной рукой второй нож, но не могла даже пошевелить пальцами.

– Я смерть и власть, – повторила Фиона-двойник голосом Рига. – Я голодна, и мне необходимо насытиться.

Тварь сверкнула ледяными глазами, наклонилась вперед и раскрыла рот, внутри которого играли блики.

– Нет! – в отчаянии крикнула настоящая Фиона. – У тебя ничего не выйдет! – Но она уже чувствовала себя обессилившей и побежденной. – Пожалуйста, не надо!

Точная копия Фионы аккуратно взяла голову соламнийки обеими ладонями, подтянула ее поближе и поцеловала.

Неожиданно ударил мороз, и Дамой увидел, как у него изо рта при каждом выдохе вырываются облака пара. Он отложил свитки, которые просматривал, еще не видя ничего подозрительного, но уже услышав какие-то странные звуки, больше всего походившие на воркование голубей. Грозный Волк повнимательнее прислушался и понял, что где-то вдалеке смеется женщина. Он узнал голос.

Ферил? Неужели это Ферил? Глаза Дамона широко распахнулись, кровь быстрее побежала по жилам. Ферил была первой и единственной женщиной, которую он по-настоящему любил. Эльфийка из рода Каганести с Южного Эргота оказалась одной из немногих близких ему людей, кто еще был жив. Их пути разошлись давным-давно. Грозный Волк много лет ее не видел, но по-прежнему страстно любил.

– Ферил, – шепнул он с надеждой.

Но тут смех перешел в прерывистое хихиканье, а голос странным образом изменился, хотя по-прежнему до боли напоминал Дамону голос диковатой эльфийки. От волнения бывший рыцарь не заметил, что в комнате стало еще холоднее, а смеющиеся звуки приблизились.

– Ферил? – спросил Грозный Волк, моля всех ушедших Богов, чтобы это была она.

Хихиканье не прекращалось, к тому же теперь он смог разобрать несколько слов: «Дамон», «любимый», «держи меня», «я по тебе скучаю». Нет, он ошибся, это не Ферил, слух подвел его, это какая-то другая из его женщин.

– Рики? – снова спросил Дамон. Да, это могла быть она. Голос был высокий, приятный и уж точно эльфийский.

– Любимый, любимый, любимый, – зазвучало в ответ.

– Рики…

Теперь Грозный Волк был уверен, что это полу-эльфийка. Его захлестнула волна воспоминаний. Бывшему рыцарю нестерпимо захотелось поговорить с Рикали, он желал слышать ее голос, знать, как она живет, всего ли у нее в достатке, окружена ли она должной заботой, родила ли она уже и как себя чувствует ребенок. Ведь это же его ребенок! Нет, наверное, еще не родила, еще рано. Слишком мало времени прошло. Но это случится совсем скоро, может, уже через несколько дней, через неделю, самое позднее – через месяц.

– Любимый… Любимый… Любимый… Да, Рикали часто называла его так.

– Любимый…

– Рики, ты где?! Рики, это я, Дамон! Я здесь, Рики!

Правда, Грозный Волк тут же пожалел, что назвал ее имя. Хотя полуэльфийка следовала за ним повсюду – даже после того, как вышла замуж, – она не могла забраться так далеко, не могла перейти через Лес Квалинести и перелететь через море… Где бы они сейчас ни находились, это было попросту невозможно. Но вдруг?

Нет, этот смех, эти нежные слова точно принадлежали ей.

– Это невозможно, – прошептал бывший рыцарь.

– Нет ничего невозможного, Дамон. Я здесь, я же так скучала по тебе. А ты скучал?

Голос и смех стали еще громче, а воздух – еще Холоднее. Здесь стало так же морозно, как у покосившегося дома и у отеля, на пороге которого Грозный Волк оставил Рагха – словно суровой зимой.

Несмотря на холод, Дамон чувствовал близкое присутствие чего-то живого. Вдруг голос снова изменился. Он стал немного походить на мужской, отчего бывший рыцарь решил было, что где-то рядом Мэлдред, но затем превратился в такой глухой, зловещий и скрипучий, что Грозный Волк растерялся. Теперь его едва ли можно было принять за человеческий. Дамон понял, что кто-то хочет напугать его, добиться паники, поэтому не только не дал страху, овладеть собой, но и страшно разгневался на невидимого врага. Теперь ему было ясно, что это не Ферил и не Рикали.

Инстинктивно Грозный Волк бросил руку к поясу, чтобы выхватить меч, но его пальцы сжали воздух – он совершенно забыл, что выронил клинок в море.

«Как я мог забыть про оружие! – пронеслось в голове Дамона. – Может, это странное масло в лампе одурманило меня? Ведь мы все безоружны! Где теперь Фиона и Рагх, как я мог их оставить?!»

– Фиона! – крикнул бывший рыцарь. – Где ты? Сосредоточившись, он вспомнил, что соламнийка покинула их около покосившегося дома – пошла искать ведро, чтобы зачерпнуть воды в колодце, а драконид должен быть около заброшенного отеля.

«Как я мог отпустить друзей гулять поодиночке в этом странном городе, где нет никаких признаков жизни? Это с самого начала было небезопасно – здесь повсюду провалы и зыбучие пески. Какая невнимательность, какая беспечность! Это так непохоже на меня прежнего! Когда-то я, бывший Рыцарь Тьмы, помнил, что команда должна держаться вместе. О, Темная Королева! Неужели со мной что-то не так? Может, меня околдовали?»

– Фиона! Рагх! – снова закричал он.

– Да, это сделала я, Дамон Грозный Волк. Одним усилием воли я разлучила тебя с твоими спутниками. По отдельности с вами легче расправиться.

Бывший рыцарь обернулся, собираясь разглядеть, кто же это говорит, но увидеть человека даже не надеялся. «Может, это потомки опять меня преследуют? Или призрак гадалки, которой когда-то принадлежало это заведение? А, какое-то магическое существо. Кажется, вот там.»

Из-под стола выползла какая-то тень, пересекла комнату и неподвижно застыла в нескольких футах от него. Из нее повалил слабый дымок, затем клубы густого черного дыма, и наконец в воздухе возник образ существа, напоминающего потомка черной драконицы. Но, в отличие от последнего, у этой твари были блестящие глаза бело-желтого цвета, а на макушке торчали кривые рога. Дамон затруднялся определить, что это за существо, но с виду оно было настолько отвратительным, что даже хладнокровного Рыцаря Тьмы, хоть и бывшего, слегка передернуло.

Тварь распахнула крокодилью пасть, тонкий острый язык вылетел наружу и оказался в нескольких дюймах от лица Грозного Волка. Тот не шелохнулся, и чудовище отдернуло язык, его морда сморщилась, пошла волнами и через несколько мгновений превратилась в некое подобие человеческого лица. Затем в течение минуты существо приняло очертания сначала Ферил, диковатой эльфийки, затем прекрасной Рикали, Мэлдреда и, наконец, погибшего морехода Рига.

– Кто ты или что ты? – строго спросил Дамон, не столько вопрошая, сколько требуя.

– Я – порождение Хаоса, – ровным голосом ответило существо, из его рта повалил снег. Снежинки кружились в воздухе, падали на пол и тут же таяли, образуя под ногами Дамона растущую лужу.

– Нежить…

– Пожалуй, что так, – ответило существо голосом Рига, в точности копируя эрготианский выговор морехода. – Бессмертие, вечная жизнь – так уж я создана. Жители этого города прозвали меня Воплощением Хаоса.

– Те самые люди, которых ты потом убила?

– Твоя спутница… – Существо, копирующее голос Рига, сделало паузу и многозначительно вздернуло подбородок, словно подбирая подходящее выражение, затем высунуло изо рта тонкий змееподобный язык и медленно облизало губы. – Женщина, которая путешествовала с тобой, Фиона… Она обвиняла меня в том же, в чем и ты. А на самом-то деле она…

Дамон отскочил от мерзкой твари, подбежал к стене и с силой дернул вниз одну из узких деревянных полок. Обезьяньи черепа и склянки с порошками с грохотом повалились на пол. Грозный Волк схватил полку, сделал резкий выпад в сторону существа, орудуя доской, за неимением лучшего оружия, и тут же зарычал от ярости: дерево прошло сквозь призрак Рига, как сквозь пустое место.

– Ты демон! – вскричал он, яростно размахивая полкой, цепляя ею за занавески, ленты, платки, обрывая их с корнем, но не мог причинить никакого вреда Воплощению Хаоса.

– Глупец, – произнесло существо, протянуло вперед руку и с силой толкнуло Дамона в грудь, так что тот отлетел на несколько футов.

Грозный Волк удивился: рука твари казалась вполне осязаемой, к тому же она была холодной как лед. Он снова сделал выпад, размахнулся и с силой ударил тварь полкой по руке. Существо рассмеялось: дерево опять прошло, не встретив препятствия.

– Тебе не удастся мне навредить.

Дамон отбросил полку и быстро схватил тварь за шею, что есть мочи сдавливая ее сильными пальцами. Существо распахнуло широкую пасть, темную, сырую, источающую зловоние, из ее горла вырвался ядовитый смех. Грозный Волк в ярости еще сильнее сжал пальцы, и на какое-то мгновение ему показалось, что порождение Хаоса действительно задыхается. Он почувствовал, как тварь задрожала. Увы, она всего лишь вновь меняла облик. Теперь существо приняло формы самого Дамона и заговорило его голосом:

– Я же сказала, ты ничего мне не сделаешь. У тебя нет нужной магии.

Дамон стал медленно поворачиваться, пытаясь ни на секунду не терять свой призрак из виду. Его взгляд скользил по полкам и стеллажам в поисках оружия.

«Ты говоришь, я не могу навредить тебе, но ведь это может оказаться всего лишь ложью», – подумал он.

– Нет, я не лгу, Дамон Грозный Волк, и твои мысли мне тоже известны, – раздалось в ответ на его мысли. – Ты не способен причинить мне боль.

«Что ж, если ты знаешь, о чем я думаю, посмотрим, все ли ты предвидишь», – произнес про себя Дамон. Он резко выбросил вперед кулаки и всадил в живот твари, но руки свободно прошли сквозь тело Воплощения Хаоса и вышли с обратной стороны. Когда Грозный Волк выдернул их, ему показалось, что кисти и предплечья побывали в ледяной воде – так они покраснели от холода. Он продолжал отчаянные попытки сражаться с тварью. На одном из стеллажей Дамон зачерпнул горсть обезьяньих костей и запустил ими в существо. Безрезультатно. Он пробовал швырять в существо баночки с песком, склянки с порошками, палочки с перьями – все, что попадалось под руку.

Воплощение Хаоса вытеснило его в соседнее помещение лавки. Там бьюший рыцарь возобновил боевые действия. Он стал бросать в тварь кости, колокольчики и другие предметы. Когда полетели корешки, существо на секунду замерло, но, увы, никакого эффекта они тоже де произвели.

«Где мне раздобыть магию? – отчаянно думал Дамон. – Может быть, она содержится в корешках?»

– Да, ты правильно понял: меня можно победить только чародейством. Я говорю это тебе только потому, что здесь ты не найдешь ни одного источника магии.

«Вполне вероятно, – предположил Грозный Волк, – что во всем этом городе не найдется ни одного артефакта…»

– Здесь нет ничего, что могло бы навредить мне. Много лет назад я уничтожила все подобные предметы.

Дамон в ярости сорвал со стены очередную полку и стал размахивать ею изо всех сил. Бывали времена, когда он желал смерти – если чешуйка причиняла невыносимые страдания, – но сейчас Грозный Волк не мог позволить этому ничтожному созданию Хаоса убить себя здесь. Надо было еще найти Рики и их ребенка, а также Мэлдреда, оставшегося в Шрентаке. Надо было заботиться о Фионе. Тут бывший рыцарь вспомнил, что существо упоминало о девушке. Неужели оно убило соламнийку?

– Я лишь немного побеспокоила ее, – ответило на мысли Дамона его отражение, – но не причинила ощутимого вреда.

Дамон яростно взмахнул полкой, пытаясь ударить призрака, он размахивал ею снова и снова, попутно задевая все, что было вокруг. От бесчисленного количества ударов склад постепенно превращался в руины.

– Изуродованному зверю с тремя именами я тоже ничего особенного не сделала.

Грозный Волк продолжал наносить удар за ударом, но – тщетно.

– Три имени: драконид, сивак, Рагх. Этот зверь о тебе слишком высокого мнения, человек, и это, кажется, беспокоит его.

Несмотря на леденящий холод, который источало существо, бывший рыцарь взмок. Он уже заметно устал и сражался не так энергично, как прежде. «Должно же быть у нее какое-то слабое место!» – вертелось у него в мозгу.

– И я тоже о тебе высокого мнения. Ты не оставляешь попыток осилить меня, хотя в глубине души понимаешь, что не можешь победить. Ты все еще рыскаешь глазами в поисках оружия, хитрец! Твой мозг продолжает работать. Удивительно!

– Я не сдамся, не надейся! И не позволю себя убить!

На этот раз Дамон размахнулся еще сильней, но полка вырвалась из его потных рук и ударилась о стену. Обезьяньи черепа и склянки снова с грохотом посыпались на пол.

– У меня вовсе нет никакого желания тебя убивать. Дамон отстранился – его грудь тяжело вздымалась – и, прищурившись, посмотрел прямо в светящиеся глаза существа:

– Если ты не хочешь убить меня, тогда в чем дело?

– Дело в том, что если я убью тебя, Дамон Грозный Волк, то ты сгинешь навсегда, как все люди из этого города. Однажды я уже допустила подобную ошибку и теперь раскаиваюсь. Я собираюсь съесть только часть тебя, чтобы потом, когда ты вновь попадешься мне на пути, поесть еще раз.

Произнеся эти слова, двойник бывшего рыцаря поднял руку, которая мгновенно почернела и стала очень тонкой. Длинные острые когти вытянулись в дугу и коснулись груди Дамона.

Грозный Волк от ужаса не мог произнести ни звука. Не в состоянии продолжать бой, он чувствовал себя совершенно беспомощным и окончательно утратил веру в себя – готов был вот-вот сдаться на милость победителя.

– Не сопротивляйся, – произнес двойник Дамона. – Это бесполезно. Наконец настало время.

Обессиленный Грозный Волк почувствовал, как длинные когти впиваются ему в грудь. Тут что-то внутри него вздрогнуло и заставило снова бороться:

«Сдаваться нельзя. Такое поражение было бы слишком позорным».

– Тебе не победить меня, Дамон Грозный Волк, – услышал он в ответ.

Дамон опустился на колени, но та же мысль продолжала сверлить его мозг: «Я не могу сдаться».

– При всей твоей силе и выносливости тебе не справиться со мной.

На глазах у Грозного Волка выступили слезы, руки задрожали. «Я должен сражаться!» – приказал он себе.

– А я должна завладеть тобой так же, как я завладела всем этим городом. Я возьму у тебя то же, что взяла у твоих спутников. – Тварь всадила тонкие черные пальцы в бровь Дамона и резко дернула вниз. Образовалась кровавая рана.

«Не дать ей победить меня! Бороться – во что бы то ни стало!» – повторял про себя бывший рыцарь.

Воплощение Хаоса продолжало шевелить пальцами перед лицом Грозного Волка. Неожиданно оно запрокинуло голову, развело руки и зарычало. Призрак Дамона растаял как свечка. В следующее мгновение тварь обрела очертания ящероподобного существа с острыми завитыми рожками.

– Хватит сопротивляться, я сказала! – рявкнуло существо, – Все равно ничего не получится! Ты только оттягиваешь неизбежное, Дамон!

Бывший рыцарь глубоко вдохнул и расправил плечи. Его тело сотрясалось от ударов магии и леденящего холода, который исходил от рептилии, поэтому потребовалось колоссальное усилие, чтобы заговорить.

– Красная драконица не смогла подчинить меня себе до конца, – сказал Дамон в полной уверенности, что существо читает его мысли и знает о его борьбе с Малис и о чешуйках на ноге. – И уж тем более это не удастся такому ничтожному созданию, как ты. Я не позволю тебе завладеть моим сознанием.

Существо отодвинулось, медленно проплыв над полом, остановилось и принялось внимательно рассматривать Дамона, как будто бывший рыцарь был для него первой в жизни жертвой.

– Ты крепкий орешек, человек! Удивительно, но, похоже, я не могу откусить ни кусочка от твоих воспоминаний… пока что.

– Я знаю, что могу победить тебя, – произнес Грозный Волк. – Возможно, я не смогу навредить тебе, но и не дам тебе навредить мне.

Существо громко расхохоталось, у него заблестели глаза:

– Я не дам тебе победить. Дай мне то, что я хочу, Дамон. Брось свои жалкие попытки сопротивления, так будет легче и безболезненнее для нас обоих.

Бывший рыцарь лишь гордо тряхнул головой.

– Если ты не подчинишься, – продолжала тварь, старательно растягивая каждое слово, – я убью тех, которых ты называешь Рагхом и Фионой.

Грозный Волк глубоко вдохнул.

– Ты прекрасно знаешь, что я могу сделать это и что я это сделаю! – вновь заговорило существо. – Они не такие сильные, как ты, – даже бороться со мной не смогут. Я выпью их память, они умрут, и тогда ты будешь один в этом безымянном городе. Каждый раз, когда ты попадешься мне, я буду есть тебя. Я буду приходить за твоим сознанием снова и снова, выпивать его по частям до тех пор, пока оно не иссякнет и ты не умрешь. Тебе не спрятаться от меня навсегда. Так что покорись, если хочешь, чтобы твои спутники остались в живых.

На несколько минут в помещении воцарилась тишина.

– Ты ничего не сможешь поделать со мной! – повторило Воплощение Хаоса. – Ничего! Сдайся! Тебе не остается другого, если хочешь сохранить жизнь твоим спутникам – твоим друзьям!

– Что же все-таки ты хочешь от меня? Тварь распахнула пасть, обнажив огромные блестящие желтые клыки и высунув тонкий, длинный змееподобный язык, который тут же потянулся к Дамону.

– Только одно воспоминание, – прошипело она, – Это все, что мне нужно сейчас. Я питаюсь воспоминаниями живых и возьму у тебя только одно. В этот раз.

Язык обвился вокруг шеи Грозного Волка и подтащил его ближе к существу, тонкие пальцы легли на его виски.

– Только одно воспоминание, и ты со своими друзьями можешь уйти из этого города. Но учти, если ты опять попадешься мне на пути, я потребую новое. Потом еще и еще, пока твоя память не будет опустошена.

Несколько секунд Дамон еще сопротивлялся.

– Выбирай: смерть друзей или твое воспоминание. Всего одно воспоминание! – прошептало Воплощение Хаоса в последний раз.

Бывший рыцарь сделал глубокий вдох, закрыл глаза, и существо шагнуло внутрь его сознания.

Похищенная юность

Сто двенадцать рыцарей разбили лагерь на поле, поросшем шалфеем и дикими цветами, на полпути между городом Олений Брод и Вингаардской рекой. Дамон теперь знал точное число рыцарей – после того, как пересчитал их трижды. Он лежал на животе в высокой траве, спрятавшись за старым поваленным деревом, и внимательно наблюдал за ними. Младший братишка, лежавший рядом, от скуки задремал.

Зато Дамон нисколько не скучал. За всю свою недолгую жизнь он ни разу не наблюдал более интересных картин.

Конечно, мальчик и прежде видел рыцарей – это были соламнийцы, которые временами проезжали через их город, отправляясь по своим делам. Как правило, они направлялись в Солантус, на юг, где, Дамон знал это по слухам, у них был форпост, или форт, или что-то в этом роде. Конечно, на парнишку произвели огромное впечатление Соламнийские Рыцари и четверо Рыцарей Стального Легиона, которые два или три года назад посетили Олений Брод в связи с какой-то церемонией, посвященной одному из них. Разве мог он не прийти в восторг от бравых воинов на мощных боевых скакунах, в латах и с мечами? У Дамона были друзья постарше, которые уже покинули отчий дом и присоединились к Ордену Соламнийских Рыцарей. Один из них, Тренкен Хагенсон, был теперь настоящим рыцарем и в начале зимы должен был приехать на побывку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.