Джо Энн Фергюсон
Радуга любви

С любовью Лори, Питеру и Марианне за то, что они никогда не жалуются на все те лишения по части «кормежки», когда маме нужно дописать «еще одну страничку».

Глава 1

Даже на запоздалом весеннем солнце обласканные облаками горы Юкона не могли сбросить с себя зимнюю скованность. Склоны холмов спускались к самому берегу, поросшему деревьями. Ничто не смягчало суровых черт клондайкского горизонта, лето казалось несбыточной мечтой.

На палубе парохода «Ю.К. Мервин» Саманта Перри, поправляя воротник плаща, разглядывала расположенный на берегу древний, быстро разрастающийся город. Джоул писал ей о тамошних трудностях и об отсутствии удобств, которые в Огайо она принимала как само собой разумеющиеся, и при этом изъявлял страстное желание быть вместе с ней.

Дома жались друг к другу, разделенные небольшим зазором между стенами, чтобы мало-мальски удерживать тепло, остающееся от долгой, неистовой зимы. Улицы, по слухам, вымощенные золотом, потемнели от грязи. По ним в разные стороны растекался нескончаемый поток мечтателей, прибывших сюда в поисках золота, в надежде сказочно разбогатеть. Груды брошенных орудий труда возвышались словно памятники неудачникам, проигравшим сражение. Более благоразумные возвращались в Соединенные Штаты. Продолжали борьбу только ослепленные жаждой обогащения.

– Ты видишь его?

Саманта с улыбкой повернулась к веселой толстушке, с которой успела сдружиться за время их путешествия до Юкона. Гвен Годдард, с круглыми, как вишни, щеками, раскрасневшись, схватила свою сумку и как могла низко перегнулась через узкие перила. Ее сверкающие глаза, такие же голубые, как воды реки, перебегали с одного мужчины на другого, ожидающих на пристани.

– Мистер Хаусман писал, – уже в который раз объясняла Саманта, – что, скорее всего не сможет встретить меня и разыщет в гостинице «Доусон-Сити», где я собираюсь остановиться.

– Не встретит? – Гвен с недоумением посмотрела на молодую женщину и в очередной раз удивилась: зачем было хорошенькой Саманте Перри отправляться в Юкон в качестве, вульгарно выражаясь, «невесты по почте»? С такими блестящими, черными, как смоль волосами и темными глазами она, несомненно, могла бы найти жениха ближе к дому. Ни один мужчина не остался бы равнодушен к ее изящной, стройной фигуре, скрытой сейчас дорожным костюмом свободного покроя.

Гвен не знала точного возраста Саманты, но то, что ей уже перевалило за восемнадцать – первый рубеж замужества, не оставляло сомнений. И этот фактор играл не последнюю роль.

Возможно, Саманта Перри бежала от обстоятельств, абсолютно безнадежных и безысходных… Или причина заключалось в будущем муже, к которому она ехала. О том, что побудило ее покинуть свой дом, Гвен предпочитала не думать.

– Не надо так возмущаться, – ответила Саманта посмеиваясь, стараясь не обращать внимания на стоявших поблизости мужчин с их откровенно голодными взглядами. За время своего нескончаемого путешествия она привыкла видеть подобное выражение в их глазах. Оно и понятно – так мало женщин ехали в эти пустынные края. – Участок мистера Хаусмана более чем в двенадцати милях от Доусона. Стоит ли ехать так далеко? Когда станет известно, что «Мервин» прибыл в порт, мой жених приедет за мной.

– Гм… – буркнула Гвен, ища глазами мистера Манроу среди встречающих. Она настояла на том чтобы он ее встретил.

Свисток парохода положил конец всем разговорам, и Саманта снова окинула взглядом Доусон. Город, несомненно, был больше, нежели хижина на маленьком участке, где ее будущий муж надеялся найти счастье. На равнине между рекой и уходящими вдаль горами почти каждый досягаемый дюйм был занят примитивными хибарами. Многие из них поблескивали зеленоватым отливом свежих бревен, спиленных в лесу за городом. Часть Доусона сгорела во время прошлогоднего пожара, но наступивший 1898 год город встретил возрожденным и продолжающим расти.

– Он здесь! – крикнула Гвен, вцепилась одной рукой в рукав Саманты и, прыгая, замахала другой.

Саманта пробежала глазами по грязной пристани, но не увидела никого, кто, по описаниям Гвен, мог быть мистером Манроу. Вообще ее поразило число мужчин, толпившихся на берегу перед товарными складами. Она слышала о тысячах приезжих, наводнивших город, и еще большем числе поселившихся по фарватеру Клондайка, Эльдорадо и Бонанзы, но до настоящего момента эти цифры ей мало что говорили. То, что в толпе совсем не было женщин, напротив, ее нисколько не удивило. Джоул часто писал, что мечтает услышать, наконец, женский голос. За несколько лет в эти суровые края приехало не более двух сотен женщин.

Саманта судорожно сцепила пальцы. Берег напоминал движущийся поток, состоящий из мужчин в одинаковой одежде серо-коричневого цвета, как и земля вокруг них. Куда они двигались и что собирались делать, оставалось загадкой.

Когда некоторые из этих людей заметили на палубе женщин, поднялся крик. Толпа приветствовала корабль с небывалым доселе энтузиазмом.

– О Боже! – выдохнула Саманта, увидев мужчин, махавших шляпами в ее сторону. Джоул предупреждал, что зрелище ее удивит, но увиденное превзошло все ожидания Саманты.

Гвен, похоже, не разделяла ее замешательства. Она улыбалась встречающим, посылала воздушные поцелуи, что вызвало бурную реакцию. Саманта была в шоке. Услышав ее шепот, Гвен рассмеялась:

– Получай удовольствие, девочка! Разве не для этого ты сюда ехала? Не для того, чтобы тобой восхищались и оказывали знаки внимания?

– Нет, – отвечала Саманта. Примитивная лесть испортила ей настроение. – Я приехала потому, что мистер Хаусман сделал мне предложение. – Она все же надеялась, что Джоул ее встретит, и искала его в толпе.

– Господи! – воскликнула толстушка. – Только не надо мне снова рассказывать, как ты любишь этого парня!

Саманта повернулась к подруге:

– Ты же знаешь, я люблю его. Зачем бы мне иначе было ехать в такую даль?

– Но ведь ты его даже не видела!

Глядя на берег, где толпа образовала плотную, непрерывно перемещающуюся арку, Саманта сказала:

– Да, не видела. Но я люблю его, а он любит меня.

– Гм! – вырвалось у Гвен. – Лично я не питаю подобных детских иллюзий. Мой мистер Манроу собирается сделать меня зажиточной женщиной, а я его – счастливым мужчиной. – Она положила руки на свои пышные бедра и выдала сладострастную улыбку, так восхищавшую моряка, не оставлявшего ее своим вниманием во время длинного путешествия. – Пора использовать накопленный опыт для работы на собственное благо. В один прекрасный день мы с мистером Манроу станем почетными людьми в городе. А может, даже в чикагском обществе. Вот увидишь, в нашу честь еще будут произносить тосты!

– Я надеюсь, Гвен, – только и могла сказать Саманта. Еще в начале путешествия она поняла, что ее новая подруга вела жизнь, которую в ее собственной семье назвали бы «аморальной». Предположения подтвердились после того, как Гвен сошлась со вторым помощником капитана и на ночь уходила к нему в каюту.

За время путешествия в этот чуждый мир многие представления, которые Саманта считала незыблемыми, существенно изменились. Еще несколько месяцев назад она не поверила бы, что подружится с проституткой. Или, оказавшись в высшей точке земного шара, свыкнется с запустением здешних мест. Проплыв по Юкону от Сент-Майкла до западного побережья Аляски, она научилась восхищаться севером. Этими пустынями, не значившимися на карте до той поры, пока два года назад не распространилась весть о золоте. Дикими местами, которые видели не многие из мужчин.

Саманта схватилась за перила, когда «Мервин» сбавил обороты. Пронзительный корабельный свисток рассек воздух. Она подобрала свою сумку с немногочисленными пожитками, держа их при себе с того дня, как покинула свой дом с видом на берега Огайо. Большинство вещей, которые она везла для себя и своего нового дома, запакованные в две более вместительные сумки, хранилось в трюме.

Подойдя к трапу, она не удивилась, заметив ожидающего ее у мостика первого помощника капитана. Он с самого начала не скрывал своего интереса к ней. Однажды Саманта позволила ему усыпить ее бдительность. Но теперь знала, как застраховаться от его посягательств. Одного урока оказалось достаточно. Мистеру Пенну больше не удалось подкараулить ее одну.

– Вы уверены, мисс Перри? – спросил он, когда она приготовилась ступить на сходни.

– Я вам уже все объяснила, – сказала Саманта, не скрывая своего раздражения. – Мистер Хаусман сделал мне достойное предложение. Намного отличающееся от вашего. – Она посторонилась, пропустив Гвен и других пассажиров.

Помощник капитана нагло ухмыльнулся, видимо, вспомнив, как держал ее однажды в объятиях, прильнув губами к ее губам, после чего получил звонкую пощечину.

– Нельзя винить мужчину в том, что он испытывает к вам влечение, – сказал мистер Пени. – Жаль, что мы с вами не смогли договориться, как ваша подруга со Скелли. Путешествие могло быть гораздо приятнее.

Саманта, выгнув брови, гневно сверкнула глазами.

– Мисс Перри… Саманта… послушайте. – Пени взял ее за руку, не обращая внимания на пронзительные крики Гвен, торопившей, девушку. Похотливая усмешка сошла с его лица. – Ведь вы совершенно не знаете этого Хаусмана, – продолжил он серьезным тоном, какого Саманта никогда от него не слышала. – Возможно, это не то, что вы ожидаете. Если захотите уехать от него, приходите прямо в линейное отделение пароходства. Контора вон там, где склады, в первом здании. Скажете, что я оплачу ваш обратный проезд.

– Мистер Пенн, я…

Он замотал головой:

– Не поймите меня превратно. Это вас ни к чему не обяжет, разве что пообедать со мной в Сент-Майкле. – Глядя мимо нее на беспорядочную толпу на берегу, он добавил: – Я просто не могу спокойно оставить вас этому скопищу глупцов. Если у вас вдруг не заладится с этим Хаусманом, они будут рады сделать очаровательную Саманту Перри звездой Доусона. Смотрите только, как бы вам не пришлось за это дорого заплатить.

– Вам нет нужды беспокоиться, – сказала она, поправляя плащ. – К тому времени, когда вы снова вернетесь в Доусон, я уже буду миссис Джоул Хаусман. И мой муж сам позаботится о том, чтобы оградить меня от всяких неприятностей. – И уже мягче добавила: – Тем не менее, спасибо вам, мистер Пенн.

Не оглядываясь, она сошла по шаткой доске на берег. Гвен широко улыбалась, окруженная толпой поклонников, и, кажется, не торопилась разыскивать своего мистера Манроу.

К Саманте потянулась чья-то рука, но она отбросила ее и, не замечая суетившихся мужчин, направилась к своей подруге, пропуская мимо ушей замечания в собственный адрес. Она похлопала Гвен по плечу:

– Тебе не кажется, что нам пора идти?

– Не торопись. – Гвен улыбнулась окружающей их толпе и обратилась с открытым призывом к мужчинам: – Разглядывайте все, что вам хочется, ребята, но мисс Перри тоже забронирована, как и я.

– Гвен, надо идти, – повторила Саманта, чувствуя, как пылает лицо. Взяв подругу за руку, она потянула ее за собой и тихо добавила: – Не надо их подзадоривать!

– Я знаю, ты уверена, что полюбишь своего мистера Хаусмана. А я пока не уверена, что останусь довольна моим мистером Манроу. – Она оглянулась через плечо и подмигнула мужчинам, бесцеремонно следовавшим за ними. – Если я решу, что он меня не устраивает, по крайней мере, будет из кого выбрать.

– Но ведь ты собираешься за него замуж! – вне себя от удивления воскликнула Саманта.

– Не будь такой пуританкой, Саманта, – сказала Гвен и вдруг закричала: – Смотри! Это он! Мой мистер Манроу! Мистер Манроу!

Гвен побежала к толстому, круглому, как яйцо, коротышке, его лысина сверкала под палящими лучами солнца – такая же красная, как его фланелевая рубаха. Выгоревшие каштановые усы свисали с верхней губы на подбородок. Растерянное выражение сошло с лица мужчины, и он протянул руки, приветствуя свою долгожданную невесту.

Саманта не подошла к ним, чтобы не мешать. Гвен между тем бросилась в объятия мужчины, который был ниже ее ростом дюйма на три. Саманта улыбнулась. Возможно, все будет замечательно. Несмотря на свою внешнюю вульгарность, Гвен втайне мечтала о любви.

Неожиданно Саманта осознала, что находится в толпе мужчин, разглядывающих ее со всех сторон. Одинокие мужчины жаждали женщину почти так же сильно, как золото.

Один из них выступил из толпы и коснулся кончиками пальцев своей хрустящей от грязи шляпы.

– Добро пожаловать в Доусон, мисс.

Саманта не нашлась что ответить и собралась уходить.

– Мисс!

Она оглянулась на осклабившегося мужчину с изможденным, покрытым грязью лицом. Засунув руки в карманы джинсов, он зашагал к ней.

– Я должна идти, сэр, – мягко произнесла Саманта.

– Сначала один вопрос, если позволите, – проговорил мужчина. – Та женщина сказала, что вы забронированы! Это правда? Она имела в виду мужа? Или вы собираетесь работать в городе? – продолжал он. – Мы с ребятами были бы очень рады видеть вас в «Монте-Карло» или в «Отеле».

Щеки ее снова вспыхнули. То, на что деликатно намекал мужчина, было в высшей степени оскорбительно. Он явно принял ее за шлюху, но не это ее беспокоило, а нескрываемое восхищение в его взгляде.

– Сэр, – сказала она, попятившись, – я не собираюсь работать ни в «Монте-Карло», ни в «Отеле». Я приехала в Доусон к своему жениху. Всего доброго.

Мужчина кивнул и снова притронулся к шляпе, не скрывая своего разочарования.

В этот момент ее окликнула Гвен, и Саманта поспешила к ней. Внешность мистера Манроу явно противоречила той, что он описывал в своих посланиях. Но это, похоже, нисколько не огорчило невесту.

– Я очень рад, мисс Саманта, – поспешил объявить дородный мужчина, прошепелявив ее имя, и виновато улыбнулся.

– Я тоже рада за вас, – сказала Саманта. У нее появилась надежда, что Гвен решила всерьез отнестись к своему браку. Мужчина, казалось, был ошеломлен свалившимся на него счастьем.

– Ты должна быть у нас на венчании, – сказала Гвен. – Мы поженимся, как только найдем священника.

– Прямо сейчас? – вырвалось у Саманты, но она тут же прикусила язык. Не ей судить. Она сама скоро последует ее примеру. И ее Джоул Хаусман может оказаться совсем не таким, каким она его себе представляла по письмам.

Джоул Хаусман мог лгать. Раньше Саманта никогда не задумывалась над этим. Все ее письма исходили прямо из сердца, и она полагала, что жених тоже искренен.

Она сказала себе, что нужно верить любимому мужчине. Если Гвен и мистер Манроу лгали друг другу, этого еще недостаточно, чтобы подозревать мистера Хаусмана в неискренности.

Мистер Манроу взял сумку Саманты и поместил в дальний конец своего кособокого фургона. Поддерживая девушку пухлой рукой, он помог ей занять место на облучке, на узком дощатом сиденье, где она оказалась втиснутой между женихом и невестой.

Лошади с трудом тащили фургон, увязающий в грязи. Кроме фургона по главной улице ехало еще несколько экипажей. Как объяснил мистер Манроу, всех лошадей, выдержавших ужасное путешествие на север, здесь ревностно оберегали. Цены на тяжеловозов в Доусоне выросли больше чем в четыре раза.

Мистер Манроу пришел в восторг от щебета своей словоохотливой суженой. Гвен буквально не давала ему слова сказать. Если даже что-то его не устраивало, из благоразумия он предпочитал молчать, не возражая ей.

Манроу с гордостью показывал им многочисленные салуны, наблюдая за выражением их лиц, когда сообщал, какие суммы хранятся в подвалах банка. Более двух миллионов долларов в золотом песке! И все это помещается в двух оцинкованных ящиках с одним-единственным замком. Это золото никому не нужно. Люди уверены, что в реках и горных склонах их ожидают несметные богатства.

Мистер Манроу остановил лошадей у небольшой хижины, как две капли воды похожей на соседние. Попросив женщин подождать, он соскочил с облучка и побежал к двери. Пока он стучался, Гвен повернулась к подруге.

– Саманта, ну разве он не замечательный? – сказала она. Ее лицо светилось восторгом, как у ребенка.

– По-моему, мистер Манроу очень внимателен к тебе, – ответила Саманта, ни словом не обмолвившись о том, что он слишком спешит с женитьбой. Возможно, это очень мило с его стороны, но лучше бы Гвен подождала несколько дней, чтобы узнать мужчину поближе, прежде чем вступать с ним в брак. Однако Гвен не обратила внимания на ее осторожный ответ. Она без конца говорила о том, как чудесно сложится ее жизнь. В один прекрасный день муж, несомненно, найдет груду золота ростом с нее. И они смогут наслаждаться богатством и счастьем.

Мистер Манроу вернулся с пылающим лицом и объявил:

– Его преосвященство дома, мисс Годдард. Он будет рад обвенчать нас прямо сейчас.

– Это прекрасно! – Гвен протянула ему руку и величественно покинула фургон, словно уже успела разбогатеть. Следуя вместе с женихом к двери, она крикнула через плечо: – Поторопись, Саманта!

Когда Саманта соскакивала с высокого сиденья, ее темно-розовая юбка зацепилась за корявый край. Это был ее лучший костюм, вряд ли она найдет ему замену в этих диких местах. Стоя в неловкой позе возле фургона, она стала осторожно, чтобы не порвать ткань, высвобождать ее.

А когда подняла голову, увидела, что за ней внимательно наблюдают несколько мужчин. Саманта опустила глаза. Со времени ее прибытия в Доусон она с каждой минутой все больше убеждалась в том, как сильно здешние мужчины заинтригованы ею. Под конец она рывком вызволила юбку и, взбежав по ступенькам, вошла в дом приходского священника.

Оказавшись в единственной комнате, она попыталась скрыть свою реакцию. В одном из углов пылился инструмент для горнорудных работ, в другом – сновал мужчина, одетый в синий деним и фланель. Пока Гвен не шепнула, что он должен найти церковную книгу, Саманте в голову не пришло, что это священнослужитель.

– Эврика! – прокаркал он, выпрыгнув из-за вороха старого тряпья. – Вот она! Я знал, что книга где-то здесь.

Следуя его указаниям, они быстро построились согласно традиции. Священник так нахмурился, что его выгоревшие от солнца брови утонули в морщинах на лбу. Все молчали, пока он стоял, уставившись в свою книгу, потом, вспомнив о чем-то, повернулся к вороху тряпья и пнул его ногой.

– Просыпайся, Кимбелл! – крикнул священник. – Ты уже наверняка протрезвел. – Он оглянулся на удивленных участников брачной церемонии. – Нам нужен еще один свидетель, кроме этой очаровательной леди. Уиски Кимбелл не сможет поставить свою подпись, если не проснется. – Пастор снова пнул кучу тряпья сапогом, и оттуда донесся стон.

Затем показалась взлохмаченная голова, и на них глянул один недобрый глаз.

– Какого рожна ты меня будишь, Эфраим? Будь ты неладен! Поспать, что ли, нельзя?

– Помолчи! – приказал священник. – Эта пара хочет пожениться. Проснись, иначе не сможешь поставить свою подпись на бумаге.

– Черт бы их побрал! – тихо выругался мужчина. – Что мне за дело до того, что кто-то нашел себе женщину? У меня вот ее нет. Дай мне поспать!

Священник наклонился и, взяв мужчину за грудки, встряхнул его, как терьер крысу. Затем, к удивлению Саманты, грязно выругался и приказал Кимбеллу не спать. Тот, ворча, согласился.

Наконец пастор повернулся к жениху с невестой, наспех отправил богослужение и дал понять, что хочет получить вознаграждение. Пока жених страстно целовал невесту, пастор ткнул Саманте под нос бумагу и перо.

– Спасибо, – поблагодарила она, поклявшись, что они с Джоулом найдут другого священника. Ей хотелось, чтобы у них были цветы и кольца, а сам обряд носил сердечный, а не казенный характер. Она поставила подпись и протянула документ второму свидетелю, который сидел, привалившись к стене.

– Привет! – оживился он, окинув Саманту оценивающим взглядом. – Кто вы, прелестное создание? Как могло случиться, что Оле Уиски ничего не знал о вашем прибытии в Доусон? Вы что, новенькая на ведущую роль в «Монте-Карло»?

Устав объяснять, что она не собирается выступать на подмостках, Саманта ничего не ответила. Она уже пожалела о том, что Джоул не встретил ее у причала.

Поскольку пьяница не взял у нее документ, она положила его на ящик, стоявший по соседству. Пусть сама Гвен об этом позаботится.

Почувствовав его руку на своей юбке, Саманта прошипела:

– Прекратите, сэр!

– Тпру! – хихикнул мужчина и встал, возвышаясь над ней. – Какое произношение! Прямо как у леди. Как насчет того, чтобы прогуляться со мной по городу, прелестное создание?

– Нет. Это не понравилось бы моему мужу, – решительно заявила Саманта.

– Мужу? Чтобы такая хорошенькая девушка успела выйти замуж за какого-то глупца, раньше чем ее развлек Уиски Кимбелл? Упустить такой шанс! – Кимбелл наклонился к Саманте, обдав ее густыми винными парами, от чего ей стало не по себе.

Она отступила на шаг и налетела на мистера Манроу, все еще целовавшего молодую жену. Новобрачные рассмеялись. Мистер Манроу по-свойски обхватил ее одной рукой и стиснул, и тут Саманта вдруг затосковала по дому. Ей хотелось быть с теми, кого она знала, а не с чужими людьми.

Мистер Манроу подмигнул ей, прежде чем завершить прерванный поцелуй, и Саманта облегченно вздохнула. Гвен слегка наклонялась, чтобы дотянуться до губ приземистого мистера Манроу, но ее это, казалось, ничуть не смущало. Видимо, она полагала, что человек, которому удалось сберечь свой жирок, в то время как многие отощали от голода, умеет добывать деньги.

Саманта снова подумала о встрече с Джоулом. Какой он, ее жених? Они переписывались больше года, но он прислал ей всего одну фотокарточку. С небольшого портрета на нее смотрело строгое лицо, поросшее густой бородой, за очками в тонкой металлической оправе можно было разглядеть темные глаза.

Прервав свои размышления, Саманта обняла подругу и пожелала ей большого счастья. Затем робко подставила щеку мистеру Манроу. Он засмеялся и, круто повернув ее, поцеловал прямо в губы. Оторопев, она отпрянула. То, что здесь, в Юконе, другие нравы, она уже поняла, но эта фамильярность после столь короткого знакомства явилась для нее неожиданностью.

Заплатив священнику за его услуги, мистер Манроу повел женщин к фургону.

– Мы могли бы вас подвезти, мисс Перри. Вам куда? – шепелявя, словно ребенок, спросил Манроу.

– В отель «Доусон-Сити». Мистер Хаусман просил подождать его там.

– В «Доусон-Сити»? – удивился Манроу. – Вы в этом уверены, мисс Перри?

– Абсолютно, – улыбнулась она. – Я столько раз перечитывала его письма, что помню их наизусть.

Мистер Манроу кивнул. Он мог возразить ей, но хотел побыстрее остаться с Гвен наедине. Долгое время он посещал проституток, откладывая деньги на оплату проезда Гвен, чтобы никогда больше не заглядывать в эти жалкие каморки. Так что проблема Саманты и Хаусмана, пожелавшего встретить ее в «Доусон-Сити», мало его волновала. Он думал о том, как поскорее лечь в постель с Гвен.

Пока они переезжали через Клондайк в лучшую часть города, Саманта неподвижно сидела, глядя прямо перед собой, дабы не видеть, как новобрачные не стесняясь услаждают друг друга ласками. Она понимала, что Гвен не испытывает ни малейшего смущения по этому поводу.

Дома на главной улице выглядели такими же добротными, как в Сиэтле, попадались двух – и трехэтажные, построенные из пиломатериалов вместо бревен. Окна, как обычной, так и совершенно невообразимой формы, взирали на грязную улицу множеством стеклянных глаз. Хотя город находился на канадской территории, на флагштоках фасадов развевались американские флаги.

И куда ни кинь взгляд – одни мужчины.

У небольшого строения выстроилась длинная очередь. Видимо, желающие зарегистрировать документы на немногие оставшиеся участки, предположила Саманта. Некоторые мужчины слонялись без дела по дощатым тротуарам или заходили в магазины и салуны. Отовсюду доносились громкие голоса, грохот строительного инструмента – это возводились дома для вновь прибывших в Доусон, гремела музыка.

– Нам еще повезло, что подсохло с весны, – заметил мистер Манроу. Объехав двух мужчин, затеявших драку на кулаках, он продолжал как ни в чем не бывало рассказывать. Саманта внимательно слушала, но не отрывала глаз от дерущихся. – В апреле стояла такая жара, что юконский лед вскрылся раньше срока. На улицах началось настоящее наводнение. Даже когда вода сошла, еще несколько недель лошади увязали по колено в грязи, а фургон – по самые оси. Грязь, которую вы видите, осталась после того потопа. Но кого это волнует! Все, чего мы хотим, – это выкрасть золото из чрева земли и вернуться домой. – Он засмеялся и дернул за вожжи. – Вы приехали, мисс Перри.

Она с тревогой взглянула на двухэтажный дом. Три ступеньки вели к парадному крыльцу. Наружная дверь была закрыта, преграждая доступ многочисленным насекомым, жужжащим над головой. Саманта посмотрела на выходящие на улицу пустые глазницы окон. В одном из них, как ей показалось, мелькнуло женское лицо. Здесь ей предстоит обосноваться. Она прогнала неприятные мысли. Если в одном из окон она увидела женщину, это вовсе не означает, что в гостинице живут шлюхи.

– Спасибо вам, – сказала Саманта, вылезая из фургона и забирая у мистера Манроу свою сумку. Когда она шагнула на дощатый тротуар, ее туфли тотчас намокли от медленно струящегося по улице потока. – Всего хорошего, Гвен! – крикнула она. – Приезжай к нам на Бонанзу, если сможешь.

– Может быть, – улыбнулась Гвен. – А если нет, приезжай сама к нам в Чикаго, дорогая. Просто спроси миссис Манроу. Тебе любой покажет, где нас найти.

Создавалось впечатление, что Гвен таки заставит Чикаго обратить на нее внимание и в один прекрасный день – признать ее. Она найдет какой-нибудь способ претворить свои мечты в жизнь. Саманта стояла перед отелем и махала рукой, пока фургон не затерялся в уличной сутолоке.

И снова, точно удар по лицу, она почувствовала на себе откровенные взгляды незнакомых мужчин. Крепко зажав в руке сумку, она поспешила войти в отель, лишь бы скорее спрятаться от любопытных взглядов.

Малиновый цвет… Ее точно обухом по голове ударили. Тисненые обои на стенах, бархат на креслах – все вокруг красное. Тонкая вязь фигурных наличников сглаживала углы дверей и увеличивала высоту окон. Справа через открытую дверь керосиновая лампа роняла свет на латунную отделку бара и многочисленные бутылки на полках.

Несколько столиков были заняты. О профессии женщин, находившихся в комнате, Саманта догадалась по их смелым декольте и невольно поплотнее закуталась в плащ.

– Да, мэм?

Саманта повернулась и заметила за прилавком коренастого мужчину. Он буквально раздевал ее глазами.

– Я – Саманта Перри, – сказала она, пытаясь унять дрожь в голосе. – Полагаю, мистер Хаусман забронировал для меня комнату?

– Нет. – Губы мужчины изогнулись в наглой улыбке, когда он заметил, как взволнованно вздымается ее грудь.

– Простите? – Саманта была уверена, что неправильно поняла его.

– Комнаты не бронируются. Это не Сан-Франциско, мэм. Если вам нужна комната, вы говорите об этом мне, платите и получаете комнату. – Он заулыбался еще шире, показывая полный рот зубов. – Так вы… хотите комнату?

Саманта взглянула поверх его головы на прейскурант, и у нее округлились глаза. Цена однокомнатного номера составляла пять долларов за ночь. Комнаты в Сиэтле стоили доллар и даже меньше. Она полагала, что сможет заплатить за две ночи, может быть, за три. Но если цены на комнаты столь высокие, то за питание и вовсе запредельные. Неизвестно, как долго мистер Хаусман будет добираться сюда со своего участка. Если дольше трех дней, что ей тогда делать?

Мужчина словно читал ее мысли.

– Если у вас не хватает денег, – сказал он, – это можно устроить.

Саманта стала выражать свою благодарность, пока не увидела похотливый блеск в его глазах. Хотела бы она знать, «устраивал» ли он таким же образом женщин, работающих в салуне… Уж лучше ночевать на улице, чем унизиться до такой степени.

– Я могу заплатить. За однокомнатный номер.

– На сколько дней?

– Я буду платить за каждую ночь, – холодно продолжала Саманта.

– Комната сдается на неделю.

– На неделю?!

Тридцать пять долларов! Она не могла заплатить и половину этой суммы.

Накрыв ладонью ее руки, лежащие на прилавке, мужчина улыбнулся:

– Я же сказал, мисс Перри, что мы можем договориться об оплате. Возможно, вы будете очень довольны.

– Нет! – вскричала Саманта, отдернула руку и вцепилась в свою порядком потрепанную сумку. – Я поищу другое место.

– Другого места нет. С приходом «Мервина» все гостиницы переполнены.

– В таком случае я отправлюсь пешком к мистеру Хаусману на участок. – Саманта вздернула подбородок, пытаясь сдержать слезы, готовые брызнуть из глаз. – Всего хорошего, сэр.

– Вы вернетесь, девушка! – крикнул тот. – Работать здесь – для вас единственный выход, не считая каморок проституток в Луизтауне.

Положив руку на дверную ручку, Саманта возразила:

– Вы ошибаетесь, сэр! – а сама подумала, что он прав.

Джоул должен за ней приехать. Не может не приехать!

Глава 2

Саманта остановилась на тротуаре и тяжко вздохнула. Жара ее допекла. Безумно хотелось снять плащ и шерстяной жакет под ним. Но нести их вместе с ридикюлем и сумкой было неудобно. Она могла уронить что-нибудь в грязь.

Глядя на покрытую грязью Франт-стрит, Саманта задумалась, какой путь избрать. Она остро чувствовала на себе каждый взгляд. Мужчины, двигавшиеся сплошным потоком, то и дело останавливались поглазеть на нее. Некоторые игриво притрагивались к своим шляпам. Но Саманта не отвечала на эти приветствия.

Саманта шла в противоположном направлении от места слияния Клондайка и Юкона. Когда она ехала вместе с Гвен и мистером Манроу, ей казалось, что там располагаются лучшие дома. Сейчас она криво усмехнулась, усомнившись, что к любому из них в действительности можно применить эпитет «лучший». Все дома выглядели не прочнее игрушечного плотика.

Она уклонилась в сторону и взмахом руки отогнала москита. В это время возле уха зажужжал другой. Она с трудом от него избавилась.

– Мерзкие паразиты, – произнес рядом с ней мужской голос.

Саманта повернулась и увидела мужчину, такого же неприглядного, как и остальные. Лишь малая часть его лица оставалась открытой – узкое пространство между рваной по краям шляпой и окладистой черной бородой. Саманта почувствовала, как бешено заколотилось сердце.

– Заблудились? – спросил мужчина пьяным голосом.

– Нет.

– Одной не скучно?

– Нет.

– Чего же вы хотите, милая?

– Чтобы меня оставили в покое! – резко ответила Саманта, не останавливаясь. – Всего доброго, сэр!

Она едва не задохнулась от возмущения, когда мужчина, похотливо глядя на нее, схватил ее за руку и повернул к себе лицом. Другие, забыв о своих делах, остановились понаблюдать за Хоком Оулни и хорошенькой леди. На прошлой неделе он обнаружил крупную жилу и теперь тратил все добытое на развлечения. Оулни поклялся, что ни одной женщине в Доусоне не удастся от него уйти, прежде чем он не спустит все золото.

– Позвольте пройти! – Саманта выдернула руку, хотя понимала, что отделаться от него будет нелегко.

Ну почему никто не приходит ей на помощь? Когда Оулни двинулся к ней, Саманте не оставалось ничего другого, как выбежать на грязную дорогу. Толпа сомкнулась вокруг них плотным кольцом, оставив ее мерзкому животному.

Саманта вскрикнула, когда мужчина, поймав за руки, прижал ее к себе. От него дурно пахло. Саманта вскрикнула, но мужчина зажал ей рот поцелуем. Она принялась молотить наглеца по спине и плечам, но тот не отпускал ее.

– Что происходит? – раздался вдруг чей-то властный голос, и в наступившей тишине Саманта услышала цокот копыт.

Мужчина отпустил ее, и девушка упала прямо в грязь.

– Кто-нибудь, помогите ей! – приказал тот же голос, и к Саманте потянулось несколько рук.

Презрев эту запоздалую помощь, Саманта сама поднялась и подобрала сумку, выпачканную в грязи, опасаясь, что все вещи внутри испорчены.

– Вы ушиблись? – спросил приятный тенор.

Она взглянула на своего спасителя. На нем была алая униформа. Даже не видя эмблемы, Саманта поняла, что перед ней представитель канадского правительства. Перевязь с оружием пересекала мундир с золотыми пуговицами. Широкополая шляпа затеняла гладковыбритое лицо. Всадник поднес пальцы к полям, сверля взглядом мужчин.

– Констебль конной полиции Северо-Запада Палмер Френч, – представился всадник. – К вашим услугам, мэм. Вы не ушиблись? – снова спросил он.

– Нет, все в порядке, – ответила Саманта, – вот только одежда в грязи. – Она гневно сверкнула глазами на хама, осмелившегося ее поцеловать. – Я в Доусоне впервые, констебль. Если бы вы порекомендовали мне подходящую гостиницу, я почла бы себя вашей должницей.

Конник легко спешился. Мужчины расступились перед ним. Он подошел к Саманте и, когда Оулни собрался уходить, тихо сказал ему:

– А тебя, Хок, заждались в «Паласе». Полагаю, Гретхен тревожится, что тебя не видно. Почему бы тебе не поспешить в салун?

– Иду, иду, констебль, – второпях пробормотал мужчина и, не взглянув в сторону Саманты, припустился прочь.

Констебль Френч ухмыльнулся, глядя ему вслед, и повернулся к Саманте. Он сразу понял, что перед ним невинная девушка, настоящая леди. Зачем она сюда приехала, что собирается делать? Ни то ни другое его не касалось, но он не мог об этом не думать.

– Спасибо вам, констебль, – искренне поблагодарила его Саманта. – Меня предупреждали о грубости мужчин Юкона, но ничего подобного я не ожидала.

– Для тех, кто приехал в Доусон из Штатов, этот город производит шокирующее впечатление. Гостиница, говорите?

– Да. Мне нужно где-нибудь остановиться. И чтобы кто-то почистил мою одежду.

Констебль окинул Саманту взглядом. Очень хорошенькая, не изнуренная суровым климатом и тяжелым трудом, она не была похожа на здешних женщин. Он не мог вспомнить, когда последний раз видел такую деликатную девушку. Так хотелось притронуться к ее темным кудрям, узнать, шелковисты ли эти вырвавшиеся на свободу пряди… Но Палмер Френч прогнал эту мысль.

– Миссис Келлог, – сказал он, стараясь не выдать обуревавшие его чувства. – Она обстирывает всю округу, к ней свозят белье с рудников. Но сможет ли она отчистить шерстяной костюм – не знаю. Что касается гостиницы, боюсь, трудно будет найти что-нибудь приемлемое для леди.

В душу Саманты закрался леденящий страх, но она спокойно сказала:

– Не все сразу. Вы можете показать мне, где живет миссис Келлог?

– Буду рад сопровождать вас, мэм. – Констебль потянулся за ее сумкой.

Саманта прижала ее к себе, хотя понимала, что это невежливо. Но после случившегося, она не доверяла ни одному незнакомцу.

– Достаточно указать направление.

– Если желаете, могу проводить вас, мисс Перри, – повторил мужчина.

– Откуда вы знаете мое имя, констебль?

Он улыбнулся и показал на ее грязную сумку:

– Вот. Обычно на багаже пишут собственное имя. Из чего я и заключил, что вас зовут мисс Перри.

– Да. Я – Саманта Перри.

– Очень приятно, мэм. А теперь почему бы вам не позволить мне доставить вас к миссис Келлог? Я патрулирую эти улицы и стараюсь поддерживать здесь подобие порядка. Мне не хочется повторения сцены наподобие той, что я пресек по приезде сюда несколько минут назад, мисс Перри. – Она побледнела. – Ваш саквояж… – Констебль снова протянул руку.

Саманта отдала ему сумку и, когда он предложил ей руку, с опаской положила на нее свою.

Констебль привязал ручки сумки к седельному рогу и с маху вскочил на лошадь. Затем подал руку Саманте и усадил в седло впереди себя.

Глядя прямо перед собой, Саманта старалась не замечать сильных рук, которые держали ее. Столь тесное соседство с незнакомым мужчиной, хотя и стражем закона, шокировало ее.

Проезжая мимо группы дерущихся, констебль не остановился.

– Вам нужно… – заикнулась Саманта.

Его смех был таким же звучным, как и голос.

– Нет, мисс Перри, кулачные бои меня не тревожат. Мужчины могут себе позволить выпустить пар. Работа здесь тяжелая. И потом, у них это вроде игры.

– Я понимаю. – Саманта натянуто улыбнулась. После того, что она натерпелась за минувшие несколько часов, вежливые манеры полицейского ее приятно удивили.

– Главное, чтобы не дошло до оружия. Капитан Старнес, мой начальник, издал указ, запрещающий в Доусоне любое оружие.

От констебля Саманта узнала множество пикантных подробностей, касающихся города.

Нельзя сказать, что общество Палмера Френча было девушке в тягость, но она обрадовалась, увидев ярко раскрашенную вывеску:

ПРАЧЕЧНАЯ миссис Келлог Мелкая починка одежды БЕСПЛАТНО

Из крытого брезентом строения, вытирая руки о фартук, торопливо вышла хозяйка заведения. Уже немолодая, неулыбчивая, судя по ее виду, изнуренная трудом. Хмуря брови, она стойко выдержала взгляд полицейского.

– Да, констебль?

– Есть работа для вас, миссис Келлог. – Констебль соскочил с седла и помог спешиться Саманте. – Мисс Перри тут сошлась в рукопашном бою с Хоком Оулни. Результат налицо.

– Этот олух все еще пьет и распутничает? Транжирит свое золото? – Миссис Келлог спрашивала, глядя мимо девушки. – Чертов болван! За неделю спустит все, что добыл за год.

Констебль улыбнулся:

– Что касается денег, мы все не столь разумны, как вы, миссис Келлог. Хок поймет свою ошибку, когда наступит протрезвление. – Он прочистил горло и посмотрел на Саманту. – А теперь о деле…

– Дайте-ка я посмотрю, – сказала женщина Саманте. – Повернитесь кругом, девушка.

Увидев пятна на темной юбке, миссис Келлог прищелкнула языком. Потерла между пальцами материю и уныло покачала головой: – Не гарантирую, что смогу это отчистить. Можно испортить вещь, шерсть – ткань капризная. Вам придется обзавестись чем-то более подходящим, девушка.

– Одежда у меня там. – Саманта показала на сумку, свисавшую с седла. – Этот костюм я надела в последний день плавания на «Мервине». Думала, мой жених приедет меня встретить. Хотелось хорошо выглядеть.

– Жених? – прокукарекал констебль Френч высоким фальцетом. – Так вы одна из тех «невест по почте»?

– Мы с мистером Хаусманом состояли в переписке больше года, – ответила Саманта, чья гордость была уязвлена его пренебрежительным тоном. – Мой жених хотел, чтобы мы поженились здесь, а не ждали, когда он сможет приехать в Огайо.

– Хаусман? С Бонанзы?

Саманта энергично кивнула.

– Вы его знаете?

– Я знаю почти всех. – Констебль вежливо улыбнулся и прикоснулся к шляпе. – Вы будете счастливы, мисс Перри. Ваш жених не похож на здешних мужчин. – Он снял сумку с седла и протянул ей. – Желаю удачи. Если услышу, что кто-нибудь недорого сдает комнату, дам вам знать.

– Сдает комнату? – удивилась миссис Келлог. Глаза пожилой женщины были устремлены на руки Саманты, точнее, на запачканные перчатки. С чего бы такой интерес? Задаваясь этим вопросом, Саманта пояснила:

– Мне нужно где-нибудь остановиться, пока мистер Хаусман не приедет в Доусон. Отель «Доусон-Сити» обойдется слишком дорого.

– Понятное дело. – Миссис Келлог взяла руку Саманты и стянула перчатку. Поворачивая руку из стороны в сторону, женщина о чем-то размышляла. – Этот болван из отеля с радостью даст вам комнату на определенных условиях.

– Я уже знаю его условия, – улыбнулась Саманта.

Миссис Келлог высказала свое отношение к подобной перспективе, и то, что их мнения совпали, внушило ей симпатию к девушке.

– И вы ему отказали? Умница! – Хозяйка прачечной махнула представителю конной полиции: – Поезжайте, констебль. Возвращайтесь к своим обязанностям. Мисс Перри может остаться здесь. – Она обратила к Саманте строгий взгляд. – Ее руки говорят, что она не боится тяжелого труда, не в пример некоторым слишком чопорным особам из «Монте-Карло». Или тем шлюхам из Луизтауна. Она может пожить у меня, если согласится работать за комнату и питание.

– Да! – Саманта не колеблясь приняла предложение.

Работа в прачечной тяжела, особенно в такую жару, но из всех вариантов это самый подходящий.

Констебль Френч, рискуя разгневать миссис Келлог, спросил:

– Вы уверены, мисс Перри?

Саманта кивнула:

– Абсолютно. Большое вам спасибо за помощь, констебль.

– Рад служить. – Он прикоснулся к шляпе. – Через несколько дней заеду посмотреть, как вы тут работаете.

– Брысь! – скомандовала миссис Келлог. – Мы не можем целый день болтать. Нам нужно работать. Отправляйтесь по своим делам, констебль, а мы приступим к нашим.

Саманта видела, как он вскочил на лошадь. Именно благодаря своей силе и уверенности констебль снискал уважение здешних мужчин. Он помахал рукой и повернул к скомпрометировавшему себя району, Клондайк-Сити, в обиходе называвшемуся Луизтаун.

– Хороший человек, – пробормотала хозяйка прачечной. Увидев удивленный взгляд Саманты, женщина улыбнулась. Суровое выражение исчезло с ее лица. Она обняла девушку за талию и повела внутрь небольшого, заполненного клубами пара, пышущего жаром строения. На плите стояли чаны с водой. – Это правда, – продолжала миссис Келлог. – Только не говорите ему, что я так сказала. – Она погрозила узловатым пальцем своей новой помощнице. – Но я не представляю, что бы мы делали без констебля Френча. С ним и его парнями Доусон в безопасности.

Не переставая говорить, женщина указала на одну из дверей в дальнем конце помещения. За узеньким тамбуром виднелась крошечная комната, где едва хватало места для железной койки и умывальника. Саманта поставила на пол свою сумку, раскрыла, вынула рабочее платье и стала торопливо переодеваться. Стащила с себя грязный костюм, надела муслиновую блузку и черную юбку из саржи. Выбор у нее был небогатый.

Это будет ее приют, пока не приедет Джоул. Она вдруг с унынием осознала, что не оставила для него записку в отеле. Потом пожала плечами, уверенная, что за это следовало бы заплатить слишком высокую цену. К тому же в Доусон прибыло не так уж много женщин, поэтому жених найдет ее без особого труда.

Саманта затянула потуже пояс, закатала пышные рукава блузки. Прежде чем войти в рабочее помещение, она набрала в грудь побольше воздуха.

Миссис Келлог склонилась над жестяной ванной.

– Сюда, девушка, – сказала она, указывая закругленной деревянной лопаткой на соседнюю ванну. – Вон там рубахи. Полощите их, пока не отойдет грязь, а потом потрите на стиральной доске. Веревки во дворе. – Словно спохватившись, она спросила: – Вас Саманта зовут?

– Да.

– Работайте усердно – и у нас не будет проблем.

Саманта улыбнулась и взяла лопатку с длинной ручкой.

Тяжелая работа ее не страшила. Иначе она не рискнула бы приехать в Юкон. Она готова была работать до изнеможения, чтобы сразу уснуть, как только дойдет до постели. Так быстрее пройдет время до встречи с Джоулом.

Дни пролетали быстро. Саманта работала от восхода до заката солнца. Она никогда не видела такого количества грязного белья.

После стирки Саманта латала рубахи, сидя в своей комнате, – некоторые были сплошь в дырах.

Саманту не тяготила ее работа. Миссис Келлог, внешне суровая, обходилась с ней очень хорошо. Каждый вечер они ели восхитительную пищу, заказанную в одном из отелей, так как в прачечной не было кухни. Хозяйка сказала, что стиркой зарабатывает вполне достаточно, чтобы заказывать пищу. Это была правда. Саманта видела, сколько золота приносят в прачечную. Несколько весов у двери отмеряли стоимость каждой сделки. Золотой песок перекочевывал в жестяную банку, находившуюся под кроватью миссис Келлог. Хотя большинство клиентов знали, где хранится золото, она не боялась, что ее обворуют. Краж в городе практически не было.

Грязь на улицах постепенно подсыхала, и добираться в Доусон и Луизтаун с каждым днем становилось легче.

Саманта все меньше остерегалась мужчин, приходивших в прачечную, и не обращала внимания, когда они бросали на нее жадные взгляды. К ее счастью, миссис Келог не требовала от Саманты, чтобы она напрямую общалась с клиентами.

Спустя пять дней после приезда в Доусон она услышала знакомый голос, окликнувший ее по имени. Она улыбнулась и весело сказала:

– Добрый день, констебль. Приехали посмотреть собственными глазами, отрабатываю ли я свою комнату?

– В этом я никогда не сомневался, мисс Перри. – Сняв шляпу, он вошел в комнату, едва не касаясь балок под низкой притолокой. Саманта как раз вытирала руки о темный от влаги фартук, и констебль с восхищением посмотрел на нее. – Требовательность миссис Келлог всем хорошо известна, – сказал он и, отодвинув в сторону груду нестиранных рубах, сел на лавку. – Пора бы уже вашему мистеру Хаусману приехать.

Саманта пожала плечами, скрывая собственную озабоченность этим болезненным для нее вопросом. У миссис Келлог уже вошло в привычку делать вид, будто она не замечает, как часто ее помощница подходит к двери и выглядывает на оживленную улицу, проверяя, не идет ли мужчина, которого она жаждет увидеть.

– Мистер Хаусман, должно быть, очень занят на участке. Весна – горячая пора, как он мне объяснял.

– Он прав. Все старатели надеются, что талые воды вынесут много золота из тайников, запрятанных в холмах, и будут работать все светлое время суток и часть темного тоже.

– Темного здесь так мало, – заметила Саманта.

Констебль засмеялся. Обнимая руками колени под безупречно аккуратными брюками, он откинулся назад, чтобы было удобнее следить за ее непринужденными ловкими движениями. Оказывается, мисс Саманта Перри, несмотря на внешность китайской фарфоровой куклы, способна безропотно выполнять тяжелую работу.

– Через некоторое время вы привыкнете к этим коротким часам темноты.

– Я не собираюсь привыкать. Когда мистер Хаусман откроет большую жилу, мы вернемся на юг, где более нормальный климат.

– В самом деле? – сказал констебль.

Саманта бросила на него подозрительный взгляд, продолжая помешивать в мыльной воде рубахи. В темных глазах отразилось беспокойство. Почему ее жених так и не приехал? Быть может, всем, кроме нее, известна причина?..

– Да, – ответила она сдержанно.

Констебль Френч встал и подошел ближе. Саманте показалось, что он заполнил собой всю комнату.

– Я заехал спросить, не хотите ли вы вечером пойти в «Монте-Карло»? Там сегодня дают водевиль.

– Спасибо, не могу. – Саманта отвела глаза. – Вы забываете, что я помолвлена.

– С мужчиной, которого никогда не видели!

– С мужчиной, которого люблю.

Сбитый с толку констебль лишь покачал головой:

– По-моему, вы не пара Хаусману.

– Неужели я настолько плоха? – спросила Саманта.

– Вы? – Он разразился смехом. – Моя дорогая мисс Перри, – продолжал он, – вы бываете в Доусоне и Луизтауне по делам миссис Келлог и знаете, как восхищаются вами мужчины. Разве не так?

Саманта пропустила мимо ушей комплимент.

– Стало быть, это касается мистера Хаусмана? Но уверяю вас, мистер Хаусман – джентльмен что надо. Я сужу по письмам, которые он мне писал.

– Мне это известно.

– Тогда почему вы…

– Недооцениваю вашего уважаемого жениха? – договорил за нее констебль. – А вы не думаете, что я просто ему завидую, мисс Перри?

У нее округлились глаза. И когда констебль положил ей руки на плечи, наклонился и легонько чмокнул ее в щеку, она не оттолкнула его.

– Так вы обдумаете мое приглашение? – мягко спросил он.

– Нет, – прошептала Саманта и подобрала лопатку, давая понять, что принимать приглашение не намерена.

Раздосадованный констебль молча покинул тесное помещение.

Саманта не стала извиняться, полагая, что поступила правильно. Вряд ли констебль испытывал к ней какие-нибудь серьезные чувства. И все же она считала себя не вправе принять его приглашение. Она помолвлена с Джоулом Хаусманом. Но существует ли он вообще?

Если существует, то почему до сих пор не приехал за ней?

Констебль заглядывал к ней, по меньшей мере, раз в день, предлагая посетить те или иные мероприятия в городе. Саманта по-прежнему вежливо отказывала ему. Однако ждала его прихода. Он был шутником и обладал великолепным чувством юмора.

В один из дней, когда стало немного прохладнее, констебль предложил ей прогуляться. Она чуть было не сказала «нет», но неожиданно передумала. Ей захотелось вырваться из тесных стен прачечной.

– Я согласна, – сказала Саманта, снимая фартук.

– Неужели? – удивился констебль.

– Похоже, вы не слишком довольны, – заметила она. – Если предпочитаете…

Он взял у нее фартук, швырнул на лавку и предложил ей руку.

– Пойдемте, мисс Перри. Вы можете на несколько часов оставить работу. Миссис Келлог разрешила.

– Ага, у вас с ней заговор против меня? – пошутила Саманта, внезапно почувствовав себя раскрепощенной. Она так долго мечтала вырваться на свободу и начать жизнь с чистого листа. Она не хотела больше ждать. Прогуляться с другом не предательство по отношению к Джоулу.

Миссис Келлог помахала рукой, когда они с констеблем выскочили из парильни. Пожелав Саманте приятно провести время, она ясно дала понять своей помощнице, что ей не нужно спешить обратно, заканчивать свои дела по хозяйству.

– Куда пойдем? – спросила Саманта, когда они не спеша двинулись к центру Доусона.

– Я подумал, не сходить ли нам в «Пионер», чтобы вы насладились плодами цивилизации, которую оставите, если уедете с Хаусманом на его участок.

– Не «если», а «когда», – поправила констебля Саманта.

Он пропустил ее слова мимо ушей.

– Ну что, пойдем в «Пионер»? Это одно из немногих мест, куда я могу пригласить леди.

Она кивнула, и констебль взял ее под руку. Довольно улыбаясь, он стал рассказывать историю этого дикого города, начиная с возникновения первых поселений. Будь то мужчина или женщина, люди, мечтая сколотить состояние на золотом песке, могли свободно странствовать здесь. В ту пору не нужно было беспокоиться, что кто-то будет к ним приставать. Хотя уже тогда появились охотники помочь им тратить золото за счет чудовищно высоких цен. Что касается развлечений, то, несмотря на почитаемые золотоискателями бурные увеселения, в Доусоне с этим всегда было строго. В соответствии с пуританскими законами Канады бары и дансинги на воскресенье закрывались.

От набережной тянулся поток вновь прибывших. Саманта не без интереса смотрела на них. Многие из этих людей возвратятся назад, туда, откуда пришли. Чтобы искать золото по рекам, нужно сутками гнуть спину. Такой труд не каждому под силу.

Констебль Френч заметил, что Саманта смотрит на новичков.

– Жалкое зрелище, не правда ли? Не понимаю, почему в Штатах продолжают уповать на Эльдорадо. Калифорния, Колорадо, Аляска – и теперь Юкон. Золото не терпит лодырей, которые приходят черпать его ковшом.

– Мечтатели – своеобразный народ, – сказала Саманта, когда констебль открыл перед ней дверь в «Пионер».

– Как вы?

Саманта остановилась в фойе, восхищаясь интерьером, пристально посмотрела на своего спутника и ответила спокойно, с достоинством:

– Как я, констебль.

Не найдясь что сказать, он жестом предложил ей подняться на второй этаж. Она заколебалась, потом прошла через арку к лестнице. В огромной комнате наверху, где было расставлено множество столов, с одной стороны возвышались подмостки.

Часть салуна была отгорожена невысокой стеной. Как объяснил констебль, согласно правительственному постановлению, место, где подают спиртное, должно находиться вне игорной зоны. Владельцы заведения хотели предоставить клиентам все виды развлечений, при этом соблюдая канадские законы.

Констебль Френч подвел Саманту к столику в тихом уголке.

– Не думаю, что у нас будет большой выбор в это время дня. Пойду сделаю заказ. Вам вина?

– У них есть вино? – спросила Саманта, удивленная тем, что дальнему аванпосту доступны подобные цивилизованные удовольствия.

– Сейчас здесь есть все, что душе угодно, – ответил констебль. – Не то что зимой, когда в Доусоне не хватало продовольствия. Но впредь местные торговцы не намерены допускать перебоев с едой себе в убыток. – Он положил на стол свою шляпу и пошел к бару.

Саманта внимательно рассматривала прекрасно убранный зал. Одна стена была сплошь увешана фотографиями, в центре красовалась огромная лосиная голова. Центр другой стены занимал пейзаж Юкона. Река несла свои воды, изгибаясь под причудливым углом. Картина отражалась в зеркальной стене позади бара с латунной отделкой. Поговаривали, что в Доусоне еще до конца года появится электричество, но пока здешние заведения зависели от керосина.

Сидя напротив констебля Френча, Саманта потягивала вино и слушала продолжение рассказа о «раннем» Доусоне – поселении, возникшем менее двух лет назад. С трудом верилось, что в 1896 году город состоял из лесопильни, одной хижины и отдельных тентов, разбросанных по равнинам у реки.

– А прошлой зимой на этой сцене проходил аукцион. Две девушки из дансинга выставили себя на продажу, кто больше предложит.

Саманта поперхнулась и с ужасом посмотрела на Френча. Откашлявшись наконец, она воскликнула:

– Вы, должно быть, шутите!

– Нет, – улыбнулся констебль. – Мейбл Ла Роз получила пять тысяч долларов в золотом песке за предложение разделить хижину со старателем, который заплатил больше всех. И это только за одну зиму. Потом этот почин стал традицией. Сьюзи и Дафна заработали чуть больше. Мужчины услышали о первом аукционе и не захотели пропустить второй, чтобы не ждать следующего года.

– Но это же противозаконно! – возмутилась Саманта.

– Это не рабство, а плата за услуги, – возразил констебль. – Не более чем краткосрочный контракт. – Заметив, как она покраснела, он широко улыбнулся. – Разумеется, это не для вас, я понимаю. Но тогда обе стороны остались очень довольны сделкой.

Саманта поставила свой бокал на стол и сказала:

– Может, это и не противозаконно, но уж точно – безнравственно. Как можно жить с мужчиной, которого едва знаешь?

– Согласились же вы выйти замуж за Хаусмана, даже не видя его? – Саманта начала было возражать, но констебль жестом остановил ее. – Не надо, мисс Перри. Я знаю, что вы собираетесь сказать. Право же, я не хотел вас обидеть. Просто спросил.

Она поднялась и накинула шаль.

– Констебль, я предпочла бы уйти.

Он залпом осушил свою кружку. Его не удивило, что Саманта не положила руку на предложенный им локоть. Обуявшая ее ярость не знала границ.

На обратном пути Саманта все время молчала, раскаиваясь в том, что приняла его приглашение. Констебль специально затронул щекотливый вопрос, чтобы ее уязвить – посмеяться над ней и очернить Джоула.

У двери в прачечную она остановилась и пробормотала:

– Всего хорошего, констебль.

Ему не хотелось ее отпускать в таком настроении. Он привлек девушку к себе, обнял ее за талию. Она была такой же нежной, как в его мечтах. Другой рукой он взял ее за подбородок, но не поцеловал, как намеревался, когда понял, что она в отчаянии.

Саманта Перри живет мыслью о своей любви к человеку, который никак не может оставить промывочный желоб, чтобы заявить права на свою невесту. Констебль отпустил ее, глядя, как она вихрем влетела в прачечную, пнул булыжник, послав его через дорогу, и зашагал прочь. Удаляясь в сторону Доусона, он знал, что снова вернется сюда.

Саманта наблюдала за ним через одну из широких, не заделанных трещин в стене, чтобы он не подумал, что за ним шпионят.

Констебль Френч прав. Она связала себя обязательством с мужчиной, которого не знала. А теперь у нее появился другой, хотя никаких серьезных чувств она к нему не питает. Он просто ее друг.

Опустившись на лавку в парильне, Саманта тяжко вздохнула. Что же ей делать? Хоть бы скорее приехал Джоул и увез ее на участок, где они могли бы трудиться бок о бок ради осуществления их общей мечты.

Ей в голову не могло прийти, что этот день станет черным днем ее жизни.

Глава 3

Саманта мыльными руками зачесала волосы назад. Господи, хоть бы щелок не был таким горячим! Здесь все раскаленное. И это при близости Полярного круга. Ей говорили, что скоро все изменится, но неужто грядущие холода будут так же ужасны, как и изматывающая жара? Кто-то сказал, что накануне температура достигла 100 градусов[1]. Саманта опасалась, как бы то же самое не повторилось сегодня.

– Мисс Перри? Вы – мисс Перри?

– Да, – резким голосом ответила она, не поворачиваясь, вычерпнув ковшом последнюю рубаху.

Позади раздались шаги, кто-то прошел по доскам.

– Мисс Перри? – повторил мужчина, остановившись перед ней.

– Да, я вам уже сказала! – выпалила она, бросая в корзину выстиранные рубахи. – Что вам угодно? Миссис Келлог принимает заказы там, в комнате.

– Я – Хаусман.

Не веря своим ушам, Саманта подняла глаза. Не такой она представляла себе первую встречу с будущим мужем. Вместо того чтобы мягко улыбнуться и сказать приветливые слова, ощетинилась, словно рассерженная кошка. Хаусман робко улыбнулся.

Надо что-то сказать, подумала Саманта, но не в силах была произнести ни слова и молча смотрела на мужчину. От ее взгляда не ускользнули запачканные джинсы и залатанная рубаха. На голове у него была широкополая мягкая шляпа, съехавшая так низко на лоб, что почти касалась золотистой оправы очков.

– Вы такая хорошенькая, – пробормотал мистер Хаусман. – Гораздо лучше, чем на фотографии. – Он вскинул глаза и быстро снял шляпу. – Я объехал весь Доусон, разыскивая вас.

– У меня не хватило денег заплатить за комнату в отеле, – торопливо объяснила Саманта. – Я оставила бы вам послание, если б могла. С тех пор как пришвартовался «Мервин», я нахожусь здесь. Миссис Келлог предложила мне комнату и питание, и я согласилась у нее поработать.

– Что касается жилья, мисс Перри, я…

– Ну, нашли ее? – приветливо спросила миссис Келлог, прервав их разговор. Женщина с суровым лицом улыбнулась. И такой теплой, такой доброй была ее улыбка!

– Да, мэм… миссис Келлог, – промямлил мистер Хаусман, приподняв шляпу.

Саманта опустила лопатку в чан, вытерла руки о фартук. Не таким ей рисовало воображение ее жениха. Хотя в жизни он был лучше, чем на фотографии, потому что теперь она видела, какие у него сильные мышцы и широкие плечи, но говорил он как-то бесцветно, уныло, не так, как писал. Его письмами Саманта просто упивалась.

Саманта одернула себя. Как можно так опрометчиво судить о человеке? Она сама оробела, едва выговорив два слова. Но если жених тоже стеснителен, им трудно будет вместе добираться до участка, ведь путь неблизкий. Пряча руки в фартуке, Саманта улыбнулась и обошла стоявший рядом бак, стараясь не касаться жениха.

Миссис Келлог приказала:

– Беги в дом, Саманта, и пакуй вещи. Твой мистер Хаусман не может долго ждать. Вам предстоит длинный путь. Кофе, мистер Хаусман?

– Нет… нет, благодарю вас. Мы отбудем, как только мисс Перри соберется.

– Возьмете дилижанс до Гранд-Форкса?

Хаусман молчал, переминаясь с ноги на ногу.

– Нет, мэм, – признался он, наконец. – Я забрал из камеры хранения багаж мисс Перри. Как только она будет готова, мы пойдем на участок. Это не очень далеко. Не больше двенадцати миль.

Миссис Келлог нахмурилась. Она взяла Саманту под руку и, крикнув через плечо, что они придут через несколько минут, увела девушку в прачечную. Пока они оставались в тесной спальне, миссис Келлог молча наблюдала, как будущая новобрачная запихивает вещи в сумку.

– Саманта, детка, ты уверена? Ты действительно этого хочешь? – Миссис Келлог сердито сдвинула брови. – Ведь он настолько скуп, что не пожелал купить два билета до Гранд-Форкса!

– Я обещала, – тихо сказала Саманта.

– Не имеет значения. Ты обещала приехать в Доусон, посмотреть на человека и решить, хочешь ли ты выйти за него замуж. Ведь речь идет о твоей жизни, помни об этом, Саманта. – Миссис Келлог схватила ее за плечи и легонько встряхнула. – Он даже не заказал тебе комнату в отеле, как обещал. Мистер Хаусман не единственный твой поклонник. Констебль Френч по уши в тебя влюблен.

– Я знаю, – сказала Саманта, вспомнив об еще одном поклоннике. Миссис Келлог не знала о первом помощнике капитана «Мервина». Мистер Пенн с удовольствием оплатил бы расходы на дилижанс. Но цена этой услуги могла оказаться гораздо выше.

Констебль – совсем другое дело. Перед ним трудно устоять. Он буквально очаровал Саманту. Но любила она Джоула Хаусмана, которого знала по письмам.

– Констебль – мой хороший друг. Передайте ему, пожалуйста, что приехал мистер Хаусман и у меня не было времени попрощаться.

– Все-таки едешь?

– Конечно, – уверенно произнесла Саманта.

– Тогда слушай меня внимательно, детка. – Миссис Келлог обняла ее. – Если когда-нибудь будешь нуждаться в убежище, добро пожаловать.

– Спасибо вам, миссис Келлог.

С сумкой в руке Саманта вышла из прачечной.

Суровое северное солнце золотило соломенные волосы Джоула Хаусмана. Саманта заметила, что одежда его заляпана дорожной грязью, и подумала, что этому человеку жена просто необходима, о чем он ей и писал в своих письмах.

Саманта хотела окликнуть Джоула, как вдруг услышала стук копыт и голос, произнесший ее имя. Джоул в ярости посмотрел на всадника, появившегося у хижины.

Констебль перевел взгляд с сумки в руках Саманты на мужчину в центре двора и с деланным дружелюбием произнес:

– Добрый день, Хаусман!

– Здравствуйте, констебль, – сухо ответил тот, кивнув в его сторону. – Мисс Перри, вы готовы?

– Да. – Саманта прошла через двор и встала рядом со своим женихом, кривя губы в застенчивой улыбке. – До свидания, констебль.

– До свидания, мисс Перри. Счастливо вам добраться до Бонанзы. Не стану вас задерживать. Дилижанс может отбыть в любой момент.

Джоул взял у Саманты сумку и подошел к дереву, где была привязана пятнистая лошадь, груженная двумя большими сумками. Он привязал к ним небольшой саквояж Саманты, взял в руки поводья и вместе с Самантой двинулся со двора.

Замешкавшись на мгновение, девушка оглянулась. Миссис Келлог стояла рядом с констеблем. Подавляя желание броситься обратно, Саманта догнала Джоула. Она же обещала… В ушах звучали слова покойного отца, которого она потеряла в двенадцатилетнем возрасте. Он часто ей говорил, что в роду Перри никогда не нарушали своих обещаний.

Две недели в какой-то мере сделали свое дело, и Саманта чувствовала себя достаточно комфортно в городе, приспособившись к суровости его жизни. Но не к другим ее сторонам. Похотливые взгляды мужчин были просто невыносимы. Она подошла к Джоулу совсем близко, он как-то странно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Она удивилась и отошла, не понимая, в чем дело.

Вместо того чтобы перейти через Клондайк, перед мостом, выходящим на Луизтаун, они свернули на юго-восток и вышли на необъезженную дорогу, тянувшуюся вдоль берега.

Когда оживленные кварталы города остались позади, Джоул остановился и, вытащив из кармана джинсов кусок сетки, протянул Саманте со словами:

– Защита от живодеров. Миссис Малрони, хозяйка отеля в Гранд-Форксе, говорит, что ей помогает.

Саманта с недоумением посмотрела на ткань почти такой же толщины, как марля. Джоул, хихикая, взял у нее сетку, обернул вокруг ее головы и опустил на лицо. Прозрачный материал обеспечивал вполне приличную видимость, но главное – защиту.

Несколько секунд он стоял совсем близко от нее, но ни разу не прикоснулся. Глядя на ее лицо, почти затененное вуалью, он начал что-то говорить, но тут же осекся и отошел.

– Пойдемте, надо успеть пройти несколько миль, прежде чем остановиться на ночлег.

Саманта пришла в смятение. Может, она сделала что-то не так? Или он разочаровался в ней? Почему Джоул все время молчит? В письмах он так смешил ее своим юмором.

Она снова подумала, что жених ее, должно быть, очень застенчив.

Они продолжили путь в тишине, такой же зловещей, как лес вокруг них. Доусон остался далеко позади, когда показался первый участок. Картина была неприглядная. На вырубленной площадке стояла хижина, накренившаяся под совершенно невообразимым углом, рядом с ней на земле было разбросано снаряжение. Неподалеку на берегу реки работали старатели. Мужчины даже не подняли глаз, когда появились Саманта и Джоул, все их внимание было сосредоточено на воде, бегущей по желобам. Сортируя грязь и гравий ради блестящих крупинок, они ничего не замечали вокруг, охваченные жаждой обогащения.

Через каждые пять сотен футов начинался очередной участок, огороженный кольями, а на нем – все те же развалюхи, кучи мусора и множество инструментов. И конечно же, желоба – необходимое условие для отвода речной воды. Мужчины напоминали близнецов, несмотря на разнообразие в одежде. Здесь можно было увидеть все – от рабочих комбинезонов из тонкой синей бязи до «троек», более подходящих для банкиров, нежели для старателей.

К концу дня Саманта почувствовала свинцовую тяжесть в ногах. Чтобы обойти брошенное снаряжение, Джоулу приходилось кружить среди островков леса, уцелевшего после неистовых атак золотоискателей. Пока он выискивал почти невидимые тропы, Клондайк оставался его основным гидом. Так они дошли до устья Бонанзы и продолжили путь по ручью. Участки следовали один за другим. Джоул по-прежнему молчал.

Когда солнце село за горизонт, Джоул свернул в лес, и они прошли, по крайней мере, еще четверть мили. Наконец он остановился:

– Устали?

Саманта едва не рассмеялась, подумав, что это шутка, но по выражению его лица поняла, что он спросил совершенно серьезно. Сам же он не обнаруживал ни малейших признаков утомления. Видимо, за время пребывания здесь закалился тяжелым трудом. Вряд ли ей когда-нибудь удастся стать такой же выносливой.

– Очень, – ответила она.

– Мы прошли около семи миль, – сказал Джоул. – Сейчас сделаем привал. Поужинаем, а потом вы сможете отдохнуть. Завтра довольно рано прибудем на место, так что у меня останется еще какое-то время поработать.

Он выкопал ямку в тонком слое оттаявшей земли, выложил камнями края и развел костер. Когда Саманта собрала сетку вокруг своей шляпы, Джоул посоветовал не делать этого. Через несколько минут у него уже кипятилась вода в небольшом котелке, в другом – разогревались несколько сухарей с соленым беконом.

Саманта с благодарностью приняла тарелку с неаппетитной пищей и чашку дымящегося кофе. Она приподняла сетку и сделала глоток, размышляя, удастся ли ей когда-нибудь привыкнуть к долгим часам солнечного света. Казалось, сумерки будут тянуться до бесконечности. Издалека доносились голоса мужчин, вылавливавших из ручья ускользающее золото.

– Вкусно, – сказала она, чтобы прервать молчание.

– Спасибо. – Ее спутник не скрывал своего удовольствия от ее похвалы. – Я не очень сведущ в поваренном деле, но с некоторых пор даже полюбил свою стряпню. Возможно, завтра, когда мы придем на участок, вы приготовите обед получше. Времени у вас для этого будет с избытком.

Саманта опустила глаза, с трудом представляя, как она вообще пойдет дальше. У нее и без того ныли ноги, после того как она с самого утра до середины дня крутилась возле баков. Сейчас она ничего так не хотела, как спать. Она отогнала москита, шлепком убила другого, зажужжавшего возле уха.

– Вы привыкнете к ним, – сказал Джоул.

– В самом деле?

– А может, нет. – Он улыбнулся впервые после их встречи во дворе у миссис Келлог. – Сам я по сей день не привык. Они здесь гораздо решительнее и норовистее, чем у нас в Пенсильвании.

– В Пенсильвании? – спросила Саманта в замешательстве. – Я думала, что вы из Виргинии…

– Не все ли равно! – Джоул вылил на землю остатки своего кофе. – Хотите поспать?

Обескураженная столь странным вопросом, Саманта кивнула.

Ее жених вытащил из своего вьюка одеяло и расстелил на земле. Видя, что он собирается лечь, Саманта забеспокоилась. Она дала обет выйти замуж за Джоула Хаусмана, но в доме священника, а не в лесу или чистом поле. И потом, как они будут жить вместе в их маленькой хижине? Эта мысль впервые пришла ей в голову. Однако она ничего не сказала и улеглась рядом с ним.

Хотя она закрыла глаза, уснуть сразу ей не удалось. Постоянное жужжание комаров и эти неестественные сумерки держали ее в бодрствующем состоянии. Над головой покачивались верхушки деревьев, от промерзшей земли шел холод. Почва здесь никогда не оттаивала больше чем на несколько дюймов.

Когда Хаусман заворочался, Саманта оцепенела, но тут же поняла, что он беспокоится об их имуществе.

Она ощущала на себе его взгляд. Он внимательно рассматривал ее. Но почему тогда он даже не взял ее за руку? Почему вел себя как вежливый незнакомец?

Да, они – незнакомцы, устало улыбнулась Саманта, медленно погружаясь в сон. Но если со временем у них появятся чувства, о которых они писали в своих письмах, ее мечты воплотятся в жизнь.

– Мисс Перри! – услышала она тихий голос. – Мисс Перри, нам пора.

Саманта повернулась и, увидев Джоула, улыбнулась. Он был так близко, наклонившись к ней, положив руки ей на плечи. И она залюбовалась его лицом с тонкими чертами, которое так часто разглядывала на драгоценной фотографии.

Когда он приблизил губы к ее губам, она вздрогнула в предвкушении поцелуя, она жаждала любви, истосковалась по ней. Саманта хотела обнять жениха.

Но он со стоном отодвинулся и встал, повернувшись к ней спиной. В утренней тишине прозвучало приглушенное проклятие. Саманта медленно поднялась и поправила одежду, пытаясь привести ее в порядок.

– Доброе утро, мистер Хаусман, – сказала она, подходя к нему. Пустые, ничего не значащие слова. Саманта это прекрасно понимала. Но что еще она могла сказать этому загадочному мужчине?

– Доброе утро? – засмеялся он. – А вы настоящая леди, как я и думал. Ну что, трогаемся? Я знаю, мы не завтракали, но на участке много еды. И мы будем избавлены от этих летающих кровососов.

– Да, конечно. – Саманта передала ему сложенное одеяло, и он стал привязывать его к седлу. А Саманта размышляла, действительно ли Джоул собирался ее поцеловать. Несомненно. Но сейчас он вел себя так, будто ничего этого не было. Поймав на себе его взгляд, она опустила глаза. Она совершенно не представляла, как вести себя в сложившейся ситуации.

Джоул продолжал идти с той же молчаливой решимостью преодолеть оставшиеся мили. Уже совсем рассвело, и старатели покидали свои хижины, чтобы снова приняться за работу. Мужчины приветствовали Джоула – в этих местах он уже не был чужим. Каждый останавливал на Саманте оценивающий взгляд и желал доброго утра, не произнося больше ни слова. Джоул не представлял свою невесту соседям и старался поскорее уйти. Почему он так спешил? Не терпелось вернуться к своей работе?

Чувствовалось, что он в напряжении. Костяшки на пальцах, сжимавших поводья, побелели, губы были сурово сжаты.

За холмом открывался вид на долину. Когда-то здесь, видимо, было красиво. Теперь, как и повсюду в окрестностях речушек, впадающих в Клондайк, израненная земля лишилась своего очарования. Вдали показался непрерывный ряд жилищ, рядом – промывочные желоба, от печей поднимались облачка дыма. Саманта с грустью подумала о том, какая здесь была красота.

Но почему, собственно, это ее тревожит? Она здесь не для того, чтобы любоваться природой, а реализовать их мечту – найти золото и вместе строить жизнь.

Пирамидальный склон круто пошел вниз, и на спуске Саманте приходилось цепляться за деревья. Джоул не мог ей помочь. Сейчас все его внимание было сосредоточено на лошади с тяжелым грузом. Саманта отстала от них, но ласковые слова, которыми Джоул успокаивал своего коня, были для нее некоторым утешением. Ее будущий муж добрый.

У подножия холма Джоул остановился, чтобы подождать Саманту. К его радости, она благополучно спустилась вниз.

Вскоре они вышли на поляну, как две капли воды похожую на те, что встречались раньше. Саманта старалась скрыть уныние, когда Джоул потянулся к своему вьюку. Должно быть, это и есть их пристанище. Она ничем не выдала своего разочарования, увидев бревенчатую хибару с брезентовой крышей и неплотно сбитыми, правда, без больших щелей, стенами. Пристроенная к ней вторая хибара была с большим окном, выполненным в модерновом стиле, точь-в-точь как в Доусоне. Стекла заменяли скрепленные саманом пустые бутылки, сквозь которые просачивался свет.

Саманта не смогла скрыть удивления, когда из нее на грязный двор вышел мужчина. Ростом выше Джоула, с темными волосами, блестевшими на солнце так же ярко, как ее собственные. А его глаза… Таких бездонных синих глаз она еще не видела. У мужчины была такая же густая, как у Джоула, борода, скрывавшая почти все лицо.

Незнакомец остановился, увидев Саманту, стоящую рядом с Джоулом. Он улыбнулся ей точно так же, как Джоул при первой встрече, отчего морщинки сразу разгладились.

– Это мисс Перри? – Он восхищенно смотрел на девушку.

Ее жених кивнул с явной неохотой и положил руку ей на локоть.

– Мисс Перри, это мой партнер – Джоул Гилкрист.

– Здравствуйте, мистер Гилкрист. – Саманта вежливо протянула руку, подумав о странном совпадении – еще один Джоул. Ее жених ни в одном письме не упоминал о своем напарнике. Возможно, тот появился недавно, поскольку Хаусману одному нелегко было справляться. – Вы живете где-то поблизости?

– Я живу здесь. – Темные брови мужчины сошлись на переносице, образуя сплошную линию, когда он пристально посмотрел на своего партнера. – Что ты ей сказал?

– Ничего, – быстро ответил Джоул Хаусман.

Напарник нахмурился:

– Ничего? Ты вез ее в такую даль и за все это время не удосужился ей ничего сказать? Ведь ты обещал открыть ей правду, прежде чем вы покинете Доусон…

– Какую правду? – спросила Саманта, но так и не получила ответа на свой вопрос.

Размахивая руками, мистер Хаусман пустился в пространные объяснения, от которых Саманту бросило в жар. Он говорил, что влюбился в нее с первого взгляда, как только увидел в прачечной, возле баков. Ее замешательство перешло в испуг, когда мистер Гилкрист угрожающе выступил вперед, но в тот же миг она поняла, что его гнев направлен на того, кто выдавал себя за ее жениха.

– Ты был очарован? Ты женился на ней? Забыл, что ты должен был ей сказать? Нарушил наш уговор?

– Успокойся, – произнес белокурый мужчина, продолжая держать ее за руку. – Перед алтарем мы не стояли. Стал бы я лгать своему партнеру! Я просто сообщаю факт. Она невероятно хороша, и я мог без всякого труда на ней жениться.

– Мы же с тобой решили, как это будет, – ледяным тоном сказал темноволосый, не скрывая своего гнева. – Ты что, забыл?

Высвободив руку, Саманта отошла в сторону.

– Не понимаю, о чем вы говорите, мистер Гилкрист. У вас нет никакой причины для ссоры. Мистер Хаусман сделал мне предложение и оплатил эту поездку. Я обещала выйти за него замуж.

– Вы обещали выйти замуж за Джоула Хаусмана, не так ли? – спросил темноволосый.

Саманта стойко выдержала насмешливый взгляд синих глаз. Если уж ей придется терпеть присутствие этого мужчины, нельзя позволить запугать себя при первой же встрече.

– Совершенно верно, мистер Гилкрист, – сказала она, ничем не выдав своего смятения.

– А вот и нет! За Кевина Хаусмана.

– За кого? – Саманта повернулась к тому, кого считала своим будущим мужем.

Он покраснел и судорожно сглотнул.

– Мисс Перри, я – Кевин Хаусман.

– Кто же тогда Джоул Хаусман? – спросила Саманта и тут же все поняла, в отчаянии поднеся руки ко рту.

У нее помутилось в глазах, она была близка к обмороку. Кто-то схватил ее за плечи, пытаясь встряхнуть. Колени подогнулись, и она едва не упала. Кто-то помог ей войти в хибару. Усадил на лавку, сунул в руку стакан. Затем забрал стакан и поднес к ее губам.

Она шумно вздохнула и ударила по руке, держащей стакан. Он пролетел через комнату, разбился о стену, и на пол посыпались осколки.

– Проклятие! Посмотри, что она сделала. Это наш последний стакан.

– Ладно, потом…

Ласковые пальцы приподняли ее подбородок, и она увидела, как изменился в лице тот, чью фотографию она так часто разглядывала.

– Зачем?

Тот, кто назвался Джоулом Гилкристом, сел рядом с ней и взял ее пальцы в свои. Шокированная его дерзостью, она пыталась высвободиться от него, но он не отпускал ее руку.

– Вы должны узнать правду, Саманта.

– Я не разрешаю вам называть меня по имени, – произнесла она строго. – Мы не друзья.

– Друзья? – Он засмеялся и посмотрел на Кевина. – Вы обещали выйти за меня замуж.

– Нет! – вскричала Саманта, порываясь встать. Зажатая с обеих сторон двумя мужчинами, оказавшись их узницей, она стала задыхаться. – Я не обещала выйти за вас замуж, мистер Гилкрист.

– За кого тогда? – резонно спросил он. – За Кевина? Или…

Светловолосый прервал его:

– Хватит. Дай ей прийти в себя. У нас было долгое путешествие. Девушка, должно быть, устала. – Он помог Саманте встать на ноги. – Мы думали, пока все утрясается, вы будете спать на чердаке в пристройке.

Но Саманта ничего не желала слушать. Ей хотелось убежать отсюда. Мечты о любви рухнули. Сердце ее было разбито.

– Кевин, почему бы тебе не разгрузить лошадь? – спокойно предложил напарнику Джоул. – У тебя был шанс познакомиться с нашей Самантой, пока вы ехали сюда. Предоставь теперь мне эту возможность.

– А мое мнение не в счет? – спросила Саманта.

Джоул улыбнулся ей. И его улыбка поразила девушку.

Лицо Джоула разгладилось и стало еще привлекательнее.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я… я…

Она лишилась дара речи. Он ухмыльнулся чуть игриво и скользнул взглядом по ее телу. Жаль, у нее нет при себе плаща, который защитил бы ее от этих восхищенных глаз.

– Ну, все! – Джоул стукнул рукой по столу. – Иди за вещами, Кевин. А я покажу Саманте мансарду.

Ничего не поделаешь. Саманта вместе с ним прошла через комнату к лестнице и, подобрав юбку, стала осторожно подниматься наверх. Сделанная из молодых деревьев, связанных вместе грубым шнуром, лестница угрожающе скрипнула, когда нога ступила на перекладину. Шагнув на неровные доски чердачного пола, Саманта облегченно вздохнула. Джоул поднимался следом за ней, неся ее небольшой саквояж.

– Так это здесь? – Она судорожно глотнула, когда мужчина оказался рядом с ней. Горячий ветер ворвался сквозь щели в стенах, вороша кучи мусора. Возле единственной достаточно высокой стены стояла убогая кровать. Другие три стены упирались в низкие скаты крыши, так что стоять в полный рост можно было только в середине комнаты.

Джоул пожал плечами:

– Зато отдельно. Мы с Кевином будем спать внизу, вдвоем на одной койке. Мы думали, вам понравится.

Саманта подошла к кровати с покрытым пятнами матрасом, коснулась железной спинки и отдернула руку, утонувшую в слое пыли.

– Мне нужна ширма, – сказала Саманта, глядя в сторону.

– Уединения у вас и так более чем достаточно, – ответил Джоул. – Здесь даже нет окна.

Пропустив его слова мимо ушей, она продолжила:

– Для этого нужен лишь кусок тряпки. Вы натянете веревку вот здесь, – она показала пальцем, – и получится прекрасная занавеска. Если у вас нет умывальника, я могу обойтись кувшином и лоханью. Мне потребуются также одеяла. И еще нужно вбить несколько гвоздей, чтобы повесить одежду.

– Как насчет горничной и персональной ванны?

Саманта с бесстрастным лицом ответила ледяным голосом:

– Мистер Гилкрист, мои требования вполне разумны. Некоторые земные блага и комфорт мне не запрещены.

Он согласно кивнул:

– Завтра. Сегодня нужно наверстывать работу.

– Ах, извините, что докучаю вам своими проблемами! – резко сказала Саманта.

– Так-так. – Джоул положил руки на одно из стропил и ждал, когда она распакуется. – Оказывается, у вас имеется некоторый кураж! А то я уже начал сомневаться, та ли это Саманта Перри, которая нам писала. Вы чуть не упали в обморок во дворе.

– Этого не было! – огрызнулась она, уязвленная его снисходительным тоном.

– Но вы не могли самостоятельно войти в дом.

Саманта вспомнила, что кто-то усадил ее на лавку, и удивилась, что этот человек может быть таким нежным.

– У меня закружилась голова, – произнесла она холодно. – Для этого были причины.

Джоул не успел ответить. Услышав топот внизу, он прошел к чердачному отверстию и принял от Кевина две большие сумки. Кинул их на пол посреди комнаты и стал спускаться. А уже через секунду скрылся из виду.

– Будьте как дома, Саманта! – весело крикнул он снизу.

Ярость охватила Саманту. Если б можно было смахнуть эту высокомерную улыбку с его лица! Подумать только, она так надеялась, что в Клондайке ее ожидает новая жизнь с добрым любящим мужчиной, а вместо этого…

Саманта села на кровать, ответившую ей протестующим скрипом, и со вздохом посмотрела на скошенный потолок. Одна, в полуосвещенной мансарде! Такова реальность. Оставив свой мир, она ехала сюда, чтобы жить с человеком, которому поклялась в вечной любви и преданности, а его просто не существует.

Мужчины думают, что она смирится?

Да никогда в жизни!

Она найдет способ отомстить этим двум обманщикам. Пусть не сомневаются. Она заставит их раскаяться.

Но как?

Глава 4

Когда Саманта спустилась с лестницы, внизу не было ни души. Она поморщилась. От немытой посуды отвратительно пахло старым жиром. Кофе в горшочке был еще теплый. Она взяла чашку, показавшуюся ей чистой, и наполнила густым черным варевом. Но после нескольких глотков поставила ее на стол. Быть может, кофе невкусный, потому что остыл?

Она вздохнула, сдвинула грязные тарелки на середину стола. Какое-то время ей придется жить здесь, и она намерена, насколько это возможно, поддерживать чистоту и порядок. В буфете с покосившейся дверцей она обнаружила большую миску для мытья посуды. У двери стояло ведро с водой, и Саманта поставила его на огонь.

И как только она могла так влипнуть? Эта мысль не шла у Саманты из головы. Теперь главное – как-нибудь выпутаться из этой истории.

Когда пришло первое письмо от мужчины, назвавшегося Джоулом Хаусманом, Саманта возблагодарила Бога за то, что услышал ее молитвы. После смерти матери она почти восемь лет жила с семьей брата. Невестка и ее родственники не любили Саманту, но ей некуда было идти. С началом Великой депрессии, когда в стране возникли финансовые трудности, для брата стало слишком накладно кормить лишний рот. Саманта быстро это усвоила, и ей пришлось отрабатывать свой хлеб. Так она попала в кабалу к собственным родственникам.

Они постоянно твердили, что ей пора замуж. Брат готов был выдать Саманту за кого угодно. Но девушке не нравился ни один из претендентов на ее руку. И постепенно все потенциальные женихи отказались от своих матримониальных намерений.

В канун ее двадцать пятого дня рождения брат спросил, собирается ли она замуж. Рассерженный ее дерзким ответом, он заявил, что дает ей еще год. Пусть ищет себе мужа или новый дом.

Через несколько недель член местной общины предложил Саманте ответить «замечательному одинокому» мужчине из Юкона. Она взяла фотографию и помятое письмо с теплыми словами, уверенная, что эта безобидная переписка ни к чему не приведет. Однако прошло несколько месяцев – и она уже с нетерпением ждала почтальона. Позже она с удивлением обнаружила, что неравнодушна к Джоулу Хаусману.

Саманта налила в миску теплой воды и стала отдраивать тарелки, намыливая тряпку куском хозяйственного мыла, найденным на умывальнике у кровати. Она злорадствовала, что теперь мужчинам придется тесниться на одной кровати, поскольку вторую занимала она. Так им и надо, пусть знают, как обманывать женщин.

На нее нахлынули воспоминания. Так приятно было писать письма и читать ответы на них. Знала бы она, чем это кончится…

Однажды в густонаселенный фермерский дом на Огайо пришло письмо с брачным предложением и деньгами на билет до Юкона. Невестка надавила на мужа, чтобы он уговорил сестру принять предложение. Саманта перестала сопротивляться и в конце концов согласилась. Девушка опомниться не успела, как поезд уже мчал ее в Сиэтл, где ей предстояло пересесть на корабль и плыть на север.

То-то они посмеются, когда узнают, что ждало ее здесь!

Услышав за дверью шаги, Саманта подняла глаза и увидела мужчину, которого, как оказалось, зовут Кевин.

– Вы еще не распаковались? – с робкой улыбкой спросил он.

– Нет, Кевин, – ответила она, переведя взгляд на мужчину, стоявшего у него за спиной. Настоящий Джоул кивнул и, проскочив мимо нее, окунул руки в миску. Саманта ахнула и отступила назад, когда во все стороны полетели брызги. – Что вы делаете?

– Проклятые москиты, – пробормотал Джоул. Мальчишеская улыбка вновь разгладила морщинки на его лице. – Теплая вода облегчает зуд.

Саманта тоже не сдержала улыбки, но отвернулась, чтобы он не заметил. Кевин по крайней мере делал вид, что испытывает угрызения совести. Джоул, напротив, вел себя так, будто все это не более чем очаровательная шутка.

– Сейчас мы вам все объясним, – сказал Кевин, опустившись на лавку.

– Очень мило с вашей стороны, – холодно ответила Саманта.

Джоул молчал.

Кевин вздохнул. Ничего не поделаешь. На этот раз держать ответ должен он. День назад, когда они бросали монету, решая, кому ехать в Доусон встречать Саманту, выбор пал на него. Он прокашлялся и стал рассказывать:

– Мы чувствовали себя такими одинокими. О да, здесь полно старателей, но ни одной женщины, только мужчины.

– Я это заметила.

– Не сомневаюсь, – подал голос Джоул. Он спокойно встретил ее гневный взгляд и добавил: – И бьюсь об заклад, мужчины вас тоже заметили.

– Может, помолчишь, чтобы я мог все объяснить? – сказал Кевин. Темноволосый мужчина издал тихий смешок, и Саманта сердито на него посмотрела. Стараясь говорить спокойно, Кевин продолжил: – Мы услышали, что некоторые мужчины устроили свою личную жизнь с помощью переписки, и решили последовать их примеру. К несчастью, у нас не набиралось денег, чтобы оплатить проезд двух невест. Мы подумали и решили скинуться…

– Не может быть! – Саманта побледнела, вспомнив, как констебль Френч рассказывал ей об аукционе, где девушки из дансинга выставили себя на продажу. То, что сделали с ней эти двое, было гораздо хуже. Она отошла от стола и в тесноте наткнулась на стену. – Как безнравственно! Это…

– Стоп! – приказал Джоул, взял ее за руку и вернул к столу. – Сядьте, пока, чего доброго, не упали в обморок. Мы не собираемся принуждать вас спать с нами обоими. – Кевин хотел отчитать напарника за грубость, но тот отмахнулся: – Оставь. Пускай привыкает. Деликатничать здесь никто не будет. – И он снова обратился к Саманте: – Мы писали вам письма вместе, и оба оценили ваши ответные чувства.

– Они помогали нам жить, – добавил Кевин. – Особенно в длинные зимние ночи. Мы оба готовы были полюбить вас. И решили, когда вы приедете, предоставить вам выбор.

– Выбор? – вырвалось у Саманты. Она переводила взгляд с Джоула на Кевина.

Решение Саманта приняла сразу, как только услышала правду. Но говорить о нем мужчинам не стала. Если союз зиждется на лжи, у него нет будущего.

– У вас будет время подумать, – продолжал Кевин, не дождавшись ответа. – Мы не станем вас торопить. Участок, несомненно, принесет доход. И любой из нас сможет вас обеспечить.

Слезы обжигали Саманте глаза.

– Я ехала сюда не за богатством. А потому… потому что…

– Потому что полюбили Джоула Хаусмана? – Сильные руки легли ее на плечи. Она подняла глаза на Джоула Гилкриста. Он как-то странно смотрел на нее.

– Да, – прошептала девушка. – Потому что полюбила Джоула Хаусмана. Только его не существует.

– Он существует, – сердито возразил Джоул. – И вы в этом убедитесь. Просто он как бы в двух лицах одновременно. Правда, Кевин?

Белокурый мужчина нахмурился, затем выдавил улыбку.

– Мы оба хотим, чтобы вы были счастливы, мисс Перри.

– Саманта, – поправила она и тяжко вздохнула.

Что проку от фальшивых вежливых слов? Она не станет спрашивать, дадут ли ей деньги на обратную дорогу. Они уже намекнули на то, что пока небогаты.

Эти двое разрушили ее мечты, но им не удастся лишить ее всего. Она будет вознаграждена за все свои несчастья.

– Вы сказали, что желаете мне счастья, – спокойно произнесла она, – но ваш поступок говорит об обратном. Однако сейчас уже ничего не изменишь, – продолжила Саманта, не дав им ответить. – Что случилось, то случилось. Давайте лучше обсудим наши дальнейшие отношения.

Кевин улыбнулся:

– Мы же сказали, это вам решать, мисс… Саманта.

– Я не об этом. Нам нужно поговорить о деле.

– Каком еще деле?

– Самом обыкновенном. Мне хотелось бы знать, на какую плату я могу рассчитывать.

– Что вы имеете в виду? – Джоул в растерянности посмотрел на Кевина. Не может быть, чтобы его мягкосердечный партнер дал ей какие-то обещания. Он даже не рассказал ей об истинном положении дел на Пятнадцатом верхнем участке.

– Насколько я поняла, мне позволено решить, чем я хочу заниматься в данной ситуации. Так вот, я буду вести у вас хозяйство, а вы должны мне платить за услуги.

– Платить за услуги? – Джоул понизил голос, когда его партнер засмеялся, но после секундной заминки продолжил как ни в чем не бывало: – Я полагал, вы будете выполнять эту работу за жилье и пансион.

– Ошибаетесь. – Саманта попыталась встать, но он положил руку ей на запястье. – Отпустите меня.

Джоул пропустил ее слова мимо ушей.

– Вы умеете готовить? – спросил он.

– Разумеется, – ответила Саманта, оскорбленная его вопросом. – Я не тепличное растение и не боюсь работы. Отправляясь сюда, именно к этому я и готовилась.

– А теперь хотите, чтобы мы вам платили за то, что вы будете готовить для нас. – Он взглянул поверх ее головы на своего напарника: – Что скажешь, Кев?

Кевин нервно жевал губу, опасаясь, как бы его ответ не настроил девушку против него. Но он слишком хорошо знал состояние их финансов. Один из удачливых старателей платил своему повару больше сотни долларов ежемесячно, не считая жилья и пансиона. У них же песка оставалось всего на несколько сот долларов. С таким количеством долго не протянешь, учитывая инфляцию и высокие цены Юкона. Если в ближайшее время они с Джоулом не найдут песка и не смогут приобрести снаряжение, придется продать участок. Но если сказать ей «нет»…

– Действительно, нам нужен человек, который вел бы у нас хозяйство.

– Я это сразу заметила, – сказала Саманта, глядя на рубаху Джоула, которую, казалось, не стирали уже несколько месяцев. Заскорузлая материя напоминала высохшее русло в продольных трещинах. – Ну что, джентльмены, каково ваше решение?

Кевин закивал, и Джоул метнул на него свирепый взгляд.

– Мы еще не обсудили все условия.

Саманта с высокомерным видом скрестила руки на груди.

– Я хочу получать треть всего, что будет добыто на этом участке.

– Вы, вероятно, сошли с ума! – вспылил Джоул.

Саманта равнодушно пожала плечами:

– Это мои условия. Если вас не устраивает, я начинаю паковаться. В Доусоне у миссис Келлог для меня найдется работа. – Она поднялась.

Джоул решительно встал перед ней, заслонив остальную часть комнаты. Саманта попыталась прошмыгнуть мимо него. Ему не удастся подавить ее грубой мужской силой.

В этот момент его руки сомкнулись вокруг ее запястий, словно наручники. Мышцы под его полинялой фланелевой рубахой были так же тверды, как земля вокруг них. Саманта молча подняла голову и взглянула в его горящие гневом синие глаза, торжествуя, что заставила его потерять самообладание.

Но ее ликование длилось недолго, ибо не гнев обескуражил ее, а нечто другое. Джоул поглаживал пальцами ее руки и улыбался. По этой улыбке Саманта поняла, что у него на уме, и попыталась освободиться. Ей не нравилось, что его прикосновения делают ее такой слабой, как это случилось в грязном дворе, когда открылся их обман. Сердце колотилось так сильно, что его удары отдавались в ушах. Она молила небо, чтобы Джоул не заметил, как велико его влияние на нее.

Преодолевая страх, она постепенно высвобождалась от него и, когда он неожиданно ее отпустил, упала на лавку. Страх сменился гневом, когда Саманта вспомнила о вещах и очаровательном подвенечном платье в багаже. Она потратила всю долю небольшого наследства, доставшегося ей от родителей, на эти дурацкие тряпки. Но оказалось, что у нее нет ни дома, ни мужа. Прозрачный пеньюар, спрятанный на дне сумки, теперь ни к чему.

К своему стыду, она мечтала о поцелуях и ласках, которые надеялась разделить с любящим мужчиной. Но мечтам ее не суждено сбыться.

– Ну что? – Саманта презирала себя за неуверенность в голосе. И отвернулась от Джоула, переведя взгляд на Кевина.

Кевин робко улыбнулся:

– Джоул?

Напарник нахмурился. Саманта Перри регулярно писала им письма. Ну и что? Больше она для них ничего не сделала. Пока они мерзли в ледяных водах Бонанзы, вкалывая до боли в спине, она жила в относительном комфорте в Штатах. Поэтому и избегает его взгляда.

Но еще минуту назад, держа ее за руки, он увидел за притворной холодностью настоящую Саманту Перри. Девушку, писавшую им нежные письма, которые он читал вслух в самые лютые вечера клондайкской зимы. Джоул не хотел упускать свой шанс.

– Хорошо, – проворчал он. – Одна треть. Вы начнете получать свою долю, как только погасите долг. Вы знаете, что ваш проезд стоил нам больше тысячи долларов? Пока вы не выплатите их, ни о каких долях не может быть и речи.

Скорей бы закончить этот неприятный разговор, подумала Саманта. И вместо того чтобы продолжить спор, кивнула:

– Пожалуй, это справедливо.

Коль скоро ее обязывают возмещать затраты на ее проезд, она слагает с себя собственные обязательства, касающиеся обещанного замужества. Но она ничего не скажет мужчинам. Они держали свой план в секрете, а теперь ее очередь.

Джоул не гневался, напротив, хлопнул партнера по спине и весело сказал:

– Договорились. А теперь пошли. Как показывает практика, для некоторых наших соседей весенний паводок оказался весьма прибыльным. Надо надеяться, что и нам повезет. – Задержавшись у двери, он улыбнулся Саманте. – Все за работу. Все! Понятно?

Саманта не хотела отвечать ему колкостью. Джоулу больше не удастся вывести ее из равновесия. Чтобы выйти победительницей при сложившихся обстоятельствах, эмоции нужно держать в узде.

Саманта встала и, тяжко вздохнув, обвела глазами хибару. В доме было полно работы. Она погрузила руки в чистую тепловатую воду, домыла посуду и принялась за комнату, чтобы навести в ней хотя бы относительный порядок.

Хибара оказалась запущеннее, нежели она предполагала. К счастью, за лестницей она обнаружила веник. Интересно, знают ли мужчины, какой ценностью владеют? Миссис Келлог жаловалась на нехватку подобных вещей. Склады Доусона были забиты парижскими платьями, мало кто покупал их. Только богачи для своих любовниц. А вот предметы первой необходимости, такие как, например, веники, были нарасхват.

Она подмела пол в пристройке. Комната была совершенно пуста, не считая дополнительной, меньшей плиты, встроенной в гнездо камина. Веник то и дело цеплялся за неровные доски, поэтому на уборку небольшой комнаты ушло много времени.

Убрать остальное помещение будет гораздо труднее. Саманта начала со своей комнаты. Поднялась на чердак, собрала мусор. Вынесла вниз и оставила у входа. Затем подмела пол и извлекла из-под кровати груду какого-то хлама.

Грязную одежду положила в ведро, чтобы завтра постирать. Хлам, при ближайшем рассмотрении оказавшийся инструментом, отнесла в пристройку и сложила в углу.

Пока она обдумывала, как привести жилище в более приличное состояние, соответствующее ее представлениям, и составляла перечень задач для мужчин, по лицу ее блуждала медленная улыбка.

С единственным столом, пожалуй, можно справиться своими силами. Для этого нужно отчистить песком въевшиеся в дерево грязь и жир. Кровать, умывальник и две лавки она переставит сама, как сочтет нужным.

Назначение некоторых вещей, обнаруженных под кроватью, оставалось неясным. Они могли представлять какую-то ценность, поэтому Саманта временно поместила их рядом с кучей мусора у выхода. Если они не нужны, им место за хижиной вместе с другим хламом. Но этот вопрос она оставила на усмотрение мужчин.

Как только комната была подметена, а пол отскоблен и вымыт, она вернулась к одной из своих дорожных сумок, которую еще не распаковала. В ней под свадебным платьем лежали несколько украшений и домашних мелочей. Эти безделушки оживят ее жилище. Она принялась весело напевать. Уж очень не хотелось вспоминать, как еще недавно она мечтала надеть розовое платье.

Решив заняться всем этим после того, как будет вымыта плита и приготовлен обед, Саманта захотела сделать еще кое-что, но ее энтузиазм быстро угас, когда она увидела, как мало воды осталось в бадейке. Кевин предупреждал, что ручей находится далеко от дома.

Она тяжко вздохнула. Ее жизнь может оказаться труднее, чем она себе представляла.

Мужчины не скрывали своего изумления, когда после долгой и трудной работы на берегу Бонанзы вошли в прибранный дом. Запах свежеиспеченного хлеба и аромат тушеного мяса так и манили сесть за стол. Но мужчины как вкопанные остановились в дверях, пораженные произошедшими в доме переменами.

Пока Саманта спускалась с чердака проверить, не остыла ли пища, они смотрели на нее с нескрываемым восхищением. Кевин бросил взгляд на напарника и вспомнил об их договоре. Смогут ли они выстоять до конца? Джоул, несомненно, желал заполучить хорошенькую Саманту так же сильно, как он сам. Ей предстоит выбрать одного из них, если, конечно, они уговорят ее остаться. И еще неизвестно, явится ли для проигравшего утешением то, что в следующем году и для него может найтись невеста.

– Я не знала точно, в котором часу вы вернетесь, – сказала Саманта. – Боюсь, оленина немного переварена. – Она показала жестом на стол и пошла к плите. – Садитесь, пожалуйста. Все готово.

Кевин поспешил взять у нее чугунок.

– Он слишком для вас тяжел, Саманта, позвольте я отнесу.

– Спасибо! – Саманта не сдержала улыбки. Желание Кевина сделать ей что-то приятное подкупало. Впрочем, искренне ли он сожалел о своем поступке, Саманта не знала. Однако вид у него был виноватый. Не то, что у его напарника.

Джоул облокотился на стол и не сводил глаз с Саманты. Девушку бросило в жар, когда взгляды их встретились. Увидев в ее глазах беспокойство, Джоул заулыбался.

Стремясь поскорее избавиться от его колдовских чар, Саманта разложила пищу по тарелкам и села, мимоходом улыбнувшись Кевину.

– Вкусно, – сказал Джоул.

– Вас это удивляет? – запальчиво спросила Саманта, краснея, и тут же пожалела, что не сдержалась.

– Приглашая вас приехать на Север, мы так и не спросили, умеете ли вы готовить. – Джоул повернулся к напарнику: – Возьми на заметку, Кевин. Когда в следующий раз будем подыскивать невесту, непременно надо узнать, умеет ли она готовить так же хорошо, как наша Саманта. На этот раз нам просто повезло.

– Джоул… прекрати! – Кевин виновато посмотрел на девушку, краска залила ее лицо. – Вам придется привыкнуть к нему, Саманта. Он всегда такой.

– Неотесанный, он это имеет в виду, – поправил Джоул.

Саманта старалась не смотреть ни на одного из них. Ей опять вспомнились ее мечты. Она надеялась встретить здесь любимого человека с внешностью Кевина.

Ничем не выдав своей тоски по дому, она спокойно принялась за еду. Мужчины обсуждали свои дела – что выполнено сегодня и что запланировано на завтра. Многие слова и выражения были ей непонятны. Казалось, они говорили не на английском, а на чужом языке.

– Пятнадцатый верхний? – спросила она. – Почему вы так называете свой участок?

Кевин объяснил, что все началось с легкой руки Джорджа Кармэка. Он первый нашел золото в водах ручья, названного впоследствии Кроличьим. Тот участок, официально зарегистрированный раньше других, стал точкой отсчета. Все остальные были оформлены позже. В зависимости от того, располагались они вверх или вниз по течению, к присваивавшемуся им порядковому номеру добавляли – «верхний» или «нижний». Кевину с Джоулом, опередившим многих старателей, достался Пятнадцатый верхний. По слухам, этот участок находился в зоне, богатой золотом.

– Но вы не нашли никакого золота? – спросила Саманта.

– Очень мало, – ответил Кевин. – Здесь все так дорого, что даже при шестнадцати долларах за унцию едва хватает на прокорм.

Она понимающе кивнула.

– Когда я увидела, сколько миссис Келлог берет за стирку, то поняла, что остальные цены, наверное, тоже высоки. Но мужчины были готовы платить за стирку рубахи, сколько бы она ни попросила.

– Здесь, на Бонанзе, вы не найдете такой роскоши, как прачечная, – вставил Джоул.

– Я в этом не сомневалась. – Саманта осторожно взглянула на него. – Если вы доверите мне эту рубаху и что-нибудь еще, я завтра постираю.

– Как великодушно с вашей стороны!

Прежде чем она успела ответить ему резкостью, Кевин проворчал:

– Хватит, Джоул. Саманта хочет оказать тебе любезность.

– В самом деле? – Он фыркнул, положив себе еще оленины и овощей. – Она просто предлагает сделать то, что обещала. Так что пусть тебя это не волнует.

– А вас что волнует?

По его улыбке Саманта поняла, что не следовало задавать такой вопрос. Но вопреки ее ожиданию Джоул не сказал ничего непристойного.

– Меня волнует золото, Саманта! Река золота! То, чего хочет каждый мужчина в пределах пятидесяти миль. Достатка и благополучия, чтобы до конца жизни ни от кого не зависеть.

Саманта удивленно смотрела на него, его слова исходили из глубины души. Девушка перевела взгляд на Кевина.

Он кивнул. Саманта наконец-то поняла этих двух мужчин. Ни эта хибара, ни их партнерство и, уж конечно, не она – ничто не значило для них так много, как сверкающий приз, который позволит им купить власть и все материальные блага.

Один день пребывания на Пятнадцатом верхнем научил ее многому. Теперь она знала, как ей приноровиться к этим мужчинам, и утвердилась в стремлении осуществить свой план, прежде чем совершить еще какую-нибудь глупость. Одну она уже совершила – простила своего бывшего жениха.

Глава 5

Саманта установила кусок полена на широкий чурбан. Короткий обрубок кувырнулся через край как раз в тот момент, когда она замахнулась небольшим топориком. Ей нужно было наколоть побольше чурок. Приходилось самой заботиться о растопке. Как-то раз на прошлой неделе она решила дождаться Джоула с Кевином. Но ей напомнили, что она хотела быть полноправным партнером, поэтому хибара остается за ней, а за ними – работа на речке. После этого у нее пропала охота обращаться к ним за помощью.

Когда она снова занесла топор, и полено накренилось вбок, у нее вырвалось ругательство. Приготовившись к третьей попытке, она услышала за спиной тихий смех. Медленно обернулась и увидела улыбку, такую же сияющую, как солнце.

– Привет, Кевин, – смущенно произнесла она. Нехорошо, что этот обходительный мужчина стал свидетелем ее невыдержанности. Она неустанно с этим боролась, но иногда срывалась. Ей стоило немалых усилий не отвечать Джоулу сарказмом на сарказм.

Кевин по-прежнему оставался вежливым, внимательным и не скрывал, что страстно желает жениться на ней. Каждый вечер, возвращаясь с реки, он задерживался в холмах, чтобы набрать горстку цветов, растущих на склонах. Пестрый букетик стоял в центре стола, пока они в сгущающейся темноте втроем съедали свой поздний ужин.

С Джоулом все обстояло сложнее. Временами он бывал добр к Саманте. Однажды даже целых полдня обустраивал ее мансарду, и теперь там стало намного уютнее. Занавеска, загораживающая чердачное отверстие, создавала ощущение некоторой изолированности.

Но обычно он бывал неприветлив и то и дело отпускал в ее адрес колкости. Саманта при этом оставалась невозмутимой, всем своим видом показывая, что ему не удастся вывести ее из себя.

Она с улыбкой повернулась к Кевину и опустила топор на чурбан.

– Саманта, не хотите посмотреть желоб? – спросил Кевин. Его застенчивость нравилась девушке.

Вытирая о фартук руки, она поморщилась из-за натертых мозолей. Кевин взял ее правую руку, повернул ладонью вверх и поцеловал то место, где были кровавые пузыри. Саманта громко вздохнула.

– Сейчас легче? – спросил он.

Она не нашлась что ответить, из головы вылетели все слова.

– Моя мать часто лечила мои маленькие раны этим простым способом, – промолвил Кевин.

Саманта кивнула:

– Моя тоже.

Он широко улыбнулся:

– Видите, у нас есть что-то общее. Любящие матери.

Саманта опустила глаза. Она понимала, что за этим поцелуем кроется едва прикрытое желание.

– Моя мать умерла, Кевин.

– Я знаю. И вы никак не можете успокоиться?

– Не могу, – ответила Саманта, подумав, как мало в действительности она знает о ее несостоявшемся муже. – А ваша семья?

– Отец умер, – мрачно сказал Кевин. – Мать живет дома.

– В Пенсильвании? – спросила Саманта. Он сам ей это сказал по дороге.

Кевин замялся и покраснел. Он краснел всякий раз, вспоминая то путешествие и скрывавшуюся за ним сделку. Он кивнул и, взяв Саманту за руку, повел ее к реке. Пока они шли, тихий шепот бегущей воды превратился в громкий рокот.

Она не стала больше говорить о родителях. Видимо, это причиняло Кевину боль. Его можно было понять, ведь она сама это испытала.

Саманта тяжело вздохнула и прогнала мысли о столь невеселом прошлом. Пора забыть фермерский дом в Огайо и его обитателей. Они навсегда ушли из ее жизни.

– Насколько я поняла из ваших слов, вы с Джоулом раньше других получили этот участок. Как вам удалось так быстро добраться из Пенсильвании? – спросила Саманта. – Я из Огайо ехала несколько месяцев.

– Я плавал на грузовом судне, которое курсировало вдоль берегов Аляски. Когда мы пришли в Скагуэй, я услышал, что на севере открыли крупную жилу. Я покинул корабль и поспешил туда, пока известие не достигло Штатов. Джоул тоже работал на побережье и одновременно со мной узнал эту новость. Мы встретились на Скагуэй-Трейл, решили стать партнерами и не мешкая отправились на север, чтобы застолбить участок.

Вот он, результат массового нашествия золотоискателей, подумала Саманта. Река, взятая в блокаду, оказалась в оковах. Эта земля была свободной, пока «золотая лихорадка» не погнала людей на север. Одержимые жаждой обогащения, они все глубже вклиниваются в его просторы. В результате холмы лишились деревьев и теперь стоят голые. Дождутся ли они того дня, когда нагрянувшие сюда пришельцы покинут эту многострадальную землю?

– Скагуэй… далеко от Пенсильвании, – робко заметила Саманта, прогнав мрачные мысли.

– Я покинул Нэнтикоук за несколько лет до этого. После смерти отца я практически лишился дома. И при первой же возможности уехал оттуда.

– Я не знала, – сказала Саманта. – Извините.

Кевин улыбнулся, тронутый ее сочувствием.

– Не надо извиняться, – сказал он, с нежностью коснувшись ее плеча. – Все тревоги теперь позади.

– Как вы можете так говорить, Кевин? – Саманта шагнула к нему и положила ладонь ему на руку. – Вряд ли боль от потери близкого человека когда-нибудь утихнет. После смерти отца я крепилась ради матери. Старалась казаться сильной, хотя сама нуждалась в поддержке.

– Какой он был, ваш отец?

– Замечательный, – сказала Саманта. – Добрый, любящий. И настоящий труженик. Но он всегда находил для меня несколько минут. Когда он умер, мне казалось, что мир перестал существовать. – Она чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Кевин повернул ее лицом к себе. Истосковавшись по простой человеческой ласке, Саманта не воспротивилась, когда он взял ее за подбородок и приблизил свои губы к ее губам. Однако стоило ей шевельнуться, как Кевин тотчас отпустил ее.

Саманта ничем не выдала своих эмоций. Ей было приятно, когда Кевин ее поцеловал, но не более того. Чувства Кевина были гораздо сильнее.

– Мне очень жаль, Саманта.

– Жаль? – Она удивленно подняла на него глаза. – О чем вы, Кевин?

– Мне жаль, что я вас раньше не поцеловал. – Он снова привлек ее к себе и не отпускал, посмеиваясь.

Она пробежала пальцами по его руке, ощущая упругие, как сжатая пружина, мышцы. Его близорукие глаза за очками, делавшими его похожим на библиотекаря, не вязались с силой, скрытой под грубой рубахой.

Когда Саманта приблизила пальцы к вьющимся волосам над краешком воротника, Кевин сомкнул объятия, прильнул губами к ее губам, за тем покрыл поцелуями шею. Тем временем его рука подобралась к застежке на ее спине.

Саманта оттолкнула его и поправила сбившуюся блузку. Кевин понял, что зашел слишком далеко, отстранился и заглянул ей в лицо.

– Извините, Саманта, – сказал он очень серьезно. – Вы так очаровательны, что я не устоял. Я целую вечность ждал, пока, наконец, мы сможем побыть наедине.

– Да, но не следовало так торопиться! – резко произнесла Саманта.

Сконфуженный Кевин хотел снова поцеловать ее, чисто по-дружески. Но не рискнул.

– Мне остается лишь надеяться, – сказал он, – что вы простите меня. Я очень сильно вас хочу и ничего не могу с этим поделать.

У Саманты по спине побежали мурашки. Сможет ли она когда-нибудь полюбить, если не Кевина, то какого-нибудь другого мужчину? Когда кто-то из них пытался ее обнять, реакция была такая же. Ничего, кроме отвращения, она не испытывала.

Саманта подумала о том, что все же нашелся мужчина, возбудивший в ней желание одним лишь поглаживанием. Он не делал никаких усилий, чтобы ее очаровать. И она не испытывала к нему ничего, кроме презрения. Но, несмотря на это, Джоул Гилкрист опалил ей сердце одним прикосновением руки.

Прогнав эти мысли, Саманта сказала:

– Мы, кажется, собирались смотреть желоб. Пойдемте же! У меня много работы!

– Конечно, Саманта. – После случившегося Кевин не рискнул взять ее за руку. Если он хочет покорить темноглазую искусительницу, надо позволить ей диктовать условия игры и вести эту игру с установленной ею самой скоростью.

Когда они сошли с холма, Джоул поднял глаза от лопаты и воткнул ее в груду породы. Гравий, добытый из промерзлой земли многочасовым тяжелым трудом, за долгую зиму превратился в продолговатую насыпь. Теперь, с высокими, быстро прибывающими водами, нужно было пропустить эти залежи через желоб, чтобы проверить их на наличие долгожданного золота.

– А я думаю, куда ты пропал? – сухо обратился он к Кевину. – Тебя не было почти час. – Бородатое лицо Джоула исказила усталая гримаса. Он окинул Саманту быстрым взглядом.

– Она наш партнер, Джоул. И должна видеть, что мы делаем.

Джоул что-то проворчал и зачерпнул новую порцию породы. Когда Саманта подошла ближе, он не обратил на нее никакого внимания, хотя почувствовал ее дразнящий запах. Она молча наблюдала, как он поднимает тяжелую лопату и высыпает в желоб грунт. Ширина желоба составляла приблизительно фут при высоте бортов около десяти дюймов. Поступающая речная вода заполняла его вровень с нагруженной в него землей.

Кевин положил руку Саманте на локоть, побуждая ее наклониться и заглянуть в ложе с водной дорогой длиной в пятьдесят футов. Он показал на ряд канавок и поперечные деревянные перемычки, прибитые небольшими гвоздями к обоим бортам. Этот грубый фильтр позволял отделять тяжелый гравий от грязи, которую в конце желоба поджидали более узкие планки в виде решетки. Процеженная масса нуждалась в тщательной проверке на предмет обнаружения золота.

– Тяжелый труд, оказывается, – пробормотала Саманта.

Джоул фыркнул.

– А как вы думали? – спросил он, продолжая махать лопатой в том же размеренном ритме. – Ожидали увидеть отборные самородки? Чтобы они лежали прямо на земле и дожидались, когда вы их вычерпаете? Некоторые глупцы на это надеются, но быстро сдаются и уезжают домой ни с чем.

– Я бы сделала то же, если б могла! – парировала Саманта, повернувшись к нему.

– А уж как я этого хочу, вы и представить себе не можете, дорогая! Имей я деньги, я оплатил бы вам обратную дорогу в Огайо на вашу захолустную ферму! – Джоул сердито вонзил лопату в грязь. – А теперь почему бы вам не уйти отсюда? Убирайтесь к лешему и не путайтесь под ногами. Дайте нам добыть достаточно золота, чтобы мы могли от вас избавиться!

Сжав кулаки, она гневно сверкнула глазами. Если Кевин день ото дня становился все милее, то Джоул – все несноснее. Что его так рассердило? Она сделала, как он хотел. Приехала в Юкон. И влипла в историю. Благодаря ему и его партнеру. Джоул смотрел на нее, явно потешаясь. Она хотела крикнуть ему в лицо, как ненавистна ей его снисходительность. Но тогда он заметит, что она потеряла контроль над собой. И Саманта, едва сдерживая ярость, отошла в сторону, подобрала с берега камень и забросила в воду. Шумный всплеск не облегчил ее отчаяния. Она наклонилась, чтобы подобрать еще один камень. Но сильные пальцы обхватили ее запястье.

Взглянув через плечо, Саманта увидела сверкающие синие глаза Джоула. Они пылали бешенством.

– Отпустите меня! – потребовала она.

– Вы глупая женщина! – Джоул ослабил захват, но руку не отпустил. – Вы знаете, что мы с Кевином провели здесь долгую клондайкскую зиму? Нужно было видеть, в каких нечеловеческих условиях мы выцарапывали песок из склонов холмов. А вы сейчас, возможно, выбросили то, что мы второй год ищем как каторжные.

– Откуда мне было знать? – промолвила Саманта, но извиняться не стала. Только не перед Джоулом Гилкристом. Он по-прежнему выказывал ей свое пренебрежение, что задевало ее за живое. – Не повышайте на меня голос! Я не виновата, если только один камень из тысячи содержит золото. Нечего сваливать на меня свои неудачи и делать из меня козла отпущения!

Он пытается запугать ее своим свирепым взглядом. Но Саманта не собиралась поддаваться. Она высвободила руку, которую он держал, и побежала обратно к хибаре, оставив их вдвоем.

Джоул выругался и, скрежеща зубами, вновь вошел в ледяную воду. Он не поднял глаз, когда партнер тихо окликнул его.

– Зачем ты так с ней? Ведь сам с нетерпением ждал ее приезда. – Кевин, занимавшийся промывкой, не отрывал взгляд от желоба, надеясь обнаружить в грязи драгоценные песчинки. – Дай ей шанс, Джоул.

– Уже прошла неделя.

– Неделя? – усмехнулся Кевин. – Это не так уж много. Тем более что надежды Саманты не оправдались. Ведь она ждала совсем другого.

– И кто в этом виноват? – Джоул сбросил в желоб еще одну лопату, нагруженную с верхом. Ствол тряхнуло, когда он ударил лезвием, чтобы стряхнуть грязь, приставшую к железу. – Если бы ты сказал ей правду в Доусоне…

– Она просто не приехала бы сюда, – ответил Кевин, пряча улыбку, вспомнив, как несколько минут назад он держал Саманту в объятиях. Хотя он всегда был честен с Джоулом, эту маленькую тайну он решил не раскрывать. – Послушай, Джоул, мне нравится Саманта. Если тебя она не интересует…

– Кто сказал, что не интересует? – Джоул яростно сверкнул глазами.

Кевин судорожно сглотнул.

– Если бы интересовала, ты вел бы себя по-другому.

– Говоришь, тебе она нравится? Ума не приложу, каким образом укротить эту мисс. Говоря по правде, мне она не нравится. Но в постели с ней было бы куда теплее, когда настанут холодные зимние ночи.

– Ты говоришь так, будто она шлюха. – Кевин подскочил к Джоулу, схватил за грудки. – Эта девушка – леди!

Оттолкнув партнера, Джоул внимательно посмотрел на него. Видимо, Кевин влюблен в Саманту сильнее, нежели он предполагал. Вертится около нее, как влюбленный мальчишка. Джоула это почему-то встревожило.

Он и сам не знал почему. Джоул не солгал, сказав, что Саманта ему не нравится. Командует, требует, все ей не так. Единственное, что его в ней привлекало, – это фигура, подчеркиваемая простыми платьями, которые она носила. Ей не нужны ни рюши, ни глубокие декольте, чтобы привлекать мужчин, подумал он.

– Леди? – Джоул засмеялся. – Но почему? Потому что не приглашает тебя к себе в постель?

Джоулу следовало загодя подготовиться к бурной реакции своего партнера. Он явно недооценил степень его обожания Саманты Перри. Джоул не успел опомниться, как, сбитый Кевином с ног, с головой окунулся в ледяную воду. Выскочив из реки, он отступил от желоба, чтобы в случае драки не пострадало их драгоценное снаряжение.

Кевин, прищурившись и сжав губы, прикинул расстояние между ними. Затем сделал выпад, но партнер перехватил его кулак и свободной рукой нанес удар. Кевин шлепнулся в воду, обдав Джоула холодными брызгами.

– Теперь все? – спросил Джоул.

Кевин медленно поднялся, тряся головой, чтобы удалить воду из глаз.

– Нет, черт подери!

На этот раз Джоул не отступал до последней минуты. Кевин, поскользнувшись на камнях, угодил прямо к нему в руки. Попробовал вырваться, но Джоул крепко держал его.

– Угомонился? – проворчал Джоул, выругался и отшвырнул Кевина в сторону. Тот наклонился вперед и, держа руки на бедрах, пытался отдышаться. – Какая женщина согласится приехать сюда, если ей не нужно бежать от своего прошлого? Ты задавал себе этот вопрос?

– Она нам рас… рассказывала… – Наглотавшись холодной воды, Кевин с трудом проталкивал слова сквозь саднящее горло.

– Знаю, – перебил его Джоул. – Брат и его ненавистная родня. Почти как в сказке про Золушку. Но она могла подцепить себе мужа и там, в Огайо. – Он пожал плечами. – Это наводит меня на мысль, что твой бриллиант чистой воды лжет. Так же, как мы лгали ей. – Взяв свою лопату, он добавил: – Давай продолжим работу.

Уверенный, что борьба закончена, Джоул всадил лопату в землю. Следовало предвидеть, что с этой девушкой возникнут трудности. Пусть уезжает. Чем скорее, тем лучше.

Он нахмурился. Не хотелось думать о том, почему в первый же день их встречи с Самантой Перри у него к ней возникло двоякое чувство.

Ее темные глаза, искрящиеся любовью к жизни, полные решимости построить эту жизнь в точном соответствии с собственными представлениями, привлекали его. Сколько раз он просыпался по ночам, мучимый мечтами держать в руках ее гибкое тело, умиротворять ее гнев жаркими поцелуями. Он представлял себе, как она приходит к нему и шепчет, что хочет его. Очарованный ею, он мечтал заняться с ней любовью.

Поглощенный своими мыслями, он вдруг обнаружил, что стоит перед Кевином. Тот повернул его к себе, схватив за руку, и стукнул кулаком по носу. Джоул выронил лопату и рухнул на колени, захлебываясь кровью.

– Никогда больше не говори о Саманте Перри как о шлюхе! Даже не думай! Иначе я тебя убью! – И Кевин возвратился к работе, думая о черноволосой богине, перед которой благоговел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее по Фаренгейту. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться