Кейт Донован
Охваченные страстью

Пролог

Май 1866 года

– Ты выглядишь таким встревоженным, папа. – Ноэль Брэддок присела на подлокотник отцовского кожаного кресла и погладила отца по плечу. – Если этот брак тебя так беспокоит, не занимайся им. – Поскольку брачный агент ничего ей не ответил, Ноэль взяла из его руки письмо и прочитала его так же внимательно, как только что это сделал он. – Письмо не от предполагаемого жениха? От его тещи? Не странно ли это?

– Его жена умерла во время родов четыре года назад, а эта Абигайль Линдстром хочет снова видеть его счастливым. Трогательно, не правда ли?

– Наверное. – Ноэль вздохнула, закончив чтение короткого, но задушевного послания. – Ты веришь, что он и вправду такой замечательный, как она утверждает?

– А что? Ты не прочь заполучить его для себя?

– И ты бы очень этого хотел? Кто угодно, только не Адам, да?

Рассел Брэддок поморщился от резкого тона своей единственной дочери. Она, конечно, имела право быть недовольной. Вот уже несколько недель он изобретал всяческие предлоги, чтобы не встречаться с Адамом Престли, ее богатым поклонником, чье высокомерие можно было сравнить разве что с его настойчивостью. Однако в глазах Ноэль напыщенный банкир был единственным и неотразимым. Зная импульсивную натуру дочери, Брэддок понимал, что нельзя просто проигнорировать ситуацию – Ноэль может взять дело в собственные руки и сбежать!

– Не стоит заниматься несколькими делами сразу, – примирительно сказал он. – Дай мне разобраться с капитаном Маккалемом, а потом обсудим твоего претендента.

Ноэль взяла второе письмо – от какой-то бостонской гувернантки, – и его содержание, по-видимому, ее взволновало.

– Папа, но эти двое не подходят друг другу! Они живут в совершенно разных мирах. Неужели ты решишься свести их вместе?

Брэддок усмехнулся – он предвидел такую реакцию.

– Это самое рискованное сватовство из всех, какие я затевал, – признался он. – Но есть что-то особенное в письме молодой женщины. Попробуй прочитать между строк, милая. Неужели ты не ощутишь тоску? Словно бы эта женщина жаждет освободиться из какой-то воображаемой тюрьмы. И она не хочет оставаться в Бостоне – об этом она говорит прямо.

– Но она ни словом не обмолвилась о приготовлении пищи и уборке на каком-то дырявом старом суденышке, – возразила Ноэль. – И о жизни на острове, затерянном бог знает где. Ты не боишься, что он от нее откажется? Его теща пишет, что он дал обет никогда больше не жениться. И признает, что его единственный недостаток – это упрямство. Или… – тут она взглянула на отца понимающим взглядом, – или ты и здесь что-то вычитал между строк?

Брэддок кивнул.

– Она хочет изобразить своего зятя в наилучшем свете и употребляет определение «упрямый», которое может означать целую кучу недостатков. Я вправе предположить, что он далеко не столь уравновешенный и разумный, каким она его рекомендует. Нет сомнений, что она искренне восхищается им. Однако если ее план сработает и он женится на гувернантке, теща намерена оставить своих драгоценных внуков и вернуться в Новую Англию.

– Почему ты считаешь, что он даст согласие на новый брак?

– У него трое детей, и он одинок.

– Если даже половина из того, что о нем написано в письме, – правда, то это красивый, мужественный и сильный человек. К тому же он моряк и в каждом порту крутит любовь с женщинами. Он, скорее всего не так одинок, как ты думаешь, папа. Гувернантка из Бостона покажется ему слишком чопорной и педантичной. Можешь себе представить, чтобы она пробирала его за то, что он вышел к столу в неподобающем костюме? Да он ее заставит по ниточке ходить!

– С каждой минутой я убеждаюсь все больше, что ты хочешь заполучить его для себя, – усмехнулся Брэддок. – Видела бы ты, как у тебя блестят глаза, когда ты его описываешь!

– Ничего они не блестят, – со смехом возразила Ноэль. – Мне нужен солидный и респектабельный столп общества. Иногда мне хотелось бы быть авантюристкой, – честно призналась она. – Но я не авантюристка. Я просто не знала бы, о чем говорить с человеком вроде капитана Маккалема. И гувернантка тоже не знала бы. Ей нужен такой мужчина, как мой Адам.

– Вот и отлично, – кивнул Брэддок. – Давай выдадим ее за твоего мистера Престли и… – Он осекся, с тревогой заметив, как сразу помрачнела Ноэль при этом ужасном предложении. – Я просто пошутил, детка, извини.

– Моя личная жизнь не может служить поводом для шуток, – с важностью заявила Ноэль. – А ты не даешь Адаму и половины тех возможностей, какие предоставляешь совершенно чужим людям, хотя бы тому же Маккалему. Если бы ты захотел как следует узнать Адама, ты бы скоро убедился, что он остроумный, утонченный и вообще совершенство во всех отношениях.

– Ладно, ладно… – Брэддок ласково обнял дочь за плечи. – Я прослежу, чтобы ему было послано приглашение на обед еще до конца недели.

– Ох, папочка! – Ноэль подбежала к отцу и обняла его в знак благодарности. – Ты сам увидишь! Он такой же чудесный, как ты. И почти такой же красивый.

– Он может прийти на обед, но при одном условии.

– Любом!

Брэддок глубоко вздохнул.

– Тебе исполнилось семнадцать…

– Но ты выдавал замуж невест и помоложе, – поспешила напомнить Ноэль.

– Это правда. Потому что обстоятельства того настоятельно требовали. А тебе повезло: у тебя есть любящий отец, который тебя оберегает. Правильно?

Ноэль с подозрением взглянула на отца.

– Скажи мне, что за условие.

– Ты можешь приглашать его на обед, когда тебе только захочется. Но никаких разговоров о замужестве, пока тебе не исполнится восемнадцать.

Ноэль выпятила нижнюю губу и, казалось, обдумывала предложение отца.

– А когда исполнится?

– Мы это обсудим, когда придет срок.

– Когда придет срок, нечего будет обсуждать. – Ноэль поджала губы. – А до тех пор Адам станет приходить к нам на обед, когда мне этого захочется, и я не убегу из дому ни с ним, ни с кем-нибудь еще. Я принимаю твое условие, папа.

«И это значит, что у меня всего шесть коротеньких месяцев для того, чтобы найти хорошего мужа для собственной дочери, – твердил про себя Брэддок. – Пожалуй, это самая сложная задача для брачного агента».

Тут он вспомнил про упрямого капитана и склонную к авантюрам гувернантку. В каком-то смысле это сватовство – вещь не менее сложная, а на него отведено не шесть месяцев, а шесть недель, и даже менее того!

Глава 1

– Мне ужасно скучно, просто ужасно.

– А? Ты что-то сказала?

Эрика Лейн вздохнула и смерила своего нареченного неодобрительным взглядом.

– Я сказала, что мне скучно. С тобой.

– Что? – Джек Райерсон оторвался от книги и побледнел, увидев выражение обращенного к нему лица. – Прости, дорогая. Я был за сотни миль отсюда.

– Хорошо, в следующий раз возьми меня с собой, потому что я смертельно устала от этого дома и от этой жизни.

– И от меня? – Он сверкнул своей знаменитой мальчишеской улыбкой. – Мне обидно это слышать, Эрика.

Она немного смягчилась.

– Так где же ты был? За сотни миль отсюда?

– В горах Калифорнии. На заброшенной мельнице. Я слышал, что там чудесно. Мы могли бы провести там некоторое время после того, как поженимся.

– И ты мог бы отнестись к какой-то дрянной заброшенной мельнице как к объекту вложения средств? Как романтично… – протянула Эрика, подумав, однако, что в этом сценарии есть своя прелесть. Грубые одинокие мужчины с пилами и топорами осваивают дикую природу. Запах сосен и опасности носится в воздухе. Может, поблизости даже бродит медведь или целых два!

– Эрика, ты сердишься?

– Я? Ничуть. Я просто представила себе эти горы и больших, сильных мужчин, которые работают на свежем воздухе. Не побудит ли это тебя заняться чем-нибудь менее интеллектуальным? – Она протиснулась между Джеком и его столом и осторожно устроилась на коленях у жениха. – Мы могли бы ездить верхом по лесам. Я бы позволила тебе целовать меня…

– Это звучит заманчиво, дорогая, но я обещал Оуэну дать ответ сегодня вечером. Ты не забыла, что он и Мэри придут к нам на обед?

– Так это все даже не для тебя? Для Оуэна? – Эрика покачала головой. – А мне казалось, ты собирался что-то предпринять, чтобы побыть со мной наедине.

– Я и сейчас наедине с тобой.

– Но ты погружен в свои заботы. Я хочу твоего внимания.

Джек откинул прядь густых каштановых волос с уха Эрики и легонько куснул мочку.

– Так лучше?

– М-м, восхитительно… – Эрика закрыла глаза, изображая восторг. – Хочу, чтобы ты был дровосеком.

– Почему?

– Тогда ты радовал бы меня больше, – пояснила она. – Потому что, проводя большую часть времени в одиночестве, ты пользовался бы любой возможностью побыть в женском обществе.

– Откуда ты черпаешь свои идеи? – спросил Джек со смехом и потянулся из-за спины Эрики за гроссбухом. – Иди, дорогая, и побудь немного с Сарой. У меня срочная работа.

Эрику ужасно разозлила такая бесцеремонность. Разумеется, не потому, что ей не хотелось поговорить с Сарой. Гувернантка семьи Райерсон была прелестным существом. Мало того, она была просто находкой, судя по тому, насколько обласканы, воспитаны, культурны и всем довольны были младшие сестры Джека. С другой стороны, Джек, кажется, рассчитывал, что Сара в эти дни настолько займет Эрику, что ему она будет докучать меньше, чем дети.

– Ты даже не поцеловал меня сегодня, Джек Райерсон. Думаю, ты вообще меня не любишь.

– Я полюбил тебя с той самой ночи, когда ты оказалась в моих объятиях, прикинувшись, что вот-вот упадешь в обморок во время фейерверка над заливом. Это было почти два года назад, верно? И я люблю тебя все сильнее с каждым днем.

Эрика улыбнулась при этом воспоминании.

– Ты мог бы воспользоваться своим преимуществом в ту ночь. Я бы, наверное, позволила тебе это – ведь ты был так красив, просто неотразим. И я даже склонна позволить тебе это теперь.

Она погладила Джека по щеке и облизнула губы, готовясь получить поцелуй.

Джек отложил гроссбух и наконец-то уделил Эрике максимум внимания. Он прикоснулся губами к ее губам, а она обняла его за шею обеими руками и продемонстрировала шумный вздох, который должен был изображать предвкушение соблазна. К ее полному разочарованию, Джек крепко обхватил ее за талию и ссадил с колен.

– Перестань искушать меня и уходи. Что сказала бы на это твоя мама?

– Она сказала бы, что ты зануда. А если бы жив был отец, он добился бы расторжения нашей помолвки и предложил бы тебе найти другую девушку, понастойчивее.

– Сомневаюсь, – рассмеялся Джек. – Я все еще помню, какое облегчение он почувствовал, когда передоверил тебя мне.

– Ничего подобного!

– Он сказал, что у тебя есть весьма беспокойная привычка куда-нибудь убегать и что он боится, как бы ты не сбежала с каким-нибудь охотником за приданым или авантюристом.

– Зато тебя никто даже по ошибке не принял бы за авантюриста… – Эрика сдержала свой темперамент, сообразив, что с таким рассудительным мужчиной, как Джек, ей не стоит находиться в состоянии ссоры. Лучше воззвать к его мягкому сердцу, и потому она тотчас сделалась обходительной. – Я просто хочу проводить какое-то время с тобой, милый. Ведь я тебя очень люблю. Неужели это так плохо?

Зеленые глаза Джека заметно потеплели.

– Позволь мне покончить с этим делом, и тогда, если ты будешь хорошо вести себя за обедом, мы устроим завтра верховую прогулку. На всю вторую половину дня.

– И ты станешь страстно за мной ухаживать?

– Я твой нареченный, – напомнил Джек с довольной улыбкой. – И больше уже не должен ухаживать за тобой.

– Джек Райерсон! – Эрика недовольно покачала головой. – Почему бы тебе не жениться на Оуэне, ведь он единственный, с кем ты готов сейчас проводить сколько угодно времени.

– В приобретении Оуэном этой мельницы у меня есть некоторый свой интерес. – Джек пожал плечами. – Если он сделает крупные вложения, от этого выиграем и я, и ты. Я это делаю не только для кого-то другого, но и для тебя.

– У тебя есть некоторые интересы во множестве дел, – задумчиво проговорила Эрика. – Почему это так?

Какое-то время Джек пристально разглядывал Эрику, словно решая, стоит ли обсуждать с ней такой предмет, однако все же приступил к объяснению:

– Когда мне попадается увлекательное дело, которому грозит спад, я приобретаю немного акций в нем. Это дает мне доступ к его бухгалтерским книгам и банковским счетам. Если предприятие кажется мне перспективным, я рекомендую его своим партнерам, и они делают существенные вложения. Бизнес начинает развиваться, и мой небольшой интерес становится прибыльным. Я понятно объясняю? Эрика улыбнулась с гордостью.

– Знаешь, кто ты? Ты Рассел Брэддок делового мира.

– А кто это?

– Рассел Брэддок – это брачный агент из Чикаго. Оуэн говорил нам о нем несколько месяцев назад. Ты действуешь так же, как он, только сводишь не жениха с невестой, а терпящее упадок предприятие с тем, у кого есть деньги.

– Возможно, ты права. – Джек усмехнулся, но как бы против воли. – Похоже, ты от него в восторге?

– Если хотя бы половина того, что мы о нем слышали, правда…

– Уверен, что нет. Как может человек надеяться подобрать подходящую пару на основании письма или пары писем? В моем деле я пользуюсь гроссбухами с описями для оценки. А что есть у этого твоего Брэддока? Ровным счетом ничего. Я убежден, что у него больше неудач, чем успехов.

Эрика поморщилась, припомнив письмо, которое они вдвоем с Сарой так вдумчиво сочиняли дождливым мартовским днем. Обе были уверены, что агентство «В ладу и согласии» и есть ответ на молитвы бедной гувернантки. Но вдруг Джек прав?

– Ты кажешься разочарованной, – поддразнил ее Джек. – Уж не подумывала ли ты сама о том, чтобы заказать для себя какого-нибудь лесоруба?

– А ты ревновал бы меня, если бы я так и сделала?

– Ну не знаю. – Джек прикинулся, что всерьез обдумывает вопрос. – Это заняло бы тебя, а я тем временем мог бы обратиться к своим книгам.

– Какой ты противный, – буркнула Эрика, все мысли которой были в эти минуты сосредоточены на затруднительном положении Сары.

Если Джек прав и Брэддок попросту шарлатан, сердце бедной гувернантки будет разбито. Значит, она, Эрика, должна немедленно разыскать Сару и, пока еще не пришел ответ из агентства, убедить ее, что лучше искать мужа традиционным путем.

Эрика знала, что не так уж трудно будет изменить мнение Сары о Брэддоке. В конце концов, именно она уговорила Сару первым долгом обратиться в брачное агентство. Гувернантка была ошеломлена таким предложением и героически сопротивлялась, так что практически каждое слово в письме было написано Эрикой.

– Когда ты примешь решение вести себя хорошо, Джек Райерсон, дай мне знать. А до тех пор я побуду в саду с Сарой и детьми и стану рассказывать им о тебе ужасные вещи.

– Иди повеселись, дорогая. Кстати, Эрика…

– Да?

Она обернулась и окинула его испепеляющим взглядом.

– Я тебя люблю.

Эрика прикусила нижнюю губу, обрадованная неожиданным подарком. Потом сделала изысканный реверанс и выбежала в сад в надежде, что сестры Джека еще спят и они с Сарой поговорят без помех.

Она была довольна, что застала Сару в саду одну на качелях рядом с кустом, усыпанным розовыми бутонами. «Если бы какой-нибудь приятный холостой джентльмен увидел Сару сейчас, в такой очаровательно-романтичной позе, – задумчиво сказала она себе, – нам не понадобились бы услуги мистера Брэддока».

В эту секунду Сара подняла голову и запричитала:

– Мы сделали ужасную, просто ужасную вещь! Я не должна была позволить тебе уговорить меня на это.

– О, дорогая! – Эрика поспешила подойти поближе и увидела на коленях у гувернантки несколько листков бумаги. – Ты хочешь сказать, что получила известия от агентства «В ладу и согласии»? И это плохие новости? Не беспокойся больше об этом, прошу тебя. Я так жалела, что предложила тебе написать туда. Мы немедленно отправим все обратно с короткой извинительной запиской и будем считать, что этого не было.

Сара взглянула на Эрику с нескрываемым подозрением.

– Я была уверена, что ты станешь меня уговаривать встретиться с ним, несмотря на то что мы явно не подходим друг другу. Если ты искренне хочешь помочь мне и объяснишь перемену моего настроения бедному мистеру Брэддоку… – Взгляд карих глаз девушки потеплел. – Ты и вправду сожалеешь об этом?

– Боюсь, что так. Джек нисколько не верит, что мистер Брэддок может творить чудеса, а ты знаешь, что Джек прекрасно разбирается в людях.

– Но мистер Брэддок сделал все от него зависящее, – возразила Сара. – Тебе надо прочитать это прямо сейчас, Эрика. Он немало помучился, чтобы найти для меня подходящего человека. Но по какой-то причине выбрал мужчину, живущего за сотни миль отсюда.

– Вот как? И где же это?

– На Карибском море! Ничего себе местечко! Да и это только тогда, когда он бывает дома, что случается, видимо, не слишком часто. Он морской капитан.

– Что ты сказала? – Глаза у Эрики загорелись от восторга. – Если я правильно понимаю, мистер Брэддок отыскал для тебя тропический рай и героя-головореза.

– Именно такой реакции я от тебя и ожидала, – засмеялась Сара, – Хоть я и не говорила ни о герое, ни о рае. Сказать по правде, капитан Маккалем кажется вполне разумным, практичным человеком – ничего общего с головорезом. Жил бы он в Бостоне или хотя бы в сотне миль от него…

– Но, Сара! Почему ты так хочешь остаться здесь? Как можешь ты начать новую жизнь со всеми этими старыми призраками… – Она замолчала и виновато улыбнулась. – Прости меня, ладно? Это просто неудачный выбор слов.

– Но вполне точный. – Сара тоже улыбнулась. – Мои родители и мой брат похоронены здесь. Неужели ты думаешь, что мне когда-нибудь приходили в голову мысли об отъезде? Я удивлена, что мистер Брэддок пришел к такому заключению, узнав из моего письма, насколько я тихий и не склонный к приключениям человек.

Эрика поморщилась.

– Я могла добавить строчку или две с самыми лучшими намерениями, написав, что ты нуждаешься в том, чтобы начать новую жизнь, получить заряд бодрости, повидать новые места…

– Эрика!

– Тебе нужна перемена по многим причинам. Прежде всего, здесь ты всегда будешь прислугой. Это изменится только с началом новой жизни. Члены твоей семьи умерли уже давно. Прости, если я кажусь тебе бессердечной, но, думаю, они вовсе не хотели бы, чтобы ты скорбела вечно. А пока ты сидишь в Бостоне, ты только этим и станешь заниматься. – Эрика нетерпеливо тряхнула каштановыми локонами. – Я считаю, что твое соединение с морским капитаном предопределено свыше. Можешь ты вообразить места, которые посетишь? Ошеломляющие пейзажи? Дай мне письмо. Я хочу узнать все подробности.

Выхватив у Сары листки, Эрика принялась жадно читать письмо, то и дело вскрикивая от восторга. Тропический рай, как она и подозревала. И мужчина, идеально подходящий для Сары. Тридцать лет, темные волосы, синие глаза, сильный и здоровый, к тому же для моряка прекрасно образованный. Вдовец с тремя детьми: семилетней дочерью и четырехлетними мальчиками-близнецами. И теща, которая его обожает, но устала жить «в окружении пустоты», воспитывая детей, и все только потому, что Дэниел Маккалем неимоверно упрям и не желает, чтобы она взяла детей с собой в Салем, где они пробыли бы, пока не вырастут. Она, в свою очередь, не хочет, чтобы ее любимых крошек воспитывали чужие люди. Из-за этого бедная женщина обречена жить на острове, ожидая, когда Дэниел найдет новую жену.

– Обречена жить на острове, – повторила Эрика, удивленно качая головой. – Как она может жаловаться на такую восхитительную судьбу? Целительный воздух, свежие фрукты, благоуханные цветы круглый год.

– Она выросла в Салеме, и ей не хватает именно такой жизни. Как и мне. Как и большинству женщин. Только не тебе, – ласково поддразнила Эрику Сара. – Ты единственная девушка из всех, кого я знаю, которая охотно променяла бы удобную жизнь в Бостоне на хижину на берегу или, того хлеще, на крохотную каморку на корабле. Мистер Райерсон стал бы ревновать тебя, если бы увидел, как твои глаза загорелись от такой перспективы.

– Мне хотелось бы убедиться, что он ревнует, – вздохнула Эрика. – И хотелось бы, чтобы ты вышла замуж за этого капитана. Не упрямься, Сара. Здесь для тебя ничего нет.

– Здесь мой брат. И я скорее умру, чем брошу его. Но даже если бы я и хотела уехать, из письма совершенно ясно, что капитан Маккалем ничего не знает о затеянном тещей сватовстве. Это странно и непонятно.

– Он верен памяти первой жены, так же как ты верна своему маленькому брату. Но ему надо жениться снова ради детей и своей тещи. А тебе надо расстаться с твоей трагедией. Раз и навсегда. Цепляясь за нее, ты не вернешь брата.

Сара пожала плечами.

– Да, он не мог бы вернуться таким, каким был, но иногда…

Эрика нахмурилась, обратив внимание на устремленный куда-то в пространство взгляд гувернантки.

– Так что – иногда?

– Ты, наверное, скажешь, что это глупость. Или суеверие. Или что-то еще худшее. Но иногда я испытываю такое чувство, словно он и не умирал. Просто принял другую форму. Веришь или нет, но я чувствую, что он понимает, о чем я думаю. А бывает, что и я понимаю, о чем думает он.

– Он вообще не думает, Сара. Он ушел туда, где думать незачем. Он обрел покой, и ты тоже обретешь его в объятиях сильного моряка с золотым сердцем. Именно этого пожелал бы тебе твой брат, если бы он мог каким-то образом общаться с тобой.

– Он может общаться со мной! Ведь об этом я и… О Господи! – Сара спохватилась и покачала головой. – Давай больше не будем спорить об этом. Напишем мистеру Брэддоку, поблагодарим его за хлопоты и пожелаем ему найти хорошую невесту для капитана Маккалема. Я все еще не могу поверить, что ты попросила его найти мне мужа где-нибудь в далеких краях.

– А я все еще не могу поверить, что тебе хочется остаться здесь, где так скучно и где у тебя все связано с такими тяжелыми воспоминаниями. – Эрика улыбнулась, чтобы подбодрить подругу. – Знаешь, у меня есть замечательная идея. Засыпая сегодня вечером, постарайся думать о морском капитане и его далеком острове. Если утром ты не переменишь мнения, мы напишем мистеру Брэддоку.

– Я не собираюсь думать о капитане Маккалеме на сон грядущий – я буду думать о своем брате, как делаю это каждый вечер. И нет никакого смысла все откладывать на завтра. Нужно немедленно попросить мистера Брэддока, чтобы он прекратил переговоры о поездке и начал подыскивать другую невесту для капитана.

– И другого жениха для тебя?

– Нет. Это была нелепая мысль. Мне не следовало тебя слушать.

Эрика прикусила губу, не зная, как убедить подругу не отказываться с такой легкостью от представившейся возможности. Морской капитан и тропический рай! Может, Сара сошла с ума? Вполне вероятно, если она искренне верит в общение с покойным братом.

Хорошо бы мистер Брэддок устроил так, чтобы капитан приехал в Бостон, а не Сара отправилась бы на Карибы. Встретившись, они непременно убедились бы, что вполне подходят друг другу. Но, к сожалению, капитан Маккалем ничего не знает о затеянном сватовстве и, разумеется, станет противиться любой попытке уговорить его приехать в Бостон ради этого. Сара просто обязана поехать на Карибское море. Иначе невозможно осуществить то, что так умно задумал Рассел Брэддок. Ах, если бы они с Джеком поехали вместе с Сарой в качестве, так сказать, сопровождающих лиц! Какая в высшей степени романтическая перспектива!

Эрика обиженно вздохнула, вспомнив, каким невнимательным и недружелюбным по отношению к ней был сегодня Джек. Она не в состоянии уговорить его выбраться даже на самую обыкновенную прогулку или пикник. Где уж тут помышлять о том, чтобы он на несколько недель отказался от своих драгоценных дел ради романтического сватовства жаждущей любви гувернантки! Другие мужчины просто запрыгали бы от радости при одной мысли о возможности соблазнить свою нареченную на море, но Джек…

– В таком случае я отвезу тебя туда сама, – неожиданно объявила она.

– Что?!

– Мы с тобой вместе поедем на Карибское море. И познакомимся с капитаном Маккалемом.

– Это слишком даже для тебя! – рассердилась, наконец, Сара. – Неужели ты воображаешь, что мистер Райерсон тебя отпустит, даже если я соглашусь на такое дурацкое путешествие?

– Мистер Райерсон будет рад от меня отделаться, – заверила ее Эрика. – Он ко мне относится как к чуме. Уверена, что он поможет мне уложить чемоданы, хотя сомневаюсь, что в его деловом расписании найдется свободное время, чтобы явиться в порт и помахать мне на прощание платочком.

– Вы с ним поссорились? – спросила Сара, и ее карие глаза погрустнели.

– С ним невозможно поссориться, – напомнила Эрика. – Он всегда одерживает верх. Но я его спросила, станет ли он ревновать меня, если я закажу для себя в агентстве «В ладу и согласии» какого-нибудь здоровенного лесоруба, и знаешь, что он мне ответил? Сказал, что это удачная мысль, поскольку она займет меня, а он тем временем закончит свою работу.

Сара от души рассмеялась.

– Он просто дразнил тебя, Эрика. Ты же знаешь, как он тебя любит. Если ты и вправду позволишь какому-нибудь мужчине ухаживать за тобой, он с ума сойдет от ревности. Разобьет нос твоему поклоннику, схватит тебя, уведет с собой и женится на тебе в тот же день.

– Ты так считаешь? – спросила Эрика, представив себе столь соблазнительную картину. – Я бы ужасно хотела увидеть его таким. Страстным. Властным. Утратившим всякую возможность рассуждать логично. К несчастью, в Бостоне не так уж много лесорубов. У нас, разумеется, хватает моряков, но я не знаю, где с ними можно встретиться.

– Эрика Лейн! Не смей даже думать о подобном безумстве! Довести мистера Райерсона до ревности, флиртуя с другим мужчиной, может, и привлекательно для тебя, но, сказать по правде, не известно, кому из мужчин можно доверять. И уж конечно, мы не должны доверяться морякам.

– Мы доверимся капитану Маккалему, – поддразнила Сару Эрика. – Если он хоть наполовину так хорош, как утверждает его теща, значит, мы можем верить, что он сделает тебя счастливой, а кто-нибудь из его команды получит приказ пофлиртовать со мной, чтобы Джек ревновал.

– Пожалуйста, не втягивай меня в твои фантазии, Эрика. Лучше постарайся оценить мистера Райерсона по достоинству и не заводи интрижек с кем попало, – посоветовала Сара и продолжала уже более мягко: – Когда ты сегодня пришла сюда, то сказала, что, по-твоему, весь этот план оказался никуда не годным. Почему ты так решила?

– Джек выразил недоверие к способности мистера Брэддока устраивать браки, и я забеспокоилась. Но теперь у нас есть доказательство его гениальности. – Эрика помахала перед лицом Сары письмом из агентства «В ладу и согласии». – Он нашел для тебя морского капитана и райский остров. Правы те, кто утверждает, что он удивительный человек, и тебе нужно хотя бы встретиться с капитаном Маккалемом, прежде чем…

– Ты меня просто не слушаешь! – перебила Эрику вскипевшая Сара. – Если бы я могла рассчитывать, что капитан Маккалем вместе со мной и своими детьми поселится здесь или хотя бы в Салеме в доме тещи, я бы охотно приняла это предложение. Впрочем, должна признаться, что в отличие от тебя идея стать женой моряка меня не слишком привлекает.

– Не просто моряка, а капитана, причем героического, судя по письму. Здесь сказано, что его корабль участвовал в войне, потому что это самое быстроходное судно во всей Атлантике. Он доставлял секретные донесения и перевозил очень важных людей, быть может, даже президента Линкольна.

– Ничего подобного там не сказано. – Сара устало покачала головой. – Просто говорится, что его судно арендовали как транспортное из-за быстроходности. Я это признаю и с радостью отдаю должное судну капитана.

– Неужели у тебя совсем нет воображения? Думаю, ты даже не потрудилась представить себе, как красив этот загорелый, сильный мужчина. С темными волосами и синими глазами… Ну дай себе волю помечтать! Вот он возвращается домой после долгих месяцев, проведенных в море, и заключает тебя в объятия… – Эрика сделала паузу, чтобы перевести дух, и обмахнулась письмом, как веером. – Как твоя подруга я должна настаивать, чтобы ты вышла за него замуж, прежде чем тебя опередит другая женщина.

– Чем скорее мы напишем мистеру Брэддоку о моем решении, тем скорее он найдет для капитана более подходящую кандидатуру. Ты мне поможешь, Эрика? Я чувствую себя ужасно глупо оттого, что напрасно теряю дорогое время.

– Я сделаю еще лучше, – заверила подругу Эрика. – Я все напишу сама, так что тебе больше не надо об этом беспокоиться. Это послужит мне наказанием за то, что я втянула тебя в глупую, историю.

Сара нахмурилась, словно такой план показался ей весьма подозрительным, но не успела выразить протест, так как в сад вылетели на большой скорости две сестренки Джека и молниеносно устроились одна на коленях у Эрики, а другая у Сары. Эрику атаковала шестилетняя Джейни, настолько похожая на Джека, что Эрика словно заглядывала в детство своего нареченного – он явно был просто очарователен в эти годы. Если их собственные дети окажутся хоть наполовину такими лучезарными и не по возрасту развитыми, ей предстоит радостная жизнь.

– Посмотри, какие у меня новые туфли, – сказала Джейни, вытягивая ногу. – Они блестят совсем как твои.

– Туфли замечательные, – одобрила Эрика. – Ты должна хорошо за ними ухаживать, чтобы они всегда блестели. А что касается тебя, – обратилась она к старшей девочке, Мэри, которая сидела, прижавшись к Саре, – то, по-моему, со вчерашнего дня ты еще подросла! А ведь я тебе строго запретила это делать.

– Я хочу быть такой же высокой, как ты, – рассмеялась Мэри.

– Если ты не будешь слушать, что я говорю, то перерастешь меня, а я не люблю таких долговязых девочек.

– А Джек высокий, высокий, высокий! – начала дразниться Джейни. – Когда ты стоишь с ним рядом, то кажешься маленькой, как мы.

– Ну что прикажете с вами обеими делать? – вздохнула Эрика. – Вы настойчиво твердите, что становитесь красивее, умнее и выше ростом с каждым днем. Где уж Саре и мне состязаться с вами!

– Мы не состязаемся с девочками, – поправила ее Сара, обращаясь к своим маленьким подопечным. – Вы, конечно, понимаете, что Эрика шутит. Нам даже хотелось бы, чтобы вы превзошли нас во всем.

– Говори о себе, – улыбнулась Эрика, однако подумала, уж не слишком ли Сара старается держаться в тени, воспитывая умных, красивых девочек и не допуская при этом, чтобы ее собственные миловидность и ум были замечены. Она вдруг вспомнила, почему надумала прибегнуть к услугам брачного агентства для своей скромной подруги. Только в письме к доброжелательному незнакомцу Сара могла предстать в лучшем свете.

– Пожалуй, я покину вас троих, чтобы вы могли заняться уроками, – рассудительно произнесла она. – Что у вас сегодня? Арифметика?

– География, – ответила Сара, не обращая внимания на громкие стоны своих учениц.

– Путешествия по семи морям? Как это увлекательно! – Эрика шумно вздохнула. – Но разумеется, урок запомнился бы гораздо лучше, если бы вы получили сведения из первых рук…

– Достаточно, – остановила ее Сара и строгим взглядом удержала от дальнейшего озорства.

«Видимо, она считает, что не заслуживает большего, – подумала Эрика. – Жить под черной тенью трагедии и не позволить другой семье занять место той, которую она потеряла в огне».

Она уже открыла было рот, чтобы поспорить с подругой, но воздержалась. Во-первых, она никогда не была сильна в споре, во-вторых, прекрасно знала, какой непоколебимой может быть Сара при всей своей внешней скромности. Необходимы гораздо более надежные способы довести до конца то, что начал Рассел Брэддок, – соединить одинокую, жаждущую любви женщину со стойким, но тоже одиноким моряком. Должно же найтись какое-то средство спасти это стоящее, хоть и рискованное предприятие.

Собственные слова Эрики, сказанные утром, теперь, уже после полудня, эхом отдались у нее в ушах. Разве Джек Райерсон не наделен способностью спасать гибнущие предприятия? Он тот же Рассел Брэддок, только работает в другой области. Что же касается деятельности Брэддока, она тоже основана на вложениях, разве не так? Эрика вкладывает время, а Рассел Брэддок – воображение. Сара же вкладывала надежду. И теперь уже дело за Джеком: пусть прокрутит всю схему и обеспечит успех.

Спустив Джейни с колен, Эрика сложила листочки корреспонденции, полученной из агентства «В ладу и согласии», и аккуратно спрятала в конверт.

– Ну, оставляю вас наедине с вашей географией. Мне надо повидаться с Джеком.

– Мне казалось, он не хотел, чтобы ты его беспокоила, – пробормотала Сара. – Почему бы тебе вместо этого не поработать над письмом к мистеру Брэддоку?

– Именно этим я и намерена заняться, – заверила ее Эрика. – Не думай об этом больше, Сара. Я обо всем позабочусь.

Эрика постаралась покинуть Сару как можно скорее боясь, что гувернантка сообразит, насколько она поглощена идеей устроить этот брак. И дело было не только в перспективе найти счастье для Сары, но и в желании работать вместе с Джеком. В конце концов, может, они вместе поедут на Карибское море. Это было так романтично, что Эрика пришла в полный восторг; почти бегом она миновала сад и ворвалась в дверь кабинета Джека, представляя, как сияют ее глаза, и, гадая, как отнесется Джек к такому ее появлению.

Джек поднял голову от своих гроссбухов и, к великому разочарованию Эрики, нахмурил брови.

– Что еще, Эрика? Я думал, мы договорились, что ты не будешь надоедать мне, по крайней мере, до обеда.

– Надоедать?

Кажется, Джек хотел что-то объяснить, но вместо этого снова углубился в работу. Эрика ждала целую минуту, прежде чем пересечь комнату и подойти к письменному столу.

– Джек!

– В чем дело?

– Ты беспокоишься о Саре, не так ли?

Джек вздохнул, закрыл гроссбух и потер глаза с таким видом, словно бы вопрос Эрики причинил ему боль.

– Сара заболела?

– Она одинока.

– Я могу, лишь вообразить, что это такое, потому что сам я никогда не бываю в одиночестве.

Ошеломленная недружелюбным приемом, Эрика развернулась и бурей вылетела бы из кабинета, если бы ее жених не вскочил на ноги и не поймал ее за руку.

– Не сердись. Эрика. Это тебе не идет. – Повернув ее лицом к себе, он добавил мягко: – Извини, что я был груб. Ты же знаешь, что мне необходимо закончить этот обзор до приезда Оуэна. Но поскольку ты решила мне помешать…

– Это я должна извиниться. – Эрика надеялась, что выражение лица у нее такое же деревянное, как и голос. – Позволь мне уйти и заканчивай свою драгоценную работу. Я не собираюсь сердиться, – добавила она резко. – Однако я не смогу присоединиться к тебе и Сойерам за обедом. У меня есть собственный проект, который нуждается в моем полном внимании в течение ближайших нескольких дней.

– Проект? – Джек нервно кашлянул. – Когда ты последний раз употребила это слово, мне пришлось истратить целое состояние на новую мебель для спальни девочек. Только не говори, что намерена все переделать в комнатах Сары.

– Сара нуждается в гораздо большем, нежели это, и я тоже.

– Иными словами, ты тоже одинока?

Не желая показать, что ее задело это саркастическое замечание, Эрика твердо посмотрела Джеку в глаза.

– Сара нуждается в любви, Джек. Я пыталась помочь ей найти это. Я пришла сюда попросить твоего совета, но вижу, что ты занят, и попробую обойтись собственными силами.

– Любовь для Сары? – Он покачал головой. – Если это твой новый проект, мой совет – оставь его, прежде чем потратишь время и силы на безнадежное дело.

– Джек Райерсон!

– Ты считаешь меня бессердечным? – Он вздохнул и снова покачал головой. – Я просто разумен, дорогая. Сара – чудесная женщина, и я счастлив, что она воспитывает моих сестер. Но она никогда не избавится от огня, который отнял у нее родных, ее семью. Она прячется здесь, Эрика. Прячется и тоскует, питая ложную надежду, что однажды проснется и узнает, что то был всего лишь дурной сон.

– Но, Джек…

– Если бы я считал, что она в состоянии поддерживать нормальные отношения с мужчиной, я давным-давно нашел бы ей кого-нибудь. Она миловидна, умна, у нее хорошие манеры. Но она немного не в себе. Ты этого не замечаешь?

– Не в себе?

Джек постучал пальцем по виску Эрики.

– С головой не все в порядке. И у тебя, кстати, тоже, – поддразнил он Эрику. – Но в твоем случае это вызывает противоположный эффект и делает тебя сверх меры романтичной. Не подумай, что я жалуюсь. – В порыве раскаяния Джек прижался губами к шее Эрики. – Не сердись на меня, милая. Это прекрасно, что ты так заботишься о бедной Саре. Ведь именно поэтому тебя так занимает эта контора по заключению браков при помощи переписки, верно?

– Конечно, ты же знаешь, что я собой представляю. Романтичная сверх меры, видите ли, – проворчала Эрика.

Джек рассмеялся и похлопал ее по плечу.

– Ладно, беги и не теряй больше времени на свои романтические фантазии. Все это обречено с самого начала.

Эрика подавила желание спросить, имеет ли он в виду любовные дела Сары или их собственные, и сделала несколько шагов к двери, потом обернулась и с огорчением увидела, что Джек снова усаживается за свой рабочий стол. Ее неотступно преследовали его слова, сказанные утром: «Я твой нареченный. И больше уже не должен ухаживать за тобой». Возможно ли, что он именно так и думал? Что таков ее удел до конца дней? Чувствовать пренебрежение и терпеть насмешки, если она попробует внести в их жизнь хоть какой-то элемент романтичности? Нет, такая судьба для нее неприемлема.

И она не может принять подобное отношение к судьбе Сары. Не говоря уже о его высокомерии, Джек совершенно не прав, полагая, что гувернантка не в состоянии найти счастье в объятиях подходящего для нее мужчины. Джек воспринимает Сару, да и ее самое как нечто раз и навсегда определенное, не думая ни об их потребностях, ни об их желаниях, ни об их достоинстве. Пришло время преподать ему урок – ради него самого, и Эрика знала, как она это сделает.

– А ну повтори, что ты сказал! Повтори мне прямо в глаза! – Дэниел Маккалем еще крепче стиснул горло своего злосчастного противника и прижал его к стене пивной. – Да поживей, пока я не потерял терпения.

– Я не имел в виду ничего плохого! – взвыла перепуганная жертва. – Я говорил не о вас, Маккалем.

– Ты сказал: все ирландцы.

– Но вы же американец.

– Вот как? – Маккалем угрожающе сузил глаза. – Так ты говорил о моих двоюродных братьях? О моих священных предках?

– Нет, нет… вы задушите меня…

– Неплохая мысль, – заверил его Маккалем. – А теперь повтори мне это.

– Я беру свои слова назад. – Матрос попытался вывернуться и тотчас сморщился от боли. – Вы сломали мне плечо, когда швырнули через всю комнату.

– Это плечо? – спросил Маккалем, сильно ткнув кулаком в якобы поврежденный орган. – Мне кажется, оно в полном порядке. Ну, говори, тварь! Я теряю терпение. Ты хочешь, чтобы все мы подохли с голоду…

– Нет! Это была ужасная трагедия.

– Которую устроила ваша сука королева, верно?

– Да, да, именно так оно и было.

– Так скажи это. Скажи об этой кровожадной суке. Ну?

Несчастный кивнул – насколько позволяла ему железная хватка на горле.

– Королева – кровожадная сука.

– Ладно. – Дэниел отпустил бедолагу и с угрюмым удовлетворением наблюдал, как тот мешком сползает на пол. – Ты этого не забудешь, а?

– Не забуду, сэр.

– Хорошо. – Капитан повернулся, взял из рук своего первого помощника кружку крепкого пенистого эля и, сделав долгий, жадный глоток, продолжал: – Ты оказался прав, Шон. Все, что мне было нужно, – это сбить спесь с какого-нибудь паршивого англичанина. Как ты об этом догадался?

Шон Линч посмеивался, пока они шли к своему столику.

– Я считал, что тебе нужна баба, – заговорил он, – но в прошедшую ночь ты обзавелся двумя сразу, а настроение у тебя все равно потом весь день оставалось поганым. Тогда я сообразил, что дело тут в другом.

Дэниел кивнул, сраженный простотой этой логики. Две девушки сделали все от них зависящее, чтобы удовлетворить его, но после их ухода он почувствовал, что нуждается в чем-то большем. Даже эта драка, окончившаяся его полной победой, не принесла ему желаемого удовлетворения. Вполне достаточно, чтобы человек ощутил, что его лучшие дни уже позади. Даже если он еще не отпраздновал своего тридцатого дня рождения.

– Ты заметил, Шон, как трудно по-настоящему воодушевиться в наше время?

– А ты просто выйди на пристань и посмотри прямо перед собой, – довольно сухо посоветовал Шон. – Чего еще желать мужчине?

Дэниел невесело засмеялся, понимая, что если и вправду выйдет на улицу, то увидит «Ночную звезду», свою быстроходную шхуну, терпеливо ожидающую при лунном свете его возвращения. А в сотнях миль отсюда его трое детей тоже ждут. Чего же еще хотеть и чего требовать от жизни мужчине? Команда у него надежная, в особенности Шон, а он, Дэниел, хозяин своей судьбы в такой мере, о которой многие мужчины даже представления не имеют.

Капитан понимал, что пора отплывать домой, однако он знал, что и такой вариант его не удовлетворит. Было время, когда он, подплывая к Кресент-Бей, издали высматривал свою длинную, низкую асиенду из белого камня, уже один вид которой успокаивал самую сильную тревогу в его сердце. Разумеется, в те дни его терпеливо дожидалась Лили. Теперь его ждала мать Лили, но Абигайль Линдстром наделена была какими угодно качествами, только не терпением.

«В том-то и беда, – с неудовольствием твердил он про себя. – Все дело в этой женщине и ее чертовом нытье. Где уж мужику радоваться хорошей драке или девчонке, если у него такая теща!»

– Думаешь о Лил, капитан?

– О ее мамаше.

Шона просто передернуло при этих словах.

– Ничего удивительного, что у тебя плохое настроение. Она баба злющая, дальше некуда. Правда, она любит твоих малышей, – философски добавил он. – И прекрасно о них заботится.

– А кто ее об этом просит? – Дэниел сердито тряхнул головой. – Ехала бы к себе в Салем, всем было бы только лучше.

– Или ты отпустил бы детей в Салем вместе с ней, как она хочет… – начал было Шон, но осекся, заметив, как багровеет физиономия капитана. – Нет, ты прав, и я с тобой вполне согласен. Ребяткам следует жить на острове, пока они не повзрослеют.

– Там они в безопасности, там и останутся, – заверил его Дэниел. – Значит, и Абигайль останется, если не доверит их воспитание мне и слугам. Но она жалуется день и ночь. И на песок, и на жару, и на отсутствие друзей… Это проклятие, Шон, истинное проклятие.

– Да, капитан, это и вправду проклятие. – Первый помощник хлопнул Дэниела по плечу. – Слушай, а здорово ты отделал этого англичанина. Это все-таки утешение, верно?

Дэниел кивнул, потом негромко признался:

– Абби говорит, что уедет и оставит Полли и мальчиков со мной, если я найду себе другую жену – по ее вкусу – и та будет растить детей. Уверяет, что это единственное приемлемое решение.

– Понятно.

Дэниел нашел бесстрастное выражение лица Шона и его ничего не значащий ответ обидными.

– У тебя есть мнение на этот счет?

– Мое мнение такое же, как твое, капитан.

– И какое же оно?

– Ты не из тех, кто женится. Лили просто поразила твое воображение, вот и все. И ты больше не повторишь ошибку.

– Ты называешь Лили ошибкой? – Дэниел улыбнулся, глядя на побледневшего первого помощника. – Это верно, Шон. Я сам говорил это себе тысячу раз. Святая правда, что я не из тех, кто женится. Но Лили была для меня горько-сладким благом, а дети намного лучше того, что заслуживает любой мужчина. Я ни в чем не раскаиваюсь, но я же не дурак, чтобы думать, будто все может повториться. Во всяком случае, пока я в здравом уме.

– Я уж считал, что ты точно сойдешь с ума, когда мы потеряли Лил. – Зеленые глаза Шона слегка увлажнились. – Согласен с тобой, капитан. Нам не пройти через это еще раз.

– Должен предостеречь тебя, дружище. У Абигайль есть планы и на тебя. Она считает, что ты будешь прекрасным мужем для ее племянницы в Нью-Йорке.

– Что?!

Дэниел захохотал, потом поднял полупустую кружку и произнес шуточный тост:

– За наше одиночество, чего бы там ни замышляла Абигайль Линдстром. Прикрывай мою спину, а я буду прикрывать твою. Идет?

– Да, капитан. Мы поддерживали друг друга и в скандалах, и в шквалах, теперь нам предстоит уцелеть в сражении с величайшим бедствием – женскими кознями. Хорошо хоть, что их затеяла старая баба. Если бы это была хорошенькая молодая девушка… – Шон смущенно улыбнулся. – Кстати, о девушках. Я хотел бы глянуть, бодрствует ли еще Бетси и в каком она настроении. Хочешь со мной? Уверен, что она и для тебя найдет подружку.

– И это говорит человек, который собирается уберечь меня от женщин? – Дэниел застонал в притворном ужасе. – Иди и получи свое удовольствие, но будь осторожен. А я вернусь к той единственной женщине, на которую моряк может положиться.

Допив последний глоток эля, капитан выбрался из кресла и направился к двери в спокойной уверенности, что «Ночная звезда», море и добрый ночной отдых ждут его.

Глава 2

Эрика не могла с уверенностью определить, когда именно легкомысленная затея обернулась полным безрассудством, которое привело к открытому противоборству, но в какой-то момент в течение недель, последовавших за получением письма от Рассела Брэддока, она, несомненно, утратила способность рассуждать здраво. Какое иное объяснение можно было дать тому факту, что она стояла на палубе большого, быстроходного судна, плывущего на Багамские острова, где ей предстояло пересесть на так называемый «баркас» и отправиться на нем в прибежище капитана Маккалема на острове под названием Ла-Кресент?

Во время путешествия ей то днем, то ночью вдруг иногда приходило в голову, что, быть может, капитан ради того и устроил себе это «прибежище», чтобы бесцеремонные особы вроде нее не вторгались в его жизнь. Она также пришла к запоздалому соображению, что правила цивилизованного общества предостерегают порядочных молодых девушек от путешествий в одиночестве. Не то чтобы она терпела приставания или пренебрежительное отношение от кого-то, будь то члены команды или пассажиры, но, тем не менее, в каждом брошенном на нее мужском взгляде ей чудилась похоть, а в каждом женском – неодобрение. Если бы они только знали, сколь многое заслуживает их неодобрения!

Она обманула и Сару, и Джека; она воспользовалась договоренностью Рассела Брэддока об устройстве этой поездки; она осмелилась предпринять непрошеное вмешательство в жизнь постороннего ей человека, что совершенно нетерпимо в мире цивилизованных людей. Но из всех ее просчетов больше всего тяготила Эрику мысль о том, что она поставила Сару перед тяжелой необходимостью объяснять все это Джеку. Она, разумеется, оставила ему записку, но ее нареченный, скорее всего, потребует более полного и уравновешенного объяснения ее исчезновению, чем следующее:

«Дорогой Джек!

Я отправилась на свидание с храбрым и сильным морским капитаном. Помнишь предчувствие отца насчет того, что я могу сбежать с каким-нибудь авантюристом? Но не бойся за меня, дорогой. Хоть я и вправду поддалась настроению и соблазну, моя единственная цель в этом приключении – найти мужа для Сары. Опасность для меня самой стать жертвой притязаний этого джентльмена ничтожна, и ты можешь быть совершенно спокоен, зная, что капитану Маккалему придется стать исключительно храбрым и убедительным, прежде чем я подумаю рискнуть нежной, предопределенной свыше привязанностью, которую мы с тобой питаем друг к другу. Береги себя, а с тобой мы снова будем вместе еще до конца лета.

Навсегда твоя Эрика».

Нет, Джеку Райерсону все это определенно не понравится. Он будет негодовать и волноваться. Но он также будет и ревновать, а именно это делает все происходящее безумие стоящим. Ее отец был прав в одном: Эрика хотела, чтобы ее увезли. Мысль о том, что Джек помчится за ней следом, яростный и властный, схватит ее и увезет обратно в Бостон, прямо на свадьбу, подогревала ее решимость – и когда она, выйдя из экипажа, увидела в некотором отдалении пришвартованный корабль, и когда ее проводил в крошечную каюту бравый матрос не старше пятнадцати лет.

Капитан корабля и его жена очень старались устроить Эрику как можно удобнее и настояли на том, чтобы она ежедневно обедала за их столом. Они поинтересовались причиной ее поездки, но легко поверили истории о тяжело заболевшей тете Абигайль, которая вызвала к себе Эрику. Исполненная чувства родственного долга, племянница быстро собралась и поехала на острова Карибского моря, чтобы ухаживать за двумя маленькими племянниками и племянницей, пока их бабушка не поправится.

Тетя Абигайль. Эрика улыбнулась, припомнив, как ей в голову пришла удачная мысль назваться родственницей женщины, которая прислала письмо с просьбой найти жену для ее зятя. Абигайль уже нравилась ей, тем более что ее поступок делал положение Эрики менее неприятным и уязвимым. В конце концов, подруге с добрыми намерениями позволительно побыть в роли свахи, но теще?

– Вы чудесно выглядите, мисс Лейн, когда стоите вот так и мило улыбаетесь. Вы думали о ваших многочисленных поклонниках?

Эрика повернулась к своему гостеприимному хозяину и капитану Джону Лоуренсу.

– Вообще-то я думала о своей тете. Помимо того, что она самая смелая женщина, каких я знаю, она еще и необычайно находчива. Мне так хочется познакомиться… То есть я хотела сказать, что жду не дождусь, когда снова увижу ее.

– Какая жалость, что ваша матушка оказалась в Париже, когда пришел призыв о помощи, – сказал капитан. – Такой красивой девушке, как вы, надо проводить время среди обожающих ее воздыхателей, а не нянчить чьих-то детей, пусть они вам и родственники.

– По правде говоря, я обрадовалась возможности попутешествовать. Я не выезжала из Бостона дальше чем в Нью-Йорк. Мама предлагала взять меня с собой в Париж, но я не хотела надолго оставлять…

Эрика спохватилась и замолчала, испуганная тем, что правда едва не прорвалась сквозь нагромождения лжи, воздвигнутые ею не только по поводу «тети Абигаиль», но и по поводу собственной свободы от уз любви, говоря языком романтическим. Уж лучше было бы признать, что у нее есть жених, настолько невнимательный, что даже не заметил ее бегства на Карибы.

Что касается ее матери, то эта удивительная женщина действительно была в Париже и действительно просила Эрику поехать вместе с ней. И Эрика действительно была настолько глупа, что поверила, будто Джеку станет тоскливо без нее, хотя он настойчиво уговаривал ее поехать. Если бы она уехала во Францию, Джек чувствовал бы себя несчастным и, наверное, ревновал бы ее!

Но если бы она уехала, то не узнала бы о Расселе Брэддоке и у Сары не было бы возможности выйти замуж за капитана Маккалема. Одним словом, выбор запутанный и нелегкий, но, кажется, она предпочла наиболее удачный вариант.

– Я расспросил кое-кого из членов команды об этом вашем капитане Маккалеме, – с лукавой искоркой в глазах сказал капитан Лоуренс. – Вы говорите, что он был женат на вашей кузине?

Эрика втянула в себя воздух, словно перед прыжком в воду.

– Да, но я с ним ни разу еще не встречалась. Это его детей воспитывает тетя Абигаиль. Я очень мало знаю о… о Дэниеле. А вам удалось что-нибудь узнать о нем?

– Да, – кивнул капитан. – Я бы сказал, что он парень с норовом. Трудно представить его женатым, а тем более на кузине такой милой девушки, как вы. Мне в свое время довелось встречать мужчин вроде него, и они, как правило, были обвенчаны только с морем.

– Вы говорите, с норовом? – Эрика постаралась подавить страх. – А в чем это выражается?

– Я вовсе не хотел запугивать вас, – улыбнулся Лоуренс. – Он человек достойный, уверяю вас. Его уважают как хорошего моряка, уважают за умение драться и за умение рассказывать потрясающие истории. Мне говорили, что команда готова умереть за него. А это, с моей точки зрения, единственно верная оценка морского капитана.

– Но он с норовом? – Эрика не могла отделаться от дурного предчувствия, которое вызывало у нее это слово. – И вы говорите, что он дерется? Кулаками?

Капитан рассмеялся.

– Ваша кузина, должно быть, любила приключения, если решилась выйти замуж за такого человека. – Лицо у него стало серьезным, и он добавил: – Мне сказали, что он чуть с ума не сошел от горя, когда она умерла. А это многое говорит о человеке, не правда ли? И уж по меньшей мере доказывает, что любовь его к жене была глубокой и верной. Я бы не хотел, чтобы мой неуклюжий рассказ создал у вас предубеждение против Маккалема.

– Мне так хотелось познакомиться с ним. – Эрика вздохнула смущенно. – Тетя Абигайль в своих письмах не делилась со мной подобными сведениями.

– Думаю, у нее были на то причины.

– Да. – Эрика энергично кивнула, вдруг сообразив, что «тетя» Абигайль приукрасила истину из опасения, что иначе ни одна порядочная девушка не согласится приехать на Ла-Кресент.

Но Эрика в своем письме тоже не была правдивой до конца – ради Сары. Неудивительно, что Рассел Брэддок заварил из всего этого такую кашу! Сосватать подходящую невесту мужчине с норовом? Он, наверное, был бы просто потрясен, узнав об истинном положении дел.

– Я не собирался расстраивать вас, мисс Лейн. И, повторяю, репутация Маккалема в своем роде безупречна. Уверен, что с вами он поведет себя как джентльмен, ведь вы так бескорыстно и самоотверженно согласились прийти на помощь его детям. Он, несомненно, будет вам рад.

– Хотелось бы и мне быть в этом уверенной, – произнесла Эрика не слишком весело. – Во всяком случае, что сделано, то сделано. К тому же мне хочется побыть хоть недолго с тетей. Но если я по каким-то причинам окажусь в сложном положении, как и с кем мне договариваться о возвращении домой?

Капитан Лоуренс легонько похлопал ее по руке.

– Я только попусту встревожил вас, простите меня. Но если Маккалем поведет себя не как гостеприимный хозяин, тетя вам, разумеется, поможет связаться с одним из моих коллег в этом районе. Я попрошу миссис Лоуренс дать вам список лиц, достойных доверия. Но это не понадобится, уверяю вас.

Эрика кивнула и заставила себя расслабиться. Даже если произойдет худшее и Абигайль разочарует ее так же, как уже разочаровал капитан Маккалем, Джек приедет за ней, не заставив пережить чересчур много неприятных дней. Судя по тому, что она о нем знает, ему это ничего не стоит! Наймет маленький быстроходный корабль и освободит свою возлюбленную еще раньше, чем она попадет в лапы врага. И разве это не романтично, в конце концов?

– Ну вот, так-то лучше! – сказал капитан, любуясь ею. – Когда вы улыбаетесь, как сейчас, вы просто вся сияете, мисс Лейн.

– Благодарю вас за добрые слова, капитан.

– Мои люди спорили о цвете ваших глаз, вы знаете об этом? Они очарованы вами и тем, что вы путешествуете без сопровождения, хотя, по их мнению, у вас неисчислимое количество поклонников, каждый из которых счел бы за счастье поехать с вами.

Любопытно, что сказали бы капитан и его команда, узнай они, что ее жених не имел ни времени, ни желания отправиться в путешествие вместе с ней? Видимо, они осудили бы Джека, но и ее, пожалуй, тоже – ведь она не сумела воодушевить его, вызвать в нем подлинное чувство.

– Глаза у меня светло-карие, – спокойно сообщила она капитану, – как у моего отца. Но все остальное я позаимствовала у мамы.

– Вам все же следовало поехать в Париж вместе с ней, – произнес капитан тоном мягкого упрека. – А о ваших глазах я бы сказал, что они золотистые.

– Что?

– Я говорю, что глаза ваши сияют золотом, особенно когда вы улыбаетесь.

Эрика вспыхнула от удовольствия.

– Спасибо за милые комплименты и за то, что вы нашли время и возможность сделать мой последний день на борту вашего судна таким приятным. Увижусь ли я с вами еще раз перед тем, как сойду на берег?

– Я позабочусь об этом. Миссис Лоуренс тоже хочет попрощаться с вами. Она очень к вам привязалась.

– Вы оба были так добры ко мне! Капитан слегка поклонился.

– Вы получите список, о котором я говорил, но я убежден, что он вам не понадобится. В конце концов, Маккалем ведь мужчина! Полагаю, он будет полон желания показать себя с наилучшей стороны перед такой очаровательной гостьей.

– Надеюсь, что вы правы, – ответила на это Эрика, но про себя она думала иначе.

Капитан Маккалем теперь представлялся ей упрямым, драчливым типом, который четко определил свое отношение к браку. Он ничуть не обрадуется приезду к нему в дом непрошеной свахи, несмотря на ее золотистые глаза. И вовсе не станет показывать себя с наилучшей стороны.

«Значит, Джеку придется спасать меня от дурного обращения со стороны капитана Маккалема, – философски решила Эрика. – А это куда более романтично, чем вспышка ревности».

При сложившихся обстоятельствах спасение гораздо существеннее и важнее. А до приезда Джека нужно извлечь из ситуации все что можно. Как бы там ни было, она наконец-то переживет настоящее романтическое приключение, о котором мечтала всю жизнь.

Приключение выпало на ее долю скорее, чем Эрика ожидала, – на борту баркаса, спущенного на воду с «Бесстрашного», чтобы доставить ее на берег. После спокойной стабильности большого быстроходного корабля неказистый парусник казался опасно маленьким, и когда ветер понес его к Ла-Кресенту, Эрика вдруг ощутила, что ее сердце, готовое выскочить из груди от страха, застряло комком в горле.

И, тем не менее, она никогда еще не ощущала в себе такой полноты жизни, быть может, потому, что была очень близка к катастрофе – и в буквальном смысле, и в переносном. Она стояла, и под порывами ветра мокрые пряди волос хлестали ее по щекам, а два крепких матроса уговаривали ее сесть и «укрыться за мачтой». Но Эрике очень хотелось увидеть дом Дэниела Маккалема, едва он покажется: она считала, что так ей удастся лучше подготовиться к встрече с «парнем с норовом».

Потом один из матросов – не беззубый и молчаливый, а другой, по имени Карсон, сам себя назначивший ее главным сопровождающим, – хлопнул ее по плечу и крикнул:

– Вон она, мисс! Кресент, самая лучшая естественная гавань в мире, как выражается капитан Маккалем.

– Вы его знаете? – Эрика отвела взгляд от покрытого зыбью моря ровно настолько, чтобы присмотреться к своему «эскорту». – Вы с ним встречались?

– Встречался с ним? – Матрос передернул плечами. – Встречался с его кулаком, вот как я сказал бы. Я не могу представить вас на его семейном древе, мисс. Вы с вашими утонченными манерами – и он с его штучками.

– Он вас ударил? – ахнула Эрика. – За что?

– Не в настроении был. – Матрос снова передернул плечами. – Ничего такого особенного он не имел в виду. Потом поставил мне выпивку и рассказал, как он свалился за борт, когда судно огибало мыс Горн. Попросите его рассказать вам об этом. Правда это или выдумка, уж не знаю, но история что надо!

«Ничего себе, – подумала Эрика. – Бьет ни в чем не повинного приличного человека, потом врет о своих подвигах. О чем я только думала?»

Итак, Маккалем оборачивался для нее сплошным разочарованием. Но в то же время остров оказался таким, о каком Эрика могла только мечтать. Розовый песок пляжа манил ее к себе даже издали. А дом Маккалема – она решила, что это и есть его дом, так как никаких других зданий в поле зрения не находилось, – словно сошел с картины талантливого живописца. Низкий, красивых пропорций, сияющий чистой белизной кирпича.

Эрика так залюбовалась красотой асиенды, что не заметила приближающегося к баркасу пловца, пока мокрая фигура не перевалилась через борт, едва не сбив ее с ног. Воскликнув «О Господи!», Эрика отпрянула, а пловец, отчаянно обхвативший ее обеими руками, при ближайшем рассмотрении оказался маленьким мальчиком.

– О Господи! – повторила Эрика, в свою очередь, осторожно обнимая ребенка. – Ты совсем мокрый, бедняжка. Как же ты попал в такую ужасную передрягу?

– Это никакая не продряга, а баркас, – бодро сообщил ребенок. – Ты что, не знаешь разницы? Мне казалось, что школьные учителя знают все.

Покровитель Эрики опустил свою крепкую руку ребенку на плечо.

– Из какого пекла ты выскочил, сынок?

– Я не твой сынок. И не твоя дочка. И если ты не уберешь свою лапу, мой отец повесит тебя на нок-рее своей «Ночной звезды».

Матрос расхохотался и отпустил пленника.

– Ты, значит, отпрыск Маккалема, верно? Девочка ты или мальчик?

Бросив на матроса укоризненный взгляд, Эрика бережно усадила ребенка к себе на колени.

– Я знаю, что у капитана Маккалема два сына и дочь. Ты, должно быть, его дочка, потому что мальчикам-близнецам всего по четыре года. Скажи, как тебя зовут.

– Меня зовут Полли. – Девочка застенчиво улыбнулась. – Бабушка говорит, что ты, может, и не очень красивая, но сердце у тебя доброе. Но ты такая красивая, что про твое сердце я даже не думаю.

Эрика рассмеялась.

– А ты такая красивая, что у меня слов нет. Но что ты делала в воде? Ведь ты могла погибнуть!

– Погибнуть? Отчего? В этих водах нет никаких акул, мисс.

– Почему она называет вас «мисс»? – спросил матрос. – Я думал, она ваша племянница.

Эрика поморщилась.

– Быть может, тетя не хочет, чтобы она узнала о бо-лез-ни, – по слогам выговорила она.

– Чего? – удивился матрос.

– О болезни, – пояснила ему Полли.

– А кто болен?

– Ты заболеешь, если будешь продолжать вести себя так, как вела только что, юная леди. – Эрика сделала строгое лицо и пристально посмотрела на девочку, надеясь, что та не обратит внимания на перемену темы. – Что сказал бы твой папа, если бы увидел, как ты подплываешь к чужим лодкам в одних только стареньких штанишках?

– Я знала, что это ты, и просто не могла дождаться. Мы с ба увидели тебя в подзорную трубу, только не могли как следует разглядеть лицо из-за этого. – Девочка коснулась пальцем пряди каштановых волос Эрики. – Волосы у тебя красивые.

Эрика легонько взъерошила волосы Полли, остриженные настолько коротко, что трудно было угадать, как бы они выглядели при нормальной длине. Черные до синевы и достаточно густые…

– У тебя волосы тоже очень красивые, – заверила она Полли, – только их надо бы отпустить подлиннее. А таких замечательных ресниц я ни у кого не видела.

– Ресниц?

– Ну да, ресниц, глупышка. Тебе никто не говорил о них? – Эрика ощутила приступ раздражения из-за явно небрежного обращения с этим ребенком. – Неужели никто не сказал тебе о том, какая ты хорошенькая? И о том, как ты ужасно себя ведешь? Подплываешь полуголая к чужим судам. Вот погоди, я скажу твоему отцу, что я об этом думаю!

– Вы собираетесь отругать Маккалема, когда он вернется? – удивился матрос.

– Вернется? – нахмурилась Эрика. – Я считала, что он здесь.

– А где же тогда его шхуна?

– Папы здесь нет, – подтвердила Полли. – Ба говорит, что это к лучшему. Мы успеем подготовиться. Он тебе не обрадуется, но… – Полли помолчала и вдруг крепко обняла Эрику. – Я так рада, что ты наконец приехала!

Эрика была глубоко тронута и прижала девочку к груди.

– Я и сама рада видеть тебя, Полли. Как ты считаешь, когда вернется твой папа?

– Не знаю, через несколько дней или даже недель. С папой всегда так. Но когда он приедет, мы с тобой вместе поплывем на шхуну и поздороваемся с ним, – озорно блеснув голубыми глазами, ответила Полли.

Эрика слегка пощекотала тоненькие ребрышки девочки.

– Моя главная задача на ближайшие несколько дней – или недель – заключается в том, чтобы убедить тебя никогда больше так не поступать. Ты красивая маленькая леди, а не какой-нибудь распущенный мальчишка. Тебя пора научить приличному поведению. И… Ой, что такое?

Эрика так увлеклась, поучая девочку, что не заметила, насколько близко они подошли к берегу, пока баркас не чиркнул килем о песчаное дно бухты. С надеждой взглянув на своих провожатых, она спросила:

– Все прошло как надо? Или мы сели на мель?

– Не беспокойтесь, мисс. Мы просто собираемся вытащить баркас на берег, чтобы вы могли выйти из него, не замочив ноги.

Прежде чем Эрика успела выразить протест, оба матроса спрыгнули через борт в воду и весело взялись за веревки.

– Я побегу предупредить бабушку, – заявила Полли, но Эрика успела ухватить ее за талию, прежде чем бойкая девчушка последовала за матросами.

– Ты сойдешь на берег как положено леди, Полли Маккалем! О Боже, это твоя одежда лежит вон там на песке?

– Я сложила платье очень аккуратно, как настоящая леди, – хихикнула Полли.

Эрика засмеялась в ответ и сказала:

– Хочешь узнать один секрет?

Голубые глаза широко распахнулись.

– Конечно, хочу! Скажи мне, пожалуйста.

– У меня есть подруга Сара, она охотно взялась бы за твое воспитание и научила бы тебя приличному поведению.

– А я думала, что ты и есть Сара! – прямо-таки завопила девчонка. – Ты приехала, чтобы выйти замуж за папу – так или нет?

– Ш-ш-ш, Полли, тише. Нам обеим ни к чему, чтобы нас услышали матросы. Я вижу, что бабушка обо всем тебе рассказала. Но дело пошло по-другому, поэтому даже хорошо, что твоего отца сейчас нет дома. Это дает нам возможность изменить наши планы.

– А мне очень нравится старый план, по которому ты выходишь за папу.

– Да тише ты, говорю! – снова предупредила ее Эрика. Матросы тем временем вытянули баркас на песок. – Эти люди считают, что я твоя тетя Эрика и приехала сюда присматривать за тобой и твоими братьями, пока моя тетя Абигайль поправляется после болезни. Можешь ли ты некоторое время попритворяться вместе со мной?

– Я могу сказать об этом бабушке? – спросила Полли с заблестевшими от восторга глазами.

– Безусловно.

Эрика повернулась к Карсону, и тот помог ей сойти с баркаса, в то время как его товарищ управлялся с багажом.

– Джентльмены, вы должны зайти вместе со мной в дом. Уверена, что тетя захочет предложить вам что-нибудь освежающее.

– Сочли бы за честь, мисс, но мы первым долгом обязаны подчиняться приказам капитана Лоуренса, а он хочет, чтобы мы немедленно вернулись на корабль, – с виноватой улыбкой ответил Карсон.

– Но ведь я причинила вам немало лишних хлопот.

– Все члены команды мечтали доставить вас на берег, но первый помощник кое-чем обязан мне и Хуку, поэтому выбрали нас. Верно, Хук?

Молчаливый сопровождающий только улыбнулся в знак согласия, обнажив свой щербатый рот.

– Ну что ж… – Эрика помедлила, потом протянула матросу руку, полагая, что он ограничится рукопожатием, но тот наклонил голову и почтительно поцеловал ей кончики пальцев, и ей это было приятно, а когда Карсон последовал примеру товарища, она сделала реверанс и проговорила: – Даже припомнить не могу, когда со мной были столь галантны. Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания капитану и миссис Лоуренс. И берегите себя.

Карсон смутился и обратился к Полли:

– Приятно было познакомиться, мисс Маккалем. Передайте вашему отцу, что Карсон Билз ему кланяется.

– Он будет признателен, что вы привезли к нам мою тетю Эрику, – очень серьезно произнесла Полли. – Вы знаете, что моя бабушка больна. Поэтому ей нужна помощница, чтобы управляться с детьми.

«Эта девчушка – просто прирожденная интриганка», – отметила про себя Эрика, гадая, от кого Полли унаследовала свой озорной нрав – от матери или от отца. Учитывая проявленную Абигайль Линдстром способность к заговорам, пожалуй, следовало признать, что не от Маккалема перешел к дочери этот азартный огонь в голубых глазах.

Они долго махали вслед баркасу, потом Эрика, нахмурившись, подняла брошенную на песок рубашку Полли.

– Эта ткань очень грубая. Как ты только терпишь ее прикосновение к твоей коже?

– Бабушка говорит, что я слишком резвая для модных платьев.

– И все-таки… – Эрика помогла девочке просунуть руки в рукава. – Я полагаю, у тебя есть парочка платьев.

– Ба шьет их для меня, но я их не ношу. Пойдем, ты познакомишься с ней.

Полли взяла Эрику за руку и потянула за собой, а Эрика не могла отвести глаз от асиенды. Она чувствовала, что наступает решающий момент – ей надо по-настоящему оценить Маккалема как вероятного супруга для Сары. Вопреки своей репутации он может многое предложить Саре. Маленькую Полли, которую Сара, несомненно, очень полюбит. А это место! Розовый песок, теплый бриз, трепещущая бугенвиллея, гибискус… Цветы размером с блюдце, яркие, словно радуга. Внезапно сердце у Эрики забилось сильно-сильно: ведь здесь идеальное место и для того, чтобы к ней приехал Джек! Он заключил бы ее в объятия, поднял и унес на пляж, подальше от асиенды, туда, где их никто не увидит, туда, где они впервые отдадутся друг другу и все сомнения исчезнут навсегда.

Эрика отряхнула с ног песок и, прежде чем переступить порог дома Маккалема, обернулась. Посмотрев на море, она прошептала: «Поспеши, любовь моя. Всю жизнь я ждала этого – и тебя!»

Абигайль Линдстром была женщиной добропорядочной и разумной – во всяком случае, такой она себя считала. С видом любезной и опытной хозяйки она настояла на том, чтобы Эрика прошлась с ней по всему дому Маккалема, и по пути объясняла гостье, насколько в этом доме все предусмотрено и устроено так, чтобы жизнь в тропическом климате была удобной для его обитателей. Прохладные, выложенные красной плиткой полы; огромные окна доступны для бризов, но в конце лета, когда бушуют ураганные ветры, надежной зашитой от них служат особо прочные ставни. Легкая тростниковая мебель – ни намека на обивку, исключение составляет только кресло-качалка самой Абигайль! – и кровати на высоте подоконников, так что прохладный ночной воздух овевает спящих. И разумеется, белоснежные противомоскитные сетки, спасающие от укусов назойливых насекомых.

Но у гостьи самое большое восхищение вызвало обилие и разнообразие чудесных запахов, потоками льющихся в каждое окно из сада, где цвели розовая алламанда, оранжевые бегонии и желтый гибискус. Эти запахи кружили голову, наполняя весь дом и делая атмосферу в нем необыкновенно романтичной – так и хотелось, чтобы рядом был возлюбленный, так и хотелось обвить его шею руками и коснуться губами его губ в порыве греховного искушения.

– Просто великолепно, – со вздохом произнесла Эрика. – И все это сделала ваша дочь? Не думаю, чтобы капитан Маккалем занимался такими вещами.

– Она насадила сад, но дом построил и обставил Дэниел вместе со своим другом Шоном. Если вам повезет познакомиться с Шоном во время вашего визита, вы узнаете то, что известно немногим: в море он тратит время понапрасну, ведь он может творить чудеса из дерева и кирпича.

– Он друг капитана Маккалема?

– Старший помощник у него на шхуне, – пояснила Абигайль. – Дэниел нанял его в тот год, когда они с Лили поженились. Мой муж преподнес им шхуну в качестве свадебного подарка, главным образом потому, что ему претила мысль иметь зятем простого матроса. Но капитан! – Она неодобрительно хмыкнула. – Муж мой и Лили находили этот статус вполне респектабельным и романтичным.

– Судя по тому, что я о нем слышала, ваш зять просто создан для такого занятия, – улыбнулась Эрика. – Боюсь, что и я согласна с мнением вашего мужа и дочери – это весьма привлекательное занятие. – Она понизила голос, чтобы Полли ее не услышала, и спросила: – Вы не одобряли этот брак?

Абигайль помолчала, потом жестом указала на круглый стол красного дерева, на котором уже стояли кувшин с лимонадом и блюдо лимонных пирожных.

– Присядьте и освежитесь, а я расскажу вам все по порядку. Полли, пойди взгляни на братиков, они вот-вот должны проснуться. Только не буди их сама, – добавила она строгим голосом. – Им надо хорошенько отдохнуть.

Полли кивнула, повернулась и сбежала вниз в выложенный плиткой длинный коридор.

– Какая милая девочка, миссис Линдстром. Я невероятно удивилась, увидев, как она вдруг возникла передо мной словно ниоткуда, вся мокрая и одетая как мальчик.

– Вам это не по душе? Мне тоже. Это все затеи Дэниела. Уверяю вас. Полагаю, он достаточно знает мужчин и потому надеется, что она не привлечет ни одного. – Абигайль задумчиво улыбнулась. – Вы спросили, одобряла ли я этот брак. Ответ мой – да, но только потому, что Дэниел Маккалем вызывал на лице моей девочки такое сияющее выражение, какого мне никогда не доводилось видеть. К тому же я думала, что она убедит его бросить жизнь на море, совершенно не подходящую для женатого мужчины, особенно после того, как родилась Полли. Я была уверена, что они покинут эту глушь и переберутся в Салем, чтобы жить вместе с мистером Линдстромом и со мной. Но Дэниел чудовищно упрям. Решает только он, и никто больше.

– Вы говорили об этом в вашем письме. – Эрика улыбнулась, принимая из рук хозяйки стакан лимонада. – Но есть кое-какие подробности, о которых вы не сочли нужным упомянуть Расселу Брэддоку.

Абигайль иронически приподняла бровь.

– А разве письмо вашей подруги Сары было откровенным до конца?

– Точное попадание, – с усмешкой признала Эрика. – Думаю, мы обе немножко погрешили в этом деле, но теперь нам следует высказать друг другу всю жестокую правду, если мы хотим увидеть счастливое супружество.

– Жестокую правду? – Абигайль пожала плечами. – Я руководствовалась исключительно собственными интересами отличие от вас. Я жажду уехать домой в Салем, а поскольку знаю, что Дэниел ни за что не позволит мне увезти с собой внуков, мне необходимо найти особу любящую и привлекательную, которая заняла бы здесь мое место. Но только не наемную воспитательницу, – добавила она резким и категоричным тоном. – Таким было бы решение Дэниела, однако оно неприемлемо.

– Если бы вы только могли видеть, как предана Сара своим маленьким подопечным, как она их любит, вы поняли бы, что некоторым наемным слугам можно доверять настолько же, если не больше, насколько и собственной плоти и крови.

– Каким образом вы так хорошо ее узнали?

Эрика запнулась, но то, что она сама сказала Абигайль, было верно: они должны быть совершенно честными друг с другом. И она ответила:

– Сара – гувернантка маленьких сестер моего жениха. Родители Джека умерли, и он совсем пропал бы, если бы ему не посчастливилось найти такую помощницу, как Сара.

– Вот как? – нахмурилась Абигайль. – Вы обручены? А я-то надеялась…

– На что вы надеялись?

– Ну, я надеялась, что вы и есть Сара. Прикинулись Эрикой, чтобы составить мнение о нас и о Дэниеле, не беря на себя обременительных обязательств.

– Боюсь, я не настолько опытная и хитрая, чтобы придумать нечто подобное. Хотя подозреваю, что вы как раз такая.

– Хитрая? Нет, я просто отчаялась. Первые несколько лет после того, как мы потеряли Лили, я считала, что Дэниелу необходимо время, чтобы свыкнуться со своим горем. Он был безутешен, мисс Лейн, находился на грани полного отчаяния. Я предполагала остаться здесь на время, но теперь мне кажется, что я обречена провести на острове остаток жизни, если не найду себе замены.

– Но капитан Маккалем не собирается жениться. А вы сами говорите, что он упрям.

– Именно поэтому за дело взялась я. Подумала, что, если я приглашу девушку сюда и дам детям возможность привязаться к ней, он, возможно, сдастся, тем более что при этом отделается от меня. Уж поверьте, я не была для него симпатичной личностью. Могу себе представить, как ему не терпится спровадить меня. – Она доверительно дотронулась до руки Эрики. – Он хороший человек, дорогая. Я не могла бы пожелать лучшего мужа для своей дочери. Не могли бы вы попросить вашу подругу, чтобы она приехала поскорей?

– Видите ли… – Эрика заставила себя забыть о гордости. – Вы не единственная, кто ввел в заблуждение мистера Брэддока. Разумеется, невольно и с наилучшими намерениями. Боюсь, я не была вполне точной, когда сообщила ему, что Сара хотела бы начать новую жизнь на новом месте. По правде говоря, она определенно решила навсегда остаться в Бостоне.

– Что?

– Боюсь, что так. Но она совершает ошибку. В Бостоне ее осаждают призраки. Здесь она избавилась бы от них. И она стала бы хозяйкой великолепного имения, а не служанкой. Я так хочу для нее этого! Почти так же сильно, как вы хотите найти вторую мать для ваших внуков. Убеждена, что вдвоем мы с вами сумеем это уладить.

Абигайль покачала головой.

– Дэниел этого не хочет, да ведь и Сара тоже, не так ли? Не вижу, как мы сможем добиться успеха при таких обстоятельствах.

– В глубине души он этого хочет, так же как и Сара. Мы непременно добьемся успеха. – Эрика смотрела на Абигайль со спокойной уверенностью. – Вы считаете, что он будет добр к ней?

Абигайль кивнула.

– Он человек сложный, хотя и принялся бы рычать, если бы услышал, что я так о нем говорю. Думаю, он выбрал жизнь на море из-за того, что у него было тяжелое детство, и временами мне кажется, что, наверное, стоило бы оставить его в покое – пусть себе борется в одиночку с морскими штормами и тяжелыми воспоминаниями. Но он любящий отец и, как я уже упоминала, внес в достойную жалости жизнь Лили то, чего мы с отцом не могли ей дать.

– Ее жизнь была достойна жалости?

– Она была слабенькой от рождения. Никогда не могла дышать полной грудью. Именно поэтому отец решил привезти ее сюда, в имение наших друзей на Кубе, которые клятвенно заверяли, что морской воздух и здешний климат сделают чудеса. Так она и познакомилась с Дэниелом. Он был членом команды нашего корабля, и ему было поручено носить Лили.

– Носить? Она была так слаба?

– Временами да. Но здесь она окрепла. Работала в саду, грелась на солнышке – и в тепле преданности Дэниела.

Сердце у Эрики разрывалось от жалости.

– Это невыносимо романтично!

– Да. Невыносимо – именно то слово.

– Но Дэниел просто находка для Сары, ведь она в своем роде такая же, как Лили. Нуждается в силе и защите, но в ответ может так много предложить сама. О, Абигайль! – Эрика в неудержимом порыве потянулась к ней и крепко обняла. – До этой минуты меня обуревали сомнения, но теперь я знаю, что Сара – именно та женщина, которая нужна капитану. Она сотворит для него чудо, а вы получите желанную свободу… Ах, Боже мой! – Она в восторженном изумлении уставилась на двух золотоволосых херувимов с заспанными глазами, только что вошедших в комнату. – Только не говорите мне, что эти ангелы и есть ваши внуки!

Абигайль просияла.

– Идите сюда, мои дорогие. Поздоровайтесь с нашим новым другом мисс Лейн. Эрика, позвольте вам представить Кевина и Маленького Шона Маккалемов.

Эрика улыбнулась – на этот раз прямо-таки блаженной улыбкой. Мужчина, ставший отцом таких чудесных ребятишек, просто не мог быть «парнем с норовом». Суждение капитана Лоуренса не выдерживало никакой критики. А если есть на земле дети, которые нуждаются в тепле и любви новой матери, то они перед ней. «Я считала, что это сватовство предпринято смертным из Чикаго, – сказала она себе, – но на самом деле оно совершается на небесах».

– А ты уверена, что папе понравятся мои кудряшки? – три дня спустя спрашивала Полли у Эрики, когда они играли на розовом песочке пляжа Ла-Кресент. – Вдруг он станет смеяться надо мной, а?

– Не станет он смеяться, – пообещала Эрика, ласково перебирая пальцами коротко остриженные волосы девочки. – Ведь мы хотим, чтобы он понял, что ты уже большая девочка, верно? Придет время, и ты превратишься в красивую леди…

– Я вовсе не хочу быть леди, я хочу быть моряком, – перебила ее Полли. – Моряки не завивают волосы и не носят модные платья. Они должны быть каждую минуту готовы к опасности!

Эрика глубоко вздохнула.

– В один прекрасный день ты переменишь свое мнение. Захочешь, чтобы мужчины дарили тебе цветы и говорили комплименты. А к тому времени было бы лучше отпустить длинные красивые волосы и приучиться носить симпатичные платья с кружевами. Если бы Сара была здесь, она гораздо лучше, чем я, объяснила бы тебе, как нужно себя вести, но… – Эрика лукаво улыбнулась. – Я целовалась с несколькими мальчиками и одним мужчиной и должна тебе сказать, что это единственное приключение, которое нужно девушке по-настоящему.

– Целоваться? Фу! Этого я не хочу. Ни капельки. Я хочу быть капитаном, как папа.

– Не смеши меня! Почему бы тебе не стать женой капитана, как твоя мама? Это так романтично.

Полли упрямо выставила вперед подбородок.

– Я сама буду капитаном! Это несправедливо! Только потому, что я девочка, никто не верит, что я сама могу управлять кораблем.

– Ладно, ладно, – успокоила ее Эрика. – Ты будешь капитаном, если тебе так этого хочется. Прекрасной леди капитаном, в красивом, но практичном платье, и все матросы станут служить тебе и с радостью выполнять твои приказы.

– Правда? – Полли широко распахнула голубые глаза.

– Да, Полли. Ты прославишься на весь мир.

– Я просто хочу плавать. Как папа. Пойми, я ему нужна. Кевин и Маленький Шон этого не могут, им смелости не хватает. А у меня…

Девочка вдруг умолкла, взглянув на море, и глаза у нее засияли; мгновенно, прежде чем Эрика сообразила, что происходит, она сбросила с себя нарядное платьице, под которым оказались старые вылинявшие штанишки.

– Что ты делаешь? – вскрикнула Эрика.

– Это папа! Разве ты не видишь? Взгляни на море – там «Ночная звезда»! Подожди тут, я помогу поставить судно на якорь, а потом приведу папу к тебе.

Эрика хотела удержать девочку, однако проворная Полли опередила ее, добежала до кромки прибоя и, озорно помахав рукой, кинулась в волны.

С трудом отведя взгляд от того места, где исчезла Полли, Эрика посмотрела на «Ночную звезду», стройное, полное изящества судно, вдвое меньшее, чем корабль, который привез Эрику сюда, однако не менее привлекательное. Присутствие шхуны в Кресент-Бей казалось настолько естественным, что Эрика уже не могла вспомнить, как выглядел горизонт без нее.

«Это безумие, – твердила себе Эрика, глядя на то, как маленькая фигурка прокладывает путь в волнах, направляясь к шхуне. – Как может капитан Маккалем разрешать дочери вести себя подобным образом? А если она утонет? Или подвергнется нападению хищной рыбы? Что тогда будет делать этот упрямый глупец?»

Если бы Эрика хорошо плавала, она, возможно, погналась бы за девочкой, но в воде она чувствовала себя неуверенно, опыта у нее почти не было, поэтому ей оставалось только надеяться, что храбрость Полли опирается на умение. Солнце слепило Эрику, но она не сводила глаз с плывущей девочки, пока та не достигла шхуны, а там уже чьи-то неизвестные, но явно сильные руки помогли ей подняться по веревочному трапу на борт.

«По крайней мере, она в безопасности, – мрачно подумала Эрика, снова усаживаясь на песок в ожидании, когда Полли вернется. – Будь моя воля, это произошло бы в последний раз. Абигайль не справляется с капитаном Маккалемом, но я не премину объяснить ему, что он несет ответственность за то, чтобы его дочь стала леди, а не матросом!»

Эрика повозмущалась еще некоторое время, но, безрезультатно прождав Полли и ее отца целый час, растянулась на песке и закрыла глаза в надежде хоть немного отдохнуть. Надо встретить капитана Маккалема в наилучшей форме. Не грех и подремать перед этим.

Сон сморил ее, но снились ей вовсе не дети, плавающие в бухте по волнам; привиделся Эрике загорелый и крепкий матрос, вроде тех, которые, управляясь на палубе «Бесстрашного» с огромными парусами, бросали на нее пламенные взгляды. Она ощущала эти взгляды почти так же реально, как прикосновения рук Джека, но теперь, во сне, один из них трогал ее в тех местах, к которым Джек прикасаться не осмеливался, и трогал так, как Джек никогда и не пытался.

Движения проворных пальцев были недвусмысленными, и Эрика во сне сообразила, что человек этот – настоящий негодяй. Безнравственный мерзавец с грязным воображением, соблазнитель невинных девушек, склоняющий их к разврату. Уворачиваясь от его прикосновений, она, к собственному изумлению и негодованию, в то же время жаждала, чтобы он овладел ею и сделал своей женщиной.

– Вы что, оглохли? Проснитесь!

Сердитый голос был требовательным, и Эрика пошевелилась, все еще не открывая глаз.

Она вдруг поняла, что этот громкий нетерпеливый голос она слышит наяву, а не во сне, Эрика съежилась и пробормотала, запинаясь:

– Чего… в-вы… хотите?

– Вопросы здесь задаю я! – рявкнул назойливый незнакомец. – Подымайтесь и объясните, кто вы такая!

Глава 3

Над Эрикой склонился мужчина в белой рубашке и черных брюках. Рубашка, распахнутая почти до пояса, открывала взгляду бронзовую от загара грудь, заросшую черными курчавыми волосами. В синих глазах вспыхивали искры, твердо очерченная нижняя челюсть словно окаменела. Мужчина явно был вне себя от ярости и в то же время жадно разглядывал Эрику от талии до дрожащих губ. Она же молила небеса об одном: чтобы он не оказался тем, кем скорее всего был, и неожиданно для самой себя произнесла вслух:

– Пожалуйста, скажите, что вы не капитан Маккалем.

Моряк расхохотался во всю глотку.

– Если бы я мог таким образом избавиться от вас, я сказал бы все, что вам хочется услышать. К несчастью, – продолжал он, крепко ухватив Эрику за запястья и поднимая с песка, – вы, как я уразумел, явились сюда с миссией, нелепой донельзя, и я хотел бы познакомиться с вами получше.

– В этом нет необходимости, – запротестовала Эрика, от души желая в точности узнать, что именно рассказала Полли этому разгневанному мужчине. Существовала, так сказать, официальная версия – история о «гувернантке», – и существовала версия правдивая. И, само собой, разумеется, существовала еще и версия полностью правдивая, но Полли, слава Богу, о ней не слышала. Самым безопасным было исходить из того, что Полли поступила так, как ей велела бабушка, хотя Эрика не могла представить, что же в таком случае; вывело из себя Маккалема. Если это, конечно, Маккалем, а не какой-нибудь одичавший пират.

Во всяком случае, тот ждал ответа; в синих глазах все еще горел огонь, и Эрика с неотступным упорством старалась высвободить руки из цепкой хватки мужчины. Он, наконец, отпустил ее, и она, отступив, улыбнулась ему, попытавшись вложить в эту улыбку всю уверенность, на которую сейчас была способна.

– У меня есть совершенно невинное объяснение того, что вы назвали моей миссией, сэр. Все началось, когда наш общий друг…

– Мой друг? – перебил ее он.

– Нет, нет. Общий друг мой и Абигайль. – Эрика набрала воздуха в легкие и снова улыбнулась. – Так вот, этот друг узнал о положении, которое сложилось у вас здесь, и подумал, что, быть может, Полли и мальчикам нужна гувернантка. И тут, к счастью…

– Моя дочь сказала, что вы племянница Абигайль.

Эрика поморщилась и отступила еще на шаг. Теперь она, по крайней мере, убедилась, что перед ней и в самом деле Маккалем. Если бы только понять, с чего он так разбушевался из-за родственного визита!

– Это вполне объяснимая ошибка, капитан, – заверила она Маккалема. – Видите ли, во время моего путешествия сюда, на ваш прекрасный остров, я не хотела обсуждать свои личные дела с попутчиками, поэтому говорила всем, что еду помочь своей заболевшей тете. Когда же матросы переправляли меня с корабля на остров, они сбили с толку Полли, называя ее моей племянницей, а миссис Линдстром – моей теткой, вот и вышло… – Не закончив фразы, она пожала плечами и посмотрела капитану прямо в глаза. – Мое имя Эрика Лейн. Я готова дать вам любые объяснения по интересующему вас вопросу, но не лучше ли вам сначала пойти в дом и обрадовать сыновей?

К ее величайшему облегчению, уголки губ капитана тронул намек на улыбку.

– Ну? – заговорил он. – Так Абигайль не пыталась сосватать вас с моим старшим помощником?

– Что вы сказали?

– Она уже несколько месяцев угрожает женить его на своей племяннице из Нью-Йорка. Я решил, что вы и есть предполагаемая невеста, хотя при первом же взгляде на вас должен был бы сообразить, что вы не из Линдстромов. – Он смерил ее с ног до головы испытующим и насмешливым взглядом. – На гувернантку вы тоже не похожи.

– Я и не говорила, что я гувернантка. – Эрика приподняла руку, как бы желая пресечь дальнейшие недоразумения. – Как я понимаю, Полли побежала домой. Нам надо бы тоже пойти туда, капитан. Кевин и Маленький Шон скоро проснутся, а что до Абигайль, то она, вероятно, хлопочет о праздничном угощении в вашу честь. Они все по вас соскучились, – совершенно искренне добавила она. – У вас такая милая семья.

Маккалем снова сдвинул брови.

– Вы не гувернантка, и вы здесь не затем, чтобы женить на себе Шона. Тогда зачем вы здесь?

– Женить на себе Шона? О, я уже успела забыть, что так зовут вашего старшего помощника. Он, видимо, очень близкий ваш друг, если вы назвали одного из сыновей его именем. – Эрика наклонилась, подняла неаккуратно брошенное платье Полли и стряхнула с него песок. – Очень хочу услышать рассказ о нем за обедом. А я, в свою очередь, расскажу вам все о Саре.

– О Саре?

– О гувернантке, – пояснила Эрика и добавила сочувственно: – Я понимаю, что это сбивает с толку, но на самом деле все очень просто.

– Сомневаюсь, – буркнул Маккалем.

Эрика видела, что он вот-вот снова взорвется, и с облегчением вздохнула, когда дружный хор возгласов «Папа! Папа!» отвлек внимание их обоих. Обернувшись, она увидела, что маленькие Маккалемы мужского пола резво несутся по песку и глаза у них сияют, хотя мальчуганы совсем запыхались.

Маккалем-старший быстро подбежал к детям и подхватил обоих своими мускулистыми руками.

– Поглядите-ка на эту парочку, – восторженно проговорил он, и в его по-прежнему резком голосе прозвучала хватающая за сердце нежность. – Затаите дыхание – это мои мальчики! Знаю, знаю, вы потрудились немало и хорошо заботились о своей бабушке и сестренке, пока меня не было дома. И еще вам пришлось присматривать за этой непостижимой рыжей особой. Так было, наверно, еще интереснее.

У Эрики потеплело на душе, несмотря на пущенную в ее сторону стрелу. При всей невыдержанности Дэниела Маккалема – Эрика на собственном опыте убедилась, что он мужчина нетерпеливый и жесткий, – в нем есть и доброе начало. Он красивый, сильный, явно способный производить на свет славных, умных ребятишек. Чего еще Саре желать? Возможно, она счастливо заживет в этом благословенном раю.

Как ни старался Дэниел, он не мог понять, что она такое, эта женщина, посмевшая вторгнуться в его прибежище. Она, само собой, не племянница Абигайль, просто не может быть ею со своим высоким ростом, гибкой фигурой и лукавыми глазами цвета янтаря. Линдстромы все маленькие, светловолосые, с большими светло-голубыми глазами, которые так и смотрят мужчине в душу. У Лили, близнецов, даже у Абигайль наружность простая, спокойная – как говорится, утешающая. Эрика Лейн, наоборот, словно соткана из сложностей и противоречий, с ее надутыми губами, гривой золотисто-каштановых волос, короткими и неожиданными вспышками гортанного смеха.

«Шон ни за что не отказался бы от нее, – с грустной усмешкой подумал Дэниел. – Если бы она была племянницей Абигайль, мы бы совершили брачную церемонию на юте раньше чем через неделю».

– Итак? – потребовал, наконец, Дэниел после десерта из свежих фруктов в цитрусовом соусе. – Я был терпелив, но теперь настало время для объяснений. Полли, расскажи мне все о мисс Лейн.

– Я? – смутилась Полли и посмотрела на бабушку. – Матросы называли ее моей тетей, но это неправда. Папа, знаешь, у одного из них не было зубов. Он поцеловал Эрике руку, и она позволила. Она храбрая.

Маккалем притворился ужасно рассерженным.

– У тебя есть секреты от твоего отца, девочка?

Полли весело рассмеялась.

– Я даже не знаю никаких настоящих секретов!

– Ясно. Абигайль? В чем тут дело?

Седовласая дама пожала плечами.

– Вряд ли это секрет, Дэниел. Долгие месяцы я твержу, что нам необходимо что-то предпринимать по поводу создавшегося у нас положения. Я устала от песка…

– Согласен. Это не тайна, – прорычал он. – Мисс Лейн? Вы упоминали, что у вас и Абигайль есть общий знакомый.

– Совершенно верно. – Гостья облизнула губы и принялась объяснять: – Когда мы услышали, что вам здесь необходим человек, который помогал бы справляться с детьми, этот знакомый предложил обратиться к моей подруге Саре. Он считает, что и вы, и Абигайль вполне можете положиться на нее.

– И где сейчас эта Сара?

– В Бостоне. Мой жених нанимает ее в качестве няни для своих малолетних сестер.

– Вы хотите сказать, что, как только вы поженитесь, Саре придется искать другое место?

Маккалем заметил, с какой осторожностью гостья взвешивала слова, отвечая ему.

– Дело не только в этом, капитан. Бостон связан для Сары с печальными воспоминаниями. Я считаю, что она должна начать новую жизнь в другом месте. И не могу представить, чтобы кто-то был несчастен здесь, среди всей этой тропической красоты.

– Абигайль умудрилась стать здесь несчастной, – напомнил он. – Разве она не прочитала вам жалостную литанию[1]? Ни магазинов, ни мяса, ни вечеринок, ни газет, ни светской жизни, ни… Что там еще, Абигайль? Я, кажется, что-то упустил.

– Ни врачей, ни ровесников для детей, ни зимы, – с хмурым видом дополнила список пожилая женщина.

– Моя подруга Сара ни в чем этом не нуждается, – решительно вмешалась Эрика. – Она любит детей, а у вас здесь три чудесных питомца для нее. Она любит читать, вышивать и ведет дневник. Характер у нее самый покладистый, к тому же она очень хороша собой. Каштановые волосы, карие глаза…

– Какое мне дело до цвета ее глаз? – заявил Маккалем. – Если здешняя ситуация так ее устраивает, почему она не приехала сама? Почему прислала вас?

– Разве не ясно? – огрызнулась Абигайль. – Сара не хочет отправляться в такое далекое путешествие, рискуя, что ты ей откажешь. Ты же слышал, как Эрика говорила, что сейчас у Сары есть работа. Вряд ли она может исчезнуть на несколько недель, не будучи уверенной, что получит место.

– Но мисс Лейн может исчезнуть на несколько недель? – Дэниел все свое внимание сосредоточил теперь на гостье. – Ваш жених не возражал против того, чтобы вы отправились сюда одна? За сотни и сотни миль, в дом к совершенно незнакомому человеку?

– Я не считала Абигайль совершенно незнакомым мне человеком. Я почувствовала непосредственную связь с ней еще до нашего личного знакомства, прочитав ее письмо. И уже через три дня после моего приезда я убедилась, что инстинкт меня не обманул. Мы отлично ладим друг с другом.

– Да уж, вы, как говорится, два сапога пара, – кивнул Маккалем. – Ни одна из вас не в состоянии ответить мне на простой вопрос.

– Видимо, это потому, что я не привыкла, чтобы меня допрашивали, – ровным голосом произнесла Эрика. – Вы всегда так обращаетесь с гостями, капитан?

– С теми, кого я пригласил, или с теми, кто приехал непрошеным?

– Дэниел Маккалем! – возвысила голос Абигайль. – Эрика приехала по моему приглашению в интересах твоих детей. Я считаю, что тебе следует немедленно извиниться.

– В этом нет необходимости. – Эрика тряхнула золотистыми кудрями с откровенным пренебрежением. – Это дом капитана Маккалема, и если он не хочет, чтобы я оставалась здесь, я уеду завтра же утром.

– Нет! – Завопила Полли, бросаясь к Эрике на колени и крепко ее обнимая. – Я не хочу, чтобы ты уезжала! Останься, пожалуйста! – Она обратила умоляющий взгляд на отца. – Папа, прошу тебя! Ты извинишься, чтобы Эрика осталась?

У Дэниела буквально перекосило лицо при виде искренних переживаний девочки.

– Я не хотел быть грубым, мисс Лейн. Просто огорчился из-за того, что вы не хотите отвечать на мои вопросы.

– Это ты называешь извинением? – Абигайль пылала возмущением. – Очень хорошо, Дэниел. Раз ты хочешь получить ответы, я дам тебе их.

– Абби, не надо, – поспешила предостеречь ее Эрика. – Не спорьте с ним. Это не… – Она запнулась и одарила Дэниела застенчивой улыбкой. – Это я должна извиниться, капитан. Вы столько недель провели в море, приехали домой отдохнуть, побыть с семьей, а вместо этого у вас возникли неприятности по моей вине. Почему бы вам не отдохнуть и не выспаться как следует? Завтра утром, если вы захотите, чтобы я уехала, я сделаю это с радостью. Если захотите что-то обсудить, тем лучше. Это ваш дом, – добавила она почтительно. – Мы все относимся к этому с уважением, хоть я и повела себя бестактно, явившись сюда без приглашения:

Маккалем смотрел на нее с досадливым восхищением. Мало того, что она избежала ответа на его вопросы – она удержала от этого Абигайль, изобразив из себя виноватую. Талантливая барышня, а ведь совсем молоденькая. У капитана возникло ощущение, что она нечто вроде айсберга, большая часть которого скрыта, как известно, под водой. Да, Шону просто повезло, что она уже помолвлена. Дэниел был уверен, что в противном случае девица легко бы им завладела.

Однако он вовсе не хотел, чтобы им манипулировали, и, отвернувшись от хорошенькой гостьи, обратился к теще:

– Выкладывайте! И немедленно!

– Не смей разговаривать со мной подобным тоном, Дэниел Маккалем! Если ты намерен вести себя так в присутствии моих внуков, я не желаю оставлять их здесь с тобой, даже если ты женишься на Саре. Я заберу их в Салем и…

– Женюсь на Саре? Вы предлагаете мне взять в жены гувернантку?

– Сейчас она гувернантка, но хочет выйти замуж. И она одна из немногих образованных и порядочных молодых женщин в мире, хотя бы обдумывающих вопрос, стоит ли выходить замуж за такого упрямого, плохо воспитанного моряка, как ты. – Абигайль сердито сощурила светлые глаза. – Ты должен благодарить судьбу за эту возможность, а не реветь, будто раненый лев, и не пугать такую милую девушку, как Эрика. Я уверена, что теперь она еще подумает, советовать ли подруге связываться с тобой.

Донельзя удивленный Дэниел повернулся к гостье – только для того, чтобы увидеть, как она осторожно, бочком удаляется от него, так же как сделала это недавно на пляже. Теперь-то он понял, почему она была такой осторожной.

– Выходит, вы сюда приехали, чтобы найти мужа для вашей подруги? И решили, что самое лучшее – врать напропалую?

Эрика приостановилась и пожала плечами.

– Я подумала, что вас следует вводить в курс дела постепенно. В конце концов, вы ведь поклялись больше не жениться…

– Вы об этом знали? И, тем не менее, вы еще…

Он умолк, почти лишенный дара речи при мысли о ее храбрости.

Зловещее молчание воцарилось в комнате, и тут Дэниел впервые обратил внимание на глаза детей – огромные, словно блюдца, и полные вопросов. Тех самых вопросов, которые, как он понимал, по большей части не имели отношения к происходящим событиям, зато напрямую были связаны с тем, что их любимая бабушка ссорится с обожаемым отцом. И, скорее всего ребятишки усомнились в здравом уме этих женщин, которые стараются поженить двух не знакомых между собой людей, один из которых к тому же не давал согласия на все эти хлопоты.

Гостья тоже заметила интерес детей, и Дэниел почувствовал к ней благодарность, когда она бодро заявила:

– Не волнуйтесь, дорогие мои. Ваш папа вправе на меня обижаться, но, как только я все ему объясню, мы об этом забудем и станем лучшими друзьями. – Она поцеловала Полли в макушку, потом подошла к близнецам, взъерошила им волосы и предложила: – Бегите и прыг-прыг в кроватки. Бабушка уложит вас, а мы пока поболтаем с вашим папой.

– Вам совершенно ни к чему терпеть его наскоки, Эрика, – запротестовала Абигайль.

– Я не буду терпеть никаких наскоков, – заверила всех присутствующих девушка с золотисто-каштановыми волосами. – Мы с капитаном поговорим как цивилизованные люди, правда, капитан?

Взглядом она дала ему понять, что лучше согласиться – ради детей. По этой причине – и только по этой – Маккалем кивнул.

– Жду с нетерпением.

– Вот и отлично! – просияла улыбкой Эрика. – Пожелайте папе доброй ночи и бегите к себе. – Глаза ее светились радостью, когда она смотрела, как Абигайль и тройка малышей медленно, друг за другом шествуют по коридору, но едва она снова повернулась к Дэниелу, как поняла, что надвигается буря. – Мне нужно кое-что сказать вам, капитан Маккалем. О ваших сыновьях. Могу я говорить откровенно?

– О моих сыновьях? – Маккалем был смущен неожиданной для него темой, но Эрике явно удалось возбудить его любопытство, и он пробурчал: – На это уйдет много времени?

– Совсем немного. – Эрика вернулась к столу и села. – Абигайль поведала мне грустную историю о том, как ваша жена умерла во время родов. Значит, мальчики не знали свою маму и не видели, как вы обращались с ней. Судя по всему, вы ее боготворили и никогда не повышали на нее голос, но, к сожалению, ваши сыновья не были тому свидетелями. Что им довелось наблюдать – боюсь, достаточно часто – это ваши отношения с Абигайль. Когда они пытаются представить себе, как все было у вас и Лили, в их распоряжении, увы, всего единственный образец.

Дэниел довольно долго пытливо смотрел на Эрику, прежде чем кивнуть.

– Я об этом думал. Не совсем в том ключе, как вы говорите, но, во всяком случае, думал, что им ни к чему наблюдать все это. Абби здесь плохо. А я сыт по горло ее жалобами.

– Вы оба понимаете, что нужно это изменить, но предлагаете взаимоисключающие решения. – Эрика сочувственно улыбнулась. – Вся беда в том, что вы оба правы. Я согласна с Абигайль в том смысле, что детям необходимо бывать в культурной среде. С другой стороны, ваш остров – самое прекрасное и спокойное место из всех, какие мне довелось повидать, и в известной мере наиболее подходящее для воспитания детей. Здесь они проводят столько времени с отцом, сколько возможно. Решение Абигайль взять их с собой в Салем неверно. Тут я полностью согласна с вами и прямо сказала об этом Абигайль.

– А каким образом вы узнали о нас? – спросил Дэниел, на которого слова Эрики, видимо, оказали воздействие.

Эрика наклонила голову набок.

– Я бы охотно вам сказала, если бы не боялась, что вы снова выйдете из себя.

– Это так страшно? – усмехнулся Дэниел. – Тогда подождите минутку.

Он подошел к шкафчику красного дерева, в котором хранились его ром и бренди, и налил себе щедрую порцию последнего. Помедлив немного, налил того же напитка в другой стаканчик, принес к столу и поставил перед гостьей. Уселся, вдохнул пьянящий аромат крепкого бренди и кивнул Эрике, предлагая продолжать.

Эрика покрутила жидкость в стакане точно так, как это сделал Дэниел, поднесла стакан к носу и понюхала.

– Приятно. Спасибо, капитан.

– Я готов слушать. Начинайте. Только, чур, не врать и ничего не утаивать.

– Вру я редко, а некоторые мелочи опускаю, если мне кажется, что они могут кого-то задеть или попросту скучны. Если вы обещаете терпеливо выслушать меня до конца, то я, в свою очередь, обещаю рассказать вам неприкрашенную правду.

Маккалем еще раз кивнул в знак согласия, и гостья продолжала:

– Трудно найти девушку, более привлекательную, чем Сара Гибсон. Ее семья жила в бедности, но Сара упорно занималась самообразованием и добилась выдающихся результатов. Она, несомненно, обратила бы на себя внимание какого-нибудь джентльмена и вышла замуж, но ей еще не исполнилось пятнадцати лет, когда ее родители и младший брат погибли во время пожара.

– Это ужасно, – с чувством пробормотал Дэниел.

– Несчастье произошло около восьми лет назад, и Сара до сих пор оплакивает потерю, в особенности гибель малыша, с которым они очень любили друг друга. Я не знала ее в то время. Познакомились мы, когда я начала бывать в доме своего жениха. В последние несколько месяцев я проводила там столько времени, что наше знакомство переросло в истинную дружбу. Постепенно мне стало ясно, что Сара не живет в доме Райерсона, а всего лишь существует. Я поняла, что она никогда не вернется к настоящей жизни, если я не вмешаюсь. И я уговорила ее обратиться к джентльмену в Чикаго, который пользуется хорошей репутацией как брачный агент.

– Как кто?

– Я понимаю, что это звучит абсурдно, – с виноватой улыбкой проговорила Эрика, – но я слышала столько поразительных историй о мистере Брэддоке и его агентстве «В ладу и согласии»! Я почувствовала, что это просто идеальное решение. Сара вначале противилась, но я по-своему могу быть не менее убедительной, чем вы, когда мне чего-то очень хочется.

– Не сомневаюсь, – с едкой усмешкой заметил Маккалем. – Итак, этот парень Брэддок связал вас с Абигайль? Он что, ее друг?

– Он наш общий друг, – заявила Эрика.

– Но каким образом он узнал?.. – Дэниел крепче сжал в пальцах стакан с бренди. – Вы хотите сказать, что эта пронырливая ведьма написала письмо профессиональному свату? Обо мне? У меня за спиной?

Эрика призвала его к порядку взглядом, полным поистине королевского величия.

– Если вас приводит в негодование моя правдивость, я могу замолчать. Даже если вам необходимо узнать больше.

Маккалем подавил пылкое стремление сию же минуту ринуться по коридору за Абигайль и устроить ей выволочку по горячим следам – и подавил не только потому, что и в самом деле хотел услышать окончание всей этой запутанной чепухи, но еще и потому, что гостья была права: ему следует быть сдержанным при детях независимо от того, насколько невыносима его теща.

– Продолжайте.

Эрика провела рукой по своим блестящим волосам, как бы обдумывая, что говорить дальше.

– В своем письме Абигайль сообщила о вас замечательные вещи. Это настоящий панегирик вашему характеру и вашей преданности семье, капитан. Она написала, что ее дочери выпало на долю большое счастье, настоящий подарок судьбы в вашем лице, потому что вы сделали ее короткое пребывание на этой земле волшебной сказкой.

В глазах гостьи блеснули слезы. И хотя Маккалем по-прежнему подозревал, что она им манипулирует, но, бесспорно, в одном она была права. При всех ее бесконечных жалобах Абби ни разу не сказала, что сожалеет о женитьбе Дэниела на ее дочери. Она всегда признавала, даже в разгар их самых бурных ссор, что его любовь была для Лили благословением.

– Вы не найдете для себя второй Лили, – с тяжелым вздохом продолжала Эрика. – Но ваши дети нуждаются в человеке, который постоянно заботился бы о них, любил их. В женщине, которая согласилась бы жить здесь, несмотря на отсутствие магазинов, врачей и вечеринок. Рассел Брэддок предлагает идеальный вариант. Он нашел для вас красивую, умную, великодушную, сердечную женщину, которая не станет предъявлять вам особых требований. Если Сара будет жить здесь, Абигайль сможет уехать в Салем и этот дом станет таким, каким вы хотите его видеть, – мирным и тихим раем.

Дэниел глотнул бренди.

– Я не ищу жену. В этом все дело.

– А разве вы искали жену, когда познакомились с Лили?

– Это вас не касается! – повысил он голос. – Все сказанное приводит нас к самому важному вопросу: что, собственно, вы здесь делаете? Почему эта очаровательная Сара не приехала сама? И не говорите мне, что она боится потерять место в доме вашего нареченного. Я убежден, что его вы давно обвели вокруг вашего маленького пальчика. – Дэниел не удержался от короткого смешка, глядя на то, какую высокомерную физиономию состроила Эрика при этих его словах. Потом он повторил твердо: – Почему она не приехала сама?

– Я хотела, чтобы она приехала. Но у нее возникли кое-какие соображения на этот счет. Говоря откровенно, они касаются вас. Она с гораздо большей серьезностью и уважением, чем я, относится к вашей клятве больше не вступать в брак. И ее смущает ваш образ жизни. Ей нужен брак, а не приключения.

– Последнее она предоставила вам? – поддразнил ее Дэниел.

– Я слышала поразительные отзывы о таланте мистера Брэддока, – слегка улыбнувшись, сказала Эрика. – Мне показалось, что не стоит пренебрегать его советом. Он прочел два этих письма и увидел подходящую пару. Я решила приехать и убедиться во всем сама. – Она глубоко вздохнула и негромко добавила: – Теперь я вижу, что мистер Брэддок был прав. Сара могла бы начать здесь новую жизнь, вдали от болезненных воспоминаний. Ваши дети были бы счастливы, Абигайль устроила бы свою жизнь так, как ей хочется, зная, что ее внукам хорошо. А вы плавали бы со спокойным сердцем, тоже зная, что дети ваши счастливы. Никто не ждет от вас безумной любви, но я верю, что с течением времени вы привязались бы к Саре с ее нежной и благородной душой. Она к тому же хороша собой, хоть сама, кажется, и не ведает о том.

Дэниел не мог бы сказать, что было причиной тому – бренди, золотистые ли глаза гостьи или ее чувствительный рассказ, но он больше не сердился. Даже на Абигайль. Она хочет уехать домой в Салем, и это ее право. Разве он может винить ее в этом? Откашлявшись, Дэниел спросил:

– А могла бы ваша Сара приехать сюда в качестве гувернантки, а не предполагаемой невесты? Нельзя сказать, что эта мысль кажется мне такой уж удачной, но я не прочь попробовать, раз уж ничего другого не предвидится.

– Я вижу, что после моего рассказа у вас сложилось неверное впечатление. Дело в том, что Сара не потеряет места в доме моего жениха после нашей свадьбы. Чего ради ей оставлять дом, в котором ей удобно, детей, которых она обожает, если это не даст ей возможности обзавестись собственным домом и детьми?

– Ради того, чтобы избавиться от трагических воспоминаний, о которых вы говорили.

– С этими трагическими воспоминаниями все не так просто, – раздумчиво произнесла Эрика. – Есть люди, которые вопреки всякой логике не стремятся избавиться от них. По каким-то причинам Сара чувствует себя ближе к умершему брату именно в Бостоне. Нужно нечто более значительное, чем должность гувернантки, чтобы отвлечь ее от этого.

– Отвлечь ее? Так она даже не хочет покидать Бостон? – Дэниел почувствовал новый прилив нетерпения. – Вы хотите сказать, что приехали сюда предложить ничуть не расположенную к тому невесту мужчине, который и думать не хочет о браке? И это по совету какого-то шарлатана…

– Он вовсе не шарлатан! Вы рассуждаете точь-в-точь как Джек! Мистер Брэддок – гений романтики… – Эрика спохватилась и поспешила сменить аргументацию. – Я приехала сюда, чтобы уяснить, могут ли одинокая девушка, с одной стороны, и нуждающаяся в ней семья – с другой, найти общее счастье, и за три дня, проведенные здесь, я пришла к заключению, что этот брак – из тех, какие заключаются на небесах.

Дэниел с досадливым удивлением наблюдал за тем, как Эрика отпила деликатный глоточек бренди. Она едва не утратила самообладания, но было совершенно очевидно, что именно этого такая женщина не может себе позволить ни в коем случае. Она, разумеется, обсуждала проблему со своим Джеком, но и тогда вряд ли повышала голос надолго. После кроткой манеры Лили и откровенных наскоков Абигайль поведение гостьи казалось ему загадочным. Интригующим, но тем не менее несносным. Он не стал бы винить Джека за то, что тот терпит это. Возможность спать с такой девушкой стоит того, чтобы прощать ей случайные вспышки. Но как излишне назойливая гостья Эрика действовала Дэниелу на нервы.

– Право, капитан, не стоит упрямиться по такому поводу. Даже если бы Сара согласилась приехать сюда в качестве гувернантки, даже если бы я посоветовала ей поступить именно так – а я этого не сделаю ни в коем случае, – вы забываете об Абигайль. Она не доверит детей случайному человеку. Прежде чем уехать отсюда, она должна убедиться, что здесь существует семейный союз.

– Тогда все решено.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я больше ничего не хочу слышать об этом деле. Погостите у нас еще несколько дней, хоть я и не уверен, что вам это покажется нужным. Если хотите, я помогу вам уладить дела с вашим возвращением домой.

– Нет, благодарю вас.

– Вы, вероятно, предполагали, что поплывете со мной, когда я помчусь приветствовать свою невесту, – проговорил он серьезным тоном. – А что вы намерены делать теперь?

– У меня есть план, сэр. Вам нет нужды об этом беспокоиться.

Несмотря на всю свою злость, Дэниел не удержался от улыбки.

– Вы сердитесь?

– Вовсе нет. Должна сказать, однако… – Эрика сделала еще один крошечный глоточек бренди, а потом взглянула на капитана с величайшим неодобрением. – Я не осуждаю вас ни за вашу несдержанность, ни за вашу репутацию драчуна. Но ваше упрямство вызывает у меня глубокое разочарование. Я, честно говоря, не верю, что вы прислушались хоть к одному моему слову о Саре. Для меня непостижимо то, что вы обозвали мистера Брэддока шарлатаном вопреки его заслуженной доброй репутации. По-моему, вы могли бы еще добавить, что вам хочется провести следующие десять лет в стычках с Абигайль, вместо того чтобы радоваться жизни в вашем прекрасном убежище. Это лишено смысла.

– А как насчет моей репутации драчуна?

– Она справедлива. Я порасспрашивала о вас, прежде чем явиться сюда. Я, конечно, понимала, что в письме Абигайль есть некоторые преувеличения, но до тех пор, пока не познакомилась с вами… – Не договорив, Эрика отодвинула стул и встала. – Спасибо за бренди, капитан. Быть может, если вы найдете время подумать над тем, что я вам говорила, мы сможем потолковать еще раз.

– Подождите! – Он смотрел на Эрику с откровенным недоверием. – Разве вы не слышали, как я сказал, что все решено?

– Я просто надеюсь, что вы измените свое мнение.

– Я? Полагаю, для этого я достаточно упрям. – Маккалем встал и подошел к ней на расстояние нескольких дюймов. – Вы можете остаться на какое-то время как гостья Абби. Но я не хочу больше ничего слышать ни о браке, ни о гувернантке, ни о святом мистере Брэддоке. Ясно?

– До ужаса ясно, – кивнула Эрика. – Доброй ночи, капитан. Желаю вам приятных снов – при условии, что они улучшат ваше утреннее настроение.

– Подождите, – повторил он и осторожно взял ее за руку – на всякий случай, ожидая при этом, что она станет сопротивляться.

Эрика не сопротивлялась, она просто стояла на месте и смотрела на капитана взглядом холодным, но не вызывающим.

– В чем дело, капитан?

– Я хочу услышать, как вы сами это скажете.

– Что скажу?

– Я хочу услышать, как вы скажете, что тема о женитьбе вообще и на Саре в частности закрыта до конца вашего пребывания здесь.

Он видел, что Эрика ищет точные слова для ответа, и вдруг понял, что она такая же упрямая, каким считала его. Может, даже еще упрямее! Но она не собиралась с ним препираться – было яснее ясного, что это не в ее правилах. Было также ясно, что она не собирается отказываться от мысли женить его на своей подруге, несмотря на то, что ни он, ни пресловутая Сара не проявляли интереса к этому браку. Мало того, Маккалем начинал подозревать, что Сара такая же твердая и откровенная противница этой затеи, как и он сам.

Это выглядело смешно, и если бы Полли до такой степени не привязалась к гостье, Маккалем, наверное, предложил бы Эрике немедленно упаковать вещи и уехать ранним утром. Вместо этого он решил, как говорится, предоставить ей койку еще на несколько дней, потом поднять ее на борт шхуны и отвезти в Гавану, а там сбыть с рук, усадив на корабль, который доставит ее домой в Бостон.

Капитан отпустил ее руку и указал в сторону, где располагались комнаты для гостей.

– Ложитесь спать. И если хотите устраивать браки, думайте о Джеке, а не обо мне. Понятно?

Глаза у Эрики вспыхнули, и Маккалем уже надеялся, что она все же выйдет из себя, но она только пожала плечами.

– О вас у меня не будет ни единой мысли, можете быть в этом уверены. Спокойной ночи, капитан.

Он словно зачарованный смотрел, как она шествует по коридору, гадая, что же все-таки разозлило Эрику под конец. Его упоминание о ее драгоценном Джеке? Или, что более вероятно, не злилась ли она на себя за то, что в волнении назвала его имя? Как бы там ни было, а приятно узнать, что появился предмет для размышлений, который бередит ей душу. Если повезет, эти размышления наряду с его строгими инструкциями удержат ее в рамках до конца визита.

«Дорогая Сара!

Наконец я с ним познакомилась, и, как я и надеялась, он вполне тебе подходит. Я до сих пор в точности не знала, что такое драчун, и рада была убедиться, что это не так уж страшно. Мне почти хочется, чтобы Джек был хоть капельку драчуном или, по крайней мере, не таким до безумия практичным и невозмутимым. Можешь ли ты поверить, что он до сих пор не приехал и не сгреб меня в охапку? Я так и представляю, как он торгуется о плате за проезд или отыскивает какую-нибудь терпящую финансовые затруднения пароходную компанию, чтобы сделать вложения и уж заодно поспешить ко мне. С ума сойти!

Капитан Маккалем имеет свои недостатки, и главный из них – то самое упрямство, о котором упоминала Абигайль в своем письме мистеру Брэддоку. Но в то же время он восхитительно красив – и не смей говорить, что такие вещи ничего для тебя не значат! Вообрази себе мужчину такого же высокого, как Джек, но с мышцами, которые хорошо заметны, даже когда он в рубашке. Руки у него огромные, жесткие, вполне способные усмирить целый океан без посторонней помощи. Солнце сделало его кожу золотисто-коричневой, а глаза у него того же цвета, что и море, по которому он плавает.

И он любит своих детей. Ведь это и есть истинное мерило настоящего мужчины, согласна?

Если всего этого тебе недостаточно, прибавь голос, напоминающий рычание дикого зверя. На груди у него курчавые черные волосы, и, мне кажется, они должны возбуждать женщину, если он ее обнимет и прижмет к себе».

Эрика покраснела и отложила перо; смущенная тем, что перенесла на бумагу глупую мысль, которая застряла у нее в голове с тех пор, как она впервые увидела капитана Маккалема на пляже. Воспоминание о его обнаженной груди вызывало у нее совершенно неприемлемое и определенно эротическое возбуждение – возможно, из-за того соблазнительного сна, какой ей привиделся перед тем, как Дэниел разбудил ее.

Эрика снова взяла перо и вычеркнула последние две строчки; потом положила неоконченное письмо в ящик стола – к другим письмам, написанным ею Саре со дня отплытия из Бостона. Там их скопилась по меньшей мере дюжина, причем последние полны были описаниями Ла-Кресента и детей Маккалема, описаниями восторженными, однако содержащими и печальные подробности вроде тех, что Полли ведет себя неподобающим для леди образом, а близнецы имели несчастье унаследовать те самые проблемы с дыханием, которые унесли жизнь их молодой матери. Эрика была уверена, что Сара сумеет справиться и с тем и с другим. Она подействует на Полли лаской, а если надо, то и строгостью, а для близнецов, наверное, найдет такие игры, которые будут веселыми и подвижными, но не вызовут у детей одышки.

«Ах, если бы ты была здесь, Сара! – думала Эрика. – Если бы я уговорила тебя и Джека поехать со мной! Капитан Маккалем не рычал бы на тебя, не угрожал бы тебе и вообще не обращался бы с тобой так, как со мной – особой, которую он считает незваной гостьей. А мы с Джеком занимались бы любовью на пляже…»

Розовые пески Ла-Кресента словно созданы для занятий любовью, подумалось Эрике. Днем бесконечное голубое небо и сверкающие воды океана вызывали ощущение блаженства и отдохновения, но по ночам чувственные полутона становились неотразимыми. Благоуханный ветер, мерцающие звезды и, самое главное, полное уединение в темноте у моря – такое полное, что впервые с детских лет Эрика вечер за вечером выходила из дома в своей ночной рубашке, вернее – в легкой ночной рубашке, одолженной у Абигайль, потому что ее собственная была слишком плотной, чтобы ощущать прохладное дуновение ветерка во время сна.

Подойдя к зеркалу, Эрика принялась размышлять, как повел бы себя Джек, увидев ее в этом невесомом и прозрачном одеянии без рукавов. Быть может, после долгих месяцев почтительного самоконтроля он сгреб бы ее в охапку и прижался бы к ней жаждущим наслаждения телом? Если бы у Джека была такая же грудь, как у капитана Маккалема, это было бы восхитительно!

– Ты только послушай себя! – резко оборвала Эрика свои грешные мысли. – Мама была права. У тебя слабость к мужчинам, и она доведет тебя до беды, если ты не станешь следить за собой. Ты любишь Джека, понятно? Так почему же ты с таким легкомыслием обращаешь внимание на других? Это та же слабость, которая привела твою бабушку к бесконечному количеству романов. Как совершенно верно говорит мама, семья больше не в силах терпеть подобные скандалы.

Несмотря на свое искреннее одобрение позиции матери, Эрика не удержалась от улыбки, представив ее, рыжеволосую, чопорную и благопристойную, в Париже. Симона Лейн заявила, что едет навестить дом своего детства, но этому Эрика не поверила ни на секунду. Мать чувствовала себя одинокой и, выдержав более чем достаточный срок траура по мужу, хотела провести некоторое время в обществе почтительных поклонников. Она будет держать себя в рамках приличия, это бесспорно, однако в Бостоне ей и мечтать не приходилось о тех радостях, какие ждали ее в Париже.

«Мама хранила верность отцу, пока он был жив, даже в долгие месяцы его болезни, – говорила себе Эрика. – А ты еще не вышла замуж за Джека, но уже стреляешь глазами по сторонам. Достаточно скверно и то, что ты обращала внимание на привлекательных мужчин на корабле, но грудь капитана Маккалема… Что же дальше, спрашивается?»

Слегка посмеиваясь над своими романтическими заблуждениями, Эрика толкнула дверь из коридора, в который выходили комнаты для гостей, и оказалась почти у пляжа. Она отправлялась на полуночную прогулку каждый вечер после своего приезда, радуясь тому, что может пешком пересечь весь остров меньше чем за полчаса. Сара, вероятно, сказала бы, что Ла-Кресент нельзя назвать островом, разве что островком, но для Эрики это был самый подходящий размер.

В небе сиял серп месяца, так похожий по форме на островок, который он освещал. Эрика шла, ступая очень осторожно из страха наступить на ракушку или обломок коралла. Розовым цветом и тонкостью песок был обязан тому, что представлял собой измельченный в порошок коралл, – во всяком случае, так утверждала Полли. Каждое растение было завезено сюда либо Дэниелом, либо пиратами, которые пользовались островом как убежищем более чем сто лет назад. По словам Абигайль, Дэниел, когда строил дом и вскапывал сад для Лили, не раз находил в песке предметы, сохранившиеся с тех дней. Прокладывая свой путь в ночном сумраке, Эрика раздумывала, привозили ли пираты сюда своих женщин. Романтично, хоть и таит в себе опасность соблазна.

– Мисс Лейн?

– Ох!

Эрика вздрогнула при звуке негромкого, но вполне отчетливо прозвучавшего мужского голоса, в котором безошибочно узнала голос Маккалема с его грубоватыми и низкими обертонами. Это ее отнюдь не успокоило. Что он-то здесь делает? Почему не свалился в изнеможении и не уснул мертвым сном после нескольких недель морского плавания? На нем была та же одежда, что и за обедом, – мягкая черная рубашка и облегающие черные брюки. Ботинки он снял и закатал брюки на мускулистых ногах до колен – видимо, бродил по воде в полосе прибоя.

Ошеломленная тем, что оказалась в прозрачной ночной рубашке перед полностью одетым мужчиной, Эрика ухватила в горсть материю на талии в тщетной надежде хоть как-то прикрыть грудь и, нимало в том не преуспев, повернулась было, чтобы убежать, когда капитан предложил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Краткая католическая молитва. – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться