Джейн Арчер
Пленительные мечты

Часть первая

Глава 1

– Простите, мэм, не хотите ли снять на ночь «слишком высокого» техасца?

Рейвен Каннингем закружилась перед Слейтом Слейтоном, который действительно был намного выше ее. Однажды она назвала его слишком высоким, желая поддеть, и теперь это превратилось в своеобразную игру. Девушка смерила его взглядом, делая вид, что обдумывает предложение.

– Какова ваша цена, мистер?

– Для вас могу сделать скидку.

Рейвен и Слейт познакомились несколько месяцев назад. В то время частный детектив Рейвен Каннингем работала под прикрытием, выдавая себя за девушку легкого поведения, и Слейт попытался снять ее на ночь. Она приняла его за одинокого ковбоя из Техаса, который ищет развлечений, но вскоре выяснилось, что Слейт – техасский рейнджер и тоже работает под прикрытием.

Продолжая подыгрывать Слейту, Рейвен принялась внимательно разглядывать его. Ростом более шести футов, Слейтон был необыкновенно красив: густые темные волосы, скуластое, чисто выбритое лицо с крупным носом, полные чувственные губы, прикосновение которых, как знала Рейвен по опыту, было способно разжечь огонь страсти в ее душе. Рейвен окинула взглядом его высокие стройные ноги и широкую грудь. Слейт был в темно-синей рубашке, брюках из выцветшей хлопчатобумажной ткани с широким кожаным ремнем, на котором красовалась тяжелая серебряная пряжка, и черных ковбойских ботинках.

– Я только что сошла с поезда, прибывшего из Канзаса, и у меня денег куры не клюют, – сказала Рейвен, войдя в роль. – А вы, похоже, из тех мужчин, с которыми можно неплохо поразвлечься.

– Могу гарантировать это, мэм. – Слейт улыбнулся, показав при этом ровные белые зубы. – Ну, раз у вас денег куры не клюют, то, может быть, отдадите мне свой золотой?

Рейвен дотронулась до висевшей у нее на груди золотой монеты с вмятиной. Это был подарок Слейта, который он сделал ей вскоре после их знакомства в Топике. Позже монета спасла Рейвен жизнь: в нее попала предназначавшаяся ей пуля. И Слейт купил для монеты золотую цепочку. Теперь Рейвен носила ее не снимая, как талисман. Может быть, Слейту тоже нужна была монета, приносящая счастье?

Улыбаясь, Рейвен достала из своей сумочки золотой и вложила его в руку Слейта, стараясь, чтобы ласковое прикосновение ее пальцев к его ладони длилось подольше, а потом отошла в сторону.

– А теперь могу я проводить вас в ваш номер? – спросил Слейт.

– Конечно, но помните: вы должны оставаться со мной всю ночь.

– Если я вам понравлюсь?

– В таком случае вы останетесь у меня еще дольше.

– Отлично. Я это запомню.

Рейвен взяла Слейта под руку и, обернувшись, бросила взгляд на искрящуюся на солнце реку Сан-Антонио, которая протекала в центре города. Приближался вечер. Они целый день гуляли вдоль реки и теперь направлялись в центральную часть Сан-Антонио, любуясь лучами заходящего солнца, которые окрашивали город в розоватые тона. Шагая по деревянному тротуару, Рейвен рассматривала витрины магазинов и улыбалась, радуясь жизни. Она сжимала руку Слейта, думая о предстоящей ночи. Рейвен отметила, что в архитектуре Сан-Антонио причудливо переплелись испанские, техасские и американские мотивы. Старинные каменные здания и глинобитные дома соседствовали здесь с новыми кирпичными и деревянными строениями. Рейвен нравилось в этом городе все, особенно сердечность его жителей. И, тем не менее, она скучала по Чикаго, где выросла и откуда уехала несколько месяцев назад.

Они находились недалеко от гостиницы «Сан-Антонио», в которой снимали номер со дня приезда в этот город, когда Слейт внезапно остановился.

– Подожди меня здесь, Рейвен, – бросил он своей спутнице и быстро направился в небольшой магазинчик, расположенный по соседству с гостиницей. Озадаченная Рейвен проводила его взглядом. Через минуту Слейт вернулся и вручил ей кулек с мятными леденцовыми палочками.

– Ты никогда ничего не забываешь, верно, Слейт?

– Во всяком случае, ничего более или менее, важного, – ответил он и, взяв леденец из кулька, стал с наслаждением посасывать его.

Рейвен, тайком наблюдавшая за Слейтом, вспомнила, что в Топике у них был один леденец на двоих. Тогда в ней впервые проснулось теплое чувство к Слейту, и теперь волна нежности вновь захлестнула ее. Она не могла объяснить своих эмоций, но присутствие Слейта всегда заставляло ее мечтать о ласках.

Леденец похрустывал у нее на зубах, и, чувствуя его мятный привкус, Рейвен вспоминала свою первую встречу со Слейтом, историю убийства отца и жениха и ограбление на железной дороге, которое и привело к их гибели. Ведя расследование, она использовала покупку леденцов как предлог для того, чтобы расспрашивать владельцев магазинчиков об убийце своих родственников, индейце из племени команчи по имени Джек, и Луисе Сентано, организаторе преступления. Рейвен следовала за преступниками по пятам на всем протяжении своего пути от Канзаса до Техаса и чуть не погибла от бандитской пули. Справедливость, в конце концов, восторжествовала, а в ходе расследования Рейвен сблизилась со Слейтом.

Остановившись перед гостиницей, они доели леденцы, глядя друг на друга и улыбаясь в предвкушении предстоящей ночи, сулившей им столько наслаждений, а затем вошли в вестибюль.

Навстречу им торопливым шагом вышла Маргарита с каким-то листком в руке.

– Ну, наконец-то, вы вернулись! Рейвен, тебе телеграмма. Ты должна немедленно прочитать ее.

– Надеюсь, в ней нет плохих известий, – сказала Рейвен. – После всего пережитого мне очень хочется немного расслабиться и отдохнуть.

– По крайней мере, вам это удалось сегодня, – заметила Маргарита.

– Только благодаря тебе. Спасибо за то, что пригласила нас. Мы замечательно провели время, Сан-Антонио просто очарователен, – сказала Рейвен и погрузилась в чтение телеграммы.

– Неужели телеграммы продолжают прибывать и репортеры еще не утратили к нам интереса? – спросил Слейт.

Маргарита кивнула.

– Думаю, вся эта шумиха скоро утихнет, но, как ты понимаешь, публикация ваших портретов на первых страницах газет после этой перестрелки с индейцем Джеком и Сентано привлекает внимание репортеров и, конечно, потенциальных клиентов.

– Я рад слышать о том, что многие желают обратиться к услугам детективного агентства «Каннингем и Слейтон», но сейчас нам хотелось бы поменьше огласки, – сказал Слейт. – Как ты смотришь на то, чтобы взять на себя управление делами агентства на время нашего медового месяца?

– Думаю, прежде чем строить планы на будущее, вам надо поговорить о том, что сообщается в телеграмме.

Слейт с тревогой посмотрел на Рейвен, но не заметил в ее облике ничего необычного. Она была, как всегда, прекрасна в своем простом светло-сером платье из хлопчатобумажной ткани, украшенном спереди крошечными черными пуговицами. Ее пепельного цвета волосы были зачесаны наверх и собраны в аккуратный пучок. Над темными глазами двумя изящными арками выгибались тонкие брови. У нее был прямой нос с узкой переносицей, высокие скулы и полные алые губы. И хотя Слейт временами поддразнивал ее за небольшой рост, составлявший пять футов два дюйма, на самом деле считал его идеальным для женщины.

Почувствовав на себе пристальный взгляд Слейта, Рейвен подняла голову. Но, судя по выражению глаз, она была сейчас далеко, уйдя в свои мысли.

– Что случилось, Рейвен? – спросил Слейт.

– Я должна отправиться на Индейскую территорию.

– На Индейскую территорию? – с изумлением переспросил Слейт.

– Да. Как скоро мы сможем туда добраться?

– Мы?

В голосе Слейта послышались стальные нотки.

– Ну да. Ты, надеюсь, поедешь со мной?

– Меньше всего на свете я хотел бы, чтобы ты оказалась среди индейцев. Там нет места для белых, в особенности для красивой белой женщины.

– Но я не белая женщина, Слейт. Я наполовину кайова. Скажи, Маргарита, туда ходят поезда?

– На поезде ты сможешь добраться только до северного Техаса, а дальше тебе придется воспользоваться дилижансом, – ответила Маргарита.

– Ну что ж, так я и сделаю.

– Рейвен, что за причуды? – спросил Слейт резким тоном.

– На, прочти это!

Она подала ему телеграмму. Он долго молча читал, а затем скомкал бланк с телеграфным текстом.

– Это вовсе не означает, что ты должна ехать к индейцам.

– Как ты можешь такое говорить?

– Я хочу сказать, что, если у племени кайова внезапно возникли проблемы и им потребовалась твоя помощь, это вовсе не означает, что ты должна мчаться к ним сломя голову.

– Но я только что узнала, что мои родственники живы. Брат моей матери уже стар и очень болен. Он хочет увидеться со мной перед смертью.

– Возможно, это всего лишь хитрая уловка, – возразил ей Слейт.

– Но зачем им прибегать к хитростям? Какую выгоду они могут извлечь из обмана?

– Кто знает? Ты детектив и сама можешь привести множество причин, заставляющих индейцев поступать подобным образом.

– Слейт, дело вовсе не в этом. После смерти отца и жениха от руки команчи Джека я думала, что осиротела... осталась одна на свете. А теперь вдруг выясняется, что я не...

– Мне это понятно, – прервал ее Слейт, – но мне казалось, что отныне я – твоя семья.

– И это действительно так. Я ведь говорю сейчас о другом... Неужели ты не можешь понять меня?

– Нет, не могу. Индеец Джек убил и моих близких, но я ведь не бегу из-за этого на Индейскую территорию, чтобы отыскать там какого-то давно потерянного родственника.

– Да, но ведь тебя не связывает с индейцами кровное родство, как меня, – парировала Рейвен. В ее голосе слышалось нетерпение.

– Ты никогда прежде не проявляла интереса к своим индейским корням.

– Я многого не знала, Слейт. Я рассказывала тебе, что моя мать умерла при родах и вскоре отец увез меня в Чикаго. Болезненно переживая невосполнимую утрату любимой женщины, он редко заговаривал о маме и ее родне. А я не пыталась расспрашивать его. Тогда это не имело для меня большого значения, у меня был он, жених и агентство. Но теперь я осталась одна, и племени кайова нужна моя помощь.

– Все это выглядит чертовски подозрительным. Откуда они узнали, что Рейвен Каннингем – это увезенный от них двадцать пять лет назад младенец, в жилах которого течет кровь кайова?

– Ты же читал телеграмму. Если бы не публикации в прессе, кайова не смогли бы разыскать меня. Я нужна им, Слейт, и я отправлюсь на их зов. Мне очень хочется, чтобы ты поехал со мной.

– Ты мне тоже нужна, Рейвен. Мы же собирались пожениться, – не уступал Слейт.

– Мы и поженимся, Слейт, но только позже, – промолвила Рейвен и нежно погладила его, по руке.

– Ты хочешь сказать, что собираешься отправиться на Индейскую территорию еще до свадьбы?

– Да! Вспомни, в телеграмме говорится, что проблема, с которой столкнулось племя, должна быть решена этим летом, до праздника Пляски солнца, а лето уже в разгаре.

– А что это за праздник? Что ты вообще знаешь о нем? – с сарказмом спросил Слейт.

– Ничего, – ответила Рейвен, – но наверняка узнаю.

– И ты отправилась бы туда, даже если бы я не смог сопровождать тебя?

Рейвен заколебалась, но, в конце концов, ответила твердым тоном:

– Да, если так случилось бы.

– Послушай, Рейвен, – снова заговорил Слейт. – Я готов поехать с тобой, но прежде давай поженимся, устроим медовый месяц, поставим наше агентство на ноги, а затем уже отправимся к кайова.

– У нас нет на это времени, Слейт.

– В таком случае давай поженимся завтра.

– Нет. Я не хочу так скоропалительно выходить замуж. Я мечтаю о настоящей свадьбе, красивом наряде, гостях, среди которых будут все мои друзья. Мы можем пожениться, когда вернемся.

– Если нам суждено будет вернуться, – мрачно заметил Слейт.

– Если ты не хочешь ехать со мной, я отправлюсь одна, – заявила Рейвен.

– Черт возьми, да ни за что на свете я не отпущу тебя одну! Но, честно говоря, у меня нет никакого желания ехать туда прямо сейчас. Мне бы очень хотелось, чтобы мы вместе с Сэди и Тедом отправились в путешествие на фирменном поезде «Монтесума», сыграли двойную свадьбу и отпраздновали бы двойной медовый месяц в курортом местечке Монтесума в Нью-Мексико. А затем вместе уладили бы все проблемы.

– Я знаю, наши друзья хотят, чтобы мы поехали с ними, Слейт, но мне кажется, им нужно побыть сейчас наедине, после того как нам всем пришлось так много потрудиться, преследуя Джека и Сентано. Кроме того, если мы поедем в свадебное путешествие все вместе, репортеры не дадут нам житья и испортят медовый месяц.

– Я так не думаю. Сэди, служащая «Харви», и Тед, специальный представитель железной дороги «Атчисон, Топика и Санта-Фе», найдут управу на репортеров и заставят их держаться подальше.

– Рейвен совершенно права, – вмешалась Маргарита, стараясь разрядить обстановку. – Но мне очень не хочется, чтобы вы ехали к индейцам. Это слишком опасно, и я боюсь, что с вами что-нибудь случится.

– Я знаю, Маргарита, но мне нужно ехать, – промолвила Рейвен. – Ты согласна вести дела агентства во время нашего отсутствия?

– Но только не в Чикаго, я туда не поеду, – твердо заявила Маргарита. – Я и так слишком долго жила за пределами Техаса и теперь хочу побыть дома.

– Если бы ты согласилась перевести агентство из Чикаго в Сан-Антонио, это решило бы все проблемы, – заметил Слейт.

– Я это знаю, – сказала Рейвен, – но мой отец основал Национальное детективное агентство «Каннингем» в Чикаго, и мне кажется, оно должно там и оставаться – даже после того, как ты стал моим деловым партнером.

– Ты заставляешь меня пожалеть о том, что я не остался техасским рейнджером, – заявил Слейт.

– Если хочешь, можешь им оставаться, – резко сказала Рейвен. – Я не твоя собственность, и ты не можешь мне приказывать.

– Рейвен, я и не пытаюсь навязать тебе свою волю. – В голосе Слейта звучала тревога. – Я просто очень обеспокоен тем, что ты решила немедленно ехать, срываешь все наши планы и ведешь себя так, как будто я для тебя ничего не значу.

– Слейт, если Маргарита сумеет управлять агентством, мы сможем поехать вместе, а вернувшись, поженимся. Разве это плохо?

– Ну, хорошо, – ответил Слейт, помолчав. – Если это действительно имеет для тебя такое большое значение, давай поедем. Но предупреждаю: я глаз с тебя не спущу.

Рейвен улыбнулась.

– Все будет хорошо, Слейт, вот увидишь. Тед и Сэди вернутся как раз к нашей свадьбе.

– В городе проживает несколько бывших техасских рейнджеров. Думаю, они не откажутся взять на себя проведение расследований, пока вы будете в отъезде, – заявила Маргарита.

– Прекрасная идея, – похвалил ее Слейт.

– Спасибо, Маргарита. – Рейвен пожала руку подруге. – А теперь, пока мы будем собираться в дорогу, не могла бы ты купить нам билеты на поезд?

– Хорошо. Надеюсь, ты будешь осторожна, Рейвен. Хотя ты и наполовину кайова, но выросла вдали от индейцев. У них совсем другая культура. Это загнанные в угол люди, они могут быть безжалостны.

– Я знаю, но, несмотря на это, я одна из них и хочу вернуться к своим корням.

Глава 2

Когда Рейвен вышла из почтовой кареты в Медисин-Лодже, городке на Индейской территории, ее встретил сильный горячий ветер, под порывами которого юбка облепила ноги. Красная пыль сразу же покрыла лицо, на котором от жары выступили капельки пота. Рейвен сразу почувствовала, что оказалась вдали от цивилизации. По сравнению с западными городками, которые она видела в Канзасе и Ныо-Мексико, Медисин-Лодж был настоящей дырой.

В этом маленьком городе была одна-единственная центральная улица, вдоль которой стояли несколько грубо сколоченных деревянных зданий вперемежку с белыми полотняными палатками. От этой, главной, улицы отходили проулки, в которых тоже были разбиты палатки, росли сады, виднелись курятники с цыплятами и загоны для крупного рогатого скота. Если бы не близость Чисхолмской дороги и Форт-Силла, этого города вообще бы не было. Рейвен огляделась по сторонам, и ее поразила пустота пространства, окружавшего городок. Рядом с Медисин-Лоджем не было ни ферм, ни других поселений. Ничего, кроме бесконечных просторов.

Здесь стояла такая тишина, что Рейвен показалось, будто она слышит стук собственного сердца. Куда же подевались жители? Должно быть, Слейт был совершенно прав и у нее нет ничего общего с народом ее матери. Никогда прежде окружающая обстановка не казалась Рейвен такой чужой и гнетущей. Она еще крепче сжала руку Слейта. Теперь Рейвен было даже страшно подумать, что она делала бы, если бы Слейта не оказалось рядом.

Из Сан-Антонио они выехали поездом, не имевшим ничего общего с экспрессом «Монтесума». Однако как бы ни был плох этот поезд, он все-таки являлся частицей цивилизации. Но чем дальше они продвигались на север, тем чаще на их пути встречались маленькие, пыльные, захолустные городишки. Сойдя на станции Ред-Ривер, где протекала река с таким же названием, являвшаяся границей между Техасом и Индейской территорией, Рейвен и Слейт сели в дилижанс, чтобы продолжить путь. Рейвен не была готова к трудному путешествию в переполненной пассажирами почтовой карете. Дорога с редкими остановками, во время которых невозможно было отдохнуть, показалось ей ужасной. Еда не шла ни в какое сравнение с блюдами из ресторана «Монтесумы». Однако Рейвен была настолько голодна, что радовалась и тому, что имелось в станционных буфетах, – бобам, говядине и ржаному хлебу.

Она надеялась, что после долгого трудного пути в Медисин-Лодже их ждет небольшой комфортабельной номер, но поняла, что, если они найдут здесь хотя бы комнату, это уже окажется крупным везением. О ванне и хорошей пище не приходилось и мечтать. Конечно, Рейвен предупреждали о том, что ее ждет здесь, но девушка и представить себе не могла, что столкнется здесь с такой нищетой и убогостью, которые были, по-видимому, нормой жизни для местного населения.

Тем не менее, Рейвен не теряла решимости довести задуманное до конца. Когда они со Слейтом выслеживали индейца Джека, ей пришлось многое пережить. Она научилась ездить верхом и поняла, что умеет делать множество вещей, которых ей не приходилось делать прежде, когда она жила в Чикаго. Надо было просто смириться с непривычными условиями жизни и двигаться вперед, к своей цели.

– Я знаю, ты не ожидала такого, Рейвен. – Голос Слейта вывел ее из задумчивости. – Но дальше нам придется столкнуться с еще большими трудностями. И то, что ты видишь сейчас, по сравнению с тем, что будет окружать тебя через несколько дней, покажется настоящей роскошью.

– Не стану лукавить, я действительно поражена. Думаю, надо позаботиться о ночлеге. Тогда мы могли бы встать завтра пораньше и сразу же отправиться в путь.

– А каким образом ты собираешься ехать дальше? – поинтересовался Слейт.

– Здесь, конечно, не ходят поезда, но, думаю, я сама могла бы управлять экипажем. Можно бы взять в аренду коляску и...

Слейт засмеялся.

– Мне следовало отвезти тебя на мое ранчо, прежде чем пускаться в дальний путь за пределы Техаса. Тогда бы ты имела небольшое представление о том, что тебя ожидает.

– Ты хочешь сказать, что я совсем неопытная и наивная?

– Конечно. Если нам удастся, мы наймем пару лошадей. И это все, на что здесь можно рассчитывать.

– После тряски в дилижансе я не знаю, смогу ли завтра утром сесть на лошадь и ехать верхом. У меня все тело ноет.

Слейт снова не удержался от смеха.

– Кайова будут неприятно удивлены тем, что ты плохо ездишь верхом, Рейвен. Они с малолетства привыкают к лошадям.

– Я тоже умею ездить верхом, но только не очень быстро и не на далекие расстояния.

– Ты научишься лучше управлять лошадью, если подольше поживешь среди кайова. Впрочем, я надеюсь, что тебе не придется оставаться там слишком долго.

– Хорошо, но сейчас мне хочется только одного: принять ванну и поесть чего-нибудь горячего. Как ты думаешь, это удастся сделать?

– Бьюсь об заклад, за деньги мы раздобудем здесь все, что захотим. Что касается меня, то я мечтаю пропустить стаканчик чего-нибудь покрепче.

Рейвен содрогнулась.

– Крепкие горячительные напитки обжигают гортань и желудок, как огонь. Не понимаю, как ты можешь их пить.

– У меня большая практика. Если ты действительно хочешь стать настоящей жительницей Дикого Запада, то должна научиться пить.

– Я пыталась, но, боюсь, мой желудок останется навсегда верен воспитанию, полученному в Чикаго.

– Ничего, мы что-нибудь придумаем, чтобы исправить положение, – сказал Слейт.

Они вошли в небольшое деревянное здание, в котором располагалась станция дилижансов.

– Здесь ты сможешь укрыться от ветра и солнца. А я пока получу наши саквояжи и узнаю, где здесь можно остановиться на ночь.

– Хорошо, – согласилась Рейвен.

Она осмотрелась, пытаясь найти местечко, куда бы присесть, но увидела только грязную плевательницу, стоявшую у билетной кассы. Рейвен прошлась по помещению с грубым деревянным полом, чувствуя, как одежда прилипает к коже. Она уже так долго страдала от зноя и грязи, что почти забыла ощущения, которые дарят прохлада и чистота.

Рейвен сжимала в руках свою сумочку – небольшой матерчатый мешочек с застежкой, содержимое которого вселяло в нее уверенность. Там лежал револьвер с инициалами ее отца – оружие, которое она унаследовала после его смерти. Наряду с другими приемами самообороны отец научил Рейвен стрелять. Револьвер напомнил ей о том, что она в состоянии постоять за себя, если возникнет необходимость. Однако Рейвен очень надеялась, что ей не придется прибегать к оружию.

Слейт отсутствовал недолго, и вскоре они снова вышли на пыльную улицу. Рейвен заметила, что другие пассажиры, ехавшие с ними в почтовом дилижансе, уже разошлись, и решила, что они, вероятнее всего, отправились в стоявший напротив здания станции салун, чтобы промочить горло. Она не винила их в этом, но сама предпочла бы стакан холодного лимонада или воды.

– Удача на нашей стороне, Рейвен, – сказал Слейт, когда они двинулись по улице с саквояжами в руках. – Здесь живет одна женщина, которая сдает комнаты и кормит обедами. Мне сказали, что ты сможешь принять у нее горячую ванну за доллар.

– Доллар? Это просто возмутительно!

– Но, держу пари, ванна того стоит. Рейвен заколебалась.

– Да, действительно, ты прав. Горячая ванна стоит этих денег.

Вскоре они подошли к деревянному двухэтажному дому, стены которого когда-то были выкрашены в белый цвет, но теперь краска на них частично облупилась и облезла. Лестница в три ступени вела на террасу, над которой с крыши свисала деревянная вывеска с выгоревшей надписью: «Пансион мамаши Райт». На ветру с тихим шорохом колыхались занавески из синей набивной ткани, прикрывавшие нижнюю часть двух застекленных окон, которые сейчас были распахнуты настежь, чтобы впустить в помещение хоть немного свежего воздуха.

Гостиница выглядела приветливо, и Рейвен поспешила подняться на крыльцо и войти внутрь, увлекая за собой Слейта. Стены небольшой комнаты, в которой оказались путники, покрывали выцветшие обои, а на грубом деревянном полу были расстелены матерчатые коврики. В углу стояла небольшая конторка, на которой Рейвен сразу заметила серебряный колокольчик.

У одного из окон в кресле-качалке с вязаньем в руках сидела седоволосая полноватая женщина, одетая в темно-синее платье с белым воротником.

– Добрый день, незнакомцы, – сказала она, взглянув на вошедших. – Чем могу служить?

– Как мы поняли, вы сдаете комнаты с пансионом, – промолвил Слейт.

– Совершенно верно. – Она внимательнее вгляделась в них. – Вам нужны две комнаты?

– Мы путешествуем вместе, – ответил Слейт.

– Вы не женаты, – заявила хозяйка пансиона. – А это значит, что вам положено две комнаты. Я не позволю, чтобы постояльцы под крышей моей гостиницы заводили шашни.

– Мы снимем две комнаты, если они, конечно, у вас есть, – заверила ее Рейвен, – и я хотела бы как можно скорее принять ванну.

– У меня есть две комнаты, не беспокойтесь. Вы можете называть меня «мамаша Райт». Так меня все зовут. Вам придется немного подождать, пока я накипячу воды. Но я беру за это... деньги.

– Прекрасно. Я заплачу, – поспешно сказала Рейвен. – Меня зовут Рейвен Каннингем, а это – Слейт Слейтон. Мы только что прибыли сюда на дилижансе из Техаса.

Мамаша Райт еще раз окинула Рейвен и Слейта внимательным взглядом.

– Зачем вы приехали в Медисин-Лодж? Здесь нет ничего примечательного, кроме индейцев.

– Именно поэтому мы и... – начала было Рейвен, но Слейт не дал ей договорить.

– Мы были бы очень признательны, если бы вы показали нам наши комнаты. Нам хотелось бы отдохнуть после тяжелой дороги, – сказал он.

– Разумеется, – согласилась мамаша Райт. – Но я беру деньги вперед. Вы будете обедать?

– Да, – ответил Слейт и прошел вслед за мамашей Райт к конторке.

Пока он платил за ночлег и обед, Рейвен огляделась по сторонам, думая о том, что хотя все в этом помещении выцвело от времени, оно все же сохранило следы прежнего очарования и изящества. К тому же здесь было очень чисто. На одной из стен красовались приколотые к обоям объявления. Чтобы скоротать время, Рейвен подошла поближе. Красочная афиша сообщала о проведении скачек и ярмарки в Медисин-Лодже.

– Слейт, посмотри-ка на это! – воскликнула Рейвен, указывая на афишу.

– «Объездчик лошадей Джоунс», – прочитал подошедший к ней Слейт.

– Да, этот парень собирается устроить настоящее представление, – сказала мамаша Райт. – Мы все живем в ожидании этого праздника. Он состоится в Медисин-Лодже через семнадцать дней. Мы рассчитываем заработать хорошие деньги, которых нам хватит на несколько лет безбедной жизни. Этот Джоунс приезжал сюда и говорил, что хочет сделать рекламу своему товару – лошадям, а скачки – лучшее средство для этого. Он развесил афиши по всей Индейской территории, в Канзасе, Нью-Мексико и Техасе. Это будет грандиозное событие в нашей жизни, такого мы еще не видели. Думаю, вам стоит побывать на нашем празднике, если это, конечно, не нарушит ваши планы.

– Возможно, мы приедем на скачки, – сказал Слейт. – Объездчик Джоунс хорошо известен в Техасе как один из лучших коннозаводчиков. Мне довелось несколько раз видеть скачки, в которых принимали участие его лошади. Но я никогда не слышал, что он устраивает их и на Индейской территории.

– Да, он делает это впервые, – подтвердила мамаша Райт, – и это только начало. Если вы хотите забронировать номер на время скачек, то лучше это сделать прямо сейчас, заплатив наличными.

– К этому времени, возможно, мы уже уладим свои дела, Слейт, и нам захочется развлечься и посмотреть скачки, – сказала Рейвен. – Почему бы нам действительно не забронировать номер?

– Хорошо, – согласился Слейт.

– Подойдите сюда, сэр, – сказала мамаша Райт, снова приглашая Слейта к своей конторке.

Заплатив за номер, он повернулся к Рейвен.

– А теперь нам пора отдохнуть.

– Да, но прежде я хочу поесть и принять ванну.

– Сейчас я все устрою, – заверила ее мамаша Райт. – У нас здесь нет особого комфорта, но чистое постельное белье и плотный обед я вам гарантирую.

– О большем мы и не мечтаем, – сказал Слейт.

И они поднялись вслед за мамашей Райт по узкой лестнице на второй этаж.

– Вы будете жить в соседних номерах, но, пожалуйста, ведите себя прилично, – предупредила их хозяйка пансиона, вручив постояльцам ключи. – А теперь я пойду и приготовлю ванну для вас.

Когда она ушла, Слейт и Рейвен заглянули в обе комнаты. Номера были обставлены совершенно одинаково: в каждом стояли покрашенная белой краской железная кровать с матрасом и пестрым стеганым одеялом, стул и умывальник с фарфоровым белым тазом.

Войдя в одну из комнат, они тихо закрыли за собой дверь.

– Какая чудесная кровать, – заметила Рейвен и тут же опустилась на нее. Пружины заскрипели, и Рейвен засмеялась. – Какая мягкая и удобная! Я хочу улечься на нее и проспать целую неделю.

– Если мы постараемся, то уместимся на ней вдвоем, – задумчиво сказал Слейт и поставил саквояж Рейвен на стул.

– Ты думаешь? А что на это скажет мамаша Райт? Держу пари, ночью она будет подслушивать у дверей наших комнат, чтобы убедиться, что мы спим порознь.

– В таком случае мы должны вести себя очень-очень тихо, – сказал Слейт и, сев на постель рядом с Рейвен, обнял ее. – Мы так давно не оставались наедине, что мне ужасно хочется вновь пережить минуты близости с тобой.

– О, Слейт, – сказала Рейвен, обнимая его за талию и кладя голову ему на плечо, – мне тоже не хватает твоей ласки. Может быть, нам все же следовало остаться в Сан-Антонио? Там мы находились бы в полной безопасности и могли бы сыграть свадьбу. Наверное, я зря настояла на нашем отъезде.

Слейт поцеловал ее в лоб.

– Ты знаешь, я не хотел отпускать тебя сюда, Рейвен, и все же я думаю, мы не смогли бы жить дальше, не выяснив, что же на самом деле значит для тебя племя кайова. Ты сама сказала, что постоянно задаешь себе этот вопрос, и он, в конечном счете, мог бы испортить наши отношения, а я не хочу этого.

– Я тоже, Слейт, но я только сейчас начала понимать всю серьезность последствий принятого мной решения.

– Теперь уже поздно говорить об этом. Мы здесь. Я с тобой и постараюсь сделать так, чтобы с нами ничего не случилось.

– Я знаю, это тебе удастся, Слейт, и ты совершенно прав: если бы я отказалась от этой поездки, меня постоянно мучили бы сомнения.

– А теперь, когда этот вопрос улажен, я, пожалуй, отнесу свой саквояж в другой номер, а затем спущусь к мамаше Райт и спрошу, скоро ли будет готова горячая вода для тебя. Я тоже хочу принять ванну, и пока хозяйка будет готовить ее, схожу в салун, чтобы пропустить стаканчик-другой и узнать местные новости. К тому времени, когда я вернусь, ты уже накупаешься и переоденешься к обеду. Как тебе нравится такой план?

– Прекрасно. Но не задерживайся в салуне. Я буду скучать без тебя.

– Я тоже.

Слейт нежно поцеловал Рейвен, а затем встал и, взяв свой саквояж, тихо открыл дверь. Выглянув в коридор, он обернулся к Рейвен и помахал ей рукой, а затем вышел из комнаты и бесшумно закрыл за собой дверь.

Через некоторое время, когда Рейвен уже сидела в ванне и дремала, в замке ее комнаты тихо повернулся ключ и дверь медленно распахнулась. Рейвен была совершенно голой, по пояс в остывающей воде, которая не покрывала ее пышную грудь с розовыми сосками. Мокрые волосы были собраны в пучок, лицо покрывали капельки влаги. В комнате стоял запах лаванды.

Слейт с подносом в руках на мгновение застыл на пороге, очарованный красотой Рейвен, а затем вошел в комнату и тихо закрыл за собой дверь. Услышав щелчок замка, Рейвен открыла сонные глаза и улыбнулась Слейту.

Он уже успел принять ванну. Его темные волосы еще не высохли, рубашка прилипала к влажной коже. При виде обнаженной Рейвен у Слейта загорелись глаза, и он, совсем забыв о еде, приблизился к ней. Но от аромата горячей пищи аппетит Рейвен разгорелся не меньше, чем ее страсть при виде Слейта. Она жадно потянулась к подносу, когда Слейт остановился, подойдя вплотную к ванне, и отщипнула кусочек свежеиспеченной, еще теплой сдобы. Отправив его в рот, Рейвен ощутила восхитительный аромат ежевики.

Поставив поднос на кровать, Слейт взял полотенце и протянул его Рейвен.

– Думаю, мамаша Райт была бы потрясена, увидев эту сцену, – заметила Рейвен и, бросив на Слейта дразнящий взгляд, встала.

– Если мамаша Райт ни о чем не узнает, то и не переживет потрясения, – сказал Слейт, заворачивая Рейвен в полотенце и помогая ей выйти из ванны.

– Ты возбудил во мне аппетит не только к еде, Слейт, – промолвила Рейвен, позволяя Слейту растереть себя махровым полотенцем.

Его прикосновения возбуждали ее, она чувствовала, как начинает гореть ее тело.

Он поцеловал ее обнаженное плечо, сначала слегка укусив его, а затем нежно пощекотал кожу языком.

– Ты на вкус лучше любого блюда, которое мамаша Райт могла бы поставить на этот поднос.

Обняв Слейта за шею, Рейвен склонила его голову и поцеловала в губы. Сняв с нее полотенце, Слейт прижал к себе ее влажное тело. Лаская Рейвен своими сильными руками, он ощущал мягкую шелковистость ее кожи, округлость ягодиц, упругость спины. Погрузив пальцы в ее густые волосы, он крепко прижал ее губы к своим, стремясь продлить поцелуй.

Сначала Слейт нежно покусывал и посасывал ее губы, чтобы разжечь в Рейвен огонь желания, а затем их дыхание слилось и его язык проник ей в рот и начал исследовать теплые бархатистые глубины. Рейвен тоже старалась раздразнить Слейта. Сначала она приоткрыла губы, чтобы впустить его язык, а затем ее собственный язык проник ему в рот.

Она застонала, изнывая от желания, ее кожа пылала. Рейвен ласкала сильные плечи Слейта, гладила его мускулистую спину. Наконец, не в силах больше преодолевать искушение, она прижалась к нему низом живота, чувствуя его затвердевшую плоть.

– Рейвен, – застонал Слейт. – Я хочу тебя, и только тебя. Я больше не могу медлить.

– Тебе не надо медлить, Слейт. Я тоже хочу тебя. Слейт выпустил ее из своих объятий, и Рейвен сразу же стало холодно. Рейвен помогла ему расстелить постель и, когда, убрав пестрое стеганое одеяло, увидела под ним белоснежные простыни, засмеялась. Кровать действительно была очень узкой, но это не смущало их. Рейвен скользнула в постель и жестом пригласила Слейта последовать ее примеру.

– Я хочу, чтобы ты немедленно снял с себя эту рубашку, – хрипловатым от возбуждения голосом сказала она. – Мне не терпится ощутить прикосновение твоего обнаженного тела.

Слейт тут же исполнил ее просьбу, и Рейвен увидела его смуглую мускулистую грудь. Отбросив рубашку в сторону, Слейт лег на кровать рядом с Рейвен. Она придвинулась поближе к нему и стала поглаживать шрамы на его теле, как будто пыталась избавить его от них.

– Я не хочу, чтобы у тебя появились рубцы от новых ран, Слейт, – прошептала она и, склонившись над ним, поцеловала старые шрамы. – Это очень опасно. Я не знаю, что буду делать, если потеряю тебя.

– Ты не потеряешь меня, Рейвен. Если я на что-то заявляю свои права, то уже не отступаюсь. От меня не так-то просто отделаться.

Улыбнувшись, Рейвен стала покрывать поцелуями его грудь, чувствуя, как жесткие волоски Слейта щекочут ей нос. К тому времени, когда Рейвен добралась до его губ, Слейт начал расстегивать брюки. Но Рейвен остановила его, положив свою руку на его затвердевшую плоть.

– Позволь мне самой сделать это, Слейт. Откинься назад. Но когда она начала расстегивать его брюки, неожиданно раздался громкий стук в дверь.

– К вам пришли, – послышался в коридоре голос мамаши Райт. – Какие-то индейцы, они спрашивают Рейвен Каннингем. Немедленно спуститесь вниз, мисс. Я не хочу неприятностей.

– Индейцы! – ахнула Рейвен, сжимая руку Слейта.

– Вы меня слышите, мисс? – спросила мамаша Райт, дергая за ручку.

– Да. Спасибо за сообщение. Я сейчас спущусь.

– Хорошо, жду вас внизу.

Послышался скрип половиц – это мамаша Райт отошла от двери. Рейвен крепче сжала руку Слейта, зрачки ее темных глаз расширились от мрачных предчувствий.

– Что мне делать? – спросила она.

– Сейчас не время предаваться пустым опасениям, Рейвен.

– Я не боюсь. Или почти не боюсь. Просто они пришли так неожиданно и нарушили мои планы.

– Я же говорил тебе, Рейвен, кайова знают, что ты уже здесь.

– Но каким образом им стало известно об этом?

– Какое это теперь имеет значение? Думаю, нам не следует заставлять их долго ждать.

– Но, Слейт, посмотри на нас. Мы не одеты. У меня влажные волосы. И потом, мы собирались заняться...

– Надеюсь, они не всегда так неудачно выбирают время для своих визитов.

– И я все еще хочу есть.

– Ты можешь успеть съесть что-нибудь, пока будешь одеваться.

Слейт, натягивая рубашку и застегивая ремень, на котором висела кобура с оружием, проверил свои револьверы и, убедившись, что они заряжены, посмотрел, на месте ли кинжал за голенищем правого сапога.

Рейвен тем временем поспешно оделась, бормоча себе что-то под нос и чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. Кайова внезапно перехватили у нее инициативу. Рейвен это не нравилось, но она не могла ничего поделать и напомнила себе, что явилась сюда, надеясь повидаться с дядей, и ничто не помешает ей выполнить свое намерение.

Глава 3

Рейвен не была готова к зрелищу, которое предстало перед ее изумленным взором через четверть часа, когда она вышла на крыльцо пансиона мамаши Райт.

Двое мужчин и одна женщина, которым, вероятно, было по двадцать с небольшим лет и которые принадлежали, по всей видимости, к племени кайова, терпеливо ждали Рейвен, сидя верхом на лошадях. Один из индейцев держал под уздцы четвертую лошадь, которая была без седока. Когда Рейвен в сопровождении Слейта вышла из дома, выражение лиц гостей ничуть не изменилось.

На Рейвен смотрели три пары внимательных, пытливых глаз, близко расположенных к переносице. На бронзовых лицах выделялись высокие скулы, длинные узкие носы, крепкие подбородки и сомкнутые губы. В густые длинные черные волосы всех троих, разделенные на прямой пробор, были вплетены полоски ткани и меха.

Мужчины были в рубашках из оленьей кожи с длинными рукавами, украшенных человеческими волосами, торчавшими из боковых швов, а также в гамашах, штанах и мокасинах, расшитых бисером и металлическими бляшками. Кулоны на кожаном ремешке и серьги дополняли наряд. На их лицах не было заметно признаков волосяного покрова, даже брови у них не росли. Молодая женщина была в похожей на пончо замшевой рубашке, широкой юбке и высоких сапогах, доходивших до колен. Вся ее одежда была вышита бисером и украшена чем-то, напоминавшим зубы и иглы животных.

Кайова показались Рейвен очень красивыми, и она прониклась к ним симпатией. Теперь она знала точно, откуда у нее такие темные глаза и смуглый цвет кожи, и могла представить себе, как выглядела ее мать. Неудивительно, что отец Рейвен влюбился в девушку из племени кайова и до конца своей жизни оплакивал ее безвременную кончину. Рейвен была рада, что все же приехала сюда. Ей необходимо было увидеть свой народ, чтобы проверить то впечатление, которое он произведет на нее.

Но не одежда поразила Рейвен. То, что произвело на нее наиболее сильное впечатление, было неуловимым, неосязаемым. Все трое хранили молчание, как будто находились в полной гармонии и согласии с окружающим миром. Странно, но Рейвен показалось, что они были наделены большой силой. Причем эта сила имела совсем иную природу, нежели та, которой обладал, например, Джереми Луис Сентано, занимавший высокий пост и сосредоточивший в своих руках огромные богатства, или индеец из племени команчи Джек, применявший ее против других людей.

Легкая дрожь пробежала по телу Рейвен. Слейт говорил, что индейцам известно все, что творится в их краях, и Рейвен, после того как эти трое нежданно-негаданно явились сюда, теперь почти уверилась в правоте его слов. Неужели действительно связь индейцев с их землей, ее растительным и животным миром была столь неразрывна, что они могли предсказать все будущие события? Может быть, именно эти знания, которыми сама Рейвен не владела, придавали им такой таинственный вид?

Прекрасные, сильные, сдержанные... Зачем им понадобилась Рейвен? Она чувствовала себя в их присутствии как школьница перед строгими учителями. Белые изменили мир краснокожих. Вместо того чтобы вести привычную для них кочевую жизнь, индейцы вынуждены были поселиться в резервациях, на замкнутой территории. Возможно, ее народу действительно была нужна именно она – женщина, в жилах который текла кровь кайова и которая вместе с тем представляла мир белых.

Но тут Рейвен напомнила себе, что приехала вовсе не за тем, чтобы попытаться изменить ход истории или восславить «благородного дикаря». Она явилась на эту землю, чтобы помочь кайова справиться с возникшей у них проблемой, а также встретиться со своим родственником, единственным, который еще оставался в живых.

– Рейвен Каннингем? – спросил один из индейцев.

– Да. А вы из племени кайова, которое просило меня приехать сюда?

– Да, мы – кайова, – отвечал тот, кто первым заговорил с ней. – Я – Быстрый Орел. А это – Перышко и Коготь Бобра.

– Рада познакомиться с вами, – произнесла Рейвен обычную формулу вежливости. – Это – мой друг и деловой партнер Слейт Слейтон.

Кайова некоторое время молча смотрели на Слейта, а затем вновь заговорил Быстрый Орел:

– Мы ожидали, что ты приедешь одна.

– Слейт – мой напарник. Мы работаем вместе, – объяснила Рейвен.

– Он должен пойти с нами? – спросил Быстрый Орел.

– Да. Мне понадобится его помощь.

Быстрый Орел переглянулся со своими спутниками, а затем снова обернулся к Рейвен.

– Мы не готовы принять этого бледнолицего.

– Мне жаль, если его присутствие причиняет вам неудобства, – сказала Рейвен. – Мы можем остаться здесь, в Медисин-Лодже.

– Мы привели с собой только одну запасную лошадь, – снова заговорил Быстрый Орел.

– А разве на нее нельзя сесть вдвоем? – спросила Рейвен.

– Нет, это оскорбит прекрасного боевого коня.

– Понимаю, – промолвила Рейвен. – В таком случае мы со Слейтом могли бы нанять здесь еще одну верховую лошадь или, как я уже предлагала, остаться в городе.

– Мы хотели бы, чтобы ты жила вместе с нами по обычаям кайова. И коль скоро тебе действительно необходим этот человек, мы возьмем его с собой. Если сама Рейвен Каннингем сядет на этого боевого скакуна, тем самым будут заглажены все оскорбления, – заявил Быстрый Орел.

– Прекрасно, – сказала Рейвен. – Мне бы очень хотелось пожить в племени кайова и как можно скорее увидеться с моим дядюшкой. Мы путешествуем налегке, и весь наш багаж состоит из двух саквояжей.

– Если вы принесете их сейчас и мы немедля отправимся в путь, то еще до наступления сумерек ты увидишь своего дядю, – сказал Быстрый Орел.

– В таком случае мы готовы к отъезду. И Рейвен повернулась к Слейту.

– Я схожу за вещами, – сказал он, не сводя глаз с Быстрого Орла. – Но хочу предупредить, что мы с Рейвен путешествуем вместе. Ничто не может разлучить нас.

Бросив пристальный взгляд на кайова, он повернулся и скрылся в здании пансиона. Рейвен молча ждала его возвращения, обдумывая предстоящую поездку. Она была довольна, что надела широкую темно-зеленую юбку с разрезом, которую ее заставила взять с собой Маргарита. Она хорошо сочеталась с блузкой в зеленую клетку, которая сейчас была на Рейвен. Маргарита настояла также на том, чтобы Рейвен взяла с собой в дорогу широкополую шляпу, и теперь Рейвен была благодарна подруге за заботливость. Им предстоял долгий путь верхом, во время которого Рейвен очень пригодятся эти вещи.

Она взглянула на индейцев. Те молча наблюдали за ней. Интересно, неужели они и в своем кругу так же немногословны, как и с чужаками?

– Я надела юбку с разрезом, поэтому мне будет удобно скакать верхом, – промолвила Рейвен, чтобы нарушить затянувшееся молчание.

Быстрый Орел кивнул, но ничего не сказал. Очевидно, индейцы не были расположены к разговору. И чтобы скоротать время, Рейвен стала разглядывать предназначавшуюся ей гнедую лошадь с черными ушами. Рейвен надеялась, что животное не оправдает своего звания боевого скакуна, поскольку сама она отнюдь не была опытной наездницей и опасалась, что ей не хватит мастерства, чтобы справиться с резвой верховой лошадью. Уздечка представляла собой один-единственный кожаный ремешок, крепившийся к нижней челюсти лошади. Судя по всему, седло было сделано из дерева и обтянуто кожей. Попона тоже была кожаной. Рейвен решила, что ей нелегко придется в пути. Ее страшило длительное путешествие верхом.

– Ты хорошо ездишь верхом? – спросила Перышко, нарушая молчание.

– Нет, у меня мало практики, но я знаю, как это делается, – ответила Рейвен.

– Мне очень жаль слышать это, – сказала Перышко. – Для нас лошади – это вся наша жизнь. Пока не исчезли буйволы, наши кони позволяли нам легко преследовать стада и добывать себе пищу. Ведь мы не едим ничего, кроме мяса, – ни рыбу, ни дичь.

– Правда? – с удивлением спросила Рейвен. – Они кажутся вам невкусными?

Перышко улыбнулась.

– Это табу, религиозный запрет. Мы не должны употреблять их в пищу. Даже если будем умирать с голоду, мы не станем охотиться на птиц или ловить рыбу.

Рейвен вспомнила деликатесы, приготовленные из птицы и рыбы, которые она пробовала в поезде «Монтесума». Может быть, теперь, когда Рейвен узнала, что они являются табу для ее народа, она тоже перестанет их есть?

Тут на крыльце появился Слейт, и разговор прекратился. Короткая беседа с Перышком доставила Рейвен удовольствие, но ей было непросто разговаривать с индейцами. Возможно, это потому, что английский не был для них родным языком.

– Мы повезем ваши саквояжи, – сказал Быстрый Орел, – чтобы не перегружать вашу лошадь.

– Один из них могу взять я, – предложила Перышко.

Слейт передал ей один саквояж, а другой взял Коготь Бобра. Рейвен поняла, что пришло время садиться в седло, но стремян не было. Она посмотрела на Слейта, прося его взглядом помочь ей, и он кивнул. Быстро подхватив Рейвен на руки, он посадил ее в седло, а затем сел позади своей возлюбленной.

– Мы готовы, – с улыбкой сказала Рейвен, беря в руки поводья и обращаясь к Быстрому Орлу.

Индеец кивнул.

– Мы постараемся ехать помедленнее, чтобы не утомлять тебя и твою лошадь.

Вскоре Рейвен поняла, что даже горячая ванна не помогла ей оправиться от трудного путешествия в дилижансе и у нее ныло все тело. Единственное, что облегчало ее страдания, были крепкие руки Слейта, обнимавшие ее за талию. К счастью, Рейвен не пришлось управлять лошадью – та сама следовала за своими собратьями.

Маленький отряд двигался медленно и в полном молчании, и Рейвен стала прислушиваться к звукам природы. Она с удивлением заметила, что птицы поют здесь совсем по-иному, чем в той местности, где она жила. До ее слуха доносились шорох трав и шелест листвы на ветру. Они ехали вдоль ручья, и Рейвен слушала его журчание. Один раз вдалеке раздался вой койота.

Возможно, молчаливость кайова коренилась в особенностях их образа жизни. Индейцам надо было вести себя очень тихо, чтобы услышать все звуки природы, распознать ароматы дикорастущих цветов или острый запах горящей травы. Им надо было уметь хорошо видеть то, что происходит на значительном расстоянии от них, чтобы вовремя заметить подкрадывающегося врага или зверя, на которого они охотились. Разговоры, смех, шум могли бы обнаружить их местоположение, сделав легкой добычей.

Образ жизни кайова сильно отличался от привычного ей. Ее мать и отец были очень несхожи. Возможно, именно поэтому она сама всегда отличалась от окружающих, ведь в ней уживались два разных, враждующих, мира. Рейвен никогда не вписывалась в жизнь Чикаго, потому что никогда не была настоящей леди. Ей нравилось работать в детективном агентстве отца, но она была слишком откровенна. Сможет ли она когда-нибудь свыкнуться с жизнью кайова? Неужели она обречена всегда находиться между двумя мирами, оставаясь, по существу, чужой для каждого из них?

Она тряхнула головой, прогоняя невеселые мысли. Вокруг было тихо и пустынно. Хотя Рейвен была сейчас не одна – рядом находились Слейт и индейцы, – она ощутила вдруг, что мир как будто ополчился против нее и бросает ей вызов. И Рейвен решила принять его. Да, она поможет кайова и тем самым найдет свое место среди народа, к которому принадлежала ее мать!

Внезапно она поняла, что Слейт стал для нее не таким близким, как раньше, несмотря на то, что он сейчас крепко обнимал ее за талию. Рейвен ощущала свою неразрывную связь с этой землей, с народом кайова. И это чувство с каждой минутой становилось сильнее и отдаляло ее от Слейта. Она взглянула на своих спутников и заметила, что Быстрый Орел наблюдает за ней. Ее сердце учащенно забилось. У Рейвен было такое ощущение, как будто индеец дотрагивается до нее своим взглядом, изучает ее, стараясь все о ней узнать, а его темные глаза проникают ей в самую душу.

Быстрый Орел медленно кивнул, и на его лице отразилась решимость. Рейвен поняла, что он хочет ее, хочет так, как мужчина может хотеть женщину. Она уже знала, что такое страсть, ее сердце принадлежало Слейту. Но чувства индейца сильно отличались от тех, которые питал к ней ее возлюбленный. Быстрый Орел хотел, чтобы она утратила все связи с цивилизованным миром, хотел превратить ее в настоящую кайова, сделать ее своей женщиной. Рейвен охватила дрожь, и она отвела глаза. Как все это было глупо! Как могла она такое подумать о человеке, с которым только что познакомилась, и который не дал ей никакого повода для подобных мыслей, если не считать, конечно, долгого пристального взгляда? И все же она знала, что он любит ее, и в ее душе зажегся ответный огонь. Это было совсем другое чувство, нежели то, которое она испытывала к своему жениху, или то, которое существовало между ней и Слейтом. Рейвен не назвала бы его страстью. Оно скорее походило на желание... Но желание чего? Соединения с семьей? С племенем кайова? Желание стать частью этого народа? Она не находила ответа на эти вопросы.

Проснувшееся в ее груди чувство пугало Рейвен больше, чем какая-либо другая опасность, с которой она могла столкнуться на Индейской территории. Она дотронулась до теплой руки Слейта и прижала ее к своему животу. Рейвен страстно любила Слейта, он был ей нужен, и поэтому неотступные мысли об индейце смущали ее. Быстрый Орел притягивал ее взгляд, его темные глаза пронзали ее. Рейвен не понимала, что с ней происходит. Она старалась не забывать, что явилась сюда не затем, чтобы найти себе здесь мужа, а для того, чтобы помочь кайова справиться с возникшей у них проблемой и повидаться с дядей. У нее уже был возлюбленный – Слейт Слейтон, и Рейвен не хотела, чтобы в ее жизни появился другой мужчина.

Маленький отряд двигался в северо-западном направлении. Вокруг расстилались широкие просторы, и у путников был хороший обзор. Они ехали по равнине, покрытой красной землей, поросшей высокой травой и изрезанной кое-где оврагами, по дну которых пролегали русла ручьев. Рейвен никогда прежде не видела краснозема. Ветер поднимал красноватую пыль, которая оседала на влажных лицах путников, и создавалось впечатление, как будто на них надеты маски из тонкой ткани. Рейвен восхищала суровая красота пейзажа, величие природы, которая подавляла своим беспредельным пространством, сулившим неограниченную свободу. Здесь можно было скакать долгие-долгие дни в полном одиночестве.

Когда начали сгущаться сумерки, окрашивая небо в темно-красные тона, путники достигли гор Уичито и свернули на извилистую тропу, петлявшую в зарослях кустарника и среди сосен. Влажный воздух был напоен ароматами хвои. Всадники пересекли несколько оврагов и ручьев, углубляясь в горы.

Рейвен тревожно оглянулась назад. Разве она сможет найти обратную дорогу, если вдруг вздумает уехать в город? Слейт, который, казалось, угадал ее мысли, сжал ей руку, стараясь успокоить.

– Дорогу в Медисин-Лодж можно найти по солнцу, Рейвен, – тихо сказал он. – Мы двигались в северо-западном направлении. Запоминай все особенности ландшафта, как ты запоминаешь улицы и здания в городе.

– Но различия ландшафта здесь почти неуловимы.

– Для опытного глаза отыскать дорогу в горах так же просто, как для тебя – найти нужную улицу в городе.

– Мне надо было более внимательно следить за особенностями тех мест, по которым мы проезжали, но я и не предполагала, что нам предстоит столь долгий путь.

– Не такой уж он и долгий. Ведь мы едем очень медленно. Кроме того, вероятно, мы движемся не прямо к цели нашего путешествия.

– Мы отвезем тебя назад в Медисин-Лодж по первой же твоей просьбе, Рейвен Каннингем, – неожиданно сказал Быстрый Орел. – Не думай, что кайова будут удерживать тебя против воли. Ты наш почетный долгожданный гость.

– Спасибо. У меня и в мыслях не было, что я не свободна. Мне просто стало интересно, как вы находите путь в бездорожье.

– По-моему, твой друг все правильно тебе объяснил, – заметил Быстрый Орел.

И Рейвен поняла, что кайова обладали превосходным слухом. Индеец услышал то, что было сказано очень тихо. Конечно, от того, насколько развиты зрение и слух, подчас зависела сама жизнь краснокожих. Рейвен отметила про себя эту особенность. Если ей впредь понадобится что-нибудь обсудить с глазу на глаз со Слейтом, им необходимо будет удалиться от индейцев на порядочное расстояние.

Лес начал редеть.

– Мы скоро приедем, Рейвен, и ты сможешь отдохнуть, – сказала Перышко.

– Спасибо, – промолвила Рейвен. – Мне очень хочется поскорее добраться до места.

Интересно, каким образом Перышко догадалась, что Рейвен так плохо себя чувствует?

– Твой дядя с нетерпением ждет тебя, – продолжала индианка.

– Я тоже мечтаю поскорее встретиться с ним, – сказала Рейвен.

Вновь воцарилось молчание. Рейвен изо всех сил держалась в седле. Ехать оставалось недолго, и она должна была еще немного потерпеть. Но встретившийся вскоре на их пути холм почти доконал ее. Особенно труден был спуск, когда лошадь понеслась галопом.

Несколько минут назад ничто не предвещало, что здесь рядом находится человеческое жилье, а теперь перед глазами Рейвен появилось большое индейское поселение. Оно было прекрасно, как сами кайова, и располагалось среди живописного леса и пышной зелени трав. Над крытыми буйволовыми шкурами вигвамами, между которых играли дети, струился дым. За женщинами, носившими воду из речки, с лаем бежали собаки. Приближалось время ужина, и Рейвен внезапно почувствовала, что страшно проголодалась. Но что приготовили индейцы на ужин? Может быть, ей и Слейту следовало захватить с собой продукты? Но это, несомненно, оскорбило бы кайова.

Рейвен отдавала себе отчет в том, что реальность, с которой она столкнулась, превзошла все ее самые смелые ожидания. Она и не предполагала, что их образ жизни так сильно отличается от того, к которому она привыкла. Возможно, отец был прав, решив воспитывать ее в Чикаго.

Перышко, улыбаясь, направила свою лошадь к Рейвен.

– Тебя ждут. Сердца кайова радуются, что ты приехала. Мы не причиним тебе никакого вреда.

– Я знаю, – быстро сказала Рейвен. Неужели все ее чувства написаны на лице? – Я очень рада, что приехала сюда. Просто мне немного не по себе: здесь все так непривычно.

– Мы поможем тебе освоиться. Ступай, сестра, влейся в ряды кайова.

Перышко мягко дотронулась до руки Рейвен, а затем быстро поскакала в сторону деревни. Сопровождавшие ее индейцы пустили лошадей галопом и на полном скаку въехали в лагерь, возвещая победным кличем, что привезли с собой Рейвен Каннингем. Кайова, выбежавшие из вигвамов вместе с детьми, присоединились к скандированию, которому вторило лесное эхо.

Остановив лошадь, Быстрый Орел соскочил на землю и, подхватив Рейвен, помог ей спешиться. Лишь одно мгновение она находилась в его объятиях, но этого хватило, чтобы их глаза встретились и Рейвен явственно увидела, что индеец хочет ее. Хочет, чтобы она стала частью племени. Быстрый Орел, истинный воин, готов был устранить любое препятствие со своего пути, чтобы добиться вожделенной цели.

Кайова окружили Рейвен со всех сторон, а затем подвели гостей к вигваму, стоявшему в центре деревни. Индейцы продолжали распевать ритуальные гимны, подталкивая гостью вперед. Рейвен почувствовала, как холодок побежал у нее по спине, и она внезапно воспрянула духом. Ну, вот она и дома!

Процессия остановилась у входа в вигвам, полог откинулся, и навстречу Рейвен, сильно хромая, вышел дряхлый, изможденный человек с поблекшей кожей, но все еще иссиня-черными волосами. Его взгляд был затуманен, тем не менее, старик смотрел прямо на Рейвен.

– Добро пожаловать домой, Рейвен, – сказал он по-английски.

Слезы выступили у него на глазах, когда он протянул руки, чтобы обнять племянницу.

– Дядя, – прошептала Рейвен и нежно обняла старика. До этого мгновения она в душе все еще сомневалась, что ее дядя действительно существует, что он жив.

– Ты так похожа... на мою сестру в юности, – запинаясь, промолвил старик, с трудом подбирая английские слова. – Но цвет твоих волос изменила... Луна. Мы будем... называть тебя Рейвен Лунное Дитя.

– Это хорошо, Бегущий Медведь, – сказал Быстрый Орел, стоявший рядом с Рейвен. – Рейвен Лунное Дитя прибыла сюда, чтобы обеспечить нам покровительство луны во время праздника Пляски солнца.

Он повторил свои слова на языке кайова, чтобы соплеменники могли понять их. Бегущий Медведь кивнул, соглашаясь с Быстрым Орлом.

– Дочь возвращается с триумфом... точно так же как и ее... мать.

Смущенная восторженным приемом, который ей оказали, Рейвен поняла, что не имеет права подвести кайова.

Взглянув на Слейта, Рейвен заметила, что он стоит в стороне, не принимая участия во всеобщем ликовании. Она почувствовала себя виноватой перед ним. Рейвен втянула Слейта в события, которые никак не затрагивали его лично. Взяв его за руку, она подвела своего друга к Бегущему Медведю.

– Это – Слейт Слейтон, дядя, мой друг и деловой партнер. Он приехал, чтобы помочь кайова.

– Это замечательно, – ответил Бегущий Медведь. – Хорошо, когда у человека есть друзья, которые всегда готовы помочь. Нам надо о многом побеседовать, дочь моей сестры. Но для этого у нас еще будет время. А сейчас пора поговорить о празднике Пляски солнца.

Глава 4

– Вождь Дикий Мустанг будет говорить с нами под деревом, – промолвил Бегущий Медведь и повторил свои слова на языке кайова.

Индейцы сразу же направились в указанное место. Рейвен удивленно посмотрела им вслед.

– Пойдемте с нами, Рейвен, Слейт, – позвал Бегущий Медведь и, опершись на руку Когтя Бобра, последовал за соплеменниками.

Рейвен вдруг заколебалась. У нее вновь возникло ощущение, что кайова все за нее решают и она утратила контроль над ходом событий. Куда они пошли? Она думала, что сейчас ее оставят наедине с дядей, что они сядут и старик спокойно расскажет ей о той проблеме, с которой столкнулись кайова. Она взглянула на Слейта, и тот ободряюще кивнул ей. Вздохнув, Рейвен пошла рядом с дядей, приноравливаясь к его медленному шагу. Рейвен вскоре заметила, что дяде стоило огромных усилий держаться на ногах, несмотря на то, что он опирался на руку Когтя Бобра. Внезапно она испугалась: а что, если он не доживет до праздника Пляски солнца? При этой мысли у нее защемило сердце. Что бы ни случилось, она должна помочь старику.

Пройдя между вигвамами, процессия вышла к раскидистому дереву, вокруг которого собралось все племя. Индейцы уселись прямо на землю, скрестив ноги, лицом на восток. Перед ними стоял внушительного вида соплеменник, очевидно вождь, в пышном головном уборе, украшенном орлиными перьями, и светлой одежде из замши с узорами из нашитых зубов, бисера, кусочков меха и металлических бляшек.

Рейвен остановилась перед вождем, он протянул ей орлиное перо, к которому был привязан кожаный шнурок. Рейвен помедлила, прежде чем взять его, не совсем понимая, чего от нее хотят. Но к ней тут же подошла Перышко и вплела шнурок в ее волосы. На лице дяди появилась довольная улыбка.

– Орлиное перо – религиозный символ кайова, – негромко объяснила Перышко. – Орел летает выше других птиц, а значит, он ближе всех к солнцу, которое имеет огромное значение для нас. Тебе оказана большая честь, сам вождь Дикий Мустанг вручил тебе орлиное перо.

– Спасибо, – сказала Рейвен и поклонилась вождю. Он кивнул, а затем устремил взгляд на Бегущего Медведя.

– Дочь моей сестры, – заговорил Бегущий Медведь, – сейчас мы с тобой сядем и послушаем, что скажет вождь. Племя будет передавать из рук в руки трубку мира... и наши желания поднимутся к небу вместе с дымом... к Великому создателю луны, солнца и земли.

Дикий Мустанг обратился с речью к собравшемуся племени.

– Кайова – сильное племя, – начала переводить Перышко. – Кайова храбры. У кайова много друзей. Однако у них есть и враги. Как вы знаете, наше священное Тайми было похищено. Мы долго и упорно искали его, обращались ко многим народам, даже к бледнолицым. Мы курили, посылая известия о нашей утрате по ветру, но так и не получили ответа. Так случилось, что наше Тайми исчезло вместе с буйволами.

Однажды, много лет назад, осаги взяли три наших священных Тайми, но, когда мир был восстановлен, Тайми были возвращены. Затем уты захватили два из трех наших сокровищ и до сих пор удерживают их. Только одно Тайми осталось у кайова, тем более оно ценно для нас. Но теперь и его похитили. Как вы знаете, без Тайми не может состояться наш ежегодный праздник Пляски солнца, на который соберутся все племена кайова, а также команчи. А в этом году на нем хотят присутствовать нез-персэ. Но без Тайми не будет праздника. Без Тайми наш народ начнет увядать, потому что мы не сможем поклоняться божеству так, как это делали наши предки.

Очень плохо, что ушли буйволы. Нам надо иметь буйволов для праздничной церемонии, и мы найдем хотя бы одного. Но и Тайми мы должны вернуть кайова. Если бы одно из племен завладело нашим Тайми, мы бы знали об этом. Нет, мы считаем, что нашу святыню украл бледнолицый. Зачем он это сделал? Мы не знаем. Как он это сделал? Мы не знаем. Где он это сделал? Мы не знаем. Именно поэтому мы призвали на помощь Рейвен Лунное Дитя. В ее жилах течет кровь кайова. Ее дядя Бегущий Медведь – хранитель Тайми. В ее жилах течет также кровь бледнолицых. В мире бледнолицых она – искательница вещей, потерянных или украденных. Поскольку Рейвен Лунное Дитя является кайова, она не осквернит наше Тайми, занимаясь его поисками. Она прибыла к нам, чтобы найти Тайми и вернуть его законным владельцам. Кроме того, она прибыла к нам, чтобы воссоединиться со своим народом. Ей будет помогать ее бледнолицый друг Слейт Слейтон. Все вы должны помогать им в достижении их цели. Вы согласны со мной, кайова?

В ответ раздались громкие одобрительные крики, но вскоре голоса вновь стихли.

– А теперь мы закурим трубку, чтобы духи благословили Рейвен Лунное Дитя на поиски Тайми.

Дикий Мустанг опустился на землю и взял в руки длинную трубку, украшенную росписью и перьями.

– Он великий оратор, правда? – прошептала Перышко, обращаясь к Рейвен. – Его сын, Быстрый Орел, тоже хорошо говорит. Кайова много времени посвящают красноречию, потому что искусные ораторы очень важны для нашего народа.

Эти слова индианки произвели на Рейвен большое впечатление: она и не подозревала, что ораторы пользуются таким уважением среди кайова. Ее удивило также то, что Быстрый Орел – сын вождя. Только теперь Рейвен поняла, какая большая честь была ей оказана: за ней в Медисин-Лодж явился сам сын великого вождя кайова, чтобы сопровождать ее в пути.

Тем временем Дикий Мустанг зажег ритуальную трубку, раскурил ее, сделал несколько затяжек и передал Быстрому Орлу. От Быстрого Орла трубка перешла к Рейвен. Сын вождя внимательно наблюдал за тем, как губы Рейвен коснулись мундштука, который он сам только что держал во рту. Отведя глаза, чтобы не видеть жадного взгляда индейца, Рейвен сосредоточилась на курении. Она постаралась повторить действия вождя, но, сделав затяжку, чуть не задохнулась и быстро передала трубку Слейту. Покурив, тот вручил ее Бегущему Медведю, который после нескольких затяжек вернул трубку вождю. После этого она вновь пошла по кругу, и вскоре Рейвен почувствовала, что у нее кружится голова. Она не привыкла курить, но, тем не менее, решила до конца выдержать это испытание. Рейвен с нетерпением ждала, когда же ей дадут необходимую для расследования информацию. Что представляет собой это Тайми? Как оно выглядит? Когда его похитили? Или может быть, кайова его просто где-то потеряли?

После того как трубку вновь пустили по кругу и она в очередной раз вернулась к вождю, тот, наконец, отложил ее в сторону, поднялся и с короткой речью обратился к своему народу. Выслушав Дикого Мустанга, кайова тут же встали и разошлись.

– Дикий Мустанг понимает, что у тебя и Слейта могут возникнуть вопросы, но остальным кайова вовсе не обязательно присутствовать во время вашей беседы, – объяснила Перышко.

Когда большинство кайова ушли, Дикий Мустанг обратился к Рейвен:

– Позволь мне лично поприветствовать тебя. Мы рады, что ты приехала.

– Я была очень удивлена, получив телеграмму.

– Если бы ты не стала столь известной в мире бледнолицых, мы не смогли бы разыскать тебя. Наш народ считает, что ты владеешь секретами магии.

– На самом деле то, чем я занималась, было своего рода способом выживания, – заметила Рейвен.

– Как вы узнали о Рейвен? – спросил Слейт.

– Мы получаем известия от наших друзей команчи. Их вождя зовут Куана Паркер. В его жилах течет кровь бледнолицых, и он хорошо понимает ваш мир, хотя никогда не жил в нем.

– Как выглядит Тайми? – спросила Рейвен.

– Пусть на этот вопрос ответит хранитель Тайми, – сказал вождь, взглянув на дядю Рейвен.

– Тайми не должны видеть бледнолицые, – медленно произнес Бегущий Медведь. – То, что я сейчас скажу, останется между нами.

– Я понимаю. Мы никому не расскажем о том, что узнали здесь.

– Хорошо. Наше Тайми – это изображение из камня высотой менее двух футов... в одежде из белых перьев... Его головной убор состоит из одного пера и подвесок из хвостов горностая. На шее бусы из синего бисера... на лице и теле изображены символы солнца и луны. Мы храним его в коробке, обтянутой сыромятной кожей... и выставляем на всеобщее обозрение только раз в году – во время праздника Пляски солнца.

– Как я поняла, Тайми – больших размеров и его непросто похитить, – сделала вывод Рейвен.

– Вы знаете, когда именно его украли? – спросил Слейт.

– Приблизительно две луны назад, – ответил Бегущий Медведь.

– Пожалуйста, не сочти это оскорблением, – извиняющимся тоном промолвила Рейвен, – но не могло ли Тайми потеряться во время одного из переездов племени?

– Никогда! – воскликнул Бегущий Медведь. – Оно постоянно находилось со мной. Я мог потерять все, что угодно, но только не Тайми. Я посвятил ему всю свою жизнь. Если ты не найдешь его до начала праздника Пляски солнца, я умру.

– Не говори так, дядя!

– Это правда, Рейвен, – подтвердила Перышко. – Бегущий Медведь – жрец и знахарь. Он уверен в том, что так оно и будет. Оттого он и ослабел в последнее время.

– Я непременно найду Тайми, дядя. Не знаю еще как, но найду, – пообещала Рейвен, потрясенная тем, что жизнь ее дяди зависит теперь только от того, удастся ли ей отыскать святыню кайова. – Но сначала нам нужно получить ответы еще на несколько вопросов. Происходило ли накануне исчезновения Тайми что-нибудь необычное? Возможно, у вас кто-нибудь гостил в то время, когда пропала святыня?

– Может быть, какой-нибудь белый человек, – подсказал Слейт.

– Множество бледнолицых приходили сюда, стремясь что-то разнюхать на нашей земле, – ответил Дикий Мустанг.

– Вы знаете их имена? – заинтересовалась Рейвен.

– Конечно, – ответил Дикий Мустанг. – Я говорил с Куаной, вождем команчи, который их знает. Мы живем в этой резервации вместе с команчи и апачи, но у каждого племени своя территория.

– И что говорит Куана? – спросил Слейт.

– Он решил сдать в аренду владельцам ранчо принадлежащие команчи пастбища. Таким образом, его народ сможет получить плату наличными или скотом за земли, которые и без того уже используют бледнолицые.

– То же самое происходит и с владениями кайова? – спросила Рейвен.

– Да. Прошлой зимой наши воины разбили лагерь у Лосиного ручья, где проходит Техасская дорога, чтобы держать стада, которые гонят в Канзас, подальше от территории резервации.

– Вы хотите сказать, что скот пасется на вашей земле, когда его гонят на север? – спросила Рейвен.

Ей никогда прежде не приходила в голову мысль о том, что такое возможно.

– Да. И нам трудно не допустить этого, даже если наши воины будут охранять все подходы к земле кайова. Куана говорит, что разумнее всего сдать в аренду пастбища, которые мы не используем. Таким образом, мы получим деньги и освободим себя от необходимости охранять границы резервации.

– Неплохая идея, – согласился Слейт.

– Слова Куаны звучат убедительно, – сказал Дикий Мустанг. – В них есть здравый смысл. Команчи уже дали согласие на аренду. Но кайова не желают предоставлять свои земли под пастбища. В душе мы все еще надеемся, что буйволы вернутся, и им понадобятся сочные травы. Возможно, мы просто не хотим, чтобы у нас забирали последнее, что мы имеем. Но окончательное решение пока не принято.

– А когда резервация должна его принять? – спросила Рейвен.

– Куана уже вступил в сделку с бледнолицыми, но апачи и кайова сначала должны раскурить трубку, спросить совета у богов, а потом уже принимать решение.

– А не могло ли случиться так, что Куана или другой команчи похитил ваше Тайми, чтобы сделать кайова более сговорчивыми и заставить их согласиться на аренду земель в резервации? – спросил Слейт.

– Нет, – возразил Быстрый Орел. – Команчи и кайова много лет дружат.

– Но Куана все же пытается добиться, чтобы кайова и апачи согласились на аренду пастбищ, – напомнил Слейт.

– Да, но это не означает, что команчи хотят нанести нам какой-то вред, – настаивал на своем Быстрый Орел.

Рейвен и Слейт переглянулись, подумав об одном и том же. У команчи, несмотря на их внешнее дружелюбие, имелись веские причины для того, чтобы попытаться вывести кайова из равновесия, ведь они хотели добиться своего – получить согласие кайова на сдачу пастбищ в аренду.

– А кто такие эти владельцы ранчо, которые хотят арендовать ваши земли? – спросила Рейвен.

– Это техасцы, – ответил Дикий Мустанг. – Я могу назвать имена некоторых из них.

– Хорошо. Эти люди могут нам понадобиться, – сказал Слейт.

– Есть ли еще какие-нибудь белые поблизости от вашей территории? – поинтересовалась Рейвен.

– По нашей равнине собираются проложить путь для железных коней, – сообщил Дикий Мустанг.

– Какая именно железная дорога должна здесь пройти? – спросил Слейт.

– Компания «Миссури пасифик», – ответил Быстрый Орел, – прислала к нам двух человек – инженера и агента, которые должны осмотреть земли. Руководство железной дороги хочет увеличить ее протяженность, построив новый участок от Техаса до Канзаса.

– У них грандиозные планы, – заметил Слейт.

– Но как я поняла, есть и другие железнодорожные компании, которые заинтересованы в строительстве? – спросила Рейвен.

– Да, например «Атчисон, Топика и Санта-Фе», – сказал Быстрый Орел.

– Мы хорошо знаем владельцев этой компании, – заметила Рейвен. – В последнее время мы работали на них, расследуя грабежи в поездах.

– Эти две компании являются конкурентами, – заявил Слейт, – готовы перегрызть глотку любому, кто встанет на их пути. Ведь та из них, которая первой начнет строительство, получит огромные деньги от правительства в качестве субсидий и ссуд, и это помимо прибыли.

– Они уже определились с участком для строительства? Вам предлагали взамен деньги или что-нибудь другое? – спросила Рейвен.

– Нет, – ответил Быстрый Орел, – но представители и той и другой компании осматривали нашу землю.

– Вы разрешили им это? – удивился Слейт.

– У нас не было выбора, – ответил Дикий Мустанг. – Правительство Соединенных Штатов обеспечило им вооруженную охрану.

– Понятно, – промолвила Рейвен, бросая выразительный взгляд на Слейта. – Похоже, множество людей заинтересованы в том, чтобы заполучить землю кайова. Нам потребуется немало времени, чтобы навести справки о них.

– И не забудьте включить в свой список правительство Соединенных Штатов, – сказал Быстрый Орел. – Оно издает все новые законы и инструкции, которые постепенно ограничивают нашу свободу. Мы опасаемся, что оно может найти средство или повод, чтобы отобрать те немногие земли, которые у нас еще остались.

– Конечно, мы постараемся все учесть, – заверила его Рейвен. – А разве Агентство по делам кайова не поддерживает и не защищает вас?

– Да, конечно, защищает, – сказал индеец, но в его голосе не было уверенности.

Рейвен поняла, что ей будет нелегко проводить это расследование: ситуация в резервации походила на пороховую бочку, фитиль которой стремились поджечь слишком многие.

– Похоже, похитители Тайми преследовали одну цель: они хотели привести в замешательство народ кайова, – заметил Слейт. – Если праздник Пляски солнца не состоится, племена не соберутся вместе и не возобновят свои старые связи, не так ли?

– Да, – подтвердил Дикий Мустанг, – и к тому же не примут совместных решений на будущий год.

– В таком случае, мне кажется, мотивы кражи совершенно очевидны, – сделала вывод Рейвен. – Кто-то хочет лишить кайова друзей и союзников, чтобы легче добиться своего. Нам остается только найти того, кому это наиболее выгодно.

– Возможно, ты права, – согласился Быстрый Орел, – но это еще не все. Мой отец стареет. Среди кайова есть много молодых воинов, готовых ступить на тропу войны, чтобы вернуть Тайми, остановить произвол владельцев ранчо, железнодорожных компаний и правительства. Это горячие головы. Они жаждут сражений. Воины просят меня возглавить их... во всяком случае, пока просят.

– Но ты не станешь этого делать! Вы ведь не хотите начать кровавую бойню? – с ужасом спросила Рейвен.

– Я пытаюсь обуздать их, – ответил Быстрый Орел, – но они бредят древними преданиями о славе предков. Я, конечно, тоже молод, но не настолько, чтобы потерять голову. У нас нет шансов одержать победу в этой схватке, но может быть, одной битвы будет достаточно, чтобы остудить их пыл.

– Прошу тебя, не совершай непоправимых ошибок, – сказала Рейвен; в ее голосе слышались мольба и отчаяние. – Мы сами со всем этим разберемся. Дайте нам только время.

– У вас еще есть время. Пока есть, – промолвил Быстрый Орел.

– То, что вы рассказали, поможет нам, – промолвил Слейт, – но, может быть, вы что-нибудь еще хотите добавить? Есть ли у вас какие-нибудь соображения, которые могут ускорить расследование?

– Нет, – ответил вождь кайова. – Мы призвали на помощь Рейвен, потому что не понимаем образа действий бледнолицых и не можем незаметно прокрасться в их мир, чтобы найти наше Тайми. А теперь мы перекладываем на ваши плечи бремя поисков нашей святыни.

– Мы принимаем его, – сказала Рейвен. – Но это очень сложное дело, потому что слишком много белых заинтересованы в том, чтобы ваше Тайми исчезло.

– Нет, это не мог сделать бледнолицый, – возразил Быстрый Орел. – У кайова острый слух, а бледнолицые производят много шума. Чтобы выкрасть Тайми, им понадобилось бы сначала прокрасться в вигвам Бегущего Медведя, а затем выйти из него с большим узлом.

– В деревне всегда кто-нибудь есть? – спросил Слейт.

– Да, и мы ее охраняем, – ответил Быстрый Орел. – Такое мог сделать только команчи или какой-нибудь друг, которому мы доверяем, но только не незнакомец из числа белых. Нет, ему это было бы не под силу. Тайми исчезло вместе с буйволами. В этом, наверное, и кроется разгадка.

– Какая может существовать связь между Тайми и буйволами? Это нелогично, – возразил Слейт.

– Но ведь буйволы действительно исчезли, – сказал Быстрый Орел.

– Да, но мы знаем, что с ними случилось. Их убили белые.

– Мы этого не видели, – продолжал Быстрый Орел. – Как не видели и исчезновения Тайми. Но и то и другое необходимо нам для праздника Пляски солнца. Или может быть, мы живем в мире сновидений? Может быть, время кайова уже истекло и поэтому исчезли и буйволы, и Тайми? Может быть, кайова тоже вскоре последуют за ними в Страну заката?

– Не надо отчаиваться, Быстрый Орел, – с мольбой в голосе сказала Рейвен. – Кайова раздобудут буйвола для праздника. Ведь где-то они наверняка еще сохранились.

– Я слышал, что у полковника Гуднайта в северном Техасе есть небольшое стадо. Вы могли бы купить у него одного буйвола, – сказал Слейт.

– Мы знаем об этом стаде, – промолвил Быстрый Орел, – но покупать то, что всегда было вольным как ветер, не в духе кайова.

– Возможно, это действительно не в ваших правилах, но, по крайней мере, у вас будет буйвол, – заметила Рейвен.

Быстрый Орел помолчал немного, а затем, переглянувшись с Диким Мустангом, снова заговорил:

– Наш мир сильно изменился, Рейвен. Мне очень жаль, что ты не видела кайова, когда они были хозяевами прерий – то время безвозвратно ушло. Мы проиграли войну, но впереди еще будут сражения. Ты права: лучше купленный буйвол, чем никакого.

– Мой сын правильно говорит, – сказал Дикий Мустанг. – Мы найдем новые способы сохранить наше наследие, но для этого нам необходимо Тайми.

– Мы отыщем Тайми и вернем его вам еще до начала праздника Пляски солнца, – пообещала Рейвен, исполнившись решимости помочь своему народу теперь, когда поняла, какое значение для них имела эта святыня.

Быстрый Орел бросил на Рейвен пристальный взгляд, и его темные глаза вдруг вспыхнули.

– Может быть, ты – именно то, что сейчас нужно нашему народу: ты соединяешь в себе оба мира и несешь свежие силы, которые помогут нам пережить время испытаний.

– Конечно, я постараюсь помочь вам, – заверила его Рейвен. – Я уже дала слово, что мы найдем Тайми.

– Если наша святыня все еще находится в этом мире, думаю, вы действительно найдете ее, – сказал Быстрый Орел. – Завтра я подарю Рейвен Лунному Дитя и ее спутнику коней из моего табуна.

– Спасибо, – поблагодарила Рейвен индейца. – Но думаю, дарить лошадей нет необходимости – достаточно будет просто предоставить нам их на время расследования.

– Получить лошадь в подарок – большая честь, – сказала Перышко. – У кайова не принято возвращать то, что тебе подарили. Наши соплеменники считают, что надо быть щедрым.

– Прошу тебя, прими лошадей в подарок... дочь моей сестры, – обратился к Рейвен Бегущий Медведь.

– Конечно, мы примем лошадей, если ты этого хочешь, – поспешно заверила его Рейвен.

– Да, я этого хочу, – сказал Быстрый Орел, бросив на Рейвен жгучий взгляд.

– В таком случае мы благодарим тебя, – промолвила Рейвен.

Быстрый Орел, очевидно, пытался найти путь к ее сердцу, и Рейвен не могла помешать ему. Слейт не стал благодарить индейца. Прищурившись, он внимательно наблюдал за Быстрым Орлом. Дикий Мустанг встал, давая понять, что беседа окончена.

– Если вам понадобится помощь, дайте знать об этом мне или моему сыну. И запомните: сколько бы вы ни запросили за работу, вы получите все сполна.

– Я не хочу, чтобы мне платили, – запротестовала Рейвен. – Я делаю это ради своей семьи и своего народа.

– Но вы должны быть вознаграждены, – настаивал Быстрый Орел, бросая на Рейвен многообещающие взгляды.

Рейвен отвела глаза, боясь подпасть под его влияние.

– У тебя, как у дяди, щедрое сердце, – сказал вождь. – Но мы подумаем, как отблагодарить тебя и твоего друга.

Глава 5

– Рейвен, мы решили, что ты будешь жить вместе с Перышком... пока гостишь у нас, – сообщил Бегущий Медведь, когда вождь ушел.

– Спасибо за гостеприимство, Перышко, – сказала Рейвен индианке, неожиданно для себя узнав, что они со Слейтом будут жить порознь.

Рейвен почему-то решила, что им предоставят отдельный вигвам. Но кайова, конечно, не ожидали, что она приедет не одна. Кроме того, они со Слейтом еще не были женаты, и индейцы считали их просто деловыми партнерами.

– Я был бы счастлив, если бы Слейт поселился в моем вигваме, – продолжал Бегущий Медведь. – У тебя нет возражений, Коготь Бобра?

Коготь Бобра бросил суровый взгляд на Слейта, а затем кивнул, соглашаясь.

– Коготь Бобра и я – ученики твоего дяди, Рейвен, – объяснила Перышко. – Поскольку Бегущий Медведь в очень преклонном возрасте и к тому же неважно себя чувствует, Коготь Бобра живет у него и помогает старику.

– Но в нашем вигваме есть комната для Слейта, – сказал Бегущий Медведь.

– Спасибо, – ответил Слейт. – Я с удовольствием поживу у вас.

– Я приготовила мясо, оно ждет нас в моем вигваме, – сказала Перышко, обращаясь ко всем присутствующим. – Там на всех хватит.

– Но я хотела бы поговорить с дядей, – сказала Рейвен, с беспокойством глядя на Бегущего Медведя, который устало улыбался ей.

– Ты сможешь сделать это завтра, – предложил Коготь Бобра, помогая жрецу подняться на ноги.

– Дочь... моей сестры, я должен многое сказать тебе... но...

– Сначала ему нужно отдохнуть, – закончил за него Коготь Бобра.

Бегущий Медведь ласково погладил Рейвен по голове, а затем позволил ученику увести себя.

Рейвен проводила их взглядом, чувствуя разочарование, а затем, вздохнув, повернулась к индианке.

– Слейт и я были бы счастливы отведать твое угощение, Перышко.

– Я тоже приму участие в трапезе, – заявил Быстрый Орел.

Перышко радостно улыбнулась ему и встала. По дороге Рейвен думала о том, что Перышко, вероятно, питает к Быстрому Орлу нежные чувства. И если это действительно так, то ее отношения с индианкой могли вскоре испортиться, поскольку Быстрый Орел не делал никакого секрета из того, что не на шутку увлекся Рейвен.

В деревне царили мир и покой. Индейцы стояли небольшими группками, негромко переговариваясь, или сидели у порогов своих вигвамов, ужиная или играя с детьми и собаками. Они улыбались Рейвен, когда та в сопровождении своих спутников проходила мимо. В лагере было удивительно тихо, здесь никто не ссорился, даже дети. Но может быть, индейцы вели себя так намеренно, чтобы пустить пыль в глаза своей гостье?

Перышко с гордостью подвела друзей к своему вигваму и жестом пригласила Рейвен войти в него через круглое отверстие диаметром приблизительно в три фута, находившееся от земли на высоте более фута. Это был, очевидно, вход в жилище. Рейвен не знала, как можно войти через такую дыру, не уронив своего достоинства, и заколебалась.

– Входи, Рейвен Лунное Дитя, – сказала Перышко.

И Рейвен, наконец, подумала, что здесь, возможно, не придавали такого большого значения чувству собственного достоинства, как в мире белых. Опустившись на корточки, она вползла в вигвам и выпрямилась. Это было не так трудно сделать, как ей показалось вначале. Помещение вопреки ее ожиданиям было довольно просторным. Рейвен посторонилась, чтобы дать возможность войти в вигвам Перышку, Слейту и Быстрому Орлу, а затем огляделась.

Они стояли на утрамбованном земляном полу. В центре жилища, в вырытом углублении, горел огонь, на котором стоял горшок с мясом. От готовящейся пищи распространялся аппетитный аромат. Постели у дальней стены были застланы шкурами; кухня, она же кладовая, находилась возле двери. Вся обстановка, несмотря на свою скудость, выглядела очень опрятно и практично.

– Добро пожаловать в мой вигвам, – сказала Перышко, обращаясь к гостям. – Вы можете сесть у очага. Если у вас возникнут вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь, задавайте их. Мы с удовольствием все объясним вам.

– Спасибо, – сказала Рейвен, присаживаясь к огню. – Должна признаться, мне мало известно о том, как живут кайова.

– Я был бы рад показать тебе наш быт, – предложил Быстрый Орел, опускаясь рядом с Рейвен на земляной пол.

– Мы не собираемся задерживаться здесь на длительное время, – возразил Слейт, присаживаясь рядом с Рейвен с другой стороны, – поэтому не сумеем воспользоваться твоим предложением.

Мужчины обменялись суровыми взглядами. А тем временем хозяйка вигвама принесла ложки, вырезанные из рога, и, раздав их гостям, села рядом с Быстрым Орлом. Перышко и сын вождя начали есть прямо из горшка, и Рейвен поняла, что здесь принято пользоваться общей посудой.

Последовав их примеру, она попробовала угощение. Это была говядина, отваренная со специями.

– Восхитительный вкус, – искренне сказала Рейвен.

– Бегущий Медведь научил меня разбираться в травах, и теперь я использую растения не только для лечебных целей, но и для приготовления пищи.

– Ее умение вкусно готовить высоко ценится у нас, – добавил Быстрый Орел.

Некоторое время они ужинали молча, а потом Рейвен вновь заговорила:

– Я постоянно думаю об исчезнувшем Тайми. Скажите, не живут ли поблизости от вас белые, которые так или иначе могли быть заинтересованы в похищении святыни кайова? Может быть, такие люди есть в Медисин-Лодже, Форт-Силле или других близлежащих городах? Не наведывались ли они к вам в лагерь месяца два назад, примерно тогда, когда пропало Тайми?

– Иногда белые действительно посещают племена, – ответил Быстрый Орел. – Они обычно приезжали к нам, чтобы купить буйволовые шкуры. Но зачем этим людям могло понадобиться наше Тайми?

– Не знаю, – задумчиво промолвила Рейвен, размышляя вслух. – Трудно проследить за каждым человеком, который побывал в этих краях накануне исчезновения святыни кайова.

– Да, ты права, – согласился Слейт. – А что вы думаете о скачках, которые скоро состоятся в Медисин-Лодже?

– Ты спрашиваешь о Джоунсе? Объездчик – хороший человек, давний друг кайова, команчей и апачей. – Быстрый Орел улыбнулся. – Скачки должны начаться через пару недель, как раз накануне праздника Пляски солнца. Мы хотим поучаствовать в них на своих лошадях.

– И мы одержим победу, – убежденно сказала Перышко. – Может быть, и вы захотите посоревноваться?

– Возможно, я действительно приму участие в скачках, – согласился Слейт. – А теперь вспомните, когда примерно объездчик Джоунс был у вас?

– Несколько лун назад он приезжал к нам и делился своими планами проведения скачек, – сказала Перышко.

– Был ли он здесь, когда вы обнаружили пропажу Тайми? – спросила Рейвен.

– Да, – ответил Быстрый Орел. – Я хорошо это помню, потому что объездчик очень сокрушался по поводу пропажи и мой отец советовался с ним, рассчитывая на то, что Джоунс хорошо знает мир белых и сможет нам помочь.

– Да, но не станете же вы подозревать в краже Тайми объездчика Джоунса, доброго друга кайова? – спросила Перышко.

– Слейт будет подозревать всех и каждого, пока мы не найдем Тайми, – заявила Рейвен. – Даже Куану Паркера.

Услышав это, Быстрый Орел засмеялся.

– Куана и Джоунс тут совершенно ни при чем. Обратите лучше внимание на владельцев ранчо и людей, прокладывающих дороги для железных коней. Они покушаются на нашу землю, и у них есть веские причины желать нам зла.

– Ты прав, конечно, – согласилась с ним Рейвен. – Но сейчас мы просто пытаемся установить круг лиц, побывавших здесь накануне исчезновения Тайми и имевших хоть какие-нибудь мотивы выкрасть его.

– С чего вы хотите начать ваше расследование? – спросил Быстрый Орел.

– У нас не было времени обсудить и наметить план действий, – ответила Рейвен.

– Но вскоре мы примемся за дело, – добавил Слейт и вынул из горшка еще один кусок говядины. – Очень вкусно.

– Спасибо, – сказала Перышко. – Жаль, конечно, что это не мясо буйвола.

– Да, верно замечено, – согласился Быстрый Орел. – Все племена, живущие в прериях, сожалеют о том, что этих могучих животных больше нет в наших краях. Кто бы мог подумать, что огромные стада, которые тянулись до самого горизонта, когда-нибудь вдруг исчезнут?

– Мы все надеемся, что они однажды вернутся, – призналась Перышко.

– Это было бы замечательно, – согласился с ней Быстрый Орел, – но боюсь, наша мечта так и останется мечтой. Времена изменились, и мы тоже должны стать другими.

– Но нам нельзя забывать прошлое, Быстрый Орел, – возразила Перышко.

– Ты права, но с такими соплеменниками, как ты, это нам не грозит, – заметил индеец и, обращаясь к гостям, объяснил: – Перышко не только изучает наши обычаи и традиции, чтобы передать их детям кайова, но и обладает мужественным сердцем. Она независимая женщина. Она перенимает навыки целительства у нашего жреца и является одним из лучших объездчиков лошадей в племени. С такими людьми, как Перышко, наше племя воспрянет духом и преодолеет все трудности.

– Не такая уж я замечательная, как ты описал, – смущенно сказала Перышко и улыбнулась, довольная тем, что ее похвалили. – Многому из того, что я умею, научил меня мой муж, но он умер. С тех пор я живу одна.

– Много мужчин сваталось к Перышку, – сообщил Быстрый Орел, – но ее сердце, быть может, будет всегда принадлежать умершему мужу.

– Ты тоже не стал во второй раз жениться, – напомнила ему Перышко.

– Я жду своего часа. – Быстрый Орел посмотрел на Рейвен. – Возможно, он наступит в праздник Пляски солнца.

– Но сначала нам нужно найти Тайми, – прервал его Слейт, вставая и помогая Рейвен подняться с земли. – А сейчас мы хотим прогуляться и обсудить все услышанное.

И прежде чем Рейвен поняла, что происходит, он увлек ее за собой к выходу из вигвама, а затем торопливо увел за деревню на берег речки. Рейвен тревожно оглянулась, но в лагере было темно и тихо – индейцы отдыхали в своих вигвамах.

– Слейт, я...

– Ни слова, Рейвен. Хватит с меня и того, что наговорил Быстрый Орел.

Рейвен хотела очень многое сказать ему, но промолчала, а Слейт тем временем уводил ее все дальше и дальше от деревни по берегу реки. Оказавшись, наконец, вдали от человеческого жилья, среди деревьев и камней, они остановились.

Прислонившись спиной к большому валуну, Слейт обнял Рейвен и прижал ее к своей груди.

– Ну а теперь можешь спустить на меня всех собак, если тебе этого хочется.

– Нет, мне вовсе не хочется ссориться с тобой, Слейт. – Она склонила голову ему на грудь и стала слушать, как бьется его сердце, как учащается дыхание. – Я не меньше тебя хотела уйти оттуда.

– Это правда?

– Я чувствую себя здесь не в своей тарелке, Слейт. Как чужеземец, нарушивший запрет и ступивший на священную землю.

– Но со стороны все выглядит так, как будто ты прекрасно приспособилась к окружающей обстановке. Индейцы приняли тебя как члена своего племени. Это я для них чужак.

– Но все эти церемонии и формальности заставляют меня чувствовать себя неловко.

– Это просто обычаи, Рейвен. Я видел их прежде. Ты привыкнешь к ним и перестанешь их замечать. Именно этого я и боюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я боюсь, что ты станешь частью их племени, которое больше не захочешь покидать.

– О, Слейт, я люблю тебя.

– Я знаю, но сейчас тобой движет чувство долга. Такое уже было однажды, когда ты преследовала команчи Джека и Сентано. И ничто в мире не может остановить тебя, не может помешать тебе достигнуть своей цели. Ты очень темпераментная и страстная, Рейвен. Более пылкой женщины, чем ты, я не встречал в своей жизни. Причем ты темпераментна не только в постели, но и во всех своих поступках. Я безумно люблю тебя, но если твоя страсть выплеснется наружу, я не знаю, что ты можешь натворить.

– Ты тоже очень страстный человек, Слейт. Вспомни, ты не хотел прекращать поиски команчи Джека, потому что он убил твою семью, а потом, рискуя жизнью, ты помог мне поймать Сентано.

– Да, это так. Но с тобой все обстоит по-другому.

– Вовсе нет. Мы оба стремимся искоренить зло в этом мире. Подумай только, ты был техасским рейнджером, а я стала частным детективом в силу семейных обстоятельств, но, в конце концов, мы пришли к одному и тому же. Да, мы оба пылкие люди, но наша страсть направлена друг на друга и на борьбу с несправедливостью.

– Ты права, но я все же боюсь, что твое страстное стремление помогать людям, попавшим в беду, уведет тебя от меня.

Рейвен поцеловала Слейта в губы. Искра страсти пробежала между ними. Рейвен тихо застонала, прижимаясь к Слейту всем телом. Ей хотелось большего, нежели поцелуи.

– Этого никогда не случится. Вспомни, мы так и не довели до конца то, что начали сегодня утром.

– Я не забыл об этом, – пробормотал Слейт, погружая пальцы в густые волосы Рейвен и перебирая пряди.

В конце концов, волна золотистых локонов рассыпалась по ее плечам. Слейт зарылся в них лицом, наслаждаясь их шелковистостью и ароматом лаванды. Застонав, он крепче стиснул Рейвен в объятиях, поглаживая ее бедра и прижимая их к своей затвердевшей плоти.

– О, Слейт, – прошептала Рейвен, – ты считаешь, мы можем рискнуть и заняться любовью?

– Не знаю. Индейцы всегда выставляют караулы, но я сгораю от желания.

С пылающим от страсти взором Слейт припал к губам Рейвен, и его язык проник в нежную глубину ее рта. Обвив руками шею возлюбленного, она погрузила пальцы в его густые волосы. Вдыхая его запах, Рейвен чувствовала, как учащенно бьется сердце в ее груди. Желание близости с ним нарастало, неистовая страсть требовала удовлетворения. Она чувствовала, как напряглись его мышцы. Она жаждала соития... прямо здесь, немедленно.

Внезапно рядом с ними хрустнула ветка и раздался голос:

– А я думал, что вы действительно всего лишь деловые партнеры.

Рейвен вздрогнула от неожиданности и, отпрянув от Слейта, начала озираться по сторонам с бешено колотящимся сердцем. Однако за деревьями, растущими вдоль берега реки, никого не было видно.

Но еще через мгновение из густой тени вышел Быстрый Орел. В лунном свете он выглядел грозно.

Рейвен лишилась дара речи. Взгляд Быстрого Орла пронзал ее душу, заставлял чувствовать себя виноватой. Подобное чувство казалось нелепым, но Рейвен ничего не могла с собой поделать, утратив контроль над своими эмоциями.

– Ты мог бы прямо сказать, что мы состоим в близких отношениях, – заметил Слейт наигранно-ленивым тоном и снова заключил Рейвен в объятия с видом человека, который имеет все права на нее.

Рейвен ощутила пыл и напряжение тела Слейта, но одновременно она почувствовала страсть, которую испытывал к ней Быстрый Орел. Оба они хотели ее, причем их жажда обладания ею распространялась не только на ее тело. Рейвен испытывала влечение к обоим, ей хотелось удовлетворить страсть каждого из них; она разрывалась между этими двумя мирами, не зная, как примирить их между собой. Она собрала всю свою волю в кулак, пытаясь взять себя в руки. Ей нельзя было позволить этим мужчинам отвлечь ее от той цели, ради которой она прибыла на Индейскую территорию. Рейвен не понимала, почему ее так тянет к кайова, но надеялась, что это чувство вскоре пройдет.

– Теперь я вижу, что вы очень близкие друзья, – согласился Быстрый Орел, подходя ближе.

– Чего ты хочешь? – с возрастающим раздражением спросил Слейт.

– Я думал, что, после того как ты и Рейвен обсудите создавшееся положение, я смогу показать ей прелести ночи.

– Я как раз занимался этим.

– Я это понял, – сказал Быстрый Орел, – но прелесть ночи состоит не только в том, что ты пытался сделать.

– Рейвен увидит только то, что сама захочет, – возразил Слейт.

Враждебное чувство, которое они испытывали друг к другу, внезапно стало совершенно очевидным. Слейт оставил в саквояже свои пистолеты, но Рейвен знала, что оба вооружены ножами. Так или иначе, она должна была остановить их, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля и они нанесут друг другу раны и увечья.

– Я уверена, тебе есть что показать мне здесь, где живут кайова, Быстрый Орел, – сказала Рейвен, – но давай отложим это – сегодня я слишком переполнена впечатлениями.

– Я слышу от тебя мудрые речи, Рейвен Лунное Дитя, и соглашаюсь с ними. Я покажу тебе прелести здешней ночи в другой раз. До завтра.

Индеец улыбнулся ей, а затем, бросив суровый взгляд на Слейта, растворился во мраке. Рейвен била дрожь, и Слейт крепко прижал ее к своей груди.

– Во всем этом действительно есть что-то мистическое, Слейт. Они так здорово владеют собой и самоуверенны, даже попав в беду. Я, пожалуй, никогда не стану настоящей кайова.

– Ты похожа на них больше, чем тебе кажется. Именно это меня и беспокоит.

– О, Слейт, я так люблю тебя.

– Быстрый Орел собирается отнять тебя у меня. В этом нет никаких сомнений, Рейвен, но я буду бороться за тебя. У него, черт возьми, нет никаких шансов завладеть тобой.

Он припал горячими губами к ее губам, его язык проник в ее рот. Ошеломленная силой его чувства, Рейвен страстно отвечала на его поцелуи, забыв обо всем на свете, кроме того, что Слейт был рядом и жаждал близости с ней.

Глава 6

На следующее утро Рейвен проснулась на рассвете, когда деревня кайова только начала пробуждаться. Ей было тепло и уютно под одеялами из буйволовых шкур, несмотря на холодную ночь. Конечно, ей очень не хватало Слейта. Поэтому она несколько раз просыпалась, ища и не находя его рядом с собой. Почувствовав запах пищи, Рейвен перевернулась на другой бок. Ее желудок сводило от голода.

– Доброе утро, Рейвен, – с улыбкой сказала Перышко.

– Ты вела себя так тихо, Перышко, что мне показалось, я одна в вигваме. Надеюсь, я не проспала завтрак?

– Нет. Я ждала, когда ты проснешься.

– Замечательно! Постель, в которой я спала сегодня ночью, показалась мне очень удобной. Из чего она?

Перышко подняла буйволовые шкуры на своей кровати.

– Это очень легкие ивовые прутья. Мы всегда думаем о том, сколько места занимают предметы быта и много ли они весят. Ведь мы кочевники – вернее, были ими, теперь мы мало путешествуем.

– Как здорово все придумано, – похвалила Рейвен и достала свой саквояж.

Найдя щетку, она тщательно расчесала свои серебристые волосы с золотистым оттенком, которые накануне спутал Слейт. Рейвен заметила, что Перышко внимательно следит за ней, и улыбнулась индианке.

– У тебя очень красивые волосы, они цвета солнца и луны. Я впервые в жизни вижу такие.

– Спасибо за комплимент, у тебя тоже замечательные волосы.

– Такие же, как у всех кайова.

– Мне нравится, что они густые и темные.

– Я очень рада этому, но думаю, Быстрому Орлу твои яркие, как солнце, волосы нравятся больше, чем мои темные.

Рука, в которой Рейвен держала щетку, застыла в воздухе. Итак, она оказалась права в том, что касалось нежных чувств Перышка к Быстрому Орлу. Теперь Рейвен следовало быть очень осторожной, чтобы никому не нанести душевных ран, если, конечно, это было возможно.

– Но твоими волосами он тоже восхищается.

– Ты так считаешь?

– Конечно. Ему ведь нравятся женщины с мужественным сердцем, не правда ли?

– Мне кажется, он присматривает себе новую жену.

– Возможно. А ты ищешь себе мужа?

– Нет, но я могла бы найти себе подходящего мужчину на празднике Пляски солнца.

– Ты имеешь в виду Быстрого Орла?

– Быть может, да, а быть может, нет.

– В таком случае все мы должны стремиться к тому, чтобы праздник Пляски солнца в этом году состоялся.

Рейвен помолчала, надеясь, что развеяла сомнения Перышка и та не будет больше ревновать к ней Быстрого Орла. Расчесав волосы, Рейвен уложила их на затылке в аккуратный пучок, а потом достала блузку и юбку с разрезом, в которых была накануне. Рейвен сняла их на ночь, оставшись лишь в сорочке и панталонах. Теперь она вновь надела ту же самую одежду, в которой приехала сюда, решив, что как-нибудь найдет возможность постирать ее.

– Мы купаемся в речке, Рейвен, – сказала Перышко, зачерпнув ложкой из горшка бульон с кусочками мяса. – Поэтому, если хочешь помыться, можешь спуститься вниз по реке и там окунуться.

– Спасибо, что ты сказала мне об этом. Как ты думаешь, могу ли я сейчас поговорить с дядей или еще слишком рано?

– Нет, напротив, вам было бы лучше встретиться именно утром, когда он еще полон сил. Надеюсь, что ты найдешь Тайми. Если твой дядя умрет от горя, это будет для племени невосполнимой утратой. Скоро я пойду к нему в вигвам и возьму тебя с собой.

– Спасибо. Боюсь, что без тебя я не найду дорогу. После завтрака Перышко провела Рейвен по деревне. Кайова улыбались и заговаривали с ними, радушно приветствуя Рейвен. День выдался погожий, небо было ясным, в воздухе витали ароматы трав и цветов. Во время этой прогулки Рейвен хорошо рассмотрела вигвамы. Их высота составляла более двенадцати футов, они были сделаны из сшитых вместе дубленых буйволовых шкур, натянутых на каркас, состоявший из жердей длиной более шестнадцати футов, перекрещивавшихся наверху. Некоторые шкуры с внешней стороны были раскрашены пестрыми орнаментами. Над вигвамами поднимались струйки дыма.

– Вот дом твоего дяди, Рейвен, – сказала Перышко, остановившись у большого вигвама, расписанного яркими узорами. – Я знаю, он будет рад видеть тебя.

Рейвен постояла в нерешительности, думая о том, что на этот раз ей, возможно, удастся сблизиться с дядей. Она понимала, что втайне надеялась встретить в нем родственную душу, найти любовь, которой ей так не хватало после смерти отца. Но теперь Рейвен почти утратила эту надежду. Бегущий Медведь находился под постоянным присмотром Когтя Бобра и к тому же был настолько слаб, что вряд ли мог поделиться с Рейвен душевным теплом. Рейвен убеждала себя в том, что не нужно быть такой эгоистичной и рассчитывать на большее, нежели может дать ей дядя.

Войдя в вигвам, Рейвен заметила, что ее дядя сидит у горящего очага, закутавшись в одеяло из буйволовой шкуры. Он выглядел еще более дряхлым, чем накануне вечером, и у Рейвен сжалось сердце. Старику была необходима ее помощь, и она поклялась сделать все, что в ее силах.

Слейт тоже сидел у очага, поджав под себя ноги. Они переглянулись, и серо-голубые глаза Слейта вспыхнули синим огнем. Очевидно, он тосковал по ней так же сильно, как и она по нему. Внезапно Рейвен пожалела о том, что они не могут остаться наедине. Ей вдруг захотелось бросить все и провести со Слейтом медовый месяц.

– Присаживайся к очагу... дочь моей сестры, – сказал бегущий Медведь, жестом приглашая Рейвен занять место рядом с собой.

Она села между дядей и Слейтом, кивнув Когтю Бобра, который встал при ее появлении.

– Бегущий Медведь дал нам задание на сегодняшний день, Перышко, – сказал Коготь Бобра, указывая на небольшие кожаные мешочки и кучки сухих трав.

– Я готова, – ответила Перышко и обратилась к Рейвен: – Если я тебе понадоблюсь, позови меня.

– Спасибо. А сейчас я хочу поговорить с дядей. – Рейвен повернулась к Бегущему Медведю: – Дядя, я хотела бы побольше узнать о маме. Отец редко рассказывал о ней, потому что воспоминания причиняли ему боль.

– Понимаю, – промолвил Бегущий Медведь, ласково похлопав Рейвен по плечу своей худой сухонькой рукой, испещренной прожилками. – Утренняя Звезда была удивительной женщиной... наша мать поздно родила ее... и поэтому я скорее воспринимал ее как дочь, а не как сестру... Она очень любила твоего отца... И хотя твои родители были из разных миров, они сумели преодолеть связанные с этим трудности.

– Они жили среди кайова?

– Да, какое-то время... Но твой отец занимался расследованиями и не мог жить здесь подолгу. Моя сестра вскоре забеременела... и осталась со своим народом. Ее возлюбленный приезжал так часто, как ему позволяли дела.

– И они все это время были влюблены друг в друга?

– Да. Он находился рядом с ней, когда ты родилась.

– И мама умерла.

– Да. Твой отец обвинял себя в ее смерти... сокрушаясь о том, что не отвез ее к белому доктору. Но она не позволила бы ему сделать это. Она хотела остаться со своим народом.

– А что было потом?

– Потом он забрал тебя... и вернулся в мир бледнолицых. Мы пытались уговорить его оставить девочку у нас, чтобы воспитать ее как настоящую кайова.

– Но он не согласился?

– Ты была все, что у него осталось от Утренней Звезды, мы могли понять его. Твоя мать была светлой, жизнерадостной женщиной... настоящим сокровищем для всех, кто ее знал.

– Как жаль, что я не знала своей матери. Хотя отец окружил меня заботой и любовью, я часто думала о маме и в глубине души всегда ощущала себя немного виноватой в ее смерти.

– Ты не должна испытывать чувство вины. Твоя мать никогда не была сильной и выносливой. Белые доктора не смогли бы ей помочь. И она очень хотела... родить ребенка. – Она любила бы тебя... и гордилась. Точно так же, как и ты любила бы ее.

– Я это знаю. Она оставила мне в наследство любовь к кайова. Я – часть вашего племени и во что бы то ни стало найду Тайми. Обещаю тебе это.

– Если это в человеческих силах... думаю, ты сможешь выполнить свое обещание, Рейвен Лунное Дитя, но эта пропажа останется пятном на моем имени... Ведь именно под моей защитой находилось Тайми, и, тем не менее, оно исчезло.

– Но если один из членов твоей семьи вернет Тайми племени, это поможет восстановить твое доброе имя?

– Да, поможет. Я взвалил тяжелую ношу на твои юные плечи...

– Я не подведу ни тебя, ни кайова, – поклялась Рейвен и бросила взгляд на Слейта. – Но мы не должны медлить, если хотим в ближайшее время отыскать Тайми. Нам надо опросить множество людей и...

– Думаю, нам необходимо завтра же отправиться в путь, – закончил Слейт ее мысль.

– Я тоже так считаю, – согласилась Рейвен и посмотрела на дядю.

– Хранитель Тайми очень устал, и ему нужно отдохнуть, – вмешался в разговор Коготь Бобра.

– В таком случае мы уходим, – сказала Рейвен, вставая.

– Зайди ко мне... позже, Рейвен, – попросил Бегущий Медведь.

Она кивнула с улыбкой, а затем быстро поцеловала старика во впалую щеку. Выйдя из вигвама в сопровождении Слейта и Перышка, Рейвен была сильно удивлена, увидев, что у входа в жилище дяди ее поджидает Быстрый Орел.

– Доброе утро, – произнес он, не сводя глаз с Рейвен.

– Здравствуй, – ответила та, надеясь, что Слейт и Перышко не заметили жгучего взгляда индейца, обращенного к ней.

– Отец дал мне наставления и велел оказывать тебе помощь в поисках Тайми.

– Уверена, что она нам понадобится, – сказала Рейвен, понимая, что им придется принять помощь Быстрого Орла, хотя это осложнит ее отношения со Слейтом.

– Интересно, кому именно пришла в голову эта идея? – промолвил Слейт, и его серые глаза потемнели.

– Отец всегда дает мне важные поручения – отчасти потому, что готовит из меня будущего вождя племени, а отчасти из-за того, что у него самого слишком много дел. В данном случае я сам предложил свои услуги, потому что имею опыт общения с бледнолицыми и лучше смогу справиться с задачей. Отец согласился с моими доводами. Но сначала он велел показать подарки, которые вы получите, когда вернете племени Тайми.

– Я же говорила ему, что нам ничего не нужно, – запротестовала Рейвен.

– Это дело решенное, – заявил Быстрый Орел. – Идите за мной.

И он быстро зашагал вперед. Перышко поспешила за ним. Рейвен направилась было следом, но Слейт остановил ее, схватив за руку.

– Мне не нравится его повелительный тон, Рейвен!

– Какое это имеет значение? Кайова просто хотят сделать нам несколько подарков.

– Имеет, черт возьми! Сначала индейцы предлагают нам лошадей, а они, как известно, являются главным источником богатства у кайова. Я хочу сказать, что одна хорошо выезженная лошадь равняется у них целому состоянию. А теперь Быстрый Орел еще что-то придумал!

– Что ты предлагаешь? Чтобы мы оскорбили их своим отказом? Кроме того, нам действительно нужны лошади.

– Мы могли бы заплатить за них.

– Слейт, ты же сам понимаешь, что это невозможно.

– Это все происки Быстрого Орла, черт возьми! Он пытается покорить твое сердце.

– Слейт, я не собираюсь слушать эти бредни. Я люблю тебя одного. А Быстрый Орел хочет помочь нам распутать дело об исчезновении Тайми.

– Горе ему, если это не так!

– А теперь пойдем. Нас ждут.

Рейвен и Слейт догнали Перышко и Быстрого Орла у большого вигвама, шкуры которого с обеих сторон от входа были закатаны вверх, чтобы впустить в помещение свежий воздух. Внутри находились несколько женщин, которые шили одежду из мягкой белой замши и тихо переговаривались.

– Какая чудесная кожа! – восхищенно сказала Рейвен, заглянув внутрь вигвама.

– Я очень рад, что она тебе нравится, – промолвил Быстрый Орел. – Эти женщины шьют тебе и Слейту замшевую одежду для праздника Пляски солнца. Это будет вам подарком от кайова.

Рейвен последовала за Перышком внутрь помещения. Три женщины сидели, склонившись над работой, а вокруг них лежали мешочки из оленьей кожи с красками.

– Познакомься, это Бегущая Лань, Искрящийся Ручей и Грозовое Облако, – сказала Перышко, а затем, перейдя на язык кайова, представила Рейвен. – Они не говорят по-английски, но очень счастливы, что им поручили изготовить праздничную одежду для вас. Это будет совершенно особый наряд, на котором вышьют символы твоей семьи.

– Как красиво они работают! – сказала Рейвен, наблюдая за ловкими движениями пальцев мастериц.

– Они вышьют вашу одежду окрашенными иглами дикобраза и бисером. Если им понадобится раскрасить ее, они используют краски. Это сухие природные красители, смешанные с маслом и разложенные в мешочки из оленьей кожи. Заранее могу сказать, что ваши одеяния будут окрашены в синие и желтые тона, потому что это священные цвета праздника Пляски солнца.

– Я просто в восторге! Пожалуйста, скажи им, я и Слейт польщены тем, что они шьют одежду для нас.

Приветливо кивнув мастерицам, Рейвен вышла на улицу. Темные глаза Быстрого Орла впились в нее жадным взглядом, но индеец тут же прикрыл их, чтобы не выдать своей страсти.

– А теперь я хотел бы представить вам подарки, которые являются вознаграждением за вашу работу. Перышко, не могла бы ты привести из табуна Белого Ветра и Черную Плясунью?

– С удовольствием. Это замечательные кони, – заявила Перышко и поспешно ушла, чтобы выполнить распоряжение сына вождя.

– Пойдемте, – сказал Быстрый Орел, – мы подождем ее в моем вигваме.

– Перышко – очень одаренная женщина, ты не находишь? – спросила Рейвен по дороге, обращаясь к индейцу.

– Да. Кайова гордятся ею, – согласился Быстрый Орел.

– И я полагаю, из нее выйдет отличная жена, – продолжала Рейвен, наблюдая за реакцией Быстрого Орла.

– Ты права, – сказал Быстрый Орел и продолжил: – Но только если муж сумеет завладеть ее сердцем.

До самого вигвама Быстрого Орла они больше не проронили ни слова. Жилище сына вождя было просторным и соответствовало тому статусу, который он занимал в племени.

– Северная сторона расписана изображениями, повествующими об истории моей семьи, – начал объяснять он, – а южная раскрашена в цвета моих побед.

Подойдя поближе, Рейвен разглядела, что южную сторону вигвама украшали чередующиеся горизонтальные красно-желтые полосы. Рейвен с интересом слушала комментарии Быстрого Орла к изображениям любимых лошадей, а также сцен охоты и сражений на северной стороне. Он, очевидно, гордился своей принадлежностью к племени кайова. Следуя за Быстрым Орлом, Рейвен, однако, не могла не заметить, что Слейт остается совершенно равнодушным и безучастным ко всему, о чем рассказывал сын вождя.

– Я в восторге от твоего вигвама, – призналась Рейвен, когда они, наконец, обошли вокруг него. – Это впечатляющее зрелище!

– Все это очень интересно, – прервал ее Слейт. – Но мы завтра утром отправляемся в путь и нам пора собираться в дорогу.

– Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы помочь вам, – заявил Быстрый Орел, устремляя вдаль взгляд своих темных глаз. – А вот и Перышко.

– Вот то, что предназначено вам в качестве вознаграждения, – сказала она с гордостью, ведя под уздцы двух лошадей.

Быстрый Орел взял из ее рук поводья и передал их Рейвен и Слейту.

– Спасибо, это очень красивая лошадь, – промолвила Рейвен, разглядывая коричневые подпалины на морде белоснежной лошади. Животное тихо заржало, и Рейвен ласково погладила его по носу. – Какая она нежная!

– Белый Ветер – жеребец, – сказал Быстрый Орел, пряча усмешку. – Это породистый конь, впрочем, как и Черная Плясунья, которую мы дарим Слейту.

– Спасибо за подарок. – Слейт окинул доставшуюся ему лошадь в яблоках взглядом опытного наездника. – Красивое животное.

– И хорошо выезженное, – заметила Перышко. – Я сама работала с этими лошадьми.

– В таком случае этот подарок нам особенно дорог, – сказала Рейвен.

– Ну а теперь мы не смеем вас больше задерживать. Вам надо собраться в дорогу, – заявил Быстрый Орел. – Мы обеспечим вас всем необходимым.

Глава 7

Тем же вечером после ужина, желая остаться наедине, Рейвен и Слейт вновь спустились к реке, чтобы прогуляться вдоль берега. Чем дальше за спиной оставалась деревня кайова, тем сильнее нарастало напряжение между ними. Но они не хотели признаваться себе в том, что их отношения дали трещину с тех пор, как они приехали в индейский лагерь.

Этот день Рейвен и Слейт провели за работой, собирая информацию и готовясь к поездке, но им необходимо было обсудить, с чего начинать расследование и как вести его. Они до последнего откладывали обсуждение этого вопроса, поскольку из-за различия взглядов оно могло привести к ссоре и дальнейшему осложнению отношений.

– Слейт, скажи, что ты думаешь об этом деле?

– Это чертовски странный случай, не правда ли?

– Да, я согласна с тобой. До сих пор не пойму, зачем кому-то понадобилось похищать Тайми. Меня не убедили те предполагаемые мотивы кражи, которые прозвучали в разговоре с кайова. Должны быть какие-то более веские причины, заставившие злоумышленников пойти на преступление.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но если бы мы знали, почему была совершена кража, то смогли бы ответить и на вопрос, кто это сделал и где сейчас находится святыня кайова. А что, если кто-то украл Тайми просто из прихоти?

– Конечно, все может быть, но здесь кроется какая-то тайна. Кайова, по-моему, считают, что все на свете знают об их Тайми и его огромном значении для племени. Честно говоря, я прежде никогда ничего не слышала о нем, и должно быть...

– И должно быть, тот, кто его взял, в отличие от нас прекрасно знал о Тайми и о том, какое воздействие окажет его исчезновение на кайова, – закончил за нее Слейт.

– Это могли быть, например, железнодорожные компании, – размышляла вслух Рейвен. – Ты ведь знаешь, что они способны на любую жестокость, если борются за новые территории.

– Да, но они могут заручиться поддержкой правительства. Неужели им понадобилось бы похищать Тайми кайова, чтобы осуществить свои замыслы?

– Наверное, ты прав. А что ты думаешь о владельцах ранчо?

– Я сам владелец ранчо и знаю, что скот должен пастись во время перегонов или начнется падеж.

– Значит, аренда пастбищ – для фермеров очень важный вопрос, – заключила Рейвен.

– Да. Но у меня есть еще одна идея. Я хочу поговорить с кем-нибудь из Агентства по делам кайова. Кража Тайми – это прекрасный способ влиять на племя. – И еще остаются Куана Паркер, который пытается заставить кайова сдать в аренду пастбища, и объездчик Джоунс, который...

– ...который вообще не имеет никаких мотивов похищать Тайми, кроме, пожалуй, желания продать побольше лошадей. Но у кайова их и без того много, и потому они – плохие покупатели, – закончила за него Рейвен. – Мне кажется, последних двух человек можно исключить из списка подозреваемых, как ты думаешь?

– Я бы не стал никого сбрасывать со счетов, Рейвен.

– Хорошо. Но, на мой взгляд, они должны стоять в самом конце нашего списка. Объездчик Джоунс, мне кажется, вообще ни при чем. А что касается вождя команчей, посмеем ли мы его допрашивать?

– Это можно было бы легко устроить.

– Но какие вопросы мы можем ему задать? Нет, я за то, чтобы сначала проверить причастность к похищению железнодорожных компаний и владельцев ранчо.

– А я считаю, что нам следует начать с Агентства по делам кайова.

– А где находится это учреждение?

– В Анадарко, городке, расположенном к северу отсюда. До пего можно добраться верхом за два-три дня. Если бы мы с самого начала отправились туда, это послужило бы нам хорошим предлогом не появляться здесь, на земле кайова.

– Слейт, тебе не нравится в индейской деревне?

– Ты прекрасно знаешь, как я себя здесь чувствую. Кроме того, я никак не могу отделаться от мысли, что сейчас мы должны были проводить свой медовый месяц в Галвестоне.

– Неужели ты не испытываешь сочувствия к кайова, с которыми произошло такое несчастье?

– Конечно, мне жаль их, но знаешь, Рейвен, они ведь могли бы сделать новое Тайми.

– Слейт! Я не верю собственным ушам! Я думала, что ты с большим сочувствием относишься к моему народу. Может быть, тебе лучше вернуться в Сан-Антонио?

– Если только вместе с тобой. Мне хочется увезти тебя подальше от Быстрого Орла.

– Не надо вести себя так, как будто я собираюсь бежать с другим мужчиной. Он просто является одним из участников расследования, вот и все.

– Но этот индеец, черт возьми, мечтает о большем! Вся деревня мечтает о большем! Я видел это своими глазами и сыт по горло! Кайова хотят, чтобы ты полюбила их и осталась с ними навсегда. Ты когда-нибудь в своей жизни видела таких счастливых, умиротворенных людей? Да это же просто спектакль, игра на публику! Я не слышал ни одной ссоры, ни одного раздора за все время, пока мы находимся здесь.

– Может быть, это происходит оттого, что они очень рады нашему приезду?

– Нет, все это выглядит очень подозрительно. Я нисколько не удивился бы, если бы все это оказалось простой ловушкой, попыткой заманить тебя сюда. Что же касается пропавшего Тайми, то, возможно, твой дядя прячет его в своем вигваме.

– Замолчи, Слейт! Довольно! – Рейвен отпрянула от него.

– Черт возьми, Рейвен! Когда речь заходит об этих проклятых кайова, тебе отказывает здравый смысл. Ты всегда отличалась здравомыслием и имела голову на плечах, но, похоже, на этот раз ты оставила ее в Сан-Антонио.

– Хорошо, продолжай. Издевайся надо мной, оскорбляй меня, мою семью и мой народ. Но делай это в одиночестве.

Повернувшись, Рейвен зашагала в сторону деревни, высоко подняв голову. Но ее сердце бешено колотилось в груди.

– Рейвен! – окликнул ее Слейт.

Но она только прибавила шагу, удаляясь от него, несмотря на то что он просил ее вернуться. Услышав, что Слейт нагоняет ее, Рейвен хотела было побежать, но передумала, не желая выглядеть смешной в его глазах. Она хотела доказать ему, что полностью владеет собой.

Внезапно рядом с ней возникла темная фигура. Рейвен отшатнулась, вздрогнув от неожиданности, и тут же узнала человека, бесшумно появившегося на берегу.

– Добрый вечер, Рейвен Лунное Дитя, – сказал Быстрый Орел.

– О! Ты испугал меня.

– Тебе нужна помощь?

– Нет, ей не нужна помощь. – Слейт остановился в нескольких шагах от них. – А если бы и была нужна, то я сам помог бы ей.

Рейвен и Быстрый Орел обернулись на его голос. Озаренная лунным светом фигура Слейта, казалось, таила в себе скрытую угрозу.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи, Слейт, – заявила Рейвен, беря Быстрого Орла за руку.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Слейт.

– Быстрый Орел, не мог бы ты проводить меня до лагеря? – спросила Рейвен, не обращая внимания на слова Слейта. – По дороге мы с тобой поговорим о деле, которое нам предстоит расследовать.

– С удовольствием, Рейвен, – ответил индеец.

– Это удовольствие будет тебе дорого стоить...

– Слейт! – воскликнула Рейвен.

Слейт подскочил к ней, но Быстрый Орел встал между ними.

– Кайова не подвергают насилию своих женщин.

– Я тоже, – сказал Слейт, пылая яростью. – Рейвен, ты идешь со мной или нет?

– Она сделала выбор, – ответил за нее Быстрый Орел.

Рейвен поняла, что может серьезно осложнить ход расследования и испортить свои отношения со Слейтом, если сейчас уйдет с Быстрым Орлом. Но, с другой стороны, ей очень не хотелось уступать Слейту. Он оскорбил ее, и она все еще злилась на него. Но было бы нечестно использовать Быстрого Орла для того, чтобы отомстить Слейту. Это было бы несправедливо по отношению к обоим мужчинам.

– О, не ссорьтесь, – наконец, сказала она. – Я пойду домой одна. А вы, если хотите, можете поговорить друг с другом.

И Рейвен зашагала по тропинке вдоль ручья.

– Рейвен! – воскликнули оба в один голос.

– Я хочу побыть одна, – сказал она, не останавливаясь.

Ей было интересно, что они теперь станут делать. Не слыша за спиной шагов, Рейвен решила, что ни один из них не захотел первым броситься ей вслед, чтобы не упасть в глазах соперника. Мужское самолюбие! Река сделала поворот, и Рейвен последовала дальше вниз по течению, миновав деревню и радуясь, что ее никто не видит. Она присела на валун и, подтянув колени к подбородку, одернула юбку, закрыв подолом ступни. Стояла чудесная погожая ночь. На небе мерцали звезды, луна струила свой мягкий свет, серебривший реку. Повсюду царили мир и покой.

Рейвен все сильнее ощущала чувство кровного родства с кайова и их землей. Оно очень отличалось от ее любви к Чикаго. Может быть, она действительно, в конце концов, обрела свой дом? Здесь Рейвен нашла семью, которой она по-настоящему нужна. Здесь она могла ощутить любовь родных и близких. С другой стороны, Рейвен думала о том, что, может быть, Слейт отчасти прав. Возможно, ей действительно недоставало здравого смысла, когда речь заходила о кайова, потому что она очень хотела стать частью этого народа. Но и сам Слейт поступал не совсем разумно. Он стремится вернуться в Сан-Антонио и готов на все, чтобы увезти ее подальше от кайова. Но Рейвен не могла сейчас уехать от своего народа и в то же время не хотела вести расследование без Слейта. Она любила его. Возможно, беда заключалась в том, что у них были совершенно разные подходы к ведению дела. Они поссорились в основном из-за того, что каждый отстаивал свои взгляды. Возможно, у него была веская причина желать, чтобы она уехала из деревни. Возможно, он боялся потерять ее, но это означало, что он не доверял ей. А ведь Рейвен доверилась ему там, в экспрессе «Монтесума», хотя у нее не было никаких доказательств, что он – техасский рейнджер. Просто она любила Слейта, и это укрепляло ее доверие к нему. Он должен был верить в нее, несмотря ни на что. Их ссора была нелепой. Именно сейчас им необходимо держаться вместе и полностью доверять друг другу. Против них ополчились такие грозные силы, что они не могли позволить себе враждовать друг с другом, если хотели преодолеть вставшие на их пути преграды и успешно провести расследование.

Приняв решение, Рейвен встала. На обратном пути в деревню она думала только об одном: поскорее разыскать Слейта и помириться с ним. Но не встретила ни его, ни Быстрого Орла. Возможно, Слейт вернулся в вигвам Бегущего Медведя. В деревне все было тихо. Очевидно, кайова отправились спать. Рейвен не хотелось входить в вигвам дяди и беспокоить его только для того, чтобы разыскать Слейта. Она не знала, что делать, и побрела к раскидистому дереву, под которым обычно собиралось на совет племя. Издали она заметила одинокую фигуру сидящего на земле мужчины. Рейвен замедлила шаг, подумав, что это, возможно, Быстрый Орел, но человек скорее походил на Слейта. Рейвен так хорошо знала все особенности его фигуры, что не могла ошибиться.

Услышав шаги, Слейт повернул голову в ее сторону, и его тело напряглось. Рейвен не сразу решилась присесть рядом с ним.

– Нам не следует ссориться, Слейт, – промолвила она.

– Ты права. Я все обдумал и решил попросить у тебя прощения. Твои упреки совершенно справедливы.

– Нет, дело не в этом. Беда в том, что мы не можем решить, с чего начать расследование.

– И все же я не должен был оскорблять твою семью.

– Мы оба впали в крайность. Ты нужен мне, Слейт.

– Я люблю тебя, Рейвен.

– О, Слейт, я тоже люблю тебя, – прошептала она и бросилась в его объятия.

Рейвен прижалась к Слейту, и на ее глаза навернулись слезы. Ей не нужен был ни один мужчина, кроме Слейта. Нигде она не чувствовала себя так хорошо, как в его объятиях. Почему же ее так тянуло к кайова, когда дороже Слейта для нее не было человека на свете?

– Послушай, Рейвен, давай начнем расследование с того, с чего ты предлагала.

– Нет. У тебя тоже неплохие идеи. Если мы оба не будем действовать заодно, нам будет трудно распутать это непростое дело.

– Это очень необычный случай, ты согласна?

– Да. Я даже не знаю, с чего начать. Может быть, ты прав, предлагая сначала обратиться в Агентство по делам кайова. Мы могли бы использовать в своей дальнейшей работе сведения, которые получим.

– Хорошо, в таком случае именно мы и начнем с этого. Рейвен, я рад, что мы снова вместе!

– Я люблю тебя, Слейт, и хочу, чтобы ты всегда был рядом. Но мы должны подумать, как сделать так, чтобы жить и работать вместе.

– Может быть, этот поцелуй поможет нам? – спросил он и нежно поцеловал Рейвен.

– Во всяком случае, не помешает, – ответила она и припала губами к его губам.

– Я так хочу провести с тобой ночь, – сказал Слейт, гладя Рейвен по голове, – но тебе надо выспаться, если мы хотим отправиться в путь на рассвете. Нам предстоит долгое, трудное путешествие, а ты не привыкла ездить верхом.

– Ты прав, – согласилась Рейвен, водя пальчиком по его груди и испытывая наслаждение уже от того, что Слейт рядом с ней. – Но временами я очень жалею, что мы с тобой не в Галвестоне и у нас не медовый месяц.

– Мы еще поедем туда, но сначала нужно уладить все дела здесь, чтобы ты, наконец, вздохнула с облегчением. – Слейт чмокнул ее в кончик носа. – А теперь я провожу тебя к вигваму. Мне хочется, чтобы завтра ты была свежа и бодра.

– Слушаюсь, сэр, – насмешливо сказала она.

– Никакого уважения к старшим. – Слейт засмеялся, но, когда они встали, он внезапно вновь стал серьезным и прижал Рейвен к груди. – Мне кажется, я мог бы вечно стоять вот так, сжимая тебя в объятиях.

– Пожалуй, это могло бы несколько осложнить нашу жизнь, – заметила она, пытаясь настроить его на менее серьезный лад.

Улыбнувшись друг другу, они разжали объятия и медленно двинулись по деревне, петляя между вигвамами. Обоим очень хотелось продлить свидание и подольше не расставаться. У вигвама Перышка они долго пристально смотрели в глаза друг другу, а затем Слейт, быстро поцеловав Рейвен, зашагал к жилищу Бегущего Медведя. Рейвен проводила его долгим взглядом, жалея, что они не могут остаться вместе.

– Рейвен, – тихо окликнул ее Быстрый Орел. Вздрогнув от неожиданности, она резко обернулась.

– Прости, если я снова испугал тебя, – сказал он, выходя из-за вигвама на освещенное лунным светом место.

– Не понимаю, как тебе удается так неслышно передвигаться, – промолвила Рейвен, прижимая руку к груди и чувствуя, как бешено бьется сердце.

– Это вполне естественно для кайова. Возможно, со временем ты тоже научишься бесшумно ходить.

– Может быть. Ты что-то хотел?

– Мне очень жаль, что между нами произошло недоразумение. Я не хотел огорчать тебя. Прости меня за то, что я так внезапно появился.

– Ты ни в чем не виноват. Мы со Слейтом немного повздорили, обсуждая ход предстоящего расследования. И мне действительно необходимо было остаться одной, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию.

– Почему ты не хочешь поговорить со мной? Ведь я всегда готов помочь тебе. Мы могли бы отойти подальше от вигвамов к табуну, чтобы никого не потревожить.

Именно подобного развития событий и опасался Слейт, но Рейвен не собиралась упускать шанс получить, быть может, ценную информацию. Кроме того, впервые ей предоставлялась возможность побыть наедине с Быстрым Орлом, и Рейвен хотелось проверить, что из этого выйдет.

– Хорошо, – согласилась она.

Следуя за индейцем в сторону прерии, подходившую к деревне с востока, Рейвен думала о том, что чувствует себя рядом с ним совсем по-другому, нежели со Слейтом, с которым недавно рассталась. Находясь рядом со Слейтом, Рейвен ощущала себя защищенной, она была влюблена и довольна жизнью. А в присутствии Быстрого Орла Рейвен настораживалась и была напряжена так, как будто ей каждую минуту грозила опасность.

– Тебе нравится у нас? – спросил он.

– Да, все здесь вызывает у меня восхищение. Если бы я выросла на Западе, то, возможно, не ощущала бы такого контраста с тем, что видела до сих пор. Но я всю жизнь провела в Чикаго, огромном городе. Вид маленьких западных городов, построенных белыми, вызывает у меня странное чувство. Но здесь, у кайова, я увидела совершенно другой образ жизни.

– И тебе он понравился?

– Мне нравится уклад вашей жизни, но она слишком тяжела и непривычна для меня.

– Да, наша жизнь сурова, но она меняется. Мы стараемся сохранять наши обычаи, это нелегко. Бледнолицые хотят забрать у нас детей в отдаленные школы и заставить их носить одежду, в которой ходят сами, изучать обычаи белых, религию белых и историю белых. Нам будет трудно сохранять наши традиции, если мы не сможем передавать детям их наследие. Но я догадываюсь, что бледнолицые именно к этому и стремятся.

– Неужели с этим ничего нельзя поделать?

– Ты видела, как мы живем. Для тебя это просто другой уклад, но для многих бледнолицых мы – неграмотные дикари, и они гордятся тем, что делают нам добро, приобщая наших детей к лучшему образу жизни... жизни белого человека. Для других белых мы – просто животные, которых надо убивать. И они преуспели в этом с помощью своих болезней и своего оружия.

– Мне очень жаль и хочется что-то сделать для вас, чем-то помочь.

– Сейчас очень важно вернуть племени Тайми. Это поможет сдержать натиск бледнолицых, уменьшить их влияние на нас. Хотя все равно изменения неизбежны, и они уже начались. Вопрос только в том, насколько глубоки они будут.

– Я считаю, что очень важно сохранить наше культурное наследие, – сказала Рейвен, – и, может быть, взять из мира белых то лучшее, что в нем есть.

– Прекрасная мысль. Надеюсь, нам предоставят выбор. – Быстрый Орел посмотрел на лошадей и добавил: – Табун, принадлежащий кайова, – это живой символ прерий, бывших владений нашего племени, которыми оно гордилось.

Рейвен проследила за его взглядом и в мерцании лунного света увидела лошадей. Они были почти неподвижны, спали или дремали. Картина показалась Рейвен поистине мистической. Коней было намного больше, чем жителей в деревне, все они выглядели ухоженными, были выезжены и готовы перевозить кайова по бескрайним просторам прерий, преследовать огромные стада буйволов во время охоты, мчать воинов племени к победе или стариков и детей в укрытие. Но будут ли лошади кайова вновь когда-нибудь использоваться по привычному назначению? Рейвен стало грустно от этой мысли. Тишина и спокойствие ночи навевали думы, заставляя Рейвен пристальнее вглядываться в будущее. И она вдруг поняла, что, если кайова хотят конкурировать с миром белых, постоянно расширяющих свое влияние, вместо табуна лошадей им нужно завести стадо крупного рогатого скота. Однако могли ли они внести в свой образ жизни столь решительную перемену? Могла ли им в голову прийти мысль об этом?

– У вас великолепные кони, – сказала, наконец, Рейвен, оставив свои мысли при себе.

– Ты можешь разглядеть среди них свою лошадь?

– Нет. Их здесь слишком много.

– Вон она, видишь? – сказал Быстрый Орел, указывая на одно из дремлющих животных.

– У тебя зоркие глаза.

– Да. Я далеко вижу, но мне, наверное, удается отчетливее различать прошлое, нежели будущее. Я не знаю, должны ли кайова следовать примеру Куаны и войти в мир белых или мы все же сможем сохранить нашу культуру в неизменном виде?

– Перышко за то, чтобы сохранить обычаи предков.

– Да. Она хорошая кайова. Но мы больше не живем в замкнутом мире. Возможно, я ошибаюсь, но постепенно прихожу к мысли, что если кайова хотят выжить, то должны соединить в себе оба мира, как это делаешь ты.

– Я пытаюсь это делать, – заметила Рейвен, – но это трудно. Миры, о которых ты говоришь, очень несхожи.

– Как ты думаешь, мы могли бы соединить обе культуры?

– Что ты имеешь в виду?

– От тебя, конечно, не укрылось, что я испытываю к тебе особый интерес.

– Этот интерес основан лишь на том, что я не такая, как се остальные женщины в деревне.

– Нет, дело в другом. С того самого момента, когда я впервые увидел тебя, я понял, что ты особенная, что ты очень важна для кайова... и для меня.

– Но я помолвлена со Слейтом.

– Однако вы не женаты.

– Нет, но собираемся сыграть свадьбу.

– В таком случае ты считаешься свободной. Я тоже не женат. Моя первая жена умерла во время родов. Я долго не женился после ее смерти. За моим вигвамом присматривали сестры. Но у меня на сердце так одиноко. Мне нужна женщина. Такая, как ты.

– Но...

– Пожалуйста, не отвергай меня сразу. Дай мне шанс. Кайова должны построить новый мир. Ты могла бы стать его частью, помогая созидать новую жизнь. Наши дети стали бы вождями в этом новом мире. Нам нужны твои знания обычаев белых, чтобы войти в будущее, но мы можем воспринять эти знания лишь от тебя, потому что в твоих жилах течет кровь кайова. Ты не станешь отрицать, что могла бы многое сделать для созидания нового мира кайова.

– Твои слова потрясли меня, Быстрый Орел, но ты пытаешься взвалить на мои плечи бремя огромной ответственности. Я согласилась заняться поисками Тайми. Думаю, что справлюсь с расследованием и помогу кайова. Но я не знаю, что могла бы сделать помимо этого, чем еще я могла бы принести пользу моему народу.

– Для нас благотворно само твое присутствие. Но если в твоем сердце нет никаких чувств ко мне, ты не должна оставаться со мной. Как ты думаешь, ты могла бы заботиться обо мне?

– Все это слишком неожиданно, Быстрый Орел.

– Нет. Ты с самого начала знала о моих истинных чувствах к тебе.

– Ты заставляешь меня ощущать себя скорее каким-то трофеем, нежели женщиной из плоти и крови.

– Прости. Я этого не хотел. Но ты больше чем женщина. Ты можешь стать матерью нового народа.

Рейвен охватила дрожь.

– Тебе холодно? – спросил Быстрый Орел и обнял ее за плечи крепкой рукой.

– Нет. Я не знаю, что тебе ответить.

– Тебе вовсе не надо отвечать мне сейчас. Поразмысли над тем, что я сказал, занимаясь поисками Тайми.

– Хорошо, но не забывай, что я помолвлена со Слейтом.

– Я знаю, что должен доказать свое право быть твоим мужем, пусть даже мой отец – вождь кайова и у меня много лошадей. И ты убедишься на деле в том, что я доблестный и отважный воин.

– Тебе нет никакой необходимости доказывать это.

– Нет, есть. Я хочу, чтобы ты знала, что я достоин тебя. И что я хочу тебя.

Он дотронулся до ее подбородка загрубевшими пальцами и, приподняв лицо Рейвен, долго смотрел пристальным взором в ее глаза, а затем склонился над ней и поцеловал в губы.

Сила слов, чувств и желаний Быстрого Орла завораживали Рейвен. Ее тянуло к нему, и она ответила на его поцелуй, увлеченная его мечтами о будущем кайова. Внезапно ей действительно захотелось стать частью своего народа с помощью сына вождя.

Его губы были теплыми и напряженными, возбуждение Быстрого Орла передалось Рейвен, она понимала его чувства. Желание физической близости, которое охватило индейца, было связано с его страстным стремлением соединить их культуры, их будущее, их мечты, чтобы сохранить наследие кайова. И поэтому Рейвен неудержимо влекло к Быстрому Орлу, ей вдруг захотелось более смелых ласк.

Но внезапно ее охватила дрожь. Рейвен не была уверена, ее ли это эмоции или, может быть, чувства Быстрого Орла каким-то образом передались ей. Что этот человек сделал с ней? Может быть, те желания, которые она испытывала, были не ее собственными, а внушенными сыном вождя? И как же быть со Слейтом? Может быть, их взаимная страсть была тоже только страстью Слейта? Неужели она утрачивала собственную волю, как только дело касалось ее отношений с мужчинами? И их желания становились ее желаниями?

Ужаснувшись этой мысли, Рейвен поняла, что не в силах унять сильную дрожь. Ее разум и чувства сопротивлялись ласкам Быстрого Орла, и в конце концов Рейвен прервала поцелуй, опасаясь, что он станет еще более страстным, хотя ощущала, как ее тело пронзил огонь желания. Она находилась в полном смятении чувств, не зная, как в действительности относится к Быстрому Орлу и можно ли доверить свои переживания Слейту.

Быстрый Орел почувствовал перемену и внимательно вгляделся в ее глаза.

– Я очень хочу тебя, Рейвен Лунное Дитя, но я мужчина и умею держать свои чувства в узде. Если бы сейчас были другие времена и ты принадлежала бы к народу кайова, я предложил бы твоему отцу множество лошадей, больше, чем кто-либо другой мог бы предложить, и мы поженились бы. А в нынешних обстоятельствах я буду добиваться тебя, завоевывать так, как это сделал бы бледнолицый мужчина.

– Пожалуйста, не надо, Быстрый Орел, – сказала Рейвен, стараясь оттолкнуть его от себя.

– От твоих прикосновений во мне разгорается страсть, – сказал Быстрый Орел.

Она хотела было отдернуть руки, но он перехватил их и прижал к своей обнаженной, почти лишенной волос груди. Рейвен ощущала учащенное биение его сердца. Она не хотела обижать Быстрого Орла, но и не хотела, чтобы он причинял ей страдания. В конце концов она выпалила первое, что пришло ей в голову:

– У тебя так мало волос на теле. Ты их удаляешь?

– Мы не такие волосатые, как бледнолицые, – смеясь, ответил он. – Мужчину из племени кайова, который не выщипал всех волосков на своем лице, считают лишенным достоинства.

– А это больно?

– Воин не считается с болью.

– Я тоже не считаюсь с ней. Но я не хочу страдать больше, чем это необходимо.

– Если бы ты была моей женщиной, я позаботился бы о том, чтобы ты никогда не чувствовала боли.

– Я сама могу позаботиться о себе, Быстрый Орел.

– Я никогда не сомневался в том, что у тебя мужественное сердце, но порой нам необходимо участие другого человека.

– Это правда, – неохотно согласилась Рейвен, втайне радуясь тому, что он сменил тему разговора и тем самым разрядил обстановку. – А теперь мне пора вернуться в свой вигвам. Завтра утром я отправляюсь в путь. Мы начнем наши поиски с Агентства по делам кайова, которое расположено в Анадарко. Может быть, по дороге в деревню ты расскажешь мне об этом агентстве?

– Хорошо, я сообщу тебе все, что знаю. Я рад, что поговорил с тобой. – Обернувшись к табуну, он долго вглядывался в даль, о чем-то размышляя, а затем снова обратился к Рейвен: – Как бы далеко ты ни была от нас, ты навсегда останешься в моем сердце, и я буду курить, прося богов, чтобы ты вернулась целой и невредимой.

Часть вторая

Глава 8

На следующий день рано утром Рейвен и Слейт выехали из лагеря кайова, держа путь в северном направлении. Они скакали бок о бок на Белом Ветре и Черной Плясунье. Индейцы снарядили их наилучшим образом, дав в дорогу все необходимое – от искусно изготовленных седел и одеял до сушеной говядины и свежей воды. Слейт и Рейвен упаковали свои вещи в седельные сумки кайова, и если бы не одежда, этих двух всадников вполне можно было бы принять за выходцев из индейского племени.

Выехав на бескрайние просторы прерий, где они сразу же оказались затерянными среди моря колышущихся трав, Рейвен ощутила вдруг одиночество и неуверенность. Расстилавшаяся вокруг на много миль равнина подавляла ее, и к ней вновь вернулись все страхи и сомнения, которые терзали ее накануне вечером. Рейвен думала о том, от чего ей уже пришлось отказаться и что еще предстояло пережить. Чувствуя, как сжимается сердце, она занервничала, в голове теснились тревожные мысли.

Рейвен вспомнила, как сегодня на рассвете с большим сожалением рассталась с дядей. Она очень беспокоилась о нем, но знала, что помочь ему можно было одним-единственным способом – возвратив племени пропавшее Тайми. А для этого Рейвен необходимо было уехать, покинув дядю на время. Рейвен видела, что кайова любят своего жреца, поэтому у нее не было причин опасаться, что о нем не позаботятся в случае необходимости, – ведь дядя прожил всю жизнь со своим племенем, а с ней был знаком всего лишь один день. И все же голос крови был очень силен, и Рейвен не могла не тревожиться за жизнь старика, который был очень слаб.

Собственное положение тоже вызывало у нее беспокойство, хотя Рейвен не желала признаваться себе в этом. Покинув цивилизованный мир и оказавшись в прериях, она поняла, что постепенно утрачивает уверенность в себе. А, познакомившись с кайова, она почувствовала, что теряет почву под ногами: Рейвен больше не ощущала своим ни тот мир, который покинула, ни тот, в котором оказалась.

Слейт был для нее мостиком между этими двумя мирами, но теперь ее тревожило будущее их отношений. Быстрый Орел заронил в ней сомнения. Рейвен не знала, искренни ли ее чувства. Подобные мысли никогда раньше не возникали у нее, но со вчерашнего вечера она постоянно размышляла над словами индейца. И все же Рейвен не могла подумать всерьез о том, что не любит Слейта, что он не нужен ей, что они должны расстаться.

– Как ты думаешь, нам действительно понадобятся два-три дня для того, чтобы добраться до Анадарко? – спросила она, повернувшись к Слешу.

– Да. Так сказал Бегущий Медведь.

– Я никогда не ездила так далеко верхом. И сказать по правде, мне становится плохо от одной мысли, что я буду так долго находиться в седле.

– Я могу помочь тебе скрасить это путешествие, – с лукавой улыбкой сказал Слейт, стараясь приободрить ее. – Когда мы остановимся на привал, я постараюсь сделать так, что ты почувствуешь себя намного лучше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.