Хизер Грэм
Мой враг, мой любимый

С благодарностью посвящаю эту книгу замечательным людям из Харперс-Ферри и Боливара, Западная Виргиния:

миссис Ширли Доугерти, которая многому нас научила за время потрясающего экскурса «Мифы и легенды Харперс-Ферри» своими увлекательными рассказами, полными интригующих тайн;

Дикси – как настоящему джентльмену и просто доброму человеку, обогревшему нас душевным теплом во время нашего первого визита;

мистеру и миссис Стэн Хэдден – за их гостеприимство и обаяние и за те чудесные зарисовки атмосферы Гражданской войны, которую так мастерски воссоздал в своем «Орле» Стэн;

многочисленным гидам Национального парка за их любовь к истории, энтузиазм и терпение.

Конечно, и самому Харперс-Ферри, городку, где над реками Шенандоа и Потомак все еще витает туман истории, где вздымают к небу свои вершины далекие горы, где, кажется, тесно переплелось прошлое и настоящее и где, как выразился Джейсон, ночами по улицам бродят призраки прошлого и все еще живет дух непокорности. Возможно, они все еще там, мужчины в синем и сером.

И наконец, моему редактору Дамарис Роуленд. Ее энтузиазм и поддержка на протяжении всей работы заслуживают самой сердечной благодарности. Спасибо тебе, Дамарис!

Пролог
КИРНАН

Мир Кирнан, казалось, раскололся надвое.

Одна часть стала синей, другая – серой.

С тех пор все вокруг изменилось. Прежняя беззаботная, полная прелести и очарования' жизнь отошла в прошлое. Они отчаянно цеплялись за нее, но она неизбежно уходила. Раскололся не только мир, но и некоторые семьи – например, семья Камерон.

Один надел синее, другой – серое.

Один был ее другом детства еще с тех времен, когда они жили в Виргинии на берегу океана. Кирнан бегала с ним по полям, и им обоим попадало за это. Часто, шаловливо плескаясь в ручье под лучами весеннего солнца, они поверяли друг другу свои детские смешные мечты.

А второй Камерон, брат первого, был ее кумиром. Ребенком она его обожала, повзрослев, влюбилась. А когда мир вокруг изменился, возненавидела – отчаянно и страстно, так же, как прежде любила. Ведь у нее были свои принципы и свои привязанности.

Но она любила его так долго!..

Даже стоя перед алтарем с другим, и давая обет любить и почитать его до самой смерти, она все еще любила того, первого.

Почти так же сильно, как ненавидела.

В тот день, когда они расстались, она сказала, что ненавидит его.

И лишь позднее Кирнан поняла, что самой судьбой ему было назначено снова вернуться в ее жизнь.

Джесс. Джесс Камерон.

Тот, кто в синем.

Все началось поздним осенним вечером 1861 года, когда дул холодный ветер, а горы казались неправдоподобно нежными.

Они появились в чудесных осенних сумерках, словно гигантская волна, которая то и дело вздымалась и падала. Под лучами угасающего солнца движению, казалось, не будет конца. Порой розовый луч света падал на металлическую пряжку ремня или саблю, и тогда они вспыхивали крошечными огоньками. Они все шли и шли – словно огромная змея, извиваясь, выползала на свет, – а потом вновь пряталась в тень. Когда они исчезали, мир и покой ночи, медленно опускавшейся на горы Блу-Ридж, как будто стирали их следы. Казалось, здесь, в Монтемарте, где осень так прекрасна и нежна, а последние лучи солнца, борясь с надвигающейся ночной тьмой, золотят могучие дубы и желто-зеленые поля, они просто не могут существовать.

И тем не менее они существовали.

В следующее мгновение они снова появлялись – множество пеших и множество всадников. Колонна за колонной шли солдаты.

Стоя в саду Монтемарта под сенью вековых дубов, Кирнан Миллер отчетливо их видела. В сгущающихся сумерках невозможно было рассмотреть, какая на них форма, но и без того зрелище, которое они собой являли, внушало Кирнан страх и отчаяние. Она поднесла руку к горлу, словно пытаясь сглотнуть этот страх.

Девушка знала, что конфедераты, взорвав склады с оружием, ушли из ближайшего городка Харперс-Ферри. Они все еще находились поблизости – тоже факт известный, – но их было не так много. Следовательно, орда, что сейчас медленно и неотвратимо приближалась, – это янки.

Вот они подошли ближе, и Кирнан сумела, наконец, рассмотреть их форму. Синяя. Итак, это армия северян, не дезертиры и не партизаны.

То, что солдаты двигались к Монтемарту, могло быть вызвано лишь одной причиной: они хотели сжечь его дотла.

Кирнан стояла неподвижно, и лишь блеск огромных зеленых глаз выдавал сейчас ее напряжение. Ночной ветер шевелил ее золотистые, с медовым отливом волосы. В лучшие времена девушку назвали бы верхом элегантности, ибо ее стройную фигурку обтягивало прелестное ажурное белое платье с серебристо-синей юбкой, низким корсажем и широкими французскими рукавами-буф, точь-в-точь копия картинки из журнала леди Гоуди. Кирнан и сама не знала, для чего продолжает переодеваться по вечерам. Наверное, погружаясь в новый мир, она отчаянно пыталась придерживаться традиций, среди которых выросла.

Между тем янки приближались.

Ей хотелось закричать, куда-нибудь спрятаться, хотелось поделиться этой ужасной новостью с одним из тех галантных щеголей, которых она встречала в своей жизни. Пусть хоть один из них встал бы сейчас рядом, заслонил бы собой, пообещал, что все будет хорошо, что у него она найдет защиту и покровительство.

Бежать некуда и не к кому. Скорее всего к ней самой прибегут из дома испуганные дети, которые наверняка уже тоже заметили солдат. И ей придется что-то объяснять. Вряд ли ей удастся спасти дом – оружие, которым располагали Миллеры, и так уже слишком щедро было использовано против янки. Однако она обязана уберечь тех, кто от нее зависит, в том числе и рабов.

А янки все ближе и ближе…

Теперь Кирнан отчетливо видела, что впереди движется кавалерийская часть, а за ней – пехота. Должно быть, там не меньше сотни солдат.

И вдруг, подъехав совсем близко, янки разделились. Половина продолжила свой путь, а другая направилась к подножию холма, туда, где располагалось поместье Фримонт.

– Кирнан! Янки! Боже всемогущий, это же янки!

Кирнан круто обернулась. На крыльце стояла ее двенадцатилетняя золовка Патрисия, округлив глаза от ужаса и судорожно вцепившись в свою юбку.

Несмотря на обуревавший ее страх, Патрисия Миллер выглядела чрезвычайно мило. Она, как и Кирнан, переоделась к обеду. Белокурые волосы девочки, заплетенные в косу, спускались почти до пояса, а муслиновое платье украшала нежная сирень. Она стояла в дверном проеме, и казалось, будто дом служит ей рамой. Элегантный и изящный старый дом, такой мирный и красивый в сгущающихся сумерках…

Монтемарт располагался на холме у самой окраины Хар-перс-Ферри. Подобно многим другим обитателям здешних мест, Миллеры разбогатели на производстве и продаже оружия, и Монтемарт являлся тому подтверждением. Это был не просто дом плантатора, а величественное поместье – с конюшнями, некогда составлявшими гордость семьи; огородами, где выращивались овощи к столу; садами, поражавшими красотой. Впрочем, полей, урожай с которых мог бы приносить доход, не было. Сам же дом представлял собой настоящий особняк с классическими греческими колоннами, истинное жилище знатного человека и его семьи.

– Кирнан…

– Я знаю, – мягко перебила девочку Кирнан. – Сюда идут янки.

Вздохнув, она расправила плечи, борясь с искушением разрыдаться, затем подхватила подол и заторопилась к дому.

– Патрисия, наверное, они хотят сжечь дом.

– Нет, они не посмеют! Куда мы тогда денемся? Что будем делать? – в отчаянии вскричала Патрисия, и в ее широко распахнутых карих глазах блеснули слезы.

Несмотря на всю свою красоту, напомнила себе Кирнан, Монтемарт – всего лишь дом. Да, конечно, их родной дом, но все же это только строение из кирпича и дерева, скрепленных известкой и оштукатуренных. Лишившись его, они не останутся без крова – она увезет детей в дом своего отца, что находится в глубине прибрежной Виргинии, на полуострове. Туда янки сунуться не посмеют, иначе им придется столкнуться с Джексоном Каменная Стена и генералом Ли.

В то же время Кирнан понимала, почему Патрисия в таком отчаянии. Война только началась, а девочка уже потеряла почти всех родных. И если бы не безрассудное замужество Кирнан – она стала женой старшего брата Патрисии, – даже ее не было бы сейчас рядом.

– Не тревожься, – попыталась успокоить она девочку. – С нами все будет в порядке.

– Черта с два! – услышала она вдруг и, подняв глаза, увидела, что на крыльцо вышел брат-близнец Патрисии Джейкоб Миллер. Кареглазый и светловолосый, как и сестра, он был гораздо выше, держался очень прямо, а сейчас сжимал в руке отцовское ружье. Во взгляде мальчика читалась боль и мудрость, которых и быть еще не должно в глазах столь юного существа.

– Плохи дела, Кирнан. Очень плохи… Надо бы вам с Беатрисией где-нибудь спрятаться. – Голос Джейкоба дрогнул. – Она еще девчонка, а вот если янки увидят тебя!..

– Джейкоб! – прервала Кирнан взволнованный монолог, с трудом скрывая улыбку.

Этот ребенок полон решимости защищать ее честь – даже ценой собственной жизни! Она, конечно, слышала о бесчинствах, творимых наступающей армией северян, но неужели же полсотни мужчин, подчиняющихся командиру, идут сюда только для того, чтобы обесчестить одну беззащитную женщину?

– С нами ничего не случится. Им нужна оружейная фабрика Миллеров. Наверное, хотят отомстить и всего лишь.

– Кирнан…

Она взялась за ствол ружья и направила его в землю.

– Джейкоб Миллер, одному тебе не справиться с ротой янки. В память о твоих родителях и Энтони я сделаю все, чтобы ты вырос и дожил до глубокой старости. Ты понял?

– Но они сожгут дом!

– Что делать…

– И ты им так просто спустишь?

– Нет, Джейкоб. – Кирнан окинула детей невеселым взглядом. – Они надолго запомнят этот вечер! А теперь оба идите в дом. Один пусть сидит в библиотеке и читает, другой сходит к Джейни и узнает насчет ужина. А я встречу их на крыльце. Если нам будет велено убираться отсюда, мы уйдем, но не торопясь и сохраняя достоинство.

Судя по всему, Джейкоб все еще был полон решимости стрелять. «О Господи, близнецы ведь всегда меня слушались! Сделай так, чтобы Джейкоб не стал мне перечить именно сегодня…»

– Джейкоб, прошу тебя!.. Клянусь, я больше не вынесу вида крови. Янки ничего плохого нам не сделают…

– Да все янки только и мечтают о том, как бы причинить зло южанам! – чуть не плача выкрикнул парень.

Он совсем еще ребенок и явно напуган, напомнила себе Кирнан. В то же время не хочет выглядеть трусом. Теперь он единственный мужчина в доме, а значит, должен защищать женщин.

– Ерунда, – возразила Кирнан, но без особой уверенности.

Может, так оно раньше и было, но война не только опустошила земли, но и расколола семьи.

Когда-то здесь, на Юге, считали, что северяне позволят им отделиться и идти своим путем.

Те времена давно прошли.

Когда-то все они считали, что южанам потребуется лишь несколько недель, чтобы расправиться с северянами.

Эти времена тоже минули, и теперь не имело значения, что у южан есть доблестные генералы и бравые солдаты, которые лихо скачут на лошадях и виртуозно владеют саблей. На самом деле все началось в тот далекий день на окраине Харперс-Ферри, когда Джон Браун сделал попытку овладеть арсеналом. Старого фанатика схватили, подвергли пыткам, затем признали виновным в измене и убийстве и приговорили к повешению.

В день своей казни он воскликнул, что земля скоро почернеет от крови…

– Никто ничего тебе не сделает, – повторила Кирнан. – Убери ружье!

– Я его спрячу, – буркнул Джейкоб и направился к дому. «Слава Богу, – подумала Кирнан, – что у него хватает ума не рисковать жизнью ради показной доблести».

– Спасибо, – проговорила она ему вслед и улыбнулась. Янки тем временем все приближались.

– Живо в дом! – скомандовала девушка, стараясь не выдать своего волнения, и в то же время судорожно сжала руки.

На крыльцо вдруг выскочила Джейни, пожилая полная негритянка. В ее чернильно-черных глазах светилась тревога.

– Миз Кирнан! Янки идут!

– Да, Джейни, знаю, – откликнулась девушка, сама удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос. – Возвращайся в дом и занимайся ужином.

– Ужин будет готов через минуту, миз Кирнан. Вы что, не слышали, что я сказала? Ян…

– Я тебя отлично поняла, Джейни, – сюда идут янки. А теперь слушайте: в этом доме всегда все вели себя с достоинством, и мы, конечно же, продолжим традицию. Идите внутрь, а я встречу наших… гм-м, визитеров. Вы же займетесь своими делами.

Все трое в изумлении уставились на Кирнан. Но вот Патрисия – благослови ее, Господи! – гордо выпрямилась, повернулась и зашагала к дому. Через минуту за ней последовал Джейкоб.

– Так не годится! – воскликнула Джейни и негодующе фыркнула. – Вы хотите, чтобы я готовила ужин, миз Кирнан, а для чего, спрашивается? Чтобы они его сожгли? Да вам надо сломя голову бежать отсюда, мисси, вот что я скажу! Если янки сюда доберутся, они не только дом сожгут, но и…

– Джейни, со мной ничего не случится. Это ведь не партизаны. Взгляни, как они маршируют! Вряд ли мне грозит…

– Может, насиловать они вас и не будут, – продолжила Джейни, – но ведь вы – единственный взрослый человек из семьи Миллеров, кто остался в живых. Думаете, янки забыли, как стреляет миллеровское оружие? А что, если они упрячут вас в тюрьму где-нибудь на Севере? Говорят, там не очень-то уютно!

– Перестань говорить глупости, Джейни, – отмахнулась Кирнан. – Женщины живут и на Севере, и ничего с ними не случается.

Внезапно ее охватило беспокойство. Полно, а так ли это? Хотелось бы верить… Впрочем, какая разница! Сейчас она по что бы то ни стало должна настоять на своем.

– На вашем месте я бы не обольщалась, миз Кирнан!

Кирнан и Джейни были добрыми друзьями, несмотря на то что негритянка все еще оставалась рабыней. По завещанию Энтони она получила свободу, но предстояло выполнить некоторые формальности, чтобы эта свобода стала реальностью. В сущности, это не играло никакой роли. Кирнан знала, что Джейни ее не бросит – во всяком случае, сейчас, когда они так нуждаются друг в друге.

И все же девушка немного повысила голос и произнесла привычным для нее тоном:

– Джейни, ты слышала, что я сказала? Иди в дом!

Негритянка снова фыркнула, однако послушно направилась к дому.

– Боже всемогущий, дай мне силы! Мои кости слишком одряхлели, чтобы двинуться в какой-нибудь заснеженный северный город за неразумной хозяйкой!

На пороге Джейни остановилась, в последний раз презрительно фыркнула и с вызовом взглянула на Кирнан:

– Не пойму, зачем готовить ужин, если ни одна живая душа его даже не попробует?! Вот возьму и сожгу все в уголья, так и знайте!

И громко хлопнула дверью.

Девушка осталась на крыльце. Ветер развевал ее волосы и шевелил юбку. А враги все приближались…

Они были подобны грозной волне синего океана, беспокойной и неотвратимой. А Кирнан стояла и ждала, молчаливая и неподвижная. Сердце ее отчаянно колотилось, дыхание стало прерывистым, несмотря на все усилия сохранять спокойствие.

Янки идут, чтобы сжечь дом. Помощи ждать неоткуда – они жаждут мести за каждое ружье, произведенное семьей, с которой она породнилась, выйдя замуж.

Девушка сама не понимала, почему не трогается с места. Ей давно следовало бы убежать – ведь она не в состоянии их остановить.

И вдруг поняла, что остается ради своих принципов, ради Виргинии, ради Конфедерации, наконец, ради самой себя и своей души. Она не склонится перед врагом – ни сейчас, ни в будущем. Она не сбежит и встретит врага лицом к лицу.

Кирнан снова взглянула туда, где были янки. Одна из лошадей северян вдруг галопом понеслась вперед и начала взбираться на холм. Сердце девушки отчаянно забилось, но она не двинулась с места.

Через минуту гнедую кобылу прямо перед носом Кирнан осадил лихой кавалерист с грубыми чертами лица. Темные усы и борода не скрывали его усмешки.

– Вы, должно быть, миссис Миллер, мэм?

– Да, – подтвердила девушка.

– А я – капитан Хью Норрис. Вам бы лучше поскорее уйти отсюда. У меня приказ – сжечь дом.

– Чей приказ? – резко спросила Кирнан.

– Как чей? Генерала…

– Ваш генерал не имеет права распоряжаться моим домом!

– Мэм, отныне здесь хозяйничает армия северян. Ведь ваши конфедераты вас бросили! И я выполню приказ, так что вам лучше забрать родных и уйти. Уверяю вас, леди, сейчас здесь запахнет жареным. Думаю, вам не понравится!

Кирнан все так же с вызовом смотрела на кавалериста. Она решила, что не тронется с места, чего бы это ей ни стоило.

– Тогда вы должны дать нам время собраться, сэр.

– Я приступаю к операции через десять минут, миссис Миллер, – радостно объявил Норрис.

Чувствовалось, что возложенная на него миссия доставляет ему несказанное удовольствие.

– Как знаете, сэр. Полагаю, не слишком-то это благородно – сжигать не только дома, но также женщин и детей. Вы должны дать нам время, сэр.

Норрис в ярости уставился на Кирнан. Гнедая кобыла нетерпеливо гарцевала на ступенях. Внезапно, повинуясь команде хозяина, она взвилась на дыбы и опустилась буквально в нескольких сантиметрах от девушки, которой стоило больших усилий не отпрянуть в сторону. Горделиво выставив подбородок, хозяйка дома все так же бесстрашно глядела на Норриса.

– Позвольте заметить, леди, что времена великих побед южан давно прошли. Еще немного, и вы вряд ли осмелитесь так разговаривать с офицером северян! Вы просите, чтобы я дал вам время собраться? Будь по-вашему. Я не стану вас жечь, а просто вышвырну отсюда, и тогда все будет как надо: доблестный янки, рискуя собственной жизнью, спасает от самоубийства фанатичную конфедератку!

– Вряд ли, сэр, – хладнокровно возразила Кирнан. Боже, да она с ума сошла! Ведь помощи ждать неоткуда… Вот если бы сейчас здесь появилась кавалерия южан в полном составе во главе с самим Джебом Стюартом! Или хотя бы один всадник, герой в серой форме…

– Сержант, тащите хворост! – скомандовал Норрис. Повинуясь его приказу, один из всадников тут же спешился и подозвал к себе подчиненных. Мужчины стали поспешно собирать сухие ветки и палки и, обернув сеном, засовывать под крыльцо. Кирнан молча наблюдала за ними, не в силах их остановить. И неожиданно пришла в такую ярость, что ей захотелось наброситься на мужчин с кулаками, выцарапать им глаза, выдрать волосы…

Однако она все так же молча и спокойно стояла на ступеньках, наблюдая за происходящим.

– Проклятие! – вдруг в сердцах выкрикнул Норрис и, пришпорив лошадь, ринулся прочь с крыльца. – Несите факелы! – резко распорядился он.

Кирнан не шевельнулась, даже когда янки зажгли факелы.

– Приготовьтесь поджечь дом!

Не станут же они выполнять этот приказ, пока она стоит на крыльце! Мужчины в синем явно занервничали. Они с тревогой переводили взгляды с девушки на своего командира.

И наконец нехотя двинулись вперед.

– Стойте! – раздался вдруг резкий и властный окрик. К дому приближался всадник.

Он держался, как человек, с детства привыкший сидеть в седле, для которого управлять конем – дело обычное. Он ехал так уверенно, словно знал здесь каждый холм, каждую гору, каждую долину. Да что там – будто знал душу и сердце этих гор!

Из-под копыт серебристо-серого коня летели комья грязи, но всадник мчался вперед, не обращая на это внимания. Расстояние между ним и Норрисом быстро сокращалось.

– Остановитесь, Норрис!

Приказ был отдан тоном, не терпящим возражений, и в душе Кирнан почему-то шевельнулась смутная тревога.

Капитан Хью Норрис ругнулся вполголоса и двинулся навстречу седоку.

Человек этот тоже был в синем.

Синяя, даже темно-синяя, форма кавалериста союзной армии, украшенная золотым галуном. Фуражка, тоже синяя, была низко надвинута на лоб, и на ней красовался высокий плюмаж.

Всадники съехались в нескольких метрах от крыльца, и вновь прибывший, вытащив какую-то бумагу, помахал ею перед носом капитана.

Начался негромкий, но яростный спор. Тем временем мужчины с факелами нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Их взоры были устремлены на Кирнан, и она поняла, что, по крайней мере, некоторые из них так и жаждут насладиться зрелищем пожара.

Даже те, кто не раз смотрел в лицо смерти. Они ждали, ждала и она.

Надо же, пришелец спутал все карты! Он остановил разрушение ее дома и ее мира.

Янки. Мужчина в синем.

Кирнан вдруг осенило, что это не просто янки.

Спорщики наконец разъехались.

– Погасите факелы! – скомандовал вновь прибывший, и по его тону чувствовалось, что он привык отдавать приказы.

Мужчины тут же послушно воткнули факелы в землю.

Всадник, направив к крыльцу свою серебристо-серую лошадь, сдвинул на затылок фуражку, и его стальные глаза встретились с глазами Кирнан.

Леденящий душу ужас охватил девушку. Сердце ее оборвалось и вдруг вновь бешено забилось.

Итак, янки…

Нет, не просто янки, а Джесс Камерон! Тот янки, которого она знала всю жизнь. Тот янки, которого она ненавидела всей душой. Которого когда-то любила. Из-за которого душа и сердце ее пришли сейчас в такое смятение.

Казалось, целый век прошел с тех пор, как она бросила свое сердце к его ногам, а он презрел ее мольбы.

С тех пор, как, облачившись в синюю форму, уехал на Север.

Похоже, он не изменился.

А может быть, изменился? Взор его так же тверд, как и в те далекие годы, но теперь в нем читаются мудрость, усталость и даже жестокость. Вокруг глаз морщины – наверное, они появились недавно. Он был чисто выбрит, и теперь девушка жадно вглядывалась в его чуть заострившийся профиль. Кожа немного огрубела, но лицо все такое же красивое благодаря крутым дугам темных бровей и необычному блеску глаз. А чувственность этому лицу, несомненно, придавал рот – рот, который сейчас, когда Джесс смотрел на нее, был плотно сжат.

– Здравствуй, Кирнан.

Не хотелось признаваться, что они знакомы. Она предпочла бы забыть об этом. И еще забыть тот день, когда они виделись в последний раз. Однако хуже всего было то, что они снова встретились.

Он – как победитель, она – как противник, которого надо уничтожить.

Кирнан не ответила. Он пожал плечами и раздосадованно сверкнул глазами.

– Миссис Миллер, с этой минуты я реквизирую ваш дом. В нем разместится мой штаб, а если понадобится, то и госпиталь. Будьте любезны уведомить об этом ваших домочадцев.

Кирнан до боли сжала зубы.

Она молилась, чтобы герой в сером спас ее дом. И вот герой здесь, и теперь пожар Монтемарту не грозит.

Но спас его мужчина в синем.

Да она скорее будет грызть землю, чем подчинится! Девушка гордо вздернула подбородок.

– Капитан Норрис собирался сжечь дом, капитан Камерон. Боюсь, вам придется поискать другое место для вашего штаба.

Все так же в упор глядя на нее, Джесс спешился и стал подниматься на крыльцо. В метре от хозяйки он остановился, высокий – в нем было шесть футов два дюйма – и широкоплечий. Кавалерийский мундир и накидка сидели на нем так ладно! Он был опасен. Впрочем, Джесс всегда был опасен.

От него исходили невидимые токи, от которых, казалось, вибрирует воздух. Кирнан внезапно стало жарко, словно солнце вдруг обожгло ее своими лучами, хотя на землю уже давно спустился вечер.

В присутствии Джесса она всегда чувствовала напряжение.

Он заговорил. Вполголоса, чтобы не услышали солдаты, которые все еще стояли кольцом вокруг дома и молча наблюдали за этой сценой.

– Я пытаюсь спасти ваш дом и вашу шею, миссис Миллер, – раздраженно произнес Джесс.

– Моей шее ничто не угрожает, капитан Камерон, – отрезала девушка.

– Еще слово, миссис Миллер, и эта угроза возникнет! – гневно пообещал он. – Замолчите, и тогда дом не тронут.

– Вы действительно собираетесь здесь расположиться?

– Да.

– Тогда пусть лучше дом сожгут!

– Ничего иного я и не ожидал, Кирнан. Ты всегда была не в ладах со здравым смыслом. А как насчет юного Джейкоба Миллера и его сестры?

– Джейкобу тоже не понравится, если в его доме поселится предатель-янки вроде вас, капитан Камерон!

– Значит, вы предпочитаете, чтобы дом сожгли?

– Да!

Губы Джесса дрогнули в улыбке, и вдруг он, откинув голову назад, от души расхохотался. Смеялся он так весело, что Кирнан захотелось наброситься на него с кулаками, невзирая на то что на них смотрят. Затем он повернулся и стал спускаться с крыльца.

Девушку охватил страх. Монтемарт, строго говоря, не ее собственность – он принадлежит Джейкобу и Патрисии. Она не имеет права так безрассудно поступать, но и справиться со своей гордостью Кирнан тоже не могла.

– Капитан Камерон! – резко окликнула она Джесса. Он остановился, натянутый как струна.

– Вы… вы будете жечь его прямо сейчас?

Он обернулся, поставил ногу на нижнюю ступеньку и оперся о колено.

– Честно говоря, миссис Миллер, хорошо бы сделать это. Но я вас разочарую – теперь не смогу. Мне стоило огромных трудов убедить генерала отдать дом мне. Чего я только не делал – уговаривал, угрожал, чуть ли не на руках ходил!.. Как вы знаете, Миллеры не слишком популярны среди северян. Сотни и даже тысячи их друзей и родственников погибли благодаря оружию, производимому вашей семьей. Они предпочли бы полностью уничтожить и собственность Миллеров, и их самих.

– Нет ничего проще. Большинство Миллеров уже мертвы – благодаря армии северян.

– Уверяю вас, несколько сот наших людей умерли от рук конфедератов.

– Но они находились на земле Виргинии!

Он пожал плечами, а когда снова заговорил, то выглядел уже не столь самоуверенным.

– Не я начал эту войну, Кирнан.

– Но мы очутились по разные стороны баррикад.

– Ну так сражайся со мной! – Он старался говорить без вызова. – А пока я переезжаю в твой дом со своим штабом. Забирай детей и уезжай к себе. Там ты будешь в безопасности – по крайней мере, какое-то время. Может быть, мне не удастся спасти все, но я постараюсь, чтобы уцелело хотя бы само строение.

– Не стоит делать мне одолжения! – с жаром выкрикнула Кирнан. – И будь я проклята, если сбегу от жалкой горсточки дурно воспитанных янки!

Джесс удивленно изогнул бровь:

– Так ты остаешься?

Девушка вздернула подбородок.

– Скоро сюда придет Джексон Каменная Стена со своими людьми и вышвырнет вас вон! – с угрозой в голосе воскликнула она. – Я с таким же успехом могу подождать их и здесь. А ты проследи, чтобы твои солдаты не слишком бесчинствовали!

– Но вам совершенно незачем оставаться, миссис Миллер.

– Неужели ты прикажешь своим людям выбросить меня и детей на улицу?

– Боже мой, нет конечно! Идет война, я привык посылать людей в бой, но отнюдь не против беззащитных женщин и детей. Как видишь, я полон милосердия!

– Значит, я остаюсь.

– Как хочешь. Но заметь, речь шла только о моих людях.

– Да вы просто образец доблести, капитан Камерон! – с сарказмом бросила девушка.

– Уезжай домой, Кирнан, – мягко попросил ее Джесс. Она ненавидела этот голос, который словно обволакивал ее нежной волной. Голос, который, казалось, приятно щекотал ее внутри и снаружи, вызывая непрошеные воспоминания.

– Мой дом теперь здесь, – возразила она. – И Джексон скоро вернется. Или Ли… Кто-нибудь из генералов-южан скоро будет здесь, и вам не поздоровится!

– Вряд ли, Кирнан, – лаконично промолвил Джесс и пожал плечами. – А впрочем, если хочешь, оставайся. Но дом я все-таки заберу. Я тебя предупредил.

– Предупредили, сэр? Ну а я предупреждаю, что глаз с вас не спущу. Посмотрим; станете ли вы обращаться с нашими ранеными так же заботливо, как со своими!

Его глаза сверкнули яростным огнем. О, Кирнан знала, как задеть Камерона – ведь она знала самого Джесса и его страсть к медицине! Предположение, что он не станет уделять пленникам-южанам должного внимания, для него было равносильно пощечине.

Однако он ничем не выдал своих чувств, только слегка изогнул бровь. И как всегда, его самообладание привело Кирнан в бешенство.

Джесс сделал шаг вперед. Теперь он был так близко, что она ощущала его дыхание. Он не прикасался к ней, но она странным образом ощущала его тело, а также теплоту и чувственность. Он заговорил, понизив голос, что было еще опаснее. И слова его прозвучали как вызов:

– Я считал, миссис Миллер, что вам следовало бы уехать из-за меня. Ведь прежде вы так и поступали! Сам я не возражаю против вашего присутствия. Мне будет даже приятно. А вот вы, помнится, клялись, что ни за что не станете всю жизнь мучиться с янки. Не забыли?

– Я и не собираюсь с тобой мучиться! – поспешно отозвалась Кирнан. – Я буду жить назло тебе и досаждать на каждом шагу. И Юг победит!

– В отдельных сражениях, но отнюдь не в войне, – возразил Джесс, и тут девушка задумалась, о чем он говорит: о гражданской войне или о той борьбе, что давно развернулась между ними обоими?

Камерон в упор смотрел на Кирнан. Ветер шевельнул ее волосы, и внезапно она почувствовала озноб. Ей стоило огромных усилий не задрожать под жгучим взглядом стальных глаз мужчины.

– Конфедераты вернутся! – повторила она как заклинание.

– Вполне может быть, – неожиданно согласился Джесс. Воля ее была парализована этим немигающим взглядом, а саму Кирнан бросало то в жар, то в холод. Такого напряжения она давно не чувствовала. Слишком многое стояло между ними – ненависть, страсть, невидимые токи, что текли от одного к другому, электризуя все вокруг.

– Но пока ваши южане не вернулись, миссис Миллер, – добавил он неторопливо, – нам придется жить под одним кровом.

Он снял фуражку и поклонился Кирнан с насмешливой галантностью, затем повернулся и спустился с крыльца, попутно отдавая распоряжения своим людям.

Девушка резко отвернулась и ринулась в дом. По пути ее окликнула Патрисия.

– Они собираются сжечь наш дом, Кирнан? – с тревогой спросила девочка.

– Тогда что же? – раздался голос Джейкоба, появившегося в холле.

– Здесь разместится их штаб.

– Штаб? То есть место, где они будут придумывать, как убить побольше наших? – уточнил мальчик.

Кирнан с грустью покачала головой. Как она ненавидит Джесса! Лучше бы он не приезжал…

Она молилась о герое в сером. Она хотела, чтобы дом уцелел.

И вот дом спасен, но кем – врагом в синем! Врагом, которого она давно и хорошо знает…

– Капитан Камерон… гм… врач, – объяснила она, запинаясь.

– Камерон? – переспросил Джейкоб.

– Да, – подтвердила девушка. – Джесс. Он приказал им не жечь дом. Но он забирает его себе.

Мальчик молча уставился на нее, потом повернулся и побежал. Кирнан услышала, как его шаги раздаются в задней половине дома. Патрисия так же молча посмотрела на Кирнан, а затем убежала вслед за братом.

Девушка стала медленно подниматься наверх.

Близнецам придется какое-то время побыть одним. Ей нужно успокоиться, привести свои мысли в порядок.

Итак, появился Джесс…

Она открыла дверь своей спальни и, бросившись на кровать, зарылась лицом в подушку. Ей нужно о многом подумать, решить, как действовать дальше, но в голове вертелась лишь одна мысль: Джесс здесь. Джесс здесь!

Боже, как она его ненавидела! И в то же время не переставала любить. Даже стоя перед алтарем и давая обет любить, почитать и уважать другого мужчину, она не переставала любить Джесса.

Впрочем, любовь ее была не так сильна, как ненависть, Кирнан ненавидела Джесса за то, что он надел синюю форму, в то время как остальные члены его семьи облачились в серую.

В то время как сама она отчаянно боролась за то, чтобы вернуть прежнюю жизнь. Боролась за Виргинию, за любовь, честь и семью.

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок.

Лучше бы здесь появился Дэниел Камерон – тот брат, что носил серое.

Не так давно они оба были в синем. Оба брата появились в Харперс-Ферри во время рейда Джона Брауна.

Тогда Джесс ее спас.

Тогда мир еще казался нормальным.

Боже, как много изменилось с тех пор!

Часть 1
КАЗНЬ ДЖОНА БРАУНА

Глава 1

16 октября 1859 года

Около полуночи

Харперс-Ферри, штат Виргиния

– Я слышала выстрел!

Кирнан взвилась в постели. Над ней со свечой в руке склонилась Лейси Донахью. Ее седые волосы покрывал ночной чепец.

Еще не отойдя от сна, девушка силилась понять, что происходит.

– Выстрел? А кто стрелял?

– Не знаю! – трагическим шепотом произнесла Лейси.

– Но когда? И где?

– Не знаю, но я слышала выстрел! – упрямо твердила женщина.

– Вам, наверное, показалось, – попыталась успокоить ее Кирнан.

Только тут до нее дошло, что Лейси просто не с кем поговорить, вот она и пришла. Кирнан поняла это, когда пухлая хозяйка опустилась в изножье ее кровати.

– На улицах творится что-то невообразимое. Я проснулась и услышала шум. Там полно людей! – с испугом проговорила Донахью.

– Ну а как же иначе? Для того и существуют улицы… – резонно возразила девушка, но Лейси нетерпеливо перебила ее:

– Нет-нет, дорогая, это совсем не те люди, о которых ты подумала! Эти бегут куда-то с ружьями… Хотя подожди-ка – не бегут, а крадутся. О Кирнан, ну как ты не понимаешь? Они явно от кого-то прячутся!

Девушка выбралась из постели и поспешила к окну. Откинув фестончатую занавеску, она выглянула наружу. Слева вдали виднелись Потомак и железная дорога, уходящая в Мэриленд. Немного ближе располагались здания оружейной фабрики. Светила полная луна, и улица была ярко освещена.

– Я никого не вижу, – сказала Кирнан.

– Отойди от окна! – в испуге вскричала Лейси. – Вдруг тебя заметят?

Пряча улыбку, Кирнан сделала шаг назад, не отводя взгляда от окна. Какая чудесная ночь! Как красивы горы и долины, особенно та, где соединяют свои воды реки Шенандоа и Потомак! Девушка вспомнила старинную легенду о том, как юная индианка Шенандоа влюбилась в храброго Потомака. Они любили друг друга глубоко и сильно, но были вынуждены расстаться. Шенандоа так долго плакала, что из ее слез возникла река.

Дом Кирнан находился далеко отсюда, на полуострове в прибрежной полосе Виргинии. Он стоял на реке Джемс, вблизи первых поселений Джемстауна. Виргиния – большой штат, и чтобы приехать сюда, в Харперс-Ферри, девушке пришлось проделать немалый путь. Впрочем, эти несколько дней, которые заняло путешествие, остались в ее памяти как восхитительное времяпрепровождение. Она любила свой край, любила низины, тянущиеся от Джемса и Уильямсберга до Ричмонда и Фредериксберга, и то место, где Виргиния граничила со штатом Мэриленд, и ту точку, откуда виднелся Вашингтон, округ Колумбия. Кирнан любила полуостров, на котором жила. Но когда луна, вот как сейчас, заливала своим таинственным светом Харперс-Ферри, вдалеке угадывались очертания гор Блу-Ридж и шумела река, девушке казалось, что на земле нет места более прекрасного.

И более мирного.

Лейси просто нервничает, подумала Кирнан. Ее муж Томас вместе с отцом Кирнан, а также обоими Миллерами – Эндрю и его сыном Энтони – уехали на юг, чтобы найти подходящее место для строительства второй фабрики. Поскольку федеральный арсенал располагался в Харперс-Ферри, Эндрю Миллер хотел сохранить здесь основное производство и одновременно нащупать новые пути для расширения дела. Причем как можно дальше от всевидящего ока федеральной администрации.

Политическая ситуация в стране в то время была сложной. Южане считали, что избрание Авраама Линкольна президентом приведет к войне. Повсюду начались волнения. Если и в самом деле дойдет до войны, федеральное правительство наверняка обратит внимание на Харперс-Ферри из-за расположенного там оружейного завода.

Кирнан весьма живо интересовалась политикой. Напрасно, конечно, ибо тетушка Фиона как-то сказала, что такое поведение не пристало леди и Кирнан когда-нибудь поплатится за свой неуместный интерес. Да и отец частенько ругал дочь – в основном потому, что так поступала тетушка Фиона.

Кирнан была единственным ребенком. Они очень дружили с отцом и почти не разлучались, если не считать нескольких лет, которые девочка провела в школе леди Эллен. Она разделяла образ мыслей отца и считала, что он совершенно справедливо отзывался о непредсказуемом поведении виргинцев во время беседы со своим другом Эндрю Миллером.

– Южная Каролина громче всех кричит о правах штатов, – как-то за обедом заметил отец, обращаясь к Эндрю. – Но ведь большинство отцов-основателей были виргинцами! Вашингтон, Джефферсон, Мэдисон, Монро – все они виргинцы. Патрик Генри – тоже. Виргиния – душа и сердце этой страны! Как может какой-нибудь штат мечтать об отделении?

– Если Линкольна изберут президентом, – возразил Эндрю, – Южная Каролина наверняка отделится. А как только она выйдет из Союза, ее сестры – хлопковые, табачные и рабовладельческие штаты – не замедлят последовать примеру. Попомни мои слова!

Кирнан недоумевала: неужели это действительно случится, или сегодняшние волнения лишь временное явление? Главная беда исходила с Дикого Запада. Аболиционисты, движимые жаждой крови, двигались к Миссури, Небраске и Канзасу – «кровоточащему Канзасу», как они его называли. Собственно говоря, война на Западе уже шла. Сторонники рабства и аболиционисты яростно противостояли друг другу. Между ними постоянно вспыхивали столкновения, иногда кончавшиеся убийствами, но до открытых сражений дело пока не доходило. Рабовладельцы, в свою очередь, тоже не дремали. Каждый старался заполучить на свою сторону вновь образованные штаты.

Вокруг творились ужасные вещи, по сравнению с которыми зверства, приписываемые индейцам, казались детскими играми. Фактически уже воевали рабовладельцы и те, кто хотел видеть Небраску свободным штатом. Города подвергались нападениям. Беззащитные женщины, дети и даже мужчины гибли сотнями и тысячами. Среди аболиционистов гремело одно имя – Джон Браун. Слухи о нем докатились и до Виргинии. Рассказывали, что он приводил своих сторонников в Миссури, вышвыривал из домов безоружных людей и расправлялся с ними прямо на глазах у их семей. И утверждал, что творит возмездие.

На самом деле, по мнению Кирнан, это было самое настоящее убийство, жестокое и кровавое. Хорошо, что о подобных зверствах не слышно в Виргинии, и даже здесь, среди гор, в западных графствах. Девушка была убеждена, что всякого, кто убивает ни в чем не повинных людей где-нибудь в Канзасе или Миссури, следует примерно наказать.

Однако проблемы были не только на Западе. Некая дама по имени Гарриет Бичер-Стоу написала книгу под названием «Хижина дяди Тома», в которой рабовладельцы представали как самые жестокие люди, когда-либо существовавшие на земле.

Но ведь не все они такие, хотелось крикнуть Кирнан в лицо газетчикам! Большинство тех, кого она знала, были людьми хорошими, старавшимися создать своим рабам приличные условия существования и следившими за тем, чтобы те получали должное религиозное воспитание. Конечно, среди них встречались и жестокие люди, но не было никого похожего на Саймона Легре!

Многие южане вообще не имели рабов. Собственно говоря, корни проблемы лежали в экономике. Юг, как известно, край хлопка, и на плантациях приходилось работать рабам. Однако это вовсе не означало, что все в восторге от подобного положения дел. Джефферсон, например, создавая свою «Декларацию независимости», предполагал, что все люди будут свободными, в том числе и рабы, хотя сам при этом оставался рабовладельцем. Однако государственные мужи сумели убедить его, что такая декларация никогда не будет принята конгрессом, поскольку в настоящее время Юг не может обойтись без рабов – опять-таки по экономическим соображениям.

Кирнан понимала, что дело вовсе не в том, хороший или плохой человек владеет рабами. Проблема заключалась в свободе. Она, например, представить не могла, что кто-нибудь вдруг стал бы владеть ею. Ее отец был превосходным человеком и прекрасным хозяином – добрым и чутким. Но вместе с тем он был закоренелым виргинцем, чей отец, дед и прадед издревле имели рабов. Взгляд дочери на рабство отличался от взглядов ее отца, его соседей и деловых партнеров.

Кирнан не были известны мысли Лейси Донахью на сей счет, но ни Лейси, ни ее муж Томас рабов не имели. У них вообще, если на то пошло, не было слуг, которые бы постоянно жили в доме. По утрам к миссис Донахью приходила молоденькая горничная-ирландка, а у Томаса, который был адвокатом, имелись клерк и помощник. Они каждое утро появлялись в его кабинете, расположенном на первом этаже трехэтажного дома, стоявшего на главной улице Харперс-Ферри.

По вечерам же женщины оставались в доме одни, вот почему непонятное ночное передвижение людей по улице так разволновало Лейси. Душечка по натуре, она, не имея детей, была безраздельно предана мужу. Насколько знала Кирнан, до сих пор Лейси и Томас никогда не расставались, однако на сей раз ему все-таки пришлось уехать: предполагалось, что новая оружейная фабрика станет совместной собственностью Томаса, Эндрю Миллера и отца Кирнан.

Кирнан знала, что ее отец и Эндрю Миллер мечтают и о другом союзе – браке между нею и Энтони. Молодой человек нравился ей, очень нравился. Высокий и худощавый, с золотистыми волосами и глубокими темными глазами… Безупречные манеры джентльмена делали Энтони просто очаровательным. Он был безраздельно предан своему отцу и Виргинии. А еще веселый и остроумный Энтони прекрасно танцевал и никогда не отказывался отправиться с Кирнан на пикник или с другом – объезжать лошадей.

Может быть, она даже любила Энтони. У них было много общего, с ним девушка чувствовала себя легко и свободно. И все же по причинам, не до конца понятным даже ей самой, она тянула, не решаясь выйти за него замуж. Не то чтобы ей не нравилось флиртовать с Энтони, или танцевать с ним, или просто находиться в его обществе, нет…

Просто в представлении Кирнан любовь означала нечто совсем иное – всепоглощающее чувство, от которого вся она трепетала бы. Ей казалось, что при взгляде на любимого она должна испытывать неземной восторг, а если он окажется рядом, ее будет бросать то в жар, то в холод.

Девушка пыталась гнать от себя эти недостойные мысли, но они все равно владели ее сердцем и душой.

Любовь – это то, что она некогда чувствовала к Джессу Камерону.

Но ведь это было так давно, тут же одергивала себя Кирнан. Когда она была маленькой девочкой, ей казалось, что на свете нет никого лучше Джесса. Ни один мужчина не держался в седле так уверенно, как он, никто не умел так метко стрелять или так галантно поддразнивать свою маленькую подружку…

Джесс был десятью годами старше Кирнан. Она еще играла в куклы, а он уже учился в Уэст-Пойнте. На каникулы он приезжал домой в форме. Более восхитительного зрелища девочка в жизни не видела. Да разве только форма! Джесс всегда действовал на нее магически. С Кирнан он был неизменно приветлив, а в его сверкающих голубых глазах со стальным отливом светились добродушие и нежность.

– Доброе утро, мисс Маккей, – чуть хрипловато обращался он к ней, растягивая слова на виргинский манер. – Клянусь Богом, вы с каждым днем все хорошеете!

Конечно, он шутил, ведь у него отбоя не было от красавиц Юга… да и Севера тоже.

Впрочем, Джесс не так уж часто ее поддразнивал, поскольку виделись они нечасто. Он оставил Уэст-Пойнт, решив посвятить себя медицине, и теперь пропадал в Вашингтоне. Кирнан же в основном проводила время с отцом и Энтони Миллером.

Она старалась убедить себя, что ее чувства к Джессу Камерону – детская влюбленность и ничего больше. Их семьи много лет дружили, брат Джесса, Дэниел, был лучшим другом Кирнан. Как-то он обмолвился, что Джесс часто посмеивается над ее проказами и называет не иначе как капризным чертенком. А еще Джесс говорил, что для мужчин безопаснее держаться от Кирнан подальше.

Разумеется, она никогда не была капризным чертенком – тут брат Дэниела явно преувеличивал, – просто старалась не давать никому спуску и не оставлять безнаказанной ни одной злой шутки и ни одного розыгрыша. Однажды, еще в школе, Тристан Томби попытался привлечь к себе внимание Кирнан весьма оригинальным способом – опустив ее косичку в чернильницу. Ну и отыгралась же она! Начала напропалую флиртовать, дразнить, улыбаться – словом, старалась задеть самые чувствительные струны мальчишеского сердца. А все для того, чтобы претворить в жизнь свой коварный план – привязать чернильницу к его подтяжкам, да так, чтобы измазать чернилами и самого Тристана, и всю его одежду. Джесс как раз проезжал мимо школы, когда несчастный мальчишка, залитый чернилами с ног до головы, появился на пороге.

Удержаться от смеха при виде такого зрелища было невозможно. Правда, отсмеявшись, Джесс тотчас подозвал Кирнан и настоял на том, чтобы отвезти ее домой. По дороге он заявил:

– Мисс Маккей, вы просто несносный бесенок! Остается только пожалеть парня, который влюбится в вас в следующий раз…

Он не просто привез ее домой, но, невзирая на протесты девочки, рассказал о происшествии ее отцу. Ей, конечно, здорово досталось, а Джесс лишь посмеивался. На прощание он взял Кирнан за подбородок, и его неправдоподобно синие глаза сверкнули адским огнем, когда он склонился к ней.

– Берегитесь, мисс Маккей! Вы еще слишком молоды, чтобы так отчаянно флиртовать. В один прекрасный день вы нарветесь на того, кто захочет вам ответить…

– Какой-нибудь галантный виргинский джентльмен вроде вас? – сладчайшим голосом осведомилась девочка. – Полно! Не захотите же вы разбить сердце леди, совсем еще ребенку!

– Но ведь вас не всегда будут окружать галантные южане, – возразил Джесс и, взъерошив волосы Кирнан, отбыл восвояси.

Она же пришла в неописуемую ярость. Но даже тогда не переставала грезить о нем по ночам, вспоминая его синие глаза со стальным отливом и глубокий, чуть хрипловатый голос.

Впрочем, Джесс поддразнивал ее лишь время от времени. Однажды Кирнан решила искупаться в местном ручье. По дороге ей встретилась крошка Сисси Уэйд, рабыня папаши Эвана Тернера, и Кирнан, повинуясь внезапному порыву, уговорила девочку составить ей компанию. Когда они вернулись, юная мисс была поражена, увидев, с какой яростью набросился Эван Тернер на свою худющую, испуганную маленькую рабыню. Она попыталась объяснить, что та ни в чем не виновата, но Тернер, не обращая внимания на слова Кирнан, задал Сисси знатную трепку, а зачинщицу предупредил, что такая же участь постигнет и ее, если она не уберется с глаз долой. Его не остановит даже то, что она – дочь богатого джентльмена. Бедные фермеры не могут позволять своим рабам слоняться без дела, когда на учете каждая пара рук.

Разумеется, Кирнан и не подумала убираться. Глядя, как хозяин избивает Сисси, она вдруг поняла, почему отец называет таких, как Тернер, белой швалью. Услышав, как девочка истошно закричала, юная леди бросилась за помощью.

Она мчалась домой, не разбирая дороги, и чуть не попала под копыта гнедого коня Камеронов, на котором Джесс возвращался с прогулки. Он тут же спешился и едва успел подхватить Кирнан.

– Вот так встреча! Куда ты спешишь на этот раз? Очередная проказа?

Кирнан даже не обратила внимания на его тон – не до того было. В глазах ее стояли слезы. Камерон схватил девочку за плечи и слегка встряхнул. И тут ее словно прорвало:

– Я позвала Сисси купаться… Мы поплавали в ручье всего какой-нибудь час, а когда вернулись, папаша Тернер накинулся на нее с тростью как бешеный… Джесс, он убьет ее!

Камерон отпустил плечи Кирнан. В глазах его застыла тоска.

– Кирнан, Сисси принадлежит Тернеру. По закону он вправе ее бить.

– А если убьет?

– Надо было думать об этом раньше, когда ты приглашала Сисси купаться.

– Я просто хотела порадовать ее! Она трудится от зари до зари… У нее всегда такой усталый вид. Я не хотела причинить ей вред, видит Бог, не хотела! Проклятый Тернер! Так и выцарапала бы ему глаза…

– Подрастите немного, мисс Маккей, и можете попытаться, – насмешливо произнес Джесс и, посерьезнев, добавил: – Ну ладно, Кирнан, успокойся. Иди домой. Я попытаюсь что-нибудь сделать.

Но она не послушалась, а последовала за Камероном, прячась в кустах. Прибыв на место события, защитник спешился, подошел к Тернеру и вырвал трость у него из рук. Тот в ярости обернулся. В то время Джессу еще не было двадцати, но он был уже на голову выше рабовладельца и гораздо шире в плечах. Фермер не собирался с ним драться, однако все же решил поставить на место:

– Не вмешивайся, парень! Хоть ты и сынок богача Камерона, но прав на мою девчонку у тебя нет…

– Ты забьешь ребенка до смерти, Тернер! – воскликнул Джесс.

– Она принадлежит мне! Тебе известно, что она пыталась удрать?

– Ты прекрасно знаешь, что это не так! – сердито возразил Камерон.

Тернер понизил голос, и дальнейшего разговора Кирнан уже не слышала.

В конце концов, молодой человек вытащил из кармана деньги, и Сисси, которая все это время молча наблюдала за происходящим, изредка всхлипывая, неожиданно очутилась на крупе его коня.

Джесс выкупил ее у Тернера. Через неделю Камероны купили всю семью – мать Сисси, отца-доходягу, изнуренного работой, и младенца-брата.

Возможно, именно тогда Кирнан впервые осознала, что Джесс ее бесит.

Впоследствии ей не раз довелось испытать те же чувства. Еще бы – Джесс постоянно обращался с ней, как с ребенком!

Когда отец объявил Кирнан, что вскоре состоится ее первый бал, она и думать не думала о Джессе, поскольку молодой человек стал теперь военным и наверняка находился либо в Вашингтоне, либо на Западе, сражаясь с индейцами. Вечер удался на славу. Кирнан затянули в невероятно тугой корсет, поверх которого водрузили, наверное, миллион нижних юбок. Впервые в жизни отец позволил ей надеть модное взрослое платье, оставлявшее открытой ее еще не вполне развитую грудь. Волосы Кирнан, завитые парикмахером, были собраны в элегантную прическу на затылке. Она чувствовала себя взрослой и к тому же красавицей. Более того, она, чуть волнуясь, уже чувствовала себя женщиной и наслаждалась жизнью, танцуя, раздавая улыбки и флиртуя напропалую. Молодые люди толпами вились вокруг нее, и это было восхитительно! Конечно, Кирнан не собиралась разбивать сердца – ей просто доставлял удовольствие этот необременительный флирт, позволявший ощущать власть над местными парнями.

Однако так продолжалось лишь до тех пор, пока Кирнан не увидела Джесса. Он стоял, прислонившись к двери, взгляд и улыбка говорили о том, что все происходящее чрезвычайно его забавляет. Видимо, он давно уже глаз с нее не спускал.

И вдруг он пригласил ее на танец. Не успев опомниться, Кирнан очутилась – в его объятиях, хотя обещала тур другому.

– А вы стали настоящей красоткой, мисс Маккей! Впрочем, ничего другого я и не ожидал, – принялся уверять ее Джесс, однако глаза его при этом сверкали весельем.

Все так же улыбаясь, он наклонился и скользнул по ее руке поцелуем. Кирнан покраснела. Как ей хотелось наброситься на него с кулаками! Впрочем, от поцелуя у нее сладко защемило в груди и гулко забилось сердце.

– Итак, кого вы покорили на этот раз? – поинтересовался он.

– Весь мир, Джесс Камерон, – сладко пропела Кирнан.

Он рассмеялся и отпустил ее, а она как бы невзначай наступила ему на ногу своей изящной ножкой в новой кожаной туфельке.

Джесс может убираться к черту! Она переросла Джесса Камерона, переросла свое детское увлечение, снова и снова повторяла про себя Кирнан той октябрьской ночью в Харперс-Ферри. Отныне она к нему совершенно равнодушна. Она выросла, у нее свои принципы, и теперь никто, даже Джесс, не посмеет назвать ее капризным чертенком.

Камерон может быть вежливым и забавным. Он может быть даже очаровательным – когда захочет, думала Кирнан. Он никогда не скрывает своих принципов, всегда высказывается начистоту, и ему плевать на общепринятое мнение, если оно не совпадает с его собственным. Он не способен сгибаться или идти на компромисс, мысленно добавила Кирнан. Если она выйдет замуж за Джесса, он ни за что не станет прислушиваться к ее советам, как это делает Энтони.

Да и играть с Камероном так, как с Энтони, у нее не получится. Джесс потребует все или ничего – если вообще чего-то потребует.

Энтони куда более воспитанный молодой человек.

Да Джесс просто ничто по сравнению с Энтони!

И все же Кирнан не могла забыть восторга, который охватывал ее просто оттого, что Джесс был рядом, дикого, неземного восторга, от которого мурашки бежали по спине. К Энтони она не испытывала ничего подобного, но в этом не было его вины. Просто она больше не ребенок и теперь чувствует иначе…

– Кирнан, ты только посмотри! Опять кто-то прошел! – воскликнула Лейси, оторвав девушку от размышлений.

Она очнулась и выглянула в окно, но к тому времени прохожий уже скрылся из виду.

– Извините, Лейси, но я опять ничего не видела.

– Но ты даже не пыталась разглядеть! – с мягким упреком произнесла Донахью.

– Ну хорошо, теперь я буду смотреть во все глаза, обещаю, – покаянным тоном сказала Кирнан.

Через несколько минут до них донесся гудок ночного поезда. Значит, сейчас примерно половина первого.

– Все в порядке. Полночный поезд прошел как обычно, – спокойно произнесла Кирнан.

Однако Лейси не так-то легко было успокоить.

– Говорю тебе, там, внизу, что-то творится!

Внезапно Кирнан охватил леденящий душу страх. Она по-прежнему ничего не могла разглядеть на темной улице, но каким-то внутренним чутьем осознала, что женщина права.

Девушка снова выглянула в окно. На этот раз ей удалось рассмотреть, что кто-то, крадучись, движется вдоль темного дома. Она вздрогнула и в ужасе отпрянула. Да, Лейси права – внизу что-то происходит.

Но ведь их это не касается, напомнила себе Кирнан. В доме Донахью они в безопасности.

Девушка снова перевела взгляд на свою приятельницу.

– Скажите, Лейси, в доме есть оружие?

Та изумленно покачала головой, и Кирнан подавила в себе искушение рассмеяться. Они остались одни потому, что мужчины поехали подыскивать место для нового оружейного завода, и как назло в доме нет ни одного завалящего ружьишка!

– О, Кирнан! Ты считаешь, что нам угрожает опасность?

– Разумеется, нет, – как можно спокойнее возразила девушка. – Может быть, эти люди внизу расходятся с какого-нибудь собрания. А может, это ночной патруль или еще что-нибудь в том же роде…

– Но почему они прячутся? А выстрел? Ты забыла – я ведь слышала выстрел!

Кирнан пожала плечами. Ей хотелось бы успокоить Лейси, но теперь она и сама не сомневалась, что внизу творится что-то непонятное. Люди, которых она видела в окно, и в самом деле вели себя очень подозрительно.

– Думаю, нам ничего не грозит, – повторила девушка. Действительно, с чего бы? В конце концов это большой город, а то, что они одни в доме, ничего не значит. Вряд ли сюда залезут воры: Лейси и Томас, конечно, живут в достатке, но они не богаты, и в доме нет ничего особо ценного.

Однако эти люди, что двигались сейчас по улицам Харперс-Ферри, явно не грабители. Наверняка дело совсем в другом.

– Почему бы нам не спуститься вниз и не выпить по бокалу хереса? – предложила она.

– Но снизу мы ничего не увидим, – возразила Лейси. Кирнан улыбнулась:

– Можно принести херес наверх. Как вам такой план?

План женщине понравился. Они зажгли свечу на прикроватном столике и отправились вниз, в приемную Томаса за вином.

«Мы сейчас похожи на привидения», – подумала девушка. Белая ночная рубашка Кирнан, отороченная кружевом, развевалась при ходьбе, как парус, а бледно-голубое одеяние Лейси в темноте так и светилось. Харперс-Ферри славился историями о призраках. Поговаривали, что по ночам в доме старого Харпера кто-то движется на фоне окна. Некоторые утверждали, что это покойная миссис Харпер, которая, не зная устали, разыскивает золото, припрятанное мужем. Кое-кто считал, что по улицам Харперс-Ферри все еще бродит Джордж Вашингтон. Когда-то он хотел построить здесь оружейный склад и до сих пор скитается в поисках подходящего места.

Ну и конечно, индейцы. Шенандоа и Потомак все еще льют слезы.

Вернувшись в спальню, Кирнан наполнила бокалы хересом. Женщины расселись в креслах по сторонам окна и, потягивая вино, время от времени выглядывали на улицу. Лейси, казалось, успокоилась. То ли она решила, что опасность миновала, то ли наслаждалась неожиданным пиршеством.

Кирнан же приходила все в большее волнение. На улице действительно наблюдалось какое-то движение, в основном у арсенала и пожарной вышки. А ночь между тем подходила к концу. Вглядываясь в небо, далекие горы и поблескивавшую внизу реку, девушка надеялась, что скоро первые солнечные лучи рассеют ночную тьму.

Лейси с воодушевлением рассказывала Кирнан о замечательном вечере, где она недавно присутствовала, удивляясь тому, как быстро поезд довез ее до Вашингтона. Девушка глотнула хересу и уже начала было расслабляться, как вдруг услышала громкий стук в дверь.

Они с хозяйкой одновременно подскочили в креслах и уставились друг на друга.

– Что делать? – с тревогой вскричала Лейси.

– Не обращайте внимания, – твердо ответила Кирнан.

– А вдруг кто-то идет нам на помощь?

– А вдруг это злоумышленники?

Наступило молчание. Женщины смотрели друг на друга широко открытыми глазами, не решаясь двинуться с места.

Снизу послышался звон стекла – очевидно, разбили окно в кабинете Томаса. Лейси взвизгнула, Кирнан подавила крик. Ни к чему обнаруживать себя раньше времени.

– Лейси, надо что-то делать! Господи, ну почему у вас нет оружия?

– Право, не знаю. Нам и в голову не приходило, что оно может понадобиться, – смущенно пролепетала миссис Донахью, судорожно стискивая руки.

Что толку набрасываться на бедняжку Лейси, одернула себя Кирнан. Это не поможет…

Снизу послышались шаги – кто-то поднимался по ступенькам.

Кирнан обвела паническим взглядом комнату и вдруг заметила в углу зонтик. Она машинально схватила его, прекрасно понимая, что вряд ли сумеет им воспользоваться. Но не сидеть же сложа руки! Она никому не позволит обидеть душечку Лейси. Если надо, она будет драться!

Чем – зонтиком?!

Шаги теперь слышались из холла, оттуда, где располагалась спальня Лейси.

– Прячьтесь! – прошептала Кирнан своей пожилой подруге.

– Куда? – так же шепотом спросила Лейси.

И в самом деле, спрятаться негде. Комната была очень уютной – во всем чувствовался прекрасный вкус хозяйки, – но из мебели здесь стояли только пара кресел, кровать, гардероб и ночной столик.

– Полезайте под кровать! – скомандовала Кирнан, не сразу сообразив, что Лейси вряд ли втиснет туда свои пухлые формы.

– Спрячься лучше ты, Кирнан Маккей, – отозвалась женщина.

Голос ее звучал уверенно, но девушка видела, как бешено бьется жилка на шее Лейси.

– Я вас не брошу… – начала она, но тут спор разрешился сам собой, ибо дверь спальни резко распахнулась.

На пороге стояли двое мужчин, и оба были вооружены. Один нацелил свой «кольт» прямо в грудь Лейси, а второй, высокий бородатый негр, направил ружье на Кирнан.

Сердце девушки отчаянно колотилось, но она, стараясь сохранять достоинство, гордо выпрямилась.

– Кто вы такие и по какому праву вламываетесь в чужой дом, пугая беззащитных женщин? – с негодованием воскликнула Кирнан, удивляясь, что вообще может говорить.

Ладони ее вмиг повлажнели. Такого страха она в жизни не испытывала.

– Мы солдаты свободы, мисс, – ответил белый мужчина, тот, что был ниже ростом. – А вы – Кирнан Маккей, дочь Джона Маккея, рабовладельца.

– Да, я Кирнан Маккей, – хладнокровно подтвердила девушка. – А вы…

– Мы – воины революции. Она началась только что, сегодня ночью. Скоро восстанет вся страна!

Кирнан судорожно сглотнула. Только тут до нее дошло, что мужчина говорит о восстании рабов.

Кирнан знала, что подобное уже происходило в Южной Америке и странах Карибского бассейна. Рабы восставали против своих хозяев, и месть их была ужасной. Людей резали прямо в постелях, не щадя ни стариков, ни детей.

Но она даже представить не могла, что нечто подобное случится здесь. И уж во всяком случае, не в доме Лейси, муж которой, Томас, всегда выступал против владения живым человеком.

– Вы не имеете права вламываться в частный дом! – выкрикнула Кирнан. – Знаем мы вашу революцию. Режете всех подряд!

– Мы не причиним никакого вреда миссис Донахью, – сказал белый, и это еще больше напугало девушку.

Он знает их обеих! Знает, что это дом Лейси, и ему откуда-то стало известно, что Кирнан гостит здесь. Кто бы ни были эти люди, их вылазка явно спланирована заранее.

– А вот мисс Маккей придется пойти с нами.

– Ни за что, – отрезала та.

Лейси своим пухлым телом заслонила девушку от незнакомцев.

– Не смейте ее трогать, негодяи! Не знаю, что вы задумали, но эта девушка…

– С ней не случится ничего дурного, мэм, – заверил ее высокий негр. – Мы действуем под руководством Джона Брауна, а Джона Брауна направляет сам Господь, Началась война, и мисс Маккей пойдет с нами – в качестве пленницы.

Джон Браун.

Кирнан бросило в жар. Она слышала это имя. Джон Браун беспощадно и фанатично уничтожал людей, утверждая, что действует согласно Божьей воле. Девушке хотелось презрительно фыркнуть, но она была слишком напугана. Неужели Джон Браун воюет даже с женщинами и детьми?

– Мы не причиним вам вреда, – повторил белый, обращаясь к Кирнан. – Если вы пойдете с нами добровольно…

Она бы, пожалуй, согласилась, раз так. Но где гарантия, что ничего не случится, если она пойдет с ними?

Девушка задумчиво покачала головой:

– Я не могу идти с вами. Вы же видите – я не одета.

– И в самом деле! – вмешалась Лейси. – Не поведете же вы девушку по улице в таком виде?

Обе старались выиграть время, но какой смысл? Если мужчины нападут на нее, решила Кирнан, она просто так не сдастся. В руке девушка все еще сжимала зонтик, но что такое зонтик против «кольта» и ружья?

– Мисс Маккей, делайте, что вам говорят. Если вы и дальше будете упираться, я свяжу вас, как рождественскую индейку, а Кейн, – коротышка мотнул головой в сторону высокого темнокожего напарника, – перекинет вас через плечо и унесет.

«Ну уж нет», – решила Кирнан. Если они ее свяжут, она не сможет убежать.

– Хорошо, я сейчас, – поспешно проговорила она.

– Стойте! – закричала Лейси. – Раз вы уводите Кирнан, вам придется забрать и меня.

– Но вы нам не нужны, миссис Донахью, – возразил негр, тот самый, которого звали Кейн.

– Лейси, прошу вас, останьтесь, – с нажимом произнесла девушка. Она надеялась, что подруга поймет ее скрытый намек.

– Но Кирнан!..

– Лейси, прошу вас.

Женщина упрямо прикусила губу и отошла. «Как она великолепно держится, – подумала Кирнан. – Гораздо лучше, чем я сама».

– Мисс Маккей…

Кейн вежливо посторонился, чтобы дать Кирнан пройти. Не глядя на него, она двинулась к двери. «Ну и видик у меня», – подумала девушка. На ней была лишь белая ночная рубашка, а в руке – зонтик. Она даже обуться не успела.

– Отлично! – сквозь зубы проговорила она, обходя мужчин и спускаясь по лестнице.

Если ей удастся выскочить на улицу первой, то, возможно, удастся и убежать. Вряд ли они знают город лучше, чем она, – все его улицы и переулки, а главное, потайные тропинки, по которым можно выбраться в горы.

Кирнан шагала быстро, но опередить мужчин ей все же не удалось.

Вот и прихожая. В слабом свете наступающего дня Кирнан разглядела у камина кочергу. «Это вам не зонтик, – мелькнула у нее мысль. – Только вряд ли кочергой остановишь пулю», – тут же добавила она про себя.

Кирнан торопливо направилась к кабинету. У двери валялись осколки разбитого стекла. Девушка остановилась.

– Поскольку мне даже не разрешили обуться, джентльмены, я была бы вам очень признательна, если бы вы убрали стекла, прежде чем мы двинемся дальше.

– Что?! – угрожающе подступил к ней коротышка.

– Я могу поранить ноги, – спокойно пояснила Кирнан. – Если захваченная вами пленница будет истекать кровью, вряд ли это произведет благоприятное впечатление на ваших последователей.

– Она права, – нехотя произнес Кейн.

Его напарник пожал плечами.

– Проклятие! Ну ладно, будь по-твоему…

Мужчины принялись собирать осколки. Удостоверившись, что они с головой ушли в работу, Кирнан со всех ног бросилась к задней двери.

Вслед ей донеслись проклятия. Достигнув двери, девушка обнаружила, что та закрыта на задвижку. Теперь настала очередь Кирнан ругаться. Второпях ободрав себе руки, она наконец отодвинула щеколду и выскочила наружу.

На мгновение девушка задержалась на крыльце, прикидывая, что делать дальше. Она находилась в самом центре города, повсюду только холмы и высокие здания. Прямо над ней возвышалась католическая церковь, а уходящая вверх тропинка вела к скале Джефферсона и кладбищу. Кирнан хорошо знала этот район, знала и то, что тропинка сейчас укрыта листвой, а значит, почти не видна.

У нее был выбор. Во-первых, можно обежать вокруг дома, и тогда она окажется на улице.

Во-вторых, можно попытаться добраться до тропинки и вскарабкаться на холм, где листва и густые деревья надежно укроют ее от глаз преследователей.

Между тем их шаги раздались совсем рядом.

Кирнан отшвырнула зонтик и помчалась по двору, острыми камешками больно раня свои босые ноги. И все же она без труда отыскала тропинку и начала карабкаться наверх, надеясь, что листва скроет ее от преследователей. Она хваталась за кусты, спотыкалась и падала, но снова вскакивала и упрямо стремилась вперед.

– Она сбежала! – крикнул один из мужчин.

– Стой, стрелять буду! – раздался голос второго.

Пустая угроза! Кирнан почему-то была уверена, что они не посмеют пустить в ход оружие – наверняка им приказали доставить ее живой. И она продолжила свой путь.

Тут в утреннюю прохладу ворвался вдруг негромкий возглас.

Какой-то человек взбирался на холм вслед за нею.

– Кирнан! – окликнули ее с улицы.

Девушка явственно различила цокот копыт. Там определенно какой-то всадник, и это он зовет ее чуть хрипловатым глубоким голосом.

Однако преследователи были уже совсем близко.

– Убью суку! – донесся до Кирнан голос коротышки.

Она тотчас судорожно рванулась вверх, чуть не потеряв сознание от страха и напряжения.

– Беги, Кирнан, беги!

Она не нуждалась в подобном совете. Только бы невидимый всадник спешился и догнал тех, кто ее преследует!

Дыхание Кирнан стало прерывистым, сердце гулко колотилось – казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Похоже, ей удалось уйти. Если она взберется на холм, там уже рукой подать до церкви. Может быть, она сумеет разбудить отца Костелло, а может, он уже встал и молится. Может быть, в церкви ей посчастливится найти защиту…

Кирнан взобралась наверх и вдруг почувствовала, что ее ночная рубашка зацепилась за ветку. Чертыхнувшись, она остановилась, чтобы высвободиться.

Чьи-то сильные руки схватили ее за плечи и резко швырнули на землю. Кирнан вскрикнула. И отчаянно замолотила руками и ногами, стараясь стряхнуть с себя коротышку, который навис над ней, злорадно усмехаясь. Когда она снова попыталась закричать, он зажал ей рот рукой. Кирнан, изловчившись, укусила его, и тогда мужчина занес кулак. «Еще мгновение, – подумала девушка, – и этот кулак обрушится мне прямо в лицо…»

Но… Словно в тумане Кирнан увидела, как чья-то рука, затянутая в кожаную перчатку, схватила коротышку за запястье, да так, что у того глаза на лоб полезли. Значит, незнакомый всадник все же пришел ей на помощь!

Воспользовавшись замешательством противника, Кирнан высвободилась и тут же услышала глухие удары – по-видимому, мужчины сцепились всерьез.

Она отшатнулась, чтобы они ее ненароком не задели, и вдруг отчаянно закричала, почувствовав, как земля уходит у нее из-под ног. Пытаясь удержать равновесие, она тем не менее продолжала скользить по склону вниз. Прямо на острые камни!

– Кирнан!

Она подняла глаза и увидела своего спасителя, высокого и стройного, затянутого в военную форму.

Отшвырнув от себя коротышку, молодой человек прыгнул чуть ли не на девушку, и теперь они вдвоем покатились вниз.

Он придавил ее к земле всей своей тяжестью. Скольжение замедлилось, и вот уже их обоих отбросило влево. Несколько кувырков – и они очутились во дворе дома Донахью.

Отчаянно кашляя и чувствуя головокружение, Кирнан попыталась подняться на ноги. Глянув вниз, она вдруг увидела знакомые синие глаза со стальным отливом.

– Джесс! – изумленно выдохнула она. – Джесс Камерон! Он насмешливо улыбнулся и произнес в своей обычной протяжной манере:

– Здравствуйте, мисс Маккей! Давненько мы с вами не виделись… Впрочем, никогда заранее и не скажешь, когда наткнешься на тебя, а, Кирнан?

Глава 2

– Когда наткнешься на меня? – машинально повторила Кирнан.

Казалось невероятным, что перед ней действительно Джесс. Она так и застыла на нем в своей некогда белой, а теперь рваной и грязной кружевной рубашке. Руками она упиралась Джессу в грудь, а ее волосы беспорядочно разметались по его синему кавалерийскому мундиру.

– О Боже, неужели это ты, Джесс?

– Собственной персоной, – насмешливо подтвердил он.

Кирнан шутливо стукнула его по широкой груди.

– И как всегда дразнишь!

Он обвил руками ее талию и чуть отстранил. Ей бы следовало встать самой, сгорая от стыда, подумала Кирнан, а не дожидаться, пока он скинет ее с себя, как упавшую ветку. Поднявшись на ноги, Джесс протянул руку и помог ей встать.

– Кирнан…

– Что ты здесь делаешь? – строгим голосом перебила она. – Как ты тут оказался?

– Приехал ночным поездом, – объяснил он. – Мы пили виски с моим приятелем-генералом, и он распорядился, чтобы я был наготове. Сегодня ночью в городе могут появиться раненые.

– Но что происходит?

– Кирнан, сейчас не время для объяснений. Мне надо найти человека, с которым я только что дрался.

– Джесс, он знает, кто я такая и что я гощу у Лейси Донахью!

– Понятно.

– Но что…

– Возвращайся в дом.

Джесс поднял свою фуражку и стряхнул с нее пыль.

– А что, если он опять придет? Учти, их было двое! Камерон вытащил из кобуры шестизарядный «кольт» и

подал девушке.

– Обращаться умеешь?

Она кивнула. Джесс ухмыльнулся и слегка коснулся ее щеки.

– Наверное, он уже далеко. Иди в дом, Кирнан, и никуда не выходи, пока я не вернусь. Поняла?

Она медленно кивнула, чувствуя, как приятно защемило у нее в груди.

Итак, Джесс Камерон снова появился в ее жизни, как раз в тот момент, когда она больше всего в нем нуждалась. Он бы наверняка одолел коротышку, если бы не бросился ей на помощь.

Коротко кивнув, Джесс исчез в листве. Его темная форма тут же растворилась среди деревьев, озаренных слабыми лучами рассветного солнца. По шелесту листьев девушка поняла, что Камерон опять взбирается на холм. Впрочем, коротышка наверняка удрал. Даже если он не полез на скалу Джефферсона, туда, где стояла статуя знаменитого законодателя и где земля была каменистой и неровной, вокруг имелось множество других тропинок, и любой, пусть и незнакомый с местностью, за это время сумел бы их разыскать.

Кирнан затопила волна благодарности. Джесс… Он оказался как раз вовремя. Может, он и уступает манерами Энтони, но ведь, чтобы спасти чью-то жизнь, манеры вовсе не обязательны.

Она повернулась и заторопилась к дому. Лейси ждала ее на пороге.

– Кирнан? Ну слава Богу! Что произошло? И что за человек был с тобой во дворе? Я уже хотела было броситься на него со скалкой, а потом увидела, как вы мирно беседуете, и поняла, что ты его знаешь… Извини, Кирнан, но тебе не следовало так себя вести с мужчиной, пусть и со знакомым, – добавила миссис Донахью, окончательно смутившись от волнения. – А впрочем, какая разница? Главное, что ты цела и невредима! Но ты ведь знаешь этого мужчину, правда, дорогая?

– Да. Ох, Лейси, в городе и впрямь что-то затевается! А что касается мужчины, то вы тоже его знаете – это Джесс. Джесс Камерон. Когда-то он был вашим соседом.

– А что он здесь делает?

– Приехал ночным поездом. Среди пассажиров вдруг поползли тревожные слухи… Впрочем, он ничего толком не объяснил. Сюда его прислал какой-то генерал. Скоро здесь будут войска.

– Но почему именно его? – недоуменно спросила Лейси и тут же вспомнила: – Ах да, он же врач! Да еще военный… О Боже, это еще что такое?! – Взгляд Лейси упал на «кольт» в руке Кирнан. – Надо убрать его подальше, и как можно скорее!

– Я предпочла бы держать его наготове.

– Но те двое уже не вернутся, – уверенно произнесла Лейси.

– Откуда вы знаете?

– Идем. – Женщина провела Кирнан в дом. У двери кабинета все еще валялись осколки стекла. – Смотри! – сказала она, указывая на входную дверь.

Кирнан выглянула на улицу. Возле здания арсенала уже собралась огромная толпа. По улицам бродили вооруженные люди. Слышались громкие крики – как видно, кого-то искали.

– Теперь они не уйдут, – пробормотала Лейси.

Кирнан услышала шаги – кто-то торопливо приближался к ним по деревянной мостовой. Обернувшись, она увидела мистера Томлина, соседа Лейси. В руках он держал ружье. За ним следовал его шестнадцатилетний сын Эбан.

– Принеси мне еще гвоздей, парень, – обратился мистер Томлин к сыну.

Заметив Кирнан и Лейси, он остановился.

– Ну на что это похоже, леди, я вас спрашиваю? Производим оружие, а когда самим оно понадобилось, так его днем с огнем не сыщешь! Ну ничего, сгодятся и гвозди… Как вы считаете?

Он подмигнул Кирнан, и она увидела, что он заряжает ружье гвоздями.

– Мистер Томлин, – удивленно спросила девушка, – что вы делаете?

– На улицах беспорядки, разве вы не видите, мисс Маккей?

Он взглянул на Кирнан повнимательнее и только тут заметил, что рубашка ее разорвана в клочья, а в волосах застряли травинки и мусор.

– Боже милостивый, мисс Маккей, что с вами? Кирнан не ответила, и Лейси принялась объяснять за нее:

– Теперь-то с ней все в порядке, а вот видели бы вы бедняжку час назад!

– Они хотели увести и вас? – спросил Эбан Томлин, с ужасом глядя на Кирнан.

– А кого еще? – с тревогой спросила девушка.

– Кого? Да массу народу! И не только пытались, но и увели. Мэра, например. Не поленились даже проехать пять миль и захватили полковника Льюиса Вашингтона, родственника самого Джорджа Вашингтона! Мол, у полковника есть кое-какие вещи, некогда принадлежавшие Джорджу, и теперь их хочет получить Джон Браун, – возбужденно рассказывал Эбан. – Браун явился сюда под именем Исаака Смита, но, конечно, его тут же раскусили!

– О Господи! – выдохнула Лейси.

– Да если бы только их двоих, мэра и Льюиса Вашингтона! Говорят, они захватили по меньшей мере человек двадцать…

– Лейси слышала выстрелы, – сказала Кирнан.

– В том-то и дело, черт побери! – вскричал Эбан, но тут же осекся под грозным взглядом отца и покраснел.

– Извините его, леди, – вмешался мистер Томлин. – Да, стрельба была. Да еще какая! Этот парень, Джон Браун, говорит, что хочет освободить весь мир. Не успел он явиться в Харперс-Ферри, как тут же застрелил беднягу Хейворда Шеперда, свободного негра, что работает на вокзале. Наверное, не хотел никаких слухов о себе… Но поезд – тот, что приходит в город в полночь, – Браун тем не менее не тронул. Хотя говорят, что пассажиры поезда и так уже знают о беспорядках. Вроде бы нечто похожее творится не только у нас, но повсюду в округе до самого Вашингтона… А теперь вам лучше бы вернуться в дом, леди. На улицах сейчас полно всякой швали. Да и приличные граждане настолько напуганы, что вооружаются кто чем может. Не ровен час, застрелят!

Кирнан бросила взгляд на ружье Томлина, заряженное гвоздями.

– Действительно, все может случиться, – промолвила она с улыбкой.

Мистер Томлин коротко кивнул на прощание.

– Пошли, парень, – позвал он сына.

Как только соседи ушли, Кирнан опрометью кинулась в дом. Следом засеменила Лейси.

– Нам надо сидеть и не высовываться, Кирнан. Новости сами нас найдут. Как я рада, что и ты решила отсидеться в доме!

– Я не собираюсь отсиживаться, Лейси. Я просто хочу одеться, и чем скорее, тем лучше!

Вбежав на кухню, Кирнан налила в кувшин воды и направилась в свою комнату. Проходя мимо миссис Донахью, девушка улыбнулась.

– Господи Боже мой! – причитала пожилая дама.

– Все в порядке, Лейси. У меня теперь «кольт» с настоящими пулями, и я умею с ним обращаться!

Вылив воду в таз, Кирнан поспешно стащила с себя лохмотья и облачилась в нижнюю рубашку без рукавов и нижнюю юбку. На мгновение она заколебалась, надевать ли корсет, но потом решила, что раз на дворе «революция», то можно и обойтись. Наклонившись над тазом, девушка примялась усердно смывать с себя грязь.

– Кирнан, ты меня слышишь? – послышался голос Лейси. – Ой!

Девушка удивленно обернулась. Интересно, что заставило хозяйку вскрикнуть? И застыла на месте.

На пороге стоял Джесс, вальяжно прислонившись к притолоке, и с чуть заметной усмешкой смотрел на Кирнан.

Она так и вспыхнула. Неужели он не соображает, что делает? Ни один джентльмен не стал бы глазеть на леди, когда она в одном нижнем белье.

А Джесс глазел, да еще как! Помимо ярости, Кирнан вдруг охватила целая гамма чувств – сладостное томление, восторг и трепет. Черт бы побрал этого невежу! Но как он красив… Кирнан по-прежнему считала, что Джессу нет равных. Чего стоят его черные как смоль волосы, лукавые синие глаза, а главное – эта едва заметная, чувственная улыбка…

– Джесс…

– Ну что тебе сказать, дорогая? – Он так и ел ее глазами и наконец поймал взгляд Кирнан. – За время моего отсутствия ты явно подросла!

Кирнан готова была сквозь землю провалиться. Наверное, ей следовало бы закричать или забиться в истерике, но что-то мешало ей отвести взгляд. Если Джесс ждет, что она поведет себя в этой ситуации как обыкновенная скромница, то он явно просчитался.

– Капитан Камерон, – с вызовом произнесла Кирнан и уперла руки в боки. – Я была бы очень признательна, если бы вы подождали внизу, пока я приведу себя в порядок.

Джесс рассмеялся:

– Уверяю тебя, Кирнан, ты и так выглядишь прилично! Но как это все-таки по-женски – в городе происходят исторические события, а она беспокоится, что кто-то увидит ее в панталонах!

Кирнан снова залилась краской. Неужели он заметил?

– Я не ношу панталон, капитан Камерон!

– Ну, в нижней юбке.

– Джесс…

– Ладно, как только сочтешь свой вид приличным, спускайся. Я спешу. Собственно говоря, мне давно следовало…

– Не оборачивайся! – крикнула Кирнан.

Метнувшись к гардеробу, она вытащила белое платье с оборками и прелестной черной вставкой и едва успела натянуть его на голову, как в комнату вбежала Лейси и тут же набросилась на Джесса с упреками:

– Капитан Камерон, как вам не стыдно!

– Не беспокойтесь, миссис Донахью, я знал Кирнан еще в ту пору, когда она барахталась в пеленках.

– Но она уже выросла из пеленок, капитан Камерон! Кирнан наконец надела платье и обернулась к Джессу.

Глаза его пылали огнем, а он меж тем спокойно говорил:

– Вы правы, мэм. Она уже давно выросла из пеленок…

Завороженная его взглядом, Кирнан замерла, не в силах вымолвить ни слова. Джесс тоже молчал. Девушке показалось, что между ними словно ударила молния. Тишина стала такой напряженной, что даже Лейси умолкла, переводя удивленный взгляд с незваного гостя на Кирнан.

Прошло несколько минут, прежде чем девушка обрела способность двигаться. Подойдя к Джессу и повернувшись к Лейси спиной, она попросила:

– Не поможете ли вы мне, дорогая?

Миссис Донахью принялась проворно застегивать крохотные жемчужины, служившие пуговицами. Кирнан же не сводила глаз с Джесса.

– Как я понимаю, ты не нашел того человека.

– Нет. Думаю, он уже присоединился к своим друзьям.

– Друзьям?

– Люди на улицах говорили, что Джон Браун привел в город примерно двадцать своих сторонников.

– А второй?

– Я не видел его, Кирнан. Мне не следовало бы выпускать из рук того, первого. Но… – Камерон умолк. Чувствовалось, что он чем-то обеспокоен. – Я мог держать или его, или тебя. Я выбрал тебя, – добавил он небрежно.

– О! – негодующе выдохнула Лейси.

Конечно, Джесс был прав. Если бы он не бросился на нее, она бы неизбежно свалилась на камни. Но как он это сказал!..

– Лейси, Джесс просто помог мне не упасть, – произнесла Кирнан, как ей казалось, с достоинством.

– О! – снова выдохнула женщина, на сей раз с облегчением.

Однако Джесс не собирался оставлять ее в покое. Его глаза, словно два синих огонька, были все так же устремлены на Кирнан, а улыбка была все такой же чувственной.

– Ты определенно выросла, – кивнул он. – Такая элегантная и изысканная… – И тут же разрушил очарование своего комплимента, вытащив сучок из волос Кирнан. – И почти домашняя.

Девушка сердито выхватила сучок из рук Джесса и вдруг улыбнулась, не в силах противостоять его обаянию. Волнение, охватившее ее, было восхитительным. Ей хотелось, чтобы оно завладело ею целиком и унесло куда-нибудь, все равно куда…

И пусть мир вокруг рушится!

– Я никогда не буду домашней, капитан. Домашними бывают только свиньи и коровы!

– Совершенно верно. А как же назвать такую, как ты, Кирнан? Неукротимая?

– Но я не дикая лошадь, Джесс!

– Рано или поздно лошади приходится ходить под седлом. И женщин иногда не мешает приручить.

– И много женщин ты уже приручил? – осведомилась девушка.

– Нескольких точно, – признался он, отступая и снова прислоняясь к притолоке.

– Меня нельзя ни приручить, ни укротить, капитан Камерон!

– Кирнан, капитан! – чуть ли не возопила Лейси.

Похоже, до этого момента Джесс вообще не замечал, что пожилая дама все еще находится в комнате и застегивает платье Кирнан, – или не обращал внимания? Услышав слова Кирнан, он усмехнулся.

– Не помню, чтобы я когда-нибудь предлагал такое, – протянул он.

Миссис Донахью сердито нахмурилась:

– Капитан, что вы говорите?!

– А ты никогда ничего не предлагаешь и вообще не говоришь ничего конкретного, – парировала Кирнан, также не обращая внимания на Лейси.

Джесс всегда так воздействовал на нее, да и не на нее одну. Он мог заставить людей смеяться, мог вывести из себя, мог позабавить шуткой…

Но только он один вызывал у Кирнан такое волнение и восторг, что все вокруг, кроме него, становилось ей безразлично. Однако как дерзко он с ней разговаривает! Девушке захотелось стукнуть Джесса.

– Капитан, Кирнан, прошу вас! – снова воскликнула Лейси. – Я протестую! Вы ведете себя непристойно!

– А в Джессе вообще нет ничего пристойного, – сладчайшим голосом пропела Кирнан.

– А теперь протестую я! – энергично возразил Джесс. – Я могу вести себя чрезвычайно пристойно, миссис Донахью, но в соответствующих обстоятельствах. Просто мы с Кирнан – старые друзья. Честно говоря, миссис Донахью… – он с заговорщическим видом склонился к пожилой даме и подарил ей одну из самых очаровательных своих улыбок, – я частенько видел Кирнан голой, когда она была малышкой!

– Боже мой, Боже! – беспомощно восклицала Лейси, яростно застегивая пуговицы.

– Этого никогда не было! – взвилась Кирнан.

– Еще как было, – лениво протянул Джесс, обращаясь к хозяйке. – Вы знаете, миссис Донахью, в детстве Кирнан любила сбрасывать с себя всю одежду и нырять голышом в какой-нибудь пруд или ручей.

– Как тебе не стыдно, Джесс! – с упреком произнесла Кирнан. – Мало того, что ты помнишь такие вещи, так ты еще и говоришь о них вслух!

– О, не касайся самых сладких моих воспоминаний! – театрально прошептал Джесс и шутливо схватился за сердце.

Наконец все пуговицы были застегнуты.

– Самых сладких? Чепуха! – хмыкнула Кирнан и, обращаясь к Лейси, добавила: – Я уверена, что Джесс и не вспоминал обо мне, пока не увидел сегодня.

– Не только увидел, но и пришел тебе на помощь, – напомнил он.

– Скромность всегда была твоей отличительной чертой, – саркастически заметила девушка.

Камерон усмехнулся.

– А твоими – добродушие и воспитанность! – проговорил он ей в тон.

– О Господи, да прекратите же, наконец, капитан! – вмешалась Лейси. – Разве можно так себя вести? Ведь Кирнан почти что помолвлена…

– Помолвлена?!

Брови Джесса изумленно поползли вверх, и сердце Кирнан сладко забилось. Значит, она ему небезразлична!

– И кто же счастливчик? А впрочем, я догадываюсь. Юный Энтони Миллер, оружейный наследник. Так? Ну что ж, Кирнан, этот благовоспитанный молокосос как раз то, что тебе нужно.

– Энтони – образчик прекрасных манер! – сердито откликнулась девушка.

– Да неужели? Воображаю! Небось стоит тебе поманить его своим маленьким изящным пальчиком, и он готов на все, – высказал предположение Джесс.

Он опять ее дразнил, и Кирнан снова захотелось его ударить. Однако в голосе Джесса чувствовалось какое-то напряжение. Неужели ревнует?

– Энтони просто душка, – заявила она.

– Так ты и в самом деле помолвлена? Мои поздравления!

– Нет, – вынуждена была признать Кирнан. – Пока нет.

– Он в нее по уши влюблен! – с готовностью доложила Лейси.

– А кто мог бы устоять? – спросил Джесс с улыбкой. – Красавица, умница, а уж язычок… Как бритва!

Девушка постаралась сдержать улыбку.

– Прошу меня простить, но я собираюсь в город – хочу сама оценить ситуацию.

Она направилась было к двери, но Джесс схватил ее за руку.

– Кирнан, не смей! Лучше спуститесь обе вниз, и я расскажу вам, что знаю.

Не дожидаясь ответа, он начал спускаться. Кирнан, обернувшись к Лейси, пожала плечами. Однако пожилую даму в Данный момент занимало только одно: она же совсем не справляется со своими обязанностями наставницы!

Кирнан хотелось успокоить приятельницу: любой на ее месте не справился бы, коль скоро на сцене появился Джесс.

А еще девушка злилась на себя. Ну почему она всегда позволяет Джессу играть с ней? Да потому что он старше, мудрее… А главное – он мужчина!

Но времена изменились! Кирнан хотелось крикнуть об этом во все горло. Я больше не ребенок и сумею выстоять в любом сражении!

В любом – возможно, но вряд ли в том, где ей будет противостоять Джесс…

Кирнан стиснула зубы. Нет, она должна выстоять – и выстоит!

Между тем Джесс спустился в гостиную. Взгляд его стал серьезным. Он вежливо подождал, пока дамы усядутся на маленький диванчик, а сам облокотился о спинку стула и начал свой рассказ:

– Пока мне удалось узнать вот что. Джон Браун уже давно вынашивал этот план. Несколько месяцев он находился в Сэнди-Хук, штат Мэриленд, и там разрабатывал свою стратегию. Очевидно, он надеется, что в борьбе против рабовладельцев к нему присоединится множество союзников. Скорее всего революция, как он выражается, начнется здесь. Рабы восстанут против своих хозяев и будут убивать их прямо на улицах. Браун искренне убежден, что очистить эту землю можно только кровью.

– Бог мой! – в ужасе выдохнула Лейси.

Кирнан молча посмотрела на Джесса. Ее так и затрясло, когда она представила себе нарисованную им картину.

– А ты думаешь по-другому? – спросила она.

– Абсолютно, – заверил ее Джесс. – Джон Браун загнан в угол.

– Но кровь уже пролилась, – прошептала Кирнан. Джесс поднял бровь.

– Откуда тебе это известно?

– Сосед рассказал. Он зарядил свое ружье гвоздями, – ответила Кирнан. – И, помолчав, страстно воскликнула:

Господи, кто дал этому человеку право вторгаться в Виргинию? Как он смеет распоряжаться нашими жизнями?

– Имеет, – спокойно ответил Джесс.

По его отрешенному взгляду чувствовалось, что он смотрит не на Кирнан, а куда-то вдаль, словно перед ним открывается будущее, полное неизвестности и опасностей.

И будущее это не сулило им ничего хорошего…

– Похоже, жители города намерены взять инициативу в свои руки, – промолвил он. – Один человек уже убит…

– Хейворд Шеперд, станционный смотритель, – сказала Лейси, округлив глаза. – Такой был славный, тихий человек…

– Такие люди всегда страдают первыми, – сочувственно произнес Джесс.

– А что, были еще жертвы? – спросила Кирнан.

Джесс кивнул:

– Да. Одного из пленников убили.

– Неужели? – ахнула Лейси.

– По всей видимости, да. Местный фермер по имени Тернер.

На мгновение все трое умолкли, и вдруг миссис Донахью негромко вскрикнула:

– О Боже мой! Кирнан, а что, если…

– Лейси, со мной ничего не случится, – заверила ее девушка и, обернувшись к Камерону, спросила: – Они… они ведь не убивают женщин, правда?

– Конечно, нет! – успокоил ее Джесс, однако в голосе его не чувствовалось уверенности.

«А ведь я могла оказаться среди пленников», – подумала девушка, содрогнувшись.

– Кто еще у них в руках?

– Довольно много народу – мэр Бекэм, полковник Льюис, мистер Альштадт, оружейник…

– Что же теперь будет? – с беспокойством спросила Лейси.

Камерон улыбнулся.

– Скоро сюда прибудет кавалерия, миссис Донахью, – сказал он, вставая. – Джефферсон Дэвис, военный министр, приказал полковнику Роберту Ли ввести в город войска. Они восстановят порядок… А теперь я должен идти. Мне надо кое с кем повидаться и кое-что сделать, пока не прибыли войска.

– Прошу вас, не уходите, капитан Камерон! – взмолилась Лейси, вскакивая с дивана.

Кирнан с удивлением посмотрела на подругу. Она готова была поклясться, что еще пару минут назад Лейси была шокирована слишком фривольным поведением капитана. Как видно, пожилая дама тоже не устояла перед обаянием Джесса.

Ну и конечно, она не хотела оставаться одна среди этого хаоса.

– Миссис Донахью, уверяю, с вами ничего не случится, – попытался успокоить ее Джесс. – Джон Браун и его сторонники уже окружены. Они находятся в здании неподалеку от арсенала. Вам их бояться нечего, а вот насчет ваших соседей, вооруженных гвоздями, я бы этого не сказал. Постарайтесь не выходить на улицу!

– А что, если за Кирнан вернутся те люди?

– Они уже имели с ней дело и вряд ли захотят повторять. Сказав это, Джесс подмигнул Кирнан, и она невольно улыбнулась.

– А кофе? – вдруг вспомнила Лейси. – Выпейте чашечку кофе, капитан! Я приготовлю яичницу с ветчиной, кукурузные лепешки… Вы ведь еще не завтракали?

К удивлению Кирнан, Джесс согласился. Достав из кармана часы, он сказал:

– Хорошо, миссис Донахью. Но в моем распоряжении всего час.

Девушка тоже поднялась, намереваясь пойти с Лейси на кухню.

– Я вам помогу.

– Нет, не надо! – категорически отказалась та.

Еще недавно она негодовала и укоряла Джесса за его непристойные манеры, а теперь была рада задержать любой ценой – даже оставив Кирнан флиртовать с ним.

Однако Камерон явно не собирался флиртовать. Девушка поняла это, как только за Лейси закрылась дверь. Подойдя к окну, капитан отодвинул занавеску и выглянул на улицу. Лицо его было суровым.

Кирнан почувствовала, как у нее забилось сердце.

– Джесс, в чем дело? Ты лгал, чтобы успокоить Лейси? Нам что, действительно угрожает опасность? Неужели начнется настоящая революция?

Он обернулся к ней и медленно покачал головой:

– Нет, Кирнан, я не лгал. Джону Брауну больше неоткуда ждать поддержки. Все, кто хотел к нему присоединиться, уже здесь. Боюсь, что мистер Браун обречен.

– Но этот человек – убийца! – негодующе воскликнула Кирнан. – Он и должен быть обречен. Или ты ему сочувствуешь?

Джесс снова покачал головой:

– Нет, я не одобряю того, что он сделал. Будь я судьей или присяжным, я приговорил бы его к смертной казни. Так что если Джон Браун не погибнет от рук военных, он все равно будет повешен.

– Тогда в чем же дело? – снова спросила девушка.

Камерон внимательно посмотрел на нее.

– Ты всегда была догадливой девочкой, – наконец проговорил он мягко.

Внезапно на него нахлынула волна нежности. Кирнан прекрасно умела угадывать его мысли. Джесс вспомнил, как однажды приехал из Уэст-Пойнта, полный решимости поступить в медицинский колледж. Он забежал поздороваться с отцом Кирнан, а она в этот момент сидела за фортепьяно. Когда он вошел в комнату, девушка подняла на него глаза и улыбнулась.

– Ты собираешься сказать моему папе, что хочешь стать доктором, а не плантатором?

Интерес Джесса к медицине давно уже ни для кого не был секретом. Но он был старшим сыном преуспевающего владельца хлопковых и табачных плантаций, и это накладывало на него определенные обязательства. И все же Джесс пошел своей дорогой, решив совместить увлечение медициной с военной карьерой. Он еще не успел ничего объяснить ни отцу, ни сестре ни даже своему брату Дэниелу. А вот Кирнан, едва взгляну на него в тот день, тут же угадала его мысли.

– Да, догадливой, – задумчиво повторил капитан и усмехнулся. – А может быть, просто давно меня знаешь…

В этот момент Кирнан и впрямь хотелось бы его знать, причем так, как никто не знает. Будь ее воля, она тотчас кинулась бы к нему в объятия. Но в то же время она боялась – неизвестно почему – его насмешливых глаз, лукавой улыбки постоянных поддразниваний…

– Итак, в чем же дело? – снова спросила она, теребя пальцами обивку дивана.

– Даже не знаю, что и сказать, Кирнан… Мне кажется что этим дело не кончится. События будут развиваться дальше. Кровопролитие между аболиционистами и сторонниками рабства не ограничится границами Канзаса. Крики о свободе штатов повторятся вновь и вновь, а раскол между людьми с каждым днем станет углубляться. Мне очень не нравится подобный поворот событий. Мне больше по душе наша прежняя жизнь Я люблю свою землю, Камерон-холл, своих брата и сестру, траву, зеленеющую на склонах холмов, реку Джемс и…

Джесс резко умолк, и Кирнан догадалась, что он невольно приоткрыл ей свою душу.

– Но ничего и не изменится! – проговорила она поспешно. – Камерон-холл уже веками стоит на своем месте! И Дэниел всегда будет рядом с тобой… – Она улыбнулась. – Мы ведь виргинцы, жители побережья. Нас трудно сломить!

– Ну конечно! Только если ты не выйдешь замуж за этого горца, этого твоего Энтони, – возразил Джесс.

Он снова подтрунивал – а все потому, что не хотел, чтобы разговор продолжался в прежнем направлении.

Кирнан слегка покраснела.

– Я еще не решила, выходить ли за Энтони, – призналась она.

– Это почему? – резко спросил Джесс.

Девушка поднялась с дивана и подошла к другому окну. Ей хотелось обезоружить капитана очаровательной улыбкой и объяснить, что это его не касается.

Но внезапно перед ней открылась истинная причина ее колебаний, а уж ее-то Кирнан Джессу сообщать не собиралась.

Не могла же она и в самом деле сказать, что ждет его! И всегда ждала…

Она решительно вздернула подбородок, улыбнулась и решила ограничиться полуправдой:

– Я не уверена, что люблю его.

– Понятно. А кого-нибудь другого? – тихо спросил Джесс. И вдруг, словно сердясь и на нее, и на себя, поспешно добавил: – Впрочем, можешь не отвечать.

– И не собираюсь. Мои чувства тебя не касаются, – отрезала вдруг она.

– Послушай, Кирнан…

Он шагнул к ней, на мгновение остановился, потом подошел ближе, и вдруг девушка почувствовала, как его сильные руки обняли ее и прижали к груди. Пальцы Джесса перебирали ее волосы. Она хотела отстраниться, но была не в силах пошевелиться. Камерон так и впился в нее взглядом.

– Кирнан, ты не понимаешь… Скоро мир вокруг изменится, и я боюсь, что разочарую тебя. Постарайся меня понять! – Не сводя с девушки глаз, он легонько тряхнул ее. – Ты слышишь?

Она запрокинула голову. Их взгляды встретились. В глазах девушки не было испуга или любопытства – в них горело, то же пламя, что и в глазах Джесса.

– О, черт! – негромко проговорил он и взял ее за подбородок.

Кирнан почувствовала грубоватое прикосновение его ладони, дерзкое движение большого пальца, которым Джесс мягко теребил ее нежную кожу. И вдруг он наклонился и поцеловал ее.

Ничего подобного она до сих пор не испытывала.

Энтони однажды целовал ее – вернее, слегка коснулся губами ее губ. Приятное ощущение, и Кирнан не без удовольствия вспоминала о том происшествии.

Но только сейчас ей стало ясно, что вежливое прикосновение Энтони было… – как бы это сказать? – слишком умеренным.

На сей раз, был огонь – сладкий и дикий. Джесс не спрашивал ее разрешения, не давал возможности возразить. Его губы властвовали над ее ртом, зажигая огнем, жаром и страстью и требуя того же в ответ. Он целовал ее так, как ни один джентльмен не осмелился бы поцеловать леди.

Впрочем, Джесс и не претендовал на звание джентльмена – во всяком случае, с ней.

Чувствуя влажный жар его губ, Кирнан тоже забыла, что она леди.

Он привлек ее к себе. Пышные нижние юбки Кирнан задрались, когда она страстно прижалась к нему. Его язык преодолел барьер ее губ и зубов и проник в тайные глубины ее рта. Казалось, он так же проникает в тайники ее души и тела. Возбуждение, всегда охватывавшее Кирнан в присутствии Джесса, достигло невиданных высот. Сердце ее бешено колотилось, члены словно одеревенели. Ее обуял огонь. Повинуясь внутреннему порыву, она обвила руками шею Джесса и вся, отдалась поцелую, его сладкой, всепоглощающей страсти.

А Джесс между тем все целовал и целовал ее. Его язык дерзко играл у нее во рту, губы были требовательными и настойчивыми, а тела их почти слились. Прижавшись к мужчине, Кирнан чувствовала каждый изгиб его тела, прикосновение одежды, жар желания, который объединял их. Ей казалось, сама она как бы стала его продолжением. Страсть, давно дремавшая в ее сердце и душе, уподобилась змею-искусителю, тому коварному змею, что стал причиной проклятия Адама и Евы и изгнания их из рая.

Джесс…

Его губы не отрывались от ее губ, и они горели, словно в огне. А язык Джесса творил невесть что.

Если ее ждет проклятие – ну что же! Она с радостью отдаст все ради Джесса. И пойдет за ним куда угодно, если только он позовет…

Поцелуй прервался так же резко, как и начался, – Джесс вдруг отстранился. Тепло его дыхания опалило ей щеку, когда он шепотом произнес:

– Не выходи за него, Кирнан, если он не умеет так целоваться.

– Что?! – выдохнула она с возмущением и попыталась вырваться.

И даже занесла руку, чтобы ударить Джесса, но он перехватил ее и рассмеялся своим хрипловатым, чудесным смехом.

– Если он не умеет так целоваться, милая, не выходи за него.

– Негодяй! – выкрикнула она и попыталась высвободиться.

Но капитан не разжимал объятий.

– Стремись добиться самого лучшего, Кирнан. Ты этого достойна. Удостоверься, что в тебе горит огонь. Пусть там будет и лед, но только всегда крайности, самые лучшие, самые яркие. Не довольствуйся умеренностью. Потому что ты сама – лед и пламень, Кирнан, самая лучшая и самая яркая…

– Кирнан, капитан! – позвала Лейси, появившись на пороге гостиной. – Завтрак готов.

Джесс, не отводя взгляда от Кирнан, нехотя отпустил ее.

Девушка быстро повернулась и изо всех сил ударила его по щеке.

– О Боже! – воскликнула хозяйка дома.

– Так нечестно, – с улыбкой протянул Джесс, поднеся руку к мгновенно покрасневшей щеке.

– Нечестно? Джесс Камерон, ты…

– Ну-ну, тише, Кирнан. Пощади нежные уши миссис Донахью, – торопливо прервал ее Джесс и снова рассмеялся.

Он взял Кирнан за плечи и слегка отстранил, чтобы пройти.

– Вы не представляете, миссис Донахью, но эта девушка может ругаться, как погонщик мулов.

– А могу и ударить! – стиснув зубы, пробурчала Кирнан.

– Ну, хватит! Вы оба… – начала Лейси.

– Неужели? – насмешливо переспросил Джесс и вдруг неожиданно встряхнул Кирнан. – Мисс Маккей, не советую пробовать на мне.

– И что тогда будет, Джесс?

– Вряд ли тебе это понравится, Кирнан.

– Нечего сказать, джентльмен! Он усмехнулся:

– Леди не дерутся, как погонщики мулов, Кирнан.

– А джентльмены не… Она запнулась. Ей хотелось сказать, что честный джентльмен не стал бы целовать женщину с такой страстью, как это только что делал он.

– Джентльмены не что, Кирнан?

– Берегись, Джесс! – угрожающе произнесла она. Он опять рассмеялся:

– Это ты берегись, Кирнан. Пробуй свою власть на этом твоем почти что женихе, а не на мне. Я не дам тебе спуску, так и знай!

– Умоляю, прекратите! – взывала Лейси. – Идите лучше завтракать…

– Не дразни меня, Джесс!

– Я испекла такие чудные лепешки! – чуть не плача добавила миссис Донахью.

Джесс наконец отпустил Кирнан и обернулся к Лейси. Наклонившись, он поцеловал ее в щеку.

– Боюсь, в настоящий момент я здесь персона нон грата, миссис Донахью. Но все равно спасибо за приглашение. Обещайте, что будете тихо сидеть дома и не выходить на улицу, хорошо? А мне пора идти!

– Но капитан Камерон…

– Веди себя хорошо, Кирнан, – внезапно посерьезнев, произнес Джесс, глядя на нее поверх Лейси. – И пожалуйста, будь осторожна! Сегодня вечером меня в городе не будет – мне надо встретить прибывающие войска. Уверяю тебя, на улицах сейчас неспокойно!

– Но эти люди – наши соседи! – слабо запротестовала Лейси.

– Отлично! И все же лучше вам из дому не выходить, – настойчиво повторил Камерон. – Ради моего спокойствия, ладно?

Он направился к двери. Кирнан мельком взглянула на Лейси и бросилась за ним следом.

Ей все еще хотелось ударить его, но вместо этого она негромко окликнула:

– Капитан!

Удивленный тем, что она обратилась к нему так официально, Джесс обернулся и выразительно выгнул угольно-черную бровь.

– Ты вернешься, Джесс?

Он кивнул:

– Я вернусь вместе с войсками, Кирнан.

– Будь осторожен, Джесс.

Он усмехнулся и шагнул к ней. Девушка отпрянула.

– О нет, капитан! Соблюдайте дистанцию. Вы не умеете играть честно!

Джесс покачал головой:

– Нет, Кирнан, это ты нечестно играешь.

Он улыбался, но, по-видимому, сказал это серьезно.

– Что ты хочешь этим сказать? – возмутилась она, почувствовав, как приятное тепло вновь разливается по ее телу, а кровь по жилам бежит быстрее.

– Ты всегда заставляешь людей играть по своим правилам, Кирнан, а это нечестно.

– Но ведь говорят, что на войне и в любви все средства хороши. Разве не так? – лукаво пропела она.

Нет, она вовсе не хочет, чтобы все играли по ее правилам! Она только хочет уберечь свое сердце от страданий…

– Этого-то я и боюсь, – все так же серьезно проговорил Камерон и, не отводя от Кирнан взгляда, коснулся ее руки. – Любви – и войны…

– Не понимаю…

– А я не могу объяснить. Будь осторожна, Кирнан! Я скоро вернусь.

Он наклонился и поцеловал ее, на этот раз лишь слегка коснувшись губами ее рта.

Кирнан лишь на мгновение встретилась взглядом с его синими, как кобальт, глазами, и Джесс исчез.

Глава 3

Все утро Кирнан оставалась в доме. По всей видимости, рассказ Джесса потряс Лейси, но еще сильнее пожилая дама расстроилась из-за того, что по вине Кирнан Камерон не остался завтракать.

– Я чувствовала себя гораздо увереннее, пока капитан был с нами! – взволнованно причитала хозяйка, сидя за столом.

На улицах все еще было неспокойно, но теперь основные события происходили далеко, у арсенала и пожарной вышки. Лишь иногда до женщин доносились одиночные выстрелы и громкие крики. Однако драма, разворачивавшаяся в Харперс-Ферри, вызывала какую-то непонятную тревогу. Кирнан чувствовала ее повсюду, даже в доме.

– Он бы не ушел, если бы считал, что нам грозит опасность, Лейси, – пыталась успокоить подругу Кирнан.

Та всплеснула руками.

– Как романтично! Ты хочешь сказать, что он пожертвовал бы ради леди своим долгом?

– О нет, только не Джесс! – усмехнулась Кирнан. – Он скорее упаковал бы обеих леди и потащил следом за собой.

Она бы не возражала, если бы Камерон и в самом деле потащил ее за собой. Невыносимо сидеть взаперти, когда вокруг происходят такие события! В городе война! Кирнан не знала точно, что стала бы делать, очутись она на улице, но ей хотелось действовать.

– О Господи! – вздохнула Лейси. – А ты хорошо знаешь этого молодого человека?

– Я знаю его всю жизнь, – ответила Кирнан. – Мы вместе выросли там, в прибрежной Виргинии.

Она доедала уже третью порцию лепешек. Девушка не чувствовала особого голода, но заставляла себя есть и восхищаться кулинарным искусством Лейси, чтобы успокоить приятельницу. Тем более что та обвиняла именно ее, Кирнан, в том, что из-за ухода капитана почти вся еда осталась нетронутой.

– А что будет, когда вернется Энтони? – вдруг с тревогой спросила Лейси.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Кирнан.

– Ну, он ведь… так влюблен в тебя, дорогая! Когда он увидит Джесса Камерона…

– Энтони знает Джесса, Лейси. Да и вы его знаете!

Девушка принялась загибать пальцы.

– Вы видели его на моем первом балу, на барбекью у Стейсов в Ричмонде… Да, я забыла – еще на дне рождения сестры Энтони. Помните, два года назад в Монтемарте?

– Да, я встречалась с ним, но не могу сказать, что хорошо его знаю.

– А вот Энтони близко знаком с Джессом, – заверила женщину Кирнан и улыбнулась. – Они все очень дружны – Джесс, его брат Дэниел, Энтони и еще несколько молодых людей. Все они учились в Уэст-Пойнте, да и в обществе встречались время от времени – в Камерон-холле и в Монтемарте.

– Удивительно все же, что этот капитан так быстро тебя нашел! – недовольно проворчала хозяйка.

– Не думаю, что это произошло случайно, – отозвалась Кирнан. – Он наверняка знал, что я здесь. Недавно я написала письмо Дэниелу Камерону и сообщила, что останусь у вас в Харперс-Ферри, пока мужчины – папа, ваш муж и Миллеры – будут отсутствовать по делам. Джесс знал, что Джон Браун готовит наступление. Он сказал мне, что услышал об этом в поезде. Ему было приказано оставаться в городе и заботиться о раненых. Возможно, он счел своим долгом, раз уж он здесь, позаботиться и о нас с вами. Что ни говорите, но у Джесса есть понятие о чести!

– Гм-м… – недоверчиво хмыкнула Лейси.

– Что вы хотите этим сказать?

– То, что я не так стара и не так глупа, Кирнан Маккей, чтобы не видеть очевидного! Этот человек пришел сюда вовсе не по обязанности.

Сердце девушки учащенно забилось, краска залила ее щеки. Она торопливо дожевала лепешку и глотнула кофе.

– Да мы с ним воюем с самого детства, Лейси. Вы же сами видели…

– Я много чего видела, – торжествующе изрекла дама.

Кирнан пожала плечами. Она не знала, как объяснить приятельнице, что возможно – возможно! – она и в самом деле влюблена в Джесса. Но даже если и так, это ровным счетом ничего не значит. И не потому, что капитан к ней равнодушен – после поцелуя девушка не сомневалась, что это не так. Джесс знал женщин – это чувствовалось по тому, как умело и дерзко он ее целовал. Он мог разбудить в женщине бурю чувств, сам не испытывая ничего, кроме желания, а то, что он его испытывал, не вызывало у Кирнан никаких сомнений. Да, Джесс знал, как соблазнить женщину!

Кирнан до сих пор ощущала жар там, где были его губы. Вкус этого поцелуя заставил ее испытать голод, желание исследовать глубины, которые всегда считались запретными.

Но он ничего не предложил ей, сказал только, чтобы не выходила за Энтони, если он не умеет так целоваться. А чего хочет сам Джесс?

И почему так странно себя вел? Говорил о любви и о войне, сказал, что боится этого…

Но почему? До сих пор ничто, казалось, не могло напугать 1 Джесса. Он служил в кавалерии, сражался с индейцами на Диком Западе. Если начнется война, если Виргиния отделится, Кирнан ни за что не бросит Джесса. В конце концов, они оба виргинцы с побережья – неистовые, независимые, страстные патриоты своей земли и своего чудесного штата!

Может быть, Камерон проверяет, любит ли она Энтони? Может быть, считает, что еще не готов обзавестись семьей?

А может, она ему безразлична? Просто очередная девица, на которой можно попрактиковаться в искусстве соблазнения? Дождался, пока подрастет, и набросился…

До Кирнан доходили слухи, что Джесс не испытывает недостатка в женщинах. Конечно, сам он, как любой порядочный мужчина, предпочитал не распространяться на сей счет, но это чувствовалось по его глазам.

– Что скажет бедняжка Энтони?

Когда Лейси употребляла его имя с этим эпитетом, казалось, что молодого человека так и зовут – бедняжка Энтони.

– Скажет о чем, Лейси? – устало вздохнув, осведомилась девушка.

– Обо всем, что здесь произошло. Он так расстроится, когда узнает, что тебя хотели взять в плен эти ужасные люди! И еще он расстроится, что не смог прийти тебе на помощь. Ну а больше всего бедняжка Энтони будет расстроен, когда узнает…

– Бедняжка Энтони ни о чем не узнает, Лейси, – заявила Кирнан. – Завтра Джесс уедет вместе с войсками, а к тому времени, когда мужчины вернутся, все уже будет в прошлом. Мы не станем им рассказывать, что со мной произошло.

– Но, Кирнан, уж Энтони-то имеет право знать! Да и все в городе рано или поздно узнают, что случилось… – Дама взмахнула платочком. – И твой отец…

– Лейси, прошу вас… Нет никакой необходимости зря волновать папу. Конечно, наши мужчины узнают, что произошло в городе, но увидят, что с нами все в порядке. И потом, я не помолвлена с Энтони. И еще не решила, стоит ли мне выходить за него…

Кирнан победно улыбнулась.

– Но твой отец должен знать, что тебя хотели взять в заложницы, потому…

– Потому что мой отец – богатый человек.

– И рабовладелец, – уточнила Лейси.

– Как большинство виргинцев! – воскликнула Кирнан.

– Как большинство богатых виргинцев. Вы не хуже меня знаете, юная леди, что многие очень бедные фермеры владеют хотя бы одним рабом, но не все богатые виргинцы являются рабовладельцами, по крайней мере в западных графствах, – разом выпалила хозяйка.

Кирнан знала, что ее приятельница выступает против рабства. Конечно, не так неистово, как Джон Браун, но тем не менее она его не одобряет.

– Лейси, умоляю вас, не стоит ни о чем рассказывать папе! В конце концов, ничего страшного со мной не случилось. Я в порядке, как видите!

– Потому что Джесс Камерон подоспел вовремя.

– Да, потому что он подоспел вовремя, – согласилась девушка.

Улыбнувшись, она принялась убирать посуду. Казалось, Лейси тоже утратила интерес к этому разговору, но, как выяснилось, ненадолго. Через несколько часов, когда дамы сошлись в гостиной, она снова начала:

– Кирнан, я так беспокоюсь…

– И совершенно напрасно. Для беспокойства нет никаких причин, – уверила подругу девушка и неожиданно добавила: – Пожалуй, я пойду прогуляюсь.

Надо же наконец выйти на улицу и узнать, что происходит в городе! Сидеть без дела взаперти просто невыносимо…

– Как ты можешь! Ведь ты обещала капитану Камерону, что останешься дома!

– Я никому ничего не обещала, Лейси, и у меня нет никаких обязательств перед капитаном Камероном! – возразила Кирнан.

– Но, Кирнан…

– У меня есть «кольт» Джесса, Лейси, и я умею с ним обращаться. Ну не могу я больше сидеть дома!

Девушка наклонилась и сжала щеки Лейси, так что рот пожилой дамы стал походить на большую букву «О». Она попыталась что-то возразить, но Кирнан не дала ей говорить. Запечатлев поцелуй на лбу Лейси, она весело сказала:

– Не беспокойтесь, со мной ничего не случится! Я буду осторожна. Стрелять я умею, к тому же в моем револьвере целых пять настоящих пуль – гораздо больше, чем у мистера Томлина, например!

Она тотчас заторопилась к выходу. Миссис Донахью что-то кричала ей вслед, но все напрасно. Схватив с камина «кольт», Кирнан вдруг почувствовала себя виноватой. Не следовало бы в такой день оставлять женщину одну, но ничего не поделаешь. Когда прямо на твоих глазах творится история, усидеть на месте, не зная, что происходит, просто невозможно!

– Я скоро вернусь! – крикнула девушка, выбегая на улицу.

Взглянув на небо, она увидела, что солнце уже клонится к закату. Через несколько часов темнота снова укроет город.

Перед домом никого не было, а вот слева, у пожарной вышки, собралась толпа – как видно, люди сочли, что выстрелы сюда не достанут. Вооруженный отряд окружил вышку, а граждане Харперс-Ферри сгрудились вокруг.

Все выглядело вполне тихо и мирно, и все же атмосфера сгущалась.

Кругом обсуждали схватку между гражданами города и Джоном Брауном. В конце концов, ему пришлось укрыться в пожарке.

Кирнан торопливо шла по улице, как вдруг почувствовала у себя на плече чью-то руку. От неожиданности девушка вздрогнула и круто обернулась. Перед ней стоял доктор Брюс Уэлан, седовласый человек с отвислыми усами. Его ясные глаза взирали на нее с голубиной кротостью.

– Док Уэлан!

– Меня просили присмотреть за вами, юная леди, – объяснил он.

– Что?!

– Капитан Камерон вместе со мной занимался ранеными. – Доктор беспомощно развел руками. – Каких только ран я не видел! Не мудрено, ведь ружья заряжали всем, что попадалось под руку… Да, сегодня здесь было много смертей, юная леди. Очень много…

– Джесс не имел никакого права… – сердито начала Кирнан.

– Нет, имел. Он сказал, что у вас были кое-какие неприятности, Кирнан Маккей.

Сердце ее упало. Если уж доктору Уэлану известно о том, что произошло нынешней ночью, то и отец наверняка все узнает. В таком случае он больше ни за что не оставит ее одну, да и Энтони с мистером Миллером – тоже. А Кирнан больше всего на свете ценила независимость.

– Ничего ужасного не произошло…

– Вы даже сейчас подвергаетесь смертельной опасности! – поправил ее доктор Уэлан. – Джесс рассказал мне, как храбро вы себя вели, но, моя дорогая девочка, даже самый смелый человек на свете бессилен против пули… Джон Браун укрылся в пожарке вместе с заложниками. Среди них и полковник Льюис Вашингтон. Говорят, что Брауну приглянулся меч, который Фридрих Великий подарил Джорджу Вашингтону, а также пистолет, подаренный ему Лафайетом. Вот почему этот негодяй схватил полковника, такого милого, доброго джентльмена! А мистер Альштадт, сосед Вашингтона, а его сын, совсем мальчик… Вы тоже могли бы быть среди них, мисс Маккей!

Кирнан стиснула зубы. Похоже, Джесс не пожалел красок, расписывая ее побег от Кейна и его напарника!

– Но ведь со мной все в порядке!

– Тем не менее лучше бы вам укрыться дома.

– Док Уэлан, весь город сейчас на улицах!

– Да, конечно. Но это вовсе не значит, что и вам надо быть здесь! Кирнан, мэр Бекэм убит…

Девушка ахнула. Подумать только, мистер Бекэм мертв! Такой славный, тихий, безобидный человек…

– После того как мэра убили, толпа схватила одного из сторонников Брауна, намереваясь линчевать его. Они выволокли несчастного на мост и несколько раз выстрелили ему в голову. Но этим дело не ограничилось – какие-то маньяки до сих пор развлекаются тем, что всаживают в него пули.

– Боже мой! – выдохнула девушка.

– Идите домой, дорогая.

– Да, обязательно. Обещаю!

– Вот еще что, юная леди. Кругом до сих пор стреляют, и это неудивительно – граждане организовались в вооруженные отряды. Похоже, что вначале у Джона Брауна было человек двадцать сторонников. Кое-кто из них уже убит, некоторые ранены, а вот несколько человек пытались бежать через реку, и вполне возможно, им это удалось. Да, денек выдался, я вам скажу! Я лично такого не припомню…

– Я все поняла, док Уэлан.

Тот постарался придать своему взгляду суровость, но это ему не удалось, и он лишь развел руками.

– Похоже, что, если даже я буду распинаться тут до посинения, выгнать вас с улицы мне не удастся. Постарайтесь хотя бы быть осторожней и с наступлением темноты непременно возвращайтесь в дом. Черт побери, вполне возможно, к Джону Брауну захотят присоединиться еще какие-нибудь его сторонники, пока мы дождемся союзных войск! – Он внимательно посмотрел на Кирнан: – Жаль, что здесь нет капитана Камерона. Уж он-то сумел бы отправить вас домой! – Доктор усмехнулся, а потом громко расхохотался. – Просто перекинул бы через плечо и таким манером доставил бы к месту назначения!

Он снова усмехнулся и пошел прочь. И вдруг, оглянувшись, доктор коротко хохотнул – вернее крякнул – и продолжил свой путь.

Только тут Кирнан обратила внимание на странную тишину вокруг. Похоже, стрельба стихла. Девушка торопливо зашагала по улице.

Джесса здесь нет, а значит, некому указывать ей, что делать и чего не делать.

Между тем Джесс Камерон был гораздо ближе, чем предполагала Кирнан.

Полковник Бейлор, командир одного из вооруженных отрядов, попытался насколько возможно овладеть ситуацией. Пока что переговоры между горожанами и восставшими, запертыми в пожарке, проходили не слишком успешно. Двоих сторонников Джона Брауна обстреляли прямо под белым флагом. Одному удалось скрыться внутри, а второй был убит на месте, и толпа растерзала его тело.

Потребовался доктор. Тут-то и позвали Джесса. Его отправили внутрь вместе с одним из бойцов по имени Синн.

Пожарка представляла собой кирпичное строение размером тридцать пять на тридцать футов. Ее массивные деревянные двери были скреплены крепкими досками. Под защитой белого флага перемирия Джесс и Синн приблизились к зданию. Дверь отворилась, и их впустили.

За время своей службы в кавалерии Камерон не раз слышал о старине Брауне, но ни разу с ним не встречался.

И вот встреча состоялась. Джесса до глубины души поразил страстный огонь, полыхавший в глазах этого человека. Никогда прежде он ничего подобного не видел. Усталое лицо Брауна было изборождено морщинами. В нем угадывался сильный характер. Длинная борода и густые, кустистые брови производили сильное впечатление. С первого взгляда Джесс понял, что перед ним жестокий и хладнокровный маньяк, который искренне верит в то, что творит свои деяния во имя Господа.

– Здесь кавалерия? – осведомился Браун, увидев форму Джесса.

Тот покачал головой:

– Нет, я доктор. Я пришел, чтобы осмотреть ваших раненых.

– Тогда взгляните на того мальчика.

Парень лежал на земле слева от входа, рядом со старыми пожарными машинами. Кивнув, Камерон склонился над ним.

Раненый был очень юн – не больше двадцати. С первого взгляда Джесс понял, что ему не выжить: сквозное пулевое ранение, задета кость. Помочь парню уже нельзя.

Синн начал было излагать Брауну условия полковника Бейлора, но тот не слушал – взгляд его был устремлен на Джесса.

– Это мой сын Оливер.

Джесс снова кивнул. Мальчик поднял на отца полные боли глаза.

– Это невыносимо, папа! Почему ты меня не пристрелишь?

– Ты выкарабкаешься, – довольно сухо заметил Браун. Джесс окаменел. За этим внешним равнодушием угадывались настоящая боль и страдание.

Открыв хирургическую сумку, Джесс принялся бинтовать рану, несмотря на то что все это не имело смысла. Парень перевел взгляд с отца на доктора. Камерон вытащил шприц и пузырек морфия: надо по крайней мере облегчить его страдания. Он ввел иглу под кожу и выпустил все содержимое шприца.

– Спасибо, мистер, – выдохнул парень.

В глазах его стояли слезы. Не удержавшись, он застонал.

– Если тебе суждено умереть, – проревел вдруг Браун, – умри как мужчина!

Джесс удивленно поднял голову. На мгновение их взгляды встретились. В глазах молодого врача Браун прочел презрение.

Ему стало стыдно за свою резкость, но бешеный огонь в его взгляде не угас. За правое дело он, не задумываясь, отдаст не только собственную жизнь, но и жизнь своего ребенка.

Между тем Синн продолжил переговоры, напомнив Джону Брауну, что мэр Бекэм был убит безоружным.

Только сейчас Браун обратил внимание на парламентера.

– Очень печально, если это действительно так, сэр.

Пока Джесс занимался парнишкой, ему удалось рассмотреть, что все заложники и остальные раненые сгрудились в дальнем углу пожарки.

Он сразу узнал среди них полковника Вашингтона, стройного и величавого, как всегда. Камерон приветствовал его поклоном, и тот кивнул ему в ответ.

– Надеюсь скоро увидеть вас в городе, сэр, – сказал Джесс.

Вашингтон усмехнулся:

– Или в городе, или в аду, капитан!

Переговоры между Брауном и Синном, похоже, прервались.

– Капитан! – окликнул Джесса Синн. – Вы готовы?

– Одну минуту!

Камерон осмотрел всех раненых, хотя в таких условиях он мало чем мог им помочь. Забинтовав раны и вправив вывихи, он вытащил гвоздь из руки какого-то мужчины и посоветовал ему поменьше двигаться, по крайней мере пока не получит настоящей медицинской помощи.

– Отправляясь на виселицу, не обязательно быть здоровым, – с мрачным юмором заметил тот.

– На виселицу? – удивленно спросил тощий молодой фермер, которому Джесс в этот момент бинтовал ногу.

– Ну да, за измену, – хладнокровно подтвердил первый. Глаза тощего фермера округлились от ужаса.

– Неужели мы совершили измену, сэр? – испуганно спросил он, обращаясь к Джону Брауну.

– Конечно, – подтвердил тот.

– О Господи, но я вовсе не хочу на виселицу! – жалобно воскликнул фермер. – При чем тут измена? Я ведь только хотел освободить рабов…

Он судорожно схватил Джесса за руку.

– Я только хотел освободить рабов! – повторил он в отчаянии.

Капитан кивнул. Про себя он отметил, что парень все равно до виселицы не дотянет.

– Я прекрасно вас понимаю.

– Он хотел было добавить, что во время событий в Харперс-Ферри погибли невинные люди, но потом решил промолчать. В конце концов, он врач, а не судья, и если Джон Браун полагает, что знает волю Божью, он, Джесс, ее точно не знает.

– Капитан! – снова окликнул его Синн.

Джесс щелкнул замком сумки, встал и направился к двери.

Уже покидая здание пожарки, Камерон вдруг почувствовал спиной пристальный взгляд Джона Брауна. Он оглянулся.

И в самом деле мятежник смотрел на него, и глаза его горели огнем.

Внутри у Джесса все похолодело. Это не был страх перед самим Джоном Брауном. Просто на мгновение молодому человеку показалось, что взгляд его предрекает мрачное будущее.

Тяжелые двери захлопнулись. Теперь парламентерам предстояло доложить Бейлору о результатах переговоров.

Когда с этим было покончено, Джесс снова получил возможность отправиться в город, который все еще бурлил.

Завидев в толпе Эбана, Кирнан начала протискиваться к нему, пока не очутилась совсем близко.

– Что здесь происходит? – громко спросила она парня.

– Кое-кто из заложников сбежал, – объяснил он.

– Замечательно! – воскликнула девушка и, помолчав, тихо спросила:

– А больше никто…

– Нет, больше никого не убили, – угадал Эбан ее вопрос. – Но видели бы вы, что они сделали с Дейнджерфилдом Ньюби!

– А кто это?

– Да негр один, правда, свободный. Он решил присоединиться к Джону Брауну потому, что ему никак не удавалось выкупить жену и детей – сколько бы денег он ни скопил, хозяин все время повышал цену. Так вот, беднягу расстреляли и бросили вон там, в переулке. – Эбан метнул головой в сторону холма. – Я слышал, что до его тела уже добрались свиньи.

– О Боже! – в ужасе выдохнула Кирнан.

Ей чуть не стало дурно. И все же что-то влекло ее к тому месту – возможно, в глубине души девушка сомневалась, что люди, которых она хорошо знала, способны на такое зверство. Она уже направилась было к холму, но вдруг в ужасе замерла.

В переулке вся земля и стена ближайшего дома были в крови.

Там все еще хозяйничали свиньи. Кирнан пошатнулась. Ее тошнило.

Теперь Дейнджерфилду Ньюби никогда не выкупить жену и ребятишек…

– Мисс Маккей! – услышала она голос Эбана. – С вами все в порядке?

Она кивнула. Куски оплавленных гвоздей все еще валялись на земле. Нагнувшись, Кирнан подняла один. Так вот чем стреляли добропорядочные граждане в этого беднягу! Девушка посмотрела на Эбана. Должно быть, в ее глазах можно было прочесть обуревавшие ее чувства, потому что парень тут же принялся оправдываться:

– Побойтесь Бога, мисс Маккей! Люди Джона Брауна убили мистера Тернера только за то, что он рабовладелец. Они хотели поднять всех рабов округи против их хозяев. Они собирались зарезать нас в собственных постелях! Но мы сумели их остановить. Почти не имея оружия, мы заперли их в пожарке. Рано или поздно мы победим, но для Тернера это уже не имеет значения… Они просто приставили ружье к его виску и убили. А Хейворд? Вы ведь знаете, что они убили Хейворда? А еще рассуждают, какие, мол, они добрые и хорошие, как любят негров! А сами убивают своих же собратьев – правда, не рабов, а свободных… Это страшно, мисс Маккей, очень страшно! Мы только дали им отпор, вот и все. Просто дали отпор…

Кирнан снова кивнула. Кого обвинять во всем этом кошмаре – Джона Брауна? Но этот человек верит, что сам Господь Бог нашептывает ему на ухо, как поступить.

– А где Браун – все еще в пожарке? – спросила Кирнан.

– Да, мисс Маккей, – ответил Эбан. – И с ним заложники. Никто не знает, что он намерен делать. Представитель вооруженных отрядов ведет с ним переговоры. Если предпринять штурм, Браун может расправиться с заложниками, так что нам остается только ждать указаний из Вашингтона и прибытия союзных войск.

Кирнан вздрогнула – то ли от холода, то ли от страха. Все больше вооруженных отрядов подтягивалось к пожарке. Люди запрудили улицы. Повсюду слышались выстрелы и громкие крики.

Да еще эта жуткая кровь в переулке…

Девушку вдруг обуял ужас. Должно быть, именно об этом и говорил Джесс.

«Не мы начали эту трагедию», – подумала она, стараясь забыть изуродованное тело Дейнджерфилда Ньюби. Джон Браун ворвался в город и нагнал страху на мирных жителей, но не Джон Браун начал спор по поводу рабства. Тут уж он не виноват.

И все же по вине этого человека на ее родной земле, в Виргинии, началась жуткая кровавая бойня…

– Простите, мисс Маккей, – прервал ее размышления Эбан. – Я вас оставлю – пойду посмотрю, что там происходит.

Кирнан по-прежнему бродила в толпе, когда день стал клониться к вечеру. Еще несколько минут – и солнце скроется за горизонтом. Пронесся слух, что полковник Роберт Ли с подразделением морской пехоты остановился на подступах к городу. Значит, скоро нужда в вооруженных отрядах отпадет.

Интересно, Джесс там?

Снова стали слышны выстрелы. Толпа все напирала, и не успела Кирнан оглянуться, как оказалась почти у самой пожарки.

Споткнувшись, девушка глянула под ноги и остолбенела: на земле лежал мужчина, буквально начиненный свинцом. Лицо и тело его были изуродованы до неузнаваемости.

Возбужденная толпа все напирала. Кто-то толкнул Кирнан, и она чуть не упала на мертвеца. Только теперь она увидела его пустые зияющие глазницы. Зрелище это было таким жутким, что девушка в ужасе вскрикнула. Послышался выстрел – какой-то молодой парень, с виду фермер, с явным Удовольствием всадил еще одну пулю в несчастного.

– Нет! – закричала девушка.

Ей захотелось поскорее выбраться отсюда. Прочь от этих ужасных мертвых глаз! Неожиданно она почувствовала, как чьи-то сильные руки оторвали ее от земли. Девушка вздрогнула от страха и подняла голову.

На нее смотрели синие глаза со стальным отливом. Джесс! – Значит, он не с Ли, а здесь! Он здесь… С нею…

Он снова пришел ей на помощь!

Кирнан радостно обвила руками шею Джесса, не обращая внимания на его сердитый взгляд.

– Джесс… – прошептала она.

– Дайте пройти! – скомандовал он, и толпа расступилась. Всего несколько шагов, и вот Камерон уже выбрался на свободу, к своему чалому коню.

Усадив Кирнан, он вскочил в седло. Через минуту они уже мчались по улице, и свежий ветер, обдувая ее щеки, казалось, уносил прочь запах крови и трагедии.

А холод, спутник страха, еще недавно пробиравший Кирнан до костей, теперь уступил место теплу, которое дарили ей руки Джесса.

Глава 4

Джесс повез ее не к Лейси.

Чалый, повинуясь хозяину, быстро миновал Харперс-Ферри и начал взбираться на холм, к Боливарским высотам. Он двигался с устрашающей скоростью, и в другое время Кирнан наверняка бы испугалась.

Но не теперь, когда рядом с ней был Джесс.

Она спиной чувствовала его мускулистую грудь, и на душе у нее стало спокойно. События последних двух дней, казалось, остались в прошлом. Теперь, когда ее держали руки Джесса, с ней ничего не могло случиться.

Он не стал останавливаться в городке, а направил коня в рощу на вершине одного из холмов. Здесь росли высокие деревья, и отсюда открывался великолепный вид на равнину, где сливались воды Шенандоа и Потомака и где старый Харпер некогда организовал переправу через реку, что и дало название городу[1]. Отсюда люди казались совсем крошечными, а здания напоминали игрушечные домики.

Соскочив на землю, Камерон протянул руки, чтобы помочь Кирнан. Она уперлась ему в грудь и скользнула в его объятия. Девушка вся дрожала, и Джесс крепко обнял ее.

– О, Джесс, там творится такое!

Он нежно пригладил ее волосы, стараясь успокоить.

– Ничего, скоро со всем этим будет покончено. Буря в стакане воды!

Потрепав ее по щеке, Камерон заглянул в глаза девушки, затем повернул лицом к городу. И снова дома и люди показались Кирнан какими-то ненастоящими. Вдалеке шумели реки.

– Сегодня же все будет кончено. Шенандоа с Потомаком, как и прежде, будут лить свои нескончаемые слезы, а горы останутся такими же прекрасными.

Джесс по-прежнему обнимал Кирнан за талию, словно хотел убедиться, что она перестала дрожать.

И вдруг он развернул ее лицом к себе и произнес совершенно другим тоном:

– Я ведь сказал, чтобы ты сидела дома!

– Черт возьми, Джесс, чего ты раскомандовался? Ты, кажется, мне не отец!

Камерон негромко чертыхнулся. Кирнан уперлась руками ему в грудь и высвободилась. Его прикосновение перестало радовать ее. Теперь оно не сулило ничего хорошего.

– Если бы ты не выходила на улицу, то не увидела бы всех этих ужасов!

– О, Джесс, там было столько народу! Люди, которых я знаю, как безумные, стреляли гвоздями и всем, что попадалось под руку, в несчастного мертвеца!

– Хорошо, что не друг в друга, – сухо заметил Джесс и шагнул к Кирнан.

Она попятилась, но на вершине скалы было слишком мало места.

– Джесс…

– Ах ты, маленькая дуреха! – с жаром воскликнул он. – Ведь ты тоже могла пострадать!

– Как и другие горожане.

– Кое-кто и пострадал! Мэра убили, причем безоружного…

– Джесс!

Чувствовалось, что он не на шутку разгневан. Остановившись перед Кирнан, Камерон схватил ее за плечи. Его синие глаза метали молнии. Внезапно всякое желание спорить покинуло ее. Сердце девушки трепетало, словно крылья бабочки, колени подгибались. Потому что она тоже сердита, попыталась уверить себя Кирнан. Гнев и только гнев вызвал такую слабость.

– Джесс… – начала она тихо, но он закрыл ей рот поцелуем.

Поцелуй был неистовым и страстным, словно огонь. У Кирнан перехватило дыхание. Она утратила способность соображать, и поэтому, упершись в грудь Джесса, попыталась высвободиться, но неожиданно осознала, что губы ее раздвинулись, уступая его натиску. Знойный жар поцелуя опалил не только рот, он наполнил все ее тело сладостным нектаром. Или обжигающей лавой? Все чувства вмиг обострились. Казалось, плоть ее горит от одного его прикосновения. Тело Джесса тоже полыхало огнем. Чем теснее они прижимались друг к другу, тем явственнее Кирнан чувствовала, что этот неистовый жар, словно лихорадка, грозит спалить их обоих. Слились не только их уста – Джесс так тесно прижался к Кирнан бедрами, что она почувствовала прикосновение чего-то твердого. Ощущение было незнакомым. Оно явно относилось к области запретного, притягивало и манило, суля наслаждение и желание узнать, что там, за этой таинственной гранью…

Джесс оторвался от ее губ, снова прильнул, раздвинул, опять отступил… Поцелуй становился все горячее, настойчивее, требовательнее. У Кирнан закружилась голова. Нет, нельзя! Ей следовало бы остановить Джесса, возмутиться, отпрянуть…

В ее жизни есть другой человек.

Тот, с кем она никогда не испытывала ничего подобного.

И все же она должна, просто обязана остановиться.

– Джесс…

Она едва прошептала, но он все же услышал. С губ его сорвалось проклятие. К удивлению Кирнан, он чуть не отшвырнул ее. Отойдя к краю скалы, Джесс поставил на камень обутую в сапог ногу, оперся на локоть и устремил взгляд вдаль, на расстилавшуюся перед ним долину.

Ее губы все еще горели от поцелуев, она все еще чувствовала его прикосновение… А Камерон, казалось, уже вновь впал в ярость.

– Черт побери, Кирнан! – воскликнул он, круто оборачиваясь. – Если бы ты хотя бы иногда делала то, что тебе говорят…

– Джесс, ты не имеешь права…

– Твоего отца сейчас нет здесь, как и твоего драгоценного возлюбленного Энтони. Кстати, где он?

Кирнан залилась краской. Она почувствовала, что у нее снова подгибаются колени. Она не должна была позволять Джессу прикасаться к ней. Он переменчив, как лесной ветер, его страсть, как и его гнев, подобна порывам бури.

– Ты сам знаешь где, – с достоинством ответила она.

– Ну ладно, не важно, – неожиданно смягчился Джесс и подошел к ней. – Я прошу только об одном – оставайся дома, не суйся в эту мясорубку. Ты посмотри, что ты с нами сделала!

– Я?!

– Кирнан…

Сощурив глаза, девушка метнулась к Джессу. Он схватил ее за руки. Глаза обоих метали молнии. И вдруг Джесс улыбнулся:

– Я отвезу тебя к Лейси.

– Предпочитаю пройтись пешком!

– Так далеко?!

– Обожаю долгие прогулки.

Камерон покачал головой.

– Извини.

Кирнан не успела опомниться, как сильные руки подхватили и усадили ее на коня, а сам Джесс поместился у нее за спиной и обнял за талию.

Он пришпорил Пегаса – так звали чалого, – и могучий конь стал осторожно спускаться со скалы.

Как только руки Джесса обвили ее стан, гнев Кирнан куда-то улетучился. К тому времени, когда они добрались до дома Лейси, девушка чувствовала лишь усталость и растерянность. Пока Джесс помогал ей слезть с коня, в голове у Кирнан билась только одна мысль – скоро он ее покинет. Ей бы следовало возмутиться, наброситься на него с упреками за то, что он обнимал и целовал ее, но она не сердилась. Так уж случилось. Что-то сладостное произошло между ними, и она не собиралась этого стыдиться.

– Сиди дома! – строго приказал Джесс.

Девушка улыбнулась. Длинные ресницы отбрасывали тень на ее щеки.

– Капитан Камерон, я сама могу о себе позаботиться!

– Кирнан…

– Я буду сидеть дома, – добавила она поспешно, опасаясь, что он опять рассердится. – О, Джесс, люди словно обезумели!

– Да, – подтвердил он как нечто само собой разумеющееся. – Так оно и есть.

Взобравшись в седло, он взглянул на Кирнан сверху;

– Неизвестно, что будет дальше. К тому же темнеет. Так что пожалуйста…

Девушка, отвесив насмешливый поклон, двинулась к двери.

Осколки уже убрали, но там, где еще недавно была дверь кабинета, зияла огромная дыра. Надо будет занавесить ее чем-нибудь, решила Кирнан, а заодно успокоить Лейси. Девушка чувствовала себя виноватой в том, что оставила ее одну в такое смутное время.

– Кто там? – услышала она, открывая дверь.

– Это я, Лейси. Я вернулась.

– Слава Богу!

Миссис Донахью появилась в коридоре со свечой в руке. По стенам тотчас заметались огромные тени.

– Ты как раз вовремя. А то я уже начала волноваться!

– Все в порядке, Лейси. Вернее, не совсем. Пойдемте в гостиную, и я вам все расскажу.

Лейси кивнула и в ужасе распахнула глаза. Обе дамы прошли в гостиную, и Кирнан рассказала о том, что творится в городе, по возможности стараясь опускать самые жуткие детали. Тем не менее, Лейси, услышав ее рассказ, очень разволновалась.

Она насильно заставила Кирнан выпить чаю, затем объявила, что идет готовить ужин. Кирнан тем временем направилась в чулан. Взяв кусок ткани и вооружившись молотком с гвоздями, девушка принялась чинить искалеченную дверь.

Ужин прошел в молчании. Женщины то и дело прислушивались к происходящему за окном.

– Капитан не собирался вернуться? – с тревогой спросила миссис Донахью.

– Может, вернется, а может, нет.

– Ему следовало бы присматривать за тобой, – наставительно заметила Лейси.

Кирнан усмехнулась:

– Разве вы забыли, как еще недавно утверждали, что присматривать за мной должен бедняжка Энтони? Лейси покраснела.

– Ну и что? О Господи, хоть бы ночь скорее кончилась!

– Вряд ли рукоделие поможет скоротать время, – усомнилась Кирнан.

Что до нее самой, то едва ли что-нибудь смогло бы унять ее смятение в этот вечер. Перед глазами девушки все еще стояли жуткие картины, которые она наблюдала на улицах города, а при мысли о Джессе губы начинали гореть, как в огне. Все же ей не следовало допускать этого поцелуя – из-за Энтони.

– Как насчет карт? – ворвался в ее размышления голос Лейси.

– Идет! А во что?

– Ну конечно, в покер!

Ответ хозяйки был столь неожиданным, что Кирнан невольно рассмеялась:

– Лейси! Вот уж не ожидала от вас такого! Что сказал бы Томас, если бы услышал?

Женщина фыркнула:

– А как насчет вашего отца, юная леди? Вы ведь тоже умеете играть в покер!

– Не забывайте, именно он и научил меня играть, – с улыбкой сказала девушка. – Сдавайте, миссис Донахью! Ваша ставка. Играем на центы!

– Согласна! – кивнула Лейси.

Как ни странно, карты действительно помогли скоротать время. Особая прелесть состояла в том, что игра эта считалась запретной для дам. Теперь Кирнан и Лейси навсегда свяжет жуткая тайна – как они вдвоем играли ночью в покер.

Шло время, а Джесс все не возвращался.

Наконец, женщина зевнула и призналась, что очень устала.

– Не представляю, как я буду спать! – жалобно промолвила она.

– Ничего с нами не случится, – уверила ее Кирнан. Однако Лейси явно нервничала, и тогда девушка предложила спать вместе. Идея подруге понравилась.

– А сбоку мы положим мистера Кольта, – с улыбкой прибавила девушка.

– Надо лечь на вашей кровати – она достаточно широкая, и нам обеим будет удобно, – предложила Лейси.

Но едва лишь они улеглись, как она снова застонала:

– Я не смогу уснуть!

Однако, к изумлению Кирнан, через пять минут после того как голова Лейси коснулась подушки, послышалось тихое посапывание. К ней же самой сон никак не шел. Просто еще слишком рано, успокаивала себя Кирнан. А может быть, ее взволновали события последних двух дней. Подумать только, утром ее могли взять в заложники, и сейчас она была бы в пожарке вместе с другими людьми, захваченными Джоном Брауном!..

Но Браун обречен, думала Кирнан. И он, и горстка его сторонников заперты в пожарке, откуда им не вырваться. Наверное, предводитель уже понимает, что провозглашенная им великая революция сошла на нет, едва успев начаться. Ему так и не удалось поднять на восстание всю страну.

Против него брошена армия Соединенных Штатов, и утром на Джона Брауна обрушится вся ее мощь. Неужели он расправится с заложниками, когда поймет, что его положение безнадежно?

А может быть, удастся обойтись без кровопролития? Кирнан всем сердцем надеялась на лучшее.

Интересно, как выглядит Джон Браун, мелькнула у нее следующая мысль. Неужели он всерьез полагает, что убийству можно придать характер крестового похода? Тут девушке вспомнилась «Хижина дяди Тома» и то, как разгневала ее эта книга.

И все же она не могла не признать, что некоторые рабовладельцы отличались исключительной жестокостью и порой заботились о своих лошадях и собаках лучше, чем о людях. Кирнан беспокойно заворочалась в постели. Неожиданно Лейси прерывисто вздохнула, перевернулась на другой бок и громко захрапела.

Теперь ни о каком сне и речи быть не могло.

Девушка встала, подошла к окну и с удивлением заметила внизу двух незнакомцев. В темноте ночи фигуры их казались высокими и зловещими. На мгновение у Кирнан перехватило дыхание.

Неожиданно один из мужчин шагнул вперед, поднял с земли камешек и, размахнувшись, кинул его в окно. Кирнан инстинктивно отпрянула, но в следующий миг уже улыбалась: лицо мужчины оказалось знакомым.

Джесс вернулся!

Кирнан выглянула наружу.

Теперь оба визитера смотрели вверх. Оказалось, Джесс захватил с собой своего брата Дэниела. Оба были одеты в форму кавалерии Соединенных Штатов, на обоих красовались высокие фуражки с плюмажем, и оба ей улыбались. У Дэниела, как и у Джесса, были темные, почти черные волосы и синие кобальтовые глаза – черты, которые повторялись в семействе Камеронов из поколения в поколение. Лицо такое же красивое, точеное, и рот столь же чувственный. Правда, он был несколькими годами младше Джесса и не так широк в плечах. И манеры его сильно отличались от манер старшего брата – Дэниел был неизменно галантен. Кирнан всегда дружила с ним и очень любила его – как друга, в то время как Джесс… Ах, Джесс!

– Ш-ш-ш! – еле слышно прошептала она, увидев, что Дэниел тоже поднял с земли камешек и вот-вот бросит его в окно.

Открыв створку, она тихо сказала:

– Перестаньте кидаться!

– Тогда спустись и открой нам! – крикнул в ответ Дэниел. – На улице прохладно.

– Чертовски холодно, какое там прохладно, – поправил брата Джесс.

Кирнан с тревогой взглянула на Лейси, но пожилая дама безмятежно спала.

Помахав братьям рукой, Кирнан выбежала из спальни, торопливо спустилась вниз и отперла дверь.

Не успела она посторониться, как Дэниел ворвался в прихожую и, схватив девушку на руки, принялся кружить ее, приговаривая:

– Боже мой, Кирнан! Ты с каждым днем все хорошеешь. Такая взрослая, такая элегантная, утонченная. И такая…

– Соблазнительная? – подсказал Джесс, не сводя с нее глаз.

Кирнан метнула в него строгий взгляд. Он опять подтрунивал над ней! Впрочем, ей стало тепло от его внимания.

Да, ему всегда нравилось подшучивать над ней. Но сегодня вечером там, на скале, он не шутил: его снедал огонь страсти, потому он так и разозлился на нее.

– Да, соблазнительная, – согласился Дэниел и рассмеялся. – Простите нас, мисс Маккей, – добавил он, снимая фуражку и с шутливой галантностью прижимая ее к сердцу. – У нас, людей военных, есть определенные недостатки. Сами понимаете – целыми днями на марше. Где уж тут набраться хороших манер!

Кирнан с трудом оторвала взгляд от Джесса.

– Целыми днями на марше, как же! Так я и поверила! Джесс сам признался, что прибыл сюда прямо из Вашингтонского бара. А ты?

– А я веселился на дружеской вечеринке, когда прибыл посыльный от Джеба Стюарта.

Стюарт, отважный молодой кавалерийский командир, был добрым другом обоих Камеронов.

– Он знал, что Джесс уже здесь и очень тревожится о тебе в связи с этой заварушкой в городе.

– Я почему-то так и подумала, – с улыбкой отозвалась Кирнан, переводя взгляд с одного брата на другого. – Очевидно, основные события развернутся завтра утром возле пожарки. Вы тоже там будете? Криста наверняка страшно волнуется…

Криста, их сестра, самая младшая представительница клана Камеронов, была на год младше Кирнан. В детстве они всюду носились втроем – Криста, Кирнан и Дэниел.

И немного боялись Джесса, хотя Дэниел всегда отрицал это. Теперь же, когда он вырос, чувствовалось, что братья очень привязаны друг к другу.

– У тебя, случайно, не найдется яблочного пирога? И немного горячего кофе, чтобы согреть душу?

– У нас действительно есть яблочный пирог, – призналась Кирнан. – И кофе я приготовлю. Но знай, Дэниел Камерон, тебе не удастся уйти от ответа!

Она направилась на кухню, братья последовали за ней. Усевшись за стол и вытянув свои длинные ноги, оба глаз не сводили с Кирнан.

– Так что здесь будет утром? – упрямо повторила она свой вопрос, расставляя тарелки и блюдо с пирогом на салфетки, вышитые рукой Лейси.

– Джону Брауну предложат сдаться, – лаконично ответил Джесс.

– А если он откажется?

Старший Камерон пожал плечами и начал резать пирог.

– Тогда, очевидно, нам придется брать пожарку штурмом.

– И по-вашему, это абсолютно безопасно? Я к вам обоим обращаюсь, слышите? Вы не имеете права так рисковать жизнью! Я прошу…

– А я просил тебя не выходить из дома, помнишь? – неожиданно прервал ее Джесс и помахал лопаточкой для пирога у Кирнан перед носом.

– Но весь город был на улицах, Джесс! – возразила Девушка.

– Весь город, – со смехом подхватил Дэниел, – включая дока Уэлана. Это он рассказал Джессу про встречу с тобой, он же и посоветовал не выпускать из рук.

Кирнан потупилась.

– Что Джесс с блеском и исполнил, – тихо проговорила она.

– Насколько я помню, – хмыкнул Джесс, – Уэлан предложил мне другое – связать тебя, как рождественскую индейку, перекинуть через плечо и запереть в сарае. Но я решил не быть таким грубым.

– Как бы не так! – огрызнулась Кирнан.

Капитан выразительно поднял брови, и девушка вся залилась краской.

– У вас проблемы? – удивился Дэниел.

– Нет! – разом выкрикнули Джесс и Кирнан.

– В таком случае прошу прощения, – улыбнулся младший Камерон.

– Я вообще не был грубым, – заметил Джесс. Кирнан вскочила, вспомнив о кофе, и вдруг почувствовала его железную хватку на своем запястье.

– В этот раз, – тихо добавил Джесс.

– В этот раз?

Девушка выгнула бровь, физически ощущая какую-то неловкость. Казалось, атмосфера накалилась до предела, воздух! стал осязаемым, горячим… Кирнан хотелось возражать Джессу, спорить, доказывать…

Но больше всего ей хотелось снова почувствовать его прикосновение.

– Эй, кофе убежит! – воскликнул Дэниел.

Джесс продолжал в упор смотреть на Кирнан. Наконец, он медленно разжал пальцы, высвободив ее запястье. Только тут девушка очнулась и бросилась спасать кофе.

Уплетая пирог и запивая его горячим сладким кофе, Дэниел болтал без умолку.

Кирнан с Джесс в основном слушали, время от времени бросая друг на друга многозначительные взгляды. К счастью, младший! Камерон не замечал их странной молчаливости и не обращал внимания на то, что беседа превратилась в его монолог.

Внезапно Джесс поднялся.

– Нам пора, – сказал он.

Дэниел с грустью кивнул:

– Увы!..

Поднявшись со стула, он привлек Кирнан к себе и поцеловал в щеку.

– Пожалуйста, не выходи завтра из дому, пока все не кончится! – умоляющим тоном обратился он к девушке.

– Она шагу не ступит за порог, – решительно произнес Джесс. – Гарантирую.

– Да что ты говоришь?! – притворно удивилась Кирнан.

– Именно потому, что сам я буду неподалеку. И если ты опять станешь болтаться по улице, я внесу тебя в дом, как мешок с картошкой!

– Сэр, ваша галантность поистине не знает границ! – с манерной медлительностью произнесла девушка.

– Что есть, то есть, – без лишней скромности подтвердил капитан.

– Вряд ли вы были столь галантны, если бы здесь находился мой отец!

Он поднял темную бровь и усмехнулся.

– Ты прекрасно знаешь, Кирнан, что я не лицемер. – Он сделал паузу и добавил, улыбнувшись еще шире: – Включая твоего святого Антония!

И Джесс тотчас направился к двери. За ним, улыбаясь, последовал Дэниел.

– Пожалуйста, будьте осторожны! – крикнула Кирнан, когда братья уже вышли на крыльцо.

Их лошади, привязанные к дереву, едва виднелись в сумраке ночи.

Дэниел обернулся к Кирнан:

– Обещаю.

Джесс тем временем уже вскочил в седло. Чалый грациозно подъехал к ступенькам. Улыбнувшись, Джесс спросил:

– Я тоже должен быть осторожен, мисс Маккей?

– Разумеется, Джесс, – холодно ответила Кирнан. – Я буду очень опечалена, если с тобой что-нибудь случится. Ради Кристы…

– Только ради Кристы?

– Ты всегда был моим добрым соседом, – уклончиво ответила она с улыбкой.

Джесс рассмеялся и, нагнувшись, поцеловал руку Кирнан.

– Как мило с вашей стороны, мисс Маккей! А вы пообещайте, что не станете подвергать вашу драгоценную задницу опасности и завтра останетесь дома! – добавил он, посерьезнев.

– Джесс, дорогой, у тебя манеры, как у орангутанга. Тебе не помешала бы хорошая порка! – с вызовом произнесла девушка.

– Я не шучу, Кирнан.

– Я тоже.

– Если я узнаю, что ты выходила на улицу, тебе не поздоровится!

– Это обещание, Джесс, или угроза?

– Угроза. И советую тебе отнестись к ней всерьез, – посоветовал он, потом улыбнулся и чуть приподнял фуражку.

Чалый рванул с места, и вскоре капитан Камерон скрылся в ночи.

– Будь осторожен, Джесс! – прошептала Кирнан, но он был уже далеко и вряд ли услышал ее.

Залитый лунным светом, Дэниел стоял рядом с девушкой и внимательно смотрел на нее. Пожав плечами, он улыбнулся и сказал:

– У него всегда были свои причуды.

– Ты прав, Дэниел. О, будь осторожен! Вернее, вы оба…

– Обещаю.

Он обнял Кирнан и вскочил на коня, такой же уверенный в себе и красивый, как и старший брат. Сняв фуражку, он помахал девушке.

– Приготовь нам хороший ужин, ладно?

– Обещаю! – в тон ему ответила Кирнан. – Дэниел…

– Да?

– Постарайтесь вернуться, как только сможете, хорошо?

– Конечно!

Он пришпорил коня и вскоре скрылся из виду.

Девушка вздрогнула, только сейчас почувствовав, как холодно на улице, и заторопилась в дом. Да, ночь будет не слишком приятной! Внезапно Кирнан почувствовала себя одинокой и покинутой. Теперь, когда братья Камероны уехали, ночь не сулила ей ничего хорошего.

Бедняжка чувствовала не только холод. Как и Джесс, она страшилась…

Любви – и войны.

Глава 5

Не прошло и двух минут, как Дэниел поравнялся с Джессом. Он внимательно оглядел брата, будто собирался что-то сказать.

Это из-за того, что они так расстались с Кирнан, подумал капитан.

Нет, из-за того, что он так расстался с Кирнан.

Хорошо, что с Дэниелом они встретились только вечером. Любопытный брат наверняка бы засыпал его вопросами.

Вот и сейчас Дэниел явно тревожился за него.

– Что-то ты притих, братишка, – наконец решился младший Камерон.

– Пожалуй, так оно и есть, – пробормотал Джесс, понимая, что таким односложным ответом вряд ли сумеет отделаться от брата.

– Из-за того, что нам предстоит завтра – я имею в виду Джона Брауна? Или из-за Кирнан?

Джесс бросил быстрый взгляд на Дэниела. В глазах брата плясали чертики. Возможно, все эти годы он замечал больше, чем казалось Джессу. Впрочем, кого он пытается обмануть? В Кирнан всегда было нечто особенное. Еще когда она была девочкой, в ее восхитительных зеленых глазах он читал вызов и насмешку, непокорность и отвагу.

В десять лет она приобрела такую походку, что временами Джессу становилось жаль ее отца – уж слишком красивой обещала стать Кирнан вскорости. Она могла вскружить голову любому, не теряя при этом собственной.

Девочка всегда с радостью играла и насмешничала, при этом оставаясь в рамках приличия. Конечно, ей льстило внимание. Она с удовольствием флиртовала с молодыми людьми, но наивной дурочкой отнюдь не была – у нее было собственное представление о жизни и людях, причем она никогда не боялась высказывать его вслух.

Еще бы ему не знать Кирнан, подумал Джесс, ведь он много лет наблюдал за ней. Даже в детстве она была очень самостоятельной, чем вызывала его неизменный восторг. Нежная, добрая, но тем не менее гордая, она всегда с живейшим интересом реагировала на окружающий мир. С удовольствием пускалась в самые рискованные предприятия, чтобы проверить свои чары, и быстро поняла преимущества женской красоты. Она легко освоила отцовский бизнес, но ей больше нравилось танцевать и ездить верхом, пренебрегая излишней застенчивостью, когда было выгодно, и вновь прибегая к ней при случае. В общем, маленький бесенок, сделал вывод Джесс, и вместе с тем женщина до мозга костей, с острым, как клинок, умом и стальным сердцем.

Когда Кирнан подросла, она по-прежнему забавляла Джесса. Однако, увидев ее на балу, он с изумлением отметил, что, наверное, всегда интуитивно ждал, пока эта девочка подрастет.

Казалось бы, Энтони Миллер идеально подходил Кирнан. Отпрыск богатого аристократического семейства Юга, более того – настоящий джентльмен. Красивый и обаятельный, он всегда готов был сделать ей комплимент и выполнить любое ее желание.

Вообще-то Энтони Джессу нравился. Молодой человек был напрочь лишен недостатков. У себя в Монтемарте он с Успехом освоил все, что положено юному джентльмену его круга, ведет себя дружелюбно и сердечно, очень привязан к отцу – в общем, идеальное воплощение местных понятий о хороших манерах и галантности.

Вот только Кирнан он явно не подходил. Через несколько месяцев, после свадьбы их брак треснул бы, как орех.

Джесс усмехнулся. Выходит, идеальной партией для Кирнан он считает лишь самого себя? Только он мог бы любить и понимать ее, как никто другой, только он мог бы уступать ей в мелочах и проявлять твердость там, где это было необходимо.

Джесса охватило смутное волнение. До сегодняшнего дня он и сам не подозревал о своих чувствах. Лишь когда он поцеловал Кирнан там, на вершине скалы, где буйный ветер обвевал их разгоряченные тела, пронизанные одним желанием и страстью, ему стало ясно, что происходило с ним все эти годы.

Он даже не представлял, насколько жаждал ее, и как постепенно желание стало непреодолимым. Да, только он сумел бы укротить эту неистовую красавицу, разжечь в ней огонь страсти сродни его собственной, наблюдать, как она становится истинной женщиной, отдаваясь этой страсти.

Подходящий мужчина для Кирнан…

Только он вдруг перестал быть таковым. У девушки были свои представления о гордости и чести, о том, что хорошо и что дурно.

Может быть, он сам ошибается относительно будущего? В конгрессе уже давно бурлили страсти; Южная Каролина уже хотела однажды отделиться, и тогда старине Энди Джексону пришлось напомнить некоторым горячим головам, что Союз есть Союз.

А может, он и не ошибается. Может, этот кошмар, через который им предстоит пройти, – судьба и от нее никуда не уйдешь. Джесс не одобрял действий такого фанатика, как Джон Браун, но и не прислушиваться к тому, что он говорит, тоже нельзя.

Так или иначе, судьба Джона Брауна завтра утром будет решена. Но события в Харперс-Ферри на этом не остановятся.

Джесс не мог объяснить Кирнан всего. Он мог бы попытаться сказать, что Энтони ей не подходит: он не слишком силен, не обладает твердым характером, недостаточно страстен, в конце концов. Но что сам он, Джесс, может предложить Кирнан взамен?

Конечно, Энтони подпал под ее обаяние, старший Камерон прекрасно это понимал. Да и какой мужчина устоял бы? Кирнан следовало бы хорошенько высечь за то, что она сделала с Миллером, ведь она его не любит. Просто Энтони в ее глазах был олицетворением идеального джентльмена, и она наслаждалась, играя с ним.

Выжидает, подумал Джесс, усмехнувшись. Временами ему казалось, что Кирнан наблюдает за ним так же пристально, как он за нею. Временами он был убежден, что они созданы друг для друга, назначены самой судьбой. И еще между ними существовало нечто… Джесс даже затруднился бы сказать, что именно, но он чувствовал это нечто, когда обнимал и целовал девушку. Этакое сладостное, неуловимое, воздушное, что, казалось, возникло в ту минуту, когда он впервые увидел Кирнан в колыбели.

Слишком углубившись в себя, Джесс интуитивно выпрямился. Ему не следует так много думать о Кирнан сейчас, когда весь привычный мир пришел в движение. Во всяком случае его мир вращается вокруг не слишком устойчивой оси. К сожалению, тому миру, в котором он пребывал до сих пор, приходит конец. Джесс сам еще не понимал, что происходит, но подсознательно чувствовал, что вскоре ему предстоит сделать выбор. И выбирать придется, лишь руководствуясь собственной совестью. Многие из тех, кого он искренне любит, возможно, возненавидят его, и ему придется смириться с этим.

А вот изменить самому себе и научиться жить заново невозможно.

Наверное, Кирнан возненавидит его сильнее всех, когда наконец он решится. В мире синего цвета для нее места нет.

Впрочем, события еще могут сложиться по-другому, не так, как он представляет. Может быть, Южная Каролина все же не решится отделяться, а может, в противном случае, другие южные штаты не захотят последовать ее примеру. Черт побери, ведь четверо из пяти первых президентов Соединенных Штатов были виргинцами! Может быть, и Виргиния не захочет выходить из Союза. По крайней мере ряд западных графств штата пока не выразили такого желания.

– Итак? – вдруг раздался голос Дэниела.

– Что «итак»?

– Что тебя все-таки тревожит – ситуация или девушка?

– И то и другое, – лаконично ответил Джесс.

Младший брат с минуту помолчал, потом решительно начал:

– Сдается мне, между вами что-то происходит, причем уже давно. Сдается мне…

– А мне сдается, что это не твое дело, братец, – сердито оборвал его старший Камерон.

Но Дэниел только рассмеялся:

– Брат, я знаю тебя всю жизнь, а с Кирнан мы вместе выросли. Полагаю, я имею право высказаться.

– Ах, ты полагаешь! – насмешливо протянул Джесс. Дэниел усмехнулся:

– Так сделай же что-нибудь в конце концов! Женись на ней, пока она окончательно не решила выйти за Энтони Миллера.

Капитан прерывисто вздохнул.

– В том-то и дело, что не могу.

– Почему, черт побери?

– Она будет несчастна.

– Неужели? А с Энтони Миллером она, значит, будет счастлива? Ну что же, раз ты так считаешь, значит, так оно и есть.

– Ей нельзя выходить за Миллера. Она его не любит, – выпалил вдруг Джесс.

– Многие женятся без любви, – справедливо заметил Дэниел. – И некоторые неплохо ладят. То же самое может произойти и с Кирнан. У них с Миллером много общего – происхождение, принципы… Впрочем, как и у вас с ней.

– Да, – пробормотал брат, – как и у нас с ней…

Но в голосе его не чувствовалось уверенности. Он не знал, как объяснить Дэниелу, что его тревожит. Они ведь тоже одного происхождения, а значит, их принципы должны быть одинаковыми. И все же надо хотя бы попытаться высказаться.

– Скоро начнется война, Дэниел.

– Никакой войны не будет, Джесс, в лучшем случае – небольшая заварушка. После сегодняшних событий у старины Джона Брауна не так уж много сил. Некоторые его люди убиты, другие ранены. Вряд ли он окажет серьезное сопротивление, но даже если он не сдастся, покончить с ним будет делом нескольких минут.

Да, у старины Джона Брауна есть и больные, и раненые. Он, Джесс, сам видел юного Оливера Брауна, и ему не забыть тех слов, с которыми обратился к нему отец: «Умри как мужчина!» И глаза его при этом горели бешеным огнем…

– Браун – страшный человек, – произнес капитан. – Пожалуй, самый страшный из всех, кого мне доводилось видеть в жизни.

– Проклятие! Неужели этот фанатик произвел на тебя такое сильное впечатление? – Дэниел помолчал, внимательно глядя на брата, а потом добавил: – Даже если так, ему все равно не удастся уйти безнаказанным!

Джесс кивнул:

– Разумеется, я так и не считаю. Насколько мне известно, он совершил убийства в Канзасе и убил несколько человек здесь. Черт возьми, я не судья и не присяжный, но сдается мне, на его совести еще и измена! – Джессу вспомнились молодые последователи Брауна. – Я даже не знаю, как это описать. В его глазах какой-то странный свет… Он знает, что умрет сам и что умрет его сын, но верит в свою священную миссию.

– Он фанатик, и его нужно повесить.

– Совершенно с тобой согласен, – со вздохом проговорил брат. – И все же жаль, Дэниел, что ты с ним не встречался. Он страшный человек, поверь мне.

– Никогда не видел, чтобы ты кого-нибудь боялся, Джесс, – с сомнением в голосе проговорил младший Камерон.

Джесс усмехнулся:

– Значит, плохо смотрел, братишка! Каждый человек чего-то боится. Когда я сражаюсь на войне, я не думаю о смерти и не боюсь умереть. Но тут я действительно испугался…

– Чего?

– Чего-то такого, что невозможно потрогать и понять. Того наконец, что неизбежно произойдет и что я не в силах предотвратить.

Дэниел в изумлении слушал монолог брата. На мгновение Джессу показалось, что парень отделается шуткой, но вдруг по выражению его лица почувствовал, что Дэниел прекрасно его понял.

– Только время расставит все по своим местам, Джесс. Только время…

– Наверное, ты прав.

Они были очень похожи с Дэниелом. В своем Камерон-холле они выросли с твердыми понятиями о добре и зле, чести, этике и долге. На этом основаны их убеждения и поступки.

Вот только их пути могут оказаться разными.

– Не забывай, что мы братья, Джесс. Дэниел подъехал поближе и протянул Джессу руку. Тот с чувством пожал ее.

– Да, Дэниел, мы братья.

– И это здорово!

– Даже очень.

Они не отнимали рук и не сводили друг с друга глаз.

Наконец Дэниел улыбнулся.

– И все же уж слишком ты мрачен сегодня, – повторил он, на сей раз надеясь на ответ.

– День такой выдался.

И тут Дэниел авторитетно заявил:

– А знаешь, чего тебе сейчас не хватает? Исключительно выпивки!

Джесс недоверчиво усмехнулся:

– Как сказать… А впрочем, может, ты и прав: мне действительно не мешало бы выпить.

– И поскольку мы официально числимся в увольнении, на это и нужно употребить остаток вечера, – заключил Дэниел и пришпорил коня.

Причудливая цепь обстоятельств привела обоих братьев в Харперс-Ферри, и не менее причудливая цепь других обстоятельств привела туда же их командира полковника Роберта Ли, а также старого товарища по Уэст-Пойнту, а ныне однополчанина лейтенанта Джеба Стюарта. Когда весть о походе Джона Брауна достигла Вашингтона, все, чем располагал в тот момент президент Бьюкенен, было военно-морское подразделение под командованием Израэля Грина, в котором служили Ли и Стюарт. И Грина вместе с его войском откомандировали в Харперс-Ферри.

Джеб гостил у родственников в северной Виргинии, когда его вызвали в военное министерство. Дело в том, что он изобрел новый способ крепления сабли к ремню и мечтал о том, чтобы продать свой патент, а правительство было не против его купить. Пока Стюарт выжидал, ситуация вдруг изменилась. Прибыв в военное министерство, Джеб получил приказ отправиться в Арлингтон-хаус следом за Ли.

Туда же днем раньше послали Джесса. Генерал Уинфилд Скотт уже кое-что слышал о происходящем, и хотя в ту пору все жили одними лишь слухами – тем более что Браун пока выступал под ничего не значащим псевдонимом Смит, – старый вояка сразу смекнул, что надвигаются неприятности. Дэниел уже состоял при Джебе, и когда Стюарт высказал желание отправиться с Ли в качестве адъютанта, младший Камерон вызвался стать адъютантом самого Стюарта.

Итак, братья решили выпить в баре гостиницы «Уэйджер». Поскольку ни один из них официально в войсках не числился, они были вольны выбирать жилище по своему усмотрению и остановились в этой гостинице. Здесь им предстояло встретиться с Ли и Джебом завтра в шесть утра.

Оказалось, что ситуация с Джоном Брауном здесь уже вовсю обсуждается.

– Давай возьмем выпивку наверх, идет? – предложил Джесс.

– Согласен, – кивнул Дэниел.

Оставив лошадей в конюшне, Джесс направился прямиком в номер, куда через несколько минут пожаловал и Дэниел с бутылкой доброго «Кентукки». Наполнив бокалы, братья начали неспешную беседу: младший Камерон намеревался рассказать старшему, как обстоят дела в Камерон-холле.

Главный дом на плантации принадлежал Джессу как старшему сыну. Но фамильные владения Камеронов были столь обширны, что на них хватило места и другим замечательным зданиям, и хотя пока братья управляли хозяйством совместно, существовала негласная договоренность, что любой из них троих – Джесс, Дэниел или Криста, – обзаведясь семьей, сможет жить в одном из уже имеющихся в Камерон-холле особняков или выстроить что-нибудь новое по своему вкусу, благо земли было вдоволь.

Дэниел разбирался в делах родового поместья гораздо лучше Джесса, он всегда был ближе к Камерон-холлу. Старший брат, разумеется, тоже любил родное гнездо и гордился тем, что принадлежит к старинной виргинской фамилии. Однако временами он сомневался, что любит Камерон-холл так же сильно, как Дэниел. Впрочем, о том, чтобы расстаться с родным домом, и речи быть не могло.

Обменявшись новостями, братья предались приятным воспоминаниям и ненадолго замолчали.

– И все же я не понимаю, Джесс… – отважился, наконец, высказаться Дэниел.

– Чего не понимаешь?

– Да насчет тебя и Кирнан. Почему бы тебе просто не перекинуть ее через седло и не увезти с собой?

«Именно так я и сделал, – усмехнулся про себя Джесс, – не далее как сегодня днем». Он действительно мог увезти девушку куда угодно. Пока он только целовал ее, но мог бы зайти и дальше. Уж в следующий-то раз поцелуями дело не ограничится. Он – не Энтони Миллер, галантный виргинский джентльмен, да и в том, что касается их с Кирнан отношений, светские условности неизбежно отойдут на второй план.

– Я хочу, чтобы она сделала выбор, – произнес он. Дэниел фыркнул:

– Между тобой и Энтони Миллером?

– А чем плох Энтони Миллер? – удивился Джесс и усмехнулся своему лицемерию.

– Мне тоже нравится Энтони, – абсолютно серьезно отозвался Дэниел. – И все же непонятно, в чем состоит выбор?

Камерон-старший расплылся в улыбке. Наполнив свой бокал, он протянул бутылку младшему.

– Спасибо, брат. – Отхлебнув виски, Джесс пояснил: – Боюсь, вскоре нам всем придется выбирать. А пока давай спать. Вот-вот наступит утро.

Утро действительно наступило очень скоро.

К семи тридцати войска заняли позицию у пожарки и приготовились к штурму. Ли, соблюдая процедуру и одновременно следуя законам дипломатии, предложил вооруженным формированиям встать в первые ряды. Однако его предложение отклонили – никто не хотел рисковать, тем более что среди штурмовавших было много семейных горожан. Ну а союзным войскам, как известно, за риск платят.

Тогда командир военных моряков Израэль Грин в соответствии с надлежащей процедурой сообщил Ли, что его ребята почтут за честь первыми сразиться с Брауном. Однако лишать фанатика последнего шанса сдаться было нельзя, и Джеб Стюарт вызвался передать Брауну условия Ли.

В первых строках петиции Ли сообщал, что его полномочия исходят от самого президента Соединенных Штатов Бьюкенена. Далее шли собственно требования: Брауну предлагалось освободить заложников, а самому сдаться. В случае добровольной сдачи полковник Ли обещал сохранить мятежникам жизнь до тех пор, пока они не предстанут перед судом. Если же Браун окажет сопротивление, говорилось далее в послании, он, Ли, за его жизнь не ручается.

Дверь открыл сам Джон Браун – вернее, приоткрыл на несколько сантиметров. В образовавшуюся щелочку он объявил Джебу встречные условия: ему должна быть предоставлена свобода и возможность переправить своих сторонников через реку в штат Мэриленд.

Было слышно, как возбужденно зашептались за спиной Брауна заложники.

– Пусть Ли смягчит свои требования! – раздался чей-то властный голос.

И следом другой, не менее авторитетный:

– Не принимайте нас во внимание. Идите на штурм! Джесс, сопровождавший Стюарта в пожарку, сразу узнал говорившего – это был полковник Льюис Вашингтон. Да, дух его не сломлен, подумал Джесс.

Стюарт и Браун принялись негромко совещаться. Наконец, Браун крикнул:

– Я вижу, лейтенант, договориться нам не удастся! Вас больше, но мы, старые солдаты, не боимся смерти. Какая мне разница – умирать от вашей пули или на виселице?

– Это ваш окончательный ответ? – осведомился Джеб.

Браун отозвался не сразу. В небе вставало солнце, такое мирное, такое прекрасное. Слышался веселый щебет птиц.

Джесс невольно оглянулся. Его командир, неподражаемый и несгибаемый Роберт Ли, стоял неподалеку, прислонившись к стене одного из домов.

Он был невооружен. Ситуация казалась ему предельно простой, и он не сомневался, что военные моряки справятся с ней быстро и умело.

Наверное, так оно и есть, подумал Джесс. Наверное, Ли прав, а он, Джесс, все только усложняет…

– Да, – раздался резкий лаконичный ответ Брауна. Стюарт шагнул назад и замахал фуражкой – по этому сигналу Израэль Грин должен ввести в бой свои войска. Их штыки должны были смягчить опасность, угрожавшую заложникам.

Моряки тотчас пошли в атаку. Тяжелые двери пожарки содрогались, скрипели, но не поддавались. После небольшой передышки военные начали таранить дверь. На сей раз она не устояла, и в образовавшийся проем ринулись атакующие. Джесс следовал за ними.

Все произошло в мгновение ока. Серебряные штыки моряков сверкнули на солнце. Полковник Вашингтон, обменявшись с военными коротким приветствием, указал на Брауна. Грин выстрелил в него, и старый фанатик упал.

Шквал огня обрушился на пожарку. Вот один из моряков, охнув, схватился за живот и замертво повалился у двери. По зданию пополз едкий дым. Еще несколько военных устремились вперед, и один был тут же убит. Другому, тяжело раненному, каким-то чудом удалось выбраться наружу.

Перед тем как покинуть здание, полковник Вашингтон натянул перчатки. Джесс как раз помогал выбраться одному из заложников, когда Вашингтона окликнули:

– Льюис, старина, ну как ты?

– Голоден как волк, а в глотке пересохло, как на пороховом складе! – по-военному зычно отозвался непобедимый Вашингтон, и Камерон, усмехнувшись, снова восхитился мужеством и волей этого человека.

А ведь только здесь, в Виргинии, возможна такая доблесть, вдруг пришло ему в голову. Только здесь воспитывается подобный боевой дух!

И он же составлял неотъемлемую часть того родного и близкого, что так страшился потерять Джесс.

Сражение понемногу стихло. Тем, кто держался на ногах, помощь не требовалась, а остальным капитан помочь не мог. К сожалению, потери были и среди заложников, и среди штурмовавших.

Как позднее рассказал Джессу Стюарт, Брауна решили допрашивать в гостинице «Уэйджер». С этой целью там уже собрались Ли, Стюарт, сенатор Мейсон, губернатор Виргинии Генри Уайз, некий конгрессмен от штата Огайо, полковник Вашингтон и конгрессмен от Виргинии Фолкнер.

Допросы продолжались часами, рассказывал Джеб. Джон Браун держался чрезвычайно стойко и всячески старался взять вину на себя, выгораживая своих сторонников. Он настаивал на том, что в его намерения входило лишь освободить рабов, а вовсе не причинить кому-либо зло. Когда ему напомнили, что все же пострадали ни в чем не повинные люди, Браун заявил, что если даже и так, то это произошло без его ведома и, разумеется, не по его приказу. Тут уж Джеб вынужден был признать, что Браун и в самом деле личность незаурядная. Да, о фанатик, человек обреченный, но не только.

Пока шли допросы, капитан Камерон старался по мере облегчить положение раненых. Среди них был еще один сын Джона Брауна, Уотсон. Надежды на то, что он выживет, оставалось, но агония длилась весь день. Тем не менее, его, как активного участника заварухи, тоже подвергли допросу.

Один из допрашивавших подошел к юноше по фамилии Андерсон, который прерывисто дышал – как видно, пуля задела легкое. Пока молодой человек жив, он обязан отвечать на вопросы, безжалостно потребовал победитель. И только смерть Андерсона, последовавшая через несколько минут, на какое-то время заставила мучителей угомониться.

Наконец, была вырыта глубокая яма, в которой и похоронили умерших – всех, кроме Андерсона. Джесс содрогнулся, когда узнал, что тело несчастного головой вперед запихнули в пушечный ствол и утрамбовали тараном. Его кости, плоть, кровь – вмиг все исчезло в жутком месиве.

Невероятно, но человеку, который помогал освободить рабов, не подозревая, что он тем самым совершает преступление, отказано даже в праве быть похороненным по-людски!

Для капитана Камерона этот кошмар стал последней каплей. Он выполнил свой долг – участвовал наравне со всеми в штурме, потом помогал раненым… Больше в его услугах здесь никто не нуждался.

Он был по горло сыт Харперс-Ферри. Городок, некогда прекрасный и мирный, больше никогда таким не будет! Если бы не это страшное глумление над телом несчастного Андерсона! Если бы не это!..

Когда пушку откатили, внутри Джесса что-то оборвалось. Он места себе не находил.

Наверное, надо бы попрощаться с Дэниелом, но Джесс понятия не имел, где его искать. Он сгорал от бессильной ярости, не зная, как дать выход своему гневу. Камерон вскочил в седло.

Странное чувство охватило всадника – будто его самого оскорбили, причинили боль. Невероятно!

В общем, в душе Джесса клокотала буря.

Пожалуй, сейчас лучше всего было бы уединиться и все хорошенько обдумать. И уж во всяком случае, держаться подальше от Кирнан.

Но вопреки своим благим намерениям капитан как раз двинулся к дому Лейси.

Кирнан не ожидала увидеть Джесса так рано. Днем, когда все стихло, она все же рискнула выйти на улицу и узнала, что пожарку взяли штурмом, а Джон Браун находится в гостинице в качестве пленника. Однако идти далеко девушка не отважилась. Она уже видела накануне, как расправлялись горожане с ранеными сторонниками Брауна, видела их надругательства над телами убитых. И хотя сама Кирнан была глубоко возмущена тем, что по вине Брауна и его людей в Харперс-Ферри погибло много невинных, ее не могло не печалить жестокое возмездие, учиненное в ответ горожанами.

Просто она – утонченная виргинская леди, напомнила себе Кирнан, глядя в зеркало. Ей надлежит быть хрупкой и нежной, и о ней должны заботиться. Ничто дурное ее не должно касаться.

Но в глубине души девушка чувствовала, что хрупкой-то ее уж точно не назовешь, а от излишней заботы она всю жизнь старалась избавиться. Нет, дело не в ее восприятии. То, что произошло в городе, и в самом деле ужасно.

Кирнан сидела в гостиной и читала свежую мэрилендскуго газету, когда в дверь черного хода постучали настойчиво и громко. Девушка в испуге вскочила, приготовившись к самому худшему. Еще свежи были воспоминания о том, как ее собирались взять в заложницы, и первые же признаки надвигающейся опасности заставили Кирнан насторожиться.

Впрочем, похитители обычно не стучатся, и уж во всяком случае не так громко. Да и жизнь в городе постепенно входила в привычное русло. Даже осторожная Лейси рискнула выйти на улицу – ей не терпелось узнать, что творится в Харперс-Ферри.

Кирнан поспешила к двери, тем более что таинственный посетитель грозил вовсе сорвать ее с петель.

– Джесс! – в изумлении вскрикнула Кирнан, выглянув на улицу, и невольно отступила.

Она с трудом могла рассмотреть его глаза – они прятались под козырьком форменной фуражки. Во всем его облике ощущалось крайнее напряжение.

– Я не ждала тебя так рано. У меня еще ничего не готово… О Боже, что же я держу тебя в дверях! Извини. Входи, пожалуйста. По-моему, в доме не осталось выпивки, но все равно…

Джесс решительно вошел в гостиную и снял фуражку. Глаза его потемнели от переполнявших его чувств.

– Не надо никакой выпивки, – сказал он.

– Тогда…

– Поедем со мной! – резко прервал ее Камерон.

Кирнан изумленно уставилась на него и в нерешительности покачала головой:

– Но Джесс, Лейси нет дома. Она…

– Оставь ей записку, – так же нетерпеливо проговорил он. Кирнан следовало бы возмутиться. Какое право он имеет ей приказывать? Ни одна леди этого бы не потерпела!

– Джесс, мне следовало бы послать тебя к черту, – тем не менее прошептала она, улыбкой смягчая грубые слова.

Капитан решительно шагнул к ней. И тут обычная самоуверенность его покинула. Слова прозвучали почти умоляюще:

– Но ты этого не сделаешь, правда?

Кирнан впервые в жизни почувствовала, что нужна Джессу – Нужна как женщина. Она смело взглянула ему в глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Харперс-Ферри (англ.) – буквально «переправа Харпера». – Примеч. пер.

Вернуться