Джейн Рейб 
День Бури
(Драконы Новой эры-2)

Пролог 
Красная тень убийцы

Красная драконица Малистрикс лежала на самой высокой вершине горного хребта посреди бесплодной пустоши. С этого плато, когда-то названного Гудлундской Равниной, она могла видеть большую часть своих владений. Клубы дыма струились из впалых ноздрей Малис, окутывая огромные темные глаза. Заостренные рога изгибались по обеим сторонам головы. Тело покрывала чешуя, каждая из пластин которой была размером с рыцарский щит. Тело драконицы светилось в лучах предзакатного солнца, как раскаленные угли.

Те немногие, кто отваживался прийти сюда, в любимое логово Малис, – такие, как Рыцари Такхизис, стоявшие сейчас перед ней, – были отчаянными храбрецами. Вулканы, окружавшие плато, извергали потоки лавы. Они сбегали прямо вдоль тропы, которая вела в пещеру драконицы, поэтому путники страдали от невыносимой жары и иногда погибали во время подъема.

Девяносто человек из армии генерал-губернатора, выбранные за свою храбрость, ловкость и преданность, находились здесь. Малис вообще относилась к людям как к низшим существам, но этих считала лучшими из всех. Их нельзя было сравнить с жителями множества деревень, уничтоженными ею с тех пор, как она завладела этой частью Ансалонского континента.

– Вы мои, – злобным ветром пронеслось по долине шипение драконицы. Языки пламени, потрескивая, извивались вокруг массивных челюстей.

– Повелевай нами. Твое желание – закон для нас, – сказал представитель рыцарей, выступив вперед и наклонив голову. Это был молодой человек, проявивший доблесть во многих битвах под командованием генерал-губернатора. И сейчас он вел себя смело и уверенно в присутствии огромной драконицы, хотя и испытывал при виде ее благоговейный страх.

Он был облачен в черные доспехи. Нагрудник украшало изображение мертвой лилии, завиток алого пламени окаймлял один из ее лепестков. Этот символ означал клятву верности, принесенную красной драконице. Молодой рыцарь стоял вытянувшись и расправив плечи. Оружие плотно примыкало сбоку. Малис взглянула на воина и приоткрыла пасть, обдав его горячим дыханием. Пот градом струился по лицу рыцаря, но он встретил взгляд драконицы, не моргнув и не уклонившись.

– Тебя зовут… – протянула Малис.

– Младший командир Рурак Гистер, – ответил он.

– Рурак, – повторила драконица, – Гистер.

Слова, произнесенные гулким, нечеловеческим голосом, звучали жутко. Драконица слегка наклонила голову и осмотрела воина с головы до ног. Малистрикс уже изучила его, пока процессия рыцарей поднималась по тропе на плато. Но ей хотелось, чтобы он почувствовал себя неуютно, хотелось проверить, сумеет ли он выдержать ее тяжелый, испытующий взгляд.

Малис с удовлетворением отметила, что ни один мускул не дрогнул на лице молодого человека и руки рыцаря не задрожали от страха. Воин действительно был выдержанным и смелым. Или он просто был непроходимо глуп? При других обстоятельствах можно было подумать и так.

– Рурак Гистер. – произнесла драконица, и каждый слог прокатывался по долине как эхо вулкана.

– Да, великая Малистрикс?

– Разоружись!

От этого приказа у всех воинов из отряда Рурака вытянулись лица, но сам он оставался невозмутим. Во взглядах рыцарей читались невысказанные вопросы. Рурак будет съеден? Его будут пытать? Кто будет следующим? Драконицу это позабавило. Ей понравилось и то, что рыцари остались в строю и внимательно, хотя и с испугом, наблюдали за происходящим.

Рурак сохранял стоическое спокойствие. Он положил боевые рукавицы и шлем на землю, затем накрыл их своим черным плащом. Потом он снял оплечья лат, щитки, прикрывавшие руки, и налокотники. С нагрудником пришлось немного повозиться, но, наконец, и он занял место рядом с остальными доспехами. Скинув почерневший от пота мундир, рыцарь обнажил мускулистый торс.

– Хватит, – остановила его Малис. Рурак стоял неподвижно и сосредоточенно смотрел в глаза драконицы, которая вдруг подняла лапу и несколько раз согнула перед ним один палец, подзывая его к себе словно собаку.

– Ближе, Рурак Гистер.

Рыцарь перешагнул через сложенные доспехи и приблизился к морде чудовища.

– Нет. Еще ближе.

Теперь расстояние до когтя драконицы было не более фута, и Рурак впервые высказал слабость – его нижняя губа слегка дрогнула. Но Малис решила простить ему эту оплошность: ей хотелось верить, что этот воин был самым подходящим из всех.

Драконица приподнялась и села на задние лапы. Огромная тень накрыла Рурака, немного уменьшив изнуряющую жару, которая одолевала его. Малис подняла хвост и некоторое время его рассматривала. Отыскав в нем самую тонкую чешуйку, она вытащила ее и осторожно поднесла прямо к глазам.

– На колени, – последовал приказ. Молодой рыцарь немедленно подчинился. Красная драконица нараспев начала произносить заклинания, настолько странные, что никто из стоявших на плато не понял ни слова. По мере того, как заклинание становилось громче, на плато становилось жарче. Из ноздрей драконицы начал вырываться огонь, опаляя края чешуйки.

Рурак почувствовал головокружение и лихорадку, почувствовал такой жар, какого еще не испытывал в жизни. Кровь стучала в висках, он скрипел зубами, чтобы не закричать, в то время как жаркие волны пробегали по его телу. Ему казалось, что кровь сейчас закипит, а кожа расплавится. Молодой рыцарь, не отрываясь, смотрел на молнии, вылетавшие из ноздрей дракона и облизывавшие чешуйчатую пластину. Пламя принимало формы причудливых существ с оранжевыми и красными крыльями, похожих на Малис. Видение было настолько диким и захватывающим, что Рурак не мог отвести взгляд даже тогда, когда маленькие огненные драконы устремлялись в его сторону.

Малистрикс приблизила чешуйку к рыцарю и неожиданно бросила ее ему на грудь. Кожа Рурака зашипела и начала трескаться. Несмотря на тренированность и природную выносливость, молодой рыцарь вскрикнул. Призрачные огненные драконы роем бросились на пластинку, едва она прижгла его плоть, и слились с телом, превратившись в один из мускулов на груди рыцаря. Края пластины испускали белый свет; она имела форму эмблемы, которая была изображена на нагруднике.

Рурак упал и заскреб ногтями землю. Мучительная боль овладела всем его существом. В горле у него пересохло, он страстно желал сделать вдох, но не мог набрать воздуха в обожженные легкие. Слезы катились из глаз рыцаря. Содрогаясь у лап Малистрикс, Рурак молил богиню Такхизис послать ему смерть. Но смерть не приходила. В конце концов, пульсация крови в висках уменьшилась, дышать стало легче, и воин смог подняться на колени. Жар не отпускал его, но тело жгло уже не так сильно. Рыцарь с трудом встал на ноги и покачнулся. Его сознание заволакивала туманная пелена, сквозь которую доносился голос драконицы:

«Я оказала тебя честь, Рурак Гистер, какой удостаивались очень немногие в этом мире». Глаза Рурака расширились от удивления – губы Малис не шевелились, слова сами собой возникали в сознании рыцаря.

«С этого дня часть меня постоянно будет с тобой. Она сделает тебя сильнее любого человеческого существа. Отныне ты не будешь испытывать усталости. Твои чувства обострятся, ум станет более проницательным. Мы соединились, Рурак Гистер, и теперь я буду видеть и слышать все, что увидишь и услышишь ты. Теперь ты по-настоящему мой».

– Приказывайте, повелительница, – громко сказал Рурак.

– Ты поведешь своих воинов через мои владения, в землю, которую люди называют Соламнией. – На этот раз слова драконицы слышали и другие рыцари, стоявшие в ожидании позади Рурака. – Мне надо знать, что там происходит; я узнаю это через тебя. Вы пойдете из деревни в деревню и будете обращаться с их населением как подобает повелителям. Вы должны узнать, куда двинулись беженцы с Ансалонского континента, кто подстрекает население сопротивляться власти драконов и Рыцарей Такхизис, и разыскать тех, кто может служить мне.

– Как пожелаете, – прозвучало в ответ.

– Ищите людей здоровых и умных, но с темной душой. Их я смогу использовать с толком. Но мне нужны только люди. Я укажу, куда их доставить.

– Я понял, Малистрикс.

Рурак отважился взглянуть на чешуйку. Она была яркого кроваво-красного цвета, но теперь не блестела. Пальцы рыцаря ощупывали ее края, то и дело попадая между его кожей и пластиной.

– Я всегда буду носить это? – осмелился спросить он.

– Ты не сможешь снять ее, не умерев при этом.

Рурак Гистер кивнул и принялся надевать доспехи. Он в последний раз посмотрел в огромные глаза драконицы, увидел в них свое отражение, повернулся и начал спускаться с плато вместе со своим отрядом.

Малис склонила голову на край обрыва и стала наблюдать за колонной рыцарей, шедших вниз по тропе. Она не видела Рурака, но знала, что он идет впереди. Красная драконица знала все, что он делает, потому что отныне могла смотреть на мир его глазами. Она видела скалы, по которым ступал Рурак, потоки лавы, через которые ему приходилось перепрыгивать.

Малис довольно замурлыкала, закрыла глаза и вообразила, что находится в прохладном лесу.

Земли Южного Эргота – от поросших кустарником и травой равнин на побережье до восточных горных склонов, насквозь пересекавших континент, – были покрыты искрящейся белой пеленой. Ледяные ветры гнали снег, наметая большие сугробы, которые постоянно меняли очертания. Континент превратился в настоящий айсберг. Лишь далеко на западе сохранялся относительно теплый климат.

Правитель Южного Эргота, свирепый дракон Геллидус, которого люди называли Фрост, сидел на краю маленького замерзшего озера. Геллидус был белым драконом, как и все в его владениях. Только глаза Фроста имели сине-зеленый цвет. Лишь изредка, когда плотный слой облаков ненадолго рассеивался, чешуя дракона начинала блестеть серебристо-лазурными прожилками, отражая голубизну неба.

Дракон был величаво спокоен и неподвижен. Он сидел, плотно прижав крылья к бокам и обвив хвост вокруг задних лап, глядя вокруг немигающим взглядом. Голову Фроста венчала искрящаяся корона из грациозно загнутых рогов. Они напоминали пять сосулек, причудливо росших вверх.

Геллидус посмотрел на озеро, наполнил легкие свежим морозным воздухом и медленно выдохнул, сдув снежный налет с замерзшей воды.

Обнажившийся лед мерцал и серебрился. На мгновение показалось, что он начал таять, приобрел бледно-розовый оттенок, как в те редкие безоблачные дни, когда лучи закатного солнца отражались от поверхности озера. Но сейчас была середина дня, и лед толщиной в несколько дюймов, разумеется, не мог растаять. Розовые тона расцвели сияющим оранжевым свечением, которое перешло в теплый ярко-красный цвет гаснущих угольков. Наконец цвет сменился на интенсивный кроваво-красный, и перед Геллидусом возник образ Малистрикс.

Фрост восхищенно уставился на диковинное видение громадной драконицы, затем опустил голову. Малис смотрела на него с расстояния в сотни миль.

«Твой ответ?» – вопросила она; слова сами собой возникли в сознании Геллидуса – это было частью магии, которую гигантская драконица использовала для общения. Малис достигала пятисот футов в длину и была в два раза больше белого дракона. Она могла без особых усилий раздавить его, легко растопить своим огненным дыханием снега и льды Южного Эргота. И тогда его скорчившийся труп нашли бы посреди выжженной равнины.

– Я буду твоим союзником, – сказал Геллидус. Его голос был звучным и проникновенным, как холодный ветер, свистящий на равнинах Южного Эргота. Но он был не таким властным, как голос Малис. – Я буду с тобой и не стану противостоять твоим замыслам.

Малис скривила губы в подобии улыбки, и в голове у белого дракона прогремели раскаты грома. Красная драконида была довольна. Белые, как чешуя Геллидуса, огоньки плясали между ее зубами, вылетая из пасти и оплетая голову, словно венок.

Белый дракон продолжал:

– Я также был бы не прочь стать твоим супругом, Малис.

Малистрикс кивнула:

«Согласна, Геллидус. Мы заставим Ансалон трепетать. Мои планы уже реализуются, и скоро я сообщу тебе, какую великую роль ты сыграешь в их осуществлении».

– Я польщен, – ответил белый дракон. – Когда мы встретимся?

«Скоро, – мягко прорычала драконица. – На Пыльных Равнинах, в царстве, именуемом Дантоллик».

– Нейтральная территория. О! Ты самая мудрая!

Но голос Малистрикс уже затихал в его сознании, а красное сияние на замерзшем озере бледнело, переходя в оранжевое, а затем в розовое. Через несколько мгновений лед снова был молочно-белого цвета, и успокаивающий холодный ветер гнал по нему снежную пыль.

Геллидус являлся единовластным правителем Южного Эргота. Прежде континент Каганести, Диковатых Эльфов, был землей с умеренным климатом. Имелись там и обширные пространства, покрытые льдом, однако населявшие их немногочисленные варварские племена не понимали всей прелести холода. Геллидус чувствовал необходимость властвовать над как можно большим количеством людей. В последние два десятилетия он менял климат на всей территории континента, приспособив его к своим суровым вкусам. Овладев Далтиготом – столицей страны, – он вскоре подарил его великанам-людоедам, предварительно разграбив городских богачей. Вскоре пала Долина Туманов вместе с легендарной Усыпальницей Хумы, героя Третьей Драконьей Войны.

Великаны-людоеды служили Геллидусу, отдавая дракону свою преданность, свои никчемные жизни и скудные силы. В южной части Пыльных Равнин белый дракон захватил в плен таной, уродливых людей-моржей, которых переселил на Южный Эргот. Они использовались в качестве охранников и посыльных.

Большинство Каганести, которые кочевали по острову, сбежали более десятилетия назад, но некоторые остались в западной части владений Фроста, за Дальними Гаардскими горами. Несмотря на суровый климат, они чувствовали себя там относительно свободными от влияния дракона. Правитель вел в основном сидячий образ жизни, но не был настолько ленив, чтобы оставить незахваченной эту часть континента. Белый дракон просто решил сохранить безопасное пристанище для людей. Это давало ему возможность наблюдать за ними, а также простор для дальнейшего разбоя, когда ему станет скучно.

Геллидус поднялся на коренастые лапы, расправил хвост, который тянулся за ним на дюжину футов, оканчиваясь плоским гребнем, напоминавшим плавник. Расправив толстую шею, он бегло взглянул на замерзшее озеро, пронзил передними когтями лед и погрузился в ледяную воду. Приятный холод охватил его тело.

Фрост не был первым супругом Малис. Эта честь принадлежала Келлендросу, Шторму над Ансалоном, который сейчас занимал ее мысли.

«Келлендрос использует рыцарей, – размышляла Малис, – хотя не настолько толково и умно, как я». Мысли красной драконицы часто обращались к синему дракону, претендовавшему на Северные Равнины и Палантас. Она считала его самым проницательным и могущественным драконом после себя.

– Что он решит? – подумала она вслух и принялась чертить на грязной земле плато странный символ. Пыль поднималась вокруг краев диаграммы, и воздух мерцал прохладной синей энергией.

«Келлендрос, я хотела бы говорить с тобой – здесь».

Глава 1
Прощание и поиски

Нарастающее давление холодной голубой воды заставило Дамона быстро очнуться. Он плавал над илистым дном озера, его длинные волосы развевались, как листья папоротника, вокруг головы, грудь ныла от невозможности сделать вдох. Дамон чувствовал, что скользит в уютные объятия темноты. Все части его тела онемели и налились невыносимой тяжестью и болью после битвы с драконом, но ему удалось собрать остатки сил, чтобы попытаться всплыть. Выбравшись на поверхность, он задохнулся. Легкие были полны воды и жадно втягивали воздух. Волосы налипли на глаза, но и сквозь пряди Дамон различал силуэты Палина, Ферил и Рига, поднимавшихся по склону холма с берега озера.

– Ферил! – Он поднял руку и забил ногами по воде, чтобы привлечь внимание эльфийки. Но кричать громко не было сил. А Ферил была слишком далеко, чтобы услышать, и удалялась все дальше и дальше.

– Ферил! – снова позвал Дамон, но тут что-то толкнуло его, обвилось вокруг ног, и неизвестная сила потянула вниз. Вода хлынула в горло, крики затихли. Темнота приблизилась и поглотила Дамона.

Незадолго до захода солнца «Наковальня Флинта» отчалила от пристани города Палантас. Галиот зеленого цвета скользил мягко и молчаливо, как призрак, через лабиринт рыбацких лодок, вставших к вечеру на приколе. Палин Маджере стоял на носу корабля, прислушиваясь к мягкому плеску рыболовных сетей и почти не различимому скрипу палубы под ногами, обутыми в сандалии.

Сын известных Героев Копья, Карамона и Тики Маджере, один из выживших в сражении у Рифта, Палин считался наиболее могущественным чародеем на Кринне. Однако, несмотря на магические силы и тайные знания, он чувствовал себя бессильным перед монстрами, угрожавшими миру. Маг проклинал себя за то, что не смог вчера спасти Шаон из Истера и Дамона Грозного Волка, когда синий дракон напал на них.

Палин перегнулся через перила и смотрел на горизонт, где окрашенное розовым небо встречалось с волнами. Его золотисто-каштановые с проседью волосы развевались на ветру, маг лениво смахивал их и зевал. Предыдущая ночь прошла без сна. Лежа с открытыми глазами, Палин думал о погибших друзьях. Рабочие закончили ремонт грот-мачты «Наковальни», перекушенной драконом во время схватки, и единственным звуком снаружи остался шелест волн.

– Мы уже достаточно далеко! – закричал Риг Мер-Крел, морской варвар, капитан «Наковальни». Он повернулся к полулюдоеду Ворчуну, своему старшему помощнику, стоявшему у бизань-мачты, поднял руку, сжал кулак и быстрым движением поднес его к груди.

Глухой полулюдоед кивнул в знак того, что понял приказ капитана, и направил матросов снимать паруса. Остальная часть команды «Наковальни» осталась на палубе. Они образовали круг возле тела, аккуратно завернутого в парус. Джаспер Огненный Горн, племянник легендарного Флинта Огненного Горна, встал на колени рядом с телом и начал заматывать шелковый шнур короткими толстыми пальцами. Он пробормотал молитву ушедшим морским богам, дернул себя за короткую коричневую бороду и задохнулся от рыданий.

Позади него стояла Ферил. Эльфийка закрыла глаза, слезы бежали по ее щеке с татуировкой, изображавшей дубовый лист.

– Шаон, – всхлипывала она, – как я буду жить без тебя, моя дорогая подруга?

– На кого ты оставила нас, – мягким эхом отозвалась Блистер, кендерша средних лет. Ее губы дрожали, она нервно теребила белые перчатки на своих маленьких руках. – Ты была единственной, о ком я всегда говорила как о… как о моей…

– Шаон не могла жить без моря, – начал Риг, его звучный голос оборвал причитания кендерши. – Я всегда шутил, что соленая вода, а не кровь течет в ее жилах. Шаткая палуба корабля была ее домом. Ты была моей первой помощницей, моим первым другом и моей… – Крупное тело морехода содрогнулось. Он перестал убаюкивать сверток и поднял его, напрягая стальные мускулы; к телу был привязан груз, чтобы оно могло утонуть. – Сегодня ты навеки соединишься с морем, которое так любила.

Капитан подошел к борту и остановился, представляя под парусиной лицо Шаон цвета грецкого ореха. Он никогда не забудет гладкости ее кожи, никогда не забудет обаятельной и озорной улыбки. Риг перекинул тело подруги через планшир и увидел, как оно быстро погружается, скрываясь из виду.

– Я никогда не забуду тебя, – сказал он так тихо, что никто его не услышал.

К Ригу подошла Ферил и встала рядом. Бриз играл ее кудрявыми каштановыми волосами и щекотал изящно очерченные мочки ушей.

– Дамон Грозный Волк тоже погиб. Но мы не смогли отыскать его тело. Он расстался с жизнью как Рыцарь Такхизис, приняв на себя благородную миссию, пожертвовал собой, чтобы избавить мир от синего дракона, который убил Шаон. – Эльфийка держала кожаный ремень в тонкой руке. Она нашла его среди скудных пожитков, которые Дамон принес на борт «Наковальни». Ферил замолчала на минуту, чтобы намотать короткую полоску кожи на наконечник стрелы. – Дамон свел нас вместе. Давайте почтим его память и память Шаон тем, что будем неразлучны и избавим наш дом от драконов. – Наконечник стрелы вместе с ремешком выскользнул из ее пальцев и упал в море, которое соединило их так же, как озеро соединило в себе Дамона и синего дракона по имени Гейл.

Вскоре лишь слабый скрип рангоута раздавался над волнами. Риг отвернулся от борта и кивнул Ворчуну. Полулюдоед отдал команду поднять паруса, а темнокожий мореплаватель встал у штурвала.

Через несколько дней, в знойный полдень, Риг, Палин, Блистер и Ферил, обливаясь потом, стояли в пустыне Северных Равнин. Перед ними сидела небольшая ящерка со свернутым кольцами хвостом. Она чмокала раздвоенным язычком и с особым вниманием наблюдала за эльфийкой, которая разговаривала с ней. Остальные смотрели на них, но ничего не понимали из странной беседы.

– Вскоре я смогу поселиться с тобой в этой пустыне, малышка, – объясняла Ферил с помощью щелчков и шипения.

– Бежим со мной через пески. Посмотри мой очень, очень красивый дом. Много, много пустыни для всех.

– Это самая прекрасная пустыня, – перебила Ферил, – но мне нужно знать…

– Лови со мной насекомых: хрустящих жуков, сладких бабочек, сочных кузнечиков. Очень, очень сочных кузнечиков. Много, много для всех.

– Меня не интересуют насекомые, – объяснила Ферил.

Ящерка казалась разочарованной и собралась убегать.

– Пожалуйста, не уходи, – прошипела эльфийка, подползая ближе.

– О чем они говорят? – спросила кендерша, глядя на Ферил и ящерку широко раскрытыми от любопытства глазами. – Риг, ты знаешь, о чем они говорят? Все, что я слышу, – одно шипение, будто кипит пара чайников.

– Тсс! – прервал ее мореход.

– Жалко, что я не владею магией, – продолжила Блистер раздраженно. – Я бы смогла сказать что-нибудь такое… в общем все. – Кендерша скрестила руки на груди и поглядела на землю. Единственное, что она увидела под ногами, были песок и пыль, оседавшие на ее тонкой оранжевой тунике. Туника была больным местом Блистер. Однажды утром она поднялась с нижней палубы, наряженная в широкое оранжевое одеяние, зеленые перчатки, зеленую шляпу и подпоясанная зеленым же ремнем. Риг сказал, что она похожа на спелую тыкву. Замечания оказалось достаточно. Кричащие оранжевые ботинки тут же были заменены коричневыми сандалиями, а зеленая шляпа спрятана в сундук.

– Палин, ты можешь разобрать, хотя бы по слогам, чтобы, всем стало ясно, о чем ящерица пытается…

– Она рассказывает мне о своей большой пустыне, – сообщила Ферил, быстро посмотрев на Блистер, и снова принялась шипеть и щелкать.

– Это ужасная, громадная пустыня, – заметила кендерша, оглядываясь на море песка, расстилавшееся вокруг.

Ей пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть мачты «Наковальни», возвышающиеся на горизонте в северном направлении. Такие тонкие и далекие, они походили на швейные иголки, торчащие из белого полотна пейзажа.

– Я знаю, что это очень большая пустыня, потому что видела ее на карте, которую приносил Дамон в Палантас несколько недель назад. Мы как раз собирались обследовать окрестности к югу от города. Шаон еще была с нами.

Она умолкла, заметив, как дрогнули губы Рига при упоминании о Шаон.

– Правда, – быстро продолжила Блистер, – мы воспользовались картой всего несколько раз. На нас напало одно из чудищ, которых создает синий дракон, и распугало наших лошадей, а карта была в седельной сумке лошади Дамона. Как вы думаете, лошадь жива? Как вы думаете, нам нужна другая карта? А может быть, ящерица из таких, ну, знаете, кто может нарисовать план маршрута хвостом прямо на песке? А может быть, мы…

– Тихо! – одернули ее Палин и Риг почти одновременно.

Кендерша выпятила нижнюю губу, разрыла пятками песок и уставилась на длиннохвостую зверюшку. Ящерка была поглощена беседой с Ферил.

– Ты очень сообразительная, – прошипела эльфийка.

– Очень, очень сообразительная, – согласилась ящерица, сев на маленькие задние лапы и взглянув в гладкое загорелое лицо и светящиеся глаза собеседницы. – Самая сообразительная в этой прекрасной пустыне.

– Могу поспорить, ты знаешь многое из того, что здесь происходит.

– Я знаю все, – ответила ящерица, раздувая маленькую грудь.

– Что ты знаешь о синем драконе?

– Синий? – Свернутый хвост ящерицы на мгновение распрямился, а глаза заморгали, – Коричневый как грязь?

– Синий как небо, – поправила эльфийка.

Ящерка, казалось, задумалась.

– Очень, очень большой ящер?

Ферил кивнула.

– Крылья? Как у птицы?

– Да. Дракон может летать.

– Держись подальше от очень, очень большого ящера, – продолжала вещать ящерица. – Он съест тебя очень, очень быстро.

Блистер потянула Рига за штанину.

– Я полагаю, наверняка это была твоя идея – поговорить с ящерицей. Мы же все хотим отправиться на Южный Эргот, во владения белого дракона. У тебя есть копье Дамона, и ты способен убить его.

– Это мое копье.

– Теперь да, – согласилась Блистер, – но сначала оно принадлежало Стурму Светлому Мечу, он использовал его в Войне Копья много лет назад. Потом оно попало к людям, которые разобрали его на части и хранили их как сувениры. Но Дамон и Палин вновь собрали копье, и Дамон владел им до самой смерти. Может быть, тебе следовало взять его с собой, на случай если мы встретимся с драконом, а не оставлять на корабле? Может быть, нам стоило плыть на Южный Эргот?

– Мы поплывем на Южный Эргот, – сказал Риг многозначительно.

– Хорошо, но я все-таки думаю, что ты должен был взять копье.

Риг вздохнул и понизил голос до шепота:

– Слушай, Блистер, я не знаю, как обращаться с копьем. Устраивает?

– Я думала, ты владеешь всеми видами оружия. Ферил говорит, что ты – ходячий арсенал.

– Мечи, кинжалы, гаррота – вот чем я умею пользоваться. Еще кистенем и некоторыми другими видами оружия. Но копье – это совершенно другое. Тут задействованы обе руки, вдобавок оно тяжелое. Для начала мне надо немного потренироваться, познакомиться с ним. Когда применяешь оружие, с которым незнаком, может выйти скорее вред, чем польза.

– А! Ты с самого начала не хотел говорить Палину, что не владеешь копьем. Вот и шепчешь теперь – не дай бог он услышит.

– Блистер! – заорал Риг.

– Действительно, зачем таскать по пустыне длинное копье! Тебе будет жарко, ты вспотеешь и рассердишься. Знаешь, лучше отдать копье кому-нибудь, кто умеет обращаться с ним. Может быть, Ворчуну или, может…

– Это мое копье, – повторил мореход, – у меня куча времени для тренировок – недели, месяцы, пока мы не попадем на Южный Эргот.

– Нам нужно немедленно отправляться туда, прямо сейчас.

– Я сказал, мы обязательно поедем, но только после того, как найдем логово синего дракона. Этот дракон убил Шаон, убил Дамона, пока умирал. У драконов куча сокровищ – так говорят в народе. Я собираюсь забрать столько, сколько смогу унести.

– Здорово! Я никогда прежде не участвовала в охоте за сокровищами! – воскликнула радостно Блистер. – Это ужасно интересно, несмотря на такую жару. Однако странно, что Палин пошел с нами в пустыню. Ведь он давно собирался на Южный Эргот.

Риг вздохнул:

– Палин согласился, потому что я капитан корабля и нужен ему, чтобы переправиться на Южный Эргот.

– Я согласился, потому что, обследовав логово мертвого дракона, мы сможем побольше узнать о них, – поправил Маджере, – думаю, тогда мы сумеем понять, как нам одолеть оставшихся в живых.

– Только бы удалось найти пещеру, – сказала Блистер, – те две птички, с которыми сегодня утром разговаривала Ферил, кажется, мало что знают. Теперь эта ящерица… ну, что она там говорит?

– Тихо! – вмешалась Ферил, – я еле слышу, что говорит моя маленькая подружка.

– Очень, очень большой ящер ест все, – продолжала ящерица, – ест верблюдов и…

– Он уже больше ничего не съест, – прошипела эльфийка. – Он мертв. Мой друг убил его.

Ящерка закрыла глаза, и ее темно-красный язык защелкал так, что Ферил поняла, какое облегчение та испытала.

– Очень, очень рада, что он мертв.

– Мы хотим посмотреть, где он жил.

– Нора ящера темная, и очень, очень противный запах, пахнет смертью.

– Ты была там?

– Один раз. Я была внутри, ловила жуков, потом убежала. Ужасный запах. Не захотела жуков, там плохие жуки.

– Ты проводишь нас туда?

– Нет. – Ящерица наморщила чешуйчатый нос, выпрямила хвост и повернулась в направлении юго-востока. – Очень, очень большой ящер жил в том направлении. Рядом со скалами, которые касаются неба. Долго идти отсюда – три дня, еще четыре, еще два. Но для тебя не так далеко. – Она посмотрела на длинные ноги Ферил. – Может быть, только для одного из вас. Очень, очень рада, что ящер мертв. Давай побежим со мной через пески. Поищем вместе сочных кузнечиков.

Эльфийка покачала головой:

– Сегодня у меня нет времени. – Она поднялась, отряхнула песок с колен и посмотрела, как ящерка быстро убегает.

– Она знает что-нибудь про логово дракона? – спросил Риг, вытерев пот с лица и сделав большой глоток из бурдюка.

– Туда, – ответила Ферил, указывая направление, обозначенное ящеркой. – Идите за мной.

Незадолго до захода солнца путники остановились на привал. Они не могли найти никакого укрытия и просто сели на песок возле маленькой дюны. У Палина ныли ноги от долгой ходьбы, а ступни просто горели из-за раскаленного песка, который забивался в сандалии. Тонкое одеяние, первоначально имевшее светло-зеленый цвет, потемнело от пота и липло к коже. Он закрыл глаза и попытался думать о чем-нибудь холодном.

– Ты уверена, что логово где-то здесь? – Риг повалился в нескольких футах от мага и взглянул на Ферил.

– Да, оно в этом направлении.

– Далеко еще? – Мореход стянул рубашку и попытался вытереть ею мокрую от пота кожу, но рубаху саму можно было выжимать. – Мы идем целый день. Может быть, разговоры с животными – не лучший способ отыскать пещеру дракона?

– А что, есть другое предложение? Ведь ты затеял это путешествие, Риг Мер-Крел, – напомнила эльфийка. – Если бы ты не упорствовал так в своих замыслах отыскать жилище мертвого дракона и разбогатеть, мы бы…

Ее слова повисли в воздухе.

– «Дом, – подумала Ферил. – Мы бы уже проделали большую часть пути до Южного Эргота, который был моим домом, пока там не поселился белый дракон».

Эльфийка повернулась спиной к спутникам и подставила лицо теплому ветру, ласкавшему ее кожу. Она переносила жару значительно лучше, чем ее ворчливые компаньоны. Будучи Диковатым Эльфом, она была привычна к капризам природы и даже наслаждалась суровым климатом. Ферил наблюдала за заходом солнца. Бриллиантовый тар окрашивал пустыню бледным красновато-оранжевым цветом. Это было захватывающее зрелище, и она в который раз пожалела, что Дамон мертв и не может сейчас вместе с ней любоваться закатом.

– Но зато мы не будем потеть, когда поплывем на Южный Эргот, – заявила Блистер и стала приводить в порядок свои косы. Когда пальцы, вечно скрытые перчатками, начали уставать, кендерша закусила губу, подумала немного и оставила прическу как есть. – Интересно, там будет очень холодно? Наверное, на острове стужа не такая лютая, как эта проклятая жара. Я утопаю в поту.

Риг улыбнулся. Это была его первая улыбка после смерти Шаон. Он опустошил второй бурдюк с водой, откинулся на песок и закрыл глаза. Мореходу было интересно, что бы подумала Шаон о нем, идущем по пескам в поисках норы, где когда-то жил дракон, убивший ее.

Хлопанье крыльев прервало мысли Рига. В нескольких ярдах от него фонтаном взметнулся песок. Прилетевший устраиваться на ночь гриф внимательно наблюдал за ними. Еще несколько его сородичей кружили в вышине.

Ферил быстро слепила из глины маленькую птичью фигуру. Она сосредоточилась на запахах и звуках пустыни и почувствовала, как теплый ветер относит ее мысли в сторону грифа. Пришлось довольно долго потрудиться, чтобы установить контакт с разумом падальщика.

«Скоро умрешь? – прокаркал он громко. Пронзительные тона заполнили мозг эльфийки. – Мой желудок стонет от голода, а ты будешь лакомым куском».

Эльфийка отрицательно покачала головой:

«Я собираюсь жить долго».

«Человеческие существа долго не живут на такой жаре, если у них нет верблюдов, – услышала она в ответ. – Скоро ты споткнешься, упадешь и больше не встанешь. Тогда ты сладко запахнешь смертью, а мы попируем».

«Ты любишь запах смерти», – это было утверждение, но Ферил увидела, что птица кивнула в знак согласия.

«Такой сладкий, – мечтательно проворковал гриф. – Может быть, ты знаешь место недалеко отсюда, где этот запах очень густой?»

Как только в небе зажглись первые звезды, четверка начала восхождение на огромную скалу. Она протянулась через пески, словно хребет наполовину засыпанного песком исполинского животного, и местами достигала сорока футов в высоту.

– Скалы, которые касаются неба, – шептала Ферил, вспоминая слова любезной ящерицы. – Логово дракона там.

Проходя мимо, Палин случайно задел ее в темноте, осмотрелся и направился к пещере. Чернота ночного неба окутывала подступы к логову. Плотные тени скрывали вход от посторонних глаз, поэтому даже днем его было трудно обнаружить. Шагнув во тьму, друзья оказались под неправдоподобно широким и низким сводом, увенчанным каменным гребнем. Мореход поднял бровь:

– Я не вижу никаких следов дракона.

– Ветер, – указала эльфийка на песок, змеившийся под их ногами. – Он замел его следы, так же как заметает наши.

– Если они здесь были, – сказал Риг. – Неизвестно, правду ли сказал тебе гриф. Может, и впрямь твоя ящерица самая сообразительная в этой пустыне. – Он взглянул на колдуна. – Здесь темно, а внутри будет еще темнее.

– Хочешь, подождем до утра, – предложила Ферил.

Палин был изможден, но больше всего хотел быстрее покончить с этим делом, вернуться на «Наковальню» и оставить позади ненавистную жару. Маг закрыл глаза и замер, пытаясь почувствовать колебания магической энергии вокруг себя. Ему удалось уловить слабую пульсацию земли.

В юности Палин был сильным и могущественным чародеем. У него был дар, наука давалась ему легко, и он творил великие чудеса. С годами магу стало недоставать силы воли и решимости, его чары уже не были такими ошеломляющими. Только опытные чародеи могли в полной мере оценить его искусство. Сейчас Палин заклинал огненную стихию, пропуская ее через канал, оканчивающийся у него на ладони.

– Ого! – воскликнула Блистер.

Маг открыл глаза. В руках у него появилась мерцающая сфера. Она вспыхивала белым, оранжевым и алым цветом, как огонь походного костра, но на ощупь была холоднее раскаленного песка пустыни. Простое волшебство оказалось полезнее любого фонаря.

– Ну, давайте посмотрим, что оставил после себя дракон, – сказал Палин и повел всех в глубь пещеры.

Неподвижный воздух внутри был насыщен трупным запахом, таким сильным, что у Палина заслезились глаза. Повсюду валялись клочья шерсти и обглоданные кости. Он встал на колени, чтобы рассмотреть их.

– Верблюды, – сказал он. – Только очень большое существо могло съесть столько верблюдов.

Следуя по каменному коридору, постепенно спускающемуся вниз, друзья вошли в огромное подземелье шириной в несколько сотен футов. Дышать по-прежнему было тяжело, но здесь не так сильно пахло гнилью. Свет, исходивший от шара в руке мага, освещал стены и потолок, но не рассеивал теней, которые цеплялись за ниши и выступы, образованные скалами.

– Я никогда не была в такой огромной пещере? – весело прощебетала Блистер. – С чего же начать, с чего начать? Палин, посмотри-ка сюда!

Кендерша стояла у скалистого выступа, указывая на чистый участок пола. Палин заметил глубокие выемки в камне, образующие какой-то узор. Он стал сметать оставшийся песок, чтобы увидеть рисунок целиком. Блистер принялась было помогать ему, но быстро сбежала, чтобы продолжить обследовать пещеру. Часть рисунка показалась Палин знакомой. Это был фрагмент заклинания, которое он когда-то знал.

– Интересно, почему дракон полагался на этот вид магии, – удивился маг вслух, внимательнее изучая изображение. – У них ведь есть скрытые врожденные силы. Искривленная линия олицетворяет изменение или возрождение, волнистая, пересекающая первую, имеет золотое напыление по всей длине и символизирует силу и энергию, круг, наполненный воском, прорезающий половину диска луны, обозначает…

– Палин! – окликнула его Ферил. Они с Блистер стояли на коленях и что-то разглядывали на полу. Прямо над ними в потолке была трещина. В слабом свете, падавшем сверху, различались следы, напоминающие снежные хлопья. – Взгляни на это. – В голосе эльфийки слышалась тревога, поэтому Палин быстро оторвался от диаграммы.

Риг, который был занят тем, что постигал громадные размеры помещения, быстро присоединился к ним.

– Это часть отпечатка большого следа, – разглядел он, наклоняясь через плечо эльфийки. – Выходит, что твои приятели-зверушки были правы. Это действительно логово дракона. А еще это значит, что я сейчас же пойду дальше, на поиски сокровищ. Я говорил вам, что поход будет недолгим.

Ферил нахмурилась и загрустила.

– Это, должно быть, след от когтя. По-моему, от маленького когтя правой передней лапы.

– Охо-хо, – вздохнула кендерша.

– Да, у дракона очень большие когти, – сказал Риг, – ну и что теперь? Это и так известно. Мы видели его близко, когда он убивал Шаон. Пошли, Блистер, мне потребуется помощь, чтобы наполнить это. – Он снял с пояса два кожаных мешка и один протянул кендерше. Блистер не шевелилась, поглощенная тщательным изучением отпечатка.

– Эта отметина слишком большая, – взволнованно объясняла эльфийка. – Дракон, который убил Шаон и Дамона, был слишком маленьким, чтобы оставить этот отпечаток. Верите вы в это или нет, но я думаю, что мы в пещере другого дракона.

– Охо-хо, – повторила Блистер еще тише.

– А отпечаток свежий, оставлен день назад, – продолжала Ферил.

– Это берлога живого дракона? – спросил Риг, и его голос внезапно стал тише. Мореход с трудом сглотнул и поглядел на Палина. – Копье на корабле. Я думал, что дракон мертв и оно не понадобится. Пойдемте-ка отсюда, пока не поздно.

– Уже поздно, – прозвучал скрипучий голос у входа.

Паника овладела четверкой. Все, как один, обернулись, чтобы посмотреть на говорящего.

У входа стояло существо, похожее на дракона. Но у него не было передних лап, только перепончатые крылья, как у летучей мыши, достигавшие в размахе пятидесяти футов. На концах крыльев росли большие острые шипы. Длинная гибкая шея вытягивалась, словно гигантский удав. Чешуя и кожа были цвета затвердевшей грязи, пятна на брюхе напоминали рассыпанный, гравий. Чудовище угрожающее клацало вытянутыми челюстями, заполненными двойными рядами острых зубов. Большие грушевидные глаза, черные как ночное небо, сверлили пришельцев. Зверь щелкнул хвостом, усеянным ядовитыми колючками, выпустил когти задних лап и шагнул ближе. Песок стелился по полу под взмахами крыльев.

– Это виверн, – заметил Палин.

– Коричневый дракон, о котором упоминала ящерка, – сказала Ферил.

– Я никогда такого не видела, – прошептала Блистер. В ее голосе послышались нотки благоговейного ужаса.

– Хвала богам, это не настоящий дракон, – вздохнул Риг, немного успокоившись, – и уж наверняка это был не его след.

Мореход вытащил саблю. Клинок, сверкнул в лучах волшебного шара.

– И он даже меньше того, что убил Шаон. Я возьму его.

– Что возьмешь? Что-нибудь украдешь? Хозяин будет в бешенстве! – заревел вошедший.

– Я не думал, что виверны умеют говорить, – удивился Палин.

– А они и не умеют, – ответила Ферил.

– Что нашел? – раздался такой резкий голос, будто гвоздем царапали по стеклу. – Что-то нашел?

И тут появился второй виверн. Этот был немного меньше, но выглядел точно так же. Он хлестал хвостом из стороны в сторону, вытягивая шею, чтобы лучше видеть происходящее из-за крыла первого.

– Люди. Нашел людей. Думаешь, они были здесь?

– Не знаю. Их не было, когда уходил. Теперь здесь. Было жарко, когда уходил. Теперь холодно. Люди пришли между жарой и холодом. Глупые люди.

Риг сильнее сжал рукоять сабли. Взгляд его темных глаз перебегал с одного виверна на другого.

– Это была прекрасная мысль – поискать сокровища дракона, – прошептала Ферил мореходу. Потом повернула голову в сторону Палина. – А ты говорил, что, обследовав логово дракона, мы побольше узнаем о них. Если бы вы оба послушались меня, мы бы уже плыли к Южному Эрготу.

– Может быть хуже, – предположила кендерша. – А вдруг их еще больше или появится дракон, который оставил след.

– Ничего, прорвемся, – пробормотал мореход.

– Хватит болтать, сдавайтесь! – приказал тот, что покрупнее. Его глаза остановились на Риге. – Брось свою сверкающую колючку. Сейчас же.

– Не дождешься!

Сабля взметнулась высоко над головой капитана и опустилась вниз скользящим движением, разрубая кожу на брюхе чудовища. Рана была неглубокой, и тварь завыла скорее от удивления, чём от боли.

– Они не сдаются, – проскулил маленький, ошарашенный таким поведением. – Что делать? – спрашивал он. – Делать что-нибудь?

– Хватать людей. И отдавать хозяину.

– Отдадим Шторму над Ансалоном, когда вернется! Мысль хороша!

– Шторм над Ансалоном? – произнес Палин. – Это пещера Келлендроса! Мы должны убираться отсюда!

– Келлендрос! Дракон-владыка! – закричала Блистер. Кендерша засунула руку в дорожную сумку, висевшую у нее на боку, и стала рыться в куче предметов малопонятного назначения, хранившихся там. Наконец она вытащила пращу и зарядила ее грецким орехом, который тоже отыскался в сумке. Блистер раскрутила свое оружие и метнула орех, который волчком полетел в маленького виверна и ударил его в нос.

– Люди жалятся! – завизжал тот.

Палин отвлекся от звуков, окружавших его, и сосредоточился на светящейся сфере. Цвета становились ярче. Шар понемногу нагревался, пока не обжег руку мага. Тогда чародей бросил его на землю и продолжил пристально разглядывать.

Ферил упала на живот, вытянула руки перед собой и принялась быстро разгребать песок, пока пальцы не коснулись холодного камня. Она ощущала себя спокойной, твердой и древней, как скала. Чувства покидали тело, проникали в камень, сливались с ним. Эльфийка превращалась в единое целое с полом пещеры. Ее покрывал песок, обжигал жар магического шара, царапали когти вивернов.

– Стань водой, – обратилась она к скале. – Плыви со мной. – Скала отвечала на ее мысленные приказы и становилась мягкой как глина. Ферил изо всех сил вонзила пальцы в камень. – Мягче! – еще раз приказала она скале. – Стань совсем жидкой! Быстро! – Старания не пропали даром. Руки погрузились в камень, холодный и густой как грязь. Пальцы яростно работали, рисуя поток волнообразных линий. – Теперь утекай от меня! Беги водным потоком!

За это время Палин соорудил настоящий костер.

– Огонь делает мне больно! Я не люблю, когда больно, – жаловался маленький виверн.

Искры летели в его сторону. Грудь чудовища была сильно опалена. Оно бешено хлопало крыльями, пытаясь сбить пламя. Маг, не отрываясь, смотрел на раскаленный шар, в результате следующая огненная струя достала тварь. Визг виверна эхом пронесся по пещере.

– Люди не сдаются! – вопил он. – Они ранят нас! Они жгут нас! Все еще хватать их?

– Не надо хватать! – заорал в ответ большой виверн. Отвлеченная огнем и своим собратом, тварь не заметила побелевшего Рига, который нанес очередной удар. Эта рана оказалась более глубокой. Она расползалась вдоль живота, черная кровь забила из нее фонтаном. Виверн взревел. Вытянув шею, он попытался укусить моряка, но тот оказался проворней и вовремя увернулся.

– Убить людей! – завыл маленький виверн, взмахнув хвостом. Шипы вонзились Ригу в бедро. Он задохнулся и упал на колени, сабля зазвенела о камни. Второй удар хвоста попал в грудь морехода, Риг вскрикнул от боли и забился в судорогах, его бросало то в жар, то в холод.

– Темный мой! – взвыл большой виверн, когда его приятель попытался, приблизиться, и надвинулся на Мер-Крела.

– Мой тоже! – потребовал маленький, оставив кровавую отметину на плече капитана.

– Поделим! Следующим будет тот, что с огнем! – Большой увернулся от новой вспышки и ударил колючим хвостом морехода в грудь.

Риг не мог больше сдерживать крики. Его поглотили сменяющие друг друга волны озноба и жара, он корчился от боли, лежа на каменном полу пещеры.

– Мой для еды! – Крупный виверн скорчил довольную гримасу. Его змеиная шея подалась вперед, а голова повернулась к корчившемуся от боли моряку. Едва тварь раскрыла пасть, как тут же была вынуждена отпрянуть, потому что на нее обрушился град мраморных осколков.

– Отстань от него! – кричала кендерша, выискивая боеприпасы в своем мешочке.

Следующий залп состоял из пуговиц и мелких камешков. Блистер кинулась к мореходу и стала оттаскивать его с опасного места.

– Ненавижу укусы! – зарычало большое чудище, его глубокий голос отскакивал от стен пещеры. – Укусы! Укусы! Забери малявку!

– Я не могу! Пол засасывает меня! Не могу двинуться!

Камень, как расплавленная лава, растекался от Ферил, огибая Палин, Блистер и Рига и образуя жидкую массу вокруг когтистых лап вивернов.

«Затвердей! – приказала она скале. – Стань снова каменной!» – От напряжения Ферил не могла даже пальцем шевельнуть, но скала послушалась ее и приняла изначальную твердую форму. Эльфийка поднялась на колени и потрясла головой, чтобы прийти в себя.

Палину удалось поразить большого виверна в голову. Взрыв был такой громкий, что заглушил крики твари. Запах обгоревшей плоти поглотил все остальные. Лицо кендерши исказилось от отвращения при виде изуродованной морды – осколки костей торчали сквозь обожженные раны на нижней челюсти. Вой виверна становился все громче, он бил хвостом, пытаясь достать Блистер и Рига. Но они уже были на безопасном расстоянии.

Палин, поняв, что опасность миновала, ослабил огонь магической сферы и вновь использовал ее как фонарь.

Чародей подошел к капитану и помог ему подняться на ноги, затем осмотрел раны и ощупал припухлости вокруг них.

– Я думаю, это какой-то яд. Жалко, что с нами нет Джаспера. Он знает, что делать в таких случаях.

– А с этими что? – Кендерша указала на извивающихся вивернов.

– Это самые омерзительные твари на свете, – сказала Ферил. – Пусть подыхают. Давайте-ка выбираться отсюда, пока не вернулся дракон.

– Не возражаю, – поддержал Риг. Он заскрипел зубами. По его телу прокатилась очередная горячая волна. За ней последовал озноб, который бросил его в сильнейшую дрожь. – Я чувствую себя отвратительно, – прошептал мореход и, потеряв сознание, упал на руки Палина.

– Тебе придется помочь мне нести его, – обратился маг к эльфийке. – Как только выберемся, мы сможем…

Но договорить он не успел. В пещере вспыхнул яркий свет, сопровождаемый раскатом грома. Палина отшвырнуло на несколько футов в сторону, рядом с ним повалился бесчувственный мореход.

– Потомок Келлендроса! – закричала Блистер и потянулась за пращой.

Ферил оглянулась и увидела еще одно чудовище, выступившее из скрытого тенью тоннеля в глубине пещеры. У него были человеческая фигура и такое выражение глаз, которое, увидев однажды, трудно было забыть. Кожу существа заменяли синие треугольные чешуйки, спускавшиеся от макушки до кончика короткого хвоста. Они переливались сапфировыми искрами в свете потухающего шара Палина. В стороны от лопаток расходились загнутые крылья. Монстр взмахивал ими и парил невысоко над землей.

На прошлой неделе все они видели подобных существ. Одолеть этих тварей было непросто.

– Убери плохих людей! – закричал большой виверн, обращаясь к чудищу.

– Убей их! – настаивал маленький.

Синий прислужник Келлендроса оскалил перламутрово-белые зубы, между которыми плясали разноцветные искры. Такие же искры вспыхнули на острых когтях и устремились к Ферил.

В ту же секунду Блистер выпустила из пращи осколки черепицы, перемешанные с горстью гвоздей. Она промахнулась, но от неожиданности существо отшатнулось за выступ в стене пещеры.

Эльфийка использовала драгоценные мгновения, подаренные ей кендершей, и ринулась к лежащей на полу пещеры сабле Рига. Она схватила рукоять, когда прозвучал треск второй вспышки. Блистер вскрикнула и рухнула на землю.

– Проклятая тварь! – закричала эльфийка. Сабля оказалась для нее слишком тяжелым оружием, но Ферил попробовала повторять движения морехода, бросаясь вперед и поднимая клинок над головой. Изо всех сил взмахнув саблей, она разрубила чешую на плече чудовища и, избежав удара его когтей, отступила для новой атаки.

На этот раз эльфийка целилась в область шеи; сверкнула сталь, голова монстра покатилась по песку, оставляя за собой потеки черной жижи. Глаза его расширились и тут же померкли, туловище на секунду содрогнулось. Послышался хлопок, резкий свет озарил площадку. Ферил зажмурилась, но слишком поздно. Ее обступила непроницаемая чернота, руки и ноги онемели. Она попятилась назад, стараясь нащупать руками стену.

– Блистер, ты жива? – позвала эльфийка.

– Да, – послышался ответ кендерши, – но я вся изранена.

– Ты можешь идти?

– Я-то могу, а вот Палин и Риг вряд ли. По-моему, они живы, но двинуться не в состоянии.

– Продолжай говорить, – попросила Ферил, – я пойду на звук твоего голоса. Ты должна помочь мне вытащить их отсюда. – Постепенно она стала различать оттенки цветов – серые стены, белизну песка, красное мерцание догорающего огня Палина, но изображение было нечетким. – Это будет нелегко, Блистер.

– Нелегко? Да почти невозможно! Они оба ужасно тяжелые! – заголосила кендерша.

Но Ферил, несмотря на озноб и сонливость, не сдавалась. Она двинулась на голос Блистер, не переставая напрягать глаза, чтобы вернуть зрению ясность. Позади раздался едва различимый звук хлопающих крыльев. Из глубины пещеры спешили еще три монстра. Темноту подземелья прошила дугообразная молния.

– Блистер, беги! – закричала эльфийка, падая на колени. Молния пролетела над ее головой. Пытаясь избежать следующего попадания, она отскочила в сторону, но другой потомок дракона не промахнулся, и Ферил упала прямо на пути чудовища. Сильный удар в плечо отшвырнул ее на камни.

Кендерша бросила последний взгляд на своих упавших товарищей, на приближающихся монстров и побежала так быстро, как не бегала никогда в жизни.

Глава 2
Мириел Абрена

Рыцарь Такхизис спускался по пыльной тропе. Длинный меч в ножнах при каждом шаге бил его по ноге, а сам он рисковал запутаться в свисающем плаще. Рыцарь шел, старательно обходя дымящиеся лачуги и тела людоедов, которые по глупости осмелились бросить вызов его Ордену.

«Лучше бы они сдались, мы давали им такую возможность. Почему они не послушались голоса разума? Ведь другой клан людоедов состоит в союзе с рыцарями, и они понимают, что подчинение – самая разумная политика», – размышлял он, перешагивая через обезглавленные тела и разгоняя тучи насекомых, привлеченных лужами свежей крови.

Рыцарь остановился на минуту перевести дух и поглядел на худенькое тело девочки. Скрюченная, изрубленная, с неподвижными выпученными глазами, она напоминала сломанную куклу. Во время штурма погибло много детей. И ничего нельзя было поделать, он это знал. Настоящие рыцари не воюют с теми, кто не может защитить себя, это противоречит законам чести. Но дети иногда случайно попадаются на пути.

На расчищенном участке в дальнем конце деревни собирался весь отряд. По пути туда рыцарь увидел своего командира. Рыцарь остановился, расправил плечи и пошел длинными, размеренными шагами, как на параде. Так их учили маршировать три года назад, когда он был принят в Орден. Подойдя с приветствием к командиру, он отряхнул пыль с плаща, поправил шлем и, набрав полную грудь воздуха, обратился:

– Сэр! Прибывает генерал-губернатор!

– Вы Арвел?

– Да, сэр! Офицер Дерон корректирует движение кортежа генерал-губернатора через ущелье. Он велел немедленно проинформировать вас, сэр.

– Очень хорошо, Арвел. Встаньте в строй!

Арвел быстро занял место в первой шеренге. Ему выпадала отличная возможность увидеть генерал-губернатора.

Арвел был самым маленьким и нескладным в отряде. Ему было всего тринадцать лет – так что он был еще и самым младшим. Орден Рыцарей Такхизис принимал на службу юношей из благородных семейств в раннем возрасте, но никто не слышал, чтобы туда поступил рекрут моложе пятнадцати лет.

Пока командир быстро, но основательно осматривал бойцов, сердце Арвела билось в предвкушении – генерал-губернатор уже здесь, в деревне людоедов на границе Нераки и Блотена! Он старался стоять абсолютно прямо, полный внимания и радостного возбуждения. Черные доспехи имели предельный вес, который был ему по силам, и Арвел молил ушедшую Королеву Тьмы послать ему твердости и не позволить быть мягкотелым. Капли пота выступили на его лице от волнения, но Арвел успешно боролся с искушением вытереть их.

– Равнение направо! – приказал командир.

Юный рыцарь повернул голову так, что подбородок почти поравнялся с плечом. И тогда он увидел ее, медленно спускавшуюся по тропинке в их направлении, – генерал-губернатора Мириел Абрену.

Она ехала верхом на черном жеребце, черном как ночь, как латы и плащи Рыцарей Ордена. У нее были острые черты лица и без единой морщинки красноватая кожа. Темно-синие узкие глаза смотрели остро, а в форме маленького носа было что-то ястребиное. Завитки светлых волос с нитями седины выбивались из-под шлема и слегка касались шеи.

«Не очень красивая женщина, – подумал Арвел, – хотя в то же время ей не откажешь в привлекательности. Но главное, она – воплощенное могущество. Видно, что она из тех, чье поведение и манеры притягивают и держат в повиновении».

Мириел оказалась единственным офицером, который был способен вновь собрать рассеянных по Кринну Рыцарей Такхизис в гордый Орден. Она покорила драконидов, хобгоблинов и великанов Нераки, став генерал-губернатором этой земли и возглавив Рыцарство. И теперь эта женщина была здесь – всего в нескольких ярдах!

Арвел глубоко вздохнул и продолжил наблюдать.

Ей, должно быть, было около пятидесяти, хотя выглядела она, по меньшей мере, лет на десять моложе. Обмундирование, которое весило значительно больше его доспехов, идеально сидело на мускулистой фигуре Мириел, и генерал-губернатор не выказывала ни малейших признаков усталости.

За Абреной ехало больше дюжины мужчин на черных конях. В основном это были, как и Арвел, Рыцари Лилии, воины Ордена. Однако среди них выделялись двое с вышитыми на камзолах остроконечными коронами. Это были Рыцари Ордена Шипа – маги.

Подъехав ближе, Мириел Абрена легко спрыгнула с лошади и приветственно кивнула командиру. Тот отсалютовал ей и, указав на свой отряд, доложил:

– Генерал-губернатор, для нас большая честь ваш неожиданный визит!

– Вы быстро заняли деревню, – ответила она, изучая шеренги бойцов.

– Осмелюсь доложить, генерал-губернатор, у нас всего несколько раненых. Никто из наших воинов не погиб.

Прохаживаясь вдоль первой шеренги, Абрена поинтересовалась:

– А что с людоедами, командир? Вы взяли кого-нибудь в плен? – Генерал-губернатор остановилась всего в нескольких шагах от Арвела, и его сердце бешено заколотилось. Быть так близко от нее! Этот день он запомнит на всю жизнь!

– Только троих, госпожа. Все они сражались как бешеные псы. И ни за что не покидали поле боя, даже понимая, что все равно разбиты.

– Глупо. Но достойно, – прозвучал ответ. – Приведите их сюда.

Теперь Абрена стояла напротив Арвела, ее холодный взгляд проникал прямо в его душу.

– Это было твое первое сражение? – спросила она.

– Нет, генерал-губернатор, – быстро ответил Арвел. В горле у него моментально пересохло, поэтому голос прозвучал хрипло. – Это моя третья битва, генерал-губернатор.

Абрена развернулась на каблуках и прошлась вдоль строя. Два мага, сопровождавшие ее, стояли молча, пока не привели пленных. Людоеды показались Арвелу очень молодыми, почти детьми. Их руки были связаны за спиной, концы веревки, опутывавшей лодыжки, мешали идти. Они вызывающе смотрели на врагов, а самый старший бормотал проклятия на своем языке, пока их силой опускали на колени.

– Вы повержены, – заявила генерал-губернатор спокойно. – Мы забираем эти земли. Ваши люди мертвы. Вы – единственные оставшиеся в живых из вашего клана. – Слова она произносила ровно, без эмоций. – Эта земля – основной плацдарм для наших дальнейших завоеваний. Отсюда легко осуществить нападение на Санктион. Это была решающая битва, мы получили выход к Новому Морю, а побережье Санктиона позволит нам расширить зону наших военных поселений.

– Отсюда очень далеко до Санктиона, – прорычал старший. – Вы не получите этот порт.

– Нет? – Резким движением руки Абрена схватила людоеда за горло. – Ваша деревня была только первым шагом, и она очень быстро пала.

– Много других деревень, – проскрежетал он, – значительно больше этой. Вы будете повержены.

– Скажи мне, сколько людоедов в соседних кланах?

Его ответом был плевок. Мириел сдавила горло людоеда так сильно, что он упал на землю, и направилась к оставшимся пленникам.

– Сколько людоедов в соседних кланах? – повторила она.

Стоявший ближе нахмурился и покачал головой:

– Ничего я вам не скажу.

– Ты верен своим товарищам, – заметила Абрена таким же спокойным тоном. – Я уважаю это. – Мириел щелкнула пальцами, и один из магов, стоявших позади, выступил вперед. Его рука вмиг накалилась докрасна. Дерзкий молодой людоед вскрикнул, потому что его кожа стала покрываться лопающимися пузырями, как будто ее облили кипящим маслом, грудь распухла. Чародей сжал кулак, поднял его и прочитал нараспев заклинание. Молодой людоед повалился в грязь, где корчился несколько мгновений, пока не умер.

Генерал-губернатор повернулась к единственному оставшемуся в живых, самому молодому из всех.

– Может быть, ты будешь более сговорчив?

Молодой людоед сбивчиво заговорил, вначале спотыкаясь на незнакомых словах чужого языка. Но вскоре речь потекла быстрее, и завоеватели узнали всё, что их интересовало: о близлежащих деревнях, о количестве людоедов в них, об устройстве защитных сооружений. Пленник выдал и имена вождей, которые смог вспомнить, и время, когда воины-людоеды обычно уходят на охоту.

– Так значительно лучше, – промолвила Мириел Абрена. Людоед с надеждой смотрел на нее. Но, уклонившись от его взгляда, генерал-губернатор повернулась к Арвелу и поманила его пальцем.

Юный Рыцарь Такхизис, раздувшись от гордости, промаршировал к ней.

– Да, генерал-губернатор?

– Этот нам больше не нужен, – указала она на людоеда. – Убей его.

Арвел посмотрел на пленника, который показался ему всего на несколько лет старше той убитой девочки, что лежала посреди деревенской улицы. В глазах юного людоеда застыли ненависть и страх. Рыцарь вытащил меч, пронзил людоеду живот и одним сильным ударом перерубил шею. Теперь он просто сиял. Ведь именно ему из всех присутствующих рыцарей отдала приказ сама генерал-губернатор! Арвел вытер лезвие об одежду убитого, сунул клинок в ножны и замер в ожидании.

– Проследи за тем, чтобы все тела были захоронены, – сказала Мириел, обращаясь к нему. – Хижины обыскать, потом сжечь. Все полезные вещи передай этим людям, а они решат, нужны ли какие-нибудь из них для Нераки. – Она указала на колдунов и направилась к своему коню. – Командир, можно вас на пару слов.

Арвел видел, как командир поспешил присоединиться к генералу-губернатору, и услышал несколько упоминаний о драконах. Затем он приступил к выполнению приказа о захоронении останков.

Какие удивительные истории он сможет рассказать об этом дне!

– Командир, расположите ваш отряд поблизости, в пределах видимости деревни. Следите за тем, не подойдет ли какой-нибудь клан людоедов на разведку. Уничтожьте их. Через неделю я пришлю сюда еще несколько фланговых групп для пополнения ваших рядов. Когда соберете достаточно людей, захватите еще несколько деревень. Используйте сведения перебежчиков. Когда здесь скопятся силы дивизиона, я вернусь и мы выступим на Санктион.

– Генерал-губернатор?

Стальные глаза Абрены пронзили командира.

– Да?

– Мы находимся недалеко от владений Малистрикс, красной владычицы. Знает ли она, что мы забираем себе эту землю?

Тень усмешки промелькнула на лице Мириел.

– Малистрикс хорошо осведомлена о моих планах. У нее нет никаких возражений, и нам нечего бояться. В конце концов, мы делаем это и для нее, наши интересы не пересекаются.

Командир с трудом сглотнул и отважился на следующий вопрос:

– Генерал-губернатор, вы отправили несколько отрядов синему дракону, Шторму над Ансалоном. Наши полки захватили Палантас, Элкхолм, Хинтерлунд, фактически все Северные Равнины для него. Синий дракон вознаградил нас. От красной драконицы мы не получаем ничего, а вы все посылаете и посылаете ей рыцарей. Я не вижу причин для того…

– Малистрикс – одна из самых могущественных владык, командир, – многозначительно сказала Мириел, усаживаясь в седло. – Она дарует нам жизнь. Я думаю, это стоит некоторой преданности.

Мириел Абрена тронула поводья и пустила жеребца в галоп.

Глава 3
Тревожная ночь

Кендерша смотрела на вход в пещеру и поглаживала свои изуродованные руки, которые всегда начинали болеть, если она нервничала. Палин, Ферил и Риг – все остались лежать там. Блистер повезло больше, чем остальным, но все равно она пострадала. Ужасно жгло спину в том месте, куда попал разряд молнии.

«Интересно, что с моей одеждой? – подумала она. – Интересно, не идет ли у меня кровь? Интересно, как там они?»

Блистер приподняла голову и прислушалась, но не услышала ничего, кроме бормотания пойманных в ловушку вивернов, их скрипучих голосов, отражавшихся эхом от выбоин в стенах. Не было слышно ни хлопанья крыльев, ни треска молний. И ни одного звука от ее друзей.

– Я могу привести помощь. Да, я могу вернуться на корабль и позвать Джаспера и Дикого, взять копье Дамона, то есть Рига. Потом мы все вернемся сюда и спасем их, если к тому времени они будут еще живы. Если они живы сейчас.

Она взглянула на темное небо, на пески, окружавшие ее со всех сторон, серые в слабом свете звезд.

– А смогу ли я найти «Наковальню»? Я ведь не знаю, где север. – Кендерша закусила нижнюю губу и подошла к самому входу в пещеру. – Ничего не вижу без магического огня Палина. Ничего не вижу в темноте. – Она шагнула вперед и осторожно ощупала скалы. Камень не прощупывался через плотную ткань перчаток. – Кто-то должен помочь им, и я единственная, кто может это сделать.

Блистер осторожно сняла перчатки, освобождая пальцы, покрытые рубцами, сделала еще шаг и оказалась в полной темноте. Прижав руку к стене, она принялась ощупывать путь, превозмогая боль.

Шаон была единственной, кому Блистер рассказала о случае, когда она искалечила пальцы. Несколько лет назад любопытство заставило ее забраться в сундук одного торговца, в котором оказалась волшебная ловушка. Она-то и оставила на руках кендерши уродливые шрамы, которые ей приходилось все время скрывать под перчатками разных фасонов и расцветок. Возможно, тот факт, что Блистер доверилась Шаон и рассказала ей эту историю, послужил поводом, что ее первая подруга была проклята. А Блистер больше не хотела терять друзей.

Кендерша ежилась, когда ее рука касалась острых камней. Подушечки пальцев были очень чувствительными, даже потоки воздуха, проникающие внутрь пещеры, причиняли им боль. Они ощущали, как замирает воздух, если Блистер приближалась к предмету, преградившему путь, – обломку скалы или скелету верблюда.

Когда стоны вивернов стали громче, кендерша набрала побольше воздуха в легкие и решительно двинулась в глубь пещеры.

«Я должен был пойти с ними, – думал Джаспер Огненный Горн. – Не то чтобы я очень люблю путешествовать по пустыне, но тогда бы я так не беспокоился. – Он облокотился о фальшборт „Наковальни“, подергал короткую бороду и взглянул на звезды. – Ферил может постоять за себя, Риг тоже, Палин вообще один из самых могущественных чародеев Кринна. Но брать с собой кендера! Это уж точно двойная глупость. Мне нужно было настоять и пойти вместо нее. В конце концов, я обещал Золотой Луне, что буду помогать Палину и его друзьям».

Гном услышал позади скрип палубы и оглянулся.

– Привет, Ворчун, – сказал он, но тут же виновато улыбнулся и потряс головой. – Извини, – произнес он, старательно шевеля губами, и приветственно помахал рукой.

Здоровенный полулюдоед оскалился:

– Джас-пи-ер не поздно?

Гном поднял руки и покрутил ими у лица. Это означало: «Беспокоюсь. Мои друзья. Не могу спать».

Ворчун кивнул с пониманием:

– Риг – сильный, ему надо этот поход. Он будет хорошо, ему там надо. – Голос полулюдоеда был густым и зычным, но слова он проглатывал и коверкал.

– Ты хочешь сказать, что ему нужны сокровища мертвого дракона? Да, он хочет добыть их во что бы то ни стало. – Джаспер сложил чашечкой левую ладонь и положил на нее правую руку тыльной стороной. Затем поднял правую ладонь на несколько дюймов, перевернул ее и стал перебирать короткими пальцами, как будто зачерпывал деньги и высыпал их обратно. Этому жесту его научил сам Ворчун.

Полулюдоед покачал головой:

– Нет. Риг надо затем, что Риг любить Шаон. Он теперь плохо.

«Да, он любил ее значительно сильнее, чем то, что я показал», – подумал гном и кивнул, соглашаясь с Ворчуном.

– Он теперь плохо, что Шаон мертвый, – продолжал Ворчун. – Я подумать, Риг хочет сокровища, потому дракон оставлял сокровища. Дракон забрал Шаон. Риг забирать его сокровища.

– Ты думаешь, он так мстит дракону, несмотря на то, что тот мертв? – Джаспер вздохнул. – Ну, наверное, это единственно правильное объяснение. Я надеюсь, что Риг найдет то, что ищет. Только никакие сокровища не вернут Шаон и Дамона. И никакие сокровища не ослабят его боль от потери. Я знаю. Я чувствовал себя опустошенным довольно долго, после того как умер мой дядя Флинт.

Ворчун поднял брови и запрокинул голову.

– Извини. Я не очень понимаю, что значат эти движения, – пожаловался гном и снова попытался перебирать воображаемые сокровища, но потом скрестил указательные пальцы на уровни груди и яростно затряс головой. Этим он хотел показать, как больно сейчас Ригу.

– Я знать, – сказал Ворчун. В глазах полулюдоеда была грусть, которую Джаспер сначала не заметил. – Сокровища значить ничего. Сокровища не помогать забывать.

– Эй, а где же твой волк? – поинтересовался Огненный Горн, пытаясь переменить тему разговора. Он согнул пальцы правой руки, поднес их к середине груди и резко растопырил – для Ворчуна это был жест, обозначающий имя Дикого, рыжего волка, который принадлежал полулюдоеду.

Ворчун махнул ручищей в направлении нижней палубы и положил голову на ладонь.

– Спит внизу, – объяснил он. – Джас-пи-ер тоже спать. Джас-пи-ер надо отдых. Завтра помогай мне чинить паруса.

– Я понимаю. Я помогу тебе утром, хотя я не больший мастер в вышивании, – сказал гном и тут же повторил свои слова на языке жестов: сжал кулак, постучал им по голове и изобразил движения швеи. – А сейчас я еще немного постою. – И он вновь стал смотреть на побережье Северных Равнин. – Да, стоя здесь, я буду волноваться еще больше. Мне нужно было идти с ними. Вдвойне глупо брать с собой кендера в такой поход.

Глава 4
Суровые испытания

– Я все еще прилипший! – ревел большой виверн, пытаясь справиться с каменным полом, крепко сковавшим его когтистые лапы.

– Мы навсегда застряли? – спросил его другой.

Ферил очнулась от этих назойливых жалоб. Пещера была погружена во тьму. В голове стучало, а плечи невыносимо жгло в тех местах, куда попала молния. Но главное – она была жива. Если бы ее добили, они бы воссоединились с Дамоном в том мире, где обитают духи, Этого не сделали. Интересно почему?

Руки эльфийки были связаны за спиной твердым ребристым шнуром, который так впился в запястья, что пальцы занемели. Ноги тоже были стянуты, и она неудобно опиралась о стену.

Ферил принюхалась к неподвижному воздуху и тут же почувствовала смрад, исходивший от вивернов, – она находилась всего в нескольких ярдах от них. Острое обоняние эльфийки различило и другие запахи: пот, кровь, слабый мускусный запах морехода, запах кожи – от сандалий и ремней ее спутников. Было еще какое-то необычное – тяжелое зловоние, висевшее в воздухе, но определить его происхождение было трудно. Скорее всего, это был слуга Шторма. Ферил напрягла слух, стараясь отделить невнятное бормотание вивернов от других звуков, – и услышала дыхание, нормальное, человеческое. Значит, Палин и Риг живы. Потом послышалось мягкое шарканье – кто-то медленно шел по песку. Звук приближался.

Ферил сосредоточилась на этом звуке и посмотрела в направлении, откуда он исходил, настраивая зрение на поиск теплого предмета. Это исключительно эльфийское умение помогло ей легко преодолеть покров тьмы и увидеть большие пятна светло-серого цвета там, где находились виверны, а также маленькое пятнышко, которое, казалось, движется к ней вдоль стены пещеры. Но зрение еще не до конца восстановилось после ослепительной вспышки, и эльфийка не могла быть в этом уверена.

– Ферил? – прошептало пятнышко.

– Блистер?

– Ты что-нибудь слышал? – спросил крупный виверн.

– Пленники очнулись?

Эльфийка услышала стон – Риг начал приходить в себя.

– Темный очнулся. Видишь? – следил виверн. – Темный шевелится.

Ферил нахмурилась. Эти двое каким-то образом видели в темноте, а значит, могли разглядеть и кендершу, крадущуюся к ней.

– Ферил? – вновь окликнула Блистер.

– Тсс, – тихо остановила ее эльфийка.

– Эльф очнулся! – прорычал мелкий. – Ненавистный эльф! Заставил пол проглотить наши ноги! Плохой эльф!

Ферил чувствовала, что Блистер уже рядом с ней. Кендерша хныкала, пытаясь заставить свои больные пальцы размотать веревки, стягивающие запястья эльфийки, которая подвинулась и устроилась так, чтобы заслонить Блистер, в надежде, что маленькую кендершу за ее спиной не заметят.

– Сначала я хотела вернуться на «Наковальню», – всхлипывала Блистер, – и позвать Джаспера и Ворчуна на помощь, но поняла, что не смогу найти корабль, у меня ведь не было карты. Я вообще-то видела много карт, но это были карты других земель. Да и вообще я не могла ни у кого узнать направление. Я не умею разговаривать с животными и не хотела оставаться одна в пустыне.

– Эльф много разговаривает, – заметил маленький виверн.

– Сам с собой говорит, – решил другой.

– Эльф, заткнись! – рявкнул маленький.

– Ты хочешь, чтобы мы затихли? – взревел Риг. – Тогда подойди сюда и попробуй заставить нас замолчать! Я тебе быстренько объясню… – Речь моряка была прервана яркой вспышкой и глухими раскатами грома.

Сверкающий шар на ладони приближающегося потомка Келлендроса трещал, как дюжина злых светлячков. Сияние давало достаточно света, поэтому Ферил смогла разглядеть, что происходит поблизости.

Виверны стояли в нескольких ярдах. А совсем рядом сидели Риг и Палин, связанные спина к спине. Шеи их были примотаны одна к другой золотой цепью. Ожерелья с дюжинами драгоценных камней размером с ноготь большого пальца опутывали их руки и ноги. Ремень Рига был обмотан вокруг поясов обоих мужчин и завязан хитрым узлом, рубашка исчезла, как и все кинжалы. Синий монстр был достаточно сообразительным, чтобы не оставить им никакого оружия. Пот блестел на мускулистом торсе Рига, он все еще страдал от боли, причиненной ядовитыми шипами.

Кендерша продолжала упорно трудиться. Ферил почувствовала, что ее пальцы оживают, кровь опять прилила к ладоням. Она была почти свободна.

Риг потянулся в своих путах, но цепь впилась ему в горло, как только он попытался взглянуть в сторону эльфийки. Палин застонал от боли – движения Рига сильнее затянули золотую цепь и на его шее. Слуга Шторма над Ансалоном подошел ближе к мужчинам, светящийся шар еще ярче разгорелся у него в руке.

– Борьба доставит вам еще больше мучений, – прошипел он.

– А этот жив, – сказал большой виверн. – Смотри! Слуга сказал, что он не мертв. А ты говорил, что мертв. Слуга не то, что ты. Слуга соображает.

– Он-то не приклеен, – пробормотал маленький.

Чешуйчатое чудовище, глядевшее на Палина и Рига, напоминало стражника, одетого в синий блестящий мундир. Оно еще раз обошло вокруг пленников, а затем обратилось к вивернам.

– Пойду, поищу хозяина, Шторма над Ансалоном, – сказал он. – Владыка будет доволен, узнав, кого мы поймали.

– Ты уходишь? А сторожить?

– Мои братья понаблюдают за ними.

– Все?

– Нет, только вот эти.

Существо вытянуло руку с ярко светящимся шаром, и еще два таких же существа выступили из затененной ниши и скользнули в сторону Рига и Палина.

– Их достаточно для охраны. Остальные останутся внизу.

– Освободи нас! – взмолился маленький виверн, посмотрев на свои ноги, а затем в желто-золотистые глаза детища дракона. – Пожалуйста.

Чудовище зашипело и взлетело. Через пару секунд оно исчезло, унося с собой сияющий шар.

– Ферил, с тобой все нормально? – спросил Риг.

– Попридержи язык, человек, – усмехнулся новый охранник, тот, что был ниже своего напарника.

У этого существа была бочкообразная грудь и толстые мощные ноги. Его чешуя мерцала в слабом свете молний, вспыхивающих между острыми зубами. Монстр злорадно уставился на мага, приподняв верхнюю губу в усмешке.

– Шторм над Ансалоном скоро вернется. Он сделает вас такими же, как мы. Тогда вы узнаете, какое это счастье, какая сила! Наша подземная армия пополнится!

Ферил вздрогнула. Так вот почему их оставили в живых – чтобы превратить в безропотных рабов Келлендроса! Она почувствовала, что последний моток веревки на ее запястьях ослаб, и наконец, путы упали. Ферил размяла пальцы и осторожно потянулась к узлу на ногах. Блистер продолжала сидеть, согнувшись, позади нее.

– А много вас внизу? – спросил Палин.

– Это вас не касается, – ответил ледяным тоном охранник повыше.

– Вы извините нас, если мы слишком любопытны, – сказал Риг выразительно.

– Единственное, что вам надо будет знать, – это верная служба хозяину.

Ферил закончила разматывать нити жемчуга, опутывающие ее щиколотки, и заметила, как мореход аккуратно трудится над одним из ожерелий, связывавших его запястья и запястья Палина.

– Мы гордимся, что служим хозяину, – вмешался в разговор крупный виверн. – Нас только двое. Виверны – это особое.

– Этих-то много, – добавил маленький, – и еще много людей в цитадели ждут своего превращения. Будет большая армия. А нас только двое, мы особые.

– Что за цитадель? – живо поинтересовался Риг.

– Цитадель находится в пустыне недалеко от… – Виверн запнулся, увидев, что оба стражника готовы выпустить в него пламя. – Твердыня – это секрет.

Но мореход не позволил разговору оборваться:

– А зачем же дракону такая большая армия?

Ригу оставалось избавиться только от одного ожерелья, и его сильные пальцы быстро справились с этим. Он дотянулся до тесьмы на штанах, аккуратно разрезал шов, вытащил трехдюймовый кинжал, спрятанный там, и начал перерезать им ремень, опутывавший его и мага.

– Хватит задавать вопросы! – огрызнулась синяя тварь, выпустив когти. Шаровая молния поднялась под потолок и осветила подземелье ярким белым светом.

– Эльфийка освободилась! – закричал второй монстр, указывая на Ферил. – Рядом с ней еще кто-то маленький.

– А маленькую вам не взять! – крикнула Блистер, выступая из-за спины эльфийки. Десятки жемчужин, выпущенных из пращи, осыпали врагов. Существа кинулись на кендершу. Две молнии пронзили воздух, едва не задев Блистер, но она вовремя успела упасть на пол. Риг сорвал цепь, обмотанную вокруг шей его и Палин, и одним сильным рывком разорвал ожерелье, стягивавшее их ноги. Освободившись, он скользнул в сторону, отвлекая на себя второй залп.

Риг уворачивался от молний, нацеленных в него и пролетавших прямо над головой. Наконец мореходу удалось подобраться к тому монстру, что был побольше, и вонзить клинок в толстую шею. Дикий вой оглушил капитана. Когти чудовища рвали чешую вокруг раны, пытаясь добраться до лезвия. Черная кровь лилась на мускулистую грудь. Монстр рухнул на колени, в последний раз глотнул воздуха и, тут же превратился в сияющий шар.

– Что случилось? – прокричала Блистер. Она все время наблюдала за Ферил, поэтому заметила вспышку только краем глаза. – Ага, одним меньше!

– Палин, сюда! – позвал Риг.

Маг смотрел в сторону в момент взрыва, но все равно был ослеплен вспышкой. Он крепко зажмурил глаза и сделал несколько неуверенных шагов к капитану.

– Не вижу! – кричал маленький виверн, который следил за схваткой. – Яркий свет! Жжет глаза! Ничего не вижу!

– Сотворенный хозяином лопнул! – стонал его собрат. – Плохие пленники!

– Палин! – закричал Риг.

Он ухватил мага за плечо и потянул к себе.

– Убийцы! – закричал оставшийся в живых страж. Он захлопал крыльями, приподнялся над полом и устремился на Рига и Палина. – Я не могу отнять у вас жизнь – хозяин рассердится. Но я изувечу вас так, что вы будете молить о смерти.

– Мои карманы! – закричал Риг Палин. – Там! Быстрее!

Ослепленный маг тряс головой, пытаясь что-нибудь разглядеть. Перед его глазами плясали вспышки, не давая ему сосредоточиться. Зрение все еще не восстановилось. Палин закрыл глаза и стал ощупывать складки карманов морехода, пока не обнаружил в потайных ножнах кинжал с двойным лезвием.

Риг тут же отпрыгнул в сторону, сдернул с головы красную кожаную повязку и начал раскручивать ее.

– Ты не можешь убить нас, а? – закричал он. – Тем хуже! Как раз это я и собираюсь сделать с тобой!

Он бросился на парящее существо как раз в тот момент, когда огненная дуга сорвалась с клыков монстра, разметав камни в том месте, где моряк стоял мгновение назад, и чуть было не задела Палина. Кожаный ремень обвился вокруг чешуйчатой лапы как лассо. Риг всем весом потянул чудовище вниз, дернул так, что оно упало на живот, и прижал коленями к полу.

– Теперь-то я знаю, что нужно держать глаза закрытыми, когда ты испустишь дух, – злорадствовал капитан, накидывая петлю на шею противника.

Когда он откинулся назад, чтобы окончательно затянуть узел, яростно захлопали усеянные колючками крылья, оставляя порезы на груди и руках Рига.

– Лежи тихо, чтоб тебя разорвало! – рявкнул сквозь зубы мореход, пытаясь удержаться на вырывающемся неприятеле. Однако тому удалось освободиться. Он спикировал на упавшего моряка и прицелился. Риг заметил сноп искр, но среагировать не успел. Жгучая боль разлилась в области живота, и капитан откатился к дальней стене.

Тем временем Блистер собирала жемчужины для нового залпа, а Ферил ощупывала стену позади себя и читала заклинание.

– Двигайся, – шептала эльфийка камню. – Танцуй со мной. Пой. – Камень начал незаметно подергиваться под ее пальцами. Послышался мягкий шорох. – Пой, – увещевала она. – Громче!

– Эй, вы там, синие страшилища! – закричала кендерша, пытаясь привлечь внимание монстра, погнавшегося за Палином. Маг пустил в ход кинжал, которым можно было одновременно сразить и двух врагов, но слуга Шторма все время оказывался вне досягаемости смертоносного оружия.

– Почему это ты нападаешь на него, а не на меня? Боишься маленького народа?

Заряд пращи побил жемчужинами толстую синюю шкуру. В ответ сверкнул колючий взгляд и раздалось злобное шипение:

– Глупый кендер! Из тебя не выйдет ничего путного. Хозяин не будет возражать, если я тебя убью.

– А я буду возражать, жалкое драконидское чучело! – перекричала Блистер все возрастающий гул в пещере, прыгнула вперед, обхватила короткими ручками толстую лапу и потянула с такой силой, что стражник рухнул прямо на нее. Кендерша даже задохнулась – она и не предполагала, что эти твари такие тяжелые. Искры, высекаемые когтями монстра, пронзали ее сотнями жалящих игл. Боль в пальцах была нестерпимой.

Взрыв бледно-синего света сотряс маленькое тельце.

– Помогите! – закричала она и погрузилась в черноту, пахнущую горелой тканью и паленым мясом.

Придя в себя, Блистер почувствовала, что давление сверху ослабло.

– Выходит, смерть – это тьма, – разочарованно протянула она, помолчав минуту. – Тело онемело, а пальцы все еще болят. Я думала, смерть выглядит как-то поярче. Эй! Есть луг кто-нибудь еще? Дамон? Раф? Мом?

– Блистер… – послышался знакомый голос-голос Палина.

– Не может быть, и ты тоже? Что, все убиты?

– Это создание синего дракона убито, а не ты, – объяснил Палин. – Я прикончил его кинжалом Рига.

– Второй лопнул! – объявил маленький виверн.

– Плохие пленники! – отозвался большой. – Хозяин не хочет, чтобы его творения лопались. Хозяин будет в бешенстве – он вас накажет!

– Ясно, он взорвался, и теперь я ослепла, так же как и Ферил. – Блистер пошарила руками и наткнулась на ногу Палина. Кендерша уцепилась за его тунику и приподнялась. – Ничего не вижу. Надеюсь, это долго не продлится. Хотелось бы знать, что происходит.

– Я бы тоже хотел знать, – ответил маг. – Здесь темно, хоть глаз выколи. Риг? Ферил?

Грохот становился сильнее, песок начал сыпаться через щели в потолке.

– Сюда! – позвал Риг. – Скажи, Палин, ты можешь… – Капитан замолчал, как только в руках чародея появился шар, мягко осветивший место сражения. – Вот именно это я и хотел предложить.

Шар переливался белым, оранжевым и алым. Свет упал на дымящиеся лохмотья туники Палина, его тяжело вздымающуюся грудь, покрытую лопнувшими волдырями. Из раны на шее, в том месте, где была намотана цепь, текла кровь.

– Ты кошмарно выглядишь, – сказал Риг.

– Спасибо. – Палин взглянул на морехода, который смотрелся не лучше: штаны превратились в лохмотья, туловище исцарапано когтями, клок волос на голове выжжен молнией.

– А как Ферил? – спросила Блистер, Маг огляделся и увидел эльфийку. Относительно невредимая, она вжималась в стену пещеры, ее пальцы играли на камнях.

– Пляши быстрее! – упрашивала она скалу. – Прыгай со мной! – Трещины разбегались от ее пальцев в направлении темной части пещеры, где логово уходило в глубину горы.

– Пещера трясется. Что делать? – спросил маленький виверн.

– Внизу детища нашего владыки! – ответил большой. – Предупреди их!

– Спасайтесь! Скорее спасайтесь! – закричал маленький. Его скрипучий голос едва ли мог перекрыть рев разрушающейся скалы. – Предупредите хозяина! Шторм! Келлендрос!

– Бежим отсюда! – позвал Палин. – Мы двух-то слуг с трудом одолели. Куда уж тягаться с самим владыкой. Ферил, торопись!

Эльфийка оторвалась от стены и оглянулась в последний раз. Трещины расползались паутиной и становились все шире.

– Палин, дай на минутку свой шар, – попросил Риг. Он с жадностью рассматривал драгоценности, рассыпавшиеся по выщербленному полу.

Маг покачал головой:

– Шар будет светиться всего несколько мгновений, если я отпущу его.

– Да я быстро.

– Ты с ума сошел! – закричала Ферил. – Думаешь о сокровищах, когда пещера в любой момент может упасть нам на голову!

Она опустилась на колени, схватила ослепленную Блистер за рукав и потащила к выходу. Палин бросил шар на землю и поспешил за ними.

– Справляйся сам! – закричал он Ригу. – Но советую поторопиться!

– Я бегу!

Как только его товарищи скрылись, мореход начал сгребать горстями разорванные ожерелья, которыми они с Палином были связаны, жемчужины, раскатившиеся по полу, и набивать всем этим карманы. Потом он подобрал саблю, потерянную в бою, расположился так, чтобы виверны не достали его шипастыми хвостами, и спросил:

– Цитадель, про которую вы упоминали, – где это?

– Секрет! – ответил маленький, нервно разглядывая потолок. Он часто заморгал, когда комья песка посыпались ему на морду. Пещера угрожающе дрожала. – Отвечать не буду!

– Если вся эта пещера рухнет, вы погибните! – сообщил моряк. Он спрятал саблю в ножны и нахмурился, заметив, что шар Палина начинает меркнуть. – Вы ведь не хотите унести с собой в могилу такой замечательный секрет, правда?

– Секрет есть секрет, – прошипел большой виверн. – Цитадель Шторма – это секрет!

Мореход встал прочнее на дрожащем полу; где-то позади него от стены откололся большой кусок.

– Я думаю, вы правы, – продолжал он. – Тем более что цитадель охраняется.

– Черные и синие люди. Много! – предупредил большой виверн.

– Да, в таком месте лучше не появляться. Хорошо, я сейчас ухожу обратно в пустыню. Если вы не хотите, чтобы я, случайно набрел на цитадель, скажите, куда я не должен идти.

Виверн поменьше наморщил лоб и выплюнул пригоршню песка.

– Не ходи туда, где встает солнце!

– На восток?

Гул перешел в рев. Скала тряслась и готова была рухнуть.

Большой виверн подтвердил слова собрата кивком:

– Не ходи рядом с большой норой, где встает солнце!

– А как далеко мне не следует ходить в этом направлении?

Большой пожал плечами.

– Не заходи за линию высоких кактусов! – сказал маленький самодовольно. – Не заходи за высокие черные скалы!

Мореход оскалил зубы в усмешке. Он видел гряду этих скал сегодня рано утром по пути сюда. Из глубины логова доносились еле слышные крики. Риг двинулся к выходу.

– Линия кактусов? – переспросил он.

– Кактусы с руками. Кактусы размером с человека. Кактусы рядом с большой норой. Рядом с цитаделью в Релготе. Туда не ходи!

– Спасибо за совет! – прокричал мореход, бросаясь бегом из рушащейся пещеры.

Снаружи было значительно прохладней по сравнению с тем пеклом, в котором они побывали. Палину было даже холодно, когда ветер дул в лицо. По расположению звезд маг определил, что было час или два ночи.

Зрение Блистер понемногу улучшалось. Палин ненадолго задержался лишь затем, чтобы подобрать перчатки кендерши и вернуть ей. Он постоянно оборачивался назад в надежде увидеть морехода.

Однако прошло несколько минут, прежде чем Риг, наконец, возник у выхода из логова. Палин повернулся и увидел темную фигуру морехода, спешащую к ним через пески. Когда он приблизился, стало ясно, что оттягивает его карманы.

– Ферил! – Моряк подхватил эльфийку на руки, покружил и поцеловал. Опустив ее на землю, он начал вытаскивать жемчуг, изумруды, золотые цепи и продемонстрировал добычу. – Конечно не то, на что я рассчитывал, однако пригодится!

Пораженная эльфийка почувствовала, как краска смущения заливает лицо, и отступила назад.

– Это покроет расходы по содержанию «Наковальни» на несколько лет вперед, – сообщил Риг, и широкая улыбка осветила его лицо.

– Ух ты! – воскликнула Блистер, надевая перчатки. Она уже неплохо видела и с любопытством разглядывала яркие драгоценности. – Все-таки нам удалось добыть немного сокровищ.

– Возьми свой кинжал, – попросил Палин. Мореход покачал головой, рассовывая драгоценности по карманам. Он заметил интерес Блистер и про себя решил время от времени проверять карманы.

– Оставь у себя. У меня еще есть. Тем более я вернул свою саблю.

Ферил покачала головой:

– Ты действительно ходячий арсенал, Риг Мер-Крел. Даже повязка на голове оказывается на деле удавкой, а кинжалов у тебя больше, чем пальцев. Есть что-нибудь еще?

Моряк улыбнулся:

– А это секрет. Кстати говоря, о секретах. Виверны указали путь в цитадель дракона. Предлагаю отправиться к ней. Там находятся люди, приговоренные к обращению. Я думаю, Ворчун постережет «Наковальню», пока мы сделаем небольшой крюк по пустыне. Посмотрим, а вдруг нам удастся кого-то спасти?

– Четверо против целой гвардии? – вслух удивилась Ферил.

– Мы можем хотя бы просто посмотреть, – ответил мореход.

– Но сначала надо немного отдохнуть, – заключил Палин.

Спустя два часа они поднялись на горный хребет и укрылись в удобной нише. До рассвета оставалось немного времени, но никто из них не мог и шагу ступить. Ферил накладывала целебные мази собственного приготовления на грудь и руки Рига. Мореходу были приятны эти ухаживания, но он настолько устал, что проснуться был не в состоянии и храпел, привалясь к скале, пока эльфийка не закончила свою работу.

Затем она переключила внимание на Палина.

– Ты упоминал имя Келлендроса там, в пещере. – Ферил заставила мага сесть и принялась обрабатывать его раны.

– Дракон Келлендрос – владыка этих земель.

Блистер в это время смотрела на звезды, но, услышав разговор, моментально заерзала, села, прислонившись спиной к скале, и вытянула шею.

– Иногда его зовут Скай, – рассказывал Палин. – Моя ворожба показала, что его логово находится далеко к югу отсюда, иначе бы я ни за что не согласился бродить в этих краях.

– А может быть, у него есть логово и на юге, – вмешалась Блистер, – Может быть, у него несколько жилищ. Я думаю, что владыка может позволить себе жить где угодно. Итак, его зовут Келлендрос и Скай?

– Китиара Ут-Матар называла Келлендроса Скаем, поскольку это имя произносить значительно легче. Они вместе служили Владычице Тьмы и были неразлучны, так утверждает история. Оба были безжалостны, невероятно коварны и беззаветно преданы друг другу. Говорят, что Китиара умерла много лет назад, а Скай вскоре исчез неизвестно куда. Когда же он вернулся, то стал значительно крупнее, чем раньше, и одним из первых провозгласил себя владыкой.

– Я думала, что дракон, убивший Дамона и Шаон, был очень большим, – вздрогнула Ферил.

– Этот дракон покажется карликом рядом со Штормом над Ансалоном, – возразил Палин. – Конклав магов следил за владыками. Шторм в некотором смысле самый искусный интриган. Он вмешивается практически во все людские дела в своем царстве, но не напрямую.

Ферил покачала головой и зевнула.

– Я думаю, что он самый умный из владык. Зачем ему тревожить себя заботами? – Она снова зевнула. – Целая армия в логове делала за него всю работу. А еще вон, есть цитадель. Конечно, он может лежать целыми днями да подсчитывать сокровища или… ну, что там любят делать драконы.

– Ты забыла про Рыцарей Такхизис в Палантасе, служащих ему, – добавила Блистер. – Рыцари прочесывают город и окрестности. Как дракону проводить время? Подсчитывать сокровища, в конце концов, надоест.

Палия потер шею.

– Возможно, он что-то замышляет, если его слуги рыщут повсюду. После того, как мы отыщем твердыню, про которую говорит Риг, я встречусь со своими товарищами, и посмотрим, сможем ли мы хотя бы вообразить, что затевает синий дракон. Может быть, мы смогли бы…

Блистер задремала. Маг взглянул на Ферил. Она свернулась калачиком и спала, положив голову на руки.

– Может быть, мы смогли бы обсудить это позднее, – сказал он спокойно, закрыл глаза и тоже погрузился в сон.

Глава 5
Встреча в разрушенной пещере

Келлендрос парил над пустыней. Ночь была холодной, слишком холодной для него. Он мог разогреть воздух вокруг своего огромного тела, сотворив несложное заклинание, но скоро должно было взойти солнце и принести с собой приятное тепло. У владыки было достаточно терпения, чтобы дождаться этого момента, остаток дня он собирался посвятить отдыху на белом песочке и плетению интриг.

Шторм над Ансалоном повернул в сторону любимого северного логова, проскользнув мимо маленькой скалистой гряды, где два человека, эльфийка и кендерша спали крепким сном.

Он так торопился в свое подземное убежище, что даже не разглядел их. Путешественники тоже не заметили бы дракона. Его было трудно различить на фоне ночного неба – темно-синяя чешуя, отливавшая сапфиром, покрывала спину и перепончатые крылья, только брюхо выделялось ярким пятном, толстые пластины радужной лазури спускались от нижней челюсти до основания хвоста, острые когти изгибались полумесяцем и отражали бледный свет луны, низко висевшей в небе. Малис была единственной, кто превосходил его в размерах. Но, несмотря на свой гигантский рост, Келлендрос был грациозен и ловок, а в воздухе подобен ястребу.

Подлетая к логову, Шторм поднял голову и открыл пасть. Огненная струя взметнулась высоко вверх и обернулась облаком. Дракон закрыл глаза, наполнил грозовой энергией молочно-серую массу тучи и повелел заключенной в ней влаге пролиться на землю. Спустя несколько мгновений пошел мелкий дождь. Вспышки пламени следовали одна за другой. Начиналась буря.

В свете молний предстал величественный силуэт Ская. Раскосые бледно-голубые глаза смотрели на мир с выражением ехидства и коварства. Украшенный шипами гребень венчал голову. Рога продолжали ряд нижних клыков, вытягивались вверх и загибались назад. У основания они имели кремовый оттенок, а ближе к кончикам становились темно-стальными.

Ливень усилился. Келлендрос был наверху блаженства. Он то подставлял толстую шкуру спины прохладным каплям, то переворачивался, чтобы дождь мог оросить пластинки чешуи на брюхе. Искупавшись, дракон спланировал вниз, к каменному гребню, прикрывающему вход в пещеру. Пролетая сквозь верхние залы, а потом по тоннелю, ведущему вниз, он ни разу не коснулся когтями земли. Это насторожило Шторма. Он прижал лапы к телу, замедлил полет и завис в воздухе.

Синий дракон сощурил глаза, чтобы сквозь темноту лучше рассмотреть, что произошло.

Его взору предстали развалины любимого логова, от которого осталось единственное помещение, где Келлендрос мог свободно поместиться. Там же обнаружились два трясущихся виверна.

– Нет! – прорычал дракон. – Не может быть!

– Хозяин вернулся! Хозяин освободит нас?

Крылья Шторма могли лишь чуть-чуть шевелиться под рухнувшим сводом. Но этого было достаточно, чтобы поднять тучу песка, который засыпал вивернам глаза.

– Освободи, пожалуйста! – молил маленький, моргая и тряся головой, чтобы вытряхнуть песок.

Из самых глубин утробы Келлендроса послышался рев, прозвучавший как звук начинающегося землетрясения. Вспышки засверкали меж острых зубов, глаза округлились.

– Объясните! Объясните, что все это значит!

Виверны переглянулись. Большой содрогнулся, сглотнул, но быстро собрался с духом, вытянул шею, чтобы видеть гигантские глаза Шторма над Ансалоном и начал:

– Один из сотворенных тобой слуг поймал людей. Еще эльфа. Взял их в плен. Потом лопнул. Дальше… – Слабые мозги твари просто закипали, когда она силилась подобрать нужные слова. – Магия. Эльф применил магию.

Виверн взглянул вниз, на застрявшие когти, и еще раз попробовал вырваться.

– Эльф, – согласился маленький, – Эльф заколдовал пол и стены и обрушил пещеру. Плохой эльф.

Дальше они принялись описывать вторгшихся в пещеру людей в тех деталях, которые позволял выразить их скудный запас слов:

– Здесь был человек с темной кожей, у него много-много кинжалов, эльф с разрисованным лицом, маленький кендер, который забросал стражников жемчужинами, и человек старше первого, с коричневыми волосами, в них была седина.

Слова о втором человеке дракон выслушал особенно внимательно.

– Теперь освободишь? Освободи! Пожалуйста!

Келлендрос рыкнул громче, огромные ноздри зашевелились, вдыхая незнакомые запахи, сохранившиеся в пещере, глаза сосредоточенно разглядывали лужицы подсыхающей крови на песке и стенах.

– Где же теперь пленники?

– Сбежали, – промямлили виверны.

Дракон изогнулся, приблизив голову к двум недотепам. Рев немного стих и перешел в злое урчание. Скай присел на задние лапы и вытянул хвост, кончик которого нервно подрагивал.

– Ну и…

– Они убили слуг. Только двоих. А остальные засыпаны камнями. Теперь отпустишь?

– Когда придет ваш создатель.

Келлендрос растянулся, заняв все свободное пространство, и закрыл глаза. Виверны еще немного повсхлипывали, но быстро замолкли. Они боялись разбудить владыку и навлечь на себя его гнев.

А дракон не спал. Наоборот, он пребывал в размышлениях о пропавших даром трудах и о Палине Маджере, которого давно пытался отыскать и убить. Маг был сыном Карамона и Тики Маджере, он мстил Китиаре и потому был врагом. А сейчас по вине чародея и его друзей Келлендросу придется вновь вылавливать сотни людей, обращать их в подданных да еще заново отстраивать логово. Дракон зарычал и вспомнил про ураган, бушующий снаружи. Эти мысли развлекли его. Выл ветер, и гремел гром – самая приятная музыка на свете, молнии срывались с неба и терялись в песках пустыни, буря становилась все неистовей. Шторму было не до нытья его уродливых коричневых слуг – в этот миг его посетили воспоминания о Китиаре.

Незадолго до захода солнца маленькая фигурка проскользнула в жилище владыки. Ростом вошедший был не более фута, его гладкая кожа была цвета камня, круглые черные глаза казались слишком большими для сморщенного личика, вытянутые уши стояли торчком и оканчивались вровень с лысой макушкой, пальцы на руках тоже были чрезмерно длинными. Одежды он не носил.

Коротышка прошел вперед мимо вивернов, которые смотрели на него с надеждой, боясь даже слово вымолвить, и остановился почти вплотную к морде Шторма над Ансалоном. Дракон открыл глаза.

– Трещина, – пророкотал он, – здесь был Палин Маджере.

Карлик поглядел за спину Келлендроса, заметил обвалившиеся стены и спросил:

– Он раскрыл твои замыслы?

Синий дракон покачал головой, подняв тучу песка. Кожа гостя засветилась, песок пролетел сквозь него.

– Нет. Я никогда не обсуждал своих планов в присутствии этих растяп.

– А, возвращение во Мглу…

Человечек задумчиво вздохнул. Он принадлежал к одной из исчезнувших магических рас, существовавших задолго до того, как боги покинули Кринн. Эти расы могли обитать в различных сферах, которые не соприкасались друг с другом. Его народ жил в царстве кружащихся облаков и парящих духов. Там не было твердой земли, только туманы. Оно так и называлось – Мгла. Земляной колдун не мог вернуться домой, с тех пор как всемирная магия стала недоступной. То же самое происходило и с синим драконом. Он обладал врожденными магическими способностями, но они были недостаточно сильны, чтобы переправить его с Кринна через врата, ведущие в соседние миры.

У входа в такие врата они и познакомились. Дракон пытался воспользоваться ими, чтобы попасть во Мглу и встретиться с призраком Китиары. Он придумал способ превращать людей и эльфов в существ, внешне напоминающих драконидов. Шторму над Ансалоном нужна была их оболочка, в которой могла воскреснуть сущность его подруги.

– Вернуться домой… – мечтал вслух житель туманного мира.

– Обрести Китиару… – вторил ему владыка. В далекие годы Скай поклялся защищать Китиару Ут-Матар, единственного человека, имевшего, по его мнению, душу дракона и такой же ясный и здравый, как у него, ум. Много лет назад они оказались вдали друг от друга, и Китиара погибла. Келлендрос чувствовал, что ее дух витает над Кринном, но поиски не давали результатов. Поклявшись отыскать ее, чтобы воссоединиться навсегда, дракон прочесывал иные миры и пространства.

Прошло больше десяти лет, но годы были не властны над вратами. Во Мгле Келлендрос обнаружил то, что искал, и вернулся на Кринн, чтобы подобрать тело, достойное воплотить дух Китиары. К тому времени он стал огромным драконом, в возрасте ста лет по меркам Ансалона. С исполинским размером пришла и большая сила. Однако возможность вернуться обратно была утрачена.

– Нам нужны древние реликвии, вобравшие в себя магию. Как ты думаешь, сколько их может понадобиться? – вопросил Шторм над Ансалоном.

– Пожалуй, шесть. Они будут содержать достаточно энергии, чтобы открыть врата и пропустить нас во Мглу. Магия прошлых веков очень могущественна.

– У меня есть две, – объявил дракон. – Остается добыть еще четыре. – Он указал когтем на вивернов. – Освободи их и выпроводи. От них нет никакого толка.

Твари посмотрели на Келлендроса и его гостя, потом принялись крутить во все стороны хвостами как заведенные и умолять:

– Освободи, пожалуйста. Пить хотим. Есть хотим.

– Я обещал тебе других караульных, владыка. Красивее и сообразительнее.

– Смотри же, сдержи свое слово.

Земляной колдун коснулся ладонью каменного пола. Сияние бледно-голубого цвета растеклось из-под его пальцев в сторону скованных лап. Камень был его стихией. Поэтому скалистая порода послушалась мысленного приказа, размякла и расступилась. Виверны быстренько захлопали крыльями и приподнялись над полом. Они старались не касаться стен, боясь, что скала вновь скует их. Сверху чудовища наблюдали, как карлик вернул камень в первоначальное состояние, будто бы с ним ничего не происходило.

– Свободны! – радостно крикнул большой виверн.

– Вы полностью свободны, – уточнил карлик и указал на тоннель, ведущий в пустыню. – Можете возвращаться домой.

– В лес? В холодный, темный лес? – испугался большой.

– Здесь жарко, – пояснил маленький. – Мы идем в прохладное место? Так говорит хозяин?

– Вон! – громко прорычал дракон.

Виверны рванулись из логова, столкнувшись у выхода: каждый пытался выскочить первым.

– Ну и тебе пора идти. Впереди много дел. Помоги мне овладеть силами древней магии.

Повелитель каменной стихии ловко, как крот в землю, углубился в скалу, оставив позади себя отверстие. Он спешил вверх по тоннелю. Брешь в стене засветилась и бесследно исчезла.

Шторму тоже нужно было побывать в разных местах. Синий дракон задумчиво чертил когтем на песке. Недавно Малис общалась с ним и требовала встречи. Ей хотелось подробнее узнать способ обращения людей в послушных рабов. Она набрала уже достаточно человеческого материала, чтобы начать создавать воинов и стражников красного цвета, согласно своему образу. Келлендрос злился, что драконице удалось так быстро обнаружить его армию. Но время вспять не повернешь и не заставишь ее забыть о чешуйчатых тварях. Поэтому Шторм и согласился научить Малис своему искусству. Он сказал, что это будет его подарком.

«Я научу тебя, – думал он. – А ты научишь всех владык Ансалона – таков твой план. Но Я еще научу Гейла, тоже синего дракона, который не задействован в твоих замыслах. Поэтому перевес все равно будет на моей стороне».

Келлендрос задумчиво поморгал веками, покрытыми чешуей. Давно не было вестей от молодого синего дракона, его помощника. По приказу Шторма над Ансалоном Гейл должен был напасть на корабль Маджере несколько дней назад.

Дракон выскользнул из своей берлоги под лучи утреннего солнца, растянулся на песке и наслаждался благословенным теплом. Келлендрос собирался некоторое время понежиться на солнышке, а затем отправиться на встречу с Малистрикс. Потом он собирался отыскать Гейла. Скаю не хотелось прямо сейчас заниматься делами. Да, немного позже он возьмет своего помощника в цитадель и из первых рук, прямо на месте покажет, как происходит процесс превращения. Пусть упивается криками пленных, пусть поймет, какую власть имеют драконы в Ансалоне.

Глава 6
Плоть из песка

Обитатель Мглы сидел один посреди пустыни, скрестив ноги, и почесывал тонким пальцем лысую макушку. Его блуждающий взгляд наткнулся на росший в стороне круглый кактус. Абсолютно зеленый, он смотрелся как бельмо на глазу среди безжизненных серых песков Северных Равнин.

– Создать гигантский шагающий кактус для охраны пещеры Шторма? – рассуждал он вслух. – Он сможет метать иглы и… нет, это будет не намного лучше вивернов. Что же принести синему дракону?

Прошло около часа, а волшебник продолжал сидеть и размышлять. Солнце поднималось все выше над горизонтом. Скоро зной усилится и станет совсем невыносимым.

Однако жара не слишком тревожила карлика. Повелитель земных элементов мог легко подстраивать погоду под себя. Тепло проходило сквозь его тело, как потоки ветра влетают и вылетают в открытое окно. Правда, житель туманного мира не выносил солнечного света, сопутствующего жаре. Представители его расы любили темноту, где они могли укрыться и спать, не видимые другим обитателям Кринна. Но находиться здесь в этот час было необходимо. Нужно сдержать слово, данное Келлендросу, и стать его союзником.

Пробегавший мимо скорпион остановился и взглянул на маленького человечка. Не найдя в нем ничего интересного, он повернулся и быстро исчез.

– Вот! Идея!

Карлик погрузил руки в песок и схватил две пригоршни. Разведя ладони в стороны, будто две чаши, он подождал, пока песчинки просочатся сквозь пальцы правой руки и горстки уравновесятся.

– Земля дает жизнь, – безапелляционно заявил заклинатель стихии камня. – Пусть этот песок тоже даст жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.