Ребекка Хэган Ли
Неподходящий муж

Великая хартия Лиги свободных братьев

Сегодня, 7 января 1793 года от Рождества Христова, мы, сыновья и наследники старейших и почитаемых фамилий Англии и Шотландии, заявляем об основании Лиги свободных братьев.

Лига свободных братьев создается для того, чтобы сыновья и наследники высоких титулов и больших состояний, обязанные жениться ради продолжения рода, могли как можно дольше избегать неминуемых брачных уз, отдавать свои силы борьбе с французами и стать великими героями Англии.

Как основатели Лиги свободных братьев, мы заявляем, что:

1. Мы согласны жениться только в том случае, когда у нас не будет другого выбора или когда мы состаримся (то есть не раньше тридцатилетия).

2. Если кто-то из нас женится до того, как достигнет тридцати лет, он обязуется выплатить каждому члену лиги по пятьсот фунтов стерлингов.

3. Мы не переступим порога дома тех наших родственников и друзей, где нам будут пытаться сосватать невест, разве что нас заставят сделать это силой.

4. Если нас все же вынудят жениться, мы выберем себе невест из подходящих семейств, богатство которых равно нашему или превосходит наше.

5. Мы никогда не позволим себе испытать сентиментальное чувство, именуемое любовью, и не поддадимся на слезы и уговоры женщин.

6. Мы принесем себя в жертву на алтарь супружеского долга, чтобы продолжить свой род, но мы не станем наслаждаться этим занятием. Мы будем смотреть на него как на лекарство, которое надо побыстрее проглотить.

7. Мы поселим наших жен в загородных домах, а сами станем жить отдельно от них, в Лондоне.

8. Мы станем пить вино, ездить верхом, охотиться и встречаться с нашими приятелями когда нам вздумается.

9. Мы не позволим женщинам, которые станут носить наши имена, указывать нам. Мы будем класть ноги на столы, диваны и сиденья кресел, если нам вздумается, разрешим нашим собакам заходить в комнаты и лежать на кроватях.

10. Свою преданность и любовь мы отдадим только Англии и братьям по лиге.

Подписано (кровью) и скреплено печатями.

Достопочтенный Гриффин Абернати, семнадцатый виконт Абернати, девяти лет и двух месяцев от роду, старший сын и законный наследник шестнадцатого герцога Уэймота.

Достопочтенный Колин Макелрит, двадцать седьмой виконт Грантем, девяти лет и пяти месяцев от роду, старший сын и наследник девятого герцога Макелрита.

Достопочтенный Джарред Шеппердстон, двадцать второй герцог Уэстмор, десяти лет и трех месяцев от роду, старший сын и наследник четвертого маркиза Шеппердстона.

Дэниел, девятый герцог Суссекс, вступил в члены лиги 7 января 1812 года, в возрасте двадцати шести лет и восьми месяцев.

Джонатан Маннерз, одиннадцатый герцог Баркли, вступил в члены лиги 7 января 1813 года, в возрасте двадцати лет и шести месяцев.

Александр Кортленд, второй маркиз Кортленд, вступил в члены лиги 7 января 1813 года, в возрасте двадцати пяти лет и одного месяца.

Пролог

«Двоим лучше, нежели одному, потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их. Ибо если упадет один, другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также если лежат двое, то тепло им, а одному как согреться? И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него, и нитка, втрое скрученная, не скоро порвется».

Библия, Екклесиаст, 4, 9 – 12

Найтсгилд-Скул, школа для мальчиков

Январь, 1794 год

– Небесный Отец мой, благодарю Тебя за эту мерзкую, отвратительную школу и за старика Норуорти, который ею руководит. Благодарю за розги и за пудинг, которого меня лишают с тех пор, как я поступил сюда. Благодарю за маркиза и маркизу Шеппердстон, моих отца и мать, которые согласны друг с другом только в одном: что я, как наследник моего отца, являюсь неизбежным злом и необходимо принять меры, чтобы я не слишком мозолил им глаза. И огромное Тебе спасибо за то, что Ты внушил отцу Эсме Келвертон расстроить помолвку между ней и Колином. Я знаю, что этим он разбил Колину сердце, но если бы лорд Келвертон не принял таких решительных мер, я не увидел бы Колина плачущим и он не дал бы мне по носу и не обозвал «чертовым англичанишкой, который суется не в свое дело». И если бы Колин не дал мне по носу, я не заехал бы ему в глаз, а Гриффин не полез бы разнимать нас и не поплатился бы за это разбитой губой. И нас троих не отправили бы к старику Норуорти и не высекли бы розгами перед всей школой. Если бы всего этого не было, не было бы и Лиги свободных братьев, а Колин и Гриффин не стали бы моими друзьями. Лига свободных братьев празднует свой первый юбилей, и я благодарю Тебя, мой Небесный Отец, за то, что Ты дал мне друзей – наконец-то.

И еще спасибо за то, что Ты сделал меня старшим из нас и дал мне высший титул, и поэтому Колин и Гриффин считают меня главным, хотя я старше всего на девять месяцев, никогда не верховодил в компании друзей и предпочел бы вместо титула иметь родителей, которые меня любят, как лорд и леди Уэймот любят Гриффина, а леди Макелрит и лорд Макелрит, когда он трезвый, – Колина. Направь меня, Небесный Отец, и даруй мне силы всегда поступать правильно, чтобы я оправдал ожидания моих названых братьев и чтобы деяния нашей лиги сделали нас величайшими героями Англии и Шотландии, и еще сделай так, чтобы Добро всегда торжествовало над Злом. А главное – чтобы Колин и Гриффин никогда во мне не разочаровались и не пожалели, что стали мне друзьями. Аминь.

Да, и еще, Небесный Отец, если Ты до сих пор меня слушаешь, спасибо Тебе за Джонатана Маннерза, который спит на соседней кровати и каждую дочь плачет и зовет свою няню. Я сердился на него, но на самом деле я его понимаю. Ему только семь, и в порядке вещей, что он хнычет и жалуется. Как и то, что он донимает меня бесконечными вопросами и повсюду за мной таскается. Колин и Гриффин спят в другом дортуаре, и хоть я и стараюсь его утешить, все равно втайне рад его ночным причитаниям. Его плач не дает мне почувствовать себя одиноким в темноте. Так что, Небесный Отец, я не прошу Тебя заставить Маннерза перестать плакать, если это облегчает ему жизнь здесь, в Найтсгилд-Скул. С меня будет довольно, если Ты внушишь ему, что пусть я и не позволяю ему постоянно цепляться за свою куртку, но все равно защищу от чудищ, которые мерещатся ему под нашими кроватями. Во имя Отца и Сына и Святого Духа, это Джарред Шеппердстон разговаривал с Тобой.

Спасибо. Спокойной ночи. Аминь.

Глава 1

Деревушка Хелфорд-Грин Бедфордшир, Англия

Май, 1813 год

– До свидания, мисс Экерсли, до свидания, леди Данбридж.

Сара Экерсли, дергая шнурки ридикюля, стояла рядом со своей тетей на крыльце, куда преподобный Тинсли, его жена и дети вышли их проводить.

– Подождите, пожалуйста!

Но преподобный сделал вид, что не слышит. Он еще раз помахал рукой, торопливо завел жену и детей в дом и закрыл входную дверь, решительно отгородившись от Сары.

– Я забыла отдать вам ключ… – Сара наконец-то извлекла из ридикюля ключ от входной двери.

– Не волнуйся ты так, – посоветовала ей леди Данбридж, беря на поводок своего карликового спаниеля Душку и направляясь к воротам. – Может, он и священник, но, видимо, не знает, что милосердие начинается с малого.

– Мы не нуждаемся в его милосердии, – сказала Сара. – Но нам ни к чему, чтобы нас обвинили в краже дверного ключа. – Она шагнула назад. – Лучше мне все-таки отдать его им.

– После того, как они с тобой обошлись? – возмутилась ее тетка. – После того, как выбросили наши вещи на газон? И попытались забрать нашего Душку. И Баджи! Прицепи ключ к калитке, – предложила она. – Пускай они его сами найдут.

– А если первым его найдет кто-то посторонний? – усомнилась Сара.

– И что с того? – фыркнула леди Данбридж. – В Хелфорд-Грин никто не запирает дверей. Если только на деревню не совершит налет шайка головорезов, можешь не сомневаться, что преподобный и его семейство будут целы и невредимы. Хотя и обделены милосердием.

– Никогда не видела, чтобы кто-то так быстро впадал в ярость, – заметила Сара. – И уж тем более – человек в сутане. И как это вам только удалось его успокоить? Когда я вернулась вместе со сквайром Перкинсом, он держался вполне любезно.

– Мне удалось его успокоить, только сообщив ему, что ты вернешься с близким другом твоего отца, мировым судьей, который ни минуты не потерпит неподобающего обращения с тобой, – объяснила леди Данбридж, терпеливо дожидаясь Душку, который присел возле чугунных ворот.

– Значит, он старался только ради сквайра Перкинса? – уточнила Сара.

– Именно так.

– Ну, тогда я, в самом деле, оставлю ключ на воротах! И, махнув рукой на многократные напоминания отца о том, что «кроткие наследуют землю» и что подобает подставлять вторую щеку, девушка, глубоко вздохнув, прицепила бронзовый ключ на самой середине чугунных ворот.

– И, кроме того, какой уважающий себя грабитель польстится на священника, когда в двух шагах отсюда Шеппердстон-Холл?

– Вот и я так думаю, – согласилась с ней леди Данбридж.

Маленькая сонная деревушка Хелфорд-Грин стояла в трех милях от большой дороги. Сара ни разу не слышала о каком бы то ни было преступлении, совершенном в здешних местах, и очень сомневалась, что приходский священник может представлять интерес для возможных грабителей. Тем более что между деревней и дорогой раскинулся великолепный Шеппердстон-Холл.

И Сара улыбнулась, в первый раз с тех пор, как преподобный Тинсли и его семейство без предупреждения налетели на дом священника, словно библейская саранча, и незамедлительно начали заявлять права на вещи, пришедшиеся им по вкусу, отбрасывая прочие за ненадобностью, нисколько не считаясь с прежними обитателями дома.

Сара с изумлением увидела, как одна из дочерей Тинсли пулей пронеслась мимо нее. Душка, карликовый спаниель тети Этты, принялся лаять, когда девочка пробежала мимо его корзинки в холл, а оттуда устремилась вверх по лестнице, прямиком в спальню Сары.

– Пиппа, бегать по лестнице не годится, – проворчала ее мать.

Но девочка уже была наверху.

Сара тоже двинулась наверх, а за ней последовала и мать девочки. Они вошли в спальню как раз в тот момент, когда малышка громогласно заявила:

– Это будет моя комната!

Схватив клетку с Баджи, она потянула ее со стола и воскликнула:

– Ой, мамочка, какая миленькая птичка. Я оставлю ее себе и назову… Адмирал Нельсон!

Сара и не подозревала раньше, что способна так рассвирепеть. Она выхватила у девочки клетку и спрятала за спину.

– Я полагала, что у него уже есть имя и хозяйка. Его зовут Баджи, и принадлежит он мне!

– Вот и нет, – возразило чадо, пытаясь дотянуться до клетки. – Мама сказала, что и сад, и дом, и все, что в нем, наше. Адмирал Нельсон мой!

– Твоя мама ошибается, – твердо сказала Сара, встречаясь глазами с ее матерью.

– Пускай она отдаст мне Адмирала Нельсона, – завизжала малютка во всю силу легких. – Он мой! Я хочу его!

– Ох! – вскрикнула Сара, потому что Пиппа впилась в ее руку зубами.

– Успокойся, Пиппа, – увещевала мать. – Кусаться не годится.

Пиппа не обратила на мать никакого внимания, она уже приготовилась снова атаковать Сару, но та остановила ее мрачным взглядом и словами:

– Только попробуй еще раз меня укусить, и я тоже тебя укушу. – Она зловеще улыбнулась. – А в отличие от тебя у меня полный рот зубов, и они покрепче и побольше твоих.

– А вот не посмеешь! – вспыхнула крошка.

– Хочешь проверить? – с вызовом сказала Сара.

– Пиппа, послушай, будь хорошей девочкой, а я поговорю с леди о попугайчике…

– Адмирале Нельсоне! – выкрикнула Пиппа.

– Хорошо, об Адмирале. – Мать погладила дочку по голове и повернулась к Саре: – Вы, должно быть, мисс Экерсли.

– Да, – признала Сара, оглушенная ревом Пиппы, требовавшей Адмирала Нельсона. – Должно быть, так.

– Я супруга преподобного Тинсли, а это наша младшая дочь Пиппа, – представила миссис Тинсли себя и дочь и продолжала: – Пиппа очень живой, подвижный ребенок. Но я уверена, что она успокоится, если вы дадите ей подержать клетку с Адмиралом Нельсоном.

Миссис Тинсли была худощавой женщиной среднего роста, с белокурыми волосами и удлиненным бледным лицом. Самым примечательным в ее облике были темно-голубые глаза и длинные изящные пальцы, которыми она указала на клетку.

– Она, возможно, и успокоится, – согласилась Сара. – Но тогда начнем кричать мы с Баджи.

Отказ Сары отдать клетку заставил темно-голубые глаза миссис Тинсли метнуть в нее пару молний.

– Лорд Данбридж и епископ Фултонский предупредили нас, что вы и вдова дяди лорда Данбриджа, возможно, до сих пор находитесь в доме.

– А почему бы нам тут не находиться? – Сара не моргнув встретила колючий взгляд собеседницы. – Ведь это наш дом, а ни лорд Данбридж, ни епископ не позаботились предупредить нас о том, что вы можете сюда нагрянуть… – Сара воздержалась от того, чтобы добавить «как туча саранчи».

– Но, дорогая моя мисс Экерсли, епископ еще неделю назад назначил моего мужа, преподобного Тинсли, священником в этот приход. Мы давно уже приехали бы сюда, но нас задержала упаковка и перевозка вещей из нашей прежней резиденции викария в Бристоле.

– В Бристоле? – удивилась Сара. – Каким образом бристольский викарий оказывается приходским священником в Бедфордшире?

– Дело тут в семейных связях… Епископ Фултонский, разумеется, рукоположил преподобного.

– Ну, разумеется, – эхом откликнулась Сара.

– Но это уже не имеет значения, поскольку мы, наконец, получили приемлемый приход. Деревня просто очаровательна. Я должна незамедлительно начать наводить здесь порядок. – Она улыбнулась Саре. – Мы въезжаем сегодня же.

– Дом не нуждается в наведении порядка, – сказала Сара. – И боюсь, что вы не можете въехать сюда до тех пор, пока не выедем мы. А мы еще не выехали.

Миссис Тинсли грозно сверкнула глазами.

– Дом священника и все имущество переходят к нам. С завтрашнего дня мой муж официально вступает в должность. Вы и ваша тетка должны уехать сегодня же.

Сара выпрямилась в полный рост и ответила не менее грозным взглядом.

– Если когда-то приход в Хелфорд-Грин и был лакомым кусочком, которым распоряжался епископ, то теперь все по-другому. При моем отце церковь продала бенефиций семейству Данбридж. Только лорд Данбридж имеет право назначать священника. Магистрат гарантировал, что моей тете и мне будет предоставлено тридцать дней с даты уведомления о вселении нового священника на то, чтобы освободить дом. А мы никакого уведомления не получали.

– Магистрат – это орган светской власти. – Преподобный Тинсли, не спросив разрешения, переступил порог спальни Сары и встал рядом с женой и дочерью. – Церкви и жилища священников – это Божьи дома и посему находятся в ведении церковных властей. Поскольку ни церковь, ни епископ, ни я не подчиняемся светской власти, мы не обязаны были посылать уведомление. Магистрат заблуждался, обещав вам тридцатидневный срок на сборы.

– Лорд Данбридж подчиняется светским властям, – возразила Сара. – Приход принадлежит ему, но он не может передать его другому владельцу до тех пор, пока магистрат не даст на это своего согласия.

– Но он уже его передал, – ответил преподобный. – Он временно уступил церкви свое право на владение приходом, с тем чтобы епископ мог назначить меня сюда.

– Он не мог этого сделать!

– Он это сделал. – Преподобный улыбнулся Саре победной улыбкой, говорившей о том, что и Господь, и все ангелы целиком на его стороне. – Этот приход слишком важен, чтобы и дальше оставлять его без священника. Лорд Данбридж и епископ решили поторопить события, избавив магистрат от его обязанностей в данном случае. Теперь дом священника принадлежит мне, и ваше выселение уже началось. – Он кивнул в сторону окна.

Сара выглянула во двор и увидела, как дюжина рабочих выносят коробки с одеждой и личными принадлежностями ее отца на лужайку.

– Я полагаю, будет лучше, если вы и ваша тетушка как можно быстрее и без лишнего шума соберете свои пожитки и до вечера отправитесь в Лондон. Мне надо писать проповедь, и всем нам сегодня предстоит переделать множество дел, прежде чем мы сможем сказать, что устроились со всеми удобствами. Вы и леди Данбридж нам мешаете. Кроме того, я уверен, что вы сами не захотите путешествовать одни после наступления темноты.

Сара нахмурилась:

– Отправиться в Лондон? Зачем нам ехать в Лондон?

– Чтобы вы, будучи помолвленной, по окончании сезона могли вступить там в законный брак…

– Помолвленной? Вступить в брак?

– Ну конечно. Лорд Данбридж… – Преподобный Тинсли снова улыбнулся. – Когда он сказал, что вы и его тетка присоединитесь к нему, я решил, что он имеет в виду Лондон.

Сара начала понимать, как лорду Данбриджу и преподобному Тинсли удалось обойти светские власти. Магистрат постарался бы защитить права незамужней дочери и свояченицы преподобного Экерсли, но он не подверг бы сомнению заявление виконта о помолвке. Реджинальд Бланчард, нынешний лорд Данбридж, солгал судье и получил возможность добиться своей цели. Он хотел, чтобы Сара и вдова его покойного дяди были удалены из дома священника и оказались целиком в его власти.

– Так это лорд Данбридж сказал вам, что мы помолвлены?

– Да. – Служитель церкви нахмурился. По-видимому, вопрос о выселении Сары и ее тети впервые с момента его приезда несколько его встревожил. – Он заверил меня в этом. Он сказал, что вы и его тетка – вдова его дяди – будете жить в его доме, и по окончании сезона он сочетается с вами браком. Если я неправильно его понял, я буду счастлив предложить вам место здесь.

– Вы хотите предложить нам места здесь? – уточнила Сара.

– Я говорил о месте только для вас, – произнес он.

– А как насчет моей тети?

– В вашей тете мы не испытываем надобности, – ответил он. – Кроме того, она, как носящая фамилию Данбридж, может претендовать на проживание совместно с лордом Данбриджем. Место, о котором я говорю, предназначено только для вас одной, мисс Экерсли.

Сара сдвинула брови.

– И что это за место?

– Нам с миссис Тинсли нужна квалифицированная гувернантка для наших детей.

– Вы предлагаете мне стать гувернанткой ваших детей?

Он кивнул, улыбаясь.

– Двенадцать фунтов годовых плюс проживание и стол. Эту комнату вам, конечно, придется освободить. – Он обвел глазами спальню. – И занять маленькую комнатку в мансарде. Но вы войдете в нашу семью в качестве воспитательницы Полли, Пиппы и Пола. – И он погладил Пиппу по голове, как перед тем это сделала миссис Тинсли. Пиппа весело улыбнулась отцу. – Я вижу, Пиппа уже обожает вас.

– Пиппа меня уже терпеть не может, – сказала Сара. – И это чувство взаимно.

– Как вы смеете?! – задохнулся преподобный.

– Нет, это как вы смеете? – воскликнула Сара. – Как вы смеете выживать меня – дочь такого же, как вы, священника – из моего дома даже без единого слова соболезнования или хотя бы вежливого уведомления о том, что вы собрались это сделать? Как вы смели выкинуть вещи отца из его комнаты за ворота, не извинившись, не выразив сожаления? И как вы смели предположить, что я поеду в Лондон, чтобы жить там с человеком, которого едва знаю?! А потом с ходу предлагать мне место гувернантки при ваших ужасных, дурно воспитанных детях?

– Убирайтесь! – Преподобный Тинсли разъярился так, что все его тело задрожало от усилия сдержать ярость. – Убирайтесь из моего дома!

– Вашего дома, мистер Тинсли? – переспросила Сара. – Вы хотели сказать – Божьего дома?

Его преподобие еле удержался от того, чтобы схватить ее за плечи и встряхнуть что было сил.

– Немедленно! – Его лицо побагровело, он едва держал себя в руках. – Соберите вещи и уходите, не то я велю рабочим вывести вас силой. – Преподобный Тинсли распахнул дверцы гардероба, сгреб в охапку Сарины платья, открыл окно и выбросил их наружу. После чего оглядел лежавшую внизу кучку пастельного муслина с глубоким удовлетворением.

– Вот так, – повернулся он к Саре. – Это заставит вас поспешить.

И преподобный, схватив новую порцию Сариных вещей, швырнул их в окно. Его жена смотрела на супруга разинув рот, а Пиппа снова принялась громогласно требовать Адмирала Нельсона.

– Сара? – В дверях появилась леди Данбридж с Душкой на руках. – Преподобный Тинсли? Что тут творится? – Душка глухо заворчал, и леди Данбридж подняла его повыше, подальше от цепких ручонок юного Тинсли, который дергал ее за юбку. – Почему вы бросаете в окно Сарины вещи? Почему один невоспитанный ребенок требует моего спаниеля, а тот, другой, я вижу, визжит, чтобы ему дали Адмирала Нельсона?

– Преподобный наглядно демонстрирует, кому его дети обязаны своими прекрасными манерами, – сказала Сара, перехватив подставку, на которой стояла клетка с Баджи и которую Пиппа попыталась сбросить на пол.

– Что такое? – гневно воскликнула леди Данбридж.

– Возьмите это! – Сара передала тете клетку с попугаем и подставку. – Спасите его от участи, которая похуже смерти. Возьмите, пока она… – Сара кивнула на Пиппу, – не забрала его себе и не назвала Адмиралом Нельсоном. А я спасу то, что смогу.

С трудом удерживая рвущегося из рук кинг-чарлз-спаниеля и клетку с длиннохвостым попугаем, леди Данбридж взглянула на багровое лицо преподобного и сунула клетку с подставкой обратно Саре:

– Возьми его и уходи. Остальное спасу я.

– Но…

– Иди, Сара, пока твои вещи не разбросали по всей деревне.

Сара направилась прямиком в магистрат.

Судья, сквайр Нимрод Перкинс, высокий осанистый мужчина с темно-карими газами, густой черной шевелюрой и не сходящей с губ улыбкой, как раз собирался выйти из своего кабинета.

– Приехал новый приходский священник с семьей, – заявила Сара без предисловий.

– Я слышал, – ответил судья. – Я как раз направлялся к вам.

– Зачем? – поинтересовалась Сара. – Полюбоваться, как он выгоняет меня из моего дома? Вы обещали, что у нас будет тридцать дней после того, как назначат нового священника.

– Я помню, мисс Экерсли, но, когда лорд Данбридж временно вернул приход церкви, ситуация вышла из-под моего контроля.

– Это не оправдание, – возразила Сара. – На вас возложили обязанность позаботиться обо мне и леди Данбридж. Мы вам верили.

– Я ничего не мог поделать, – развел руками тот. – Епископ Фултонский и лорд Данбридж уверили меня, что вы и леди Данбридж переезжаете в Лондон и что у вас будет достаточно времени на сборы.

– Они вам солгали.

Судья втянул в себя воздух.

– Мисс Экерсли, не подобает обвинять во лжи виконта и епископа. Особенно в разговоре с судьей.

– Нас выставляют на улицу!

– Что?

– Пойдите и убедитесь сами, – посоветовала она. – Преподобный Тинсли во время нашего разговора выбрасывал мои платья и личные вещи из окна. – Она укоризненно посмотрела на не сумевшего защитить ее судью и показала клетку с попугаем. – Я едва спасла от этой участи моего попугайчика.

– А лорд Данбридж в курсе происходящего? – осторожно спросил судья Перкинс. – Он же не мог допустить, чтобы его невесту и тетку выселяли из принадлежащего ему дома.

. – Разумеется, он в курсе всего! – ответила Сара. – Он сам на время передал приход в ведение церкви, и его руки чисты. И теперь он может сколько угодно сокрушаться по поводу того, что не в силах был воспрепятствовать нашему выселению. Хороший способ принудить нас воспользоваться его гостеприимством.

– Но ведь он ваш жених, – произнес судья.

– Никакой он мне не жених! – Голос Сары задрожал от гнева и досады. – Он никогда официально не просил у отца моей руки, только упоминал о такой возможности. Папа отказался обсуждать ее. И я тоже. Можете верить мне, когда я говорю, что не собираюсь замуж за лорда Данбриджа.

После смерти Сариного отца виконт Данбридж сделал еще одну попытку. На этот раз он говорил непосредственно с Сарой и уведомил ее, что намерен жениться на ней в конце сезона. Сара категорически отклонила предложение и отказалась даже подумать над ним. Но видимо, Реджи не поверил, что она говорит всерьез.

– Но ведь вам все равно придется выйти замуж, – сказал судья Перкинс. – И почему бы не за сравнительно еще молодого, богатого виконта, дальнего вашего родственника? Вы не можете не видеть всех преимуществ этого союза, мисс Экерсли. Во всех отношениях это прекрасная для вас партия.

– В ней нет ничего прекрасного! – отчеканила Сара. – И я не собираюсь над этим размышлять.

– Вы незамужняя девица, и единственный родственник мужского пола, который может позаботиться о вас, – это лорд Данбридж.

– Он приходится родственником моей тете, маминой сестре, поскольку его дядя был женат на ней, – уточнила Сара. – Мне он никто.

– Тем лучше, – сказал судья. – И поскольку на меня возложена обязанность подыскать вам мужа или опекуна…

– Вы уже доказали, что не слишком добросовестно отнеслись к этой обязанности. – Сара едва удержалась, чтобы не топнуть ногой от досады. – Теперь я сама найду себе мужа и опекуна.

Ее тон задел судью.

– А вы разве не доказали, что не способны найти себе мужа?

– Я не «не способна», а просто не желаю, – поправила его Сара.

– Не способны ли вы или просто не желаете, но два минувших сезона были для вас неудачными, мисс Экерсли. Или вам нравится сидеть в девицах?

– Нравится, если, кроме как за Реджи Бланчарда, выйти больше не за кого.

– Вы, конечно, шутите?

– Я абсолютно серьезна, – заверила Сара. – Лорд Данбридж выживает меня из моего дома. И чтобы этого добиться, он солгал вам и епископу Фултонскому. И вы ждете, чтобы я стала его женой? Чтобы считала его прекрасной партией?

– Если он выселяет вас из дома, он должен предоставить вам другой, – упрямо гнул свое судья. – И именно это он пообещал сделать. Виконт намерен жениться на вас. Тут действительно есть над чем подумать, мисс Экерсли. Вам может больше не представиться возможность найти подходящего мужа.

– Тем более вы должны дать мне шанс, прежде чем обречете меня стать виконтессой Данбридж, – сказала ему Сара. – Вы просто обязаны сделать это, хотя бы потому, что не сумели меня защитить.

Судья Перкинс обиженно надулся. Слишком уж прямолинейно изъясняется эта девица, да еще обвиняет его в том, что он не справился со своими обязанностями. Но в ее словах есть доля правды. Он дружил с ее отцом и, как судья, обязан был защищать интересы мисс Экерсли и леди Данбридж. Он сам заверил их, что даст им достаточно времени для переезда на новое место. И все-таки позволил виконту Данбриджу и епископу Фултонскому убедить себя поступить наоборот, даже не поговорив предварительно с обеими леди.

Как ни обидно это признать, но он, сквайр Перкинс, действительно должен пойти на уступки мисс Экерсли, поскольку в некотором роде подвел ее.

– Ну, хорошо, – буркнул он, наконец. – Я предоставлю вам тридцать дней, чтобы вы могли найти себе супруга или опекуна, в противном случае сам позабочусь об этом.

– Тридцать дней после наступления лондонского сезона, – уточнила Сара.

– Первые тридцать дней от начала сезона, – подвел черту судья.

– Согласна! – Сара протянула ему руку.

Сквайр Перкинс пожал ее в подчеркнуто деловой манере.

– По рукам.

– Спасибо вам, сквайр Перкинс. – Сара обворожительно улыбнулась судье. – И если вы к тому же будете так добры, что оформите наше соглашение на бумаге…

Немного поворчав, судья оформил соглашение на бумаге, скрепил его, как положено, подписями заинтересованных сторон, свидетелей, печатью и вручил Саре. После чего послал за деревенским кучером Бердуэллом, чтобы тот отвез их в дом священника.

Затем Сара, тетя Этта, сквайр Перкинс и Бердуэлл погрузили в повозку сундуки с вещами, фарфором, принадлежавшим матери Сары, книгами и бумагами ее отца, которые были грудами свалены у ворот. Среди прочего валялись тряпичная куколка Сары, ее дневник и несколько безделушек, напоминавших о счастливых днях.

Пристроив клетку с Баджи на сундуках, Сара заплатила кучеру и рабочим, чтобы они уложили оставшиеся вещи и несколько предметов мебели в наемный экипаж, на котором семейство Тинсли прибыло из Бристоля, и доставили их в гостиницу «Иббетсон» в Лондон.

– Идем, Сара! – Леди Данбридж распахнула ворота. Она с улыбкой взглянула на ключ, болтавшийся на чугунной завитушке, взяла племянницу под руку и увлекла ее на аллею. – Мистер Бердуэлл уже заждался. Пора ехать.

Но Сара медлила. В магистрате она держалась уверенно и смело, сознавая свою правоту, но теперь вдруг растерялась. Она оглянулась через плечо на запертую дверь дома, вдохнула запах распустившихся ранних роз и мяты, который принес из сада ветерок, и ее охватила глубокая печаль.

– Я тут родилась, – прошептала она дрогнувшим голосом. – Это мой родной дом. Как я могу уйти? – Она подняла на тетю полные слез глаза. – Здесь все мои воспоминания.

– Нет, дорогая, – возразила леди Данбридж. – Твои воспоминания живут у тебя в сердце. – Она твердо повела Сару к экипажу. – А дом этот – всего лишь место, где они родились. И он навсегда останется здесь.

– Но станет другим.

– Конечно, – кивнула леди Данбридж. – Но, моя дорогая, ничего не бывает навсегда. Все меняется, чтобы развиваться и продолжать существование. И мы тоже.

– Что мы станем делать в Лондоне? – спросила Сара, забравшись в экипаж.

– Начнем сначала, – беспечно ответила леди Данбридж, удобно располагаясь на сиденье вместе с Душкой. – Перевернем страницу и построим новую жизнь.

– Но как?

– Сделав то, что давно следовало сделать, – ответила леди Данбридж. – Мы подыщем тебе мужа и дом, который станет по-настоящему твоим.

– Тогда нам следует молить Господа о чуде, – откликнулась Сара. – У меня в запасе всего тридцать дней, чтобы убедить мужчину моей мечты, что я предназначена ему судьбой.

Глава 2

Лондон

Неделю спустя

– Главное – это смелость. – Сара глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь успокоить сильно и часто бившееся сердце. – Она всегда выручит.

Еще по дороге в Лондон Сара поняла, что им потребуется нечто большее, чем просто чудо. Необходимо было составить план кампании. Большую часть путешествия Сара разрабатывала его, а затем в течение нескольких часов по приезде убеждала мистера Бердуэлла остаться с ними в Лондоне в качестве их личного кучера. Следующие несколько дней ей понадобились на то, чтобы просмотреть в газетах колонки светской хроники и раздобыть информацию, необходимую для начала боевых действий.

Ее план был весьма необычным, и поскольку тете Этте было лучше не знать его деталей, Сара этой ночью долго лежала не смыкая глаз, дожидаясь, пока тетино дыхание не перейдет в мерное похрапывание, означавшее, что почтенная дама погрузилась в глубокий сон и можно начать действовать. Настало время претворить план в жизнь в надежде, что объект, ради которого он был разработан, охотно откликнется на ее просьбу.

Тихо выскользнув из постели, которую она делила с тетей, Сара сунула ноги в домашние туфли, накинула поверх ночной рубашки черный дорожный плащ, на цыпочках прокралась по комнате, затем бесшумно прошла по коридору в заднюю часть дома и, быстро спустившись вниз, вышла через черный ход. Ее ожидал мистер Бердуэлл, чтобы отвезти навстречу безрассудной и, возможно, самой нелепой из авантюр, которые когда-либо затевала Сара.

Мистер Бердуэлл сначала решительно возражал против путешествия Сары в одиночку по ночным городским улицам и грозился все рассказать тете Этте, но Сара остановила его, пригрозив ему самому. Если Бердуэлл не согласится отвезти ее туда, куда она просит, она воспользуется наемным экипажем. Ей не хотелось принуждать Бердуэлла поступать помимо его воли, но выбора у нее не было.

К тому же если молодая девушка едет по ночному Лондону в экипаже, которым правит давний друг семьи, – это одно, но совсем другое, если она нанимает для этой цели обычного извозчика. Бердуэлл мог позаботиться, чтобы в его экипаже с Сарой не случилось ничего плохого, но этого никак нельзя гарантировать, если экипаж нанят на улице. Сара знала, что Бердуэлл никогда не позволит ей так рисковать. Нравится ему это или нет, деревенский кучер отвезет ее туда, куда ей надо, и ни словом не обмолвится об этом тете Этте.

Одной рукой придерживая полы плаща, Сара другой накинула на голову капюшон, открыла заднюю дверь и воскликнула в отчаянии:

– Ох, нет!

Ласковый весенний дождичек, накрапывавший днем, ночью перешел в ливень. Бархатный плащ был слабой от него защитой, а домашние туфли и вовсе не годились для того, чтобы шлепать в них по лужам, покрывавшим мощенный булыжником двор, через который Сара бросилась сломя голову к конюшням, где ожидал ее Бердуэлл.

– Я мог бы подъехать и прямо к крыльцу, – проворчал он, помогая Саре забраться в экипаж;

Но она покачала головой:

– Нас тут хорошо знают, мистер Бердуэлл. Я не хочу, чтобы кто-то начал допытываться, почему вы ждете у дверей ночью с экипажем, когда тетя Этта легла спать.

Бердуэлл окинул взглядом ее бархатный плащ:

– Но теперь вы промокли насквозь.

– Не совсем, – проговорила Сара, усаживаясь на подушки и пытаясь унять стучащие зубы. – В основном только снизу.

Но мистер Бердуэлл лучше знал. Он протянул ей толстый шерстяной плед и нагнулся за медной грелкой, лежавшей на полу экипажа.

– Набросьте это на себя, а я пока поворошу угли. Сара развернула плед и накинула его поверх плаща.

– Я обойдусь без грелки, мистер Бердуэлл. Я спешу, пледа вполне достаточно.

Бердуэлл оставил грелку в покое, плотнее закутал пледом Сарины ноги и закрыл дверцу.

– Вы твердо уверены, что хотите это сделать, мисс?

– Я ни в чем не уверена, – созналась Сара. – У меня просто нет выбора.

– Ну что же, так тому и быть, – подчинился ее решению Бердуэлл. Он знал Сару с детства. Он не был в курсе задуманного ею начинания, но видел, что она готова идти до конца. – Стукните в потолок, если передумаете, – велел он. – Тогда я немедленно поверну назад, и вы присоединитесь к леди Данбридж в ее ночном отдыхе.

– Спасибо, – прошептала Сара.

– Не благодарите меня, мисс, – нахмурился Бердуэлл, – поскольку все это мне не по нутру. Мне совсем не нравится возить вас по городу в это время суток. Я поступаю так по одной причине: слишком хорошо мне знакомо это упрямое выражение, которое сейчас у вас на лице. Должно быть, у вас очень веские причины делать то, что вы делаете. – Он наклонился к ней и заглянул ей в глаза: – Что же все-таки вы такое делаете, мисс?

Сара твердо выдержала его взгляд.

– Дожидаюсь вас.

Кучер со вздохом вскарабкался на свое сиденье, подобрал поводья.

– Куда прикажете, мисс?

– В Мейфэр.

Бердуэллу показалось, что он ослышался.

– В самом деле, в Мейфэр, мисс?

– Да, мистер Бердуэлл, – подтвердила Сара. – В Мейфэр. Высадите меня на Парк-лейн.

– Где именно на Парк-лейн?

– В самом начале улицы, – ответила она. – Оттуда я пойду пешком.

– В такую-то погоду? – поразился кучер. – Да не стану я этого делать.

– Вы станете, мистер Бердуэлл! – сказала Сара тоном, не допускающим возражений. – Я не хочу, чтобы вы привлекли ко мне внимание, остановив экипаж у дома.

– И где прикажете вас дожидаться?

– Меня не надо дожидаться, – сказала она. – Вы немедленно вернетесь сюда.

– Но это невозможно, мисс.

– И тем не менее вы выполните мою просьбу.

– Но как вы доберетесь назад?

Сара постаралась улыбнуться как можно увереннее.

– В экипаже. Через парк. И вам советую ехать тем же путем. Так будет быстрее, мистер Бердуэлл.

Джарред, пятый маркиз Шеппердстон, оторвал взгляд от расшифрованного письма, которое перед тем внимательно изучал, когда в кабинет его лондонского дома на Парк-лейн заглянул дворецкий Хендерсон.

– Простите за беспокойство, сэр.

– Почему вы не спите? – спросил Джарред. – Может, меня и мучает бессонница, но слугам ни к чему разделять мои мучения. Я полагал, что все уже давно легли спать.

– Так и есть, сэр, но я встал, чтобы отпереть дверь. К вам гость.

Джарред бросил взгляд на каминные часы и удивленно приподнял брови:

– В такой-то час? – Он настолько погрузился в свою работу, что не слышал дверного колокольчика.

Хендерсон кивнул.

Было почти четыре часа утра. Согласно принятым в светском обществе нормам, еще сравнительно рано, но для визитов все же довольно поздно, разве что он понадобился кому-то из Лиги свободных братьев.

– Это лорд Грантем или кто-то из их светлостей?

– Ни тот, ни другие, милорд, – отвечал Хендерсон.

– Кто же тогда?

– Боюсь, что не могу сказать вам, сэр.

– Почему не можете? – настаивал Джарред.

Хендерсон не моргнув выдержал недоуменный взгляд хозяина.

– Молодая особа отказалась назвать свое имя.

– Что еще за молодая особа?

– Она залила водой весь ковер в гостиной, сэр, – ответил Хендерсон. – Я не хотел ее пускать, но эта бойкая девица сказала, что вы ее ждете. Разве сегодня вечером вы ожидаете гостей, сэр?

– Нет, – нахмурился Джарред.

– Мне отправить ее восвояси, милорд?

Джарред взглянул на потоки воды, бежавшие по оконному стеклу.

– В такую погоду? – Он вздохнул, провел пальцами по волосам, расправил ноющие плечи, затем смахнул шифры в верхний ящик стола и запер его. – Нет, давайте выясним, кто она такая и что ей нужно. Проводите ее сюда.

Хендерсон приподнял одну бровь, но воздержался давать свою оценку неожиданному повороту событий. Порядочные девицы не посещают мужчин без сопровождения и не являются без приглашения среди ночи.

Джарред прошел к столику с напитками, налил в бокал виски, приблизился к камину и поворошил угли. Если с нее ручьями стекает вода, она, конечно же, сильно продрогла.

Хендерсон распахнул дверь кабинета и провозгласил:

– К вам молодая особа, сэр.

Джарред поджал губы и повернулся лицом к вошедшей. Его гостья в черном плаще с капюшоном была высокой, стройной и с виду промокшей насквозь.

– Добрый вечер. Входите и погрейтесь у камина. Она подошла к камину. От ее плаща тотчас же повалил пар.

– Спасибо, милорд.

Голос ее был мягким, волнующим и странно знакомым. Джарред глотнул виски, пытаясь вспомнить, где мог слышать его. Но не следовало забывать о хороших манерах.

– Желаете чего-нибудь выпить? Перекусить? Незнакомка таинственно улыбнулась.

– Очень любезно с вашей стороны предложить мне это, но я не уличная женщина… пока что.

– Прощу прощения, – сказал он. – Но вы поставили меня в невыгодное положение.

– Надеюсь, – выдохнула она и откинула назад капюшон, открыв лицо и волосы. – Но что-то мне не верится. Не думаю, что вас можно поставить в невыгодное положение, Джейс!

Глава 3

Только один человек смел его так называть!

– Сара? – Он произнес ее имя, и его сердце тут же начало выстукивать стаккато. Он не видел ее с последнего бала в прошлом сезоне у леди Харралсон. И с тех пор пытался забыть ее. Встреча их было краткой – недолгая беседа и один-единственный танец, – но Джарред отчетливо помнил все подробности.

К леди Харралсон Джарред приехал вместе с Колином. Он стоял у столика с напитками, наблюдая за Джиллиан Дэвис – той самой, которая теперь была женой Колина, – когда рядом кто-то негромко произнес:

– Почему вы не пригласите ее танцевать?

Джарред обернулся к говорившему и увидел хорошенькую рыжеволосую и кареглазую барышню, с любопытством смотревшую на него.

– О ком вы?

– О Джиллиан, – ответила барышня. – О Джиллиан Дэвис, которая танцует с лордом Грантемом. И на которую вы смотрите уже четверть часа.

– Дэвис? – Джарред сосредоточенно нахмурился. – Она имеет отношение к…

Девушка кивнула:

– Ее отец – барон Картер Дэвис. И, несмотря на то, что он богаче, чем Крез, Джиллиан очень славная. К несчастью, у нее подмочена репутация.

– Неужели? – Он вскинул бровь.

– Да, – ответила она, понизив голос так, чтобы никто не слышал. – Считается, что она в прошлом месяце гостила у родственников в деревне. Но ходят гадкие слухи, что на самом деле она не жила в деревне, а сбежала в Шотландию со своим любовником, который там ее бросил.

– А сами вы верите тому, что считается, или же слухам? – спросил он, снова переводя взгляд на Джиллиан Дэвис.

Девушка задумалась, закусив нижнюю губу.

– Не верится, что Джиллиан способна бросить тень на свою семью… Но ведь никто обычно не уезжает в деревню в начале сезона. – Она подняла на него глаза. – Уверена, что это только сплетни и что Джиллиан не в чем упрекнуть. – Голос ее дрогнул. – Она станет вам прекрасной маркизой.

Джарред резко повернулся и пристально посмотрел на стоявшую рядом девушку:

– С чего вы решили, что я могу сделать ее маркизой?

– Потому что вы – маркиз Шеппердстон и весь вечер не сводите с нее глаз.

– Я обратил на нее внимание лишь потому, что она не танцевала, – честно ответил Джарред.

– И вы собирались с духом, чтобы пригласить ее?

– Ничего подобного, – возразил он.

Она недоверчиво выгнула светло-рыжую бровь.

– Значит, вы просто любуетесь ее красотой.

Джарред нахмурился. Он не привык, чтобы ему противоречили, и его карие глаза вызывающе сверкнули.

– Нет.

– Вы не находите Джиллиан красивой? – с надеждой спросила она.

Джарред покачал головой.

– Она довольно красива, как и большинство присутствующих здесь дам. Но я выделил ее из толпы лишь потому, что она не танцевала.

– Счастливая Джиллиан, – пробормотала девушка. – Я тоже не танцевала, Джарред, но на меня вы обратили внимание только сейчас, когда я с вами заговорила.

Она нарушила этикет, первая заговорив с ним, и осмелилась назвать его по имени. Но Сара всегда умудрялась поступать не по правилам. Ее смелость поневоле заинтриговала его.

– Мы знакомы? – догадался спросить он.

Она взглянула на него с загадочной улыбкой:

– Я вас хорошо знаю, милорд. Но вы, очевидно, не можете ответить мне тем же. – Она скользнула по нему пытливым взглядом и насмешливо улыбнулась: – Простите, что отвлекла вас от поисков маркизы. Когда будете танцевать с Джиллиан, передавайте ей от меня привет, Джейс.

Она повернулась и двинулась прочь. Джарред нахмурился. Только у одного человека доставало смелости называть его Джейсом. И это была Сара Экерсли, рыжеволосая пятилетняя худышка с вечно разбитыми коленками.

– Сара? Вы ли это?

Она круто обернулась с сияющим лицом.

– Собственной персоной. Как видите, выросла и уже не так похожа на скелет.

Джарред взглянул на ее кремовые плечи, открытые по бальной моде, и согласился с ней про себя. Она, конечно же, выросла и превратилась в довольно очаровательную девицу. Волосы морковного оттенка, которые приводили ее когда-то в отчаяние, со временем потемнели и теперь напоминали отполированную медь, веснушки, покрывавшие светлую кожу, исчезли, разве что на переносице сохранилась парочка.

Не изменились только глаза. Как он мог не узнать их сразу? Миндалевидные глаза Сары всегда были скорее золотистыми, чем карими, и всегда казались слишком большими для ее лица. Много лет назад она была забавным котенком с глазами взрослой кошки. Но теперь котенок исчез, его место заняла прелестная принцесса.

– Сколько же лет прошло?

– Достаточно, чтобы вы забыли меня и занялись поисками другой.

У него запершило в горле.

– Сара, я вовсе не…

– Ищете? – В ее взгляде сверкнуло озорство. – Позвольте вам не поверить, Джейс.

Джарреду потребовалось несколько секунд, чтобы снова обрести дар речи.

– Все не так, как вам показалось. Я не собирался приглашать Джиллиан Дэвис, как и делать ее маркизой.

– Почему? – спросила она.

– Я здесь не затем, чтобы найти себе жену.

– Тогда зачем вы здесь?

– Просто захотелось потанцевать. Разве в это так трудно поверить?

Она ни на секунду ему не поверила.

– Не видно, чтобы вы танцевали.

– Только потому, что вы меня до сих пор не пригласили, – улыбнулся ей Джарред.

Они протанцевали один танец… Джарред до сих пор помнил ее золотистое платье с квадратным вырезом, открывавшим плечи и шею и выгодно подчеркивавшим фигуру, до сих пор ощущал запах ее духов, которыми веяло от волос, чувствовал ее талию под своей ладонью.

Весь год образ Сары вклинивался в его мысли в самые неподходящие моменты. Но ему и не снилось, что Сара способна появиться в его кабинете вот так, посреди ночи.

– Какого черта вы тут делаете? И одна! В такой час… – Джарред не мог скрыть своего изумления. Ее полные губы посинели от холода, длинные мокрые рыжие волосы липли к голове, но все равно она нисколько не утратила своего очарования.

– Считается, что вы избегаете светских развлечений, Джейс. – Сара Экерсли зачарованно смотрела на клин темных кудрявых волос, видневшихся в вырезе его расстегнутой рубашки, поверх которой был надет бархатный халат. – Я прочла в газете о бале у герцогини Суссекс и пришла в такое время, чтобы наверняка застать вас дома. Одного. – Она отошла от камина и приблизилась к нему. – Ведь вы один, не так ли, Джейс? – Она протянула руку, взяла у него бокал с виски и, поднеся к губам тем местом, которого он касался своими губами, сделала глоток.

Ее вызывающий поступок захватил его врасплох. Где она такому научилась? Кто привил ей любовь к виски? Джарред сощурился и втянул в себя воздух. Некая часть его тела, заключенная за пуговицами бриджей, пробудилась и властно потребовала освобождения от сковывавшей ее ткани. Он машинально стянул потуже пояс халата, чтобы скрыть признаки своего возбуждения.

– Если не считать человек двадцать слуг и вас, я совершенно один.

Сара еще глотнула виски и вернула ему бокал.

– Думаю, их присутствие не в счет. Вы, я полагаю, всегда один?

– Что? – Джарред изогнул изящную бровь. – Вы прибыли из Хелфорд-Грин ради того, чтобы обсудить со мной проблему моего одиночества?

– Нет, – покачала она головой. – Я приехала из Хелфорд-Грин, чтобы взять уроки.

– Уроки? – озадаченно спросил он. – Какие же?

– Уроки обольщения.

Джарред поперхнулся виски и поставил бокал на столик.

– У кого же?

– У вас, разумеется. Джарред закашлялся.

– Не надо так шутить, Сара, – проговорил он, прочистив горло.

– Но я говорю абсолютно серьезно, – сказала она. – Мне просто необходимо постичь искусство обольщения, и я пришла, чтобы взять уроки у самого обольстительного из всех мужчин, которых я знаю.

– Зачем вам это нужно? – Джарред не знал, обижаться ему или, наоборот, радоваться. Радоваться тому, что Сара находит его обольстительным, или обидеться на то, что она решила, будто он способен давать ей подобные уроки.

– Как видите, я не красавица…

Джарред нахмурился. Почему это она так считает?

– У меня нет ни денег, ни громкого имени, ни приданого – ничего, что можно предложить мужчине, – продолжала она. – Все, что у меня есть, – это мое тело. – Она расстегнула капюшон, и плащ упал на пол. – Мне надо научиться им пользоваться.

У него перехватило горло. Сара Экерсли, дочь священника из Хелфорд-Грин, пришла к нему в одной только белой батистовой ночной рубашке. Но никогда не приходилось ему видеть более восхитительного зрелища. Он невольно сделал движение вперед, и его губы оказались в нескольких дюймах от ее губ.

– Простите, если я неправильно вас понял, но… вы пришли сюда потому, что хотите замуж?

Сара отбросила назад волосы, вскинула руки и обняла его за шею.

– Я здесь, чтобы учиться, Джейс. – Она перевела взгляд на его губы. – Для начала можете научить меня целоваться.

– Я вас поцелую. – Он наклонился к ней так близко, что ощутил запах виски, вдохнув выдыхаемый ею воздух. Потом закрыл глаза. Он поцелует ее. По всем правилам. Не потому, что она дерзко этого потребовала. Он внезапно испытал непреодолимое желание прижаться к ее телу, почувствовать вкус виски на ее губах и… удовлетворить любопытство. Потому что еще в прошлый раз, когда они виделись, он очень хотел поцеловать ее и не сделал этого. И он не настолько благороден, чтобы упустить вторую возможность, которая представилась таким интригующим образом. – Но я не собираюсь на вас жениться.

– Я не помню, чтобы просила вас об этом, – ответила Сара. – По крайней мере после того, как мне исполнилось десять лет.

Джарред изумленно поглядел на нее, приоткрыв рот. Она указательным пальчиком подняла его нижнюю челюсть вверх.

– Не удивляйтесь так, Джейс, – проговорила она мягко. – Все в порядке. Я давно уже не та малышка. Я не жду, что вы на мне женитесь.

– Почему же? – спросил он, слегка уязвленный. Он с детства привык к тому, что Сара открыто заявляла всем о своем намерении стать его женой.

– Потому что… – выдохнула она, – потому что я поняла, наконец, насколько вы привлекательны. Вы будете превосходным любовником, но едва ли кто-нибудь пожелает такого, как вы, в мужья.

– Прошу прощения! – Джарред, широко раскрыв глаза, отступил назад, не сводя взгляда с ее запрокинутого лица. Даже мысль о поцелуе улетучилась из его головы.

Она улыбнулась:

– Нет необходимости просить прощения, Джейс. Я разрешила вам поцеловать себя.

– Вы приказали мне поцеловать себя, – поправил Джарред. – Но сейчас это не совсем уместно. Что заставляет вас думать, что барышни на выданье сочтут меня непригодным в мужья? Поскольку, уверяю вас, большинство юных барышень, их родители и опекуны находят меня на редкость подходящей партией.

– Я не думаю, что большинство девушек сочли бы вас непригодным в мужья, – поправилась Сара.

– Но вы только что сказали…

– Я помню, что я сказала, – перебила она. – Я говорила не о том, чего хотят большинство девиц на выданье. – Она посмотрела на него в упор. – Я высказала свою точку зрения.

– Вашу точку зрения на мою пригодность в мужья?

Она кивнула.

– Так же как и на пригодность в любовники.

– Должно быть, ваше суждение основано на богатом опыте, – предположил Джарред.

Сара поморщилась.

– Я прекрасно сознаю, что опыта мне как раз не хватает, Джейс. Потому-то я пришла к вам.

– Чтобы научиться целоваться!

Внезапная хрипотца в его голосе заставила Сару вздрогнуть.

Она бросила на него быстрый взгляд из-под ресниц.

– Помимо всего прочего…

Несмотря на ее очевидную невинность, в ее взгляде и интонации заключался призыв, старый как мир. Джарред напрягся и понадеялся на то, что пуговицы на бриджах пришиты крепко.

– Вы хотите, чтобы я стал вашим любовником, – заключил он.

– Первым из них, – поправила она, прикасаясь кончиком указательного пальца к пленившим ее волоскам на его груди.

– Первым? – Джарред перехватил ее руку. – И многие дожидаются своей очереди? – Он мысленно перебрал в уме мужчин, которых Сара могла наметить себе в любовники, и снова нахмурился. Таковых были дюжины. Мужчины всевозможных форм и размеров, из разных слоев общества. Старше, моложе, богаче, беднее, привлекательные и не очень. И всех их объединит одно – стремление занять его место в постели Сары Экерсли и сделаться ее следующим любовником.

– Пока еще нет, – ответила Сара. – Но я еще так молода, Джейс. А ваша репутация широко известна.

– В каком смысле? – вопросительно вскинул брови Джарред.

– Вас считают человеком, во всем добивающимся совершенства, – пояснила Сара. – Я не сомневаюсь, что вы окажетесь самым лучшим учителем. Но было бы наивно полагать, что вы останетесь моим единственным любовником на всю жизнь. Или моим единственным учителем. В конце концов, я моложе вас на девять лет.

Джарред смотрел на нее и чувствовал, что больше всего его устроило бы быть ее первым и единственным любовником. Его огорчила мысль, что Сара считает иначе.

– Вы моложе меня только на восемь лет, – напомнил он. – Значит, вы решили, что я с радостью окажу вам эту услугу?

– А разве нет?

Джарред выпустил ее руку, которую до сих пор удерживал в своей, и взял ее лицо в ладони.

– Если, как вы сказали, моя репутация широко известна, тогда вы должны знать, что я горжусь тем, что являюсь джентльменом. А джентльмен не согласится лишить юную леди – любую юную девушку – невинности. Особенно если он хорошо ее знает и… – он замолчал, с удивлением осознав, что с его языка едва не сорвалось слово «любит», – привык уважать. И если она к тому же дочь священника, который всегда доверял этому джентльмену. – Он склонился к ней. – Бог мой, Сара, о чем вы только думали, когда явились сюда в этот час ночи? Где ваш отец, тетушка? Как только они отпустили вас?

Сара помолчала, затем метнула на него быстрый взгляд.

– Когда я уходила, тетя Этта мирно спала в номере гостиницы «Иббетсон».

«Иббетсон»? Смутное беспокойство шевельнулось в его груди. Он полагал, что Сара, ее отец и тетка снимают зимой дом в Лондоне. «Иббетсон» не относился к разряду таких шикарных отелей, как «Кларендон», «Грильон», «Палтни», им довольствовались обычно ученые и лица духовного звания. Место, впрочем, вполне приличное.

– А ваш отец?

– Папа умер, – ответила Сара ничего не выражающим голосом. – Два месяца назад.

Новость потрясла Джарреда. Он выпустил Сару и отошел на несколько шагов.

– Мне очень жаль, – проговорил он и, склонив голову в знак уважения перед преподобным Экерсли, мгновение смотрел на носки своих башмаков, прежде чем снова встретиться взглядом с Сарой. – Я ничего не знал. Мне никто не сообщил…

– К чему было вам сообщать? – пожала плечами Сара, перебив его. – После того как мы танцевали с вами в прошлом году, вы не сочли нужным возобновить знакомство. Или хотя бы нанести визит нам с папой. Что для вас его смерть?

Ее слова уязвили Джарреда. Он намеренно воздержался от визита к ним после того памятного танца с Сарой Экерсли прошлой зимой, поскольку не хотел, чтобы Сара решила, будто он собирается ухаживать за ней. Не важно, что танец этот доставил ему величайшее наслаждение. А одному священнику Джарред не мог нанести визит, потому что Сара могла решить, что он хочет предложить ей нечто большее, чем дружбу. А это было абсолютно исключено.

Джарред знал, что никогда не женится, а ничто другое он не мог предложить Саре.

– Священники из такой крохотной деревушки, как Хелфорд-Грин, не удостаиваются некролога в столичных газетах, – продолжала с горечью Сара, усиленно мигая, чтобы удержать слезы, которые жгли ей глаза. Ее отец прожил жизнь, служа своим ближним, неся им слово Божье, даруя окружавшим его людям свет и надежду, делая добро. Его смерть осталась замеченной только его прихожанами. Тогда как стоит только какому-нибудь светскому бездельнику перевернуться на своем фаэтоне, как об этом напишет каждая лондонская газетенка. – В отличие от блестящих молодых пэров, вроде лорда Бринсона.

Два месяца назад Джарред уезжал из Лондона по делам, и, хотя по возвращении до него и дошли кое-какие слухи, он все же сделал над собой некоторое усилие, прежде чем понял, о чем говорит Сара.

– Лорд Бринсон? Лорд Питер Бринсон? Тот дуралей, который держал пари, что сумеет три раза объехать вокруг Гайд-парка за пять минут? Тот самый лорд Бринсон?

Сара кивнула.

– С тех пор как Питер Бринсон достиг совершеннолетия, он и дня не бывал трезвым, – сказал Джарред. – Что общего у него с вашим отцом?

– Он погиб в тот же день, когда умер папа, – проговорила Сара горько.

– Понятно…

Сарин отец ни в коем случае не стал бы возражать против того, чтобы его смерть осталась незамеченной. Но было печально сознавать, что уход из жизни безалаберного светского повесы, который в жизни своей не сделал ничего – хорошего или плохого – и который погиб во время безумной гонки на спор в фаэтоне вокруг Гайд-парка, стал событием и пресса во всех подробностях ознакомила с его краткой жизнью широкую лондонскую публику. Тогда как жизнь и дела преподобного Экерсли были преданы забвению.

– На похороны Бринсона собралось все светское общество, – сказала Сара, пригвождая Джарреда к месту укоризненным взглядом.

– Меня не было там. – Джарред выдержал ее взгляд. – Когда ваш отец умер, я был в Шотландии. Если бы я знал о его смерти, я непременно приехал бы в Хелфорд-Грин, чтобы с ним проститься.

– В самом деле? – спросила она вызывающе.

– Конечно, – отрезал он. – И вы сами это знаете. Я очень любил вашего отца и уважал его. Он был хороший человек, а ведь по-настоящему хороших людей не так уж много. – Джарред пристально посмотрел на Сару. – Я не собираюсь омрачить память о нем, скомпрометировав его дочь. У вас траур, Сара. Вам не следовало приезжать в Лондон, а уж тем более приходить сюда. Это неприлично.

Сара знала это так же хорошо, как он, но слова Джарреда больно задели ее за живое. Она не сумела сдержаться.

– Не вам читать мне мораль, Джарред. Я дочь священника. И всегда жила по правилам. С утра до вечера делала только то, что прилично и правильно, а вот вы вели себя так, как вам вздумается.

Чтобы сдержать улыбку, Джарред крепко закусил нижнюю губу.

– Вас подводит память, Сара. Насколько я помню, вы были настоящим сорванцом и сбегали из дома при каждом удобном случае. И вы не могли соблюдать приличия с утра до вечера, потому что постоянно следовали за мной по пятам, когда я приезжал в Шеппердстон-Холл. Я повсюду натыкался на вас. Я просто поражался вашему упорству. Спастись от вас я мог только верхом на лошади. – Тогда ему было тринадцать и его, естественно, раздражало, что пятилетняя малютка ходит за ним повсюду как тень.

– Вы приезжали в Шеппердстон-Холл только два раза в год – на Рождество и Пасху, – напомнила ему Сара. – А значит, все остальное время я была приличной барышней. – И она подавила детское желание показать ему язык.

– Только потому, что ваши любящие отец и тетушка для вашей же пользы ограничивали вас общепринятыми рамками.

– Просто мне не оставалось выбора, – поправила она. – Мы жили тихой жизнью в тихой деревушке, где дочке священника полагается быть безупречной. Я ни разу не бывала в Лондоне до моего первого сезона.

– Который был – когда? – спросил Джарред. – Два или три года назад?

– Пять лет назад, – подсказала она с милой улыбкой. – Я была представлена ко двору вместе с Аделаидой и Алисией Кэрролтон.

– Аделаида и Алисия Кэрролтон уже вышли замуж, – сказал Джарред. – Как и их сестры, Анна и Амалия. – Аделаида вышла замуж за лорда Гастингса, Анна за лорда Гаррисона. Амалия обвенчалась с лордом Брукстоном. А Алисия, младшая из сестер Кэрролтон, стала женой Гриффина Абернати, члена Лиги свободных братьев и одного из ближайших друзей Джарреда.

– Да, я знаю, – сказала Сара.

– Можно было бы предположить, что вы, как ветеран пяти сезонов, подцепили богатого пэра и можете похвастаться наследником, а то и двумя.

– Я то же самое могла бы предположить и о вас, – парировала Сара, – если бы не узнала случайно…

– Что я не гоняюсь за маркизами, – закончил за нее Джарред.

– Что вы скорее обзаведетесь любовницей, чем женой, – возразила Сара, смело встречая взгляд его карих глаз.

– У меня есть свои соображения, Сара. – Джарред отвернулся и подошел к камину.

– Вот и у меня тоже, – мягко проговорила она.

– Кроме того, вы заблуждаетесь. – Он уставился на огонь, завороженный игрой синих и оранжевых язычков лижущего уголь пламени. – Я никогда не поступал так, как мне вздумается, – сказал он наконец. – Вам это просто казалось, но все потому, что моим родителям не было дела до того, что я делаю или куда иду, если только держусь от них подальше. Я все отдал бы, чтобы иметь то, что имели вы. А теперь забудьте о своей безрассудной затее. – Он отошел от камина и принялся мерить шагами ковер. – Возвращайтесь с тетушкой домой скорбеть о своем отце.

– Если бы я только могла, – возразила Сара. – Но у меня больше нет дома, чтобы… – Она замолчала, больно прикусив свой болтливый язык, испугавшись, что сказала лишнее.

Джарред остановился и повернулся к ней лицом:

– Что случилось с домом священника?

– Ничего, – ответила она. – Дом и приход по-прежнему принадлежат священнику.

– Ну и?.. – спросил он, не дождавшись продолжения.

– Ну а мы с тетей Эттой больше не имеем к нему никакого отношения.

Глава 4

– Приход в Хелфорд-Грин перешел к другому священнику, а вместе с ним и ваш дом? – Джарред, как правило, соображал быстро и теперь стыдил себя за то, что удивился, когда Сара Экерсли явилась ночью в его дом, чтобы сделать ему соблазнительное предложение. Ему следовало сразу обо всем догадаться.

– Да, – признала Сара. – И этот другой будет новым священником.

– Несомненно, слуга Божий способен проявить великодушие и позволить скорбящей дочери его покойного предшественника остаться в ее родном доме? – предположил Джарред.

– Преподобный Тинсли в самом деле предложил мне остаться…

– Вот видите! – перебил ее Джарред с довольной улыбкой. – Я так и думал.

– В качестве гувернантки его детей.

– Гувернантки? – повторил Джарред это слово с таким выражением, словно слышал его впервые. – Его детей?

– Двух его девочек и мальчика. Их зовут Полли, Пиппа и Пол. В возрасте семи, пяти и трех лет. – Она внимательно вгляделась в его лицо и незаметно скрестила пальцы, спрятав руку в складках ночной рубашки. – Он предложил мне двенадцать фунтов годовых, жилье и стол. Разумеется, свою спальню я должна была уступить его дочке и перебраться в каморку в мансарде.

Джарред знал эту каморку. Ему приходилось бывать в доме священника. Прежде чем его отправили в Найтсгилд-Скул для получения светского образования, Джарред получал духовные наставления от отца Сары. Комнатка в мансарде была предназначена для горничной или камердинера, но преподобный Экерсли счел ее слишком убогой для жилья и использовал как мастерскую, где проводил долгие часы, приводя в порядок молитвенники, сборники гимнов и, если требовалось, алтарные ризы и скатерти. Джарред помнил, как помогал преподобному перетаскивать книги из алтаря в мастерскую и обратно.

– Черта с два!

– Прошу прощения?

Он что-то пробормотал, но Сара не поняла, что именно.

– А ваша тетя? – спросил Джарред, вместо того чтобы повторить сказанное. – Ей тоже придется покинуть дом?

– Комнату тети Этты отвели Тинсли-младшему, – сообщила ему Сара. – Он не может спать с сестрами, а в доме только три спальни.

– А почему Тинсли-младший не мог поселиться в мансарде? – спросил Джарред. – А вы перебрались бы к тете. – Ему совсем не понравилась идея, что Сара может сделаться гувернанткой, особенно у детей, в пользу которых у нее отняли комнату в ее родном доме. Ему также совсем не понравилось то, что леди Данбридж выселили из спальни, которую она занимала с самого Сариного рождения. Это был черствый поступок, особенно для человека в сутане.

Сара сделала вид, что смеется, но смех прозвучал невесело даже для ее собственных ушей.

– Да потому, что так не принято, Джейс. Гувернантка не вправе занимать комнату, которая предназначена для члена семьи. Вы это сами знаете.

– Мне кажется, что правильнее было бы отвести юному Тинсли самую маленькую комнату, потому что он самый младший, а вам позволить жить вместе с тетей в ее просторной комнате.

Сара закусила нижнюю губу.

– Все эти рассуждения не имеют никакого значения, Джейс, потому что тете Этте преподобный остаться не предложил.

– Почему? – удивленно спросил Джарред.

– Не знаю. – Сара вскинула подбородок и вызывающе посмотрела Джарреду прямо в глаза. – Но остаться в доме или уехать куда-нибудь без нее для меня невозможно. Я даже не рассматриваю этот вариант.

Джарред с шумом выдохнул воздух, который, оказывается, все это время задерживал в легких, и встретился с Сарой взглядом.

– Я и не ждал от вас ничего другого.

– Я лишилась отца, – тихо выговорила Сара. – И я скорее лишусь дома, чем тети Этты.

– Церковный приход не в моем ведении, – отрывисто произнес Джарред.

Место приходского священника в Хелфорд-Грин обычно передавалось вместе с участком в несколько сотен акров плодоносящих садов, плодородных пахотных земель и пастбищ. Арендная плата и десятина обеспечивали священникам приличный доход. Владелец бенефиция был обязан пригласить человека духовного звания, который станет печься о душах живущих в Хелфорд-Грин людей. Несмотря на то что маркиз Шеппердстон был крупнейшим землевладельцем своего графства, он не владел бенефицием. Приход принадлежал виконту Данбриджу – племяннику покойного лорда Данбриджа и тети Этты. Джарред глубоко вдохнул.

– Если вы пришли ко мне с этим вопиющим предложением в расчете на то…

Сара не дала ему договорить.

– Я пришла к вам потому, что после папиной смерти получила несколько предложений. Но предложение, которое включало в себя замужество, не включало тетю Этту, а предложения, которые ее включали, не включали замужество.

– Что это были за предложения? – подозрительно спросил Джарред. – И от кого?

Сара принялась загибать пальцы:

– Я получила три предложения места гувернантки, в том числе и от преподобного Тинсли, и два – места компаньонки. Одно от леди Манаринг, другое от лорда Диверса. И еще…

Джарред перебил ее:

– Леди Манаринг – известная старая карга, которая сделала бы вашу жизнь невыносимой. Лорд Диверс – похотливый старый козел.

– Капитан Говард пригласил меня сопровождать его в Индию, в его полк, по месту службы, а лейтенант Слейтер предложил поселить меня в уютном маленьком домике на Керзон-стрит. – Сара снова закусила губу. – К несчастью, ему не понравилась идея, что тетя Этта будет жить там со мной.

– Лейтенант армии его величества не то, что леди с тетушкой, он и кошку не сможет содержать в домике на Керзон-стрит на свое жалованье, разве что он получил весьма приличное наследство, – отрезал Джарред. – Всем известно, что лейтенантам самим есть нечего. А Индия не место для леди, так что предложение капитана Говарда вообще не стоит обсуждать.

– Не вам решать, Джейс, – заявила Сара. Ее возмутила его хладнокровная аргументация. Судя по всему, он вовсе не был шокирован тем, что она может поехать в Индию с капитаном Говардом или согласиться на предложение лейтенанта Слейтера насчет его домика на Керзон-стрит. – Вы же не мой опекун.

– А кто ваш опекун? – спросил он. – И кстати, где он сейчас?

– У меня его вообще нет, – ответила она надменно. – По крайней мере, пока.

– Как же так?

– Я убедила судью, чтобы он не назначал мне опекуна, а позволил мне самой найти его в течение этого сезона.

– Почему судья должен назначить вам опекуна? Разве ваш отец не указал его в своем завещании?

Сара покачала головой:

– Папе не было необходимости писать завещание. Церковь полностью обеспечивала ему содержание. Никаких ценностей у него не было.

– У него были вы, – сказал Джарред. – Ему следовало устроить ваше будущее.

– Он ожидал, что я выйду замуж, Джейс. – Услышав в его голосе критическую нотку, она мгновенно ощетинилась и сердито сверкнула глазами. – В этом случае меня обеспечивал бы муж.

– Тогда какого черта вы не нашли себе мужа?

– Я всего неделю в Лондоне. Чего вы от меня ждали, Джейс? Что я стану бегать по городу и делать предложение каждому встречному мужчине?

– Нет, разумеется! – огрызнулся он. – Но за неделю вы успели повидаться с капитаном Говардом, лейтенантом Слейтером и лордом Диверсом.

– Капитан Говард послал мне письмо сразу после папиной смерти. Как и лорд Диверс. А с лейтенантом Слейтером я столкнулась случайно, когда гуляла в парке с Душкой.

– А это еще что за фигура?

– Спаниель тети Этты. – Она подняла на него взгляд. – Так что лейтенант Слейтер – единственный молодой человек, с которым я виделась за все это время… кроме вас.

– И он не постеснялся спаниеля предлагать вам такое! Вы – ветеран пяти лондонских сезонов, Сара. Вы, несомненно, знаете мужчин, которые подыскивают себе невест.

– Я ветеран только трех сезонов, включая нынешний, – поправила его Сара. – Один год тетя Этта была в трауре по своей кузине, а следующий папа болел плевритом. Мы тогда не приезжали в Лондон.

– Ну а другие два? – спросил Джарред. – Вы встретили кого-нибудь? Иди вам так трудно угодить?

– Трудно угодить? – Сара возвысила голос. – Мне совсем не трудно угодить.

– Тогда почему вы не вышли замуж?

«Потому что я ждала, что вы сделаете мне предложение!» Саре пришлось сильно прикусить язык, чтобы не выболтать правду и не столкнуться с еще одним разочарованием. И она ограничилась полуправдой.

– Потому что решила сама распоряжаться своей судьбой. – Она быстро взглянула на Джарреда. – Но я не могу начать свою карьеру… – Она замялась.

– Куртизанки, – закончил за нее Джарред.

Сара, кивнув, продолжала:

– …не имея никакого опыта, и я подумала, что вы проявите великодушие, – вставила она фразу, которую незадолго до того использовал Джарред, – и поможете мне обрести знания, в которых я нуждаюсь.

Пораженный упрямством девушки, досадуя на ее покойного отца, который умер и оставил без опоры в жизни своего единственного ребенка, возбужденный ее красотой сильнее, чем готов был это признать, Джарред взъерошил себе волосы, затем нагнулся и поднял с пола ее плащ.

– Я не могу исполнить вашу просьбу, Сара. – Он накинул бархатный плащ ей на плечи. Ткань была еще влажной, но Джарред аккуратно завязал бантиком ленты под ее подбородком.

Его отказ больно задел ее. Закусив дрожащую губу, Сара принялась считать удары стоящих на камине часов, чтобы немного успокоиться. Ее гордость валялась в пыли. Надежды на то, что Джарред Шеппердстон примет ее в распростертые объятия, рассыпались в прах. Но он не увидит, как она станет их оплакивать.

– Вы можете, – проговорила она укоризненно. – Только не хотите.

– Нет, не могу, – сказал он.

– Дело во мне? – спросила она, разглядывая плащ, который надел на нее Джарред. – Со мной что-то не так? Мне следовало что-то сделать иначе? Сказать? Надеть? – Она встретилась с ним горящим взглядом. – Я знаю, что моя ночная рубашка… не вполне… Наверное, ваши любовницы носят совсем другое белье, но я…

– Сара, вы и ваша ночная рубашка здесь ни при чем! – Он сглотнул, отчаянно пытаясь забыть, как влажная рубашка липла к ее телу. – Вы выглядите очень… очень даже… – Красивой. Соблазнительной. – Привлекательной.

– Вы находите меня привлекательной? – улыбнулась она.

– Очень, – честно ответил он.

– Тогда почему отказываетесь мне помочь?

– Сара, – начал он, стараясь говорить спокойно. – Постарайтесь же понять. Я джентльмен, и мне внушили с детства, что есть черта, которую джентльмен не может переступить. – Он улыбнулся ей. – Например, скомпрометировать дочь своего друга.

– И кто же учил вас этим правилам джентльменского поведения? – спросила она. – Может быть, ваш отец?

Глава 5

Джарред замер на месте, словно она ударила его. А Саре захотелось откусить себе язык, когда она увидела, как потемнело лицо Джарреда.

– Извините, – прошептала она, моментально пожалев о своей насмешке. Стыдясь посмотреть ему в глаза, она уставилась на свои домашние туфли. Словесные перепалки с ним были ей не в новинку, она и раньше вовлекала в них Джарреда. Но никогда она не стремилась причинить ему боль. Сославшись на грехи отца, чтобы уязвить сына, она хватила через край.

Эти слухи не были всеобщим достоянием, поскольку слуги Шеппердстон-Холла отличались верностью и защищали интересы Джарреда. Но некоторые люди в Хелфорд-Грин поговаривали, что пятый маркиз Шеппердстон был сиротой и унаследовал свой титул при неких весьма таинственных и драматических обстоятельствах. Произошло это в Лондоне, и подробностей Сара не знала, но наслушалась достаточно сплетен, чтобы, метнув в Джарреда стрелу, угодить в цель.

– Не нужно извиняться, – тихо сказал он. – Я, в самом деле, научился кодексу джентльмена благодаря отцу, хотя и косвенным путем. Но только потому, что ваш отец привил мне совершенно иные принципы. – Джарред протянул руку и приподнял Сарин подбородок, чтобы заглянуть ей в лицо. – И вас он учил тем же самым принципам. И теперь вы хотите им изменить?

– Да, хочу. – Сара увернулась от его руки.

– Почему? – Джарред сморщил переносицу. Она с детства отличалась упрямством, и Джарред видел, что в этом отношении она ничуть не изменилась. Сейчас перед ним стояла прежняя пятилетняя упрямица.

– Чтобы у тети Этты была крыша над головой, чтобы на столе была еда, а в камине огонь. – Чтобы избежать брака с лордом Данбриджем! Сара пошарила в кармане плаща в поисках визитной карточки, принесенной ей вскоре после похорон отца, пытаясь нащупать знакомые потертые края. Но в кармане было пусто! Она осмотрела пол, стараясь не выказать охватившего ее смятения. Карточка, за которую она цеплялась как за последнюю соломинку и которая являлась пропуском в пансион мисс Джонс для неустроенных женщин, пропала.

Сара больно впилась зубами в нижнюю губу. Этот кусок картона казался ответом на ее молитвы. Тем более что всякий другой ответ спустя недели и месяцы после похорон отца так и не нашел воплощения. Сара надеялась, что ей не придется воспользоваться карточкой. Она мечтала, что Джарред примчится на помощь, но ее мольбы не услышали ни Господь Бог, ни сам Джарред. И Сара хранила карточку, поскольку та гарантировала ей пристанище в случае, если ее дерзкий план провалится и Джарред снова не оправдает ее надежд.

Впрочем, она помнила имя, оттиснутое на визитке, и адрес: «Портмен-сквер». Теперь Сара не могла предъявить карточку, но та пришла по почте, адресованная лично ей. Утешала мысль, что пусть карточка, служившая ей охранной грамотой на пути от Хелфорд-Грин до Лондона, и пропала, но тот, кто послал ее, наверняка вспомнит ее имя, когда она явится по указанному адресу лично.

– Если все дело в этом, я куплю вам дом. – Джарред прошел к столу, достал бумагу и ручку и начал писать. – Я оформлю дарственную, и вы с тетушкой сможете жить там всю жизнь.

– На какие средства? – спросила она.

Вопрос заставил Джарреда на некоторое время задуматься.

– Я назначу вам месячное содержание, достаточное для того, чтобы обставить дом и вести хозяйство. Вы сможете нанять слуг, держать экипаж и даже…

– Благодарю вас, Джейс, – кротко произнесла Сара. – А могли бы вы купить дом на Керзон-стрит?

– Конечно, – подтвердил он. – Где захотите.

Сара вздохнула:

– Совсем как лейтенант Слейтер!

– Совсем не как лейтенант Слейтер! – возмутился Джарред этому сравнению, осознав, что угодил в ловушку, которую она ему расставила. И, которую он не сумел рассмотреть.

– А в чем же разница?

– Вы сможете жить там с вашей тетей Генриеттой. – Сощурившись, он лихорадочно искал достойный выход из создавшегося положения.

– Спасибо, милорд, это очень щедро с вашей стороны, но, видите ли, я не могу принять от вас этот дом. – Она чопорно надулась. – И как у вас только хватило дерзости предположить, что я соглашусь? Ведь вы как-никак холостой мужчина и не состоите в родстве ни со мной, ни с тетей Эттой…

– Перестаньте, Сара, – строго произнес он. – Мне сейчас не до ваших колкостей. – У него разламывалась голова от ночных бдений, а тело ныло от неудовлетворенного желания.

– Очень жаль, потому что и мне не до вашей милостыни.

– Клянусь Юпитером, Сара, это никакая не милостыня. – Он уперся ладонью в стол, едва сдерживаясь, чтобы не стукнуть по нему кулаком.

– А как же вы это назовете?

– Домом, – отрезал он. – То, что я предлагаю вам и вашей тете, я называю домом.

– Но мы не в состоянии его у вас купить.

– Вам и не придется его покупать, – сказал Джарред. – Я подарю его вам и в отличие от лейтенанта Слейтера не стану ждать в награду никаких интимных услуг.

Откровенность его выражений заставила Сару покраснеть.

– Не важно, станете вы ждать или нет, моя репутация в любом случае погибнет, – подчеркнула Сара. – А если это неизбежно, я предпочитаю расплачиваться за крышу над головой, пусть даже услугами интимного характера.

– Поверить не могу, что вы готовы скорее сделаться проституткой, чем принять подарок, – покачал головой Джарред. – Здесь нет никакого смысла.

– Как нет смысла в том, чтобы принять подарок и, связав свое имя с вашим, считаться в глазах общества падшей женщиной. И пусть я даже останусь целомудренной, – продолжала Сара, – дело тут в самоуважении. У меня нет ни мужа, ни отца, ни дяди, ни брата. Я не могу позволить себе пообедать в гостинице без компаньонки, или проехаться в открытом экипаже по Сент-Джеймс-стрит, или прийти в гости к холостому мужчине без того, чтобы не навредить своей репутации. – Она взглянула на Джарреда. – И я скорее сознательно пожертвую репутацией, чем потеряю ее незаслуженно.

– Но, Сара, будьте благоразумны…

– Я и так благоразумна.

Они смотрели друг на друга через разделявший их письменный стол. Джарред фыркнул.

– Ну, хорошо, – произнесла Сара. – Тогда объясните мне, что вы называете благоразумием.

– Принять от меня дом в подарок.

– Согласна, – заявила Сара, протягивая ему руку. – Я приму от вас дом, если вы согласитесь стать моим покровителем и обучить меня искусству обольщения.

– На это я пойти не могу, – простонал Джарред.

– Тогда переговоры, по-видимому, зашли в тупик.

Джарред на секунду задумался, ища выход из затруднительной ситуации.

– Тогда… я помогу вам найти мужа.

Сара вздохнула и примерила на себя роль привередливой барышни.

– Почему вы решили, что мне этого хочется?

– Все юные леди стремятся замуж, – ответил Джарред. – Обычно их не привлекает карьера куртизанки.

На этот раз пришел ее черед недоверчиво фыркнуть.

– Неужели? Подумайте как следует, Джейс. А еще лучше – оглядитесь кругом. Будь вы женщиной, разве вы предпочли бы стать женой? Сделаться вещью, игрушкой мужчины? Тогда как могли бы остаться незамужней и идти своим путем. Любовницам живется гораздо лучше, чем женам.

– Некоторым любовницам, – он подчеркнул это слово, – живется лучше, чем некоторым женам. Но вы обманываете себя, если полагаете, что дело обстоит так всегда. И любовницами пренебрегают так же, как женами.

– Спасибо, что просветили меня насчет нравов вашего общества, – усмехнулась Сара.

– Это большее, что я могу сделать, чтобы подготовить вас к избранному вами пути, – любезно ответил Джарред.

Сара постаралась улыбнуться как можно очаровательнее:

– Это меньшее, что вы можете сделать. Я уверена, что вы способны открыть множество секретов, необходимых мне, чтобы иметь успех.

– Иметь успех? – переспросил он в некотором замешательстве.

– Ну конечно, – сказала Сара. – Иначе, какой смысл приносить себя в жертву? Если я не смогу прилично содержать себя и приобрести дом, где тетя Этта провела бы остаток дней в комфорте, к которому она привыкла, для чего тогда вообще суетиться? – Она взглянула на него в упор. – Если бы я была одна, я подыскала бы себе другое занятие. Но я не одна. Приходится думать о тете Этте.

– В самом деле? – усомнился Джарред. – Вы только что отказались принять дом от меня. Едва ли вы в этот момент думали о ней.

– Конечно, думала, – возразила Сара. – Я вообще почти ни о чем другом и не думаю после того, как лорд Данбридж вынудил нас покинуть Хелфорд-Грин.

Джарред удивленно посмотрел на нее:

– И лучшее, что вы придумали, – это сбежать посреди ночи из гостиницы и шляться по городу в ночной рубашке, чтобы искусить меня помочь вам влиться в ряды жриц любви.

Сара широко открыла глаза:

– Неужели вы испытали искушение, Джейс?

– Да, Сара, и сейчас испытываю, – признал он. – Но меня и прежде искушали женщины, причем весьма опытные в этом искусстве.

– И вы поддались их чарам?

Джарред насмешливо улыбнулся:

– Каким бы я был джентльменом, если бы ответил на этот вопрос?

– Наверное, честным, – предположила она.

– Возможно, – усмехнулся он. – Но это можно было бы назвать и хвастовством. В любом случае я не стану отвечать на ваш вопрос, чтобы удовлетворить ваше девичье любопытство.

– Тогда поцелуйте меня.

– Что?

– Уступите искушению и одновременно удовлетворите мое девичье любопытство. Я никому не скажу, – прошептала она, придвигаясь к нему. – Никто ничего не узнает.

– Но будем знать мы оба, – сказал он. – Я буду знать, что переступил черту, которую невозможно переступить джентльмену, а вы будете знать, что соблазнили меня это сделать.

– Я буду думать, что вы сами предпочли уступить, – возразила Сара.

– А я буду думать, что вы выбрали путь, для которого абсолютно не годитесь.

Сара раздосадовано вздохнула.

– Тут нет вариантов. Вы предназначены стать женой, Сара. И не важно, что именно вы думаете о несправедливости брака. Вы созданы, чтобы иметь мужа и детей.

И это было правдой. Она надеялась когда-нибудь иметь все это. Но в мужья она хотела только Джарреда, а поскольку этому, по-видимому, не суждено сбыться, необходимо позаботиться, чтобы мужчина, которого судья прочит ей в мужья и опекуны, сам от нее отказался. Брак – это навсегда. Если она выйдет замуж за другого, то никогда не сможет выйти за Джарреда или стать его возлюбленной. В отличие от большинства светских дам Сара считала обеты нерушимыми. Если она свяжет себя брачными узами, то уже не разорвет их. Ни ради Джарреда, ни ради кого-то еще она не нарушит клятв верности.

– Лучше я останусь незамужней, чем проживу жизнь с нелюбимым человеком!

– А так вы собираетесь отдаваться множеству нелюбимых мужчин, – усмехнулся Джарред.

– Как знать, может быть, одного-двух из них я сумею полюбить, – ответила она.

– Вы можете утверждать это с уверенностью? – парировал он.

«Да, могу», – подумала Сара. Если в числе этих мужчин будет Джарред. Она была влюблена в Джарреда Шеппердстона с пятилетнего возраста, и не было оснований считать, что это пройдет. Как не было оснований считать, что он изменит свое отношение к браку. Сара не питала пустых иллюзий. Джарред не собирался обзаводиться маркизой, а покуда он противится браку, она намеревалась поступать так же.

– А как быть с чувствами вашей тетушки? С ее верой в вас? Об этом вы подумали? Как подействует на нее ваше решение сделаться дамой полусвета? Каково ей будет, когда общество от вас отвернется? Что она будет чувствовать, когда дамы, вместе с которыми вас представляли ко двору, при встрече с вами станут переходить на другую сторону улицы? А если ваша тетушка поселится с вами, на нее падет то же пятно, что и на вас, и ее репутация также погибнет. Что она испытает, когда старые друзья перестанут с ней знаться?

– Настоящие друзья ее не бросят, – сказала Сара. – А о тех, кто бросит, не стоит и жалеть.

– Это вы так полагаете, – возразил Джарред. – Ваша тетя может считать по-другому.

– Она согласится со мной, – проговорила Сара твердо.

– А откуда вам знать? Вы что же, советовались с ней? – Он пронзительно взглянул на нее. – Вы спросили у нее разрешения или действуете на свой страх и риск?

– Я полагала, что не стоит посвящать ее в несущественные подробности.

– И поэтому вы дождались, пока она заснет, и ускользнули из гостиницы?

– И пришла к вам за помощью. – Она пристально посмотрела ему в глаза, затем повернулась и направилась к двери. – Но это была ошибка.

Джарред шагнул к ней.

– Я поговорю с лордом Данбриджем. Возможно, мне удастся убедить его пригласить какого-нибудь другого преподобного.

– Мы не нуждаемся в вашем заступничестве, Джейс, – сказала Сара. – Есть много мест, куда мы с тетей можем отправиться. Мы не пропадем.

– Черт побери, Сара, Вы обратились ко мне за помощью…

Сара уже подошла к двери, но, услышав свое имя, обернулась.

– А вы отказались помочь.

– Я отказался совратить вас. Но не отказывал в других формах помощи. Скажите, сколько у вас времени до того, как магистрат вынесет решение?

Сара прикусила губу.

– Так сколько? – повторил он с нажимом.

– Три недели.

– Хорошо, – произнес Джарред. – Я уверен, что мы придем к соглашению. Данбридж деловой человек. Если за три недели я не уговорю его заменить преподобного Тинсли, то, несомненно, сумею убедить его, что, предоставив вам и вашей тете жилье, он только выиграет.

– Спасибо, лорд Шеппердстон. – Сара присела перед ним в церемонном реверансе, заставив Джарреда стиснуть зубы. – Не стоит провожать меня, я сама найду выход.

Джарреду хотелось позволить ей это сделать. Но он был джентльменом, и его манеры; а также инстинкт, заставляющий покровительствовать женщине, одержали верх. Он бросил взгляд на часы. Уже почти половина шестого! Скоро проснутся слуги. Его день обычно начинался с верховой прогулки и завтрака с крестным, лордом Мейхьо, после чего Джарреду предстояла встреча с членами лиги в обычном месте – уютной гостиной клуба «Уайтс».

– Постойте!

– Да? – В ее голосе невольно прозвучала надежда. Джарред потер рукой покрытый щетиной подбородок.

Не в его правилах было появляться в обществе дамы, не побрившись и не переменив рубашку. Но час был ранний, а дама, того и гляди, упорхнет из дверей, если он замешкается. Конечно же, все люди его круга в этот час еще спят в своих постелях. А те немногие, что еще не вернулись домой, выглядят не лучше, чем он.

– Если ничего другого не останется, я всегда смогу купить вам супруга.

Он просто пошутил, но Сара даже не улыбнулась.

– Если ничего другого не останется, я всегда сумею поручиться, что вы зря потратите деньги. До свидания, Джарред.

– Не спешите, – остановил ее Джарред. – Я провожу вас до гостиницы.

– В этом нет необходимости, – насупилась Сара. Но Джарред уже сбросил халат и взял со спинки стула сюртук. Сунув руки в рукава, он торопливо натянул его, забыв галстук, тоже висевший на стуле.

– Мы вместе доедем до «Иббетсона» в вашем экипаже. Я хочу убедиться, что вы благополучно добрались до гостиницы. А потом я возьму наемный экипаж и вернусь домой. – Он покосился на Сару. – Так меньше риска, что нас увидят вместе.

– Если вы просто найдете мне экипаж и позволите вернуться в гостиницу одной, риска будет еще меньше, – сказала Сара.

– Найти вам экипаж? – У Джарреда на мгновение замерло сердце, и он недоверчиво взглянул на нее. – Только не говорите, что вы приехали сюда в наемном экипаже. Одна и подобным образом одетая!

– Нет, конечно, – сказала Сара. – Мистер Бердуэлл высадил меня в начале Парк-лейн и вернулся в гостиницу.

– Высадил? Вас? Вы шли пешком от начала Парк-лейн? – Джарред не верил своим ушам. – В такой ливень?

– Это было меньше мили. И я добралась вполне благополучно.

– Вы насквозь промокли!

– Я промокла сразу же, как только вышла из гостиницы. Сильнее промокнуть было уже невозможно. Так что, если вы просто добудете мне экипаж, я больше не буду вам досаждать.

Джарред нервным движением запустил пальцы в волосы.

– Проклятие! Да вы сознаете, Сара, какой опасности подвергались?

– Я дошла до вашего дома за десять минут.

– Этого времени хватило бы с избытком, чтобы перерезать вам горло или изнасиловать.

– Вы, конечно, шутите, – хмыкнула она. – Это на Парк-лейн-то? В центре Мейфэра?

– Нисколько не шучу, – покачал головой Джарред. – Может, тут и центр Мейфэра, но грабителей и всякого сброда на улицах предостаточно. На прошлой неделе не успела леди Джентри с дочерью выйти из экипажа, вернувшись домой из оперы, как на них напали в трех шагах отсюда, приставили нож к горлу и обобрали за считанные минуты. – Джарред крепко взял Сару за локоть и повел к двери. – Я провожу вас до гостиницы, Сара, и не желаю больше слышать никаких возражений. Подождите. Я вернусь через мгновение. – Он открыл дверь и начал спускаться вниз, но тут же передумал и снова повернулся к Саре: – Дайте слово, что не тронетесь с места, пока я ищу экипаж.

Сара только покачала головой. Джарред зажмурился, скрипнул зубами и досчитал до десяти. Дважды.

– Ну, хорошо, – выговорил он наконец, протягивая руку. – Идемте со мной.

Но Сара снова покачала головой.

– Как прикажете вас понимать? Вы не хотите дождаться меня и не хотите пойти со мной. Вы еще чего-то ждете от меня? – догадался Джарред.

– Вы правы, лорд Шеппердстон.

Джарред вскинул брови.

– Может быть, речь идет о денежной ссуде?

– Именно. О ссуде, достаточной, чтобы заплатить кучеру. Потому что я вернусь в гостиницу одна.

Джарред внезапно широко улыбнулся:

– Ах, Сара, Сара! Что мне с вами делать?

– Дать мне несколько уроков, – напомнила ему Сара.

– Об этом не может быть и речи.

– Как угодно. Но я пришла, чтобы постичь науку обольщения, Джейс, и не уйду ни с чем.

– Боюсь, что все же придется, – сказал Джарред. – Я не собираюсь ложиться с вами в постель.

– Вам этого и не нужно, чтобы сдержать обещание.

– Обещание? – удивился он.

– Вы обещали поцеловать меня… – Сара тихо подошла к нему. Он тревожно наблюдал за ее приближением.

– А вы дадите честное слово, что дождетесь, пока я найду нам экипаж до «Иббетсона»?

– Только если вы дадите честное слово, что поцелуете меня как любовник, а не как брат.

Джарред не знал, каким образом, но она прочитала его мысли. Он противился неизбежному. Он понимал, что это только вопрос времени, и он непременно уступит ей. Кроме того, он просто устал бороться. Потому что ему так же не терпелось почувствовать вкус ее губ, как ей не терпелось приобрести первый любовный опыт.

Вздохнув, он привлек ее к себе.

– Ну, хорошо, Сара. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал. – Он низко склонился к ней и помедлил в каком-то миллиметре от ее губ. – Потому что сейчас вы получите свой первый урок.

Глава 6

За секунду до того, как их губы соединились, Джарред сделал последнюю отчаянную попытку спастись. Он слегка подался назад, давая ей возможность выскользнуть из его рук. Но Сара не собиралась этого делать. Она встала на цыпочки, потянулась к нему всем телом, вскинула подбородок и приоткрыла рот…

Он взглянул на ее запрокинутое лицо, вытянутые трубочкой губы и потерял голову.

Сара старалась не закрывать глаз, пока лицо Джарреда приближалось к ней, но они закрылись сами собой, стоило ему накрыть ее губы своими. И вот, смешав свое дыхание с его, Сара воплотила в жизнь свою заветную романтическую мечту.

Ее наконец-то целовал Джарред Шеппердстон! И это было в тысячу раз восхитительнее, чем она рисовала в своем воображении. Она поразилась нежности, с которой он коснулся ее губ. Но тут же неожиданное движение его языка заставило ее испуганно втянуть в себя воздух. Его язык ласкал, дразнил, провоцировал. И несмотря на то что Сара смело рвалась в бой, Джарред догадался, что эта прелестная девушка никогда еще не целовалась с мужчиной.

И он понял внезапно, что решительно не хочет, чтобы она когда-нибудь целовалась с кем-то другим.

– Помоги мне, небо, – пробормотал он, отрываясь от нее на десятую долю секунды, прежде чем возобновить свои старания. Особое внимание уделил Джарред ее пухлой нижней губке, которую Сара то и дело закусывала, исследуя языком крохотные ссадинки, нанесенные ее острыми зубками.

Задерживая воздух в легких, он пил ее дыхание, проникая все глубже в ее рот. Он ощущал вкус виски и острую сладость невинности, и это сочетание пробуждало его глубоко запрятанные чувства. Он целовал ее то крепче, то нежнее, и снова крепче, прислушиваясь к ответной реакции, осторожно познавая горячую сладость ее рта.

На этом первом уроке он обучал ее всему, что сам постиг в искусстве поцелуя. И Сара оказалась превосходной ученицей. Она целовала его, проявляя недюжинный талант и энтузиазм, и это его одновременно подстегивало и изумляло. Она повторяла его движения и изобретала свои собственные и в считанные секунды превращалась из ученицы в наставницу. Призвав на помощь и язык, и зубки, она с ходу изобретала новые средства разжечь его. Джарред испытывал потрясение, смешанное с неподдельным наслаждением.

Мало-помалу Джарреда начала охватывать дрожь возбуждения. Но мысль о том, что он теряет власть над собой, не испугала его. Ему бы следовало броситься сломя голову назад в кабинет и накрепко запереть дверь, но он не сделал ничего подобного. Вместо этого он легко пробежал кончиками пальцев по ее стройной шейке, после чего погрузил пальцы ей в волосы, не отрываясь от ее губ.

Сара была несведуща в любовном языке, но тело ее знало все. Оно сразу распознало старый как мир призыв и охотно откликнулось на него. Ее грудь напряглась, соски затвердели и устремились вперед, стараясь быть замеченными. Мощный поток пронесся по ее телу и вызвал неумолимое томление по чему-то не поддающемуся определению.

Но она догадывалась, что он отлично знает, как избавить ее от этого томления.

Она тихо застонала и прижалась к нему в поисках облегчения, ни на секунду не прерывая поцелуя, следуя за ним, знакомясь с вкусом его губ, отражая выпады его языка.

Он услышал этот стон и забыл, что она невинна. Одной рукой он обхватил ее ягодицы, тогда как вторая проложила путь от вьющихся волос на ее затылке вниз по ее плечу и руке. Протиснувшись между их телами, его рука скользнула под ее плащ и сдвинула с ее плеча рубашку. После чего мягко обхватила ее податливую грудь.

Сара резко втянула в себя воздух от острого наслаждения, которое доставило ей это прикосновение. В ответ на ее вздох он захватил пальцами подол ее рубашки и потянул вверх. Она едва не вскрикнула от изумления, почувствовав его ладонь на своем обнаженном бедре. Неприличие этого жеста привело ее в смятение, но, тем не менее, она не отшатнулась от него. Она удобнее устроилась в его объятиях, уступая его рискованной игре, в ожидании новых головокружительных сюрпризов, нового чувственного опыта.

Джарред не стал ее разочаровывать. Он прижался к ее бедрам своими, давая ей почувствовать твердую выпуклость в его бриджах, когда входная дверь внезапно распахнулась.

– Какого дьявола! – воскликнул Джарред, которому в лицо вдруг повеяло холодным ветром.

– Доброе утро, мой мальчик. Знаю, что еще рано, но я увидел свет в окне и… – Лорд Роберт Мейхью кончил стряхивать дождевые капли с зонта и поднял глаза. – Силы небесные!

Джарред выпустил подол Сариной рубашки, но его крестный уже успел разглядеть весьма хорошенькую попку и стройную голую ножку.

Бросив один-единственный взгляд на стоявшую перед ним пару, лорд Мейхью быстро повернулся к ней спиной.

– Прости, Джарред, я предположил, что наша верховая прогулка не состоится при таком ливне. Но я никогда бы не подумал… Мне бы и в голову не пришло, что ты… – И, старательно прочистив горло, Мейхью снова возобновил поток извинений: – Я прошу прощения. Пожалуй, завтрак можно и пропустить. Я пообедаю позже в клубе.

– Постойте! Ради Бога! – Джарред затряс головой, словно желая прогнать наваждение. Что случилась с его привычным самообладанием? С его самодисциплиной? Со здравомыслием и добрыми намерениями? Он сделал то, что ни за что не соглашался сделать, и скомпрометировал девушку прямо в мраморном холле собственного дома, где их мог увидеть каждый пожелавший спуститься вниз по лестнице или войти в дверь с улицы, как вот, например, лорд Мейхью.

Слава Богу, что он давно отправил слуг спать и что они еще не пробудились, чтобы приступить к своим ежедневным обязанностям, иначе дежурный лакей вовсю насладился бы пикантным зрелищем. Как лорд Мейхью. Джарред так увлекся, целуя Сару Экерсли, что даже не слышал, как подъехал экипаж Роберта и как его крестный прошаркал башмаками по крыльцу.

– Я собирался отвезти Са… эту барышню домой, и нам нужен экипаж. Можно воспользоваться вашим?

– Ну отчего же нет, – откликнулся лорд Мейхью, жаждавший загладить неловкость. – Он стоит у крыльца, а кучер мой вполне надежен.

– Спасибо вам, сэр, – ответил почтительно Джарред и, слегка присев, подхватил девушку на руки. Роберт посторонился, давая им дорогу.

– Я скоро вернусь, сэр, – проговорил Джарред через плечо, направляясь с Сарой к двери. – Пожалуйста, будьте как дома.

– О, не беспокойся обо мне, – махнул рукой крестный. – Не спеши, мой мальчик. – Он понимающе улыбнулся: – Я подожду.

Сара спрятала пылающее лицо на груди Джарреда, когда кучер соскочил с козел, чтобы распахнуть перед ними дверцу. Джарред подсадил ее в экипаж. Сара села на сиденье лицом вперед и подождала, пока он усядется рядом.

– Куда изволите, сэр? – осведомился кучер.

– В «Иббетсон», – ответил лорд Шеппердстон. – Поезжайте вокруг парка. – Кратчайший путь в гостиницу лежал через парк, но в это время дня там было людно. Светские щеголи, возвращающиеся домой, тоже пользуются кратчайшим путем, а любители рано вставать, такие, как он сам и лорд Мейхью, а также члены лиги, которые в хорошую погоду катаются верхом по Роттен-роу, направляются сейчас в клубы к утреннему кофе.

– Думаете, он видел меня? – спросила Сара, когда экипаж отъехал от дверей Джарреда и влился в поток других экипажей.

Джарред догадывался, что его крестный видел достаточно, но не решился сообщить ей об истинных размерах бедствия.

– Только вашу ногу, – осторожно сказал он. – Но ни лица, ни… – Он вовремя спохватился и замолчал.

– Одну только ногу? Больше ничего?

– Часть ноги. И все.

– Вы уверены?

– Почти уверен, – ответил Джарред. – В любом случае беспокоиться не о чем. Лорд Роб – сама скромность.

– Лорд Роб? – переспросила Сара, чувствуя внезапную слабость.

– Да, – кивнул Джарред. – Лорд Роберт Мейхью. Мой дядюшка и крестный.

Сара закрыла лицо руками. Лорда Мейхью она никогда не видела, но с самого детства много раз слышала, как Джарред упоминает о нем.

– О Боже…

– Все в порядке, – утешил ее Джарред. – Он ведь вас не знает.

– Но он знал папу, – напомнила Сара. – Пусть не лично, но как приходского священника Хелфорд-Грин. Ведь папа крестил вас, и ваш крестный присутствовал при этом, не так ли?

– Полагаю, что так. – Джарред пальцем провел по набежавшим не ее лоб морщинкам. – Я не припомню деталей.

Но Саре его легкомыслие не передалось.

– Он может помнить тетю Этту.

– Вероятно. Лорд Мейхью знает множество людей. Но едва ли он вспомнит вашу тетушку после того, как видел ее однажды на моих крестинах. Это было тридцать лет назад. А если он и был знаком с ней, то скорее всего знал се как виконтессу Данбридж.

– Что, если он увидит меня с тетей Эттой? И поймет, кто я такая?

Если крестный Джарреда действительно узнает, кто она, то уговорит своего крестника принять правильное решение. Лорд Мейхью сможет убедить Джарреда найти ей защитника, опекуна или мужа. Сара невольно вздрогнула при этой мысли. Могло быть и того хуже… Поскольку Джарред считается со своим крестным, как ни с кем другим, лорд Мейхью единственный из всех способен заставить Джарреда жениться на ней. А меньше всего Сара хотела, чтобы Джарред Шеппердстон женился на ней против своей воли.

– Милая Сара! – Джарред взял ее лицо в ладони и заглянул ей в глаза. – Я, честное слово, не думаю, чтобы лорд Мейхью узнал вас по форме вашей ноги или по вашим прелестным ягодицам.

– Ягодицам? – взвизгнула Сара. – Вы, кажется, сказали, он видел лишь часть моей ноги.

– Я сказал, что почти в этом уверен, – поправил ее Джарред. – Но он… мог видеть и еще кое-что.

Лицо Сары приняло почти тот же густой цвет, что и ее медные волосы. Ей было достаточно знать, что крестный Джарреда видел ее голую ногу, чтобы залиться краской, но оттого, что он видел и ее голые ягодицы, она готова была покрыться сыпью с ног до головы.

– Это не годится, – сказал Джарред, непроницаемо глядя на нее.

– Что?

– Так краснеть при одном только предположении, что джентльмен мог видеть обычно скрытые одеждой части вашего анатомического строения. Тем более ввиду профессии, которую вы решились приобрести.

– Я краснею не оттого, что какой-то джентльмен видел части моего анатомического строения, – заявила ему Сара. – А оттого, что это был ваш крестный. Это то же самое, когда мой папа вошел на кухню, где я принимала ванну.

– Принимали ванну на кухне? – удивленно приподнял брови Джарред. – Как так?

Сара на миг зажмурилась, затем снова открыла глаза и улыбнулась. Она так давно знала Джарреда, что порой забывала о его богатстве и о том, как сильно различался их образ жизни.

– У нас дома были очень узкие лестницы, и невозможно было втащить лохань с водой в спальню. Когда мне хотелось понежиться в лохани, приходилось делать это перед кухонным очагом. Один раз, мне тогда было тринадцать лет, папа вошел на кухню, когда я там плескалась. Не знаю, кто из нас смутился сильнее. – Она скорчила рожицу. – Я думала, что не переживу этого. А папа неделю не решался посмотреть мне в лицо.

Джарред с шумом выдохнул воздух.

– А вы отдаете себе отчет, что, если обзаведетесь любовником, он получит право видеть вас и в ванной, и в любой стадии одевания или раздевания?

– Но вы – это совсем другое дело, чем папа или ваш крестный, – покачала головой Сара.

– Я не ваш любовник, – напомнил Джарред.

– Пока, – ответила она, придвигаясь к нему.

– Вы требовали, чтобы я научил вас целоваться, Сара, и я провел с вами один урок. На этом ставлю точку.

Она отвела взгляд и пожала плечами, изо всех сил притворяясь беззаботной, чтобы скрыть разочарование и обиду, которую он ей ненамеренно нанес.

– И этот урок очень был для меня полезен, Джейс. Теперь мне хватит на первое время опыта, до тех пор, пока я не найду другого мужчину, с которым продолжу мое обучение.

– Сара… – проговорил Джарред сквозь стиснутые зубы.

– Разве что вы передумаете.

– Я не собираюсь этого делать.

– Ну что же. Найдутся и другие охотники. – Она снова пожала плечами.

Он покосился на нее.

– В этом я нисколько не сомневаюсь, – тихо проговорил он. После поцелуя в холле он по-прежнему весь горел от желания. Это он-то! Джарред даже самому себе не хотел в этом признаваться, но ему все невыносимее становилось представлять Сару с каким-то другим молодым человеком. Он почувствовал, что его долг – предостеречь ее.

– На вашем месте я не стал бы связываться с молодыми людьми, – произнес он.

– Почему же?

– Молодые более заинтересованы в том, чтобы самим получить удовольствие, чем доставить его. Они непостоянны, падки на все новое, ведут беспорядочную жизнь, и многие из них не имеют своих денег, а живут на подачки, которые дают им строгие отцы.

– Все это к вам не относится, – отметила Сара.

– Я исключение, – признал Джарред. – Я хотел сказать, что для вас предпочтительнее немолодой любовник, вроде, например, лорда Мейхью. Он щедр, состоятелен и к тому же много лет как вдовствует.

– И он уже видел мою ногу и ягодицы, – добавила Сара. – А я уже это пережила. Значит, он мог бы продолжить мое обучение, не поднимая такого шума, который подняли вы. – Она в упор посмотрела на него. – А что, Джейс, вы собираетесь расхвалить меня перед ним, когда вернетесь домой? Или, наоборот, расскажете о моих недостатках? Вы предложите ему жениться – на мне или просто стать моим покровителем?

– Нет, у меня нет таких намерений, – сказал Джарред.

– А какие у вас намерения? – спросила она.

В голове у Джарреда промелькнула внезапная мысль, что за те минуты, пока они добираются до «Иббетсона», в экипаже можно успеть очень и очень многое… Мягкие сиденья обтянуты толстым бархатом, окна занавешены бархатными шторками. Внутри экипажа царит полумрак и уютная укромная атмосфера, и они с Сарой вполне могли бы… Джарред вздохнул. Он может лишить Сару невинности, а потом как ни в чем не бывало проводить ее до гостиницы. Он направит ее по тому пути, который она, согласно ее уверениям, выбрала, и никто ничего не узнает.

И все это без каких бы то ни было осложнений.

Джарред стиснул зубы. Он может получить желаемое, и никто с него не спросит. У Сары нет ни отца, ни брата, ни кузенов, ни опекуна, которые могли бы потребовать удовлетворения. Он в самом деле может стать ее наставником в науке любви. Может научить ее всему, что знает сам – о том, как дарить и получать наслаждение. А потом расстаться с ней, не испытывая чувства вины, поскольку Сара вовсе не желает быть маркизой Шеппердстон. Все, чего она от него хочет, – чтобы он стал ее первым любовником. Разве она не сказала ему, что он не отвечает ее представлениям о муже?

– Я намерен проводить вас до гостиницы, – произнес, наконец, он. – После чего вернусь домой, позавтракаю с лордом Робом и займусь обычными делами.

– И сделаете вид, что этим утром ничего не произошло?

– Именно так, – ответил он. Придется, правда, ответить лорду Роберту на ряд вопросов и встретиться с лордом Данбриджем по поводу прихода в Хелфорд-Грин.

– Ну что же… – Сара наклонила голову и посмотрела на него из-под ресниц. – Попробуйте.

– Гостиница «Иббетсон», – объявил кучер.

Сара открыла дверцу и выпрыгнула на мостовую, прежде чем Джарред или кучер успели ей помочь.

– Спасибо за урок, Джейс! – бросила ему Сара, захлопывая дверь перед его носом.

– Сара…

– Я стану с нетерпением ожидать следующего.

Глава 7

– Я здесь, – окликнул Джарреда из кабинета лорд Мейхью, когда четверть часа спустя тот вернулся домой, высадив Сару у гостиницы. Лорд Мейхью в полной мере воспользовался приглашением хозяина чувствовать себя как дома – он подбросил поленьев в камин, устроился в уютном кресле и положил ноги на кожаную кушетку. – Хендерсон принес поднос с кофе. Я налью тебе чашечку. Иди погрейся у огня.

Джарред с благодарностью принял из рук крестного кофе, взял с блюдца хрупкую фарфоровую чашку и прошел с ней к камину.

– Спасибо. И за кофе, и за то, что позволили воспользоваться вашим экипажем.

– На здоровье, – печально улыбнулся лорд Мейхью. – Это самое малое, чем я мог загладить свое несвоевременное появление.

Джарред отпил глоток кофе.

– Нет нужды извиняться, лорд Роб, – произнес он. – Барышня как раз собиралась уходить. Ваше своевременное появление удержало меня от непоправимой ошибки.

Лорд Мейхью приподнял бровь.

– Костюм барышни скорее наводил на мысль, что ошибка, о которой ты говоришь, уже была совершена накануне вечером.

– Это не так, – ответил Джарред. – Я сумел устоять и не уложил ее в постель. – Он сделал еще глоток. – Даже несмотря на ее костюм.

Лорд Мейхью поднял свою чашку.

– Поздравляю, мой мальчик. У тебя самообладание святого.

– Не поздравляйте меня. – Джарред отошел от камина ко второму креслу и опустился в него, а крестный слегка подтолкнул к нему кушетку, приглашая тоже ею воспользоваться. – Вы приехали как раз в разгаре нашего первого поцелуя.

– Тогда я рад, что смог оказаться полезным, – пошутил Роберт. – Судя по всему, ты был очень близок к падению. И весьма сомнительно, чтобы это произошло в постели.

– Как я уже сказал, ваше появление спасло меня от чудовищной ошибки, – поддакнул Джарред.

– Зачем же еще нужны крестные, если не затем, чтобы спасать крестников от чудовищных ошибок? – Он налил себе еще кофе, добавил в чашку два кусочка сахара и размешал ложечкой. – Я убедился на собственном опыте, что плотские желания часто противоречат требованиям здравого смысла.

Они погрузились в дружеское молчание, попивая кофе и глядя в камин на огонь. Спустя несколько минут Джарред снова заговорил:

– И я поступил правильно.

Лорд Мейхью не стал делать вид, что не понял его.

– Я знаю тебя с рождения, мой мальчик, и не помню, чтобы ты хоть раз поступил неправильно. – Он легонько ткнул носком туфли ногу Джарреда. – Иногда мне кажется, что ты уже с рождения знал, что правильно, а что нет, и как следует поступать в каждой ситуации.

Джарред поставил на поднос пустую чашку, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

– Это заблуждение, – пробормотал он тихо. – Я всегда только пытаюсь поступать правильно, но это не всегда удается.

– Сегодня тебе удалось, – напомнил ему лорд Мейхью.

– Да, – согласился Джарред и, открыв глаза, взглянул на человека, который всегда был ему больше чем отец. – Сегодня удалось.

– Ты совершил то, что считал правильным, и все же я не слышу в твоем голосе радости, – нахмурился лорд Мейхью. – Будь добр, объясни.

– Мне хотелось пасть! – откровенно признался Джарред. – Хотелось исполнить ее просьбу. Хотелось забыть о том, что правильно и что нет, забыть о чести, долге и уважении. Мне хотелось… ее.

– Тогда почему же ты не соблазнил ее? – спросил лорд Мейхью.

– Да потому, что я джентльмен! – с отвращением выговорил Джарред. – Потому, что всю жизнь придерживался кодекса чести и не смог ему изменить. Даже из-за нее. Тем более из-за нее. – И он затряс головой, желая привести в порядок мысли.

– Да, ты джентльмен, – подтвердил лорд Мейхью. – В этом сомневаться не приходится. Но ты к тому же холостой джентльмен. И, мой мальчик, тебе должно быть известно, что нет ничего бесчестного в том, чтобы позволить себе удовольствие, которое предлагают добровольно.

– Но только не тогда, когда, поступив так, я наверняка толкну ее на путь порока.

– Ты полагаешь, что она девственница? – Лорд Мейхью широко раскрыл глаза при мысли, что какая-то девица могла одурачить его крестника, притворившись невинной.

– Я это знаю точно.

– Потому что она тебе это сказала?

Джарред покачал головой.

– Потому что она пришла ко мне, чтобы взять урок обольщения.

– Она пришла сама? – снова нахмурился лорд Мейхью.

Джарред кивнул.

– А не ты послал за ней?

– Я не мог за ней послать, даже если бы хотел, потому что, пока она не появилась на моем пороге, я даже не предполагал, что она в Лондоне.

– И куда же ты отвез ее?

– Она остановилась в гостинице «Иббетсон». Туда ее и отвез.

– И ты видел, как она вошла внутрь?

Джарред задумался. Он высадил Сару у дверей гостиницы. Но вот как она вошла в гостиницу, не видел. Он перевел взгляд на крестного.

– Я ответил на ваши вопросы. Может быть, вы объясните, почему вы спрашиваете?

– Потому что после того, как вы уехали, я нашел это на полу твоего кабинета. – Лорд Мейхью вынул из кармана потертую визитную карточку и протянул ее Джарреду.

– «Пансион мисс Джонс для неустроенных женщин, – прочел Джарред вслух. – Лондон, Портмен-сквер, номер двадцать семь». – Он взглянул на лорда Мейхью. – Что-то я не припомню такого пансиона на Портмен-сквер.

– Потому что его там сроду не было, – ответил лорд Мейхью.

– Но дом двадцать семь по Портмен-сквер, ведь это же… – Джарред вскочил на ноги. – Черт возьми!

– Отсюда я заключаю, что эта юная барышня вовсе не девица, – подвел черту Мейхью.

– О нет, она девица, – сказал Джарред, направляясь к звонку, чтобы вызвать Хендерсона. – Но недолго ею останется. Особенно если наведается в дом двадцать семь на Портмен-сквер.

Хендерсон был уже тут как тут.

– Еще кофе, сэр? Или прикажете подать завтрак?

Джарред вопросительно взглянул на крестного, но тот покачал головой.

– Нет. – Джарред прошел к столу, торопливо написал две записки, затем промокнул и запечатал написанное. – Скажите Фентону, что мне нужна горячая вода для бритья, свежая рубашка и белье, да побыстрее. И позаботьтесь, чтобы это было отправлено немедленно. – Он протянул письма Хендерсону. – И, пожалуйста, скажите, чтобы приготовили и подали к крыльцу мой экипаж.

– Хорошо, сэр. – Поклонившись, Хендерсон вышел.

– Возьми мой экипаж, – предложил лорд Мейхью. – Так ты сэкономишь время. Я побуду здесь.

– Не могу, – сказал Джарред. – Он понадобится вам, чтобы добраться до Портмен-сквер.

– Мне-то зачем на Портмен-сквер?

– Затем, что мне необходимо прежде съездить в другое место, – объяснил Джарред.

– Но я все равно не узнаю особу, которую ты ищешь, – сказал лорд Мейхью. – Я видел лишь рыжие волосы, хорошенькую ножку и родинку на кругленькой попке.

– У нее есть родинка?

– Несомненно, – кивнул Роберт. – Родинка в форме сердечка, с правой стороны.

– Тогда спрашивайте рыжеволосую новенькую с родинкой в форме сердечка, – бросил ему уже на ходу Джарред, торопливо покидая кабинет.

– Она крашеная или натуральная?

– Натуральная, – крикнул с лестницы Джарред. – И заплатите сколько там потребуется, чтобы до моего прихода она сохранила невинность.

– Я маркиз Шеппердстон, – представился Джарред клерку, сидевшему за конторкой в вестибюле гостиницы «Иббетсон». – Насколько мне известно, у вас остановились леди Данбридж и ее племянница мисс Экерсли.

– Это так, лорд Шеппердстон, – признал клерк. – Мы счастливы, что леди Данбридж и мисс Экерсли в этом сезоне снова оказали честь нашей гостинице.

– Будьте добры, известите дам, что я пришел к ним с визитом.

– Я бы с удовольствием, милорд, но только дамы попросили не тревожить их до завтрака.

Джарред заглянул в общую столовую. Она была заполнена лицами духовного звания и учеными мужами, которых легко было распознать по их строгим черным одеяниям.

– Похоже, я приехал как раз вовремя. Я возьму кофе и подожду их туг. – Он кивнул на свободный столик.

Клерк щелкнул языком.

– Прошу прощения, милорд, но в данный момент мы подаем первый завтрак, и дамам сюда входить пока не позволено.

– Что это за первый завтрак такой? – изумился Джарред, досадуя на проволочку. Он уже предчувствовал, что, заехав в «Иббетсон», только зря потеряет время. – И почему дамам не позволено входить?

– Первый завтрак полагается только лицам мужского пола.

– Значит, будет и второй завтрак?

– Да. Но он подается только для лиц низших рангов: викариев, дьяконов, кураторов, юристов и клерков.

– А дамы допускаются ко второму завтраку?

– Высшее духовенство и господа академики не одобряют этого, но все же дамам дозволяется завтракать, если их сопровождают мужья или иные члены семьи мужского пола.

– И сколько времени осталось до второго завтрака? – спросил Джарред.

– Боюсь, что вы пропустили его, сэр, – ответил клерк. – Второй завтрак у нас начинается часом раньше первого, а третий завтрак, для служащих гостиницы, на полчаса прежде его.

Джарред едва не расхохотался над тем, что третьим завтраком здесь именуют первый.

– А как насчет дам, которых не сопровождают ни мужья, ни иные родственники мужского пола?

– Дамам без сопровождения мы обычно приносим чай или горячий шоколад с тостами прямо в их комнаты.

– А если они пожелают нечто более существенное, чем чай или шоколад с тостами? Есть какое-то время, когда дамы свободно допускаются в столовую?

– Ну, разумеется, – охотно кивнул клерк. – Завтрак для дам начинается ровно в час.

– Дня?

– Само собой, сэр. Сразу после него дамы приступают к утренним визитам.

Что за идиотские правила! Дамам, остановившимся в гостинице, приходится голодать полдня, прежде чем их допустят в общую столовую гостиницы, за пребывание в которой они заплатили деньги. Джарред принадлежал к привилегированному сословию и с рождения привык подчиняться его правилам, но иногда отказывался понимать их. Временами все казалось ему перевернутым с ног на голову.

Он бросил взгляд на висевшие на стене часы. Через четверть часа ему предстоит встреча с братьями по лиге, после чего необходимо зайти в военное министерство. Еще он пригласил лорда Данбриджа выпить до обеда кофе в «Шоколадном дереве».

– Вы могли бы передать письмо для леди Данбридж и мисс Экерсли?

– Несомненно, милорд. Для наших постояльцев эта услуга оказывается бесплатно.

– Вот и слава Богу, – пробормотал Джарред.

– Вы зарегистрированы в числе наших постояльцев, милорд?

– Нет, разумеется, – удивился Джарред.

– В таком случае боюсь, что я должен взять с вас шесть пенсов.

– Прекрасно.

– Деньги пожалуйте вперед, сэр.

Джарред порылся в жилетном кармане, достал кошелек с мелочью и положил на стойку шестипенсовик.

– Благодарю, сэр. – Клерк широко улыбнулся. – Если вы будете так любезны доверить мне ваше письмо, я позабочусь о том, чтобы его передали незамедлительно.

– Мне придется попросить у вас перо, бумагу и сургуч, – произнес Джарред обманчиво мягким голосом. – Чтобы написать письмо, которое вам надлежит передать.

– Очень хорошо, сэр, но, поскольку вы не являетесь нашим постояльцем, я должен буду взять с вас еще шесть пенсов. Вперед, сэр.

Джарред положил на стойку еще один шестипенсовик, взял письменные принадлежности и, устроившись за свободным столиком, начал составлять письмо. Попросив пробегавшего мимо официанта принести ему кофе, он нисколько не удивился, что одна чашка этого напитка стоит для господ, не являющихся постояльцами, шесть пенсов.

Интересно, подумал он, сколько еще денег сдерут с него, прежде чем он снова увидит Сару Экерсли?

Глава 8

– Что значит – он задерживается? – требовательно спросил Колин, виконт Грантем, когда Гриффин, первый герцог Эйвон, объявил, что Джарред прислал письмо, где предупреждал, что задержится. Грифф подчеркнутым жестом приложил руку к уху, потому что часы как раз пробили половину.

– Всегда для каждого бывает свой первый раз. Сегодня он наступил для Джарреда. Он опоздает.

– И он не один такой. – Колин огляделся. «Свободные братья» собирались на очередную встречу в клубе «Уайтс». В гостиной уже были приготовлены кофе, напитки и сигары на шестерых человек: трех основателей лиги – Гриффина, Колина и Джарреда и трех новичков – Дэниела, герцога Суссекса, Джонатана Маннерза, герцога Баркли, и Александра, маркиза Кортленда. Баркли расположился в кресле у огня, Кортленд занял угол массивного кожаного дивана. Но обычное место Суссекса пустовало.

– А где его светлость? Разве он еще не вернулся с континента?

Гриффин кивнул:

– Вернулся вчера, должно быть, поздно вечером, потому что я видел его на балу у его матушки. Не имел, правда, возможности с ним поговорить в этой толпе. Но видел его точно.

– Я тоже его видел, – подхватил Баркли.

– Ну и где же он тогда? – поинтересовался Колин.

Кортленд пожал плечами и потянулся к низенькому столику, чтобы налить себе кофе из серебряного кофейника.

– Я тоже вчера был на балу у герцогини, но приехал уже поздно и Дэниела не видел.

– Это не похоже на Суссекса, – сказал Колин. – Он знает, что мы сегодня утром встречаемся. Ему предстоит отчитаться перед нами о результатах поездки.

– Шеппердстон опаздывает, Суссекс вообще пропал, – суммировал Баркли. – Какое странное утро, господа.

Возникшая как тайное общество школьников, лига росла и менялась по мере того, как росли и менялись ее члены. Теперь ее главной задачей была борьба с Бонапартом, и действовала лига в тесном сотрудничестве с министерством иностранных дел и военным министерством. Секретная работа, которую осуществляли Колин, Джарред и Суссекс, велась под патронажем руководства Королевской военной коллегии и лично подполковника Гранта. Сам Грант собирал данные о военных действиях на Пиренейском полуострове, а Джарред, Колин и Суссекс занимались информацией более широкого охвата. Она анализировалась, шифровалась и дешифровывалась и включалась в состав донесений, которые ложились на стол отца Гриффина, герцога Уэймота.

Когда Гриффин стал национальным героем, принц-регент и премьер-министр предложили ему выйти в отставку с действительной службы в кавалерийском полку, и он согласился. Но отставка не означала уход от борьбы с врагом. И тогда как звание национального героя сделало его знаменитым, остальные «свободные братья» оставались по-прежнему не известными никому, кроме ближайших соратников.

Видное положение, которое занимали в обществе Джарред, Гриффин и Суссекс, требовало от них исполнения множества общественных обязанностей и большей щепетильности, чем от остальных членов лиги. Так, они не имели права финансировать и планировать акции тайной войны против Бонапарта, но, несмотря на это, были активными ее участниками. Все трое продолжали время от времени ездить на континент с важными поручениями. Только Колин, будучи всего лишь не особенно богатым виконтом, а потому не слишком заметной фигурой, мог действовать свободнее и рискованнее.

Но все изменилось, когда Колин женился на богатой наследнице. После того как вступили в брак двое из членов лиги, ей потребовались свежие силы. Пока Гриффин сражался в своем кавалерийском полку на Пиренейском полуострове, Джарред и Колин приобщили к своей деятельности Суссекса. Позднее, пока Колин совершал свадебное путешествие, остальные вовлекли Баркли и Кортленда. Таким образом, общество со вступлением в него еще двух новых членов – Джонатана Маннерза, одиннадцатого герцога Баркли, и Александра, второго маркиза Кортленда, – несколько расширилось. Но Джарред, Гриффин и Колин могли быть спокойны за сохранность своих секретов: новенькие были вполне надежными людьми.

Баркли и Кортленд вскоре частично разгрузили Колина, взяв на себя ряд его обязанностей. А Суссекс и Джарред совершали все секретные поездки, чтобы женатые члены лиги могли, оставаясь в Лондоне, заниматься общественными делами и уделять больше времени молодым женам.

Суссекс провел предыдущие два дня во Франции, выполняя очередное тайное задание. Он рассчитал время так, чтобы непременно успеть на бал, который ежегодно устраивала его мать. Гриффин и Баркли видели его на этом балу. Но ни Суссекс, ни Джарред до сих пор не объявились в клубе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.