# Полуангелы

Андре Лавси

## Об авторе

Андре Лавси тридцать четыре года. Он главный биохимик крупного лондонского госпиталя, член Королевского химического общества. «Полуангелы» – его первая литературно-художественная публикация. Доктор Лавси женат, имеет двух детей. Живёт в графстве Кент. Среди его увлечений – коллекционирование редких кактусов и марсельский пасьянс.

## Пролог

Первая вечерняя звезда зажглась над вечным городом, бросая свет на множество строений, устремившихся колоннами и шпилями вверх, в темнеющее небо. Одно из них выглядело гигантом среди остальных, стоя основанием далеко вниз, а вершиной почти касаясь облаков, позолоченных заходящим солнцем – такой громадой была Башня Пандилекса, выстроенная для повелителя этой земли. Каждый день длинная тонкая тень Башни медленно ползла через город, и горожане избегали её, стараться держаться освещённых солнцем мест. Это было связано с поверьем, что через эту тень Пандилекс узнаёт обо всём, что делается в городке. Неудивительно, что все относились к нему с благоговением и страхом.

На самом верху Башни была комната, где жил сам старик. Она несла на себе отпечаток строгой культуры и красоты: стены были из цветного мрамора, украшенного таким причудливым барельефом, что если смотреть с непривычки, становилось не по себе. Громадные деревянные балки пересекались наверху, между ними были вставлены тонкие пластины из мелового стекла, дававшие странный оттенок всему убранству. Вход был закрыт белыми шелковыми шторами, расшитыми кабалистическими знаками. Украшений было немного. На нескольких столах стояли глиняные блюда с фруктами и фляги с вином. Ложе было покрыто шкурами редких зверей. Тут и там были видны инструменты, связанные и используемые в необычных занятиях хозяина.

В это вечер старик полулежал на шкурах, одетый в пурпурные одежды, расшитые серебром. Возраста он был неопределённого, как старое дерево, кожа его была испещрена множеством шрамов и морщин. Голова его была непропорционально большой по сравнению с изнурённым телом. Массивный лоб наполовину скрывал глубоко посаженные глаза, которые уже сейчас, несмотря на болезнь, выдавали его острый ум.

Пандилекс умирал, а Серайнис всё ещё не приходила. Несмотря на все его интенсивные поиски и бесчисленные записки, оставленные в заметных местах, она так и не дала о себе знать. Пандилексу казалось, что мучения его умирающего тела – ничто по сравнению с душевными муками. Только она могла ответить на вопрос, который бился у него в голове, как дикий зверь в клетке, не находя выхода. Что с ней случилось? С того самого момента, когда Сандра была предана казни столь ужасной, что никто не отваживался упоминать об этом, Серайнис бесследно исчезла. Ни слова, ни знака – не оставила ничего. Она как будто никогда не существовала, если судить по результатам поисков. Хотя наверняка, если только она жива, слухи доходят до неё. Тогда почему ответом ему служит только полное молчание?

Ноющая боль внутри снова разыгралась в полную силу. Ему бы первому следовало узнать о её смерти, и если Серайнис жива, то может быть только одно объяснение её бегству. В этом случае её ожидает судьба Синдры.

Лицо его исказилось мукой. Он приподнялся, опираясь на высохшую руку и дотянулся до медного кубка. Ароматная жидкость дала облегчение и на этот раз, но он знал, что скоро по нему зазвучат Трубы Смерти. Для размышлений не было больше времени.

Он позвонил в серебряный колокольчик и поставил его обратно на мраморный столик.

Райтис, его ученик, вошёл и замер перед умирающим. Пандилекс смерил его оценивающим взглядом, под которым люди в прошлом трепетали в ожидании грядущего суда. Райтис будет править после его смерти, но как долго? Несмотря на значительные способности в искусстве, в котором Пандилекс был мастером, молодому человеку чего-то недоставало. Может быть, в этом была вина самого Пандилекса. Если бы оставалось немного больше времени, он исправил бы ошибку, но было уже слишком поздно. Оставалось выполнить лишь последнее, самое важное из всего, что было оставлено на последний момент – вдруг Серайнис вернётся с раскаянием и объяснениями?

– Возьми этот ключ, Райтис, и отопри самый маленький сундук у подножья статуи Герафии.

Старик отцепил ключ от золотого браслета на руке и с облегчением откинулся на шкуры. Глаза его следили за Райтисом, который выбрал небольшой деревянный ящик с вырезанными на нём мистическими фигурами. Ящик был подан Пандилексу.

– Пока всё, пусть теперь меня в течение часа никто не беспокоит. Потом я буду говорить с тобой в последний раз.

Райтис пристально взглянул на повелителя и заколебался, видя столь явные признаки приближающееся смерти.

– Иди, – сказал старик сурово, – и не нарушай молчания. Неужели я так плохо тебя воспитывал, что ты не подчиняешься? Когда ты увидишь меня в следующий раз, всё будет кончено. Иди же.

Молодой человек склонил голову и молча вышел.

Пандилекс отпёр сундучок и достал результат многих часов кропотливой работы. Это была последняя гарантия на тот случай, если его надежды относительно Серайнис окажутся тщетны. Медленно, кряхтя от боли, он поднялся, опираясь на металлический посох и держа в руке содержимое сундучка. Боль пронзила его и на мгновение он зашатался.

Когда он совладал с собой, он напряг остатки своей воли и начал действовать. Монотонное заклинание эхом отразилось от мраморных стен. Шагах в пяти от него воздух заколебался, и одежды его напряглись, как от дуновения ветра. Постепенно сформировалась пустота в форме воронки, поднимающийся от пола. Когда она стабилизировалась, в мозгу колдуна ледяной голос спросил, почему была открыта заветная пустота. Смиренным тоном колдун ответил Верховному Инквизитору:

– О, грозный Конус, час моей смерти близок. Многое сделано в моей жизни злого, чему множество свидетелей. Но все мерила в жизни относительны, и кто знает, может быть, что для одного зло – добро для другого? Ведь даже в зеркале человек видит себя не таким, каким видят его другие. Законом природы зло полностью уравновешенно добром, и ни то, ни другое преобладать не может. Если бы на этой планете преобладала сила, которая могла бы нарушить установленное равновесие: естественное положение вещей бы уступило место ужасу, невероятному в своих крайностях. Что такая сила возможна, я не сомневаюсь, многие свидетели тому, как она выразилась в Синдре. С ее смертью это зло должно было перестать существовать, но я не нахожу подтверждение этому, которое ищу. Как наказание за то, что я принимал участие, в моем сознании теперь существует блок, который препятствует всем моим попыткам узнать будущее. Однако, я интуитивно чувствую, что когда я умру, то мое место займёт более могущественный правитель. Судьба оставляет меня в неведении, хорошо это будет, или нет, однако я чувствую себя обязанным хоть что-то предпринять из-за ужасного предчувствия. Вот почему я прибег к помощи пустоты.

Он совладал с еще одним приступом боли.

Голос вернулся:

– Ответом будет дан.

Он ждал, распятый болью. Смерть придвинулась ближе. Неожиданно согласие было дано и, вытянув вперед руку, отчаянным усилием воли он бросил предмет, на который возлагал последнюю надежду. И тут смерть подошла вплотную. Вспышка света – предмет завертелся и исчез быстрее, чем со скоростью света.

Когда Райтис вошел минуту спустя, только бездыханное тело адепта лежало на мраморном полу. Молодой человек наклонился и долго и пристально рассматривал своего мертвого учителя. Затем он повернулся, и обращаясь к страже снаружи, дал сигнал, чтобы зазвучали Трубы Смерти.

## Глава I

Небольшой букинистический магазин на Парадайз-стрит существовал уже добрых сорок лет. Когда старый м-р Харрис умер Эдвард, уважая литературные вкусы отца, сделал некоторые изменения. Появились отделы спорта и науки, а в остальном все осталось по прежнему: длинные ряды все тех же пыльных томов теснили друг друга.

Эдвард был высоким спокойным молодым человеком с бесстрастным чувством юмора, но никак не хотел остепениться с тех пор, как демобилизовался из армии после войны. В отличие от множества своих друзей он так и не женился, хотя производил на женщин сильное впечатление, когда хотел этого. Они приходили в восторг, но чаще всего их первоначальное женское любопытство сменялось раздражением, когда они замечали, что во время веселой болтовни мысли молодого человека были где-то далеко. К описываемому времени он решил, что лучше для него – продолжать потихоньку заниматься магазином, стараясь покуда восстанавливать свои связи в деловом мире.

Постоянными клиентами Эдварда были люди, совершенно зачарованные старыми книгами, увидевшими свет много поколений тому назад. Книг этих, собранных за целую жизнь м-ра Харриса-старшего, было великое множество, большинство из них было в плачевном состоянии с поблекшим шрифтом и истрепавшимися кожаными переплетами. Редко кто из посетителей отважился забираться далеко в эти дебри книжных полок, высившихся справа и слева до самого потолка. Самой большой проблемой магазина была нехватка места. Чтобы добраться до дальних отделов приходилось искусно маневрировать между препятствиями. Эдвард наполовину серьёзно предупреждал посетителей, что чем дальше они будут забираться вглубь, тем труднее им будет выбраться обратно.

Однажды магазин на некоторое время был закрыт и очищен от содержимого, так как покойный м-р Харрис обнаружил целую колонию мышей, поселившихся сначала в «Вайтекеровском альманахе», а усвоив факты и цифры за 1925 год, и перебравшись к более высоким премудростям «Английского законодательства», так же переварим затем и «Воскресные проповеди епископа Винчерского» и «Простейшие вспомогательные пособия по родам», написанные хирургом Чаринг-Кросского госпиталя. К этому времени мышиное семейство, разросшееся до двадцати голов, и стало представлять серьёзную угрозу бизнесу, и их многообещающая литературная карьера была прекращена внезапным вмешательством собаки-крысолова.

Когда книги вернулись на свои полки, часть их оказалась заплесневевшей и в таком ветхом состоянии, что их пришлось выбросить. Таким образом, в магазине оказалось немного свободного места, которое отец Эдварда продолжал заполнять все более сомнительными приобретениями на аукционах. После смерти отца Эдвард обнаружил, что унаследовал магазин, полный разваливающихся книг и порядочное количество долгов.

Однажды он встретил коллегу по книжному бизнесу, который выразил желание приобрести этот магазин. В связи с этим Эдвард решил, что было бы весьма благоразумно оценить свой наличный капитал. И он стал готовиться к инвентаризации всех своих книг. Это унылое занятие заняло некоторое время, в течение которого он сообразил, что большого дохода от этих книг ожидать нельзя.

Его занятие уже подходило к концу, когда он наткнулся на интересные вещи, находившиеся в одном из сундуков в заднем помещении. Здесь было редкое первое издание «Руководства по шахматам» Стейница, что несколько улучшило настроение Эдварда. Так же интересным был большой тонкий том, очень старый, переплетенный в кожу. Переплет был некогда украшен замысловатой эмблемой, но плесень напрочь свела всю центральную часть оформления. К своему удивлению, осторожно открыв книгу он обнаружил, что внутри все сохранилось в хорошем состоянии. Все страницы были покрыты тонкой паутиной значков. В конце старинного текста были две необычные иллюстрации. Первая из них состояла из близко расположенных параллельных линий, образующих геометрические фигуры типа трапеции и семиугольника. Они сливались и перекрывали друг друга, представляя из себя калейдоскоп симметрий. Чем дальше Эдвард разглядывал эту страницу, тем больше изменялись образы, так что первоначально удалявшиеся линии теперь прямо-таки выпирали из страницы. Казалось, что маленькие точки света быстро танцуют между линиями – без сомнения, благодаря многочисленности параллельных линий, окружающих каждую фигуру. Получалось, что картина в целом не была статичной, а была движущейся, вращающейся, динамичной иллюзией. Подняв глаза от книги, он в течении нескольких секунд продолжал видеть эти образы, куда бы он ни посмотрел.

Другая иллюстрация была красивой картинкой в средневековой манере. К сожалению, краски на ней заметно поблекли и детали можно было хорошо рассмотреть только при искусственном свете, что было довольно удивительно. Держа книгу поближе к электрическому свету, Эдвард смог разглядеть, что художник изобразил сцену на рыночной площади. Множество людей в очень странной одежде теснились и рассматривали товары, разложенные для продажи или обмена. Громадный мужчина стоял справа, держа под уздцы двух могучих лошадей, пока он торговался с двумя стражниками в блестящей полосатой желто-зеленой форме. С длинными мечами на боку. Небольшая группа женщин в блестящих платьях стояла неподалеку. Женщины болтали, собравшись в кружок, пока их дети поблизости играли в прятки. Было так много людей спешащих, торгующих и покупающих, что Эдварду потребовалось много времени на то, чтобы разглядеть мелкие детали картины. Несмотря на улыбки женщин и детских смех, и некоторые, победнее одетые, выглядели так, как будто никогда не знали хорошей пищи. Позади толпы были видны навесы, а немного дальше тянулись толстая каменная стена, с часовыми, прохаживающимися по ней.

Поздравляя себя с этой находкой, Эдвард захватил книгу с собой, в свою холостяцкую квартиру. После того, как он одолел неаппетитный ужин, оставленный для него хозяйкой, мисс Бакли, он отодвинул грязную тарелку и снова принялся изучать иллюстрации, но теперь он уже довольно сильно устал, и детали на иллюстрации сливались с фоном, а геометрическое оформление мерцало, выделывая трюки. Он вспомнил, что ещё ребенком читал о том, что некоторые рисунки могут создавать оптические иллюзии, и предположил, что данный случай – один из самых сложных. Эдвард закрыл книгу, положил грязную посуду в раковину и пошёл спать.

Спал он не очень спокойно, в снах он все время возвращался к геометрическим фигурам. Во сне вспышки света двигались быстро между линиями туда сюда, кружились светящиеся завитки, превращались в радугу, пересекая друг-друга, чтобы исчезнуть и возникнуть вновь. Несколько раз Эдвард просыпался с видениями кружившихся вспышек света и дрожащих линий, но когда он приходил в себя окончательно, они исчезали. Когда наступило утро, он испытал чувство облегчения. После завтрака он решил показать эту странную книгу одному своему другу, который работал неподалеку, в Боннингтонском музее изящных искусств.

Ему пришлось ждать в одной из галерей около двадцати минут, галерей, посвященным восточным рукописям, пока его друг, м-р Крэбшо, заканчивал лекцию, посвященному этрусскому искусству. Когда лекция закончилась, они поприветствовали друг друга с обычной фамильярностью.

– Ну как, нашел что-нибудь интересное в своем магазине?

Том Крэбшо провёл Эдварда через соседнюю галерею в небольшой кабинет.

– Я думаю, тебе придётся по вкусу этот крепкий орешек, – ответил Эдвард, бережно разворачивая свёрток. – Я никак не пойму, что это за язык, но это неудивительно, так как я плохо знаком с той эпохой. Здесь в конце, после всей этой тарабарщины, есть две интересные иллюстрации.

Крэбшо положил книгу на стол и включил ближайшую настольную лампу. Осмотрев сначала книгу снаружи, он отложил ее и перед ним предстали строчки причудливых иероглифов. Пока он разглядывал книгу, Эдвард, чтобы скрыть свое нетерпение, ходил по кабинету и интересовался экспонатами на столах. Через некоторое время он взглянул на своего друга, лысая голова которого парила над столом.

– Ну, что ты думаешь об этом? – спросил он. – Видел ли ты что-нибудь подобное раньше?

Сверкающая голова поднялась, и Том посмотрел на него поверх очков.

– Честно говоря, я и не знаю, что подумать. Как ты знаешь, я уже несколько лет работаю с манускриптами и через мои руки их прошло несметное количество, и причем попадались и самые необычные, но эта штука какая-то уж очень странная. И букв, подобных этим, я никогда не видел. Некоторые из них как будто имеют сходство с древними скандинавскими письменами, но я не уверен, что это не чистое совпадение. Это личный шифр какого-то высокопоставленного лица, которое не желало, чтобы его записки читал кто попало. Вся трудность состоит в том, что шансы расшифровать это исчезающее малы. В то время, наверняка существовало множество местных диалектов, какую страну не возьми. К сожалению, эксперты знакомы лишь с очень малым числом древних диалектов. Однако не будем отчаиваться. Давай взглянем на эти художества в конце. – Эдвард склонился над его плечом и стал переворачивать страницы, чтобы найти первую иллюстрацию. Том Крэбшо протер очки платочком и снова водрузил их обратно на нос. – Гммм, а вот это уже интересно, ты только посмотри, как все меняется, в зависимости от того, под каким углом рассматриваешь! Несколько лет назад я оклеил свою гостиную обоями примерно в таком же духе. Глядя на них, не сразу можно понять, то ли движется рисунок, то ли дрожит дом. Жена не вынесла этого и мне пришлось поверх их наклеить новые обои. Извини, старина, я, кажется, поехал куда-то в сторону, давай вернёмся и взглянем на другой рисунок.

Он перевернул страницу.

– А, это уже лучше. Совсем не плохо, хотя краски уже поблекли. Может быть, мы тут и найдем ключ к разгадке. Вероятно, это средние века, но я всё-таки неуверен, какая страна здесь изображена.

Он легонько щелкнул пальцем по картинке.

– Подобная сцена могла произойти где угодно в Северной Европе. Странники, вероятно, принадлежат к какому-нибудь маленькому провинциальному гарнизону, и их одежда немного может рассказывать помимо того, что художники их несколько при украсили. И, к сожалению, никаких геральдических знаков. Ну, а остальные люди – обычная толпа этого времени. Большинство из них больны и почти умирают с голоду. Ну, нам-то ведь не приходится беспокоиться о том, где мы будем есть в следующий раз, а? Как насчёт ленча в кафе, тут, неподалеку? – он закрыл книгу и взглянул на Эдварда. – Эй, да что это с тобой, старина? Ты что-то подозрительно выглядишь. Ну-ка сядь. – применив некоторую силу, он посадил Эдварда в кресло и засуетился, подавая ему стакан воды.

– Да я ничего, правда, – слабо запротестовал Эдвард, в то же время не в силах оторвать взгляда от картинки.

Высокий человек с двумя лошадьми справа уже не держал поводья, передал их одному из стражников, в то время как другой уставился на проходящую мимо женщину. Часовые открыли в стене деревянные ворота и через них можно было видеть группу стражников, приближающихся издалека. Не было сомнения, картина изменилась.

Этой ночью Эдварду снилось, что сеть строчек росла, так что весь рисунок сделался величиной с дом. И он как будто стоял перед ним. А огни между строчками делались все ярче и перед его глазами вспыхнули гигантские сферы. Вскоре линии отделились и угасли, и лишь цепочки света продолжали свое бесконечное движение. Иногда внезапно появлялся массивный огненный шар и так же внезапно исчезал. Эта картина приковала к себе его внимание, и он не мог отвести он нее взгляда. Он смутно понимал, что вся эта сцена предназначалась именно для него, и он должен понять что-то важное, из этого видения. Ему захотелось крикнуть: «Я знаю! Я понял! Вот что вы пытались показать мне!» – но ничего не вышло. Его отвергли. Огни потускнели, и сон угас, после чего Эдвард проснулся. Лежа, он размышлял об этом сне, удивляясь, как сильно все это захватило его. Было что-то гипнотическое в том, как легко эти образы захватили его вниманием. Может быть, работа в магазине оказалась более утомительной, чем ему казалось, и его нервная система перевозбудилась? Он встал, заварил чай, послушал по радио музыку. Когда программа кончилась, он снова заснул, и спал уже совсем спокойно.

Он ничего не сказал Тому о том, что картинка изменилась, а когда наступило утро, он сам начал заниматься, действительно ли в картине было какое-то изменение. В любом случае картину было трудно рассматривать в дневном свете. А может быть, он недостаточно внимательно рассматривал ее в первый раз. В холодном свете утра картина не выдавала ни одного из своих секретов, хотя он задернул шторы и держал книгу близко к электрической лампочке. Очевидно, было, что ему придется ждать до вечера, когда исчезнут препятствующие силы дневного света. Эдвард запер книгу в шкафчик около кровати и одев пальто, вышел из дома. Он медленно шел по улицам, избегая своего магазина. Он провёл день в посещениях кафе, кино и разглядыванию витрин, но несмотря на все это, где-то глубоко в его мозгу вспыхивали огни и образы кружились в бесконечном хороводе.

Вздрогнув, он очнулся и обнаружил себя в автобусной давке. Сидящая напротив женщина уставилась на него и бормотала что-то неодобрительное. Был уже поздний вечер, и на небе горели звёзды, мерцая и слегка подрагивая. Автобус был последним и был набит битком шумными подростками. К счастью, сзади нашлось свободное место, и он сел, промерзший до костей, стараясь не слушать болтовню вокруг. Путь домой занял у него около часа, и он вернулся в свою квартиру с чувством облегчения. Когда электрический камин и ужин привели его в чувство, он подошел к шкафчику, открыл его и достал книгу. Он пододвинул лампу поближе и после минутной нерешительности открыл книгу на странице с иллюстрацией.

С первого же взгляда его страхи подтвердились: ситуация на картинке немного изменилась. Солдаты и лошади с правой стороны исчезли. Рынок был ещё там, но люди были другие. Процессия была намного ближе и её возглавляли несколько стражников. Они уже почти поравнялись с воротами в стене. Городская толпа устремилась им навстречу.

Эдвард внимательно разглядывал эту сцену. Картина казалась живой. Изображенные на ней события должны были быть реальными. Это – не увековеченные навсегда исторические события, которые произошли давным-давно. Они разворачивались прямо сейчас, как будто страница была своего рода окном. И в тоже время картина была как будто неподвижной. Он засёк время и быстро сделал набросок с картины, тщательно отмечая положение людей относительно неподвижных объектов. Час спустя он сравнил свой набросок с иллюстрацией и заметил некоторые изменения. Приближающаяся процессия подошла ещё ближе. Толпа на рыночной площади повернулась: чтобы видеть первых стражников, входящих в ворота. Навстречу им выбежала маленькая собака. В середине процессии можно было рассмотреть деревянную повозку, запряженную двумя одрами. К грубому деревянному помосту на повозке была привязана молодая женщина. Она была одета в простую одежду, из зелёной ткани, местами забрызганной грязью, которая летела из под копыт лошадей. Лицом она была повернута в другую сторону: на Эдварда большое впечатление произвели ее медного цвета волосы, ниспадавшие до ее тонкой талии. Он заметил, что стражники отошли на несколько метров от повозки. Эдвард хотел увидеть лицо девушки и терпеливо ждал, пока события на картинке медленно разворачивались. Стражники поставили повозку в центре площади и выпрягли лошадей. Один из них осадил назойливую толпу при помощью бича, получая, как будто, от этого удовольствие. Прошло время, любопытство спало, и люди стали расходиться, а молодая женщина всё сидела не поднимая головы. Теперь, когда командир эскорта подошел к помосту с флягой в руках, она посмотрела на него, и Эдвард увидел ее лицо, впечатляющие красотой и силой характера. Тонкие черты лица неожиданно сочетались с четко очерненным подбородком и самыми необычными глазами, которые он когда-либо видел. Они были розовато-лилового оттенка и контрастировали с медно-красными локонами и тонкими бровями того же цвета. Стражник поставил флягу с вином перед ней так, чтобы она не могла дотянутся до неё, и, наслаждаясь своей шуткой, отошел в сторону.

Было уже очень поздно, но Эдвард не отваживался оставить картинку, так как в следующий раз девушки там могло и не быть. Полночь застала его все ещё с большим интересом, изучающим картинку. На картинке тоже настала ночь. И не считая отдельных стражников, прохаживающихся мимо, девушка была одна. Теперь она была повернута лицом к Эдварду: ему казалось, что он читал на нем опасение. Время шло и он все больше переживал за ее бедственное положение.

– Помощь придёт, – произнёс он. – Я знаю. Не отчаивайтесь.

Некоторое время спустя он заметил на лице ее выражение сильного страха и потрясения, хотя на картинке не было видно причин этому. Ему пришло в голову, что, возможно, она услышала каким-то образом его голос. Но если это так, то его слова не могли ничего значить для неё, так как язык книги был ему не знаком. Пожалуй, лучше было бы поостеречься, чтобы не напугать ещё больше её своим участием. Вот если бы он мог понять её язык, то может быть он смог бы наладить с ней связь. Ему было интересно, видит ли она его? Но в этом он сильно сомневался. Скорее он чувствовал, что она могла ощущать его присутствие интуитивно. Теперь она смотрела прямо ему в лицо, но её прекрасные глаза его не видели. Казалось, картинка позволяла рассматривать себя только с одной стороны. Размышляя над этим, он заснул прямо в кресле, совершенно изнурённый.

Пока он спал, вокруг него было тихо, если не считать его собственного дыхания, да тиканья часов на камине. Изредка по улице проезжали машины и один раз эхом отдались чьи-то шаги.

В другом месте тоже было всё спокойно, но, в отличие от Эдварда, девушка, наедине со своими мучительными мыслями, не могла спать.

– Вот ещё и сумасшествие явилось, чтобы умножить мои муки, – сказала она горько, – как будто мало той участи, которая ожидает меня – чужой язык всё ещё звучит в моей голове. Верно говорят, что последние капли в чаше жизни – самые горькие. – она слегка вздрогнула и стала ждать рассвета.

К Эдварду вернулся прежний сон: но на этот раз путаница линий была намного тоньше, и его вниманием завладели трассы, оставляемыми движущимися огоньками. Постепенно до него дошло, что эти огненные полоски представляют собой значки, подобные тем, которыми была написана эта книга. Чем больше он сосредотачивался, тем ярче становились светящиеся следы. Ему стало интересно, не влияет ли он сам каким-либо образом на них и внезапно его осенило. Чтобы проверить свою догадку он поспешно очистил своё сознание от всех посторонних мыслей, насколько это возможно, и сосредоточился на собственном имени. Светящиеся образы моментально угасли, и появилась короткая серия значков. Теперь он знал, что это – его собственное имя на древнем языке. И как только эта догадка ворвалась в его мозг, эти значки погасли, и множество других заплясало на их месте, отражая его разрозненные мысли. Он так воодушевился этим, что проснулся. Он тут же открыл страницу с геометрическими фигурами и убедился, что его сон не обманул его. Светящиеся трассы вслед за его мыслями вычерчивали слова все теми же значками. Все, что он должен был теперь делать – это мысленно представлять себе различные словосочетания и перед ним престанет полный словарь чужого языка. Он выписывал небольшие предложения при помощи таинственных значков и затем проверял их на иллюстрации. Он не сомневался, что при таких темпах через несколько дней он сможет бегло читать на этом языке.

Пробили часы, и Эдвард виновато подумал о том, что давно уже не смотрел на другую картинку. Девушка всё ещё была там. В утреннем свете она выглядела бледной. Несколько человек было поблизости, в том числе и командир эскорта, который что-то пил, стоя у входа в военный шатёр, раскинутый под стеной. Удостоверившись, что с девушкой ничего не произошло, Эдвард открыл начало книги и при помощи вновь приобретённых познаний, принялся ее читать.

## Глава II

И да исполнится воля Пандилекса, Верховного Мага и правителя Элозоса, Канта и Торка. Кто держит на душе злые помысли и слаб духом, не должен читать дальше. Иначе стража, расставленная дальше, предаст его мучительной казни, разорвав его тело на части. И он умрёт в агонии и боли. Далее излагаются вещи таинственные и жестокие, и узнать о них может только тот, кто возьмет на меня исполнение своей воли. Итак, остановись – или продолжай чтение, зная, что это обязует тебя исполнить мои повеления, изложенные ниже.

Так как минуты мои сочтены, а предстоит сделать ещё много очень, на что у меня нет больше времени, я, сотворил этот инструмент которому ты сейчас внимаешь, и целью которого является дать тебе возможность выполнить задачи, которые я сам выполнить уже не смогу. Моё гадание предсказывает, что на этой планете нет ни одного, кто бы мог взять на себя возлагаемую миссию и надеяться на успех. Поэтому я посылаю этот инструмент в отдалённое время для того, кто сможет вернуться. Так как задачи стоящие перед тобой очень опасны, и могут привести к смерти, я полностью изложу тебе историю моего прошлого, чтобы ты мог иметь хоть какие-то шансы на успех.

Описание моей молодости займет немного места. Достаточно только сказать, что много лет назад я был воспитан мудрыми и благородными родителями: я унаследовал отцовский трон и стал правителем этих земель после того, как он умер. Моя мать обучила меня управлять страной, а так же посвятила меня в искусство магии, с которым она была знакома. После того, как моя мать умерла от горячки, с которой не могли справиться никакие знания, я решил настойчиво искать знания. Некоторое время я путешествовал, обучаясь у многих мудрецов, которых я посещал, часто подвергая свою жизнь большой опасности, так как не все они были расположены ко мне дружелюбно. Как бы то ни было, после нескольких лет скитания я решил, что мои знания и умения превосходят все, что я встречал, путешествуя. Я вернулся домой в великий город Джерва к большой радости моего народа. И здесь я остаюсь уже многие десятилетия, не считая времени нескольких поездок.

После того, как прошло несколько лет такого сидячего образа жизни в качестве философа и правителя земель, окружающих Джерву, я начал склонятся мысли о браки с тем, чтобы продолжить мой род после моей смерти. Но несмотря на это мысль о том, что со мной постоянно будет моя жена, раздражала меня и я искал какой-то другой выход.

Однажды путешественник из земли Исбес, расположенной в многих милях к северу от Канта, рассказал мне о любопытном обычае тех мест. В скалистых горах, неподалёку от вершин Эвон, живёт племя скотоводов. Рождаемость в племени была очень низка и только некоторые из женщин могут приносить детей. Чтобы численность в племени не падала, некоторые избранные мужчины решили воспользоваться услугами старой колдуньи Васды. Каждый раз процедура была одной и той же, мужчина из племени взбирался высоко в горы в пещеру колдуньи рядом с ледником, недалеко от вершины. После того, как он объяснял, зачем он пришёл, он предлагал ей свои дары. Если колдунья была довольна дарами, на следующую ночь у входа в пещеру появлялась юная девственница неизвестного происхождения, и в полной тишине провожала избранника в глубину темной пещеры, и они ложились там вместе. В положенное время, если происходило зачатие, колдунья посылала за этим мужчиной и вручала ему дитя, говоря при этом, какое оно должно носить имя. Кроме единственной встречи, мать ребёнка никто никогда не видел и избранник со своей женой воспитывал этого ребёнка, как если бы он был их собственным.

Так как подобные вещи в пределах моей страны были запрещены законом, возможность посетить Исбос выглядела заманчивой. При условии, что колдунья могла подобрать девушку подходящими качествами и от её союза со мной родиться ребёнок, который стал бы моим прямым наследником, я мог бы спокойно продолжать мои занятия.

Наступила весна, и я начал с того, что оставил необходимые распоряжения на период моего отсутствия и отправился в Исбос верхом на лошади. Много раз на моём пути мне являлись дурные предзнаменования, которые пытались заставить меня повернуть назад. Но охваченный горячкой я мчался вперёд: видимо потому, что я оставил свои изнурительные знания в своём мрачном городе. Я мчался вперед, по зелёным полям, по живописным местам. Два солнца опаляли мое лицо, покуда лошадь лёгким шагом несла меня вперед. И всё было бы прекрасно, если бы несколько инцидентов на моём пути, который выдали злой умысел, направленный против меня.

Я скакал через лесную поляну, и лучи солнц пробивались сквозь листву. Только я вдохнул свежий воздух и обрадовался прохладному ветерку, как три головореза бросились на меня с нависавших ветвей с кинжалами наготове. Моя лошадь поднялась на дыбы и спасла меня. Лезвие вошло ей в грудь. Пара жилистых рук обхватила меня сзади. В то время, как другой злодей бросился на меня с кинжалом. Я громко произнес заклинание. Они закричали в агонии, царапая руками лицо. Было жутко смотреть, как они катались по земле, не находя спасение от того, что я с ним сделал. Через несколько секунд последний из покушавшихся на меня умер. Я произнес ещё заклинание и предал эти ужасы забвению. Моя лошадь была мертва и я был вынужден искать другое средство передвижения. К счастью, через несколько часов мне удалось купить у лесника довольно крепкую кобылку.

Спокойно переночевав в грубой, но теплой хижине лесника, я отправился дальше и к полудню достиг границы Исбоса. Земля передо мной была покрыта остроконечной травой, и я осторожно прокладывал себе путь. Вдруг впереди я услышал жалобный крик и вглядевшись, увидел женщину, привязанную к дереву с длинными, достигающими земли, ветвями. Я поспешил к ней, выхватил нож, чтобы перерезать путы, но когда я подошел к дереву вплотную, там никого не оказалось. Пока я стоял, удивляясь этому, ветви протянулись к моим ногам, крепко обвились вокруг них и потащили меня к зияющему в стволе отверстию. Как защищаться в таком случае, я не знал, кроме того, моя магическая сила была сильно ослаблена предыдущей атакой. Могучая ветвь сильно сдавила мою грудь – ужас охватил меня, когда я почувствовал, что мой позвоночник изгибается неестественной дугой. В голове у меня застучало, навалилась тьма, и я потерял сознание. Я плыл в океане смерти, среди устрашающих видений. Потом я услышал зловещие голоса. Волосы зашевелились у меня на голове, я чувствовал отвращение. Я открыл глаза и сквозь туман увидел блестящую зеленую плоть в виде искаженных человеческих фигур. Противнее всего были их головы, которые по размерам были больше, чем тела, из их пастей торчали искривленные клыки. Они сгрудились вокруг чего-то, лежащего на земле и когтистыми лапами совали что-то в рот. Без сомнения, это была внутренность дерева повсюду были только кости всех форм и размеров, в воздухе стоял тошнотворный запах. Времени нельзя было терять. Я мобилизовал всю мою оставшуюся энергию в надежде на то, что не останусь совершенной беззащитным.

Я напрягся и мысленно стал отдавать команды. Одна кость на полу слегка шевельнулась… затем другая. Постепенно остатки существ, которые, как я, попали в эту ловушку, складывались в прежнюю форму. Толпа странных скелетов приблизилась к обитателям дерева, сгрудившимися вокруг своей добычи. Внезапный крик одного из них всполошил остальных. Они повернули свои отвратительные морды и костлявое воинство набросилось на них, крики боли и ярости огласили воздух, я лежал и напрягал все свои силы, чтобы поддержать атаку, Слабость овладевала мной все больше и больше, по мере того, как тратилась энергия. Внезапно я почувствовал, что куда-то двигаюсь – и тут дерево с сильным треском опрокинулось и ствол раскололся вдоль. Превозмогая свою слабость, я отполз от этого жуткого места. Через несколько метров я потерял сознание. Должно быть, это длилось довольно долго, потому что, когда я очнулся, мой подбородок был покрыт густой щетиной. Теперь я не владел никакими магическими силами, так как полностью истощил свою энергию, которая со временем должна была восстановиться. Возвратиться от этого места домой пожалуй опаснее, подумал я, и разыскав лошадь там, где я её оставил, я сел в седло и отправился дальше.

Днем позже передо мной возникла величественная вершина Эвок. И я увидел одного из членов племени, о котором я был наслышан. Я спросил молодого человека, как добраться до пещеры старой Васды. Он странно посмотрел на меня и затем, как мне показалось, неохотно указал путь на гору.

– Чужеземцу забраться на эти вершины довольно трудно, – сказал он. – Но искать там колдунью – совсем глупо. Только те, кто хорошо знакомы с её нравами и обычаями, могут вступить с ней в сделку и вернуться от неё без физического или душевного ущерба. Она стара, очень стара, и немногими милостями теперь дарит нас.

Я поблагодарил его за совет и устремился вперед, оставив лошадь растись у подножия горы. Сначала идти по тропе было легко, но затем путь сделался рискованным, обломки скал падали тут и там, да и тропа стала извилистой. На полпути я сделал привал на ночь в тени высокой квадратной скалы, поросшей папоротником. Быстро спустился туман и стало холодно. Утром мои руки и ноги не хотели двигаться и пар выходил изо рта. Дальше на моем пути появился снег, который задерживался толстым слоем мха на скалах, и скоро моему взору предстал гигантский ледник. Я направился к нему, удивляясь его возрасту. В его стеклянной глубине застыли всевозможные растения и обломки скал. Один раз мне показалось, что откуда-то из глубины тянется человеческая рука. Это навело меня на мрачные мысли, покуда я взбирался всё выше по берегу громадной ледяной реки. Земля была полностью покрыта сугробами. Холод усилился и я пожалел, что не оделся теплее, одежда моя покрылась инеем.

Я добрался до глубокой пещеры и хотя я не видел никого вокруг, громко выкрикнул:

– К тебе пришли, колдунья! Пандилекс, правитель земель к югу отсюда и Верховный Маг, явился к тебе!

Мой голос отдался эхом в пещере и наступила тишина. Затем позади меня раздался голос:

– Пандилекс? Сам Верховный Маг соизволил навестить меня в моем ледяном убежище?

Я обернулся. Передо мной стояла молодая женщина в длинных белых одеждах. Её длинные желтые волосы ниспадали на её плечи: она разглядывала меня широко раскрытыми глазами, алые губы её кривились в насмешливой улыбке.

– Пандилекс, – повторила она про себя, как бы забавляясь. – Пандилекс, великий мудрец, искатель знаний, который ищет все и все знает. Пандилекс, искусный в магии, и потому непобедимый, крепкий телом и духом. Вряд ли в моих силах привлечь чем-нибудь его внимание.

Она рассмеялась и смех её раскатился эхом взад и вперед. Я почувствовал исходящую от него громадную силу. И тут я впервые в жизни начал сомневаться. Так уж ли много я понимаю в магии. Было ясно, что она знала, как слаб я был тогда и как ничтожны были мои способности по сравнению с её возможностями в тот момент. Уверенность стала покидать меня, но тут мне в голову пришла мысль, и я заговорил. Скрывая свою тревогу.

– Пандилекс должен многому научиться у знаменитой Васды, горной колдуньи. Я действительно глубоко изучил таинственные силы, но, видимо, и Васда не уступает мне в этом, потому что я вижу прекраснейшую из женщин и это несмотря на долгие годы с тех пор, как к ней пришла известность.

Она подняла голову и протянув руку, отломила сосульку от ближайшей скалы: она впилась в неё своими острыми белыми зубами, обдумывая ответ.

– Пандилекс прекрасно знает, что нет заклинания, чтобы овладеть временем. И именно время овладело Васдой, и она спит теперь вместе со своими сестрами под ледником. Я – Кильда, продолжающая этот род. Что когда-то делала Васда, делает и Кильда; и даже немного лучше, – добавила она с коротким смешком и с интересом взглянула на мои суровые черты, – Теперь скажи мне, что ты ищешь или от чего избавляешься?

Ее губы изобразили подобие улыбки. В ответ я медленно оглядел ее – и мой пульс участился, когда я разглядел, какой гладкой была ее атласная кожа, и как прекрасно было ее лицо с презрительной и циничной усмешкой. Сосулька хрустнула, когда она раскусила ее пополам и я представил себе эти ледяные губы приближающиеся к своим.

– Я пришел просить о милости, которая покойная Васда оказывала тем, кто искал счастья отцовства.

Она наклонила свою прекрасную голову и шагнула вперед в насмешливом изумлении.

– Разве великий Пандилекс не может того, что доступно самым низким людям? Подожди! – сказала она, так как я заметно рассердился на ее провокацию. – Ты ведь только попросил. Я не спрошу о причине, потому что она явна. Подожди, мне надо немного подумать.

Она села на плоский камень и через минуту сказала:

– А что ты можешь предложить бедной Кильде за столь необычную услугу?

Из маленького кожаного мешочка у моего пояса я достал плату: ожерелье из редкостных голубых самоцветов блеснуло в воздухе.

– Эти камни признаны очень редкостными и ценными, – сказал я. – это плата за мою просьбу.

Она мельком взглянула на камни безо всякого интереса.

– Мне мало в их проку. Я окружена намного более прекрасными драгоценностями, чем любая женщина на свете, – она показала на блестящие хрустальные сосульки и на иней, покрывавший траву. – Но тем не менее твой подарок мне подойдёт.

– Все, что ты хочешь, – ответил я слишком нетерпеливо.

Она кивнула.

– Пусть будет так. Приходи сюда сегодня вечером, когда стемнеет. Девушка, которой предстоит сыграть свою роль, более высокого происхождения, чем ты думаешь, настаивает на сохранении полной тайны относительно того, что произойдет – поэтому на ее лице будет маска. Ты можешь попытаться нарушить эту тайну только подвергая свою жизнь великой опасности, потому что ее будут охранять высшие силы. Ты также не имеешь права сказать ей ни слова. К тому же знай, что кроме своего высокого происхождения, она отличается незаурядным умом и ослепительной красотой. В желании у неё тоже не будет недостатка. Теперь иди и омой своё тело в горном потоке, готовясь к ночи. Когда ты услышишь звук рога, поспеши к этой пещере, помня о соблюдении молчания всю ночь и иди с той, которая будет ждать твоего прихода. После того, как вы вместе проведёте ночь, возвращайся туда, откуда прибыл, и, когда настанет срок, к тебе явится посланник, чтобы сообщить, что пора явиться за тем, что принесло зачатие.

Она исчезла в пещере, а я медленно пошел вниз по тропе. Остаток дня тянулся медленно, и вечером, искупавшись, как было указано, и надев праздничную одежду, которую я захватил с собой, приблизился к пещере и стал в возбуждении ждать. Наступил вечер и становилось холодно. Из деревни у подножья горы доносились слабые звуки. И тут я услышал пение охотничьего рога. С трудом одерживая свои шаги, я поспешил к пещере.

Я подошел ко входу, но там никого не было видно, и я колебался, не зная, что делать. Потом я услышал в пещере легкий шорох и вошел. Передо мной стояла молодая женщина в одеждах из белого меха, верхнюю часть её лица скрывала черная маска. Тем не менее можно было рассмотреть тонкие черты ее лица длинные белые волосы спускались до пояса. Взяв меня за руку, она приложила указательный палец к губам, напоминая об обязанности молчать и повела меня по извилистому коридору, освещенному факелами, прикрепленными на стенах через каждые несколько метров. Наконец мы пришли в маленькую комнатку, украшенную причудливой резьбой; пол этой комнаты был застелен шкурами животных.

Мы остановились. Свет факелов бросал на стены трепещущие тени. Девушка придвинулась ко мне. Я не мог отвести взгляда от ее сверкающих глаз. Она тоже рассматривала меня некоторое время, а затем подняла руку к шелковому шнуру, удерживающему ее одежды и развязала его. Одеяние соскользнуло на пол. Теплый свет факелов играл на ее прекрасном теле, и я ощущал тонкий аромат её кожи. Кровь взрывом вскипела во мне. Я разделся и заключил ее в объятья. Ее тонкие прохладные пальцы ласкали меня, когда мы отдавались друг другу в горячке любовной страсти. Потом мы заснули и ещё несколько раз просыпались ночью, чтобы удовлетворить наше желание.

## Глава III

Когда утром я проснулся, она уже ушла. Я начал разыскивать её, но затем понял, что это бесполезно, и одевшись, вышел из пещеры, чтобы съесть оставленную для меня пищу, и отправился в долгий путь домой, в свой родной город.

По возвращению я пытался занять себя работой, но время текло крайне медленно. Я продолжал думать о неизвестной девушке, мне хотелось узнать, какое у неё лицо, откуда она родом и каким образом колдунья захватила власть над ней. Приближалось время возвращения к горе и я решил спросить обо всём этом Кильду, когда увижу ее.

И вот прибыл вестник и передал мне указания немедленно вернуться. Я поспешил отправиться в Исбос. Судьба меня хранила, мой путь прошел без происшествий, и вскоре я уже взбирался на гору, предвкушая, что сейчас колдунья вручит мне наследника, и я смогу узнать, где найти его мать. Я должен был увидеть её ещё раз, чтобы она вернулась со мной и мы зажили счастливо. И вот я уже у ледника, уже видно пещеру. И я крикнул:

– Эй там, колдунья! Это я, Пандилекс, я пришел забрать то, что мне принадлежит! Появись и выполни свою часть договора.

Из темной пещеры показалась молодая колдунья и указала назад. Ее насмешливый голос ответил:

– Я слышу тебя. Надеюсь, что моя нехитрая услуга удовлетворит тебя. Взгляни, как судьба посмеялась над твоим величием, и вместо одного плода принесла сразу два.

Она пришла в пещеру и вернулась, неся двух крепких младенцев-девочек. Я нетерпеливо их разглядывал и меня переполняла радость, несмотря на то, что родился не мальчик.

– Ухаживай за нами хорошо. В них кровь обоих высокородных родителей. Смотри, как черты их лиц повторяют твои собственные, но они более нежные. Кровь их отца течет в их жилах. Ты доволен?

Она улыбнулась, но что-то в её тоне казалось мне странным, и вместо того, чтобы быть на вышине счастья, я начал беспокоиться. Казалось, что её слова имеют ещё какое-то значение, которое я никак не мог уловить.

– Расскажи мне об их матери, – сказал я уклончиво. – Где её можно найти, и как её имя?

Кильда положила младенцев и вызывающе засмеялась.

– Она вполне удовлетворила тебя, а? О блистательный правитель? Но я сохраню тайну, как и было условлено. Как бы то ни было, она более высокого происхождения, чем ты можешь думать: исполняя со своей стороны условия договора, я представила ей самой дать имена младенцам. Слушай же как их следует назвать.

Она сделала паузу, глядя на меня со значением и дурное предчувствие закралось мне в душу.

– Имя этой девочки – Синдра, а этой Серайнис.

У меня содрогнулось сердце, когда я услышал это. Я сердито шагнул к колдунье.

– Эти имена годились бы для ведьм! Что это значит? Моё потомство не может быть нечистого происхождения. Выходит, что эти младенцы – из лона ведьмы и не могли быть рождены той девушкой. Хватит загадок, и покажи мне моего законного наследника, пока мой меч не поразил тебя и это колдовское отродье!

С этими словами я выхватил меч и замахнулся в подтверждении своей угрозы, но Кильда придвинулась ко мне, положила свою холодную руку на мою, сжимавшую меч и заговорила вкрадчивым голосом:

– Будь осторожен, о, могущественный глупец, и подумай хорошенько, прежде чем убивать их, ведь они – твои собственные дети. Вспомни, я обещала уточнить награду за свою службу. Ты заплатил мне, хотя и не знаешь ещё, чем именно, но в будущем я буду иметь то, что я хотела. Ты снова хотел увидеть её мать. Ну, так слушай внимательно, великий знаток тайн. Имеется одна небольшая заминка, справиться с которой выше твоих сил и мне придется разрешить её для тебя. Твоя партнерша в это творческом акте стоит перед тобой. Это я, Кильда, горная колдунья, чьего тела ты жаждал и чьи силы ты ненавидел. Так знай, высокомерный, ты с готовностью разделил восторги «невинной девушки» желая получить потомство чистой крови – ты не преуспел в этом. В детях есть и моя кровь тоже. В положенный срок твоими землями будет управлять рука колдуньи. Вот моё вознаграждение.

Она вызывающе засмеялась, и смех её эхом отдался в горах. Охваченный гневом, я снова занес над её головой свой тяжелый меч.

– Смелее, Пандилекс, умертви детей, в чьих жилах течет твоя кровь. Помни, что они ещё невинны. Твоим величайшим достижением станет убийство собственных дочерей.

– Этот клинок не для них. Он ищет другую цель, – воскликнул я и ударил так быстро, как только смог. Она начала бормотать защитное заклинание. Но клинок вошел глубоко в её плечо и слова потонули в ужасном крике, когда она падала на край ледника, капельки крови показались на её губах, но и в такой жестокой муке её глаза в злобном проклятии пронзали меня. Ян убил её следующим ударом, а затем я увидел, как поверхность покрытого кровью льда вспенилась и закипела. Труп её медленно опускался в глубину ледника и казалось, что он ещё шевелиться, её широко раскрытые глаза как бы жаждали отмщения. Постепенно её тело скрылось из глаз в темных глубинах, но перед тем как исчезнуть, мне показалось, что чья-то рука схватила его и увлекла в глубину.

С этого времени моё душевное равновесие было нарушено. Я вернулся с близнецами в город и постарался забыть ужасный взгляд на мертвом лице их матери, но годы шли, а воспоминание не тускнело. Близнецы выросли в красивых девушек. Они были очень умны и скоро я заметил, что мои занятия магией с их помощью пошли успешнее. Но как бы то ни было несколько самых могущественных заклинаний я скрыл от них, так как я не хотел, чтобы меня превзошли, пока я был правителем.

Рожденные близнецами, сестры были неодинаковыми по внешности, и в то время, как волосы Синдры были темно-каштановыми, у Серайнис были черные шелковистые волосы и кожа ее была немного темнее. Характеры их тоже незаметно отличались: у Серайнис с ее нежностью было много поклонников, Синдра все свое время же уделяла занятиям магией, и ее манера вести себя была резкой и бескомпромиссной. Когда настало время, многие родовитые женихи изъявили желание взять в жены ту или другую девушку, но несмотря на мои советы девушки не соглашались. Ко мне они проявляли должное уважение, но мне казалось, что им не хватает чувства. Наверное, в этом была моя вина, потому что я не мог смотреть на них без того, чтобы не вспомнить их мать, и меня это больно ранило. Но в отношениях друг с другом, несмотря на разницу в характерах, они выказывали завидную близость, и это было утешением для меня, так как я не мог представить им многого по части отцовской любви.

Читатель моего рассказа может удивляться длине моего рассказа. Однако, необходимо эти события описать в деталях, чтобы было можно полностью понять мое состояние. Итак, я продолжаю.

Через несколько лет я обнаружил, что состояние моего здоровья неуклонно ухудшается из-за прогрессирующей болезни, не поддающейся никаким попыткам излечения. Однажды, когда я лежал больной и слабый в моей огромной башне, построенной для занятия магией и таинствами, я получил предупредительный импульс одного устройства, которое я установил, чтобы наблюдать за городом и его обитателями. Описывать подробно его я не буду, скажу только, что с его помощью я получал мысленную информацию сразу обо всех новостях и событиях. Это предупреждение было таким сильным, что я сразу же сделал запрос относительно источника этой опасности. К моему удивлению, устройство отказало выдать мне подробную информацию об этой опасности, дав лишь короткий и мощный импульс, предупреждающей об опасности, таящейся на территории города. Было ясно, что против меня действует могущественная сила и поэтому я послал за Синдрой и Серайнис, чтобы они помогли справиться с опасностью. Вскоре появилась Серайнис и помогла мне отбить несколько сильных психических атак. Однако, делать это становилось все труднее. Уже начиная отчаиваться, я применил защиту, секрет которой я знал только один: то была сила, которая питалась ненавистью. Когда заклинание было произнесено, Серайнис и я услышали дикий крик в соседней комнате и, ворвавшись туда, катающуюся по полу от боли Синдру. Она выкрикивала что-то бессмысленное. Это и был источник опасности. Когда я прекратил заклинание, Серайнис обвила свою сестру руками и отнесла ее на ближайшее ложе. Силы Синдры были совершенно истощены и в настоящий момент она не представляла никакой опасности, но было ясно, что она должна будет умереть ещё до того, как ее способности в полной мере вернуться к ней. Если бы не помощь ее сестры, сомневаюсь, выдержал бы ли я ещё одну такую битву. Если бы Серайнис тоже была против меня – все погибло бы. Поэтому я решил предать Синдру смерти способом, каким обычно наказывают убийц в нашей стране. Когда я объявил своё решение, Серайнис заплакала и стал умолять меня смягчить участь своей сестры, но Синдра, придя в чувство, не сказала ничего, а только усмехнулась, встретив мой взгляд.

Специальный суд собрался на следующий день у входа в Пещеру Осужденных. Сюда вела единственная тропинка, извивающаяся позади скал и начинавшаяся далеко внизу, по ней и прошли судьи и преступница. По стенам Пещеры в изобилии рос папоротник, сверху непрерывно капала вода. Тропинка кончалась площадкой перед входом в Пещеру. Здесь судьи расположились полукругом на скалистом выступе над ямой в пятьдесят метров глубиной. Серайнис и я сели напротив деревянной лебедки. Затем стража ввела Синдру. Ее повернули ко мне лицом.

– Синдра, – сказал я сурово, – ты знаешь, какое возмездие ждет тебя за покушение на мою жизнь. Ты так же знаешь, что при этом погибли многие из моих близких помощников. А те, кто был с тобой в сговоре, уже преданы смерти по моему приказанию. Но даже теперь я готов проявить милосердие из-за просьб твоей сестры, и ещё потому, что все-таки ты моя дочь. Скажи мне, почему ты организовала этот заговор, может быть, ты склонишь суд к милосердию и будешь избавлена от путешествия вниз.

Синдра посмотрела на меня. В ее взгляде читалась наглая усмешка. Она ничего не сказала, только смотрела с призрением.

– Пусть будет так. Ты восстала против моей власти – закон в таких случаях один. Я приговариваю тебя к яме.

Серайнис схватила меня за руку, умоляя переменить решение, но я уже подал знак.

Синдру уже раздели, и связали по рукам и ногам. Конец веревки, намотанный на лебедку, был привязан к ее запястью – и вот уже Синдра висела прямо над ямой.

Стражники опустили веревку и Синдра стала медленно спускаться, дюйм за дюймом. Скрип лебёдки был единственным звуком, пока люди наверху всматривались в стройное белое тело, медленно вращавшееся на конце веревки.

Глаза Синдры были все время обращены вверх, но она не сказала ни слова. Внизу, в яме, что-то зашевелилось. Послышался шуршащий звук: гигантская змея проснулась и стала разворачиваться. Никто не знал, сколько лет этому хищнику, он жил здесь с незапамятных времен, питаясь несчастными, спускаемыми ему сверху. Теперь тело Синдры приблизилось, змея подняла на встречу свою голову. Лебёдка была остановлена так, чтобы змея, пытаясь дотянуться до Синдры, извиваясь и упираясь в стены ямы, все же не могла схватить ее. Теперь были видны горящие глаза чудовища, оно максимально вытянулось вверх. Громадная беззубая пасть зияла, полная розовой слизи. Лебёдку повернули ещё, пальцы ног девушки коснулись пасти зверя. Серайнис издала дикий крик и бросилась прочь. Синдра все ещё смотрела вверх взглядом, полным ненависти. Я сделал стражникам последний взгляд и веревку стали разматывать дальше Прекрасное тело скользнуло в глотку чудовища – шея его утолщилась. Было слышно, как лопнула веревка. Судьи взволнованно говорили друг с другом. Я отправился назад в башню. Такова была ужасная смерть Синдры.

Несмотря на то, что я во время казни пытался оставаться спокойным, смерть Синдры произвела на меня такое тяжелое впечатление, что состояние моего здоровья ухудшалось ещё больше и мне стало ясно, что мой конец не далек. Серайнис, которую я намеривался подробно расспросить, каким образом так изменилось отношение ко мне её после смерти Синдры, но она исчезла. Несколько месяцев спустя после моих безуспешных попыток найти ее, меня стали одолевать мучительные сомнения о ее собственном отношении ко мне. Может быть, она ещё вернётся, скорбя о сестре и проклиная отца за эту жестокую необходимость? А может быть, она похищена и ее жизнь в опасности или даже она мертва. Мне приходилось принимать во внимание то, что смерть Синдры настроила Серайнис против меня и поэтому нужно было принять меры предосторожности.