Кресли Коул
Если осмелишься

Пролог

Карриклиф, Шотландия, 1838 год

На пожелтевшей от времени странице Книги судеб было написано:

Для десятого в роду Карриков

Леди твоя принесет тебе трех сыновей.
Радость доставят они, пока не прочтут эти строки.
Книгу сию прочитают, и молодым ты погибнешь.
Будешь ты знать, умирая, что на них лежит проклятие:
Жить в одиночестве либо погибнуть.
Судьба печальна их, без брака, без любви, без счастья.
И род ваш оборвется, сыны твои дитя зачать не смогут.
Мучения и смерть ждут тех,
кто сей запрет осмелится нарушить...

Последние две строчки прочесть оказалось невозможно, так как они были залиты кровью.

Глава 1

Княжество Андорра, 1856 год

– Да, да, хорошо. Можете вырвать у него сердце.

Впервые с тех пор, как его начали избивать, насмешливость изменила Кортленду Маккаррику. Распоряжение генерала казалось ему нереальным, звуки доносились как будто издалека, из глубокой раны на лбу текла кровь, заливая глаза.

Бандиты били его кулаками в живот, намереваясь убить, ведь он был наемником, да еще вражеским.

– Если вы убьете меня, – с трудом проговорил он, – мои люди вам отомстят. Лучше не рискуйте.

– Некому будет мстить за тебя, Маккаррик, все твои люди тоже будут мертвы, – спокойно заметил генерал Рейнальдо Паскаль.

– Мои люди будут действовать, пока не выдворят вас отсюда. – Корт представил себе его нетерпеливый жест, означавший, что разговор окончен. – Сколько бы времени на это ни потребовалось. И в любом случае... вы же не сделаете этого сами?

– Вы хорошо знаете, что я нанимаю людей для грязной работы, – усмехнулся генерал.

И когда Корта поволокли вон из комнаты, он бросил через плечо:

– А эти дураки, избивавшие меня, знают, что вы не заплатите им за работу?

Бандиты нанесли ему еще один удар и спустили по лестнице на неровную, грязную улицу. Ощутив лучи солнца на лице, Корт услышал женский голос.

– О Боже милостивый! – воскликнул один из бандитов.

Однако Корт хорошо понимал, что ему нечего ждать помощи от местных жителей. Страх перед Паскалем прочно укоренился в их сердцах. Корта могут убить на центральной городской площади, и никто и пальцем не шевельнет.

До Корта донесся шум воды, – видимо, они приближались к реке на краю деревни.

– Разве экзекуция состоится не в центре города? – прохрипел Корт.

– Мы предусмотрительны в своих действиях, – проговорил кто-то слева от него.

– Слишком поздно. Паскаль уже успел вызвать ненависть всей Испании.

– А мы будем готовы, – ответил второй, прежде чем Корта подняли.

Он слышал шум воды, разбивавшейся о камни. Река Валира обычно превращалась в стремительный поток после дождей на севере. Корт силился вспомнить, насколько высок мост и какова глубина реки в этом месте.

Он услышал, как кто-то вытащил нож.

– Если вы это сделаете, – прохрипел Корт, – мои люди и родственники обрушатся на вас. Они живут для того, чтобы убивать.

И убивают, чтобы заработать на жизнь, подумал он.

Корт понимал, что ему не удастся переубедить тех, в чьих руках он оказался. Это были убийцы, члены ордена рехасадос, ордена отчаянных. Корт просто старался оттянуть время, чтобы собраться с силами. Была дорога каждая секунда.

Если он прыгнет в реку, они не станут искать. Избитый, со связанными руками, он утонет. Видимо, так это и будет.

Острие ножа коснулось его груди. Затем нож убрали, – возможно, приготовились к удару.

Корт почувствовал сильный толчок и оказался в ледяной воде.

Его накрыло с головой, затем вынесло на поверхность.

Преследователи стали стрелять, пули ложились почти рядом с ним. Когда воздуха в легких почти не осталось, он повернул голову, чтобы вдохнуть воздух, но в рот ему попала пена.

Сильное течение бросало его на камни. Если камни были большими, его лицо оказывалось на поверхности и в легкие попадал воздух, а затем он снова опускался на дно. Попадая в трещины камней, одежда его разрывалась, и камни царапали тело. При каждом толчке он терял последние силы.

Наконец ему удалось встать на ноги. Вода смыла кровь с лица, благодаря холоду уменьшилась отечность век, и Корт сумел что-то разглядеть одним глазом.

Течение принесло его к большому выпуклому камню, и он, несмотря на боль, постарался обхватить его связанными руками, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Но через несколько мгновений веревки лопнули и он снова оказался во власти стихии.

Время от времени Корт терял сознание, и ему казалось, что он находится в воде уже много дней. Наконец течение стало менее сильным. Ледяная вода приглушила боль от его ран. Он почувствовал под собой дно.

Велико было искушение погрузиться в бездействие, но Корт заставил себя поползти на коленях к каменному берегу. Выбравшись из реки, он перевернулся на спину и погладил свою сломанную руку.

Солнце согревало его, и он не представлял, как долго пролежал на камнях. Вдруг какая-то тень заслонила ему солнце.

Видимо, он громко вздохнул. Женщина со сверкавшими на солнце волосами опустилась рядом с ним на колени, и ее зеленые глаза округлились от удивления, а губы приоткрылись. На тонкой шее висел на цепочке какой-то странный камень, отражавший солнечный свет. Женщина повернула к нему голову, легкий ветерок растрепал ее волосы, и темный локон скользнул по щеке.

– Ангел... – пробормотал Корт.

– Прекрасно, – произнесла женщина, поднимаясь с колен. И с иронией добавила: – Просто замечательно. Это животное, оказывается., не мертво.

Аннелия Элизабет Катарина Тристан, дочь семейства Лоренте, отправилась за цветами, чтобы украсить комнату для послеобеденного чая. А где росли самые лучшие цветы? Конечно, у реки. У проклятой реки, которая выносит на берег мерзких наемников.

Она понятия не имела, что происходит, когда издалека увидела тело на берегу. Возможно, какой-то пастух свалился в реку во время шторма на севере, подумала она. Но когда подошла ближе, то поняла, что этот огромный мужчина не мог быть пастухом. На нем был толстый широкий пояс, совсем не такой, как носили в их местности. Из-за пояса торчал кусок клетчатой ткани, оставшийся от одежды. Клетчатая ткань означала, что он шотландец. А раз шотландец, значит, убийца.

Аннелия с помощью поводьев привязала тяжеленного шотландца к жеребцу. Ни ей, ни жеребцу не приходилось таскать такую тяжесть, они были рождены для более благородных дел.

И зачем она тащит его в горы? Шотландцев ненавидят в Андорре, а она тащит его через единственный каменный узкий проход на более высоко расположенные площадки, отделявшие особняк от реки. Ее предки загородили этот проход сотни лет назад и держали своих лошадей внутри, а всех чужестранцев снаружи.

Видимо, этот шотландец – наемник Паскаля, решила Аннелия.

А что, если он просто шотландец, а никакой не наемник? И она позволит ему умереть? Он назвал ее ангелом, обрадовался, увидев ее, возможно, в надежде на спасение. Сомнения одолевали ее.

Если он окажется наемником Паскаля, ей придется вылечить его, а потом убить.

С трудом пройдя мимо сверкающего озера Каса-дель-Лак, девушка со своим живым грузом очутилась в центре двора.

– Витале, – позвала Аннелия слугу, но не получила ответа.

– Витале! – сердито повторила она и подумала, что тут все развалится без ее брата. – Я знаю, ты куришь за конюшней.

Хитрая физиономия Витале ле Вье выглянула из-за конюшни.

– Да, мадемуазель... – откликнулся он и тут увидел раненого. – Что вы сделали? – взволнованно спросил он, произнося слова с сильным французским акцентом. – Он же шотландец, взгляните на кусок клетчатой материи.

– Я это видела. – Аннелия посмотрела на партнеров Витале по игре в кости, которые с любопытством наблюдали за происходящим. – Мы все обсудим, когда окажемся в доме.

Слуга, однако, не унимался.

– Он, наверное, один из тех кровопийц, которых нанимает генерал! – заорал Витале.

Один из друзей Витале промямлил:

– Думаешь, он с высоких гор?

Витале с энтузиазмом кивнул, после чего его друзья попрощались и, взяв свои палки, ушли.

– Зачем вы спасали его? – спросил Витале, когда они остались одни.

– А что, если он не наемник?

– Да, конечно, он попал сюда ради того... – Витале осекся и почесал в затылке.

Аннелия посмотрела на него и тихим голосом спросила:

– Ты собираешься помочь мне? Мне нужен доктор.

– Доктор отправился на север, чтобы присоединиться к людям вашего брата, – объяснил Витале, оглядывая Корта. – Мы всегда приводим к вам раненых.

– Вы приводите животных и детей, а не избитого до полусмерти кровоточащего гиганта, – возразила Аннелия:

Няня научила Аннелию лечить раны, ожоги и порезы, вправлять поломанные кости, однако Аннелия представить не могла, что ей придется иметь дело с таким пациентом.

– Мне неудобно, просто неприлично его лечить. Витале снисходительно улыбнулся:

– Вам, мадемуазель, следовало подумать об этом раньше.

Сжав губы, она ответила:

– Возможно, мадемуазель проявила такое же сострадание и сочувствие, когда наняла на работу старого Витале.

Хотя оба хорошо знали, что она забрала его с улиц Парижа и привезла в свой дом не только из доброты и сострадания. Она сделала это из благодарности.

– Помоги мне дотащить его в комнату за конюшней, – обратилась девушка к слуге.

– Эта комната не запирается. Он может нас обворовать ночью.

– Куда же тогда? Только не говори мне, чтобы я отнесла его обратно на берег реки.

– Этого оборванца надо поместить в особняк и запереть в спальне.

– Там, где я сплю? – возмутилась молодая женщина.

– Мадемуазель проявила сочувствие, – с ехидной улыбкой произнес Витале, – а от сочувствия недалеко и до гостеприимства.

Аннелия никак не отреагировала на его замечание.

– Единственная комната внизу, которая запирается, – это кабинет. Но там все документы. А мне не хотелось бы, чтобы он оказался в курсе наших дел.

Он толкнул лежащего мужчину в бок. Тот не реагировал, и слуга рассмеялся.

– Витале, – укоризненно произнесла Аннелия.

– Мадемуазель предлагает поместить его наверху? – невозмутимым тоном спросил Витале.

– Это невозможно. Мой жеребец его не дотащит.

В это время мимо пробегали дети. Они с удивлением уставились на раненого. Тут Аннелия вспомнила, что почти вся одежда на нем изорвана, подошла к нему и широкими юбками прикрыла его раскинутые ноги.

– Бегите дальше, – сердито велела она детям.

Они вопросительно взглянули на Витале, и тот велел им развязать веревки и позаботиться о бедном животном. Затем посмотрел на Аннелию.

– Если вы настаиваете на том, чтобы устроить его наверху, можно попробовать. Не будет большой беды, если мы его уроним.

Используя различные ухищрения, с помощью детей, которым Аннелия велела вернуться, раненого удалось втащить в ближайшую гостевую спальню, даже взгромоздить его на кровать. Аннелия была в полном изнеможении, спина нещадно болела, однако молодая женщина понимала, что раненого необходимо осмотреть.

Пока Витале старался выдворить из комнаты любопытных детишек, Аннелия осмотрела раненого. У него было переломано запястье и, возможно, несколько ребер. Сняв перчатки, молодая женщина провела рукой по его мокрым густым волосам и обнаружила большую шишку и глубокую рану. Веки так распухли, что вряд ли ему удастся открыть глаза, когда он проснется. Кроме того, все тело было в ссадинах, видимо, от ударов о камни.

– Витале, мне нужны ножницы и бинты. Принеси также две большие деревянные ложки и немного горячей воды.

Когда Витале принес все, что Аннелия просила, молодая женщина поблагодарила его, сказав:

– Больше мне от тебя ничего не нужно, можешь идти. Накинув на шотландца простыню, она попыталась стянуть с него разорванные брюки и просунула под простыню ножницы, но тут же отдернула руку. Ей показалось, что она уколола его. Глядя на противоположную стену, Аннелия сделала еще одну попытку, но острие ножниц опять коснулось его кожи. Раненый застонал, и она отскочила. Она была уверена, что любой нормальный мужчина предпочел бы умереть, чем позволить незнакомой женщине орудовать вслепую острыми ножницами у него между ног.

Она спустила простыню до его талии и начала срезать остатки рубашки.

Кусая губы, Аннелия расстегнула промокший пояс, заметив его плоский живот, выступающие мускулы и темную поросль волос.

Шотландец был очень тяжелым, но на нем не видно было ни одного лишнего фунта. Крепкое тело, подумала она, он быстро поправится, если она ему поможет.

Аннелия никогда в жизни не видела обнаженным мужчину. В их краях даже не купались обнаженными. И отношение к обнаженному телу здесь было совсем не таким, как в соседних Испании или Франции. Но ей придется, ничего не поделаешь.

«Избавься от этих глупых мыслей», – велела она себе. В настоящий момент она сестра милосердия, но при этом настоящая леди.

Расстегнув на нем брюки, Аннелия решительно срезала остатки одежды и, вытерев пот со лба, занялась его рукой. Из деревянных ложек и бинтов соорудила некое подобие шины, отложив наутро гипсовую повязку. Уложила его руку за голову и отодвинула вторую руку, чтобы иметь возможность перевязать ребра. Ей стоило немалых усилий забинтовать его широкую грудь.

Казалось бы, теперь она могла мечтать о ванне и собственной кровати, однако взгляд ее не отрывался от его здоровой руки. Поддавшись искушению, Аннелия наклонилась и подняла его руку. Пальцы и тыльная сторона ладони тоже были в ссадинах, как и все тело. Ладонь оказалась грубой и шероховатой. Аннелия приложила свою ладошку к его ладони и была потрясена размером его руки. Казалось, сожми он руку, и ее маленькая ручка утонет в ней. Если он действительно наемник – а, судя по большому числу шрамов, так оно и было, – то сколько ножей, пистолетов и шпаг сжимала эта рука. Скольких невинных людей он ею убил.

Надо было лишиться разума, чтобы привести в свой дом этого человека.

В течение двух последующих дней Аннелия сомневалась в том, что он когда-нибудь проснется. Она велела Витале мыть его каждый день. Вместе они сделали гипсовую повязку на руку шотландцу. После этого она регулярно осматривала его руку и ребра и осторожно вливала ему в рот немного воды и бульона.

Его лицо уже не было таким опухшим.

В это утро солнце жгло немилосердно. Ни малейшего дуновения ветерка. Обычно прохладные, ночи в горах были душными. Аннелия уже осмотрела больного, но решила вернуться и убедиться в том, что Витале запер комнату после того, как туда заходил.

Кого она пыталась обмануть? Витале не сомневался в том, что незнакомец однажды ночью убьет их всех.

Она пойдет туда, потому что она нервничает и потому что даже смотреть на то, как поднимается и опускается его грудь, ей было... интересно. Так же как и касаться его. Каждый день она проводила пальцем по шраму у него на виске, по шрамам на широкой груди и мускулистых руках. Она запомнила все шрамы и даже придумывала их истории.

Аннелия была уверена в том, что он враг, однако его присутствие нарушало монотонность ее одинокой жизни. Поскольку война приближалась, многие жители отправились в еще более уединенные места, чем это. И ей приходилось довольствоваться тем, что всего несколько раз в месяц повара и горничные приходили из долины в особняк. Ее родители умерли, старший брат отправился воевать с генералом Паскалем, и Аннелия жила одна в большом доме. Она приглашала жен и детей работников фермы, но они стеснялись жить в таком шикарном особняке. Даже Витале отказался.

Открыв дверь, Аннелия увидела, что раненый шевелится, со лба у него струится пот. Проверив бинты на груди и гипсовую повязку на руке, Аннелия коснулась его тела, но не обнаружила лихорадки. Наверное, ему жарко. Аннелия набрала в большую вазу воды и смочила в ней тряпку. Затем выжала немного воды ему на лоб, на шею и на грудь выше перевязки. Оглядевшись, сдвинула немного простыню, но так, чтобы та часть тела, на которую леди ни в коем случае не должна смотреть, была закрыта.

Руки у нее дрожали, когда она провела ими по его твердому животу. Нечаянно капнув воду на закрывавшую его простыню, Аннелия увидела, как простыня приподнялась. Плоть его стала больше и тверже.

– А теперь скажите мне, милочка, – прохрипел раненый, – вам понравилось то, что вы увидели?

Глава 2

Услышав его голос, Аннелия вздрогнула, выронила мокрую тряпку и, стуча каблуками по полированному деревянному полу, быстро отошла от кровати. Корт наблюдал, как она тонкими изящными руками разгладила платье, поправила пучок на затылке, затем колье на шее.

– Я просто пыталась помочь вам, – ответила она на английском, в котором слышался акцент.

Вместо того чтобы проснуться отболи, он пришел в себя, когда почувствовал, как она наклонилась над ним, как ее нежные пальцы касались его тела. Когда крупные капли воды упали на простыню, он ощутил аромат ее волос.

– Тогда считайте, что я все еще нуждаюсь в вашей помощи, – проговорил он.

Аннелия покраснела.

Он попытался приподняться, но тут же поморщился от острой боли. И, взглянув на разбитую руку, увидел на ней гипс.

– Кто вы? – спросил он. – И где я нахожусь?

– Мое имя Аннелия Элизабет Катарина Тристан. Я хозяйка этого дома. Дочь семейства Лоренте.

Судя по ее акценту, английский не был ее родным языком, хотя говорила она безукоризненно. Имя «Лоренте» она произнесла с гордостью. У Корта было такое ощущение, будто он уже слышал это имя, но где и когда – не мог вспомнить.

– Где вы меня нашли? И как далеко мы от деревни?

– Внизу, на берегу реки Валира, в четырех горных переходах на юг.

Четыре горных перехода? Корт подумал о том, что его люди считают его погибшим и необходимо послать им сообщение.

– Я хотела бы узнать имя моего гостя, – промолвила молодая женщина.

Корт внимательно посмотрел на нее, обратив внимание на высокие скулы и большие зеленые глаза, в тон колье на ее шее. Ее лицо почему-то казалось ему знакомым. Корт чувствовал, что не нравится ей. Но почему в таком случае она заботится о нем?

– Мое имя Кортленд Маккаррик.

– Вы шотландец?

– Да, – ответил он, заметив, как она опечалилась, услышав его ответ.

– И находитесь в Андорре, чтобы...

«Чтобы воевать с местным населением», – мысленно договорил за нее Корт.

– Я просто проезжал мимо, – ответил он, и печаль из ее глаз исчезла.

– Вы решили проехать через крошечную страну в Пиренеях, известную своими самыми высокогорными перевалами в Европе? Впредь я посоветовала бы вам не делать этого.

Ее снисходительный тон раздражал Корта.

– Я вырос в высоких горах и вообще люблю горы. Бросив на него взгляд, Аннелия повернулась и поспешила к двери. Но Корту нужна была информация.

– Я был без сознания целый день? Она повернулась к нему.

– Вы здесь уже третий день.

Боже, третий день? И, судя по боли в ребрах, пройдет еще не меньше недели, прежде чем он сможет сесть на лошадь.

– А как я попал в этот дом? Помедлив, Аннелия ответила:

– Я обнаружила вас на берегу реки и притащила сюда. Глядя на нее, он подумал, что легкий ветерок способен сбить ее с ног, и переспросил:

– Вы?

– Моя лошадь и я. Он нахмурил брови:

– И не было мужчины, который бы мог это сделать?

– Обошлись и без мужчины.

Корт понимал, что обязан поблагодарить ее, и, хотя терпеть не мог быть кому-либо обязанным, пробурчал:

– Значит, вы спасли мне жизнь.

Она смутилась и перевела взгляд на потолок. А он продолжал:

– Весьма благодарен вам.

Она кивнула и опять направилась к двери, но он снова остановил ее.

– Аннелия, – обратился он к ней, ибо запомнил только это имя из всех названных ею.

Она резко повернулась, и глаза ее гневно блеснули.

– Для вас я леди Лоренте. Постарайтесь это запомнить.

Прищурившись, он внимательно смотрел на нее.

– Почему вы тогда на берегу назвали меня животным? Потому что я был избит?

– Совсем нет. Просто я поняла, что вы шотландец. Корт с трудом сдержал возмущение.

– Шотландец? – переспросил он. Он знал, что во многих странах плохо относятся к его соотечественникам, ненавидят их, но это не значило, что сия надменная дама может смотреть на него свысока. – Зачем же тогда вы спасли меня?

Она пожала плечами:

– Я спасала бы и бешеного волка, будь он ранен и беспомощен.

– Значит, я для вас все равно что бешеный волк? Она вытянула руку и внимательно рассматривала ногти, всем своим видом выказывая презрение.

– Я – леди, с вашего позволения, нов силу сложившихся обстоятельств вынуждена общаться с вами.

– Вы леди? В комнате наедине со мной? Без компаньонки? А мое мужское достоинство едва не оказалось у вас в руках? – Он усмехнулся не без ехидства.

Она задохнулась.

– Я... я... Просто... – Она умолкла.

– Вы не похожи на женщину легкого поведения, – продолжал он, бесцеремонно разглядывая ее, – но не сомневаюсь, что на этом поприще преуспели бы.

Аннелия отшатнулась, словно от удара, а когда выскользнула из комнаты, Корт нахмурился, ощутив чувство вины, что было ему несвойственно. Он попытался подняться с постели, но тщетно. С какой стати он сожалеет о своем грубом обращении с женщиной, тем более что она считала его животным?

Ответы на эти вопросы он найдет в будущем, а сейчас надо успокоиться.

Аннелия понятия не имела о женщинах легкого поведения, но теперь опасалась оказаться одной из них, поддаться влиянию страсти, которая может погубить ее. Когда она поняла, что может часами смотреть на могучую грудь незнакомца, то безумно испугалась. А когда осознала, что от одного взгляда на его покрытое простыней тело у нее начинает сильнее биться сердце, то просто пришла в ужас.

А теперь этот наглец заявил, что она женщина легкого поведения.

Как и ее мать, рожденная в Каталонии. Раньше она с ходу отметала подобные упреки в свой адрес. Аннелия заботилась о своем поместье и живших в нем людях. Но с тех пор как в доме появился шотландец, она лишилась сна.

Прошлой ночью ее бросило в жар, она даже расстегнула ночную рубашку. Ветерок, проникавший сквозь занавеси, охладил разгоряченное тело, и молодую женщину охватило чувство, близкое к тоске.

Однако нынешней ночью желание ее было настолько сильным, что она провела ногтями по своей обнаженной груди.

Какой-то звук испугал ее, в доме что-то заскрипело, и она испуганно отдернула руку.

Она не только была одной из таких женщин, она была в доме одна с мужчиной, который знал, на что она способна.

И когда она дрожащей рукой засунула ключ в дверь его комнаты, то испугалась сама себя и бросилась вон из дома.

Там ее встретил Витале.

– Что случилось? – взволнованным голосом спросил он. – На вас лица нет.

– Ничего особенного. Шотландец пришел в себя.

– Он оказался наемником?

– Думаю, да.

– Негодяй угрожал вам? – спросил Витале.

– Нет-нет, – успокоила его Аннелия.

– Вы никогда меня не слушаете, – возмущался старый слуга, сорвавшись на крик. – Вы не знаете жизни и готовы прийти на помощь любому негодяю. Вы слишком добрая, – с неодобрением произнес он.

– Не такая уж я добрая, – возразила Аннелия.

– Помните, как я спасал вас от того разбойника, – вы не хотели отдавать ему свое колье и дрожали, как маленькая девочка.

– Я и была маленькой девочкой, но не дрожала. Колье, о котором шла речь, принадлежало ее матери, и она не хотела с ним расставаться.

Витале внимательно посмотрел на нее.

– Шотландец еще достаточно слаб, и мы можем выбросить его.

– Витале! – с укоризной произнесла Аннелия и невольно поднесла руку к колье.

Нахмурившись, Аннелия посмотрела на окна. Ей казалось, что за ней наблюдают, хотя она понимала, что с такими ранами он не мог встать с постели.

– Не беспокойся, Витале. Скоро мы от него избавимся. Однажды утром обнаружим, что он исчез вместе с нашим серебром.

Аннелия направилась к усыпанной цветами лужайке и с наслаждением опустилась на землю.

Девушка любила помечтать, вдыхая аромат цветов и глядя вдаль, на озеро и извилистую речку. На высоком плато резвились породистые лошади, их лоснящиеся спины сверкали на солнце. На плато, расположившемся ниже, цвели желтые розы. А вокруг Аннелии только белые нарциссы. Девушка сорвала один, поднесла к носу и закрыла глаза.

На память пришли слова шотландца. Не он один думает о ней плохо. Многие люди. Почему? При лечении необходимо осматривать тело. Особенно если тебе это интересно, подумала она.

Аннелия решила забыть эту неприятную сцену. Возможно, у нее и в самом деле плохая наследственность. Но она воспитывалась как леди. А леди должна уметь избавляться от неприятных мыслей, уверяла себя Аннелия. Она опустила глаза и увидела, что раздавила цветок, который держала в руке.

Скоро незнакомец исчезнет и жизнь вернется в нормальное русло. А ее существование по-прежнему будет безрадостным. Ей лишь останется ждать весточки от брата Александра, единственного близкого человека. Вот уже неделю она ничего не знала о нем и места себе не находила от беспокойства.

Налетел ветер, растрепал волосы Аннелии, и она поправила прическу.

Но даже после возвращения брата положение Аннелии останется неопределенным. Когда умер отец, Аннелию забрали из школы и привезли домой, чтобы выдать замуж. Как раз в это время появился генерал Паскаль.

Тогда они еще не знали, что он собой представляет. К немалому их удивлению, генерал попросил руки Аннелии, хотя никогда ее не видел. Алекс отказал Паскалю, приведя того в ярость.

Алекс многократно повторял, что не собирается заставлять ее рано выходить замуж. Но ей уже перевалило за двадцать. Аннелию растили и воспитывали для замужней жизни, но до сих пор она так и не встретила мужчину, с которым захотела бы соединить свою судьбу.

В школе она слышала, о чем секретничали девицы. Но не могла представить себя в подобной ситуации. Поэтому Аннелия, видимо, и дичилась мужчин.

К тому же Аннелии, поглощенной заботами об Алексе, было не до мужчин.

Аннелия поднялась и быстро направилась к дому. У нее снова появилось ощущение, что за ней наблюдают. Когда солнце скрылось за облаками, она посмотрела на окно. Занавеска в комнате, где находился шотландец, отодвинутая в сторону, вернулась на место.

Глава 3

С некоторых пор Аннелия перестала заходить к нему.

Почему? – терялся в догадках Корт. Появлялся только Витале. То в хорошем настроении, то в дурном. Приносил еду, убирал комнату.

К Корту постепенно возвращались силы. Он уже самостоятельно мог одеться. Ему дали одежду брата Аннелии, Алекса. Сначала Корт посмеялся, когда Витале предположил, что одежда хозяина будет ему впору. Аннелия была тоненькой и изящной, и Корт не мог представить себе ее брата таким же крупным, как он сам. Но, судя по размеру одежды, так оно и было.

Корт мерил шагами комнату, подходил к окну, но теперь это уже не доставляло ему такого удовольствия, как вначале. Он не привык к неподвижному образу жизни. У окна Корт задерживался, наблюдая за Аннелией. Он с удовольствием смотрел, как она играла с детьми, как возвращалась после утренней прогулки верхом. Она немного задыхалась, прекрасные волосы были в беспорядке. Корт каждый раз изумленно качал головой, глядя, как она сидит на лошади. Прекрасное зрелище омрачали мысли о ее презрительном к нему отношении. В тот момент, когда часы внизу били восемь, Корт вставал, натягивал брюки и направлялся к окну, зная, что через пять минут откроется входная дверь.

Девушка выходила, покачивая бедрами, отчего колыхались ее юбки. Она всегда носила одежду ярких цветов. Не кричащую, но и не такую скромную, какую носили женщины в его семье. Корт не сомневался, что Аннелия красиво одевалась не для того, чтобы привлечь внимание, ей самой это доставляло удовольствие.

Утреннее солнце отражалось в ее волосах, собранных в замысловатый пучок, и они казались золотистыми. Витале приносил ей шляпу, которую она обычно забывала, и несколько минут они разговаривали. Он вел себя довольно дерзко, но лишь иногда девушка выходила из себя. У них, видимо, были непростые отношения, однако теплые и дружественные.

После короткого разговора Аннелия уходила в конюшню. На шее у нее обычно висело колье, но сегодня было какое-то другое украшение.

Корту хотелось узнать о ней побольше. Когда она ускакала, Корт постучал по стеклу и сделал знак Витале. С тех пор как Корт пошел на поправку, старый слуга оставлял ему еду на полу, как животному.

Витале махнул рукой, но все же зашел к нему.

– Расскажи мне о ней, – потребовал шотландец. Витале сердито взглянул на него:

– С какой стати?

– Если расскажешь, у меня не появится желание набить тебе морду, когда я выздоровею, – ответил Корт, облокотившись на подоконник.

Старый слуга промолчал.

– Думаешь, я причиню ей вред? Ни за что! Ведь эта женщина спасла мне жизнь.

– А что именно вы хотели узнать? – все еще сомневаясь, спросил Витале.

– Где ее семья?

– Родители умерли, а брат уехал по делам.

– У нее нет мужа? Или членов семьи?

– Аннелия и ее брат не общаются с родственниками. Она как раз собиралась выходить замуж, когда Паскаль пришел к власти. Сейчас для нас самое важное – избежать внимания Паскаля. А поскольку вы его наемник, нам не следует с вами общаться.

– А почему тут так мало людей? – продолжал допытываться Корт.

– Многие сбежали от Паскаля. Некоторые отправились воевать с ним. Да вы все это знаете. – Он печально покачал головой. – Я советовал отнести вас обратно на речку, пусть бы вы там погибли, но она все делает по-своему.

– Паскаль приказал изувечить меня, – перебил его Корт. – И бросить в реку. Я чудом спасся.

Витале с недоверием смотрел на него.

– Кто избивал вас?

– Двое из ордена рехасадос. Старик пришел в ужас.

– Теперь наемники Паскаля будут разыскивать вас и придут сюда.

– Не волнуйся. Паскаль не станет меня разыскивать. Кто я такой, чтобы он посылал рехасадос меня разыскивать? – Корт знал, что людей в этом ордене не так много, и если кто-то из них погибает, новых членов можно было принимать только два раза в году. – И потом, – добавил Корт, – они уверены, что я погиб.

– Почему я должен верить тому, что вы говорите?

– Можешь и не верить. – Корт попытался скрестить руки на груди, забыв о гипсовой повязке. – Я сам хотел с ней поговорить, но она больше не приходит ко мне. Попробуй ее уговорить.

– Мадемуазель? – переспросил слуга. – Чтобы она пришла к вам? Теперь, когда вы уже почти выздоровели?

– Если она не придет, я сам ее найду. И пусть тогда пеняет на себя.

– Я постараюсь уговорить ее, чтобы зашла к вам завтра, – согласился слуга.

– После утренней прогулки верхом?

– Если она узнает, что вы следите за ней, ей это не понравится. Она не любит, когда вторгаются в ее личную жизнь. Да, после прогулки верхом.

Корт кивнул.

– Я должен передать сообщение моим людям. Поможешь мне?

– Зачем я стану это делать?

– Чем быстрее я свяжусь с ними, тем быстрее покину этот дом.

– Пойду за пером и чернилами.

Корт размышлял о том, как ему следует вести себя с Аннелией. У него не было опыта общения с подобного рода особами. Она казалась ему сложной и загадочной, совсем не похожей на простых женщин, с которыми ему приходилось общаться.

Видимо, она привыкла иметь дело с джентльменами.

Поэтому он решил оставаться в постели, чтобы не пугать ее, но о джентльменском поведении не могло быть и речи. По природе он был грубым и резким и знал, что Аннелии это не понравится.

Когда, вернувшись с прогулки, она зашла в комнату, от нее исходил аромат цветов. Совершенно неожиданно для себя он сказал:

– Добрый день.

Он не помнил, когда в последний раз произносил эти слова.

– Добрый день, – ответила она, удивленная его вежливым обращением. – Витале сказал, что вы хотели поговорить со мной.

Корт понимал, что женщина, которую он находил очаровательной, которая была добра с другими, явно презирала его. Он ощущал себя как зверь в клетке, которого она опасалась. Неужели только потому, что он шотландец?

Внутренний голос говорил ему, что причиной была обида, которую он нанес ей в тот день, когда к нему вернулось сознание.

– Я хотел бы задать вам еще несколько вопросов. – Ему казалось, что он говорит достаточно вежливо.

Она кивнула.

– Как вам до сих пор удавалось уберечься от людей Паскаля? – Корт никогда не слышал о существовании этого селения и удивлялся, почему Паскаль не разграбил его.

– Возможно, потому, что я не приводила в свой дом его наемников, – не задумываясь ответила девушка.

– Я не служу у него.

– Я хотела сказать, бывших наемников. Впрочем, разница не велика. Витале мне все рассказал. – Увидев его раздраженный взгляд, она спокойно добавила: – Сама не знаю, почему эта беда нас миновала.

Корт не поверил ей, но допытываться не стал.

– У меня есть еще один вопрос.

Она не шелохнулась, стараясь не смотреть на него. Он забыл, что хотел спросить, и с языка слетел другой вопрос:

– Почему вы ненавидите шотландцев?

Она покраснела до корней волос, даже шея порозовела.

– Если не возражаете, мне не хотелось бы обсуждать этот вопрос с шотландцем.

– Вы можете мне сказать. Обещаю, я не буду кусаться.

Поколебавшись, Аннелия ответила:

– Я слышала о них очень много плохого. Говорят, они еще более жестоки, чем остальные люди Паскаля.

Корт глубоко вздохнул. Он не мог не признать, что те слухи, которые они сами о себе распространяли, оказались полезными. Слухи о звериной жестокости шотландцев.

Увидев, как с громогласными криками наступали могучие воины, противник бежал без оглядки.

Фермеры и работники ранчо убегали с такой скоростью, что даже Нилл, кузен Корта, не мог поразить последнего убегавшего шпагой.

Только один воин и его люди смогли устоять...

Корт наблюдал, как Аннелия пригладила совсем не помятую юбку, на этот раз ярко-красную, и опять спросил:

– А что вы думали о шотландцах до того, как мы появились здесь?

Она нахмурилась, явно испытывая смущение.

– Я вообще не думала о шотландцах.

– А теперь?

– А теперь, когда вы оказались у меня в доме, убедилась, что слухи эти вполне достоверны.

Он недовольно махнул рукой, на которой была гипсовая повязка. А она, скрестив руки на груди, продолжала:

– Насилие окружает вас, это видно по вашему избитому телу и по ссадинам на пальцах. Сначала я не поняла, откуда они, но потом сообразила, что это следы от зубов тех, кого вы били в лицо.

Корт кивнул, пораженный ее наблюдательностью. Все действительно было именно так. Он не без удовольствия вспомнил, как разбил испанцу лицо. Целый час испанец плевался кровью.

– У вас богатая история, судя по вашим шрамам, – продолжала Аннелия. – Я слышала, ваши люди объединяются...

– В кланы, – перебил ее Корт. Аннелия пожала плечами.

– И эти кланы без конца воюют друг с другом. Войны интересуют вас больше, чем культура и искусство. – Аннелия помолчала и после непродолжительной паузы продолжила: – Вы дурно воспитаны. Вам Стоило огромных усилий поблагодарить меня за то, что я спасла вам жизнь.

– Это потому, что я не привык быть кому-нибудь обязанным.

Она приподняла брови, выражение ее лица ясно говорило о том, что, если он будет перебивать ее, она прекратит разговор.

– У вас вид настоящего бандита, убийцы. Вы оскорбили меня в первый же день нашего знакомства, не имея на то никаких оснований. Я слышала, что ваши люди напрочь лишены деликатности...

– С меня достаточно, – перебил он ее.

Да как она смеет поносить шотландцев, гордый народ, эта жительница Андорры, малюсенькой, затерянной в горах, почти средневековой страны, отрезанной от мира?!

Аннелия заморгала, обескураженная его решительным тоном, повернулась и направилась к двери, бросив через плечо:

– Ваша профессия не самый худший ваш недостаток.

Черт возьми, он ведь не выяснил все, что ему нужно.

И хотя каждое движение вызывало невыносимую боль, Корт сполз с кровати и схватил ее за руку. Она вскрикнула и вырвала руку.

– Грязное животное, – прошипела она по-каталански и скрылась за дверью.

Корт понимал по-каталански. Его так часто называли.

Руки у девушки дрожали, ей даже не сразу удалось вставить ключ в замочную скважину. Он испугал ее. Корт и сам знал, что выглядит как зверь. Утром он посмотрел в зеркало и ужаснулся.

Сосуды в глазах лопнули, и белки глаз стали красными. На правой стороне лица – кровоподтеки. Челюсть отекла и заросла щетиной.

Именно сейчас, когда она взглянула на него свысока, он почувствовал себя варваром, зверем, как она и назвала его. Его раздражал ее снисходительный тон, ее взгляд, в котором было отвращение. Он никак не мог понять, почему это задело его за живое.

В этот день Аннелия впервые встретилась с шотландцем, зная, что он наемник.

Пока Витале не подтвердил ее подозрения, шотландец вызывал у нее любопытство. Но теперь он ее больше не интересовал.

Каждый день пребывания шотландца в ее доме был сопряжен с риском. Как только он окончательно поправится, Аннелия потребует, чтобы он покинул ее дом.

– Мадемуазель! – Витале нарушил ход ее мыслей. Интересно, как долго она бродила по дому? Витале нервно мял в руках шляпу.

– Мальчик из деревни принес для вас записку.

– От Алекса? – взволнованно спросила Аннелия.

– Нет, но, возможно, в записке есть информация о мастере Лоренте.

Когда он доставал послание из нагрудного кармана, Аннелия сказала:

– Пожалуйста, покорми мальчика, и пусть он отдохнет.

– Я уже позаботился об этом, – сказал Витале, передавая госпоже послание.

Кивнув, девушка не спеша направилась в кабинет, но, как только оказалась вне поля зрения слуги, побежала через холл, влетела в комнату и разорвала конверт.

Витале последовал за ней и слышал, как она бежала. Уже несколько недель не было известий от брата, единственного близкого ей человека с тех пор, как умер отец.

Ничего нет тяжелее, чем ждать родных с поля боя.

Нервы ее были натянуты как струна.

Отодвинув кожаный стул, стоявший у массивного дубового стола, Аннелия зажгла свечи и склонилась над столом. Все поплыло, перед глазами, когда она увидела имя отправителя: генерал Рейнальдо Паскаль.

Несколько раз девушка перечитала письмо, не в силах унять дрожь. Она глазам своим не верила.

– Что там? – взволнованно спрашивал Витале. Аннелия в изнеможении опустилась на стул. Витале схватил письмо, однако читать он не умел.

– Скажите же мне, что там? – умолял он.

– Паскаль разгромил людей Алекса больше недели назад и захватил их в плен. Алекс в руках генерала. Только одно может его спасти.

Витале опустился на стул. В этот момент он выглядел таким маленьким и несчастным.

– Он хотел жениться на вас. Именно этого он требует?

Она кивнула.

– Никак не могу понять, откуда он узнал, кто я такая. Когда Паскаль впервые просил ее руки, она опасалась, что ему удалось узнать о том, что она является последним потомком кастильских королей по женской линии. Алекс же уверял ее, что генерал просто влюбился, увидев ее на деревенском празднике. Теперь она поняла, что Алекс просто хотел избавить ее от волнений.

– Может быть, кто-то из деревенских помнит о том, как ваша мать появилась в этих местах, и это стало известно генералу.

Ее мать, Элизабет Тристан, увезли из Испании и выдали замуж за Лоренте, одного из самых богатых людей в этой местности. Элизабет, дочь принцессы, выдали замуж за человека намного старше ее и отослали в маленькую страну, изолированную, как остров. Потому лишь, что она позволяла страстям управлять ею.

– Мадемуазель, – снова прервал ее размышления Витале.

Она подняла на него глаза.

– Конечно, деревенские могли рассказать об этом. Хотя мы вели себя достаточно осторожно, оставаясь здесь, избегая лишних контактов.

И она, и Алекс старались не привлекать к себе внимания, не пользоваться преимуществами своего положения. Однако изолированность жизни Аннелии была связана не только с желанием не привлекать к себе внимания. Опасаясь, что она будет вести себя так же, как ее мать, Лоренте старался уменьшить возможность ее контактов. И лишь благодаря Алексу отправил ее в школу, а не в монастырь.

– Слухи о том, что Паскаль намерен захватить Испанию, могут оказаться вполне достоверными. – Витале печально покачал головой. – Эти глупцы разрешили расположить армию на самой границе, совершенно не заботясь о судьбе маленькой Андорры.

– Я полагала, он собирается установить контроль над королевой Изабеллой по примеру других генералов, однако ошибалась. Если он хочет добиться моей руки, значит, дело тут не в контроле над королевой.

– Думаете, он намерен ее сместить? Аннелия кивнула.

– Вероятно, он собирается использовать меня, чтобы управлять Алексом, которого намерен сделать влиятельной фигурой.

Витале нахмурился:

– Но вы говорили, что люди из вашей семьи не претендуют на трон.

– Разумеется. Во всяком случае, так было последние сто лет. Но Изабеллу ненавидят. И не дай Бог, если Паскаль подумает, что мы собираемся бороться с ней.

Аннелия, разволновавшись, стала мерить шагами комнату. Эта привычка укоренилась в ней с самого детства. Няня жаловалась, что еще с пяти лет она протирала ковры. Отец сердился на нее за это.

– Люди ходят взад и вперед, когда не в состоянии контролировать свои чувства, – говорил он. – Ты должна быть выдержанной, как все из рода Лоренте.

Больше всего Аннелии хотелось сейчас узнать, не пострадал ли Алекс. Напуган ли он случившимся? Ведь он не робкого десятка.

– Витале, – пробормотала она, едва сдерживая слезы.

Он не стал задавать лишних вопросов, только сжал ее руку.

– Поговорим завтра. Позвоните, если вам что-нибудь понадобится.

Как только Витале ушел, Аннелия закрыла руками лицо и разрыдалась.

– Что за письмо вы получили?

Аннелия, ошеломленная, смотрела на шотландца, спокойно разгуливающего по дому, стараясь скрыть слезы. Никто никогда не видел Аннелию Лоренте плачущей. Интересно, как ему удалось выйти из комнаты?

– Скажите, что заставило вас так плакать? – продолжал шотландец.

В голосе его звучало волнение. Взгляд устремлен на письмо. Аннелия схватила послание, поднесла к свече и бросила обугленную бумажку в камин.

– Только так вы смогли помешать мне прочесть его, – сказал он.

– Хорошие манеры и уважение к чужим секретам вам не свойственны, – отреагировала девушка, вытирая слезы. – Как вы вышли из комнаты?

– Открыл замок. Так что было в письме?

– Вас это не касается, – ответила она резко. – Пожалуйста, оставьте меня.

Корт по-прежнему вопросительно смотрел на нее.

– Это не имеет к вам никакого отношения, – повторила Аннелия и тут же подумала: «Возможно, он был среди тех, кто сражался с моим братом?»

А она спасла ему жизнь.

Аннелия поднялась и, приподняв юбки, обошла стол. Но он рукой преградил ей путь к выходу.

– Дайте мне пройти, – в ярости прошипела она.

Он продолжал стоять, не сводя с нее глаз.

– Что вас так расстроило? – допытывался он.

– Дайте мне пройти, иначе я закричу. Он наклонился к ней.

– И кто придет вам на помощь? Витале? Что-то мужчин помоложе я здесь не заметил.

Он тысячу раз прав. Все работники ранчо отправились вместе с Алексом и теперь либо в плену, либо убиты.

– Я еще раз спрашиваю, вполне вежливо. Мое терпение может кончиться.

– Мое тоже.

– Я бы очень хотел, чтобы вы мне рассказали.

– А почему вас это интересует? – Ее удивление было вполне искренним.

– Может быть, мне не нравится, когда красивая леди плачет.

– И что вы сможете сделать? – спросила она ледяным тоном. – Решить мои проблемы? Уничтожить моих драконов?

Он нахмурил брови, как будто только в этот момент понял, что ему действительно не следует вмешиваться в ее жизнь.

– О чем вам на самом деле следует беспокоиться, так это о том, чтобы как можно скорее избавить нас от угрозы оказаться в руках ваших преследователей и покинуть мой дом. – Она нагнулась и прошла у Корта под рукой.

– Вы очень соблазнительны, когда злитесь, Анна, – сказал шотландец ей вслед.

Он снова назвал ее по имени. Какая наглость! Вернувшись к себе, девушка заперла дверь и попыталась собраться с мыслями.

Злость придала ей силы. Больше шотландец не увидит ее плачущей.

И когда завтра она вышвырнет его из дома, словно ненужный хлам, шотландец увидит перед собой настоящую принцессу, чьи предки были королями.

Глава 4

Корт лежал в кровати, уставившись в потолок, и никак не мог успокоиться. Теперь, когда он отправил послание своим сообщникам, ему оставалось лишь ждать. А ожидание для Корта было смерти подобно. А тут еще это письмо, из-за которого Аннелия пролила столько слез.

Что, черт возьми, в нем было?

Корт терпеть не мог загадок. К тому же ему давно хотелось узнать побольше об этой таинственной Аннелии. Но черта с два из нее что-нибудь выудишь. Да и из этого старика Витале тоже. Сейчас Аннелия наверняка спит. Но обстановка в ее комнате может кое-что прояснить.

Корт встал, оделся, вытащил из-под матраса большую иглу, которую обнаружил в ящике стола. С ее помощью Корт открыл замок в своей комнате, проникнет и в ее покои.

Аннелия лежала на животе под тонкой простыней. Волосы ее разметались по подушке. Густые, блестящие в лунном свете локоны очаровали его. Он с трудом сдержался, чтобы не коснуться их, однако заставил себя отвернуться и осмотреть комнату.

Все вещи были аккуратно сложены. Почти все отделаны кружевами. На полках стояли книги по математике, ботанике и даже астрономии, причем на четырех языках. Он посмотрел на книгу, лежавшую на столике у кровати, она была на греческом языке.

Изысканный застекленный шкаф, отполированный до такой степени, что в него можно было смотреть, как в зеркало, стоял в центре комнаты. В нем на стеклянных полках стояли фарфоровые статуэтки. Яркие, изящные, хрупкие, как она сама.

Они стоили больше, чем он мог заработать за год тяжелым трудом, рискуя жизнью.

Настроение у него поднялось, когда он обнаружил в ящике сборник эротических рассказов. Он усмехнулся. У леди Аннелии были свои секреты. Открывая ящики, Корт не очень беспокоился о том, что может разбудить ее. Если бы даже она проснулась, все равно ничего не могла бы сделать.

Рядом с книжками лежала толстая связка писем. Он вытащил их и подошел к окну, чтобы при свете луны прочесть. Все письма были от девиц, вероятно, из школы, которая называлась «Вин». Фамилии тех, кто писал письма, хорошо известны в мире, это были самые богатые и высокопоставленные семьи. Он удивился, как это Аннелии, даже при ее красоте и богатстве, удалось попасть в такое учебное заведение.

Корт решил положить письма на место, надеясь прочесть их при дневном свете, когда она отправится на прогулку верхом.

Аннелия сбросила простыню, и брови Корта поползли вверх при виде открывшегося ему зрелища. На ней была шелковая рубашка, отделанная дорогими кружевами. У него дух перехватило, когда Аннелия согнула колено.

У Корта жгло руки, ему хотелось погладить ее, провести ладонями по красивым формам, заставить ее потянуться к нему. Ему даже не удалось сдержать звук, вырвавшийся из глубины его груди.

Хотя она не проснулась, но проговорила что-то на каталанском и перевернулась на спину. Одна ее рука была откинута в сторону, другая лежала на груди. Грудь была совершенной формы. С трудом сдерживая стон, Корт сжал кулаки. Она прятала от мира не только свои восхитительные волосы.

Корта влекло к ней. Но раньше, представляя себе, как это может произойти, он видел, как заставляет ее поднять руки и погружается в нее, твердый и сильный. Погружается до тех пор, пока она не закричит от восторга и презрение в ее глазах не уступит место страсти.

Теперь же он мечтал о том, чтобы соблазнить ее, чтобы она позволила лизнуть ее золотистую кожу. Позволила войти в нее. Он будет спокоен, поскольку знает, что никогда не сможет сделать ее беременной.

Он провел рукой по брюкам. Но такая женщина не захочет близости с ним, а он ни за что не позволит себе силой овладеть ею.

Корт был негодяем. Он без малейших колебаний причинял людям невероятные мучения. Но даже он не мог позволить себе оставаться в доме наедине с невинной молодой девушкой, когда в мечтах своих уже совокуплялся с ней.

Он должен немедленно покинуть этот дом и отправиться на поиски друзей. Усилием воли Корт заставил себя отвернуться от нее. Засунул письма в ящик, с шумом закрыл его, втайне надеясь, что она проснется. Но она крепко спала.

Корт отправился на конюшню. Он не хотел брать лошадь Аннелии. И после долгих уговоров вывел на улицу большого жеребца, самого лучшего в конюшне. Найдя подходящее седло, Корт здоровой рукой, помогая себе той, что была в гипсе, попытался укрепить его. От напряжения в глазах замелькали черные точки. Он переоценил свои силы, но не хотел думать об этом.

Взглянув на окна дома, он увидел, как шевелится занавеска в ее комнате, словно прощаясь с ним. Стиснув зубы, Корт сунул ногу в стремя и попытался вскочить на коня.

Однако перед глазами замелькали черные точки, и Корт вернулся в дом.

Хирон, самый лучший конь, исчез. Лишь после нескольких часов поисков его обнаружили оседланным на лугу, где он развлекался с молодой кобылой, с которой, по планам хозяев, ему не положено было развлекаться.

Разъяренная, Аннелия направилась прямо в комнату шотландца, вошла и громко хлопнула дверью.

Шотландец открыл заплывшие глаза.

– В чем дело? – спросил он, перевернувшись на спину.

На полу были грязные следы. Кружевное покрывало испачкано.

– Купаетесь в грязи, Маккаррик? Неплохой способ отдохнуть!

Подложив здоровую руку под голову, приподнявшись на подушке, он смотрел на грудь Аннелии, при этом выражение лица у него было лукавым.

– Вы собирались ночью украсть коня? Я говорю «украсть», потому что так оно и было.

Корт махнул рукой, гипсовая повязка на ней тоже была в грязи.

– Я намерен был вернуть его вам.

– Именно поэтому выбрали самого дорогого жеребца? Мы обнаружили его оседланным и гуляющим без присмотра.

– Нет, я выбрал его потому... – Он недоговорил. – Забудьте об этом.

– Почему? – Как он мог уехать, не сказав ни слова благодарности? Но ведь она хотела, чтобы шотландец покинул ее дом. И все же ей почему-то это было неприятно.

– Я же сказал – забудьте, не думайте об этом.

До чего же он упрям, подумала Аннелия, а вслух произнесла:

– Я требую, чтобы вы сегодня же покинули мой дом!

– Но вчера я не смог усидеть на лошади и еле добрался до своей комнаты!

– Это ваше дело. Можете просто скатиться с горы. Со дня на день за вами придут наемники Паскаля, и тогда мне и моим людям не поздоровится.

– В отличие от ваших людей я могу целыми днями бегать как горный козел. Но сейчас у меня переломаны ребра и еще не зажили раны.

– Если вчера ночью вы смогли выбраться из дома, вам не составит труда его покинуть.

Шотландец скрестил руки, глаза его потемнели.

– И если у вас нет других возражений, Маккаррик... – продолжала Аннелия.

– Нет, – произнес он, не дав ей договорить.

– Вот и хорошо.

– Нет – в том смысле, что я не покину этот дом.

«Не теряй хладнокровия, не поддавайся желанию расцарапать его наглую физиономию», – успокаивала себя девушка.

– Вы покинете его, потому что это мой дом.

– И кто же меня заставит сделать это? Ваш старый слуга? Или дети? Я не видел здесь ни одного настоящего мужчины.

Это была чистая правда. Он не покинет дом, пока сам не захочет.

– Ведь я спасла вам жизнь, и если вы джентльмен, то должны выполнить мою просьбу.

– Если я выполню вашу просьбу, то окажется, что вы напрасно меня спасали. Так что уж лучше мне не быть джентльменом.

Глава 5

Если первое сообщение Паскаля содержало только информацию, то второе было приговором. Ошеломленная, Аннелия стояла у стола, сжимая в руках письмо, которое стало влажным от ее ладоней.

Последние четыре дня были более волнующими, чем даже те, когда в ее школу приезжала карета, запряженная шестью лошадьми. Когда приезжал экипаж, никто не обращал на него внимания. Это означало, что кого-то из девиц увозили на день или два. Но, увидев карету, приходили в неописуемый ужас, рассматривая через окна семейный герб.

Появление большой кареты означало, что жизнь одной из девиц резко изменится. Так, как это произошло с Аннелией.

А теперь ее ждал Паскаль. Положение усугублял шотландец, бродивший по всему дому. Аннелия старалась не попадаться ему на глаза.

Генерал требовал, чтобы Аннелия присоединилась к нему на следующий день, и свадьба должна была состояться в конце недели.

Аннелия бросила письмо в камин, потом долго ходила по комнате, пока не устала. Она вспомнила, как, приехав ненадолго из школы, бродила по комнате. Отец с болью в глазах наблюдал за ней.

– Элизабет обычно делала то же самое, – произнес он.

И неудивительно, все говорили, что Аннелия – копия матери.

Когда она впервые попала в школу, одна из старших девочек шепнула другой:

– Посмотри на нее. Она из Кастилии.

Совсем еще юная, Аннелия не понимала, почему девочки смотрят на нее с таким уважением. Они не знали, что ее мать обнаружили в объятиях их бывшего конюха еще до того, как она вышла замуж за Лоренте, и после замужества тоже.

Аннелия невольно коснулась колье на шее. Оно ей о многом напоминало.

– Почему вы ходите взад-вперед?

Девушка вздохнула, стараясь не выдать своей досады, и посмотрела на шотландца. Она хотела уйти, но ей надоело прятаться в собственном доме, надоело терпеть этого наглеца, и она решительно села за стол.

– Что вы здесь делаете? – ответила она вопросом на вопрос.

– Захотелось выпить. Я подумал, что у вас наверняка есть виски.

Аннелия закрыла глаза, стараясь вернуть себе самообладание. Когда она их открыла, он стоял у шкафчика и с шумом открывал хрустальные графины, пытаясь по запаху определить качество напитка.

– Не лучше ли прочесть надписи, чем нюхать по очереди все графины? Конечно, если вы умеете читать.

– При таком освещении эти надписи трудно прочесть, – спокойно объяснил он.

Он прав. Аннелия купила их в Париже для Алекса, придя в восторг от выгравированных на них надписей, но скоро поняла, что их трудно прочесть даже при дневном свете.

Шотландец наконец нашел понравившийся ему напиток, налил солидную порцию в хрустальный стакан и поставил его перед Аннелией. Затем налил себе и, держа стакан, опустился в огромное кресло по другую сторону стола.

Аннелия вдруг заметила, что шотландец побрился. Как это ему удалось? Он нашел бритвенные принадлежности ее брата? И гипсовая повязка исчезла. Скорее всего остатки гипса у него под кроватью. Безмозглый нахал...

Однако после того, как она прочла письмо Паскаля, у девушки не осталось сил возмущаться, и сейчас она наблюдала за тем, как отражается в хрустале пламя свечей. Наконец он сделал первый глоток и с удовольствием вдохнул исходивший от напитка аромат.

Аннелия подняла стакан и взглянула на шотландца. Тот усмехнулся, видимо, был уверен, что она откажется пить.

Аннелии очень хотелось убрать усмешку с его лица. А почему, собственно, ей не выпить? Хотя раньше никогда не пила спиртного. Она вообще не делала того, чего ей не следовало делать. И в результате стала невестой генерала Паскаля.

Аннелия сделала несколько глотков и почувствовала, как огонь обжег внутренности.

Правила приличия требовали; чтобы девушка остановилась. Но она выпила все до последней капли.

– Будьте осторожны, – промолвил шотландец, снова наполнив ее стакан. – Женщина, которой нравится виски, может покорить мое сердце.

– И это все, что вам нужно от женщины?

– Нет, не все. Еще походка.

Он, говорил, как всегда, тихо, но сейчас в его голосе звучали теплые нотки. Девушка улыбнулась.

Корт произнес на английском фразу, которую она не смогла понять, и как-то странно взглянул на нее. Аннелия свободно владела английским, французским и испанским. Почему же она не поняла? Это задело ее за живое.

Шотландец внимательно посмотрел на нее. Аннелия слегка покраснела. Вдруг он спросил:

– Как называется камень, который вы носите на шее?

– Оливин. – Она провела рукой по колье.

– Никогда не видел такого оттенка. Он золотисто-зеленый. В тон ваших глаз.

Аннелия смутилась.

– Он принадлежал моей матери. Говорили, что это любимый камень Клеопатры.

– У вас есть что-то общее с Клеопатрой?

– Я не сказала, что мне этот камень нравится, – резко возразила она.

Он удивленно вскинул брови и сменил тему.

– А кому принадлежит виски, которым я наслаждаюсь? Вашему отцу?

– Нет. Отец давно умер.

– Значит, вашему брату? Этому великану хулигану, чьи вещи я ношу?

– Он вовсе не хулиган, – возмутилась Аннелия.

– Это такое выражение. Я не хотел его обидеть. Покраснев, Аннелия поднесла стакан к губам.

– Да, ему.

– И куда же он направился, оставив вас в одиночестве?

Она поставила стакан на стол. Ей казалось, что рука ее дрожала.

– Уехал по делам. В конце недели вернется.

– В конце недели? – В голосе его звучало недоверие.

– Совершенно верно, – с раздражением бросила она.

– Вы говорите по-английски, будто это ваш родной язык. На французском, немецком – это понятно. Но английский – язык королей.

– Я училась за границей и там выучила его. В благородном обществе он является языком общения.

На самом деле ей пришлось выучить английский, чтобы общаться со своими сверстницами в школе. Девочки из Британии и Америки на других языках ничего не понимали. Хуже всего было то, что янки пользовались сленгом и идиомами, зачастую непонятными.

– В какой школе вы учились? – спросил шотландец.

– В элитной. Вряд ли вы слышали о ней.

– И все же в какой?

– Школа называется «Вин».

– А, «Вин», это в окрестностях Парижа, в Фонтенбло.

Аннелия была поражена. Откуда он знает?

– Для аристократок и богатых наследниц, – усмехнувшись, добавил он.

– Да, – подтвердила Аннелия.

Вспомнив о школе, Аннелия затосковала по тому времени. Жизнь тогда была гораздо проще. Ей нравилось в школе, нравилось приобретать новые знания, но больше всего ее радовало ощущение связи со всем миром.

К сожалению, она слишком мало видела в своей жизни. Бывала только в Париже. Даже к морю не ездила. Шотландец, добираясь в Андорру, и тот многое повидал.

– В школу «Вин» действительно принимали девушек только высокого происхождения, – подтвердила Аннелия.

К самой Аннелии в школе отнеслись весьма сдержанно. Она была не так близка к трону, как это представлял себе генерал Паскаль. Но она состояла в дальних родственных отношениях с восемью королями и королевами.

– Однако вы родились и воспитывались в архаической Андорре.

Она должна была предвидеть, что он доберется до сути.

– А с чего вы взяли, что я воспитывалась здесь?

– Я слышал, как вы говорили с людьми на каталанском языке. Вы, наверное, использовали его только в Андорре?

Она хотела посетить другие страны, где говорили на этом языке, но отец ей не разрешил.

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Эта страна почти не изменилась со времен Средневековья, в том числе и ее язык.

– По-вашему, я говорю на средневековом диалекте? Он откинулся на стуле и кивнул.

– А вы, будучи родом из Шотландии, сразу узнали древний язык, – не без ехидства заметила Аннелия.

– Вот и получается, что жители Шотландии не так уж сильно отличаются от жителей Андорры.

– Но я родом из Кастилии, – с гордостью возразила Аннелия.

– Значит, в вас течет горячая кровь Кастилии? И драгоценность Клеопатры на шее. – Он не спускал с нее глаз. – Потрясающе!

Она ушам своим не верила. Откуда ему это известно? Ведь он ее совсем не знает. Наверное, провоцирует ее, чтобы посмотреть, какова будет реакция.

Аннелия сидела за столом с шотландцем, ее врагом номер два после Паскаля, вовсе не потому, что это ей доставляло удовольствие. Она хорошо помнила, что он собой представляет. Из-за таких, как он, готовых убивать за деньги, у генерала оказалось достаточно сил, чтобы заставить ее подчиниться его воле.

Выпитое виски придало Аннелии смелости, и она решила попытаться использовать шотландца.

Что, если он и его люди за вознаграждение согласятся ей помочь? В конце концов, она может соблазнить его.

Прежде чем подойти к шотландцу, Аннелия для храбрости глотнула еще виски. Когда девушка остановилась перед ним, он поднялся, немного удивленный.

Аннелия ощутила исходившее от него тепло. Он был таким огромным, таким могучим! Его близость возбуждала молодую женщину.

Их взгляды встретились, глаза шотландца вспыхнули огнем всепоглощающего желания.

Вспомнив, как по вечерам вели себя девицы на парижских мостах, Аннелия провела руками по его груди. Дыхание шотландца участилось.

– Маккаррик, – прошептала она, – я вам нравлюсь? Он скользил взглядом по ее лицу.

– В настоящий момент вы мне очень нравитесь.

– Вы хотите быть моим... другом? – Аннелия запустила пальцы в его густые темные волосы.

– И другом тоже, – хрипло произнес он.

– Могу я вам доверять? Он кивнул.

– Я буду нем как рыба.

– А если я попрошу вас мне помочь?

– Анна, я выполню любую вашу просьбу.

– Маккаррик, поцелуйте меня. Он вздрогнул.

Ее горячее дыхание коснулось его уха.

Корт привлек ее к себе и запечатлел на ее губах долгий страстный поцелуй.

Аннелию бросило в жар. В этот момент молодая женщина забыла о приличиях, забыла обо всем на свете.

Корт начал расстегивать ее блузку. Однако Аннелия схватила его за руку. Он потерся лицом о ее грудь.

Корт усадил ее на стол, оказавшись у нее между ног. Ее юбки были задраны до самых подвязок.

– Дайте мне посмотреть на ваши замечательные волосы, – шепнул он ей на ухо, – я знаю, какое сокровище вы прячете. Я видел их.

Она не поняла, где и когда он мог их видеть, но он поцеловал ее грудь, и она застонала от наслаждения. Тогда он стал распускать ее волосы, но вдруг весь напрягся, отодвинулся и отпустил ее.

– Что случилось? – произнесла Аннелия на испанском. Открыла глаза и повторила то же самое на английском.

В этот момент она услыхала топот копыт. Всадники въезжали во двор.

– Оставайтесь тут, – приказал он. – Заприте за мной дверь и ни в коем случае не выходите из комнаты. Вы меня поняли?

Выражение его лица резко изменилось, на нем появилась ярость. Аннелия молчала. Корт схватил ее за плечи.

– Анна, вы меня поняли?

–. – Она услышала мужские голоса и стук во входную дверь. Говорили на шотландском.

– Мы разыскиваем Кортленда Маккаррика! – голос одного из мужчин.

– Они выбрали не самое удачное время, – попытался он пошутить.

Кто они такие? Мысль о том, что еще какие-то шотландцы будут бродить по ее владениям, возмущала Аннелию. Она молила Бога, чтобы Витале в это время не вышел во двор.

Аннелия испытала стыд. Дрожащими пальцами застегнула блузку и отвернулась от него.

– Еще какие-то шотландцы? – спросила она.

– Да. Мы останемся здесь, пока я не буду в состоянии ехать верхом.

– Останетесь? А кто разрешал им находиться здесь, в этих горах? Вы скажете им, чтобы они покинули этот дом.

– Как всегда, хотите командовать. Когда-нибудь вы узнаете, что я не воспринимаю чужих приказов. Вам также следует знать, что такие мужчины, как я, не любят, когда такие девицы, как вы, пытаются с ними играть.

Она была неприятно поражена его словами.

– Но их никто сюда не звал! – запальчиво крикнула Аннелия, понимая, что совершила ошибку.

– Вы говорили, что мне тут тоже не рады, но только что были готовы пригласить меня в свою постель!

– Ничего подобного! Поцеловаться – еще не значит лечь с мужчиной в постель.

– Не вообще с мужчиной, а со мной. – Он придвинулся к ней, и она ощутила исходивший от него жар.

– А этого я точно не собиралась делать.

Его губы скривились в усмешке. Он обнял ее и привлек к себе.

– Я намерен был овладеть вами прямо на этом столе, как животное. Ведь именно так вы меня однажды назвали.

– Против моей воли?

– Нет, вы молили бы меня сделать это.

Он коснулся ее нежной шеи. Аннелия учащенно дышала. Куда девалось ее возмущение? Его слова заставили ее представить себе, как он целует ее губы и ласкает ее грудь.

Когда он отошел от нее, взгляд его был совершенно холодным.

– Корт! Ты здесь? – донесся голос снаружи. – Есть кто-нибудь в доме?

Корт глубоко вздохнул, сдвинул ее ноги и опустил юбки с таким видом, словно делал это каждый день много лет подряд. Странно, но этот жест показался ей более оскорбительным, чем все, что он делал до этого.

– Послушайте, мы здесь пробудем не очень долго. Всего пару дней, так что не стоит волноваться. – Он повернулся и направился к двери.

– Можно верить вашему слову? – прошептала Аннелия.

Корт вернулся, приподнял ее голову, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.

– Запомните, Аннелия. Никогда не верьте моему слову. Иначе горько об этом пожалеете.

– Я не хочу, чтобы они находились в моем доме. Да и вы тоже, – едва слышно произнесла девушка.

Глаза его потемнели.

– Единственное, на что мы реагируем, – это сила. – Он оглядел ее с головы до ног. – А у вас ее нет.

Глава 6

Проходя через весь дом к входной двери, Корт пытался сообразить, что с ним только что произошло. Глядя в ее глаза, на ее полные губы, ему трудно было сосредоточиться, но он хорошо понимал, что она не хотела его. Во всяком случае, вначале. Она действовала по плану, и это было ему неприятно.

Потом она потеряла контроль над собой, и это тешило его гордость. Боже, ведь он сказал ей правду. Он мог овладеть ею прямо там, на столе. И сделал бы это не колеблясь.

А сейчас Корт был в ярости. Он действительно хотел близости с ней, в то время как у нее была какая-то цель. Корт надеялся это выяснить в самое ближайшее время. Постояв у входной двери, чтобы успокоиться, Корт открыл ее и увидел своих пятерых друзей.

– Корт! – воскликнул Гевин Маккрил, самый старший. – Как приятно снова увидеть тебя.

Когда Гевин взял его за плечи, Корт поморщился и здоровой рукой хлопнул приятеля по спине, потом еще раз, пока тот его не отпустил.

Мактирни, одноглазый гигант, осмотрел его и, приветствуя, стукнул в грудь.

Корт внимательно смотрел на него. Мактирни проявил больше чувств, чем обычно. Нилл, его кузен, стукнул Корта по спине, Лайам, самый молодой, хотел последовать его примеру, но Корт взглядом остановил его. Фергюс, по прозвищу Спящий шотландец, выглядел вполне бодрым и тоже радовался встрече.

Корт провел их в гостиную, и вел себя так, будто был здесь хозяином.

– А где остальные? – спросил Корт.

Нилл схватил аппетитную грушу из вазы с фруктами, когда они проходили через холл. В свои девятнадцать он все еще продолжал расти и мог съесть в день вдвое больше того, что весил сам. Откусив грушу, он ответил:

– Они разыскивают твое тело, чтобы родственники могли его похоронить.

– Ценю такую заботу. – Корт опустился на стул, чувствуя себя ослабевшим после энергичных приветствий. Зато это помогло ему выбросить из головы Аннелию. – Вы были уверены, что я погиб?

– Мы преследовали эту парочку рехасадос, – объяснил Фергюс, усаживаясь в кресле, – и убедили их поговорить с нами. Они сказали, что убили тебя.

– Они были в этом уверены. Вы избавились от них? Теперь на нашем счету сорок семь.

– Сорок семь и даже еще больше, – произнес Гевин. – Надеюсь, ты сказал им, что мы собираемся отомстить?

– Сказал, но это не произвело того впечатления, на которое я рассчитывал. Сейчас я вполне удовлетворен, после того, что услышал.

Нилл подошел к буфету и стал рассматривать стоявшие там вина.

– После того как мы получили твое сообщение, я отослал остальных в домик контрабандистов и велел ждать нас там.

Нилл должен был принять на себя командование группой, если бы что-нибудь случилось с Кортом. Корт кивнул, одобряя решение Нилла. Они наткнулись на заброшенный домик контрабандистов, когда искали удобные перевалы на границе с Францией. В доме остались покрытые пылью ящики с серебром, фарфором и хрусталем, за которыми контрабандисты, вероятно, не смогли вернуться.

– Я привез твои вещи, – сказал Нилл. – Я вижу, ты не испытываешь недостатка в одежде, но, уверен, ты тосковал по своему оружию.

– Ты даже представить себе не можешь, как тосковал.

Услышав, что приближаются всадники, он подумал, что это люди Паскаля разыскали его. И пришел в ужас от сознания, что не сможет защитить от них Аннелию.

– И чей же это дом? – спросил Нилл.

– Одной девицы из Андорры, – ответил Корт, опасаясь, как бы друзья не заметили, что он не совсем в форме. Ни схватка, ни насилие никогда не лишали его самообладания.

– Она хорошенькая? – спросил Нилл, внимательно посмотрев на Корта. Видимо, догадался.

– Да, – ответил Корт.

Несколько минут назад эта очаровательная женщина прижимала его к себе. Но если она намерена манипулировать им... На лице у него отразилось возмущение, и он заметил, что друзья смотрят на него с подозрением.

– Она нашла меня, полумертвого, на берегу реки и притащила сюда. В доме нет ни одного молодого мужчины.

– Притащила тебя? Она, должно быть, мощная дама?

– Нет, очень хрупкая. Даже ветер может сбить ее с ног. Она привязала меня к с своей лошади, и та притащила меня на эту гору. – Заметив пытливый взгляд Нилла, Корт сменил тему: – Слышали ли вы какие-нибудь новости?

Нилл взял бутылку вина и свистнул, когда прочел надпись на этикетке.

– Мы слышали, что сюда собираются прийти испанцы в поисках своих дезертиров. А также французы.

– Грядут невеселые времена. – Корт постоянно возмущался отсутствием сопротивления вторжению. Андорра, конечно, маленькое государство, но ее расположение имеет важное стратегическое значение, и генерал Паскаль это прекрасно понимает.

– Откуда такие сведения?

– От Отто, – ответил Гевин.

– Отто? – удивился Корт. – Почему вдруг он решил общаться с нами?

Гевин, помолчав, ответил:

– Он опять весь надулся от важности.

– Он всегда такой.

Именно поэтому Корт расстался с прусской компанией несколько лет назад и организовал свою собственную группу.

– А что на этот раз? Шестьдесят против пяти сотен?

Отто постоянно заключал контракты на невыполнимые задания. Так можно было заработать большие деньги, рискуя при этом расстаться с жизнью.

– Вполне возможно, – произнес Нилл, ставя на место бутылку и беря следующую. Судя по выражению его лица, эта была еще дороже. Нилл не являлся экспертом в области вин, но мог определить стоимость не только вина, но чего угодно.

– И он приходит к нам с протянутой рукой? – Корту эта ситуация не нравилась.

Некоторые его люди готовы взяться и за грязные дела, лишь бы заработать.

– Мы могли бы восполнить то, что потеряли здесь, – сказал Гевин.

Корт упрямо покачал головой:

– Мы пока ничего не потеряли.

– Терпеть неудачу может каждый, ничего зазорного в этом нет, – заявил Нилл. – Вот и тирольские стрелки тоже остались без заработка.

– В районе неспокойно. Никто не хочет встретиться лицом к лицу с Паскалем, особенно после того, что он сделал с тобой.

Нилл бросил взгляд на Корта:

– А здорово они тебя отделали?

Корту до сих пор не верилось, что он жив.

– Сначала они, потом река, – сказал Корт. – Почти ослепший, я свалился в воду, и меня несло течением между камней. Вся голова была разбита в кровь.

– Рука тоже пострадала, ты пользуешься только одной, – заметил Нилл.

– Я сломал ее. Наложили шину и гипсовую повязку. Надеюсь, через неделю смогу ездить верхом.

– Шину? – недоверчиво переспросил Нилл. – Шины и гипс – это для детей и девиц, когда они падают со своих пони.

– Она наложила шину, когда я был без сознания, – ответил Корт и нахмурился, увидев, что Нилл направился к столу с открытой бутылкой и несколькими стаканами. Наверное, не следовало распивать такое дорогое вино.

– И долго ты был без сознания? – спросил Нилл, наполняя стаканы.

– Двое суток.

Корт предпочитал виски, однако налитый стакан взял.

– Удивительно, что за все это время Паскаль так и не нашел меня.

– Он, конечно, рыскает по окрестностям, но не так тщательно, как раньше, – сказал Нилл, – потому что занят. Говорят, нашел себе невесту, испанскую аристократку королевских кровей. Женитьба на ней позволит ему претендовать на Испанию.

Гевин выпил и продолжил тему:

– Говорят, невеста без ума от Паскаля.

– В таком случае они стоят друг друга, – подытожил Корт.

– А где девица, которая накладывала шину? – спросил Лайам.

– У себя в комнате, и скорее всего останется там до утра.

– Ты довел ее до полного изнеможения и она не может подняться с постели? – лукаво глядя на Корта, спросил Лайам.

– К сожалению, это не так. Нилл удивленно поднял брови.

– Нашлась девица, которая устояла перед Кортом Маккарриком? Да быть этого не может!

Корт шумно вздохнул:

– В горах Андорры все бывает:

Друзья Корта обыскали винный погреб, разбросали книги, поживились запасом табака. Корт подозревал, что побывали они и в кладовке. За два часа они опустошили двенадцать бутылок вина. Корт обнаружил, что из-за потери в весе опьянел сильнее, чем обычно.

Он поставил на стол последний стакан, когда услышал скрип входной двери.

– Я сейчас вернусь. – Корт вскочил со стула. Догнав Аннелию, схватил ее за плечи.

– Куда это вы собрались?

– Поищу место, где можно спокойно поспать. – Аннелия попыталась высвободиться из его рук.

– Вряд ли вам это удастся, – буркнул он, отпустив ее.

– Вы смеете распоряжаться в моем собственном доме? – возмутилась девушка.

– Да, – спокойно ответил Корт.

Нервничая, Аннелия пригладила волосы. Они были собраны в пучок, но не такой тугой, как раньше. Корту показалось, что она все еще немного пьяна.

– Одно дело оставаться в доме с беспомощным пациентом, и совсем другое – с бандой наемников.

– Аннелия, но вы же их даже не видели. – Корт взял ее за руку.

– Что вы делаете, Маккаррик? – воскликнула она. Корт повел девушку за собой и, войдя в гостиную, объявил:

– А вот и хозяйка этого дома, леди Аннелия Лоренте. Мужчины встали, Аннелия во все глаза смотрела на этих великанов, а они, прищурившись, рассматривали ее. Когда Корт уселся, мужчины подошли к ней.

– Хорошенькая – слишком слабо сказано, – проговорил Нилл.

Корт пожал плечами и взял стакан с вином.

Представившись, Гевин поцеловал ей руку и провел по ней пальцем, не сразу отпустив. Корт разозлился и пожалел, что привел девушку сюда. На своем языке Гевин посоветовал приятелям коснуться ее руки.

Они последовали его совету, а Лайам воскликнул:

– У вас такие нежные маленькие ручки!

Один только Нилл стоял в стороне.

Происходящее напугало Аннелию. И Корта это нисколько не удивило. Не говоря уже о том, что все его друзья были настоящими исполинами, у Фергюса не хватало нескольких пальцев, а у Мактирни был выбит глаз.

– Аннелия, – обратился к ней Нилл, – мы очень благодарны вам за разрешение остановиться в вашем доме.

– Наше присутствие здесь вовсе не желательно, леди Аннелия ждет не дождется, когда мы отсюда уберемся, – произнес Корт.

Аннелия вздернула подбородок.

– Прежде всего, мистер Маккаррик, я должна заботиться об обитателях этого дома, а для них представляет опасность то, что вы здесь находитесь, если даже больше не связаны с генералом Паскалем.

– Весьма благородно с вашей стороны. Но почему вы не скажете им то, что говорили мне раньше? Вы говорили, что наше пребывание здесь грозит вашей репутации.

– Разумеется, это тоже важно: если моя репутация пострадает, я не смогу заключить тот брак, на который рассчитываю.

– Корт, она совершенно права, – вмешался Нилл.

– Вы хотели о чем-то попросить меня вечером, так попросите сейчас.

Аннелия промолчала и отвернулась.

– Возможно, утром вам будет удобнее изложить вашу просьбу. И мы сможем выслушать ее, если останемся здесь.

– Хорошо, оставайтесь. Поговорим с вами, когда вернусь...

– Вы тоже оставайтесь тут.

Аннелия поправила цепочку на шее, при этом выглядела такой несчастной, что Корту стало жаль ее. Его приятели в замешательстве наблюдали за ними.

Она судорожно сглотнула и тихо повторила:

– Оставайтесь, а утром встретимся.

– Идите спать, Аннелия, – бросил Корт. – Вам надо хорошенько отдохнуть после беспокойной ночи.

Помедлив, Аннелия вышла.

– Что с тобой, Корт? – спросил Нилл.

– Не приставай ко мне. Она совсем не такая беспомощная, какой кажется. Всю эту неделю она оскорбляла меня.

Нилл с недоверием посмотрел на него.

– Она расчетливая, – продолжал Корт, – и сегодня пыталась использовать меня, испытывая на мне свои чары. – Корт понимал, что, обладай она хоть каким-то опытом, он не устоял бы. – Это было нечестно.

Нилл укоризненно покачал головой:

– Впервые вижу, чтобы ты так ужасно обращался с женщиной.

– Это потому, что ты не встретился с такой, как она. Высокомерной и надменной. Завтра сам убедишься в этом.

Глава 7

Аннелия проснулась до рассвета и начала вспоминать все, что произошло прошлой ночью. Она знала о нескольких отвратительных чертах своего характера, передавшихся ей по наследству. Теперь она узнала нечто новое: после выпитого виски от поцелуя или прикосновения мужчины к груди она теряла рассудок.

И сегодня утром ей придется просить о помощи этого грубияна на глазах у его соратников. Аннелия знала, что, согласившись помочь, он заставит ее пройти через унижение.

Аннелия не была уверена, что может рассчитывать на помощь Корта. Еще до восхода солнца придется вытащить Витале из постели и велеть ему оседлать ее лошадь. Сегодня ей предстоит встреча с Паскалем, и если шотландец не согласится помочь ей, она уедет. Оставит свои вещи в конюшне, чтобы в случае необходимости взять их с собой.

Но Витале категорически воспротивился ее плану, даже если ей не удастся уговорить наемников оказать ей помощь.

Старый опытный Витале опасался того, что такой монстр, как Паскаль, может сделать с ней в свадебную ночь. Однако Аннелия этого не боялась. Ей понравилось целоваться, даже с таким неотесанным парнем, как шотландец, которого она презирала. О Паскале же говорили, что он прекрасно одет и чистоплотен.

Аннелия вернулась в свою комнату до того, как наемники встали, тщательно оделась и заколола волосы. И как только услышала шум, спустилась вниз.

Зайдя в гостиную, она с трудом сдержала возглас возмущения. Их ботинки валялись на столе вместе с остатками еды, в комнате было темно от табачного дыма.

На полу валялись пустые бутылки. От дорогой коллекции вин ничего не осталось.

– Доброе утро, джентльмены! – Аннелия с трудом выдавила улыбку.

Они направились к ней, однако она быстро отошла к двери и завела руки за спину, чтобы они не смогли ее приветствовать, как накануне.

– Надеюсь, вы хорошо выспались?

– Да. Большое спасибо за гостеприимство, – сказал тот, которого, как она предполагала, звали Нилл.

Они представлялись ей прошлым вечером, но все их имена звучали для нее одинаково. Самым странным было то, что все их фамилии начинались частицей «Мак».

– Не будем попусту тратить время, – проворчал Маккаррик, – излагайте свою просьбу.

Он выглядел усталым, глаза покраснели. Аннелия опять заставила себя улыбнуться.

– Конечно, мистер Маккаррик. Ваши советы всегда бывают... живительными.

Брови у него приподнялись.

– Теперь они живительные? – переспросил он. – А что вы говорили раньше? Да, я вспомнил. Вы говорили, что у моих друзей недостаточно деликатности.

Она почувствовала, что краснеет. Его друзья были смущены. Аннелия ненавидела этого человека. Но она сделает все, чтобы помочь Алексу. «Помни об этом, Аннелия», – уговаривала она себя.

– Я хотела просить вас помочь мне и моей семье. Разумеется, за вознаграждение.

Корт усмехнулся:

– Каким образом?

– Мой брат, Александр Лоренте, оказался в плену у Паскаля. Это мой единственный родственник. Я заплачу вам больше, чем Паскаль, если вы освободите его.

– С чего вы взяли, что он еще жив? – спросил Корт. Эта страшная мысль повергла Аннелию в ужас, однако она не подала виду.

Старший наемник прошипел что-то на непонятном ей языке.

– Это вполне разумный вопрос, – со злостью ответил Маккаррик.

Она понятия не имела, как надо разговаривать с этими людьми. Ее обучали хорошим манерам, умению вести светскую беседу за столом, но общению с бандитами ее не учили. Ее идея соблазнить Маккаррика поцелуем была смехотворной, но если сама Аннелия была такой, как о ней говорили, то непонятно, почему у нее ничего не получилось?

– Он жив, потому что представляет собой ценность для Паскаля. Здешние люди любят его и сделают для него все, что угодно. Генерал будет использовать его для достижения своих целей.

– Генералу это не нужно. Он сам добивается своих целей, – заявил Корт, – терроризирует людей и добивается покорности.

– Он терроризирует людей? – переспросила Аннелия, сделав ударение на слове «он». – Или его лакеи?.– Аннелия тут же пожалела о сказанном.

Губы Корта тронула ироническая усмешка.

– Торопитесь, Аннелия. Мы пробудем здесь всего несколько дней.

Этот кретин собирается командовать ею в ее собственном доме!

– Но я вам заплачу.

– У вас есть деньги?

– Нет, но у меня есть драгоценности. Он снисходительно взглянул на нее.

– И где мы их можем продать?

– У меня есть наследство. Если вы освободите Алекса, он сможет это сделать.

– Вряд ли вашего наследства хватит, чтобы заплатить нам за работу.

– Это потому, что у вас небогатое воображение.

Когда Нилл и двое других усмехнулись, она опять заставила себя прикусить язык.

– Возьмите все, что вам понравится. Я уверена, что вы сможете найти здесь то, что вас удовлетворит.

– Все, что угодно? – переспросил Корт.

Нилл покачал головой и вышел. Остальные четверо последовали за ним.

– Назовите вашу цену, мистер Маккаррик. Я вам заплачу.

– Тогда договорились. – Он смерил ее наглым взглядом. – Мне нужны вы.

– Не поняла?

– Неужели? Вчера вы были готовы целовать меня, чтобы добиться своей цели. И не только целовать. А сегодня не хотите?

В глазах ее вспыхнул огонь ненависти.

– Я освобожу его. Но вы должны со мной переспать. Таково мое условие.

– В доме есть материальные ценности, которые могут удовлетворить даже вас.

– Вы имеете в виду «даже такого, как я». Забудьте об этом. – Он развернул газету, положил ноги на стол и сделал вид, будто собирается читать. – Единственное вознаграждение, которое меня устроит, – это вы!

Разгневанная, Аннелия сдвинула брови. На Маккаррике были ботинки Алекса, и они лежали на ее столе. Этот стол принадлежал ей и Алексу. Они оба, она и ее брат, который был ей ближе, чем отец, каждое утро завтракали за этим столом. Теперь Алекса нет. И некому ей помочь.

Остальные мужчины вернулись и сели. Вид у них был хмурый.

Уткнувшись в газету, Корт положил ногу на ногу, и Аннелия заметила бутылку, стоявшую у его ног. Она узнала ее, так как ее заполнили в год бракосочетания Алекса с его любимой Мариэттой и берегли как сувенир. Ее хранили для того, чтобы откупорить в честь рождения их первого ребенка.

Бутылка стояла на столе, откупоренная, но почти полная, забытая ими в поисках другого напитка. Аннелия приблизилась к Маккаррику, взяла бутылку и вылила содержимое на голову шотландцу. Хрип из его горла становился все громче и громче, и когда бутыль оказалась пустой, Аннелия выпустила ее из рук. После этого на каталанском языке, не обращаясь ни к кому конкретно, Аннелия сказала, что это вино ей было очень дорого и что все они могут катиться к чертовой матери.

Дедушкины часы пробили восемь. Приподняв край юбки, Аннелия грациозно прошла по комнате, взяла свои перчатки, лежавшие на столике у двери, и поторопилась в конюшню.

Ей надо было уезжать.

Мактирни и Нилл не отпускали его до тех пор, пока через окно не увидели, что она на лошади ускакала со двора. Сам Корт был настолько шокирован, что не сразу понял, что она сделала. Потом, когда он захотел кинуться за ней, Мактирни схватил его за руку, а Нилл за другую.

Освободившись от них, он увидел направленный на него укоризненный взгляд кузена.

– Что с тобой происходит, Корт?

– Со мной? – возмутился Корт. – Ты разве не видел только что, как эта самая надменная в мире женщина вылила мне на голову бутыль вина?

– Ты заслужил это. Она попросила нас о помощи, а ты как себя повел?

– И мы отказали ей, – Гевин. – Мы, конечно, не всегда делаем добрые дела, но я никогда не видел столько богатства, сколько в этом доме. Она могла заплатить нам так же, как и другие.

Корт вытер лицо рукавом.

– Если вы не поняли, то могу вас уверить, что эта женщина никогда ни о чем не просит. Она послала нас ко всем чертям. – Он тряхнул головой, и капли вина разлетелись по всей комнате. – И все-таки я намерен ей помочь. Думаю, Нилл, ты это сразу понял. Я просто хотел немножко подразнить ее.

Нилл недоверчиво посмотрел на Корта.

– Мне приходилось видеть, как ты спокойно сворачивал шеи и перерезал горла. Но ты никогда не проявлял жестокости по отношению к слабым. Особенно к женщине. Ее единственный родственник в плену у этого бандита, а ты не придумал ничего лучше, как дразнить ее.

Корт провел рукой по новой шишке на голове, которая образовалась от удара бутылью.

– Видит Бог, я ведь сказал, что вытащу его оттуда.

– Конечно, – усмехнулся Нилл, – ты ведь засадил его туда.

Глава 8

Когда Аннелия добралась до деревни Ордино, то услышала только лай собак. Хотя был еще ранний вечер, она не увидела ни души. Аннелия направила лошадь к самому большому зданию в деревне, построенному из огромных камней. Она уже видела этот дом, и ей хотелось узнать, что случилось с людьми, которые владели им в прошлом.

Как только она подъехала ко входу, из дома вышел мужчина. По татуировке у него на руке Аннелия поняла, что это рехасадос.

Аннелия слышала об этих легендарных убийцах, о том, что они еще более жестоки, чем шотландские наемники. Без лишних слов мужчина снял ее с лошади.

Пока он снимал ее багаж, какой-то лохматый дезертир в испанском мундире увел лошадь. Она хотела сказать, как следует ухаживать за лошадью, но рехасадос щелчком пальцев подозвал ее к себе. Собрав все свое мужество, Аннелия направилась к нему, всем своим существом ощущая исходившую от него опасность.

Женщины в долине говорили, что по лицу рехасадос невозможно определить, что он намерен делать в следующий момент. Одна из них рассказывала, что ее сестра поняла, что ее собираются насиловать, лишь когда ее повалили на землю.

Взяв Аннелию за руку, рехасадос повел ее по ступеням к двери, ведущей в плохо освещенное здание. Она успокаивала себя тем, что рехасадос всегда исполняют приказы, даже когда вынуждены рисковать жизнью, а Паскаль, безусловно, велел им не трогать ее.

Они поднялись по еще одной темной лестнице и вошли в комнату, крайнюю в длинном коридоре. Выбросив содержимое сумки на кровать, рехасадос просмотрел все ее платья и, ни слова не говоря, вышел из комнаты, оставив дверь незапертой.

Глубоко вздохнув, она осмотрела просторную комнату с большим количеством ковров и свечей. Окна выходили на освещенный фонарями двор.

Она смыла с себя дорожную пыль, обнаружив кувшин с водой, сменила покрывшееся грязью платье и поправила прическу. Затем сложила вещи в сумку и повесила на вешалку изрядно помявшиеся платья. После этого Аннелия села на край кровати и стала ждать, сама не зная чего.

Примерно через час дверь открылась и на пороге появилась девушка. Сердце у Аннелии замерло. Какими судьбами эта девушка оказалась здесь?

– Это вы теперь будете моей мачехой? – спросила девушка, усмехнувшись.

Аннелия опешила, хотя вполне естественно было предположить, что у Паскаля, который намного старше ее, могли быть дети.

– Если вы дочь Паскаля, то, наверное, это так. А как ваше имя?

– Оливия.

– И сколько еще детей захотят называть меня мачехой?

– Все дети покинули его, осталась только я, – объяснила Оливия и, наклонив голову, продолжила: – Вы выглядите такой расстроенной. Разве вас не радует предстоящая свадьба? – Девушка явно дразнила Аннелию.

– А вы были бы счастливы на моем месте? Оливия ничего не ответила, лишь пожала плечами.

Аннелия подошла к окну.

– Оливия, – наконец решилась спросить Аннелия, – вы не знаете, мой брат жив?

Помедлив, Оливия ответила:

– Лоренте жив.

– А будь он убит, вы бы соврали мне?

– Да, – не колеблясь ответила девушка. – А теперь пойдемте. Ваш новый лорд ждет вас.

Аннелия последовала за ней, желая, чтобы эта встреча скорее состоялась. Она не представляла себе, как может выглядеть генерал. У него, наверное, жестокое лицо, как у Маккаррика.

– Он здесь, – проговорила Оливия, указав на дверь и подталкивая Аннелию. – Заходите.

Аннелия открыла дверь и обомлела, когда Паскаль повернулся к ней. Никогда в жизни она не видела более красивого мужчину.

Корт смотрел в свой только что наполненный стакан, водрузив ноги на маленький столик, пытаясь прийти в себя после тяжелого дня. За соседним столиком Лайам, Нилл и Фергюс играли в карты, Гевин курил трубку, набитую дорогим табаком, а Мактирни качался на стуле, закрыв единственный глаз и вспоминая старые битвы.

Когда Корт наконец пришел в себя после инцидента с вином, Нилл посоветовал ему поставить себя на место Аннелии. Они вели себя в ее доме как настоящие бандиты, а Корт обращался с ней как с продажной девкой. Корт также подозревал, что любезности его друзей напугали Аннелию. А всякое напуганное существо, когда его загоняют в угол, начинает кусаться. Именно это и произошло с Аннелией.

И Корт решил последовать совету Нилла, оставить ее в покое хотя бы на день. Но когда он захотел увидеть ее позже, Витале сказал ему, что местные жители желают, чтобы они покинули дом до восхода солнца. Еще он сказал, что мадемуазель была так возмущена грязным предложением мистера Маккаррика, что решила заночевать на другой стороне горы.

Корт был уверен, что этот крошечный старикашка послан на землю только для того, чтобы он, Корт, чувствовал себя виноватым. К счастью, Маккаррик редко мучился угрызениями совести.

Обычно в такие ночи, как сегодня, когда им не надо было работать, Корт мечтал о своем поместье – Бинн-О'Хэр в Шотландии. Воображение рисовало ему радужные картины, и он считал дни до той поры, когда наконец выплатит за поместье нужную сумму и все эти холмы, деревья и поля будут принадлежать ему.

Для человека, лишенного многого, это поместье было голубой мечтой и помогало пережить все испытания и трудности. Но в этот день мысли об Аннелии оттеснили его обычные мечты. Черт возьми, он действительно повел себя с ней безобразно. Не исключено, что завтра ему удастся освободить ее брата, если, разумеется, он все еще жив...

Настойчивый стук во входную дверь прервал его размышления.

– Лайам, пойди посмотри, в чем дело.

Отложив карты, Лайам вышел. И через минуту раздался его голос:

– Корт, местные люди хотят с тобой поговорить.

– Что? – не понял Корт.

– Собрание дрожащих стариков с факелами и вилами. Боюсь, это серьезная угроза нашей безопасности, – пошутил Лайам.

Вздохнув, Корт направился к двери. Когда Гевин удивленно приподнял брови, а Нилл положил руку на пистолет, Корт остановил их:

– Я сам разберусь.

У входной двери он увидел Витале и еще человек шесть, стоявших за его спиной. При виде выражения лица Корта они побледнели, и ему показалось, что он слышал треск задрожавших коленей.

– С нас довольно ваших грубостей по отношению к мадемуазель и того, что вы нагло распоряжаетесь имуществом хозяина. Вы не имеете права оставаться здесь.

У Корта на языке вертелись слова: «Мы можем присвоить себе это право». Но вместо этого он спросил:

– А леди знает о том, что вы пришли? Это она вам посоветовала?

– Конечно, нет, – ответил Витале, – мадемуазель предупреждала, чтобы мы держались от вас подальше.

Аннелия думала, он может обидеть здешних людей? Видимо, сама боялась его. Поэтому избегала, когда они были в доме вдвоем. А он думал, она ведет какую-то игру.

– Витале, если вы уйдете сейчас, я никому не причиню вреда. Вы ведь понимаете, что не можете выдворить нас силой.

Лайам что-то произнес за спиной Корта, но тот посмотрел на него таким взглядом, что Лайам тут же исчез.

Когда Витале открыл рот, пытаясь возражать, терпение у Корта лопнуло.

– Не заставляй меня убивать тебя, – процедил он сквозь зубы.

Увидев полные ужаса глаза старика, Корт почувствовал себя бандитом, каким, собственно, и являлся. И, осознав это, испытал неприятное чувство.

В то время как он закрывал дверь, Витале ругал его на французском языке. Корт прищурился, стараясь разобрать смысл сказанного. Его французский был далек от совершенства, но ему послышалось слово «бракосочетание».

– Свадьба? – удивился Корт.

– Леди Аннелия, – произнес Паскаль, – милости прошу в мой дом. – Голос у генерала был низким, грудным.

Свет фонарей отражался в его блестящих медалях и в густых темных волосах.

Генерал подошел к ней с протянутыми руками. Он выглядел так элегантно, его улыбка была такой доброжелательной, что Аннелия тоже протянула ему руки. Однако, вспомнив, что он убийца, опустила их.

Он все-таки взял ее за руки.

– Моя дорогая Аннелия. – Он назвал ее по имени, как будто они были уже давно обручены.

– Паскаль, – резким тоном произнесла она.

Он отошел на шаг назад и, отпустив ее руки, внимательно всматривался в ее лицо.

– Мне говорили, что вы очаровательны, но я и представить себе не мог такого чуда.

Она уставилась в потолок, и Паскаль спросил:

– Вы даже не поблагодарите меня? Где же ваши известные хорошие манеры?

– Известные? – с удивлением переспросила она.

– Конечно. Все жители Андорры шепчутся о том, что среди них живут потомки королей. А как иначе я узнал бы о вас?

Она с возмущением посмотрела на него.

– Они говорят также о том, что в вас кипит кастильская кровь. – Он подошел к ней. – Я с нетерпением жду, когда сам смогу убедиться в этом.

– Мои манеры? – не переставала удивляться Аннелия. – Вы поэтому выбрали меня?

Он отошел от Аннелии и теперь смотрел на нее снисходительно.

– Нет. Я хочу жениться на вас, потому что брак с дочерью самой родовитой семьи в стране может помочь моей стратегии.

– Откуда столько проблем из-за малюсенькой Андорры? Я могу понять, почему такого человека, как вы, интересует маленькая страна. Но почему не Монако? Или Ватикан?

Он усмехнулся. Она не собиралась его развлекать. Ей хотелось выяснить его намерения.

Усевшись за большим столом, он жестом предложил ей занять место напротив. Она продолжала стоять.

После его более настойчивого жеста и злого блеска, который она увидела в его глазах, Аннелия, стиснув зубы, все-таки села.

– Я слышала, вы хотите завладеть Испанией. Это правда?

– Да. После того, как закреплюсь здесь. Теперь пришла ее очередь усмехнуться.

– Любопытно. И кем вы будете? Шестым генералом, пытающимся сделать это за последние двадцать лет?

Он опять рассмеялся, явно довольный беседой с ней.

– Я буду шестым генералом, добившимся успеха за последние пятнадцать лет. Но в отличие от моих предшественников у меня будет кое-что, чего не было у них.

Он снова подошел к ней, коснулся ее лица. Ее страхи относительно Паскаля были не напрасными.

Если бы ей удалось передать сообщение Алексу, он смог бы предупредить тех, кого следовало.

– В своем послании вы обещали отпустить моего брата и его людей, если мы поженимся. Где гарантия, что вы сдержите слово?

– Моя главная цель – сделать вас счастливой, – напыщенным тоном произнес Паскаль.

Она жестом остановила его.

– Я согласилась выйти за вас, но не желаю притворяться, когда мы наедине.

Он наклонил голову:

– Хорошо. Лоренте будет моим соратником. Он происходит из королевского семейства и поможет мне завоевать доверие местных жителей.

– Никогда.

– Так же, как вы никогда не согласитесь выйти за меня замуж? – Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. – Я знаю по опыту, что надо лишь найти соответствующий стимул, чтобы заставить любого делать то, что я хочу. – Когда он коснулся ее губ своим слишком мягким пальцем, она вся сжалась. А он продолжал: – В вашей комнате для вас приготовлено платье. Поднимитесь наверх и переоденьтесь к обеду. У нас будут гости.

Еще один идиот намерен командовать ею. Она встала и, смерив его взглядом, повернулась, чтобы уйти.

– И запомните, Аннелия. Она замерла.

– Любой слуга, который попытается помочь вам связаться с вашим братом, будет публично казнен.

Аннелия обернулась, в глазах ее застыл ужас. Выражение лица генерала не изменилось, медали гордо поблескивали. Он был само совершенство.

Совершенный монстр.

Посреди ночи Александр Матео Лоренте барабанил в дверь своей камеры и громко кричал, пока не иссякли силы. Сегодня Паскаль объявил ему, что вскоре они породнятся.

Аннелия согласилась на брак с Паскалем, надеясь спасти брата. Но Алекс был уверен, что ему не выбраться живым из этой клетки.

Ее брак погубит их обоих. Он объяснил бы это Аннелии, если бы смог увидеться с ней хотя бы на минуту.

– Откройте эту проклятую дверь! – переведя дух, снова стал кричать Алекс.

Дверь неожиданно открылась, свет ослепил его, много дней находившегося в темноте, и когда он стал различать предметы, то увидел молодую женщину в одной прозрачной ночной рубашке. Она была очаровательна. Полусонная, она направила на него пистолет.

– Замолчите, – приказала она, – иначе я вас пристрелю.

– Прошу прощения, если разбудил вас. Я ни в чем не виноват, и мое единственное желание – вырваться на свободу.

Она пожала плечами.

– Моя комната прямо над вами, и вы мне мешаете спать, – проигнорировав его слова, произнесла женщина.

– Кто вы?

– Зачем вам это знать? – спросила она, нахмурившись.

– Быть может, это последнее желание умирающего пленника?

Она опять пожала плечами:

– Я Оливия.

– Оливия Паскаль? – едва слышно спросил он.

Она вздернула подбородок и ответила по-испански: – Да.

– Тогда, пожалуй, следует отнестись к вашим угрозам более серьезно. Дочь Паскаля должна быть способна на любое зверство.

– Так оно и есть. Если захочу, могу вызвать охрану, и вас снова изобьют.

Он шагнул к ней, она отступила, не опуская пистолет.

– Поостерегитесь, – с непроницаемым выражением лица произнесла Оливия, – я могу сделать это, чтобы вы не мешали мне спать.

– Вы сможете уснуть после того, как совершите убийство?

– Я не собираюсь вас убивать. Мне разрешено только мучить вас до того, как ваша сестра выйдет замуж. – Выходя из камеры, она добавила: – Но я непременно пожелаю им счастья от вашего имени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.