Джейн Рейб
Предательство
(Сага о Дамоне-2)

Веселой компании, с которой я провожу лето в Милуоки

Кевину и Кейт, которые затеяли все это,

Дэйву, который, к счастью, всю дорогу был рядом,

Рику, так умело вставшему у руля,

и Стиву, подвигнувшему на написание второй части.

Глава 1
Выбор Нуры

Непроницаемая темнота пещеры, словно попона, укрывала спящее внутри существо. Только дыхание выдавало его присутствие. Скрипучий, прерывистый звук отражался от каменных стен гулким эхом, которое уносили проникавшие снаружи дуновения бриза, на лету перебирая локоны маленькой девочки, стоявшей прямо у входа в пещеру.

Ей было не более пяти или шести лет; круглое лицо с пухлыми щечками обрамляли медно-рыжие вьющиеся волосы. Ребенок был одет в прозрачное платье. С первого взгляда казалось, что оно сшито из невесомых бледных лепестков, но стоило приглядеться к мерцающим бликам, и становилось ясно – одежда изготовлена с помощью магии. В левой руке девочка держала отполированное древко, увенчанное тяжелым лезвием и более чем в два раза превышающее ее собственный рост, – оружие выглядело слишком уж громоздким, чтобы такая кроха могла с ним справиться; пальцы правой руки игриво трепали огромные листья папоротника, скрывавшие вход в пещеру.

Пламенеющие лучи заходящего солнца подсвечивали влажную зелень, что придавало ей яркие насыщенные тона, оттенявшие шероховатость листьев. Капельки воды, мелким бисером рассыпанные по стеблям, сверкали как бриллианты.

– Трам-пам-пам-трам-пам, – напевала девочка.

Тут ей на глаза попалась мохнатая гусеница, покрытая оранжевыми и золотисто-коричневыми полосками, которая неподвижно замерла на одной из ближайших веток. Некоторое время ребенок смотрел на нее, затем аккуратно взял и поднес к широко раскрытым голубым глазам.

– Мягкая, – произнесла девочка. – Очень хорошенькая.

Гусеница медленно выгнулась, и в ответ на это прелестное дитя расхохоталось совершенно не детским голосом, затем сунуло насекомое в рот и проглотило, после чего шагнуло в пещеру и скрылось в темноте.

– Хозяин? – прошептала девочка, машинально подавшись вперед, и ее босые ноги заскользили по гладкому камню. Пещера была так огромна, что осветить ее не удалось бы и несколькими сотнями факелов. В этой части Кринна спящему внутри существу принадлежало множество подобных подземелий, соединенных между собой запутанными туннелями, по которым ребенку время от времени позволялось бродить, но именно эта пещера была девочке наиболее знакома.

Солнце не проникало вглубь подземелья, однако внутри было душно. Тяжелое кисло-сладкое зловоние разложения наполняло густой влажный воздух. Малышка сделала глубокий вдох, задержала дыхание, смакуя запах, и, наконец, с неохотой выдохнула:

– Хозяин?

Подождав немного, она повторила зов, но уже более уверенным голосом, затем без особых усилий положила алебарду под ноги – только лезвие слегка звякнуло о камни. Тут же в ответ на звук из тьмы появились два тусклых желтых шара. Это были глаза, похожие на кошачьи из-за вертикальных зрачков, которые размером превосходили большие тележные колеса. Несмотря на покрывавшую их толстую пленку, глаза излучали слабый свет, мрачный, жуткий и достаточный лишь для того, чтобы осветить массивную морду существа и дитя, которое казалось рядом с ним мышонком. Девочка поднялась на цыпочки и почтительно протянула вверх руку, чтобы дотронуться до челюсти чудовища.

– Ты призвал меня, Старейший… – Голос ее сделался низким, грудным – страстным, как у взрослой женщины.

Звуки хриплого дыхания потонули в грохоте слов, таких громких, что по земле пробежала мелкая зыбь.

– Нура Змеедева, – произнесло чудовище. Каждый слог с трудом вырывался из пасти и многократно повторялся, усиленный высоким сводом – Нура… Моя юная служительница.

– Выбор сделан! – Ребенок улыбнулся и начал покачиваться с носка на пятку, расставив руки в стороны и вертя головой так, чтобы горячее смрадное дыхание омыло ее целиком. – Твоя самая верная служительница.

На минуту воцарилось молчание. Существо рассматривало девочку, а та наслаждалась присутствием монстра. Вскоре огромные глаза моргнули, и малышка в нерешительности отступила назад.

Тонкие ручки опустились по швам, плечи распрямились, как у солдата, вытянувшегося по стойке смирно; на невинном личике появилось выражение абсолютного внимания.

И снова раздался рев – тяжеловесные, растянутые слова. Служительница была вынуждена полностью сосредоточиться, чтобы понять их суть.

– Да, хозяин. Я сделала самый правильный выбор. Уверяю, ты будешь доволен.

Следующий вопрос она даже не услышала, а скорее почувствовала подошвами ног – каменный пол задрожал.

– Его имя – Дамон Грозный Волк, хозяин. Это человек.

Опять наступила тишина, которой, казалось, не будет конца. Руки и ноги Нуры занемели от долгой неподвижности и напряжения. Она старалась дышать очень тихо и каким-то образом умудрялась даже не моргать лишний раз. Наконец чудовище глубоко вздохнуло, опустило голову настолько низко, что челюсти скрылись в складках кожи на шее, и окинуло стоявшего перед ним ребенка острым взглядом – с головы до ног. Зрачки неодобрительно сузились.

– Человек! – рявкнул монстр с таким презрением и силой, что земля под ногами у Нуры заходила ходуном и девочке с трудом удалось сохранить равновесие.

Она храбро задрала голову:

– Да, хозяин, Дамон – человек. Но это именно он. Я не сомневаюсь.

Существо рычало; мелкие камушки вперемешку с комьями земли изредка падали сверху, словно капли начинающегося дождя.

– Ты уверена, Нура Змеедева? У тебя не осталось сомнений?

– Он – тот самый, избранный, – Девочка наклонила голову и слегка, одними уголками губ улыбнулась. – Я проверяла его, Старейший.

– Я знаю, – Чудовище широко открыло глаза, осветив пространство перед собой, и блаженно замурлыкало. Стены пещеры больше не тряслись, а лишь тихонько подрагивали. – Расскажи мне об этом…

Нура задрала голову как можно выше, и ее большие детские глаза встретили твердый взгляд Старейшего.

– Дамон Грозный Волк был командиром отряда Рыцарей Такхизис, хозяин. Он участвовал в сражениях верхом на большом синем драконе. Но когда старый соламниец обратил его в веру своего могущественного Бога, Дамон отвернулся от Рыцарей Тьмы. Вскоре он познакомился с Золотой Луной. Великая жрица еще больше укрепила веру в сердце молодого рыцаря и сделала его одним из своих предводителей. Все это доказывает, что Грозный Волк легко поддается влиянию.

Нура замолчала, пытаясь уловить смысл последовавшего за ее рассказом замысловатого рыка.

– Да, хозяин. Дамон Грозный Волк был как раз тем человеком, который повел смертных к плато Окно к Звездам на бой с пятью драконами-владыками. Отряд выиграл сражение, хотя ни один дракон не погиб. Победителем Дамон стал, потому что выстоял в битве и не был убит. Жаль, он так и не узнал, чего достиг.

Грохот усилился. Нуре пришлось собрать все силы, чтобы не упасть и одновременно сообразить, о чем говорит повелитель. Когда землетрясение утихло, девочка подняла руки с выставленными наружу ладошками на уровень глаз, отрицательно замахала ими и покачала головой:

– Нет, Старейший, он больше не служит Золотой Луне и не воюет с владыками. Сейчас Дамон не заботится даже о собственном благополучии и спокойствии. Мало найдется людей, готовых назвать его своим другом.

– Поверженный герой, – заключил монстр.

– Да, хозяин.

– Обыкновенный вор.

Протяжный стон, казалось полный боли, словно чем-то острым проскрежетал по камням и разнесся по подземелью. Последовавший за ним гортанный хрип дал Нуре знак продолжать:

– Хозяин, нет сомнений в том, что дух и честь Грозного Волка умерли в тот момент, когда он решил, что драконы-владыки непобедимы. Вера Дамона в лучшее устройство мира и в себя, как предводителя на пути к осуществлению своей мечты, похоронены глубоко в его сердце. У него больше не осталось надежды.

Существо медленно кивнуло.

– Жизнь… или, вернее сказать, смерть, спутница его жизни, изрядно побила Дамона. Она, кажется, преследует бывшего рыцаря по пятам, но настигает его ближайших друзей и подчиненных. Находиться рядом с Дамоном – значит постоянно существовать бок о бок с пороком и гибелью.

Существо наклонило громадную голову еще ниже, так что малышка, приблизившись, смогла почесать усы, свисающие с его подбородка.

– Молодая зеленая драконица уничтожила его людей в Лесу Квалинести, – добавила Нура. – Позднее Дамон убил своего помощника в пьяной драке, обороняясь. И хотя в его жизни происходило много подобных необъяснимых и странных случаев, я думаю, это событие оказалось последним ударом, который полностью отрезал его от мира и обернул внутрь себя. Грозный Волк утратил уверенность в себе и потерял веру в Кринн. Да, он поверженный герой, но, тем не менее, тот, кто нам нужен.

Хозяин закрыл глаза, и пещера погрузилась в темноту. Мощная волна, сопровождаемая чудовищным треском, пробежала вдоль стен, сотрясая их. Ребенок зажал уши руками и отступил в сторону. Существо положило голову на землю. Колебания постепенно стали затихать, пока совсем не успокоились. В наступившей тишине слышалось только хриплое дыхание спящего чудовища. Когда несколько часов спустя оно проснулось, его служительница терпеливо сидела невдалеке. Мрачный отблеск глаз монстра высветил фигурку Нуры, с ожиданием глядевшей на него.

– Далее, – потребовало существо.

– Про Дамона Грозного Волка?

– Да. Далее. Ты должна узнать все, что только возможно. Тогда я буду уверен.

Нура сосредоточенно обдумала услышанное и все же решила уточнить, правильно ли поняла своего господина:

– Ты хочешь, чтобы я продолжила проверять его дальше, хозяин?

Резкий, скрежещущий звук сотряс свод логова, что означало согласие и одобрение.

– Конечно, я обязательно испытаю его еще раз, – сказала девочка сильно дрожащим от волнения голосом, – изучу до мозга костей. Если он умрет, это станет доказательством моей неправоты, и, я начну искать кого-то другого. Если же останется в живых, но окончательно падет духом и его удастся склонить на нашу сторону, будет полезно… – Нура остановилась, ее слова будто зависли в затхлом, неподвижном воздухе. – Если Дамон Грозный Волк выживет, мои испытания…

– …докажут, что выбор верный, – закончило существо.

Оно повернуло голову и обратило взгляд в пелену тумана, скопившуюся за спиной Нуры над лазом в пещеру.

Ребенок обернулся посмотреть, что же увидел хозяин своим магическим взором. В тумане вырисовывались деревья, папоротники, плавно качающиеся лианы и другие образы. Дело явно происходило ночью. Среди растений слабо различался мерцающий огонек.

– Похоже на факел, – проговорила девочка. Мгновение спустя острый глаз различия того, кто нес огонь, и она снисходительно рассмеялась. – Женщина человеческой расы с рыжими волосами, – пояснила Нура. – Ее сопровождает темнокожий мужчина… нам они неинтересны.

Чудовище заурчало – едва различимо, но злобно.

– Как пожелаешь, Старейший. Я прослежу за ними. Я живу только для того, чтобы выполнять твои повеления. Моя жизнь – служение тебе.

Глава 2
Гнев Фионы

– Будь ты неладен, Дамон Грозный Волк, проклятие Бездны на твою голову! – бранилась Фиона, Соламнийский Рыцарь, все глубже увязая в болоте. – Если бы я не поверила ему и его приятелю-людоеду, мы бы не тащились сейчас по этой омерзительной трясине, а были бы уже в нескольких милях от Шрентака. Пропади он пропадом!

Соламнийка пробивала себе путь сквозь переплетенные ветви дикого винограда, стараясь выбраться к берегу пруда с торфяным дном. Свет догорающего факела с трудом рассеивал темноту, загоняя ее к вершинам деревьев. Вокруг роилась звенящая мошкара. Когда девушка подносила факел поближе к лицу в тщетной попытке избавиться от нее, огонь только опалял кожу, а насекомые не отставали. Несмотря на то, что солнце давно зашло, болото сохраняло в себе нещадный зной жаркого летнего дня. Духота заставила рыцаря скинуть драгоценные латы, кольчугу и панцирь, ее рыжие волосы слиплись от пота, изодранные штаны и рубаха облепили тело. Фиона скинула с плеч лохмотья, которые недавно были плащом, и выбросила их, но это нисколько не уменьшило страданий от жары.

Мокрые ступни скользили внутри сапог, отчего на коже оставались болезненные мозоли.

Девушка глубоко дышала, стараясь очистить легкие, и этим делала себе только хуже – влажный зной густым потоком проникал в грудь, забивая горло и вызывая мучительный кашель.

– Фиона, подожди!

Звуки плохо различались в этом мареве, поэтому зов Рига Мер-Крела долетел до нее только с третьего раза. Соламнийка остановилась и дождалась своего спутника.

– Фиона, это безумие! Не нужно было нам лезть ночью в болото. А этот факел – как маяк для любого голодного людоеда, который охотится или поджидает в засаде. Что-то вроде колокола на камбузе вельбота, когда кок зовет к обеду. А обед сервирован по высшему разряду: первое блюдо – морской варвар, второе – Соламнийский Рыцарь. Свежее и нежирное жаркое – бесподобно вкусно!

Соламнийка нахмурилась и обернулась к нему. Темная кожа Рига лоснилась от пота, рубаха и штаны были настолько мокрыми, что казались не настоящими, а нарисованными на теле. Выражение лица морехода оставалось суровым всего несколько мгновений – стоило ему увидеть глаза Фионы, взгляд мужчины тут же смягчился.

– Фиона, мы…

– Ночью все-таки прохладнее, – упрямо перебила она. – Я собираюсь… Я пойду дальше.

Мер-Крел открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал. По настроению девушки и ее решительным заявлениям стало ясно – разговоры ни к чему, не приведут.

– А вообще-то я вовсе и не устала. Ну, может, самую малость. Так что я собираюсь добраться до Шрентака.

От последнего слова мурашки пробежали по спине морехода. В разрушенном городе находилось логово Онисаблет – огромной черной драконицы. Когда-то вокруг Шрентака простирались земли с умеренным климатом, но Сабл покорила этот край и всех, кто там жил, а плодородную почву превратила в непроходимые болота.

– Покуда Рыцари Соламнии содержатся в темнице Сабл, я не намерена тратить время попусту, – отрезала Фиона и насупилась, смахивая с лица прилипшую к влажной коже мошкару. – Возможно, мой брат тоже там – живой или мертвый. Так представилось в твоем видении.

– Фиона, я хочу освободить их не меньше, чем ты. Идем мы спасать рыцарей или всех пленников Сабл разом – это настолько же моя задумка, насколько и твоя.

– Будь ты проклят, Дамон Грозный Волк!

Риг поднял палец, откинул влажный завиток, упавший на глаза подруги, и заметил, что она едва сдерживает слезы:

– Я верила ему, Риг. Верила. Ему и Мэлдреду… и вот… вот…

– Людоед… – задумчиво протянул мореход, пощипывая нижнюю губу. – Мне кажется, где-то в глубине души я тоже доверял ему. По крайней мере, хотел доверять.

Несколько недель назад Фиона разыскала Дамона Грозного Волка, невзирая на то, что некогда благородный герой связался с ворами и другими отбросами общества, что ни для кого не было секретом. Ей было необходимо собрать выкуп, чтобы освободить своего брата из когтей Сабл. Тогда-то и возникла мысль о Дамоне как о человеке, который может помочь в этом. Тем более что Совет Соламнийского Ордена в помощи отказал. Дамон привлек девушку к исполнению поручения Доннага, правителя людоедов, которое заключалось в том, чтобы перебить племя троллей, жившее в горах. За это Доннаг пообещал сундук, набитый деньгами и драгоценностями.

Для сопровождения ценного груза Вождь Доннаг выделил сорок воинов-людоедов, а Дамон и его друг Мэлдред вызвались идти с ними. Однако обещание было выполнено лишь частично. В действительности Дамон и его друзья направлялись на серебряные копи Сабл, где пленные людоеды, подданные Доннага, умирали в рабстве от непосильного труда. Сундук с сокровищами оказался простой приманкой, чтобы повести с собой Фиону и Рига, – правитель людоедов высоко оценил боевые навыки соламнийки и морехода, поэтому решил использовать их в своем походе. И только когда отряд вышел на поляну в окрестностях копей, обман раскрылся.

– Какая подлость! – шипела Фиона, глядя на Рига. Все случившееся слишком отчетливо врезалось в память девушки и не давало ей покоя. – Дамон обманул меня! И все те люди, которым я поверила, – тоже!

Соламнийка понимала, что нужно было просто бросить Грозного Волка со всей компанией прямо возле копей и сразу же отправиться в Шрентак, но она так сильно ненавидела любой вид рабства, что решила сначала помочь несчастным узникам.

Они одержали победу в сражении против драконидов и потомков, освободили людоедов, а заодно несколько людей и гномов, работавших в шахтах. Едва окончился бой, откуда ни возьмись появился странный ребенок с волосами медного цвета и произнес заклинание, которое сковало воинов, а на Мэлдреда подействовало совершенно невероятным образом.

Тогда испуганная Фиона крикнула, обращаясь к спутникам:

– Что она с ним делает?

– Разоблачаю его, – спокойно ответила ей маленькая бродяжка. – Снимаю заклинание, которое придало человеческую форму его уродливому людоедскому телу. Разоблачаю сына Доннага, врага моей госпожи!

Когда метаморфоза завершилась, Мэлдред стал ростом более девяти футов и приобрел такую чудовищную внешность, что наемники Вождя казались рядом с ним просто красавцами. Одежда силача превратилась в лохмотья и уже не могла прикрыть огромное тело. Фиона оцепенела: и это тот самый Мэлдред – человек, которому она верила, к которому начала испытывать чувства настолько серьезные, что даже усомнилась в своей любви к Ригу…

– …Ложь, – с горечью повторила девушка, глядя на Мер-Крела. – Сплошной обман. Выкуп предназначался вовсе не для меня. Мэлдред оказался оборотнем. Ну а Дамон вообще никогда не заслуживал доверия. Ложь и обман. Везде и всюду.

Малышка завершила свое коварное дело, подхватила волшебную алебарду Рига и растворилась в тумане. Придя в себя, Дамон и Мэлдред собрались провожать спасенных рабов обратно к Доннагу. Они предложили Фионе и Ригу идти вместе с ними, поскольку так будет безопаснее, но соламнийка отвергла это предложение. Ослепленная яростью, она двинулась напрямую через болота к Шрентаку. Мореход пошел следом. Мэлдред с Дамоном некоторое время кричали им вдогонку, но постепенно голоса их слабели, пока, наконец, окончательно не стихли, поглощенные ревом животных и писком мошкары.

– Будь ты проклят, Дамон Грозный Волк! – подвела итог Фиона. – И Мэлдред! И все эти лжецы!

– Я вообще никогда не любил Дамона, – пробурчал Риг, пройдя вперед, а немного погодя добавил уже мягче: – Хорошо бы алебарду вернуть.

Топь доходила почти до колен. Чахлые полусгнившие растения цеплялись за обрывки одежды и обуви. Идти становилось все труднее, но жесткие условия только придавали Фионе решимости.

Неведомо откуда налетевший мощный порыв ветра затушил факел, и чернильная тьма опустилась на болота. Свет звезд не мог пробиться сквозь густую листву. Все вокруг, насколько хватало глаз, погрузилось во мрак, воздух сделался плотным и вязким, наступила гробовая тишина, насекомые – и те затихли.

– Фиона?

– Тс-с.

– Фиона, я ничего не вижу.

– Я знаю.

– И ничего не слышу.

– Знаю. Плохо дело!

Тишина, жара, темень, сырость и уныние. Неприятное чувство кольнуло соламнийку – она буквально спиной ощутила, будто кто-то или что-то наблюдает за ними, нечто, способное ясно видеть даже в этой кромешной тьме.

Мер-Крел никогда не считал себя человеком, легко поддающимся панике. Ему случалось испытывать страх, похожий скорее на уважение к опасному противнику – драконам или сильным штормам. Больше он не боялся ничего. Но сейчас животный, леденящий душу ужас сковал сердце морехода. Он понимал, что Фионе сейчас во сто крат страшнее. Внезапно Ригу захотелось крепко обнять ее и силой увести обратно – если только получится различить свои же собственные следы и найти обратный путь к поляне возле серебряных копей.

Он задавался вопросом, удастся ли догнать Дамона и Мэлдреда. Сама мысль о том, чтобы вернуться к ним, вызывала у морехода отвращение, но сейчас это было, казалось, куда более разумным, чем стоять вот так беспомощными в полной темноте.

Вновь зажужжали насекомые. Их навязчивый гул, который так раздражал путников всю дорогу, теперь принес некоторое облегчение.

– Проклятие! Ничего не видно! – прорычал Риг. – Темно, хоть глаз выколи! Может, все-таки вернемся на поляну? Возьмем факелы, поищем в шахтах фонари и провизию. Мы слишком поспешно ушли, ни едой не запаслись, ни водой.

– Нет, нет и нет.

– Хорошо, – со свистом выдохнул Риг сквозь плотно стиснутые зубы. – Где-то впереди должен быть островок. Доберемся туда и постараемся что-нибудь разглядеть.

Девушка выбросила бесполезный факел и пошарила вокруг, пока ее руки не нашли Рига.

Они тесно прижались друг к другу, сцепили пальцы и побрели, словно слепцы, спотыкаясь об узловатые корни, проваливаясь в застоявшуюся гнилую жижу, вздрагивая от боли, когда ветви колючих кустов хлестали по телу; густая сеть паутины опутывала обоих, отчего приходилось постоянно останавливаться, чтобы освободиться от клейких нитей.

– Давай вперед, – шептала Фиона, полная решимости убраться как можно дальше от серебряных копей. – Прочь от Дамона и Мэлдреда.

Вдалеке зарычала болотная кошка, поблизости что-то шипело. Скрипели высохшие сучья деревьев. В воздухе клубились едкие запахи разложения и гнили, всходящие от погибших животных и мертвых растений. Нестерпимый зной и тяжелый густой аромат Великих Топей вызывали у Фионы приступы тошноты.

– Еще немного, Риг! Ну же!

– Слишком жарко… – прозвучало в ответ.

Мореход прислушивался к причудливым гортанным крикам птиц, громкому кваканью жаб и противному треску, который живые существа издавать не в состоянии. Ему хотелось только одного: почувствовать – хотя бы на минуту – дыхание свежего морского бриза.

Путники замедлили шаг, на ощупь продираясь сквозь заросли ивняка. Ноги все чаще цеплялись о гнилые коряги и осклизлые лозы дикого винограда, разум сопротивлялся усталости, но силы почти совсем иссякли.

Наконец они вступили на участок, где в сплетении веток образовался крошечный просвет, и мгла немного рассеялась. Риг поднял голову: звезды давно потухли, на востоке занимался рассвет, хотя вокруг царила ночь. Однако это была пусть маленькая, но все же приятная перемена.

Внезапно Мер-Крел напрягся и осторожно потянул Фиону за руку.

– Что? – спросила она.

– Я что-то слышу.

– Мэлдред? Дамон?

Риг покачал головой, но тут же сообразив, что все равно ничего не видно, прошептал:

– Нет, на шаги это не похоже. Ты разве не слышишь? Что-то шуршит!

Он говорил так тихо, что Фиона с большим трудом разбирала его слова.

– Подожди-ка.

Мореход осторожно двинулся на шум, достал оружие и с силой замахнулся. Клинок со свистом описал широкую дугу и ударился обо что-то.

«Пень? Дерево? – пронеслось в голове Рига. – Нужно немедленно выяснить, что это!»

Шорох повторился. Вслед за ним с той же стороны донеслось громкое урчание, переходящее в рев. Мер-Крел ударил снова. На этот раз лезвие задело что-то мягкое. Невидимый противник застонал. Шелест ветвей указал на то, что он пытается обойти двух путешественников и подобраться сзади.

– Фиона, стой! Не шевелись! – закричал Риг, лихорадочно соображая, с кем или чем они могли столкнуться в этих гиблых местах. – Я боюсь задеть тебя!

Зазвенела сталь – соламнийка тоже приготовилась обороняться. Мореход улавливал малейшее перемещение звуков и четко следовал за ними. Впереди раздвинулись ветки. Риг сделал выпад. Пусто. Он отступил назад и резко повел мечом вправо. Раздался вой – металл нашел свою цель, существо получило серьезное ранение. Кровь брызнула во все стороны, с шипением оседая на листьях, несколько капель, попавших на руку Мер-Крела, сильно обожгли ладонь морехода.

– Ого! – удивился Риг. – Фиона, да это проклятый драконид! Стой на месте!

Фиона почувствовала шевеление слева и принялась переминаться с ноги на ногу, чтобы не потерять равновесия в засасывающей трясине.

– Два драконида, Риг, – поправила она. – Ты тоже стой и не двигайся.

– Нет, не дракониды-ы, – прохрипел отвратительный голос. – Мы – пото-омки.

– Да какая разница! – выпалил мореход. – Одно слово – чудища!

Фиона захотела повернуться, но споткнулась о торчащую из жижи гнилушку и упала на колени, однако крепко сжатый в руке меч не выпустила да еще порезала шкуру второму нападавшему.

Чавкающие шаги все приближались. Стало ясно, что тварей не двое, а много больше. Но сколько?

Вскочив на ноги, рыцарь принялась бить наугад, пытаясь не подпустить к себе, а еще лучше – уничтожить любого, кто приблизится. Ей это удалось. Нечеловеческий вопль дал ей понять, что, к счастью, это именно монстр, а не Риг Мер-Крел. В то же мгновение острые когти прошлись по спине Фионы, раздирая одежду и кожу, и девушка закусила губу, чтобы не закричать от острой боли.

– Ж-женщина не слишком проворна, – захихикал гнусный голосок.

– Да и мужжчина тоже, – добавил другой.

– Зато я не урод вроде вас! – перебил Риг, понимая, что главное – не молчать, тогда Фиона сообразит, где он находится.

– Таких чучел, как вы, не каждый день встретишь!

Сейчас потомков не было видно, но образ чудовищ отчетливо засел в памяти: неуклюжие человекоподобные существа с когтями и крыльями, покрытые блестящими черными чешуйками.

Прямо напротив обозначилось движение. Капитан вонзил лезвие меча в мускулистую плоть по самую гарду и почувствовал, как на него полилась жгучая жидкость. Умирая, детища черной драконицы оборачивались облаком разъедающей кожу кислоты.

– Один готов! – обрадовался Риг. – Эй, давайте подходите!

Он рубил и рубил вслепую, не останавливаясь, но на место поверженных противников вставали их омерзительные собратья.

«Сколько ж вас, в самом деле?!» – недоумевал Мер-Крел.

Рядом захлопали крылья. Риг ловко развернулся и нанес удар. Едкие капли, на миг повисшие в воздухе, указали на то, что враг мертв. Возникший позади монстр выступил вперед, с силой вонзая когти в плечо морехода и начал наседать сверху. Еще один старался выбить оружие из его рук.

– Это мы убиваем людей. Люди не должжны убивать нас-с, – шипело чудовище. – Человек не может убивать нашшего брага.

Риг не выдержал натиска и рухнул на землю, но, падая, успел выставить меч перед собой. Руки тут же ощутили тяжесть грузного тела, опускающегося на колени – подоспевший на помощь собрату потомок сам напоролся на клинок. Борьба продолжалась. Мореходу удалось, наконец, подняться на ноги. Когти, рвущие кожу на плечах, сковывали движения, но Риг держался. Силы морехода почти иссякли, когда он с радостью услышал очередной предсмертный крик. Внезапно хватка ослабла, а сзади послышался быстро удаляющийся топот – последний оставшийся в живых монстр бросился наутек.

Риг на всякий случай взмахнул мечом еще несколько раз, но вокруг никого не было, кроме тощих лиан, которые раскачивались, потревоженные битвой. Он повертелся на месте и, наступив на скользкое толстое бревно, едва устоял на ногах. Пошатываясь, Мер-Крел обошел препятствие, разгребая ногами мешанину из веток и грязи.

– Риг? Риг! – Фиона тяжело дышала, совершенно обессиленная и обожженная кровью противников. – Они разбежались. Одни убиты, другие разбежались. – Девушка вложила меч в ножны и принялась искать какую-нибудь опору. – Риг?

– Я здесь, – послышался изможденный голос. – Правда, поди пойми, где это – здесь. Продолжай говорить, чтобы я мог тебя найти.

Спустя несколько минут Риг обнаружил Фиону, сидящую у дерева. Мореход помог ей подняться, понимая, что стоять на ногах в этом гиблом месте куда безопаснее. Подъем превратился для девушки в настоявшую пытку – усталые мышцы не слушались, ныли кровоточащие раны. Кое-как они добрались до низкого толстого ствола, привалились к нему спинами и немедленно начали опустошать бурдюки с водой. Первый ушел на то, чтобы промыть раны и хотя бы частично избавиться от грязи, а почти вся оставшаяся вода вылилась в пересохшие рты.

– Ты знаешь, в этом дереве могут водиться змеи или еще что похуже, – заметила Фиона.

– Хуже змей только Дамон Грозный Волк, – пробасил в ответ мореход.

– Верно! Будь он проклят! Если бы я не поверила ему, не понадеялась, что он мне поможет!…

– Слушай, я буду просто счастлив, если мы больше никогда его не встретим.

– Хорошо бы… Да, пожалуй, нам действительно не стоило уходить так быстро, – продолжала шепотом Фиона. – Нельзя было давать волю гневу. Запаслись бы провизией, взять побольше бурдюков с водой… Может, еще… ой, даже не знаю.

Риг молча пожал плечами, забыв, что Фиона его не видит, одной рукой оперся на эфес меча, другой ухватился за ствол дерева, чтобы не упасть, закрыл глаза и, несмотря на боль и раны, в мгновение ока крепко заснул.

– Ты все верно говорил. Хотя бы лишних факелов про запас прихватили, – продолжала раскаиваться Фиона. – А главное – не следовало доверяться Дамону. – Девушка замолчала, услышав слабое сопение моряка, потом нежно добавила: – Больше никогда не стану с тобой спорить, буду тебя слушаться. Я люблю тебя, Риг. Правда – люблю.

Когда они проснулись, солнце поднялось уже довольно высоко. Долгий сон не принес облегчения, последствия ночного боя и изнурительного пути заявили о себе с новой силой. Риг собрался раздобыть что-нибудь на завтрак, но Фиона настояла на том, чтобы сразу же продолжить путь.

– Ладно, – согласился мореход, – два-три часика можно и потерпеть.

Однако «два-три часика» растянулись на целый день. Незадолго до наступления темноты путники разыскали подходящее дерево, под которым можно было провести ночь. Соламнийка решила для начала внимательно осмотреть место очередного прибежища, но мореход неожиданно окликнул ее:

– Смотри-ка, там огонек. Вон, внизу, у самой земли. Похоже на костер. Судя по запаху, готовят что-то вкусное. Пошли поближе, посмотрим.

В животе у него урчало – сказывались двое суток, проведенных без еды.

– Неужели мы сделали круг в темноте? – забеспокоилась Фиона, – Соламн мне свидетель – тут запросто можно заблудиться. А если это привал Дамона и Мэлдреда?

На самом деле в глубине души соламнийка жаждала этой встречи, ведь она столько раз представляла, как выскажет негодяям в лицо все, что о них думает.

Собравшись с духом, Фиона раздвинула ветви и осторожно пошла к костру.

Глава 3
Радужные надежды

За спиной Дамона Грозного Волка в очаге тихо потрескивали сыроватые березовые поленья, наполняя таверну дымом и аппетитным запахом поджаривающейся свинины. Эти ароматы приятно щекотали ноздри, а заодно перебивали дух, исходящий от потных тел людоедов и прокисших остатков пищи, которые разбросали по полу неведомо когда да так и не убрали.

– Дамон, по-моему, сегодня слишком жарко, чтобы разводить такой огонь, – ворчал Мэлдред, мужчина исполинского роста с выгоревшими на солнце взлохмаченными волосами, то и дело падавшими ему на глаза. Бронзовая от загара кожа силача была усеяна каплями пота. Он вздохнул, покачал головой, отодвинул свой табурет подальше от пламени и повторил, словно выругался: – Жарко! Нужно было велеть хозяину погасить этот проклятый очаг. Жарко же, просто до невозможности!

– Да ладно, друг мой. Целое лето стоит невыносимый зной, пора бы привыкнуть. А мне, знаешь ли, очень хочется полакомиться на обед свининой, так что потерпи немного. Кстати, нам вообще без огня не обойтись. – Дамон указал на пергамент, расстеленный на столе, на котором плясали блики огня. По углам листа стояли четыре пустые кружки. – Это ты хотел присесть где-нибудь и спокойно изучить карту. Сам нашел эту дыру и стол сам выбрал.

Мэлдред сердито фыркнул и сразу же начал перекладывать вину на друга:

– Нет, это тебе понадобилось место для отдыха после вчерашнего приступа из-за твоей чешуйки.

Дамон задумался и, наконец, еле слышно, обращаясь скорее к себе, нежели к собеседнику, произнес:

– Ну, предположим, найдем мы по этой карте драгоценности, ну набьем карманы деньгами… Это ведь не поможет мне избавиться от проклятого нароста. Я уже утратил надежду избавиться от этой напасти. И кажется, навсегда…

Мэлдред ответил – тоже очень тихо, чтобы остальные посетители ничего не разобрали:

– По-моему, ты не прав. Я достаточно хорошо помню старинное предание, а оно гласит: нашедший клад получает способность легко справляться с самыми сложными задачами.

Грозный Волк огляделся по сторонам. Они сидели в дальнем углу убогой таверны, находящейся на расстоянии одного дня пути от столицы Блотена, государства людоедов. Мэлдред специально выбрал стол подальше от покрытого грязными разводами окна, сквозь которое все время заглядывали прохожие. Помимо двух друзей в трактире находилось четверо местных жителей.

Они пили, играли в кости да изредка бросали недружелюбные взгляды на Дамона и Мэлдреда. Впрочем, вскоре их должно было собраться больше. До захода солнца оставался примерно час, а вечер в Блотене по традиции считался временем веселых дружеских пирушек.

– Да-а, это место не для нас, – вздохнул Мэлдред. – Смотрю в окошко – хоть бы один человек прошел. Бьюсь об заклад – во всем городе ни одного не найдешь. Даже в столице и то больше людей.

– Не для нас говоришь? – усмехнулся Дамон. – Друг мой, выражайся точнее. Это место не для меня. Тут живут твои родичи, правда, они об этом даже не догадываются. Им ведь не проникнуть под ту магическую оболочку, которой ты себя окружил. Да это и неважно. – Сегодня мы покинем и таверну, и город, а пройдет несколько дней – с легким сердцем оставим эту страну навсегда. Расскажи-ка лучше о сокровищах. Когда мы смотрели карту у твоего отца, она выглядела немного иначе, не находишь?

Мэлдред склонился над пергаментом и кивнул:

– Да, иначе. Понимаешь, тут…

Схема выглядела очень ветхой: чернила во многих местах выцвели, большинство слов стерлось. Некоторые обозначения при свете пламени от очага еще удавалось кое-как разобрать, впрочем, и они так сильно побледнели от времени, что оставалось только гадать, означает то или иное пятно лес или озеро.

Палец Мэлдреда завис над пометкой цвета запекшейся крови.

– Долина, – выдохнул он. – Я совсем забыл. – Силач потряс головой, и капли пота упали на карту. – Она называется Кричащая Долина, это одно из немногих мест на Кринне, сохранивших первозданный вид после Катаклизма.

Взгляд Грозного Волка выражал заинтересованность, и Мэлдред продолжал:

– Ты сам убедишься в этом, друг мой, и довольно скоро – как только мы углубимся в Пыльные Равнины. Мне-то не довелось побывать в долине, но я знаю кое-кого, кто хаживал в тех краях. Он не смог пройти ее до конца и потом рассказывал, будто там очень легко лишиться рассудка.

– Мы пройдем ее, если это кратчайший путь к кладу. Да и не очень-то я верю во все эти людоедские байки. Мало ли, что болтают, – произнес Дамон с нажимом. – Думаю, кружной путь займет слишком много времени, если драгоценности действительно там, где ты думаешь. – Дамон указал на линию, прочерченную вдоль другой, обозначающей реку. – Вот прямая дорога к кладу, по ней и пойдем.

– Возможно, там нет ни дороги, ни реки. Теперь все совсем не так, как изображено на этой карте. Я никогда не ступал на землю Пыльных Равнин, но знаю, что они, да и любое другое место на Кринне, стали иными с тех пор, как рисовали план. Катаклизм. Война Хаоса. Даже Кричащая Долина могла измениться.

– Возможно.

Дамон заметил, что его друг неподвижно уставился в центр карты.

– Ты действительно не был на Равнинах, Мэл? Несколько лет назад? Помню, ты что-то рассказывал о гудящих горных вершинах, о…

Резким взмахом руки силач прервал Дамона и принялся быстро ощупывать поверхность пергамента. Дрожа всем телом, он водил пальцами по знакам и символам, за которыми скрывались города и деревни, озера и выжженные пустоши, при этом его взгляд метался по карте, пока не уперся в отметку возле устья реки, которая протекала с севера на юг.

– Тут какое-то волшебство, – заключил Мэлдред.

– Да? Ты полагаешь…

Силач покачал головой:

– Нет. Тут другое. Я говорю о пергаменте. Карта сама по себе заколдована очень древним и сильным заклинанием, похожим на магию Красных Мантий.

Поглощенный мыслями, Мэлдред перестал обращать внимание на пышущий жаром очаг и даже уселся так, чтобы не загораживать огонь могучими плечами, поскольку фонари, развешанные по стенам, давали чересчур мало света и вечерний полумрак не позволял вникнуть во все детали карты.

Дамон кашлянул, стараясь привлечь внимание друга, и кивнул в направлении двух людоедов, которые вошли в таверну и теперь раздумывали, не сесть ли им за стол, находящийся всего в нескольких ярдах от Грозного Волка и Мэлдреда.

– Думаю, я смогу справиться с этим заклинанием, – продолжал силач, не замечая новых посетителей.

– Может быть, ты сделаешь это где-нибудь в другом месте? – намекнул Дамон – оба людоеда бесцеремонно разглядывали силача, морщили носы, презрительно щурились и всем своим видом демонстрировали пренебрежение к людям.

– Нет. – Мэлдред снова не обратил на людоедов никакого внимания, завороженный невероятными возможностями пергамента. – Я хочу во всем разобраться. Держу пари, отец и не подозревал, что у него в руках карта, которая не только указывает место клада, но и обладает мощными магическими свойствами.

Силач опустил ладонь на обозначение, служившее компасом, расположенное в нижнем углу листа. Оно было таким же блеклым, как и все остальные изображения, только стрелки, указывающие на север и юг, сохранили свой первоначальный цвет и заметно выделялись на общем фоне.

Дамон опасался, что потные руки товарища окончательно сотрут последние черточки, линии и буквы, которые еще можно разобрать, и то и дело поглядывал на двух людоедов, со все возрастающим интересом наблюдавших за действиями Мэлдреда.

– Тебе не кажется?…

Силач опять не дал другу договорить. Он закрыл глаза и начал беззвучно, одними губами произносить слова заклинания.

– Ключ, – еле слышно прошептал Мэлдред в перерыве между вереницами магических слов, – Где ключ к этой удивительной карте? Ключ… там.

Внезапно лист пергамента засветился тусклым золотисто-желтым светом, что мгновенно привлекло внимание Грозного Волка и сидевших неподалеку людоедов. Последние изо всех сил вытягивали шеи, тем не менее, оставаясь на своих местах.

– Ключ, – повторил Мэлдред во весь голос, – покажи пиратский порт, каким он был до Катаклизма, когда по просторам Пыльных Равнин бродили флибустьеры в надежде обрести несметные богатства, и еще… Оп!

Над картой появилось видение – прозрачное, но четкое до мельчайших деталей. По столешнице разлилось ярко-синее волнующееся море. Разводы на деревянной поверхности взметнулись пенистыми волнами, кружки с элем замерцали и обратились трехмачтовыми кораблями с призрачно-белыми парусами, трепещущими под порывами легкого бриза, который, казалось, обдувал стол, прогоняя жар очага и зной лета. Раздался резкий, отрывистый крик чайки, и, словно в ответ на него, полинялые рисунки стали видны ярко и отчетливо. По всему полотну проступили названия городов и селений, волнистый шрифт повторял изгибы дорог, цвета стали сочными, приковав к себе внимание Дамона и Мэлдреда.

– Пиратский порт. Здесь прятали награбленные драгоценности, – заворожено прошептал силач и счастливо улыбнулся, глядя на маленький значок в форме раковины моллюска, поблескивающий чуть выше устья реки. – Так он выглядел много лет назад. Посмотрим, что с ним стало теперь.

Пергамент подернулся дымкой. Волны исчезли, бриз стих, уступив место духоте, смолкло и хлопанье парусов – теперь только треск дров нарушал тишину таверны. Объекты на карте оставались хорошо различимыми, но полностью разнились с теми, которые представали взору еще миг назад. На месте теплого моря громоздился ледник, бывшую гавань окружила безжизненная пустыня, Пыльные Равнины прорезало высохшее русло. По-прежнему неизменной оказалась лишь раковина моллюска.

– Порт занесен, – сказал Мэлдред. – Земля и время похоронили его. Я не могу сказать, насколько глубоко зарыты сокровища, но они, безусловно, там. Мы добудем их несмотря ни на что. – Воздух над раковинкой засеребрился алмазными пылинками, – Да, они там, я уверен. – Силач провел рукой над картой, и та сразу же стала потертой и измятой, как раньше. – А теперь покажи нам таинственную Мудрость Равнин.

Дамон открыл было рот, чтобы задать вопрос, но слова застряли в горле – благоговение и трепет перед магией мешали вздохнуть.

Много миль северо-западнее вновь ожившего порта появился круг, сияющий изнутри. Плоский диск вытянулся вверх, став объемным, а затем превратился в башню, сложенную из черных гладких камней, отражающих свет невидимых звезд.

– Башня Мудрости Равнин, – принялся объяснять Мэлдред внезапно севшим голосом. – Я точно знаю, что о ней говорится в наших легендах. Да и Угрюмый Кедар, мой старый приятель, рассказывал о женщине из рода людей, способной лечить любые болезни и решать любые вопросы. Она целительница. Угрюмый все мечтал встретиться с ней, а выходит, что встретимся мы.

– Лечит все болезни… Решает любые вопросы… – фыркнул Грозный Волк.

– Твоя чешуйка – это и болезнь, и вопрос жизни, Дамон. А вдруг она найдет ответ?!

Дамон покачал головой:

– Сколько лет твоей карте, Мэл? Люди не живут так долго. Ты сам об этом знаешь. Я, конечно, благодарен тебе за то, что ты хочешь помочь, тем более я действительно очень хотел бы избавиться от этой штуки и… Что это?

Мэлдред простер ладони над пергаментом. Реки стремительно высыхали, море покрывалось льдом, пески поглощали зеленеющие поля, лишь башня сохранила свои очертания. Правда, огни в бойницах потухли, и лучи звезд больше не играли на каменных стенах.

– Башня Мудрости Равнин. Такова она сегодня.

Силач положил руку рядом с призраком башни, над которым воспарила женская фигурка, закутанная в черную мантию. Она была настолько крохотной, что, как ни старался Грозный Волк разглядеть ее лицо, ничего не получалось.

– Мудрость Равнин, – позвал Мэлдред.

Женщина кивнула и исчезла. По полотну карты разбежались мерцающие блики.

Несколько минут прошло в полном молчании.

Наконец Дамон заговорил:

– Значит, это и есть Мудрость, которая лечит болезни и, если верить преданиям, все еще жива, несмотря на прошедшие века. Ты думаешь, она сможет… – Грозный Волк задумался, подыскивая подходящее слово. – …исцелить меня? – Он поджал губы и с недоверием наблюдал, как тает видение башни. – Нет. Не может быть такого человека. Ни в те времена, ни в наши дни. Напрасно ты тешишь меня надеждой.

– Она существовала. Существует и сейчас. Уверен, слова Угрюмого Кедара – правда. Я никогда не забывал его рассказов о Мудрости Равнин, о пиратском порте, о горах золота, поэтому и прихватил с собой отцовскую карту. Хотя, по правде сказать, вначале и предположить не мог, какая мощная магия в ней скрыта.

– Сокровища… клады… – рассудительно заметил Дамон. – Нужно завладеть ими.

Мэлдред одобрительно кивнул:

– Иначе все впустую. Старый Кедар говорил, что Мудрость Равнин способна творить великие чудеса, но и вознаграждать ее деяния следует по-королевски. Найденных ценностей должно хватить, чтобы расплатиться за избавление от проклятия.

– Если она на самом деле жива, – прошептал Дамон. – И если вообще когда-нибудь существовала.

Он опустил руку на бедро и ощупал «подарок» покойного Рурака Гистера.

– Стоит рискнуть, – настаивал Мэлдред. – Целительница обязательно попробует спасти тебя в обмен на богатства, к тому же, скорее всего, волшебные.

– Ладно, согласен! – решился Дамон. – Пусть эта Мудрость не более чем красивая сказка, славная добыча никогда не помешает.

– Добыча? – Это было сказано на человеческом языке одним из соседей-людоедов, который незаметно подошел и теперь склонился над пергаментом.

– Что за добыча? Что за карта? – Рядом возник второй людоед. Он ухмылялся, обнажая пожелтевшие обломанные зубы.

– Карта, – заявил первый на родном языке. – Хочу ее.

Мэлдред, понявший, о чем идет разговор, встал, свернул пергамент и посоветовал сородичам не лезть не в свое дело.

Грозный Волк обнажил меч, тем самым дав другу возможность спрятать карту.

– Разговор окончен, – заключил Дамон.

Мэлдред подтвердил сказанное, поднеся кулак к лицу стоявшего ближе к нему людоеда. Два человека быстро покинули таверну.

– Вот тебе и свинья на обед, – на ходу сказал Мэлдред, пока они бежали вниз по узкой грязной улице.

Грозный Волк отмахнулся:

– Да я и не особо голоден. Кроме того, такой город мне совершенно без интереса. На пути из этой проклятой страны нам еще должны попасться места, где людей больше. И желательно – женщин.

Глава 4
Таинственные сокровища

– Сладкий мой, не пора ли нам зажечь огонек? Да такой, что рядом с ним жаркий летний день, что выдался нынче, покажется вьюжной зимой.

Дамон не ответил. Он, не отрываясь, всматривался черными очами в светло-голубые, как волны океана, глаза женщины, в уголках которых собрались тонкие морщинки, напоминающие следы птичьих лапок. Густо положенные на веки ярко-фиолетовые тени напомнили Грозному Волку Рикали, полуэльфийку, с которой он раньше водил компанию и которая, несмотря на то, что была значительно моложе, достигла куда больших высот в украшении своего лица. Когда Дамон отвел взгляд, женщина моргнула и встряхнула головой, словно хотела разогнать остатки дурного сна.

– Какой ты странный. Мог бы быть чуть приветливей, сладкий мой. Ну, улыбнись же Эльсбет пошире, чтобы зубки показались. Мне нравятся мужчины, у которых все зубы на месте.

Женщина приподнялась на цыпочки и чмокнула Дамона в кончик носа, оставив след кармина. Заметив, что угрюмое выражение не сходит с лица мужчины, она насупилась.

– Ты даже усмехнуться не хочешь, сладкий мой. Ну, хоть чуть-чуть, – ворковала она. – Ты заставляешь меня думать, что я утратила шарм. Все, кто проводил время с Эльсбет, всегда улыбались.

Дамон оставался невозмутимым.

Эльсбет обиженно выпятила нижнюю губу и раздраженно сдула упавшие на лоб кудряшки:

– Ладно. Пожалуй, я знаю, как растормошить тебя. Вот погоди минутку! Сейчас почувствуешь прикосновение «Страсти Палантаса», и твоя кровь забурлит.

Эльсбет подошла к подносу, поставленному на высокий узкий столик, – широкие округлые бедра плавно покачивались в такт шагам. Отыскав бутылочку из голубого хрусталя, она обильно смочила благовонным маслом шею и мочки ушей; тоненькая струйка сбежала в вырез платья. Повернувшись, женщина принялась кокетливо разглядывать Грозного Волка.

Дамон сидел на краю продавленной кровати, пахнущей плесенью и высохшим пивом. Комната пропиталась неистребимыми запахами гнилой древесины и дешевых притираний, к которым теперь добавилось мускусное благоухание «Страсти Палантаса». От всех этих ароматов и приличной порции рома со специями голова у Дамона шла кругом. На маленьком табурете, в нескольких футах от кровати, обнаружился тазик с водой. Грозный Волк решил окунуть туда голову, чтобы привести чувства в порядок, но стоило ему подняться, как ноги подкосились, а тело словно налилось свинцом.

На стене над тазиком висело большое зеркало в позолоченной раме. Отражение в помутневшем стекле рисовало жутковатый портрет: высокие скулы, туго обтянутые кожей, ввалившиеся щеки и залегшие под глазами тени, придававшие лицу изможденный вид. Тонкий серповидный шрам, начинаясь от правого глаза, пересекая щеку и исчезал в плохо подстриженной бороде, такой же черной, как и спутанная грива волос, ниспадавшая на широкие плечи. Но даже несмотря на такое состояние, Дамон выглядел молодым и сильным: на руках и ногах перекатывались литые мускулы, под рубахой рельефно вырисовывался мощный торс.

– Давай, давай улыбнись красотке Эльсбет.

Дамон вздохнул и, чтобы она, наконец, замолчала, нацепил на лицо кривую ухмылку. Женщина затрепетала от волнения, изогнулась змеей, позволяя тунике свободно упасть с плеч, лукаво подмигнула и закружилась по комнате. Длинные светлые волосы сверкали в лучах вечернего солнца, проникавших в комнату сквозь двустворчатое окно. Эльсбет двигалась неторопливо, стараясь показать себя во всей красе. Когда танец закончился, она принялась не слишком убедительно играть роль охотницы. Согласно ее замыслу, в этом нелепом спектакле Дамон становился добычей. С кошачьей ловкостью женщина прыгнула на грудь нерасторопного гостя, отчего тот повалился на спину, подхватила его за ноги и развернула таким образом, что Грозный Волк оказался распростертым на кровати. Стащив с него видавшие виды сапоги, Эльсбет непроизвольно сморщила нос и замахала руками. Дамон с удивлением наблюдал такую реакцию, полагая, что затхлый воздух помещения испортить уже невозможно ничем.

– Тебе бы помыться да купить новые сапоги, – посоветовала женщина, грозя пальчиком. – А то в твоих дыр больше, чем в куске картайского сыра.

Эльсбет игриво провела длинными ногтями по его пяткам и снова нахмурилась, заметив, что гость никак не реагирует.

– Сладкий мой, ну расслабься или ты передумал приятно провести время?

Пристроившись сбоку, она принялась теребить шнуровку на вороте его рубахи.

– Эльсбет, я думаю, ты потеряла сноровку, – послышался насмешливый голос.

Он принадлежал очень худой темнокожей девушке с невероятно длинными ногами. Ее иссиня-черные волосы были острижены так коротко, что напоминали маленькую круглую шапку. Акцент выдавал в говорившей жительницу Эргота. Девушка расположилась в изголовье лежанки и положила руку на лоб Дамона; тонкие пальцы второй руки гладили его щеку, выводя невидимые узоры.

– Возможно, ты слишком стара для него, Эльс. Похоже, он предпочитает более молодых женщин, не таких обвисших.

Эльсбет злобно зашипела и со вздохом, изображающим оскорбленные чувства, мотнула, головой, так что светлые волосы рассыпались по плечам.

– Зато, Атлас, я намного искусней в делах любви. А мне ведь только двадцать, ты же знаешь.

Длинноногая девица расхохоталась – ее смех был похож на перезвон ветряных курантов.

– Двадцать? Эльс, ты шутишь? Разве если считать возраст по мерке жизни собак. Да ты сказала «прощай» тридцатилетию много месяцев назад!

На этом препирания закончились. Женщины, посмеиваясь, ласкали Дамона. Каждая со своей стороны тянула его за рукав. Наконец после долгих усилий рубаха полетела па пол.

– Вот это мускулы! – восхищенно произнесла Атлас. Смуглая рука скользнула по груди Грозного Волка вниз к животу и наткнулась на красный рубец с неровными краями.

– Это ты оцениваешь мужчин по зубам, Эльс. А я… Я всегда ценю в мужчине мускулы. Даже если мужчина немного отощавший.

Атлас наклонилась к Дамону и зашептала что-то ему на ухо. Лицо Грозного Волка на миг озарилось улыбкой, но тут же вновь превратилось в невозмутимую маску.

Эльсбет тем временем разглядывала шрам на его щеке.

– А как, ты сказал, тебя зовут, сладкий мой? Я не слишком хорошо запоминаю имена.

– Это все возраст, – не унималась Атлас. – Он так плохо влияет на память…

– Дамон Грозный Волк, – раздался глубокий голос из другого конца комнаты. – Его зовут, уважаемые леди, Дамон Эвран Грозный Волк. Победитель владык, истребитель потомков, охотник за сокровищами. В общем – выдающаяся личность. На всем Кринне вы не найдете более красивого прохвоста. Кроме меня, конечно.

Эти слова принадлежали человеку еще более мускулистому, чем Дамон, и почти семи футов ростом. Он растянулся на другой кровати, гораздо большей, которая, тем не менее, готова была в любой момент рухнуть под весом его тела и тел трех полураздетых женщин, крепко прильнувших к нему. Их бледная кожа резко выделялась на фоне бронзового загара силача.

Две девушки одновременно подались в сторону Грозного Волка, который приподнял голову, силясь осмыслить происходящее, и помахали ему; третья же продолжала перебирать густые каштановые волосы силача и покрывать поцелуями его широкоскулое лицо.

– А ты, сударь?… – наморщила лоб Эльсбет, проследив за взглядом Дамона. – Твоего имени я тоже не припомню.

Силач пропустил вопрос мимо ушей и скрылся под простыней вместе со своими подружками.

– Это Мэлдред, – с трудом произнес Дамон – язык распух от выпитого рома и, казалось, едва помещается во рту. – Мэлдред – наследный принц всех земель Блотена. Правда, выглядит он ничуть не лучше меня. Впрочем, на самом деле он синекожий людо…

– Эй! – рявкнул Мэлдред, вынырнув из-под простыни. – Думай, что говоришь! Тебе что, больше поболтать не о чем? Сам меня сюда затащил, и сам же…

Все женщины захихикали.

– Да пусть говорит, о Наследный Принц Блотена, – пропела Эльсбет сладким голосочком и запустила пальцы в волосы Дамона. – Вы можете делать все, что угодно. Хотите – разговаривайте… или…

Но наследного принца уже не было видно – он потерялся в жарких объятиях трех леди. Простыня, скрывавшая их, вздувалась и колыхалась, как паруса на ветру.

Эльсбет вновь повернулась к своему кавалеру и скорчила недовольную гримасу, заметив, что Атлас ластится к нему, а Грозный Волк медленно водит ладонью по гладкой спине эрготианки.

– Я знаком с одним эрготианцем, – рассказывал он. – Бывшим пиратом. – Дамон икнул и зажал нос, почуяв запах собственного перегара. – Его зовут Риг Мер-Крел. Не слышала когда-нибудь о таком?

– Нет. – Атлас приподняла голову и слегка подергала Дамона за густую бороду, тщетно стараясь плотнее прижаться к нему. – Эргот довольно большой, о бесстрашный истребитель драконов.

– Истребитель потомков, – поправил ее Грозный Волк. – Мне не довелось убить ни одного дракона.

«Да, был, конечно, морской дракон Брин, – подумал он. – Но ведь мне очень здорово помогли в той битве».

– Никогда не слышала о твоем Риге Мер-Креле, – продолжала девушка.

– Ну и хорошо, – ответил Дамон. – Риг бы тебе все равно не понравился. Хвастун и глупец. Ничего из себя не представляет.

– Мне ты нравишься, – вернулась Атлас к своему занятию. – А как насчет того, чтобы снять их? – Свободной рукой она попыталась распустить завязки на штанах Грозного Волка. Тот покачал головой и снова икнул. Эльсбет самодовольно взглянула на подругу и поинтересовалась:

– Может, для меня снимешь, сладкий мой? Вдруг тебе все-таки приглянется женщина повзрослее и не такая костлявая? Опыт бывает важнее молодости. Знаешь, наверное? Как хорошее вино, которое от возраста становится лучше.

– А вскоре превращается в отвратительный уксус, – вставила Атлас так тихо, чтобы никто, кроме Дамона, ее не услышал.

– Нет, – упрямо покачал головой Грозный Волк и попытался приподняться с постели. Однако Эльсбет удержала его. – Спасибо, но я все равно останусь в штанах.

Эльсбет просто зарычала от негодования.

– Точно чудной! – выдохнула Атлас и обратилась к Эльсбет: – Держи его здесь, а я схожу, принесу нашему воину чего-нибудь крепкого. Это поможет преодолеть неуместную застенчивость. Ему понравился пряный ром, так ведь? Да и наследный принц с нашими сестричками наверняка не откажутся выпить.

Страстная эрготианка встала, подхватила рубаху Дамона и накинула на плечи, потом оглянулась на кровать в противоположном углу комнаты, повернулась и, подмигнув Эльсбет, скрылась за дверью.

Эльсбет стерла пятнышко кармина с носа Дамона.

– Ты выглядел бы куда лучше, господин Дамон Эвран Грозный Волк, если бы немного привел себя в порядок. Особенно с таким замечательным мечом… – Женщина оценивающе посмотрела на клинок в ножнах, висящий на столбике кровати. Гарда меча имела форму соколиного клюва. – Спорю на что угодно – дорогая вещь. Да и это тоже. – Она ощупала заплечный мешок, почти целиком засунутый под кровать. – Я слышала звон монет, когда ты бросил его.

– Нет там монет, – заверил ее Дамон. – Только драгоценные камни. Причем самые разные.

– И у нас тут тоже настоящая драгоценность, – раздался звонкий голос с другой кровати, сама же говорившая продолжала прятаться под простыней, – Наследный принц и то, что он носит. У него на шее огромный бриллиант.

– Скорбь Лэхью, – вздохнул Дамон, вспоминая, что бриллиант называется так по имени Леса Лэхью в Лорринаре, где и была найдена эта бесценная вещь. Около трех месяцев назад он забрал драгоценность у Доннага и отдал Мэлдреду как плату за услугу, оказанную ими Вождю.

Эльсбет скрестила руки на груди:

– Ты действительно великий охотник за сокровищами, Дамон Грозный Волк. И твой друг тоже. Надо же, под моей кроватью лежат сокровища… Ожерелья из драгоценных камней…

Дамон пожал плечами. Внезапно Эльсбет подпрыгнула и отбежала в сторону.

– Ты весь завшивел! – воскликнула она, но тут же взяла себя в руки, улыбнулась и вернулась назад. Перекинув ногу через Дамона, женщина уселась сверху, чтобы не дать ему встать. – У меня тоже есть кое-какие сокровища, о могущественный истребитель потомков. Не хочешь поменяться?

Грозный Волк посмотрел на женщину:

– Может быть, мы дадим вам несколько камешков, леди, перед тем как уйти. – И произнес тише: – Возможно, они вам пригодятся, чтобы покинуть эту проклятую Богами страну.

– Вы дадите нам драгоценные камни?

– Да, дадим немного.

«Но не самые лучшие», – добавил Дамон про себя – ром не заглушил в нем рассудочности.

– Можешь еще забрать этот проклятый меч – для меня он все равно не слишком хорош. Заложишь его где-нибудь и купишь себе притирания получше.

Эльсбет начала осыпать поцелуями лоб и щеки Дамона, оставляя повсюду следы кармина.

– Сладкий мой, нечасто к нам заходят гости, подобные тебе и наследному принцу. Здесь все больше бывают трапперы или воры, в основном людоеды или полукровки. У этой публики только мелочь в карманах водится. Бриллианты им и не снились.

Женщина поерзала и склонилась вперед, заинтересовавшись родинкой на подбородке Грозного Волка. Она погладила пальцем темное пятнышко, одновременно любуясь толстой золотой цепью, украшавшей шею бывшего рыцаря.

– Что же привело тебя и наследного принца в…

– Мы идем из столицы Блотена, – объяснил Дамон. – У нас были там дела. Мы такие же воры, дорогая Эльсбет, как и все прочие, кто приходил сюда до нас. Остальное тебе знать необязательно.

Дамон глупо захохотал, прикрыв ладонью глаза. Голова Грозного Волка пылала – пары рома из нее уже выветрились, от летней жары и близости разгоряченного женского тела перехватывало дыхание. Дамону нестерпимо хотелось выпить.

– Красивые воры… – Эльсбет повертела круглую серьгу в ухе Грозного Волка, затем широко улыбнулась и прижалась к нему еще теснее. – Вернемся к разговору о штанах.

– Нет, – отрезал Дамон и пристально посмотрел ей прямо в глаза. Заметив, что женщина почувствовала себя неловко, он добавил: – Подожди, пока стемнеет. Тогда я их сниму.

– Настоящий джентльмен, хоть и вор, – проворковала она и снова скользнула взглядом по золотой цепи. – Так у кого ты украл все эти ценности, сладкий мой?

– Эти я заработал, – рассмеялся в ответ Дамон.

– Заработал? Может, расскажешь – как?

Дамон покачал головой.

– А если нальем, расскажешь? – Над ними стояла Атлас, держа в каждой руке по глиняному кувшину с узкими горлышками. – Пряный ром подойдет?

Девушка вошла так тихо, что Грозный Волк не заметил ее возвращения.

Дамон сел, протянул руку к кувшину, который показался ему больше, вытащил пробку и начал жадно пить, чувствуя, как живительная влага смачивает пересохшее горло. Поначалу напиток казался обжигающим, но постепенно приятное тепло, расплывающееся по телу и хлынувшее в голову, вытеснило все неприятные ощущения. Грозный Волк сделал еще один мощный глоток и предложил кувшин Эльсбет.

– Ах, нет, сладкий мой. Позже.

– Позже может и не быть, – бросил Дамон и глотнул еще. Из горлышка в нос ему ударил запах спиртного, доставивший большее удовольствие, чем благоухание «Страсти Палантаса» и каких-то немыслимо сладких притираний, которыми успела намазаться Атлас.

Девушка тем временем отнесла второй кувшин Мэлдреду. Наследный принц высунул руку из-под простыни, схватил посудину, пробормотал что-то вроде «спасибо» – и рука вновь скрылась.

– Именно позже, господин Грозный Волк, – промурлыкала Эльсбет. – Я выпью с тобой только после того, как ты расскажешь нам историю про драгоценности. И после того, как стемнеет. – Женщина игриво подергала Дамона за штанину.

Атлас присоединились к ним, перекатившись через мужчину.

– Если твой рассказ, дорогой, мне понравится, я принесу еще одни кувшин рома. Или даже два.

Черные глаза Дамона мерцали. Он не был ни хвастуном, ни выдумщиком, но ночь еще не вступила в свои права и времени оставалось предостаточно, поэтому Грозный Волк одним глотком выпил почти половину оставшегося рома и начал:

– Мы с Мэлом должны были выполнить поручение правителя Блотена, проклятого уродливого людоеда Доннага. Наша задача состояла в том, чтобы освободить для его светлости пленников из серебряных копей и доставить освобожденных обратно в Блотен. Веселое местечко, доложу я вам…

– Это были серебряные копи черной драконицы Сабл, – вставил Мэлдред из-под простыни. – Их охраняли потомки. – Он помолчал минуту, затем добавил: – Я уже говорил, что Дамон большой мастер уничтожать этих тварей, но иметь дело с жителями Блотена у него получается плохо. Продолжай, Дамон. Расскажи им о нашем путешествии в столицу людоедов…

Глава 5
Воспоминания о столице

Дамон, Мэлдред и спасенные рабы с серебряных копей остановились перед рушащейся стеной, местами достигавшей пятидесяти футов в высоту. Кое-где она еще оставалась неповрежденной, но некоторые участки давно обвалились. Образовавшиеся бреши заложили валунами, скрепленными раствором извести, или забрали деревянными кольями, глубоко вбитыми в каменистую почву и соединенными проржавевшими железными полосами. Там, где разрушения были особенно сильны, между камней приладили копья остриями наружу для защиты от незваных гостей.

На верхней площадке ветхого барбакана стояли три хорошо вооруженных людоеда. Они были сутулы и покрыты бородавками, участки тела, не прикрытые серой одеждой, усеивали нарывы и струпья.

Самый крупный, у которого из-под губы торчал вбок сломанный зуб, что-то прорычал, затем ударил шипастой палицей в щит, снова зарычал, указал на Дамона с Мэлдредом и, угрожающе подняв оружие, сплюнул. Подозрение у стража вызвал вид силача. Он знал Мэлдреда, но не был знаком с синекожим магом-людоедом в его человеческом обличье.

Мэлдред, положив одну ладонь на гарду меча, а другой похлопав по мешочку, висящему на поясе, выкрикнул несколько гортанных фраз, затем, после минутного раздумья, отцепил мешочек и швырнул его вверх. Поймав добычу, людоед сузил выпуклые глаза, отставил булаву в сторону, запустил одутловатый палец внутрь и поворошил содержимое. Удовлетворенный пошлиной – или взяткой, – он что-то прорычал подчиненным, и те открыли ворота.

Сразу же за воротами начиналась главная улица, по которой сновали людоеды. Будучи ростом от девяти до одиннадцати футов, они довольно сильно различались внешностью, хотя преобладали широколицые, с крупными мясистыми носами. У некоторых в ноздри были продеты серебряные или стальные кольца, у других – кости. Цвет кожи людоедов варьировал от бледно-коричневого, как сапоги Дамона, до цвета красного дерева. У иных, правда, кожа была болезненного серо-зеленого оттенка, а у четы, вразвалочку переходящей улицу, – цвета остывшего пепла.

– Рикали, возможно, все еще здесь, – сказал Мэлдред Дамону, едва они вступили в город. – Ты ведь обещал, что вернешься за ней после похода. Целитель, Угрюмый Кедар, наверняка знает это, а его дом не так уж и далеко. – Силач махнул рукой в сторону юго-восточной части Блотена.

Дамон покачал головой:

– Мэл, если бы у Рики была хоть капля соображения, она ни за что не стала бы меня дожидаться. А если она все-таки решила ждать… – Грозный Волк на мгновение запнулся, словно у него перехватило горло, затем продолжал: – …значит, и этой капли у нее нет. Сама виновата, что не отправилась дальше. Надеюсь, она здесь счастлива. А что касается меня, то я намерен уйти. Давай уберемся отсюда через несколько часов, хорошо?

В ближайшем переулке Дамон заметил дюжину людоедов, грузивших в фургоны большие холщовые мешки. Работники были одеты в лохмотья и рваные шкуры; некоторые могли похвастаться сандалиями, но большинство ходили босиком. Все они выглядели грязными и как две капли воды походили на освобожденных рабов, по-прежнему бредущих позади своих спасителей.

– Я не хочу здесь оставаться, – в ужасе прошептал один из бывших рабов, принадлежавший к расе людей.

Благодаря острому слуху Дамон услышал эти слова и мысленно согласился с говорившим.

– Здесь лучше, чем в шахтах, – возразил человеку идущий рядом гном. – Я предпочту находиться где угодно, лишь бы не в той проклятой дыре. По крайней мере, тут никто не закован в цепи.

Человек и гном продолжали приглушенно беседовать.

Земля, по которой шагал импровизированный отряд, была раскисшей, как будто недавно прошел сильный ливень, довольно необычный для этой сухой горной местности. Небо плотно затягивали тяжелые облака, угрожавшие в любую минуту пролиться дождем и превращавшие и без того мрачный город в совсем уж удручающее место.

– Прекрасный город, – задумчиво пробормотал Дамон.

– Это точно, – подтвердил Мэлдред, уловив иронию в словах приятеля.

Через час после того, как они остановились, чтобы купить крепкого людоедского пойла, к которому Грозный Волк после первого посещения столицы испытывал неизменную страсть, они сидели за массивным столом в доме Вождя Доннага. Бывших рабов отдали на попечение стражи, теперь Мэлдред мог не беспокоиться за судьбу спасенных – о них должны были хорошо позаботиться.

– Мы рады, что ты помог возвращению наших подданных, Дамон Грозный Волк. Очень рады.

Вождь людоедов восседал в кресле, больше напоминающем трон, хотя его подлокотники были сильно потерты, особенно в тех местах, где когтистые пальцы Доннага касались обивки.

– Мы глубоко благодарны тебе.

Мэлдред взглянул на отца, а затем переключил внимание на роскошную трапезу. Дамон же внимательно слушал Вождя, чувствуя, что в доме людоеда его аппетит резко пошел на убыль. Грозного Волка вполне устраивало, что правитель отпустил охрану, чтобы побеседовать с Дамоном и Мэлдредом.

– Ты должен мне гораздо больше, чем просто благодарность, Вождь, – резко произнес бывший рыцарь.

Кольца, вставленные в нижнюю губу Доннага, зазвенели, глаза удивленно расширились.

– Да, действительно, ты сильно задолжал мне. Захотел отвертеться от…

– Это возмутительно! – воскликнул красный от гнева Вождь, вскакивая. – Наша благодарность…

– …недостаточна. – Дамон тоже поднялся и вскользь заметил, что Мэлдред опустил вилку и попеременно наблюдает то за ним, то за отцом.

Вождь зарычал и хлопнул в ладоши. Из алькова появилась девушка-прислужница, принадлежащая к человеческой расе, держа в руках большой кожаный мешок. Пустой. Глаза бывшего рыцаря сузились.

– Мы предполагали, что друг моего сына захочет получить более ощутимое вознаграждение, – произнес Доннаг так, словно вместе со словами выплевывал что-то омерзительное на вкус. – Стражники проводят тебя в сокровищницу. Дозволяем наполнить этот мешок всем, что пожелаешь. А после этого можешь покинуть наши владения.

Дамон покачал головой:

– Я возьму самые прекрасные драгоценные камни в уплату за освобождение рабов. Но все равно за тобой долг.

Его пальцы впились в край столешницы так, что суставы побелели.

Мэлдред попытался перехватить взгляд друга, но тот неотрывно смотрел на Доннага.

– Мы не понимаем, – сердито пробормотал Вождь и обратился к служанке: – Позови стражу! – Вновь посмотрев на Грозного Волка, он добавил уже спокойнее: – Мы надеялись, что стражники нам не понадобятся. Полагали, что на этот раз сможем поговорить вежливо.

– Нет, – прервал его Дамон. – Никакой стражи. – Он повернулся к девушке и окинул ее испепеляющим взглядом. – А ты оставайся здесь.

Служанка замерла, точно превратилась в статую.

– Дерзкий человек! – негодовал Доннаг, – Хоть ты и простой человек, мы были с тобой более чем щедрыми. Мы отнеслись к тебе лучше, чем к любому другому из твоего племени. Тот меч, который ты носишь…

– Убийца Червей. Избавитель, – прошипел Дамон.

– …когда-то принадлежал Танису Полуэльфу. Мы отдали его тебе.

– Продал мне, – поправил Дамон. – За немалую цену.

Глаза Вождя превратились в узкие щели.

– Это самый ценный меч, человек.

– Это ничего не стоящий меч. Держу пари, что Танис никогда не владел им, не прикасался к нему. Никогда не видел! Даже не знал, что эта проклятая вещь существует! Ты обманул меня!

И прежде чем Доннаг успел сказать еще что-нибудь, Грозный Волк отпрыгнул от стола, опрокинув стул, выхватил из ножен Убийцу Червей и бросился на повелителя людоедов.

– Стра… – начал было Доннаг в этот момент, но тяжелый кулак Дамона врезался в его живот, и Вождь рухнул обратно в кресло.

– Он стоящий, – задыхаясь и тщетно пытаясь подняться, прохрипел Доннаг. – Поверь нам. Он действительно…

– …кусок коровьей лепешки, – отрезал Дамон. – Такой же, как и ты. Его магия не работает.

Людоед печально покачал головой и удобнее устроился в кресле, тщетно стараясь держаться с достоинством. Вытянув шею, он попытался взглянуть на сына, но того загораживали широкие плечи Дамона, поэтому Вождь не увидел, что Мэлдред сидит с каменным лицом, не выражающим никаких эмоций.

– Сейчас магия действует не так, как в те времена, когда ковали меч. Возможно, сейчас…

– Я думаю, ты всегда знал, что этот меч бесполезен.

Вождь поднял дрожащую руку, призывая дослушать, но в ответ Дамон коленом вжал Доннага в кресло и приставил лезвие к его горлу. Мэлдред за его спиной медленно поднялся и осторожно отошел от стола.

– Дамон… – предупредил силач.

– Да! Бесполезен! Но твою никчемную жизнь он оборвать способен!

Дамон поглядел на эльфийскую вязь, выгравированную на лезвии. Меч будто догадался, что его обсуждают – магические знаки светились слабым голубым светом. Грозный Волк не мог прочесть их, да это и не имело значения. Он знал только, что Убийца Червей, меч Таниса Полуэльфа, был выкован эльфами и, как говорили, за прошедшие столетия сменил множество хозяев и имен. Предполагалось, что он был братом-близнецом Губителя Червей, которым во время Второй Драконьей Войны владел эльфийский герой Кит-Канан.

Легенда гласила, что этот клинок был передан оружейниками Сильванести королевству Торбардин. Оттуда он попал к эрготианцам, а потом уж в руки Таниса Полуэльфа. Считалось, что клинок был похоронен вместе с великим Героем Войны Копья. Да и Доннаг утверждал, что получил меч от одного грабителя могил.

– Тебя и в самом деле нужно убить, – твердо сказал Дамон. – Твоей стране это пойдет только на пользу.

– Мэлдред, сынок, – прохрипел Доннаг. – Останови его.

Дамон напрягся, ожидая, что силач бросится на помощь отцу, но Мэлдред стоял, не меняя каменного выражения лица.

– Оставь нас, – приказал Дамон служанке, которая неподвижно стояла у стены. – И держи язык за зубами. Поняла?

В его голосе и взгляде был лед, и девушка быстро выбежала из столовой, бросив поднос с кубками. Грозный Волк помолчал, прислушиваясь к ее удаляющимся шагам, в любую минуту ожидая топота стражников, потом яростно продолжал:

– Ты ничтожество, Доннаг. Такое же никчемное, как этот меч. Единственная разница – он не дышит и лишает этой способности людей, более достойных жизни, чем ты. Меч Таниса Полуэльфа? Ха! Очень в этом сомневаюсь. Его нужно расплавить и залить тебе в глотку.

Лицо Дамона побагровело от гнева, черты заострились, темные глаза расширились. От страха Доннагу показалось, что перед ним разверзлись две бездонные пропасти.

Вождь людоедов пытался что-то сказать, но свободная рука Грозного Волка молниеносно сдавила ему горло. От ужаса лицо Доннага, бледное от природы, стало мертвенно-белым.

– Не спорю, меч уберег меня от дыхания потомков – их кислота не жгла меня.

– Дамон… – вновь предостерег Мэлдред, подойдя на несколько шагов.

– Но меч Таниса, насколько я знаю, помогает находить его владельцу места, где спрятаны сокровища и артефакты. Вот это было бы действительно нечто стоящее.

Глаза Доннага умоляли о пощаде, но пальцы Грозного Волка все крепче впивались в его горло, а колено сильнее давило на грудь.

– Тебя также немного оправдывает, что клинок правильно выбрал Скорбь Лэхью, когда я попросил его подыскать что-нибудь достойное моего внимания среди безделушек в твоей сокровищнице.

– Дамон… – Теперь Мэлдред стоял прямо позади него.

– Но он не раскрыл тайну того, что мне действительно необходимо – лекарство от проклятой чешуйки у меня на ноге. Видение болота – вот что он мне показал. Странные туманные образы. Ты что, дразнишь меня, Доннаг?! Водишь за нос, как коварный лис?! Ничтожество!

Мэлдред подошел к креслу и взглянул на мертвенно-бледное лицо Вождя.

– Это мой отец, – тихо произнес людоед в обличье человека, обращаясь к Дамону. – Я не испытываю к нему особой любви, иначе жил бы здесь, вместо того чтобы путешествовать с тобой. Но если ты убьешь его, управление страной ляжет на мои плечи. Отказаться будет невозможно, так что лучше, если это случится как можно позже.

Челюсть Грозного Волка шевельнулась, он чуть-чуть ослабил хватку на горле Доннага:

– Я бы должен продырявить тебя этой никчемной вещью, ваша ничтожная светлость. – Дамон потянул носом воздух и презрительно усмехнулся – Вождь людоедов испачкал свои царские одежды. – Я бы оставил этот проклятый меч здесь, но ты ведь найдешь другого глупца, который купит его, а мне бы не хотелось, чтобы ты получил двойную плату.

– Ч-чего ты хочешь? – просипел Доннаг, силясь вздохнуть.

– Чего я хочу? – Дамон отпустил горло людоеда и помолчал, пока Вождь хватал ртом воздух. – Я хочу… я хочу?… Я хочу больше никогда не встречать тебя! – взревел он. – Хочу больше никогда не появляться в твоем расчудесном городе, никогда не ступать на землю твоей несчастной страны и… – Тут Грозный Волк взглянул на брошенный мешок, и его лицо озарила по-настоящему довольная улыбка. – …И я хочу два мешка, набитых твоими самыми изысканными драгоценностями. Один для меня, второй для твоего сына. Я наполню все карманы золотом. Увешаю руки браслетами, обмотаю цепочками. Но это не все. Я хочу еще кое-что…

– Ч-то еще?

Бывший рыцарь задумчиво пожал плечами. Доннаг беспомощно посмотрел на сына, но тот сделал вид, будто судьба отца его не заботит.

– Еще фургон сокровищ. Два фургона, Доннаг. Десять! Я хочу получить назад в десять раз больше, чем заплатил за этот проклятый меч.

Доннаг тяжело дышал, потирая горло.

– Мы можем дать тебе все, что ты хочешь, но это будет украдено прежде, чем ты минуешь наши горы. Ты и наш сын – не единственные воры в этой стране. На каждой дороге могут встретиться грабители. И хоть оба вы выглядите достаточно внушительно, вас возьмут числом.

– Либо разбойники возьмут числом, либо настигнут его наемные убийцы, – прошептал Мэлдред.

Дамон с такой силой ударил кулаком по подлокотнику кресла Доннага, что старая древесина раскололась:

– Я хочу…

– Мы можем предложить кое-что получше.

– Ха! Еще один меч Таниса?

– У нас есть карты, указывающие места, где зарыты клады, – быстро произнес Доннаг. – Мы как раз вспомнили. Их две – два листа пергамента, которые легко спрятать. Даже если на тебя и нападут грабители – что с того? Отдашь им драгоценные камни, а редкие карты, которые ведут к несметным богатствам, останутся у тебя. Никто и не догадается. Позволь мне выказать истинную благодарность. Конечно, фургоны с ценностями я тоже дам, но карты кладов дороже, чем все они, вместе взятые.

– Уверен, любая из этих карт такая же фальшивка, как и меч. – Дамон помахал острием клинка перед лицом людоеда.

Доннаг нервно замотал головой, звеня кольцами в губе.

– Нет-нет… Мы…

– Дамон, давай сначала посмотрим их, – подал голос Мэлдред. – Я смогу определить, подлинные ли это карты, – заверил он друга. – Помню, несколько лет назад Вождь хвастался передо мной своей коллекцией древних пергаментов, так что не исключено, что в его словах есть доля правды.

– Да, – кивнул Доннаг. – Позволь нам показать их. – Его глаза потускнели, будто Дамон навсегда изгнал из них жизнерадостный блеск и выражение достоинства. – Они внизу, в сокровищнице, вместе с драгоценными камнями и всем остальным… Я позову…

– Не надо! – заорал Дамон. – Ты сам проводишь нас в кладовые! Я не желаю видеть никаких стражников! Никаких служанок! Никаких посыльных! Только тебя. И я не хочу, чтобы ты хоть на мгновение исчезал из виду! Не намерен терпеть никаких уловок!

Доннаг достал три старинные карты, истлевшие по краям и готовые рассыпаться в прах от малейшего прикосновения.

– Это Зубы Хаоса – острова севернее Восточных Дебрей и Нордмаара. Даже представить себе не могу такого далекого путешествия, – неодобрительно произнес Мэлдред. – И неизвестно, сможем ли мы там что-нибудь найти.

Дамон кивнул, соглашаясь.

– А на этой – Элиановы Дебри. Лежат к востоку отсюда на границе владений красной драконицы. Они хоть и находятся ближе, чем Зубы Хаоса, но все равно далеко, и у меня нет никакого желания отправляться туда.

Мэлдред принялся тщательно разглядывать третью, меньшую карту, явно более древнюю, чем первые две: чернила на ней выцвели настолько, что стали почти неразличимы.

– А вот эта – совсем другое дело; не то, что предыдущие. По крайней мере, не придется искать корабль для путешествия. К тому же эта карта действительно выглядит подлинной.

Дамон подошел ближе, рассматривая карту через плечо друга и одновременно следя за Доннагом, который нервно переминался с ноги на ногу на ступенях лестницы.

– Да, друг мой, это заманчиво.

– Земля изменилась с тех пор, но это место, похоже, должно находиться в Пыльных Равнинах, – пояснил Мэлдред. – К югу отсюда, за болотом черной владычицы. Ну, вот еще новости! Карта-то того гляди развалится. Нужно привести ее в порядок, чтобы была попрочнее.

Он начал колдовать, выводя хриплую горловую мелодию, то повышая, то понижая голос. Пальцы силача трепетали над картой, глаза пылали бледно-зеленым огнем. Постепенно свет становился более ярким, опускался ему на руки, просачивался сквозь пальцы на поверхность пергамента.

– Сын. Что ты…

– Делаю карту немного крепче, отец. Это заберет лишь малую часть моих сил, так что я даже не почувствую.

Зеленый огонь погас, широкие плечи Мэлдреда поникли, и силач покачал головой.

– Это трудное заклинание. – Он тяжело дышал. – Оно показалось мне сложнее, чем несколько месяцев назад. Хорошо, что в перевоплощении я более искусен. Впрочем, чтобы выглядеть человеком, нужно совсем другое заклинание, и оно дается мне куда легче.

Мгновение спустя силач окончательно пришел в себя, живо скатал пергамент и вложил его в костяную трубку, которую затолкал как можно глубже в карман штанов.

– Дамон, подробнее рассмотрим карту потом, когда будем достаточно далеко отсюда. Поглядим, можно ли полностью разобрать письмена. – Мэлдред кивнул отцу. – Остальные карты мы пока оставляем. Никому их не продавай. Возможно, мы с Дамоном захотим получить их позже. Вернемся, если ничего не найдем.

– Я все еще хочу два мешка, наполненных драгоценными камнями, – напомнил Дамон. Он уже набил до отказа карманы, надел на шею толстую золотую цепь, а на правую руку – браслет.

Доннаг с негодованием посмотрел на бывшего рыцаря.

– Будет сделано, – угрюмо произнес он.

– В таком случае, – сообщил Дамон, – я желаю, чтобы ты сопровождал нас, пока мы не покинем город, чтобы не отходил от нас ни на шаг, ни на мгновение, за которое ты сможешь вызвать солдат или своих ассасинов. Ты будешь один – за нами не должен следовать никто из твоих приспешников. Ты понял меня?

В ответ последовал недовольный кивок. Дамон не разрешил вождю даже переодеться.

Конечно, в истории, рассказанной женщинам, Грозный Волк умолчал о том, что Мэлдред – маг-людоед, выглядящий как человек благодаря длительно действующему заклинанию, и о том, что силач – сын Доннага. Дамон также не объяснил, куда ведет карта сокровищ, и не упомянул о чешуйке на бедре. Сказал только, что меч не действовал так, как было обещано, и что получил от Доннага два мешка сокровищ и карту как компенсацию за это и в награду за освобождение рабов.

– В общем, мы распрощались со столицей. По крайней мере, пока, – закончил Мэлдред и резко отбросил простыню. Его тело густо покрывал пот, а движения были неуклюжими из-за чрезмерного количества выпитого.

Три девушки по-прежнему ласкали силача. Одна из них сделала большой глоток пряного рома в поцеловала Мэлдреда. Тот выпил обжигающую влагу из ее рта, как из чаши, и весело подтолкнул девушку локтем, требуя еще.

– Там для нас сейчас небезопасно, – пояснил силач и громко рассмеялся.

– Это точно! – Дамон тоже засмеялся, перевернул свой кувшин и потряс его, словно не веря, что ром мог закончиться. Для устойчивости Грозный Волк оперся о шаткую спинку кровати и протянул пустой кувшин Эльсбет.

– Я предупреждал, что позже может и не быть.

– Ты пьян.

– Да, мэ-эм.

Она нахмурилась было, но быстро повеселела.

– Уже темнеет. Я принесу еще один кувшин. Может быть, еще два-три глотка, и ты захочешь…

Эльсбет не договорила, соскользнула с кровати, быстро чмокнула Дамона в щеку и выбежала за дверь.

– Значит, именно поэтому вы так торопились покинуть столицу? – спросила Атлас, – Из-за того, что угрожали жизни Вождя людоедов?

– И поэтому тоже, – откликнулся Грозный Волк. – За мою голову назначена цена не только в этой проклятой стране, так что Доннаг не первый. До этого еще были Рыцари Легиона Стали, с которыми мы как-то столкнулись. – Язык Дамона заплетался все сильнее. – Каждому суждено рано или поздно умереть, но я не хочу, чтобы со мной это случилось в таких слякотных землях, а тем более от рук приспешников Доннага. К тому же я ненавижу эти горы. Если уж расставаться с жизнью, то в более уютном местечке.

– Ты странный, но храбрый… – Атлас прижалась плотнее к Грозному Волку.

– Здесь так жарко, – пробормотал тот, проводя пальцами по ее руке и чувствуя, что кожа девушки вполне соответствует ее имени. – Жарко, – повторил он.

– Это ром горячит твою кровь. И летняя жара. В самом деле, это не так уж и плохо. Бывали годы, когда все время лил дождь, – промурлыкала она. – Я могу сделать так, что тебе станет еще жарче. Уверена, ты не откажешь мне в такой мелочи.

Пальцы Атлас скользнули по штанам Дамона, но Грозный Волк оттолкнул ее руку. Девушка нахмурилась.

– Пока еще недостаточно темно, – сказал бывший рыцарь примирительно. – Вот стемнеет…

Он замолчал, увидев, что вернулась Эльсбет с двумя новыми кувшинами. Мэлдред выскочил из кровати, схватил один из них и быстро вернулся к своим подружкам.

– Эль, – пояснила женщина, заметив недовольное выражение на лице Мэлдреда. – Мне очень жаль, но пряного рома больше нет – вы допили последний.

Дамон молча взял кувшин и сделал большой глоток Подобно духам женщины, эль был дешевым и тоже обладал навязчивым запахом, но оказался достаточно крепким. В глазах Грозного Волка немедленно помутилось, так что он перестал замечать морщины вокруг глаз Эльсбет, да и сама она перестала казаться слишком полной, а скорее пухленькой и притом весьма симпатичной. Дамон глотнул еще раз, затем передал кувшин Атлас, схватил Эльсбет за волосы, подтянул к себе и поцеловал. «Страсть Палантаса» больше не раздражала, а наоборот, создавала гармонию ароматов, смешиваясь с запахом духов эрготианки.

Девушки ворковали вокруг него, расстегивая и стаскивая штаны. Грозный Волк успел отметить, что пока не так темно. Слабый свет еще лился сквозь окно, но кто-то уже зажег свечу, очевидно одна из подружек Мэлдреда. «Должно быть темно…» – тупо подумал Дамон, но эль и аромат притираний оказались слишком крепкими, не давая сосредоточиться, язык слишком плохо повиновался ему, чтобы возразить, а пальцы были слишком заняты, запутавшись в волосах женщин.

Внезапно до бывшего рыцаря донесся громкий стук, за которым последовали стон и шелест простыней. Он медленно сообразил, что эти звуки исходят из того угла комнаты, где находится Мэлдред, и догадался: силач упал с кровати. Дамон открыл глаза, повернул голову и сквозь завесу локонов Эльсбет разглядел, что Мэлдред лежит на полу на животе, не выпуская из пальцев кувшин.

Грозного Волка такое зрелище развеселило, и он непременно бы рассмеялся, если бы его губы не были заняты Эльсбет и Атлас, которые попеременно целовали Дамона. Когда же рот бывшего рыцаря на мгновение освободился, туда немедленно полился эль. Пытаясь отбиться от страстных женщин, благо руки были свободны. Грозный Волк увидел, что три подружки пытаются втащить Мэлдреда обратно на кровать, а одна из них привязывает его руки к столбикам по углам.

– Эй! – окликнул девушек Дамон, вытягивая шею.

Они же тем временем связали ноги силача и теперь спокойно одевались.

– Это что еще за… – Грозный Волк силился продолжать, но слова, возникающие в голове, никак не шли на язык. Он попытался оттолкнуть Эльсбет, но женщина вдруг показалась бывшему рыцарю ужасно тяжелой, а его пальцы странным образом вновь оказались запутанными в ее волосах, так что не было никакой возможности освободиться. Дамон чувствовал, как тело под весом крупной блондинки каменеет.

– Лежи спокойно, сладкий мой, – проворковала Эльсбет.

– Давай-ка еще выпьем, – предложила Атлас, запрокинула голову Дамона и влила в его рот новую порцию эля. Напиток был крепким, необычайно крепким, и чем больше его попадало в желудок Грозного Волка, тем понятней становилось бывшему рыцарю, что тут что-то неладно.

– Н-нет, – пробормотал Дамон, пытаясь выплюнуть жидкость.

– Сладкий мой, ты давно уже должен был уснуть. Мы всыпали в пряный ром столько сонного порошка, что можно было бы уложить небольшую армию. Вам должно было хватить и одного кувшина. Но кто же знал, что ты и твой приятель окажетесь крепкими, как быки. Атлас…

Худощавая эрготианка снова наклонила кувшин над лицом Дамона, но на этот раз бывшему рыцарю удалось стиснуть зубы и большая часть эля пролилась мимо.

Голова Грозного Волка то наливалась свинцом, то становилась необычайно легкой. Он снова попробовал оттолкнуть Эльсбет и Атлас, и на этот раз попытка увенчалась некоторым успехом. Дамон скатился на пол в обнимку с Эльсбет, оказавшись сверху. Женщина запуталась в простыне и его штанах, поэтому Грозный Волк, воспользовавшись передышкой, попытался подняться, но руки и ноги словно одеревенели.

Эльсбет выползла из-под Дамона и опрокинула его на спину. Эрготианка тем временем продолжала возлежать на кровати, с интересом наблюдая за их возней.

– Атлас, взгляни-ка на его ногу. Тут что-то…

– Вижу, Эльс. Какой странный шрам. Позже мы рассмотрим его как следует, а пока возьми кувшин.

Дамон закрыл глаза и сосредоточился. «Шевелись, – приказал он себе. – Шевелись, ты, жалкое подобие мужчины!»

Наконец Грозному Волку удалось подняться, и он, подхватив штаны, откатился подальше от Эльсбет. Но отравленное пойло все еще притупляло его мысли, поэтому Дамон не принял во внимание трех девиц, до этого развлекавших Мэлдреда. Несколько пар рук вцепились в него и прижали к полу. Затем Грозный Волк услышал шаги и, с трудом задрав голову, увидел Эльсбет, возвышающуюся над ним, и пустой кувшин в ее руке, неотвратимо приближающийся к его голове. Через мгновение глиняная посудина опустилась на лоб Дамона, погружая того в благословенное беспамятство.

Через некоторое время Грозный Волк пришел в себя и решил, что лежал без памяти совсем недолго. По крайней мере, в комнате царил все тот же полумрак. Голова от удара буквально раскалывалась.

Атлас накинула его рубаху, оказавшуюся слишком широкой для ее тоненькой фигурки, поэтому ей пришлось подпоясаться шнурком от шторы. Эльсбет тоже ухе оделась и теперь рылась в сумке Дамона, охая и ахая над разнообразными драгоценностями и прочими сокровищами. Остальные женщины укладывали вещи Мэлдреда. На поясе у каждой висел нож с длинным лезвием.

Атлас взяла меч Дамона, до того висевший на столбике кровати.

– Ничего не стоящий, говоришь? Хм… – Девушка обнажила клинок, провела по лезвию большим пальцем, но тут же порезалась, отдернула руку и сунула палец в рот, присосавшись к нему, словно к горлышку бутылки. – Может, для тебя он ничего и не стоит, но держу пари, за него можно выручить немало стальных монет. Представь себе, мы тоже покидаем Блотен – теперь, когда у нас есть достаточно богатств для этого. И все благодаря тебе и твоему приятелю.

Эльсбет тем временем надела заплечный мешок и склонилась над Грозным Волком. У нее на поясе тоже висел нож с длинным лезвием, точно такой же, как у трех других девиц, с рукоятью, обмотанной коричневой змеиной кожей, на которой был вышит символ, означающий принадлежность к воровской гильдии.

– Вы – не единственные воры в этом жалком городе. И мы, очевидно, намного более опытны в воровстве, чем вы. Чем были вы. – Эльсбет сняла с пояса нож и рукоятью ударила Дамона в грудь, потом еще и еще, затем лезвием провела по его животу, оставив тонкую кровавую полосу. – Поскольку порошок не усыпил тебя полностью, держу пари, ты сейчас все чувствуешь. По крайней мере, я очень надеюсь на это. – Женщина наотмашь хлестнула Грозного Волка по лицу, отступила на пару шагов, чтобы оценить свою работу, и продолжала наносить удар за ударом.

Дамон попытался справиться с веревками, которыми его привязали к кровати, но единственное, что ему удалось, это слабо пошевелить руками и ногами. Путы были слишком тугими, а узлы затянуты так, словно над ними трудился матрос. Грозному Волку подумалось, что он сумел бы освободиться, будь у него прежние силы и острый ум, но отравленное пойло поубавило и то и другое.

С трудом повернув голову, Дамон увидел, что к лежащему без сознания Мэлдреду подошла Атлас.

Почувствовав взгляд бывшего рыцаря, девушка обернулась к нему:

– Когда я услышала, что за тебя назначена награда, то сначала подумала сама получить ее, но все-таки я воровка, а не охотник за головами.

– Так что будем с ними делать? – спросила одна из девиц.

– Никаких свидетелей, – ответила Атлас. – Ты же знаешь наши правила.

Эльсбет поцокала языком:

– Что-то ты плохо выглядишь, господин Дамон Эвран Грозный Волк. Я бы с удовольствием развлекалась с тобой и дальше, но Атлас права – оставлять свидетелей нельзя. – Она подняла голову Дамона, расстегнула золотую цепь и повесила себе на шею, браслет с правого запястья Грозного Волка перекочевал на ее руку. – Мы не можем позволить себе этого, иначе о наших делах станет известно. Ты же меня понимаешь, не так ли?

Две женщины подхватили мешки с награбленным и вылезли в окно. Третья подняла двуручный меч Мэлдреда, прикидывая, как лучше его нести.

Атлас надела Скорбь Лэхью и покрасовалась перед Дамоном, чтобы он мог видеть камень, висящий на платиновой цепи, спускающейся почти до самой ее талии, и рассыпающий крошечные искры отраженного пламени свечи. Решив, что Грозный Волк полюбовался достаточно, девушка спрятала камень под рубаху и хитро улыбнулась.

– Этот здоровяк… Мэлдред, так, кажется, ты его называл? Он мой, – заявила Атлас. Она занесла Убийцу Червей над телом силача и, продолжая смотреть на Грозного Волка, направила острие в самую середину позвоночника.

– Я убью его твоим ничего не стоящим мечом. Это будет быстро. Возможно, он даже ничего не почувствует.

– А ты, полагаю, достанешься мне, Дамон Грозный Волк. – Эльсбет вытащила длинный нож и приблизилась.

Внезапно Дамон перестал видеть женщин – его зрение помутилось, перед глазами закружилась серо-черная муть. В центре серого водоворота различалась только маленькая светящаяся точка, очевидно пламя свечи.

– Я и вправду с радостью провела бы с тобой ночь, сладкий мой. Ты не представляешь, какое наслаждение способна я доставить в обмен на драгоценности.

– Сначала я, Эльс, – промурлыкала Атлас. Стройная эрготианка подмигнула сообщнице и еще выше подняла клинок над спиной Мэлдреда, но внезапно в изумлении отпрянула от кровати, поскольку дверь распахнулась от чьего-то мощного пинка и с такой силой ударилась о стену, что зеркало, висящее на ней, сорвалось и разлетелось по полу сотней осколков.

– Во имя Богов, что это?… – Эльсбет повернулась, схватилась за кинжал и сузила глаза, рассматривая женскую фигуру, возникшую в дверном проеме.

Фонарь, висевший в коридоре, высветил невысокую полуэльфийку с ниспадающей на плечи гривой серебристых волос, в просторных одеждах цвета морской волны. В каждой руке девушка держала по кинжалу с длинными волнистыми лезвиями, лепестки ее розовых губ кривила усмешка.

– Не что, во имя Богов, – поправила она. – Кто. Во имя Богов, кто! Меня зовут Рикали Локвуд. Я не буду возражать, если вы убьете двух червей, которых так старательно связали, и тем самым принесете нашему миру большую пользу. Мне бы очень хотелось, чтобы вы сделали это медленно и болезненно. А пока вы будете этим заниматься, я бы хотела получить немного тех сокровищ, которые вы забрали, потому что тоже намерена принять некоторое участие в вашей работе.

Глава 6
Странное семейство

Три воровки уставились на полуэльфийку.

– Слышите? Я хочу присоединиться к вашей компании, – продолжала Рикали, поочередно разглядывая Эльсбет, Атлас и третью девицу, которая тут же бросила возиться с мечом Мэлдреда, с грохотом швырнула его на пол и потянулась к ножу на поясе.

– Свинство какое! Но вам нет причин проявлять недружелюбие. Я только хочу принять участие в вашем деле, леди. – Последнее слово она презрительно растянула, после чего сплюнула. – Я отлично знаю, что здесь произошло. Эти люди пришли сюда, чтобы весело провести время, и скорее всего, получили то, чего хотели. А вы тем временем опоили их, потом ограбили и едва не убили. Я подкупила трактирщика, и он сказал, что на сегодняшнюю ночь вы сняли все комнаты, чтобы никто не явился и не потревожил вас, не смог вам помешать. Но я явилась – и потревожила. Вот так.

Атлас оглянулась через плечо и отметила, что Мэлдред до сих пор не очнулся после влитого в него отравленного пойла.

– Послушай, эльфийка…

– Полуэльфийка. – Рикали откинула волосы так, что стали видны заостренные уши.

– Не важно. Я не знаю, откуда ты явилась, женщина, но…

– Я пришла из столицы Блотена. Поистине прекрасный город… – При этих словах в ее голосе прозвучал неприкрытый сарказм. – Дамон Грозный Волк бросил меня там одну без гроша в кармане, пообещав, что вскоре вернется за мной. – Рикали на мгновение умолкла, впившись в Дамона раздраженным взглядом. – Я должна была сразу догадаться, что он лжет.

Дамон снова попытался освободиться от веревок, но руки по-прежнему не слушались – приложив все усилия, он смог только слегка пошевелить пальцами. Грозный Волк не видел Рикали, но узнал ее голос и теперь пребывал в недоумении: с какой стати полуэльфийка собралась присоединиться к компании воровок? Неужели он не ослышался, и девушка действительно говорила о том, что готова убить его и Мэлдреда? Дамон открыл рот, чтобы окликнуть Рикали, но из горла вырвался только сдавленный хрип.

– Я встретила Дамона в столице неделю, ну, может, две назад. Они с Мэлдредом шли по главной улице в сопровождении колонны оборванных людоедов, направляясь к дому Доннага. А через некоторое время увидела, как они покидают город. Я бросилась следом, пытаясь нагнать их, но Дамон даже не поглядел в мою сторону.

– Ты последовала за ними и оказалась здесь, – улыбнулась Атлас.

– Свинство! Да, так оно и вышло. Я полагаю, что они здорово задолжали мне за все причиненные беды. Теперь я хочу забрать причитающееся мне и отдать то, что заслужили они. Пусть отправляются прямиком в Бездну! – Рикали опять сплюнула, на этот раз в сторону Дамона. – Так что я могу убить их для вас, если вам неохота пачкаться, но за это вы позволите мне присоединиться к вашей компании. Конечно, за справедливое вознаграждение. Сколько бы при них ни было денег, часть должна достаться мне. Как я уже сказала, они мне задолжали.

– Извини, эльфийка, – покачала головой Эльсбет, – но все мы связаны тесными семейными узами.

– Полуэльфийка, – снова поправила Рикали.

– И нашей семье шестой не нужен, иначе доля каждой уменьшится.

Полуэльфийка быстро пересчитала находящихся в комнате женщин:

– Но я вижу только троих.

– Кэт и Киша ушли несколько минут назад – вместе с «деньгами», которыми ты так интересуешься.

– Я говорю только о том, что причитается мне! – Рикали возвысила голос и крепче сжала рукояти кинжалов. – Не говорите мне, что я проделала весь этот путь зря!

– Хорошо, я дам тебе то, что ты заслужила, – произнесла Эльсбет. – Получай!

Она бросилась вперед, размахивая кинжалом, но тут же с воплем остановилась, наступив босыми ногами на осколки зеркала.

Полуэльфийка же не испытывала по этому поводу никаких затруднений. Она двинулась к Эльсбет, хрустя по стеклу подошвами сапог, и занесла оба кинжала для удара. Неожиданно позади Рикали на пороге появился молодой человек в зеленой кожаной куртке, вооруженный тяжелой дубовой палицей с железным наконечником. Очевидно, он дожидался в холле.

– Свинство! – закричала полуэльфийка на Эльсбет. – Считается, что женщины сообразительнее мужчин, а ты топчешься по битым стеклам! Глупая толстая корова! Думаю, Дамон совсем лишился вкуса по части женщин, раз уж оставил меня и притащился к тебе.

Отвлекшись на болтовню Рикали, Эльсбет не успела увернуться, и полуэльфийка нанесла ей удар слева. На лице воровки отразилось изумление, когда лезвие кинжала глубоко погрузилось в ее плоть.

– Атлас! – завопила женщина. – Я ранена! Я истекаю кровью! Помоги!

– Сама себе помогай! У меня своих забот хватает! – откликнулась эрготианка и ловко, словно танцуя, поднырнула под удар опускающейся палицы молодого человека.

– А ты шустрый, щенок! – пробормотала она, – Но не такой быстрый, как я!

Атлас выбросила руку с ножом вперед, но юноша ловко отпрыгнул и неуловимым движением палицы выбил у эрготианки оружие.

– Проклятье! – воскликнула Атлас, кинулась на пол и перекатилась к кровати, на которой лежал Мэлдред, шаря вокруг в поисках ножа.

Третья женщина, подняв двуручный меч силача, выставила его вперед как копье, чтобы удержать молодого человека на расстоянии.

– Тебя никто не приглашал, – шипела она. – Ты не имеешь права…

Тем временем Атлас наполовину скрылась под кроватью, пытаясь дотянуться до ножа.

– Не могу достать! – вскрикнула она, наконец, вскочила, в три прыжка достигла окна и встала на подоконник. – Эльсбет! Оставь их! Герти! Брось этот проклятый меч и бежим! У нас и так больше ценностей, чем мы ожидали! Надо уходить, Эльсбет!

Не дождавшись ответа, эрготианка прыгнула вниз.

– Атлас? Атлас! О нет!

Лишившись поддержки эрготианки, Эльсбет откровенно испугалась, но, тем не менее, пытаясь не показывать виду, продолжала отбиваться от Рикали.

– Два на два, – глумилась Рикали. – И мы с Вейреком, несомненно, двое лучших, так что тебе вместе с Герти лучше бросить оружие и сдаться, пока я добрая.

Эльсбет решительно помотала головой, отступая к окну.

– Преимущество на нашей стороне, полуэльфийка, – возразила она.

– Подумай еще раз и не говори потом, что я не дала тебе возможности спасти свою морщинистую шею, – презрительно бросила Рикали.

– Зато я сейчас твою шею на ломти порежу!

Эльсбет приняла низкую стойку и, без труда парируя удары кинжалов, заставила полуэльфийку отступить на несколько шагов. В то время как Рикали не сводила глаз с длинного ножа, воровка потянулась к прическе и вытащила остро заточенную шпильку. Спрятав новое оружие в ладони, она подождала, пока Рикали подойдет ближе, затем махнула ножом, отводя удар кинжала, а другой рукой нанесла укол шпилькой. Длинная игла глубоко вонзилась в предплечье полуэльфийки.

– Свинство! – завопила Рикали, взглянув на торчащую в руке иглу и выплескивающиеся из-под нее струйки крови. – Проклятие! Женщина, ты ранила меня и испортила платье. А оно совсем новое! Но-во-е! Теперь весь рукав будет в пятнах!

Полуэльфийка дико взмахнула кинжалами. Острия лезвий рвали в клочья одежду Эльсбет, однако до тела не доставали.

– Рики… – К Дамону, наконец, вернулся голос, но, тем не менее, оклик прозвучал невнятно.

Полуэльфийка обернулась к кровати и увидела, что Грозный Волк смотрит на нее остекленевшим взглядом. Верхняя губа девушки вздернулась, обнажая зубки, но было слишком темно, чтобы бывший рыцарь мог заметить эту гримасу. Однако стоило Рикали отвлечься, как Эльсбет напала на нее: воровка, низко нагнув голову, ринулась на полуэльфийку, сильно боднула лбом в лицо, заставляя отшатнуться, и в тот же миг нанесла удар ножом. Лезвие распороло юбку и задело бедро девушки.

– Свинство! Опять! – взбесилась Рики. – Ах ты, грязная тварь! Слышишь? Сейчас ты сдохнешь! Сдохнешь! Сдохнешь!

– Рики… – Дамон потряс головой, стараясь прогнать дурман отравленного поила. Под черепом немедленно взорвался ослепляющий шар боли. Грозный Волк моргал и щурился в надежде, что зрение восстановится, но различал лишь общие контуры предметов и кое-какие цвета. В ноздри бил неистребимый запах «Страсти Палантаса».

– Рики! – На этот раз возглас прозвучал громче.

Сосредоточившись, Дамон напряг мышцы рук, пытаясь ослабить узлы, болезненно впившиеся в запястья. Он продолжал трудиться над этим, пока Рикали и Эльсбет продолжали бой. Веревки сдирали кожу и постепенно стали скользкими, пропитавшись выступившей кровью. Зная, насколько хорошо полуэльфийка владеет кинжалами, Грозный Волк на мгновение задался вопросом, не стоит ли подождать, пока она победит и поможет ему освободиться. Впрочем, он тут же вспомнил слова девушки о том, что она готова убить и его, и Мэлдреда за подходящее вознаграждение, и решил, что ожидание – не самая благоразумная идея.

Дамон потянул сильнее и ощутил, что к ногам тоже возвращается чувствительность. Он согнул колени в попытке выпутаться из веревки, стягивающей его лодыжки. Столбики кровати, к которым он был привязан, протестующе заскрипели, и бывший рыцарь понял, что дерево поддастся раньше, чем он освободится от веревок, а это даст хоть какую-то свободу.

Между тем девица по имени Герти ловко орудовала двуручным мечом Мэлдреда, парируя удары палицы молодого человека, и неуклонно теснила того, пока не загнала в угол комнаты.

– Кто ты такой? – шипела она. – Кто ты такой, чтобы вмешиваться в наши дела? Ты не имея права входить сюда, наглый щенок!

С этими словами Герти сделала резкий выпад, оказавшийся не совсем удачным – юноша успел отшатнуться. Острие меча пропороло его куртку и вонзилось в стену, приколов спутника Рикали как жука.

Молодой человек взглянул на лезвие. Оно вошло так глубоко, что пробило перегородку насквозь и теперь наверняка высовывалось в холл.

– Ты слишком сильная! – выпалил юноша. – Сильнее, чем должна быть!

– Сильная? – Герти отпустила гарду меча и отступила, злобно посмеиваясь над Вейреком. – Ты еще не видел моей настоящей силы.

Она пританцовывала перед молодым человеком, легко уклоняясь от ударов его палицы, а Вейрек одновременно с этим пытался освободиться. Бросить оружие и обеими руками выдернуть из стены двуручный меч было непозволительной роскошью, а кожаная куртка никак не желала рваться.

– У тебя на редкость добротная одежда, мальчик, – насмехалась Герти. – В ней-то тебя и похоронят. – Внезапно она бросилась к кровати, на которой лежал Дамон, выхватила нож и приставила его к горлу бывшего рыцаря. – Но прежде, чем умрешь, налюбуйся, как испустят дух твои приятели, а за ними я полуэльфийка.

– Нет! – воскликнул пришедший в себя Мэлдред. Глаза силача были открыты. Он мотал головой, стараясь избавиться от воздействия отравленного поила, сжимал кулаки, напрягая мышцы в попытках разорвать веревки, но его усилий было явно недостаточно. – Оставь его!

– Да, Герти, оставь его! – крикнула Эльсбет, нанося Рикали очередной удар. – Он мой!

– Извини, – с улыбкой откликнулась Герти. – Теперь он мой.

– Нет! Пожалуйста! – Рикали отскочила от отвлеченной спором Эльсбет и метнулась к Дамону. Клинок полуэльфийки перерубил рукоять ножа Герти в тот самый момент, когда острие уже прочертило тонкую кровавую полоску на шее Грозного Волка. От неожиданности воровка выпустила оружие, и лезвие клацнуло об пол, отлетев на несколько футов.

– Ты не убьешь Дамона! – выкрикнула Рикали и, сплюнув, широко размахнулась, однако Герти со смехом отбежала.

– А мне показалось, полуэльфийка, что ты говорила, будто он тебе задолжал? – не переставая смеяться, бросила Герти, шаря взглядом по комнате. – Вроде бы ты еще говорила, что готова убить его?

– Да, он мне должен, – подбоченилась полуэльфийка. – И будет должен еще больше – за то, что я спасу его проклятую жизнь.

– Стой, где стоишь! – прорычала Эльсбет, в гневе топнув ногой с такой силой, что проломила половицу. – Стой, чтобы я, наконец, смогла убить тебя! Драка и так слишком уж затянулась!

Рикали посмотрела на пробитый пол, затем подняла голову и встретила пристальный взгляд женщины. Полуэльфийка заметила, что синие глаза воровки стали черными как ночь, а в их глубине медленно разгорается красное пламя.

– Кто ты? – выдохнула она.

– Твоя смерть, – рявкнула Эльсбет и нанесла удар, заставляя Рикали отступить.

Тем временем Герти подошла к Мэлдреду и одной рукой в мгновение ока отломила кроватный столбик вместе с куском спинки и ножкой. Кровать накренилась на бок, силач съехал на пол, сильно ударился и глухо застонал. Воровка, занеся импровизированную дубину, двинулась к юноше, все еще пригвожденному к стене.

– Щенок, Эльсбет полагает, что пора заканчивать. И я думаю, что она права.

– Кто вы? – воскликнула Рикали. – Вы обе – не…

Ее слова были прерваны грохотом – Мэлдред, наконец, избавился от воздействия дурмана настолько, что смог собраться с силами и сокрушить остатки кровати, к которой был привязан. Теперь он пытался избавиться от спутавших его веревок.

Герти бросила взгляд через плечо и нахмурилась:

– Эльсбет, давай заканчивать эту игру! Пора присоединиться к Атлас!

Она вновь переключила внимание на Вейрека, подвела импровизированную дубину под удар его палицы, отбила оружие противника и сильно ударила того в грудь. Прогнившее дерево раскололось на куски, и Герти с проклятиями отшвырнула бесполезные обломки.

– Что-то ты зажился на свете, – глумливо воскликнула она, показывая пустые руки.

Молодой человек снова занес палицу, но воровка на лету перехватила ее. Дерево звонко щелкнуло по раскрытым ладоням.

– Проклятье! – выругалась от неожиданности Герти. – Это было чувствительно! Ты, щенок, как я погляжу, тоже не слабенький!

С минуту они выкручивали палицу друг у друга, затем девица рванула оружие на себя так, что туника Вейрека наконец лопнула и юноша навалился прямо на Герти. Однако оружия ни тот, ни другая не выпустили, и борьба продолжалась до тех пор, пока воровке не удалось подмять молодого человека.

– Прекрати сопротивляться, щенок! Клянусь, я убью тебя быстро! Ты – человек, и выгодно продать тебя не удастся.

– Ты не можешь быть такой сильной, – задыхаясь, проговорил юноша.

Между тем Мэлдред сумел освободить запястья и лодыжки от веревок и теперь сидел на разбитой кровати, не в силах подняться.

– Это… не… неправильно… в-все… – пробормотал он. – Тут что-то не так.

Силач попробовал встать, но ноги не желали слушаться. Единственное, что у него получилось – растерянно замахать руками.

– Что-то не так? – передразнила его полуэльфийка. – Неужели ты тоже заметил? Да они пробивают стены насквозь! Ломают кровати! Они сильны, как быки! И в самом деле – что-то не так! Мэл, я должна… Ой! – Эльсбет снова задела Рикали, и та была вынуждена замолчать, чтобы полностью сосредоточиться на отражении ударов.

– Дамон! Дамон! – позвал Мэлдред друга. – Очнись!

Дамон неуклюже заворочался, продолжая наблюдать за боем Рикали и Эльсбет. Воровка прижала полуэльфийку к стене и занесла кулак. Девушка вовремя пригнула голову, и кулак пролетел мимо, пробив дыру в стене. Полуэльфийка замерла с открытым ртом, когда женщина спокойно выдернула из отверстия руку, на которой не было ни царапины, только следы известка на костяшках пальцев.

– Я… я… не знаю, кто ты… – заикаясь, пробормотала Рикали. – Но ты точно не обыкновенная воровка.

– Не обыкновенная – это уж точно, – злобно бросила Эльсбет, вонзая нож в плечо девушки. – Возможно, Герти права и мне пора прекратить играть с тобой и закончить этот балаган, но я не хочу слишком уж уродовать тебя. Ты не человек, и за тебя можно выручить немало звонких монет.

– Свинство! Какое свинство!

Рукав платья полуэльфийки потемнел от крови, раненая рука быстро немела, и кинжал выскользнул из ослабевших пальцев. Рикали осталось только бессильно выругаться.

– Ты неплохо порезала меня, ты, отвратительная… подлая… все равно кто!

Она рванулась влево, тут же резко развернулась вправо и подалась вперед. Эльсбет оказалась застигнутой врасплох и отступила.

Рикали добежала до кровати, на которой лежал Дамон, и оставшимся кинжалом принялась перепиливать узел, стягивающий его правую лодыжку. Двух движений хватило, чтобы веревка лопнула. Девушка поспешила к другой стороне кровати и проделала то же самое с веревкой, опутавшей левую лодыжку Грозного Волка. Этого оказалось достаточно, чтобы бывший рыцарь почувствовал себя практически свободным.

Тем временем Эльсбет не собиралась упускать свою добычу, несмотря на то, что пол вокруг кровати был густо усыпан осколками зеркала. Толстуха бросилась к Рикали, вскрикивая, когда стекло впивалось в ее босые ступни. Полуэльфийка преградила ей путь, взмахивая перед собой кинжалом, чтобы не дать Эльсбет приблизиться. Однако воровка перешла в наступление и начала теснить девушку к окну.

Между тем Дамон полностью избавился от пут, разбив спинку кровати, но сесть ему удалось только с третьей попытки. Комната кружилась у него перед глазами, однако теперь бывший рыцарь смог как следует разглядеть полуэльфийку.

Девушка сильно изменилась со времени их последней встречи. Раньше она носила обтягивающую одежду, а сейчас на ней было широкое платье, доходящее до щиколоток. Она всегда густо красила губы, глаза и ресницы, что оттеняло бледность кожи, но сегодня на ее лице не было никакой краски, отчего оно выглядело почти прозрачным, как у фарфоровой куклы. Густая грива серебристо-белых завитков оказалась остриженной до плеч.

«Давай, – приказал себе Дамон, – поднимайся!»

Резко сбросив ноги с кровати, он встал. Перед глазами немедленно заплясали черные пятна, но, тем не менее, Грозный Волк уже разглядел окно – светлое на фоне темной стены – и небольшой огонек, оказавшийся пламенем свечи. В дверной проем сочился свет фонарей, развешанных в холле.

Внезапно он услышал полузадушенный женский стон.

– Рикали? – окликнул он.

– Дамон, Мэл, помогите, – раздалось в ответ. – Я не знала, что женщина может так драться.

«Я тоже не знал», – подумал Грозный Волк.

Хотя голова все еще кружилась, он уже разглядел, что Эльсбет продолжает биться с Рикали, Герти борется с каким-то молодым человеком, а Мэлдред стоит на коленях, и его пальцы порхают в воздухе. Дамон понял, что силач творит заклинание.

Грозный Волк потянулся к сломанному кроватному столбику, на котором раньше висел Убийца Червей, но там ничего не оказалось. Он с трудом припомнил, что меч взяла эрготианка по имени Атлас, но сейчас ее в комнате не было. Тихонько выругавшись, Дамон схватил первую подвернувшуюся под руку деревяшку, чтобы использовать как оружие, подкрался к Эльсбет и изо всех сил ударил ее по спине. Однако воровка не обратила на это никакого внимания, продолжая отжимать полуэльфийку к окну.

– Дамон! Помоги Вейреку! Эта сука убьет его!

– Вейреку?

Дамон взглянул на пол, где Герти душила незнакомого молодого человека. Его лицо покраснело, глаза вылезали из орбит. Дамон покачнулся, подняв импровизированную дубину, шагнул вперед, и комната снова бешено завертелась вокруг него.

Мэлдред продолжал творить заклинание. Он еще не полностью оправился от обморока, поэтому работа шла медленно, но силач не прекращал попыток. Он сосредоточился на собственных пальцах, которые постепенно становились все более теплыми, пока не начали буквально пылать.

– Я не хочу причинять тебе вред, женщина, – произнес Мэлдред, пытаясь привлечь к себе внимание Герти, – но позволить убить этого молодого человека не могу.

Девица даже головы не повернула.

– Предупреждаю… – продолжал силач, нацеливая пальцы на Герти.

Та еще сильнее впилась ногтями в горло молодого человека.

– Так я и думал.

С этими словами Мэлдред ударил. Огненные стрелы впились в спину девушки, но она никак не прореагировала. Пришлось выпустить еще один залп. На этот раз Герти ощутила ожог, ослабила хватку, вскочила на ноги и воззрилась на Мэлдреда. Ее скудные одежды дымились, кожа местам обуглилась.

– На твоем месте я бы оставил его в покое, – посоветовал тот. Полузадушенный Вейрек хватал ртом воздух и кашлял. – Стой, где стоишь, женщина. Или ты глухая?

Он покачал головой, широко развел руки в стороны и произнес короткую фразу на языке людоедов. Извергнувшиеся из ладоней волны пламени поразили воровку на уровне пояса, и спустя мгновение она полыхала как факел. Тело Герти извивалось в судорогах, а ее исступленные крики заставили содрогнуться даже Мэлдреда, повидавшего в жизни всякое.

Силач поднялся на ноги за секунду до того, как девица упала вперед, на его сломанную кровать, все еще корчась. Пламя немедленно охватило простыни. Мэлдред подошел к Вейреку и подал юноше руку, помогая встать. Другой рукой он подхватил Дамона.

– Комната горит!

– Да, надо уходить. – Язык Грозного Волка все еще заплетался, поэтому речь была несколько нечленораздельной, но в голове прояснилось, и окружающий мир перестал кружиться в безумной пляске.

– Рики? – захрипел молодой человек. – Где Рики?

Дамон и Мэлдред огляделись, но полуэльфийка исчезла. Эльсбет также нигде не было видно.

– Может, убежала, – предположил Дамон. – Она ведь знает дорогу.

Мэлдред покачал головой:

– Я так не думаю. – Он указал на окно, где все еще подрагивали занавески, ткань которых пропиталась кровью. Еще больше крови было на подоконнике. – В последний раз я видел их именно там.

Не обращая внимания на быстро распространяющееся пламя, силач схватил штаны, натянул их, подошел к окну и высунулся наружу.

– Ничего, – бросил он, обернувшись. – Никаких следов ни той, ни другой.

– Эти девки все отлично продумали, – сказал Дамон. – Подсыпать снотворного зелья, ограбить и убить – отличный план.

– Это Рики спасла вас, – подал голос молодой человек. – Если бы она не появилась вовремя, вы бы уже были покойниками. Теперь мы должны спасти ее.

Дамон молча взглянул на незнакомца. Юноша походил на жителя лесов. На нем была зеленая кожаная куртка и высокие, почти до бедер, сапоги, тоже зеленые, но более темные. Светлые волосы были подстрижены так, что прикрывали уши, а глаза имели довольно необычный цвет – серый с пепельным оттенком.

– Сначала надо выбраться отсюда, – произнес Мэлдред, отходя от окна и подталкивая Дамона и юношу к двери, – огонь, обглодав остов кровати, уже лизал стену. – И выбираться надо прямо сейчас. Тогда уже можно будет подумать о Рики.

Одной рукой он прихватил сапоги и рубаху, а другой вытащил меч, торчавший в стене.

– Рики! – упорствовал молодой человек, пока оба мужчины, поддерживая с двух сторон, помогали ему спускаться по лестнице. – Мы должны отыскать мою жену!

От неожиданности Дамон остановился.

– Жену? – спросил он у спины незнакомца.

Поскольку ответа не последовало, Грозный Волк решил выяснить это позже и предположил, обращаясь главным образом к Мэлдреду:

– Наверное, она бросилась в погоню за толстой распутницей. Через окно, а возможно, и через дверь. Эти женщины – совсем не то, чем хотят казаться.

– Рики не могла вылезти через окно в ее положении, – бросил через плечо молодой человек. – И не стала бы преследовать ни одну из этих особ.

– Да, с такими ранениями… – согласился Мэлдред. – Вряд ли она ходить-то может без посторонней помощи. – Из комнаты повалил дым. Силач закашлялся и, подхваченный Дамоном, побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. – Но мы найдем ее!

В большом зале таверны сидело с десяток людоедов. Посетители беззаботно потягивали эль из массивных деревянных кружек и играли на двух круглых столах в ярко раскрашенные камушки. При виде потрепанной троицы, скатившейся сверху, все замерли. Кто-то указал на клубы дыма под потолком. Раздались испуганные гортанные крики.

Долговязый мужчина средних лет с копной седоватых сальных волос, спадавших на глаза, стоял за стойкой и протирал грязной тряпкой стакан. Это был хозяин заведения, который почему-то старательно делал вид, что ничего не происходит.

– Сюда спускалась полуэльфийка? – спросил молодой человек. Поскольку хозяин ничего не ответил, он шагнул к стойке и ударил по ней палицей. – Я спрашиваю, здесь была полуэльфийка?

Хозяин изумленно взглянул на юношу, еще усерднее протирая стакан:

– Полуэльфийка?

– А полная девица? Одна из тех дам, которые заплатили, чтобы ты не пускал никого наверх?

Мужчина пожал плечами и перекинул тряпку через локоть:

– Не понимаю, о чем вы говорите. Я никого не видел.

Вейрек стиснул подбородок владельца таверны. От неожиданности тот выронил стакан и тряпку. Дамон следил за людоедами, половина из которых поднялась с мест и с интересом наблюдала за тем, что происходит возле стойки, словно это было веселое представление.

Молодой человек потянул хозяина за челюсть, и развернул его голову так, чтобы была видна лестница, откуда ползли густые клочья темно-серого дыма. Запах горящего дерева уже начал перебивать застарелые ароматы грязи, пота и пролитого эля.

– Пожар! Мое заведение горит!

Вейрек крепче сжал пальцы:

– И ты сгоришь вместе с ним, если не расскажешь о полуэльфийке.

– Я ничего не знаю. – Хозяин весь дрожал от страха, но в то же время стало ясно – он говорит правду. Вейрек досадливо сплюнул и бросился вон.

Владелец нырнул за прилавок, вытащил трясущимися руками кое-какие ценные вещи и коробку, куда складывал выручку, и поспешил следом.

– Пожар распространяется слишком быстро! – сквозь кашель крикнул Дамон, направляясь к двери, и тут же остановился, заметив, что его друг не двигается с места.

Мэлдред обнажил свой двуручный меч и заступил дорогу самому рослому людоеду. Остальные потянулись на улицу, забрав свои камушки и деньги. Некоторые под шумок стащили кружки с элем. Вся компания бранилась последними словами из-за испорченного вечера.

– Ты видел здесь женщин человеческой расы? – спросил силач на людоедском, поднимая меч. – Или полуэльфийку?

Людоед покачал головой и попытался пройти, но Мэлдред сменил позицию так, чтобы по-прежнему держаться между ним и дверью.

Дым, словно грозовая туча, окутал помещение. Там и тут появлялись рыжие всполохи, означавшие, что огонь подбирается все ближе. Почерневшая потолочная балка затрещала и обвалилась.

– Женщины! – повторил Мэлдред.

Людоед зарычал и шагнул вперед, отшвырнув разноцветные камушки и широко раскинув мощные руки.

– Мэл! – окликнул его Дамон. – Мэл, давай убираться отсюда! Рики жива!

Но Мэлдред не обратил на слова друга никакого внимания. Он убрал одну руку с гарды меча, вытянул указательный палец в сторону несговорчивого людоеда и пробормотал несколько слов на родном языке, которые прозвучали как странный напев. Когда силач закончил, людоед издал крик изумления: на расстоянии не толще волоса от пальцев Мэлдреда появился огненный шар. Он вращался, потрескивал и, повинуясь движениям мага, двинулся к противнику.

Дым становился все гуще и гуще. Стоявший на пороге Дамон кричал другу, чтобы тот уходил. Объятое пламенем здание было готово вот-вот рухнуть: стены и перекрытия осыпались, стекла вылетали. Снаружи доносились крики:

– Пожар!

– Заведение Тэтчера горит!

– Рики! – Это слово было повторено несколько раз с упорством маньяка.

– Мэл… – попытался убедить друга Дамон.

Мэлдред кашлял, из его обожженных дымом глаз градом лились слезы, но огненный шар становился все больше.

– Женщины! – прорычал силач. – Ты должен знать о них!

Людоед по-прежнему молчал. Мэлдред опустил палец вниз. Шар упал, расколовшись, будто хрустальный, на мелкие кусочки. Искры разлетелись по полу, отделив мага от остолбеневшего противника ровной полыхающей чертой. Людоед взвыл.

Дамон выругался и крикнул:

– Мэл! Сейчас нас тут завалит!

– Полуэльфийка! – взревел Мэлдред, перекрывая треск огня и грохот рушащегося дома.

– Они забрали ее, чтобы продать потомкам! – прорычал людоед. – Они всегда так поступают с эльфами! Продают их в Полагнар!

Мэлдред вместе с Дамоном выскочили в дверь. Людоед перепрыгнул через огненную линию и опрометью пустился мимо них.

Полная луна ярко освещала ветхий городок, расположившийся в предгорьях Халькистовых гор.

В нем насчитывалось примерно две дюжины деревянных зданий, большая часть которых грозила вот-вот развалиться. Более-менее прилично выглядели только конюшня, продуктовая лавка, дом, напоминающий мастерскую портного и сапожника одновременно, да еще крытая кузница. В конце пыльной улицы находилась таверна. Еще одна таверна, та, которую только что оставили Дамон, Мэлдред и остальные посетители, весело догорала. Остальные здания были либо жилыми домами, либо ночлежками, либо пустовали.

Когда стены горящего здания с оглушительным треском провалились внутрь, на улице раздались испуганные крики – огонь перекинулся на прилегающую сапожную мастерскую. К ним присоединились вопли Тэтчера, который призывал своих бывших клиентов преследовать Мэлдреда, и оклики Вейрека, беспрерывно зовущего Рикали.

– Это сделал он! – надрывался долговязый хозяин таверны, указывая на силача. – Он устроил пожар! Убейте его!

– У меня нет оружия, – бросил через плечо Дамон. – А их слишком много.

– В такую жару здесь все займется, как солома, так что оружие не понадобится, – хохотнул Мэлдред и махнул рукой в направлении построек, разбросанных вблизи горящей гостиницы. От этого движения пламя сместилось и охватило столбы, поддерживающие крытый дранкой навес продуктовой лавки. Еще один взмах – и огонь перекинулся на крышу конюшни.

– Он сожжет город дотла! – голосил владелец уничтоженной таверны, задыхаясь и от избытка чувств размахивая руками. – Убейте его! Его и его друзей!

– Убейте людей! – подхватил его крик толстый как бочка людоед.

– Позаботьтесь о своем городе! – рявкнул в ответ Мэлдред. – Иначе я, в самом деле, спалю его!

Обернувшись, силач оценил обстановку. Дамон все время держался рядом, а через минуту к ним присоединился и Вейрек, который не переставал то и дело окликать Рикали.

– Моя жена… – произнес молодой человек. В его глазах плескалась боль. – Я должен найти ее. Она…

– …не здесь, – закончил Мэлдред. – Но я знаю, где искать. За мной!

И они поспешили из города, не сбавляя шаг, пока треск огня и рев людоедов не остались далеко позади.

– Где она?! – накинулся Вейрек на Мэлдреда, едва тот остановился, чтобы отдышаться. – Где моя Рики?

– Моя Рики? – прервал его Дамон. – А ты-то кто такой?

Молодой человек покраснел и пробормотал:

– Вейрек. Вейрек Локвуд. Рики – моя жена. Она настояла на том, чтобы найти вас и…

– Она находится в местечке под названиемПолагнар, – объяснил Мэлдред, вытаскивая из кармана костяной цилиндр. – Вернее, направляется туда.

Грозный Волк вздохнул с облегчением, когда увидел свиток:

– Воровки забрали наши драгоценные камни, но не получили самого главного.

Мэлдред усмехнулся:

– Да. Они не получили нашу карту, – Силач развернул пергамент и произнес: – Полагнар.

Часть карты засияла, зеленое пятно на ней стало ярче; вокруг него появились изображения деревьев и попугаев. Затем они исчезли, сменившись призраком потомка со сломанными зубами и светящимися черными глазами. Мэлдред отметил это место и проследил невидимую линию, ведущую туда, где они находились сейчас.

– Рикали забрали в деревню, которая называется Полагнар, – повторил маг-людоед. – Если поторопимся, то сможем перехватить ее и Эльсбет до того, как они доберутся туда.

Мэлдред свернул пергамент, затолкал его в трубку и бережно убрал на место.

– Прекрасно, – сказал Дамон. – Пусть Вейрек отправляется за своей женой, а нам с ним совсем не по пути. Добраться до Кричащей Долины гораздо важнее, Мэл. Я должен найти целительницу. – Грозный Волк, не мигая, смотрел на друга; его лицо окаменело. – Мы не пойдем на болото за Рикали. Она поняла бы…

Вейрек бросил на бывшего рыцаря уничтожающий взгляд и сильнее стиснул палицу.

– Неблагодарный! – фыркнул он и заторопился по дороге в сторону Полагнара, пока яркий лунный свет позволял различать путь.

– Жена… – пробормотал Дамон, и в его голосе ясно послышался сарказм. – Держу пари, что поженились они только в мечтах этого парнишки. Рики ни за что бы не вышла за него замуж.

– Мы идем с ним, – твердо заявил Мэлдред, – В Полагнар. Возможно, она действительно ему жена, возможно – нет. Да это и не важно. Главное, Рики нам не чужая.

– Нет, – покачал головой Дамон. – Мы отправляемся прямо на юг. Мэл, я…

Силач резко повернулся, схватил друга за волосы и притянул его лицо к своему.

– Ты серьезно так думаешь? – Презрительные слова летели в лицо Грозного Волка, как плевки. – Мы не пойдем за Рики? Да она спасла нам жизнь, придя в этот людоедский город! Спасла жизнь тебе, когда та женщина собиралась перерезать твое горло. Теперь не только ты перед ней в долгу, но и я.

На скулах Дамона вздулись желваки, кулаки сжались, но он ничего не сказал.

– Мы обязательно пересечем Кричащую Долину, отыщем клад и найдем Мудрость Равнин, – продолжал Мэлдред спокойнее. – Но не раньше, чем спасем Рики.

Он отпустил Дамона и последовал за Вейреком, ни разу не оглянувшись, чтобы убедиться, что Грозный Волк идет за ним.

Глава 7
Чешуя

Заболоченная почва постоянно норовила затянуть ноги Дамона, продиравшегося сквозь густой подлесок. Вейрек и Мэлдред шли на несколько шагов впереди и что-то обсуждали, причем в голосе молодого человека звучала непреклонная решимость двигаться быстрее. Иногда силач останавливался и обращался к Грозному Волку, но тот не реагировал, словно разговор спутников был для него все равно, что назойливый гул насекомых, которые вились вокруг. Дамон размышлял о таинственной целительнице, которую показала им древняя карта.

– Сначала надо добыть пиратские сокровища – если только они существуют, – тихонько бормотал он под нос. – Я использую большую их часть – а если надо, то и все, – чтобы заплатить чародейке за лечение. Если только она существует, – добавил Грозный Волк громче, чем собирался.

– Дамон, ты что-то сказал? – переспросил Мэлдред, остановившийся на краю насквозь пропитавшейся водой полянки.

– Говорю, нужно бы осмотреться, – откликнулся Грозный Волк. – Солнце садится. Не представляю, как мы пойдем через эту трясину в темноте. Тем более что у нас нет факелов.

К тому времени как в небе зажглись первые звезды Мэлдред и Вейрек уже спали. Дамон сидел, прислонившись спиной к толстому, покрытому лохматыми лишайниками стволу дерева. Тишину нарушал только храп силача, хор сверчков да попугай, который с высокого, поросшего мхом тополя ругал пришельцев за проникновение на его территорию.

На короткий миг Дамону показалось, что самым лучшим выходом из ситуации будет украсть зачарованную карту у друга и самому искать сокровища, а затем целительницу, хотя, возможно, и то и другое – пустые фантазии.

– Пусть Мэлдред и Вейрек сами ищут Рики, – тихонько шептал он. – Они свободно обойдутся без моей помощи. А мне нельзя терять времени… О! Во имя ушедших Богов! Только не сейчас!

Дамон почувствовал в правой ноге легкую пульсацию, которая через несколько мгновений превратилась в такую сильную боль, что Грозного Волка затрясло как в лихорадке. Он осторожно встал, медленно заковылял прочь, подальше от поляны, вдоль маленького ручейка, текущего на восток. Дамон прошел около мили, когда грудь сдавило, будто сверху положили тяжелую каменную плиту, а ноги резко отказались слушаться. Бывший рыцарь споткнулся и рухнул в ручей, в остывшую за ночь воду, затем с трудом втащил себя на грязный берег и ощупал бедро. Твердая как сталь драконья чешуйка проступала сквозь плотную ткань штанов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.