Тимоти Зан
Ночной поезд на Ригель

Пастору Рику Хаузу, который помог мне не сойти с колес

Глава 1

Он стоял, прислонившись к борту припаркованного у тротуара такси. Я заметил незнакомца, выходя из дверей «Нью-Паллас Тауэрса» и спускаясь по ступеням из беллидоского мрамора в ночную прохладу Манхэттена. Невысокий худой парень лет семнадцати-восемнадцати, не больше, без каких-либо следов растительности на лице, в темно-коричневом пальто, светло-коричневой рубашке и широких брюках, – из тех, на кого обычно даже не бросишь взгляда, проходя мимо.

Собственно, потому я и обратил на него внимание. В этот декабрьский вечер по улицам Нью-Йорка бродит множество ничем не выделяющихся людей, но место им соответственно – в ничем не выделяющихся районах города, а не здесь, в обители богатых и сильных мира сего. Хватит и того, что здесь уже находился один человек с совершенно неподобающим социальным статусом – я сам, так что наличие двух подобных исключений в одно и то же время в одном и том же месте не могло не показаться странным.

Он молча смотрел на меня из-под полуприкрытых век, скрестив руки на груди и спрятав ладони под мышками. Я знал, что попрошайка или грабитель сейчас уже двигался бы мне навстречу, честный же гражданин вежливо уступил бы дорогу. Этот же тип не делал ни того ни другого. Не в силах отвести взгляда от его сложенных на груди рук, я искренне сожалел об аннулированном разрешении на оружие: четырнадцать месяцев назад меня уволили со службы разведки Западного альянса.

До парня оставалось около трех шагов, когда он наконец пошевелился, поднял веки и сосредоточенно наморщил лоб.

– Фрэнк Комптон.

Скрипучий голос скорее не спрашивал, но утверждал.

– Верно, – кивнул я. – Мы знакомы?

Слегка улыбнувшись, он опустил руки. Я напрягся, но ладони его были пусты. Левая рука безвольно повисла вдоль туловища, правая слегка помедлила, а затем полезла в боковой карман пальто.

Неожиданно, не вынимая руки из кармана, он медленно сполз вдоль борта такси и бесформенной кучей осел на тротуар, невидящим взглядом уставившись в ночное небо. Только теперь я заметил, что его пальто намокло в нескольких местах.

Быстро присев рядом, я огляделся по сторонам. Парень с таким количеством дырок в теле не мог пройти слишком большое расстояние, и кто бы это ни сделал, он вполне мог ждать неподалеку, чтобы добавить еще один трофей к результатам ночной охоты. Однако поблизости не было видно ни слоняющихся без дела прохожих, ни подозрительных машин. Пытаясь не думать о прячущихся на крышах убийцах с гиперзвуковыми ружьями и электронными прицелами, я переключил свое внимание на убитого.

Три кровавых пятна расползлись вокруг дырочек размером с булавочную головку. Эти пули были выпущены из снузера – оружия, которым пользовались полиция и частные охранные агентства, когда хотели остановить кого-либо, но не убить. Прочие раны оставил тадвампер, следующий по серьезности в арсенале современного городского охотника. Но ему было далеко до армейского шреддера, разрывающего жертву на куски. Можете представить мою искреннюю радость по поводу того, что нападавший не стал прибегать к подобным средствам.

Я осторожно просунул руку в карман его пальто, невольно коснувшись безвольной ладони, и пошарил там. В кармане не обнаружилось ничего, кроме тонкого пластикового кошелька, в каких носят кредитные карточки или деньги. Вытащив кошелек, я повернул его к свету, исходившему от «Нью-Палласа» позади меня, и открыл. Внутри оказался окаймленный мерцающей медной полоской билет на трансгалактический квадрорельс номер 339216, который должен был отправиться через неделю со станции Терра в 7.55 пополудни 27 декабря 2084 года, место 22 в вагоне третьего класса.

Пункт назначения – система Ригеля, земная колония Яндро.

Яндро – четвертая и последняя колония в грандиозных планах директората ООН, целью которых было сделать человечество истинно межзвездной расой и уравнять нас с одиннадцатью инопланетными империями, простиравшимися по всей Галактике. Яндро – планета, которая полностью истощила ресурсы Солнечной системы за те десять лет, что прошли после прибытия туда первых колонистов.

Яндро – главная причина того, что меня вышвырнули из разведки.

Я посмотрел на мертвеца, чьи глаза невидяще уставились в небо. У меня достаточно хорошая память на лица, но незнакомец не вызывал у меня никаких ассоциаций. Ничего не оставалось, как перевернуть билет, чтобы ознакомиться со сведениями о пассажире.

Это мое фото!

Я почувствовал, как на затылке шевелятся волосы. Имя и личный номер тоже принадлежали мне, а что касается отпечатка большого пальца, то если он и не был моим, то очень сильно его напоминал.

Опыт подсказывал: не стоит слишком долго задерживаться рядом с мертвецом, особенно таким свежим, как этот. Однако я потратил еще минуту на то, чтобы обшарить его карманы.

Впрочем, потратил я ее зря. При нем не оказалось ни удостоверения личности, ни кредитных карточек, ни носового платка, ни перочинного ножа, ни неоплаченных счетов, ни писем из дома. За исключением билета, в карманах у него не было ничего, кроме ста девяноста долларов наличными.

Услышав веселые голоса, я обернулся и увидел компанию из четырех безупречно одетых молодых людей, вышедших из «Нью-Палласа» прогуляться по ночному городу. Я не спеша встал и шагнул в сторону от лежащего на земле тела, направляясь дальше по улице настолько быстро, насколько это было возможно без привлечения к себе ненужного внимания. Обитателям этой части города иногда приходилось заниматься неприятным делом – убийством, но делали они это всегда крайне элегантно и цивилизованно, а именно с помощью нанятых за деньги не менее элегантных и цивилизованных киллеров. Я сомневался, что кто-то из замеченных мною юношей когда-либо прежде видел мертвое тело, и они вполне могли поднять суматоху, когда его наконец заметят, – так что к этому моменту я намеревался оказаться как можно дальше.

Я дошел до конца квартала и свернул за угол, когда что-то заставило меня остановиться и посмотреть назад.

Рядом с трупом кто-то стоял – худая, ничем не примечательная фигура слегка наклонилась с явным намерением внимательнее рассмотреть покойника. На таком расстоянии и на фоне покачивающихся теней от уличных фонарей я не мог различить выражения лица, но, судя по позе, мужчина отнюдь не был потрясен или испуган.

Незнакомец выпрямился и начал поворачиваться, а я, огромным усилием воли сдерживая себя, чтобы не перейти на бег, все тем же быстрым шагом устремился дальше. Мужчина не двинулся с места, лишь смотрел мне вслед, пока я не скрылся за углом.

Я прошел еще два квартала, просто чтобы почувствовать себя в безопасности, а затем, когда ночную тишину прорезал вой сирен, махнул рукой, подзывая такси.

– Добрый вечер, – произнес компьютерный голос, когда я сел в машину. – Назовите пункт назначения.

Я посмотрел на кошелек, который все еще сжимал в руке. Семь дней до указанного в билете поезда. Чуть меньше семи дней полета с Земли до станции квадрорельса, находившейся неподалеку от орбиты Юпитера. Если я собирался успеть на этот поезд, нужно было немедленно отправляться в путь.

Странное происшествие – но в каком-то смысле оно могло оказаться мне на пользу. Я в любом случае планировал отправиться куда-нибудь подальше на квадрорельсе в течение ближайшей пары недель, заплатив за билет лежавшей у меня в кармане новенькой кредитной карточкой. Так что сейчас я, по крайней мере, мог начать свое путешествие за чужой счет.

Вот только я не собирался улетать так скоро. И тем более – с какой-то жалкой земной колонии.

И уж в любом случае, я не собирался оставлять после себя мертвое тело.

Но кто-то купил мне билет до Яндро. А еще кто-то пожертвовал своей жизнью, чтобы передать его мне.

– Назовите пункт назначения.

Я сунул кошелек в карман и достал деньги, жалея, что не позаимствовал доллары у покойника. Денег у меня на карточке хватало, но все операции с ней можно было отследить.

– «Гранд и Мерсер», – сообщил я, вкладывая деньги в приемную щель.

Пятнадцать минут у себя в номере, чтобы собрать вещи, затем еще одно такси до космопорта Сазерлин, и я успеваю на ближайший рейс до Луны, а затем до станции квадрорельса. Если лайнеры на этой неделе летают по расписанию, у меня еще останется несколько часов до поезда.

Такси плавно влилось в транспортный поток. Пока мы ехали на юг по Седьмой авеню, я обнаружил, что смотрю на немногочисленные звезды, которые можно было различить сквозь сияние городских огней. Я нашел четко выделяющийся треугольник пояса Ориона, затем перевел взгляд на звезду Ригель возле колена Охотника, думая о том, можно ли будет вообще увидеть с Яндро наше солнце.

Похоже, что у меня есть все шансы это выяснить.

Глава 2

– Вниманию пассажиров. – Из громкоговорителей ресторана донесся мягкий голос. – Квадрорельс номер 339216 прибывает с Хельванти и Генеральных Штатов Беллидоша через один час. Всех пассажиров, следующих до Нью-Тигриса, Яндро, Джурианского сообщества и республики Циммал, просим собраться в Зеленом зале отправления. Вниманию пассажиров…

Голос еще раз зачитал сообщение по-английски, затем переключился на джурианский, а потом на циммахейский. Покончив с гамбургером, я соскользнул с табурета, отметив, что большинство посетителей ресторана остались на месте, – видимо, их поезда отправлялись позже. На сигнал с электронного поводка, пристегнутого к карману, два моих древних чемодана выкатились из-под стойки.

Я прошел не больше трех метров, когда один из моторов в том чемодане, что побольше, заклинило и он начал кататься кругами. Вполголоса выругавшись, я отключил поводок и подхватил чемоданы за ручки, надеясь, что никто этого не заметит. В конце концов, бывали зрелища и более забавные, чем давший осечку багаж, и более жалкие, чем владелец чемоданов, оказавшийся чересчур ленивым или чересчур бедным для того, чтобы их починить. Делая вид, будто тащу их в руках с целью продемонстрировать свою выносливость, я направился к двери.

Пройдя примерно полпути, я обратил внимание на девушку, которая поднялась из-за столика и присоединилась к выходящим посетителям. Ее дорожная сумка – единственная – послушно катилась следом.

Впервые я заметил незнакомку в космопорте Сазерлин, когда мы вместе садились на рейс до Луны, ее место находилось через пять рядов от моего. С тех пор девушка постоянно попадалась мне на глаза, во время трех перелетов и на двух пересадочных станциях. Судя по всему, она собиралась следовать вместе со мной и дальше, на том же квадрорельсе.

Конечно, то, что мы провели неделю на одних и тех же космических кораблях, само по себе мало что значило. Попасть с атлантической стороны Западного альянса на пересадочную станцию квадрорельса можно было с помощью лишь одной комбинации согласованных рейсов. Любой, кто собирался отправиться к звездам в течение ближайших трех-четырех дней, не имел иного выбора, кроме как составить мне компанию.

Проблема заключалась в том, что девушка вовсе не походила на обычную пассажирку. Я ни разу не заметил, чтобы она общалась с другими путешественниками или хотя бы обратилась к стюарду иначе, чем по делу. Да, во время космических полетов встречаются и застенчивые личности, и сторонящиеся всех, и просто рассеянные, но большинство из них в конце концов находит себе на корабле какое-нибудь занятие, пусть даже всего лишь молчаливое созерцание звезд у обзорного экрана в одном из салонов. Время от времени я прогуливался по всем общественным помещениям лайнера и ни разу не видел, чтобы девушка покидала свою каюту, кроме как для того, чтобы сходить поесть или заглянуть в один из магазинов. Лицо ее было достаточно симпатичным, но во взгляде чувствовалась некая отстраненность, от которой становилось не по себе. Возможно, именно поэтому я ни разу не видел, чтобы кто-либо на борту лайнера подходил к ней больше одного раза. Кстати, она не появилась даже во время празднования Рождества.

Сейчас я шагал следом за ней по коридору к залу отправления, глядя на отблески света на ее коротких каштановых волосах. Ей было примерно года двадцать два, на десять лет меньше, чем мне; ее стройная фигурка свидетельствовала о том, что она поддерживает себя в хорошей форме, но заниматься тяжким физическим трудом ей не приходится.

И была еще одна странность, которую я заметил во время полета: я ни разу не видел, чтобы она расплачивалась за что-либо кредитной карточкой. Конечно, я тоже пользовался только наличными. Но у меня были причины для того, чтобы никто не мог проследить мое передвижение после истории с трупом возле «Нью-Паллас Тауэрса».

Интересно, какие причины были у этой девушки?

Посадка в челнок шла полным ходом. Я нашел свободное место и бросил чемоданы на конвейер, который должен был доставить их к багажному люку на крыше. Пятнадцать минут спустя начался последний пятидесятикилометровый перелет на пути к станции квадрорельса.

Мы медленно проплывали под пушками и ракетными установками боевой платформы Терранской конфедерации, парившей над нами, словно хищник над добычей. Я смотрел в иллюминатор, не обращая внимания на возбужденный ропот и оживленные возгласы находившихся среди пассажиров новичков. Туннель квадрорельса висел в космосе прямо перед нами – сверкающий металлический цилиндр, уходящий, казалось, в бесконечность в обоих направлениях.

Несколько раз предпринимались попытки проследовать вдоль цилиндра до точек перехода, но, как бы далеко ни пробовали забираться, туннель выглядел полностью сплошным. Специалисты называли это трансоптической иллюзией, хотя на самом деле не имели ни малейшего понятия, как эта штуковина работает.

Впрочем, насколько мне было известно, ни одна из других инопланетных рас, путешествовавших квадрорельсом, тоже не имела об этом ни малейшего понятия. Лишь пауки, управлявшие всей системой, владели секретом, но ни с кем им не делились.

Сама станция представляла собой утолщение туннеля – пять километров в длину и два в диаметре, вдоль которого ровными рядами располагались разных размеров шлюзы. Утверждалось, что станцию пришлось сделать шире остального туннеля, чтобы она более надежно удерживалась в обычном пространстве. Однако имелась и более циничная точка зрения – паукам пришлось сделать хоть что-то, чтобы оправдать сумму в один триллион долларов, которую они затребовали за установку станции квадрорельса в Солнечной системе.

К двум шлюзам поменьше уже причалили пассажирские челноки вроде нашего, готовые забрать пассажиров. Десять или двенадцать грузовых шлюзов тоже были заняты – значит, вскоре должен был прибыть по крайней мере один товарный поезд. Реальную экономическую основу деятельности квадрорельса, естественно, составляли именно грузовые перевозки, учитывая, что с его помощью доставлялись грузы в тысячи обитаемых звездных систем Галактики. Пассажирский транспорт являлся лишь приятным дополнением – я подозревал, что в финансовой отчетности пауков эта статья занимала одну из последних строчек.

Наш челнок проплыл мимо висящего в пространстве ремонтного модуля и остановился возле шлюза, помеченного яркими фиолетовыми огнями. Щелкнули замки, и заслонка люка в крыше челнока отошла в сторону. Затем открылся люк со стороны станции, и пассажиры, отстегнув ремни, поплыли к трапу, выстроившись в цивилизованную очередь.

В информационной листовке, выданной каждому вместе с билетом, подчеркивалось, что в отличие от создаваемой вращением силы тяжести на пересадочной станции или шоршианских векторных силовых двигателей, которыми пользовались все остальные в Галактике, система искусственной гравитации туннеля начинала действовать сразу же за порогом входного шлюза. Однако на челноке всегда находился хотя бы один идиот, не утруждавший себя чтением правил. Нашелся такой и на этот раз – через шесть человек передо мной. Он безмятежно плыл по воздуху рядом с трапом, но едва его голова высунулась из люка, гравитация туннеля снова швырнула его вниз – так что при следующей попытке ему пришлось крепко держаться за перила, как, собственно, и предполагалось.

Минуту спустя я оказался внутри величайшего инженерного творения, какое только знала Вселенная. Впрочем, сама станция выглядела достаточно прозаически и, если не считать того факта, что она была построена внутри гигантского цилиндра, напоминала обычный земной вокзал или станцию монорельса.

Вдоль поверхности цилиндра тянулись тридцать четырехрельсовых путей, а между ними располагались изящные строения – сервисные центры, ремонтные мастерские, рестораны и залы ожидания для пассажиров, пересаживавшихся с рейса на рейс.

Почему для каждого пути требовалось четыре рельса – еще одна загадка, вопрос, на который не было ответа. Два рельса подобных размеров требовались для физической устойчивости, наличие третьего можно было объяснить, если бы поезда снабжались энергией из внешнего источника. Но… зачем нужен четвертый?

Вероятно, большинство людей об этом даже никогда не задумывались. Собственно, в этот момент многие даже вообще еще не знали о наличии рельсов. Первое, что замечал каждый, оказавшись в туннеле, была Ось.

В официальных источниках Ось описывалась как светящаяся трубка неизвестного состава и назначения внутри туннеля, что скорее напоминало описание райской птицы как летающего разноцветного существа. Десяти метров в диаметре, светящаяся, вспыхивающая и мерцающая всеми цветами спектра – включая инфракрасный и ультрафиолетовый, – Ось походила на световое шоу, которое можно было увидеть после передозировки кофеина. Через случайные интервалы времени скорость смены цветов и их яркость менялись, и многие могли поклясться, что видят, как светящаяся трубка вздрагивает, словно натянутый сверх меры и готовый лопнуть канат. Проволочная сетка, окружавшая Ось на расстоянии около десяти метров, усиливала иллюзию, напоминая защитный экран, установленный на случай, если трубка в конце концов взорвется. Впрочем, проведенные с помощью датчиков измерения давно показали, что вздрагивание трубки – лишь оптическая иллюзия. Те же самые измерения подтвердили, что Ось действительно проходит точно через геометрический центр туннеля, подтверждая тем самым свое название.

И это было все, что удалось обнаружить! Большинство специалистов соглашались с тем, что Ось является ключом к работе всей системы квадрорельса – естественно, кроме тех, кто настаивал, что таковым является четвертый рельс, – но большего не мог сказать никто. Ни одному сканирующему устройству, достаточно компактному для того, чтобы пройти через шлюз туннеля, не хватало мощности, чтобы проникнуть сквозь внешнюю оболочку Оси и узнать, что за устройства скрываются внутри, а куда более мощные датчики военных кораблей не могли проникнуть сквозь внешнюю стену самого туннеля. Другими словами, образовалась ситуация информационного пата, вполне устраивающая пауков.

– Приветствую, путешественник, – послышался над моим ухом бесстрастный голос.

Голос дьявола. Придав лицу нейтральное выражение, я повернулся.

Позади меня стоял паук – серый шар диаметром в полметра на семи членистых конечностях, отражавший игру огней Оси. Существо было примерно вдвое выше меня, из чего следовало, что передо мной рабочий. Уже это само по себе было примечательно – обычно приходилось иметь дело только с пауками-кондукторами куда меньших размеров.

– Приветствую и тебя, – ответил я. – Чем могу помочь?

– Где твой багаж? – спросил он.

Я оглянулся на груду доставленного с челнока багажа. Некоторые чемоданы уже катились к своим хозяевам, включившим поводки.

– Где-то там. – Я махнул рукой в ту сторону. – А что?

– Прошу предоставить его для досмотра.

Внутри у меня все напряглось. Во время моих предыдущих путешествий на квадрорельсе я лишь однажды видел, как чей-то багаж забрали для досмотра, – тогда ненавязчивые датчики пауков обнаружили внутри нечто, считавшееся по их законам контрабандой.

– Конечно.

Стараясь сохранять спокойствие, я нажал кнопку поводка в надежде, что чемоданы не подведут меня и остановятся на полпути. Удивительно, но они успешно выбрались из груды багажа и подкатились к нам.

– Открыть? – уточнил я.

– Нет. – Паук шагнул к чемоданам и, стоя на пяти конечностях, ловко подцепил их двумя остальными за ручки и поднял, словно качающий бицепсы тяжеловес. – Их вернут, – добавил он и зашагал к одному из зданий рядом с платформой, куда должен был прибыть мой квадрорельс.

Я смотрел ему вслед, думая, как и любой другой в Галактике, что может находиться внутри этого свисающего шара. Однако металлическая шкура пауков столь же успешно блокировала сканирующие датчики, как и Ось. Они могли быть роботами, андроидами, дрессированными животными или чем-то настолько странным, что подобное до сих пор никому не приходило в голову.

Паук скрылся внутри здания, и, словно повинуясь некоему предчувствию, я резко обернулся. Возле груды багажа стояла та самая девушка. На секунду наши взгляды встретились, а затем, словно догадавшись, что я тоже на нее смотрю, она опустила глаза.

Нахмурившись, я повернулся и направился к платформе. Если квадрорельс следует по расписанию – а я ни разу не слышал, чтобы хоть один из них опоздал, – до его прибытия на станцию осталось восемь минут. А еще через тридцать минут он отправится дальше, вместе со мной. До этого времени пауки должны были вернуть мне багаж – иначе дело могло обернуться немалым скандалом.

Семь минут спустя вдали в туннеле показались красные сигнальные огни нашего квадрорельса.

Пассажиры уже собрались на платформе, и я снова услышал удивленные и слегка возбужденные голоса новичков. Поезд быстро приближался, красное сияние превратилось в пару ярких, напоминающих лазерные лучей, сверкавших между огромным передним бампером локомотива и Осью. В тех местах, где лучи касались Оси, ее собственное свечение вспыхивало еще ярче, и я мысленно забавлялся, наблюдая краем глаза, как несколько пассажиров отступили на несколько шагов назад. Лазеры померкли, и темная масса превратилась в сверкающий серебристый локомотив, тянувший за собой вереницу таких же серебристых вагонов. Быстро замедляя ход, поезд подошел к платформе. Локомотив и несколько вагонов прокатились мимо нас; лязгнув тормозами, квадрорельс остановился.

Поезд состоял из шестнадцати вагонов, двери которых одновременно открылись, и из каждой появился кондуктор-паук, такой же, как и тот, что унес мой багаж, только пониже ростом – примерно с человека.

Кондукторы отошли к краю дверей и встали там, словно часовые, пока люди и инопланетяне выводили свой багаж на платформу и направлялись либо к залам ожидания, либо к светящимся шлюзам, где их ждали челноки. Довольно оживленно шла разгрузка контейнеров из грузового вагона, а также из багажных ящиков под вагонами.

Я посмотрел на локомотив, где орудовали двое рабочих. Один из них взобрался по его стенке, ставя конечности в специальные кольца, на крышу, где позади компактной антенны-тарелки находился пупырчатый ящик. Две членистые ноги-руки приподняли крышку, осторожно извлекли приплюснутый почтовый цилиндр и передали его второму рабочему, ждавшему внизу. Второй паук принял цилиндр и передал наверх свой, который первый поместил внутрь ящичка. Внешне казавшиеся небольшими, эти цилиндры содержали новейшие новости со всей Галактики, а также личную электронную почту и разнообразные закодированные данные.

Пассажиры, грузы и почта – три необходимые составляющие любой цивилизации – доставлялись с помощью квадрорельса под контролем пауков.

Несколько минут спустя поток прибывших пассажиров иссяк, и кондукторы одновременно шагнули вперед.

– Начинается посадка на трансгалактический квадрорельс 339216, следующий до Нью-Тигриса, Яндро, Джурианского сообщества, республики Циммал и промежуточных пересадочных узлов, – хором объявили они, озвучивая информацию, появившуюся на многоязычном голографическом табло, висевшем над поездом. – Отправление через двадцать три минуты.

Толпа устремилась вперед, в то время как пауки повторяли объявление на джурианском и циммахейском, что было скорее лишней тратой времени, поскольку среди ожидавших этот квадрорельс не было ни одного джури или циммахея. Но стандартная процедура есть стандартная процедура, чему я успел научиться за годы правительственной службы, и к ней нельзя относиться несерьезно, даже если в ней нет никакого смысла.

Обойдя толпу сзади, я направился к пятнадцатому вагону, последнему перед багажным. Мой билет был окаймлен медной полоской, что означало третий класс. Но только войдя в дверь и прошагав мимо упакованных в предохранительную сетку контейнеров, я понял, сколь низкое место в пищевой цепочке на самом деле занимаю. Пятнадцатый вагон оказался чем-то вроде гибрида – по сути, багажный, уставленный в три ряда контейнерами по обеим сторонам, и единственный ряд из тридцати кресел, казалось, был втиснут в последний момент между проходом и стеной из ящиков справа. Там уже сидели полдюжины инопланетян – циммахеи, джури и единственный беллидо. Пока я пробирался по проходу, никто из них не обратил на меня внимания. Джури, напоминавшие ходящих на задних лапах игуан с ястребиными клювами и трехпалыми когтистыми ногами, судя по потертой чешуе явно были простолюдинами, а у грушевидных циммахеев волосы висели спутанными космами, а не были уложены аккуратными прядями, как у представителей высших сословий.

На беллидо я обратил особое внимание – в их культуре признаком общественного статуса обычно являлись наплечные кобуры и пистолеты. Настоящее оружие в туннеле было запрещено, но беллидо приспособились к правилам пауков, заменяя на время путешествия подлинные пистолеты пластиковыми имитациями. Мне они напоминали тигрят с мордочками бурундуков, однако, учитывая, что за пределами квадрорельса их оружие было настоящим, я предпочитал держать подобное мнение при себе. Впрочем, плечи этого беллидо ничего не украшало – как, собственно, я и предполагал. Все мы были пассажирами третьего класса. Кем бы ни являлся мой неизвестный благодетель, он, судя по всему, экономил каждый доллар.

Тем не менее я окажусь на Яндро столь же быстро, как и пассажиры первого класса. По крайней мере, я мог не беспокоиться из-за соседа, который мог оказаться чересчур толстым или с сомнительными представлениями о личной гигиене.

И тут беллидо посмотрел на меня. Даже не то чтобы посмотрел – просто быстро поднял глаза и тут же их опустил. Но было что-то такое в его взгляде и в нем самом, отчего у меня по спине пробежал холодок. Однако, поскольку подтвердить свои опасения мне было нечем, а он даже не пошевелился и не произнес ни слова, я прошел дальше, к своему креслу. Тринадцать минут спустя я почувствовал ряд легких толчков, а еще через несколько секунд, слегка вздрогнув, поезд тронулся. Послышался ритмичный стук колес на стыках рельсов, который все ускорялся по мере того, как поезд набирал скорость. Я ощутил легкий подъем – поезд покинул пределы станции и под небольшим уклоном въехал в более узкую часть основного туннеля. Еще через мгновение поезд снова выровнялся и помчался к пункту назначения – Яндро. Расстояние до него составляло восемьсот двадцать световых лет – отчего бы не прокатиться туда на ночном поезде?

Само собой, именно это как раз и сводило специалистов с ума. За все время нахождения в пути поезд ни разу не развивал скорости свыше ста километров в час, что фиксировали акселерометры и измерения доплеровского смещения относительно стены туннеля. Однако после прибытия на станцию Яндро примерно через четырнадцать часов оказывалось, что наша скорость относительно остальной Галактики составляла почти один световой год в минуту. Никто не знал, каким образом так получалось, даже те, кто заявлял, что квадрорельс знаком им с момента его появления семьсот лет назад. Не существовало даже единого мнения по поводу того, увеличивается ли во много раз скорость в этом странном гиперпространстве, или же, напротив, каким-то образом сокращаются расстояния. В прошлом я всегда считал подобные споры лишь бесполезной тратой сил. Система действовала, пауки поддерживали ее в работоспособном состоянии, и все остальное не имело никакого значения.

Но все это было до тех событий, которые имели место возле «Нью-Паллас Тауэрса» неделю назад.

И естественно, до того, как пауки забрали мои чемоданы. Оставалось лишь надеяться, что они где-то в поезде и у меня не будет проблем с багажом, когда я доберусь до Яндро.

Откинув спинку кресла, я достал из кармана ридер и книжный чип, решив немного почитать, пока все не рассядутся по местам, а потом пройтись через остальные вагоны третьего класса до вагона-ресторана. Возможно, мой неизвестный благодетель находился в поезде вместе со мной, рассчитывая встретиться после прибытия, к тому же неплохо было пройтись и постараться запомнить как можно больше пассажиров.

Но даже глядя в текст, я обнаружил, что мысли мои заняты совсем другим. Путешествие с Земли было долгим, и я вдруг почувствовал смертельную усталость. Почему бы не вздремнуть немного, чтобы быть в лучшей форме, – тогда и лица пассажиров запомнить будет легче. Убрав ридер, я поставил будильник на час вперед и, в последний раз взглянув на затылок беллидо, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Проснулся я внезапно. Болела голова, все тело казалось страшно тяжелым, и по коже у меня бежали мурашки от ощущения, что что-то не так. Не открывая глаз, я напряг слух и принюхался, пытаясь по звуку и запаху ощутить, не приближается ли кто-либо или что-либо ко мне. Даже кожей я готов был почувствовать любое дуновение воздуха поблизости.

Нет, все спокойно. Почему же я так встревожился?

И тут мне стало ясно: ритмичный стук колес постепенно замедлялся – значит, квадрорельс приближался к станции.

Я чуть приоткрыл глаза. Мой подбородок лежал на груди, руки были скрещены так, что взгляд сразу упал на запястье. Со времени отправления с Терры прошло два часа – на час больше, чем я собирался проспать, и на три часа меньше, чем требовалось, чтобы достичь Нью-Тигриса.

В таком случае почему – и где – мы останавливаемся?

Осторожно подняв голову, я открыл глаза полностью. Когда я засыпал, в вагоне кроме меня было еще шесть пассажиров. Сейчас все они исчезли. Хотя… Никого не было видно, но перед штабелем ящиков справа от меня, в узком проходе, ведшем к выходу, я заметил какое-то движение. Похоже, кто-то стоял возле двери вагона.

Беллидо?

Выскользнув из кресла и чувствуя, как мое сердце бьется в унисон со стуком колес, я двинулся вперед. Теоретически пауки не позволяли перевозить оружие на пассажирских квадрорельсах. Но точно так же теоретически между Землей и Нью-Тигрисом не было никаких остановок.

Я преодолел половину пути до двери, когда послышался приглушенный скрип тормозов и поезд остановился. Тень снова пошевелилась, и я присел за ближайшим креслом, глядя на шагнувшую мне навстречу фигуру.

Это был не беллидо. Это была та самая незнакомка.

– Здравствуйте, господин Комптон, – сказала девушка. – Не могли бы вы пойти со мной?

– Пойти с вами – куда? – осторожно уточнил я.

– Туда. – Она указала на дверь. – Пауки хотели бы с вами поговорить.

Глава 3

Дверь открылась, и, поскольку выбора у меня не было, я последовал за девушкой на платформу.

На первый взгляд мне показалось, будто мы находимся на вполне стандартной станции квадрорельса. Однако второй, более внимательный, помог выяснить, что стандартного здесь очень мало. Прежде всего, внутри цилиндра тянулись лишь четыре пути вместо обычных тридцати. Сама станция была намного короче – не больше километра в длину. Наконец, вместо стандартной смеси служебных и пассажирских зданий пространство между путями было заполнено чисто функциональными сооружениями, от небольших строений офисного типа до громадных монстров размером с самолетные ангары, к которым от основных трасс вели дополнительные пути.

– Сюда, – велела девушка, направляясь к одному из небольших строений.

Я посмотрел ей вслед, на мгновение ощутив, что не хочу двигаться с места. Я мог представить себе лишь одну причину, по которой паукам захотелось побеседовать со мной, и мысль об этом была не слишком приятной. Что еще хуже – они пошли даже на то, чтобы остановить целый поезд.

Я оглянулся через плечо, думая о реакции остальных пассажиров. Впрочем, ни о какой реакции не могло быть и речи по той простой причине, что никаких пассажиров не было. Остальная часть квадрорельса исчезла. На путях стояли лишь мой вагон, освобожденный от всех его обитателей, за исключением меня, и багажный позади него, прицепленные к другому локомотиву, который, судя по всему, и доставил нас сюда.

– Господин Комптон?

Я обернулся. Девушка уже подошла к зданию и ждала возле двери.

– Он самый, – пробормотал я, усилием воли заставив себя идти.

Она подождала, пока я поравняюсь с ней, и мы вместе вошли внутрь. За дверью оказалось небольшое помещение, столь же мрачно-функциональное, как и само здание. Вся его обстановка состояла из трех стульев, расставленных в виде треугольника. Один из них уже занимал весьма толстый мужчина средних лет в синем костюме, с коротко подстриженными седыми волосами. Позади него стоял паук, покрупнее кондуктора, но поменьше рабочего, возможно, начальник станции, хотя на его сфере-туловище отсутствовали обычные отличительные знаки в виде узора из белых точек.

– Добрый день, господин Комптон, – приветствовал меня незнакомец. У него был странный булькающий голос, словно он разговаривал из-под воды. – Меня зовут Кермод. Прошу садиться.

– Спасибо, – ответил я, шагнув вперед и усаживаясь на один из двух оставшихся стульев. Девушка заняла третий. – Могу я узнать, где нахожусь?

– Вы находитесь на участке технического обслуживания вне главного туннеля, – пояснил Кермод. – Его точное местонахождение не имеет значения.

– Я думал, все техническое обслуживание выполняется непосредственно на станциях.

Мужчина слегка пожал массивными плечами.

– Большая часть – да. Пауки не особо рекламируют существование подобных участков.

– Что ж, похоже, на этот раз им придется это сделать, – заметил я. – Или вы думаете, что на Нью-Тигрисе не удивятся, что квадрорельс прибудет к ним без двух вагонов?

– Вы недооцениваете пауков, – сухо произнес Кермод. – Вряд ли они пошли бы на подобное ради того, чтобы побеседовать с вами наедине, а затем столь очевидным образом подставиться. Нет. Вы снова окажетесь в поезде задолго до того, как он достигнет Нью-Тигриса.

– Ага, – пробормотал я, откинувшись на спинку кресла и делая вид, будто полностью успокоился – что отнюдь не соответствовало действительности. Значит, пауки не просто хотели побеседовать со мной, но к тому же еще и наедине. Все лучше и лучше. – Так в чем, собственно, дело?

– У пауков возникла проблема, – последовал бесстрастный ответ. – Из тех, что могут определить будущее всей Галактики. И, по их мнению, вы могли бы им помочь.

– Почему я?

На моем теле почти мгновенно выступил пот.

– Вы хороший наблюдатель, исследователь и аналитик, прошедший подготовку в одной из лучших организаций – разведке Западного альянса.

– Откуда меня вышвырнули год назад, – напомнил я, оставив пока без внимания информацию о том, насколько разведка действительно была одной из лучших.

– Но не за отсутствие способностей, – напомнил мне Кермод. – Всего лишь за… как это у них называется? Служебный проступок?

– Что-то в этом роде, – невозмутимо согласился я.

Именно так было написано в приказе об увольнении. Служебный проступок – будто меня поймали на краже полотенец в отеле!.. В свое время я поднял немалый шум в прессе, отдав в руки разведки нескольких политических козлов отпущения прямо в священных залах ООН, заслужив в итоге пожизненную ненависть как со стороны Генерального секретаря, так и директората. И все, на что им хватило смелости, – назвать это «служебным проступком». Но я не стал тратить время на пояснения и просто сказал:

– Кругом полно других бывших разведчиков, которые ничем не хуже меня и заслуживают куда большего уважения. Так что спрашиваю еще раз: почему именно я?

Толстяк нахмурился.

– Вы меня удивляете, господин Комптон. Мне казалось, что, учитывая вашу нынешнюю ситуацию, вы воспользовались бы любым шансом получить работу.

«Мою нынешнюю ситуацию». Внешне достаточно невинная фраза. Почтиневинная, вроде «служебного проступка».

Известно ли ему и паукам о моей новой работе? Трудно представить, каким образом они могли бы это узнать, после всех тех граничивших с паранойей ухищрений, к которым мы прибегли для сохранения тайны. С другой стороны, трудно представить, чтобы они были не в курсе. В конце концов их посланник оказался возле «Нью-Паллас Тауэрса» в тот самый вечер.

Однако ни выражение лица толстяка, ни его поведение ничем не выдавали того, что он располагает обо мне какой-то тайной информацией. В нем не ощущалось ни возбуждения, ни азарта охотника, напряженно ожидающего, когда добыча угодит в ловушку. Собственно, в нем не ощущалось вообще ничего, кроме почти щенячьей искренности, смешанной с легким беспокойством. Если он действительно знал обо мне все, то здорово умел скрывать свои настоящие чувства.

– Вообще-то моя нынешняя ситуация не столь хороша, как бы мне хотелось, – сказал я. – Может, хватит мне льстить, и поговорим о деле?

Он слегка выпятил губы.

– В Галактике есть много загадочных мест, – проговорил он. – Одно из них, которое пауки называют Оракулом, находится недалеко от одной из боковых веток вроде этой. Время от времени пауки, пересекающие эту область, могут видеть будущие события. – Последовал кивок на паука, стоявшего у него за спиной. – Пять недель назад он увидел, что будет уничтожена одна из филлийских пересадочных станций.

Я пожал плечами, Филлийские станции – самые крупные и лучше всех защищенные в Галактике.

– Почему вы так уверены, что это была филлийская станция?

– Полностью уверен, – мрачно ответил Кермод. – Рядом с ней дрейфовали выпотрошенные останки двух военных кораблей класса «сорфали».

– У вашего друга галлюцинации. Филлийские солдаты генетически запрограммированы против любого мятежа или гражданской войны.

– При чем здесь гражданская война? Нападение было совершено откуда-то из-за пределов системы.

Я посмотрел на безразличное лицо девушки. Если толстяк пошутил, почему-то она не засмеялась.

– И все-таки галлюцинация. Оружие через туннель не протащишь – и уж в любом случае не такое, какое могло бы уничтожить «сорфали». Вы же знаете, и даже лучше меня.

– Паукам это тоже кажется невозможным, – согласился Кермод. – Тем не менее он видел.А поскольку прошлые видения Оракула впоследствии оказывались истинными, паукам ничего не остается, кроме как предположить, что гибель станции обязательно произойдет. – Он пристально посмотрел на меня. – Полагаю, мне не нужно говорить вам о возможных последствиях.

– Нет, – кивнул я.

Галактикой владели двенадцать империй, или по крайней мере двенадцать групп разумных рас, которых пауки официально признавали империями. Некоторые из них, вроде пяти планет нашей жалкой маленькой Терранской конфедерации, не стоили подобного звания; но были и другие, типа филлийской ассамблеи или шоршианских владений, состоявшие из тысяч звездных систем, простершихся в безбрежном океане космоса. Как свидетельствует история, могущественные империи редко сталкивались друг с другом без того, чтобы в конечном счете не развязать войну, и на основании сведений об инопланетной психологии не было никаких причин полагать, что кто-либо из обитателей космоса поведет себя иначе, если такая возможность появится.

Однако единственным способом, позволявшим преодолевать межзвездные расстояния, являлся квадрорельс, а запихнуть военную технику в несколько вагонов просто не было никакой возможности. Единственное исключение делалось для межзвездных правительств, которым при соблюдении особых, весьма строгих условий разрешено было доставлять компоненты систем планетарной обороны на их собственные колонии. Что означало – любой, кто захотел бы развязать войну с кем-то из соседей, был бы вынужден противостоять военной силе, которую могла противопоставить ему потенциальная жертва. В мире, основанном на квадрорельсе, самооборона была на высоте. Но если кто-то сумел придумать, как уничтожить не только пересадочную станцию, но и несколько военных кораблей вместе с ней, уютному миру и стабильности мог прийти внезапный и жестокий конец.

– Он еще что-нибудь видел? – поинтересовался я. – Например, какая из филлийских станций это была или кто мог быть в этом замешан?

– Ничего. – Кермод покачал головой. – Но он заметил, что на филлийских военных кораблях имелись эмблемы как нынешней династии, так и той, которая, как предполагается, придет к власти через четыре месяца. Таким образом, можно допустить, что нападение имело место во время переходного периода.

Четыре месяца. Все лучше и лучше.

– Не так уж много времени.

– Да, – согласился толстяк. – Пауки, естественно, окажут вам всю возможную помощь, включая неограниченный доступ к сети квадрорельса.

Я почувствовал, как мои глаза слегка сузились.

– Включая доступ к таким местам, как это? – Я небрежно обвел рукой вокруг.

– Да, если потребуется, – чуть нахмурившись, ответил он. – Хотя не думаю, что вам это понадобится.

– Никогда не знаешь, что понадобится, а что нет. – Я ощутил, как сильнее забилось сердце. Происходящее начинало становиться все более интересным. – Каким именно образом я получу этот неограниченный доступ? Пароль? Секретные коды?

– Пока начнете с этого. – Кермод кивнул девушке.

Словно по команде, она достала из кармана маленький кошелек и протянула его мне. Надо же, похож на тот, который я забрал у мертвого парнишки на Манхэттене, только этот был сделан не из дешевого пластика, а из высококачественной кожи. И вместо окаймленного медной полоской билета третьего класса там лежал билет первого класса, с алмазным напылением по краям, годный для проезда по любому маршруту, – ничего подобного я никогда не видел, кроме как в рекламных брошюрах.

– Неплохо, – сказал я. – И какой у него срок действия?

– Столько, сколько вам потребуется. Конечно, если вы согласитесь на наше предложение. Согласны?

Я повернул билет к свету, чтобы получше его разглядеть, одновременно продумывая все возможные варианты. Если все это было лишь трюком, чтобы заманить меня в ловушку, то какой бы ответ я ни дал, это не имело бы ни малейшего значения. Какие тут действия, слова, – увяз с головой!

Но если это было не так, то мне поднесли подарок на платиновом блюдечке.

Конечно, если бы я согласился, то чувствовал бы себя морально обязанным приложить хоть какие-то усилия к тому, чтобы выполнить задание. Четыре месяца – не слишком большой срок, чтобы выяснить, кто планировал развязать невообразимую межзвездную войну и найти способ его остановить. И тем не менее предложение было чересчур интригующим, чтобы от него отказаться. Несмотря на старую поговорку, утверждавшую обратное, один человек вполне мог быть слугой двух господ.

– Конечно, почему бы и нет? – сказал я, пряча билет во внутренний карман пиджака. – Я готов.

– Отлично. – Кермод снова кивнул в сторону девушки. – Это Бейта. Она будет вас сопровождать.

Я посмотрел на нее и обнаружил, что она тоже смотрит на меня все тем же ничего не выражающим взглядом.

– Спасибо, но я предпочитаю работать один.

– По ходу дела вам может потребоваться информация или помощь от пауков, – предупредил толстяк. – Лишь немногие из них могут общаться с людьми более чем несколькими заученными фразами.

– И что, Бейта говорит на их языке?

– Скажем так – она знает некоторые их секреты. – Мужчина слегка улыбнулся.

Зачем мне попутчики, особенно такие, которые будто сошли с конвейера по производству манекенов? Тем не менее следовало ожидать, что пауки захотят приставить ко мне соглядатая.

– Ладно. – Я с трудом сохранил нейтральное выражение лица. – Пусть будет.

– Еще кое-что. – Кермод сделал многозначительную паузу. – Посыльный, который доставил вам билет, должен был сопровождать вас сюда. Он случайно не говорил вам, почему решил этого не делать?

Я поколебался, но лгать, скорее всего, не имело никакого смысла.

– Боюсь, что у него не было особого выбора. Он умер у моих ног.

Бейта судорожно вздохнула, и в помещении внезапно стало очень тихо.

– Что произошло? – наконец выдавил из себя толстяк.

– В него стреляли, – ответил я. – И не раз. Кому-то очень нужно было от него избавиться.

– Вы видели, как это случилось?

– Все, что я знаю, – он уже истекал кровью, когда я его встретил, – сказал я, тщательно подбирая слова. Если они уже знали обо мне, упоминание «Нью-Паллас Тауэрса» не сообщило бы им ничего нового. Но если нет – я уж точно не собирался давать им подобную наводку. – Учитывая, в каком он был состоянии, я еще удивляюсь, что ему удалось столь далеко пройти.

– Он знал, насколько важна его миссия, – сдержанно проговорил мой собеседник. – Вам известно, из какого оружия в него стреляли?

– Зарядами из снузера и тадвампера. К счастью, к шреддеру им прибегать не пришлось.

– То есть – из человеческого оружия?

– Ну и что? На станции Терра тщательно следят за тем, чтобы инопланетное оружие не попадало в пределы системы.

– За исключением всевозможных инопланетных посольств на Земле и Марсе, – заметила Бейта. Лицо ее, напрягшееся при упоминании о смерти парня, снова превратилось в лишенную выражения маску. – Как я понимаю, охранникам посольств разрешено носить и использовать оружие, запрещенное в иных обстоятельствах.

– Верно, – кивнул я. – Использовать подобное оружие для совершения убийства столь же разумно, как и пришпиливать к трупу фирменный бланк с печатью посольства. Выбор оружия ни о чем не говорит. Возможно, судебным экспертам больше повезет, если они найдут время пропустить его через фильтр.

– А почему нет? – Кермод нахмурился. – Он ведь жертва убийства.

– Но при нем не было ни документов, ни кредитной карточки, ни ключей от квартиры. Так что, несмотря на все загадки, стоит смотреть на вещи реально – хорошо еще, если кто-то забрал его пепел после кремации.

– Понятно, – вздохнул толстяк. – Что ж… спасибо, господин Комптон. И удачи вам.

Ни Бейта, ни я не произнесли ни слова, пока снова не уселись в вагон квадрорельса – я на свое прежнее место, она сзади меня.

– Надеюсь, вы не собираетесь опять одурманить меня газом? – спросил я, повернувшись к ней, когда вагон тронулся.

В ее глазах промелькнуло удивление.

– Вы догадались?

– Неужели вам с Кермодом даже в голову не пришло, что все, что вам требовалось, – пригласить меня к себе поговорить?

– Нам нужно было сохранить разговор в тайне, – ответила она. – Вскоре после отбытия с Терры пришел кондуктор и объявил остальным пассажирам, что в двух вагонах впереди есть свободные места, и все они перешли туда. А вас нам пришлось усыпить, чтобы у него был повод оставить вас на месте.

– И опять-таки, вы могли просто попросить меня.

– Нам казалось более естественным, если вы не будете знать, что происходит. По той же причине ваш билет был оформлен до Яндро.

– Вот это уже действительно интересно, – мрачно отозвался я. – Значит, как я понимаю, мы туда не едем?

– Если только вы сами не захотите. В любом случае, чемоданы, которые паук забрал у вас на Терре, находятся в головном вагоне, в купе первого класса, зарезервированном для нас. Мы можем перебраться туда, как только нас снова прицепят к поезду.

Не только билет первого класса, но еще и купе. Передо мной явно открывали зеленую улицу.

– Неплохо, – заметил я. – А если мы пересядем на другой поезд – тоже будет так же?

– Конечно. Для нас зарезервировано свободное купе на всех ближайших поездах квадрорельса в течение следующих четырех месяцев.

– Еще лучше! Ладно, поговорим о деле. У вас есть карта сети квадрорельса? Я имею в виду – полная карта, на которой показаны запасные пути и прочие скрытые мелочи?

– Не знаю, что вы понимаете под «мелочами». – Девушка извлекла из кармана чип. – И вам придется воспользоваться моим ридером, – добавила она, достав устройство и вставляя в него чип. – На обычных ридерах эти данные не читаются.

– Хорошая идея, – одобрил я, беря у нее ридер. – Как, кстати, ваша фамилия?

– У меня ее нет. – Бейта повозилась, поудобнее устраиваясь в кресле. – Нас снова подцепят к поезду примерно через час. Если будут вопросы, пожалуйста, разбудите меня.

Девушка закрыла глаза, и несколько мгновений я зачем-то изучал застывшие черты ее лица. Итак, с этой минуты она будет следить за каждым моим шагом, намереваясь вызвать ближайшего паука при малейшей моей оплошности.

Я снова развернул кресло по ходу движения. Мне до сих пор не было понятно, подозревают ли меня в чем-либо пауки или нет. Но если так – они наверняка снабдили меня изрядным мотком веревки, на которой я мог бы повеситься. И было бы просто позором впустую потратить столько хорошей веревки.

Откинувшись на спинку кресла, я принялся за работу.

Глава 4

Ровно через один час девять минут я почувствовал, как вагон слегка дернулся. Еще через две минуты открылась дверь впереди вагона и из тамбура появился кондуктор, который направился к нам по проходу, осторожно переставляя членистые ноги. Я смотрел, как он приближается, слыша рядом медленное дыхание Бейты; а когда паук оказался в четырех метрах от нас, по внезапно изменившемуся ритму дыхания девушки я понял, что она проснулась.

– Да? – послышался ее голос.

– Думаю, мы прибыли, – сказал я, поворачиваясь к ней.

– Да, прибыли. – Она потерла глаза. – Он пришел, чтобы показать нам наше новое купе.

– Вы знаете его номер? – спросил я.

– Да.

– Тогда скажите пауку спасибо, но мы как-нибудь доберемся туда сами. Подобный эскорт лишь привлечет к нам ненужное внимание.

Бейта поколебалась, затем кивнула.

– Ладно. – И пристально поглядела на кондуктора. Его шарообразное тело слегка дрогнуло, он развернулся и покинул вагон. – Ну так что? Идем?

– Терпение. – Я посмотрел на часы. Значит, для общения с пауком ей достаточно было на него взглянуть. Интересно! – Через двадцать минут мы прибываем на Нью-Тигрис. Входящих и выходящих вряд ли будет много, но, по крайней мере, мы будем не единственными, перемещающимися по поезду.

Все оставшееся время мы сидели молча, пока поезд не замедлил ход и не остановился. Затем, смешавшись с другими пассажирами, мы двинулись вперед.

Прогулка оказалась более интересной, чем я ожидал. Во время службы в разведке я обычно путешествовал на квадрорельсе третьим классом, пользуясь вторым лишь в редких случаях, когда какой-нибудь нервный бюрократ средней руки настаивал на том, чтобы к нему приставили сопровождающего. Тогда я оказывался в вагонах, где преобладали бизнесмены, чиновники или второразрядные знаменитости, которые не могли позволить себе место первого класса.

Сейчас же, проходя через последний из вагонов второго класса в первый, я смог увидеть, как путешествует элита и знать Галактики. Кресла сами по себе были больше и по размерам и лучше оборудованы, чем во втором и третьем классе, кроме того, они были намного подвижнее. В третьем классе кресла были закреплены на месте, и их положение можно было регулировать лишь отчасти. Кресла второго класса были установлены на небольших круглых площадках в полу, что позволяло им как поворачиваться, так и сдвигаться на некоторое расстояние в стороны, давая пассажирам возможность общаться друг с другом. В вагонах же первого класса дело обстояло еще лучше – кресла могли перемещаться по вагону как угодно, в результате ровных проходов и рядов практически не существовало.

Что меня удивило – так то, как распределялись между собой пассажиры. В отличие от низших классов, где путешественники старались держаться поближе к представителям своей расы, вагоны первого класса были куда более неоднородны. Шорши и беллидо сидели вместе, ведя какие-то серьезные дискуссии, люди же на равных беседовали с халками или джури, несмотря на то что обе эти расы активно занимались колонизацией своих систем, когда Карл Великий лишь строил планы завоевания Центральной Европы.

Даже политические пристрастия, казалось, не имели никакого значения. Между джури и циммахеями имелись серьезные разногласия по поводу освоения нескольких планет на границе их империй, однако я заметил компанию из тех и других, которая сидела вокруг стола, играя в карты и вполне дружелюбно болтая друг с другом.

Возле стойки бара в вагоне-ресторане обстановка была примерно такой же, особенно с учетом того, что алкоголь и прочие напитки лишь способствовали всеобщей доброжелательности. Только в самом ресторане представители разных рас в основном сидели раздельно, да и то, как я подозревал, исключительно из-за различий в пище и застольных манерах, а не по причине ксенофобии.

Перед рестораном располагался еще один сидячий вагон первого класса, где царила точно такая же смесь всевозможных рас, а за ним – купейный вагон, где нам и предстояло продолжить путь.

Как я и ожидал, купе оказалось вполне уютным. Конечно, оно было небольшим, но имеющееся пространство использовалось столь эффективно, что тесноты практически не ощущалось. К передней стене была прикреплена узкая, но удобная койка, которую можно было сложить, освободив дополнительное место. Над койкой находилась багажная сетка, куда были аккуратно уложены оба моих чемодана. У противоположной стены стояло кресло, с одной стороны от которого располагался компьютер, а с другой – большой дисплей, сейчас темный. Напротив дисплея висела складная вешалка для одежды с пластиковыми крючками и встроенной ультразвуковой системой чистки. В углу приткнулась крошечная душевая кабина с умывальником. Наконец, у задней стены находился диван с расположенными над ним светильниками. Все это было окрашено в приятные глазу цвета.

– Мне нравится, – заметил я, обходя купе, дотрагиваясь до различных кнопок и проводя пальцами по полированному дереву и металлу. Кресло на ощупь выглядело кожаным, в то время как поверхность дивана напоминала нечто среднее между бархатом и мягчайшим пером.

– Я в этом не сомневалась.

Пройдя мимо меня, Бейта дотронулась до кнопки под дисплеем. Диван и светильники скрылись внутри задней стены, которая, в свою очередь, ушла в стенку душевой кабины, открыв зеркальное отражение точно такого же купе.

– Это мое. – В ее голосе прозвучало легкое предупреждение.

– Ясно.

Впрочем, ей в любом случае нечего было опасаться, даже если бы меня сейчас не интересовали куда более важные дела.

Снова подойдя к койке, я потянулся к багажной сетке и снял с нее тот чемодан, что поменьше. И тут у меня в мозгу словно сработал сигнал тревоги. Раньше, когда я выносил чемоданы из ресторана на пересадочной станции, ручка из кожзаменителя была гибкой и даже слегка болталась. Сейчас же за нее вообще невозможно было ухватиться.

– Бейта, не могли бы вы посмотреть меню вагона-ресторана? – небрежным тоном попросил я, открывая чемодан.

– Минуту, – ответила она, усаживаясь в кресло и разворачивая к себе дисплей.

Теперь, когда ее внимание было занято, я смог присмотреться к ручке внимательнее.

Причина изменившегося ощущения сразу же стала очевидной. Пространство между ручкой и чемоданом, благодаря которому она свободно ложилась в руку, было теперь заполнено каким-то веществом, словно эклер с двойной порцией крема. Материал полностью совпадал по цвету и текстуре с кожзаменителем, но почему-то я сомневался, что это был именно он.

– Вот, – объявила Бейта, разворачивая дисплей. – Но я думала, вы уже поели на станции Терра.

– Опытный путешественник приучается есть всегда, когда имеется такая возможность. – Подойдя к девушке, я быстро пролистал меню. – Полагаю, вряд ли здесь пассажирам первого класса доставляют еду в купе?

– Обычно – нет, – ответила она. – Хотите, чтобы я попросила кого-нибудь из рабочих или кондукторов что-нибудь вам принести?

– Нет, спасибо. У меня же есть вы. Будьте хорошей девочкой и сходите, закажите мне салат, ладно?

В свое время я обнаружил, что фраза «будьте хорошей девочкой» – удивительно действенный способ быстро определить характер женщины. В отличие от большинства из тех, над кем я проделывал подобный опыт, Бейта даже глазом не моргнула.

– Как хотите, – сказала она, поднимаясь с кресла.

Пройдя через купе, она коснулась кнопки, открывавшей дверь, и скрылась в коридоре.

Я подошел к двери и проверил, заперта ли она. Затем, вернувшись к койке, снял с сетки второй чемодан. Самоходный багаж – обычное дело, так что вряд ли хотя бы один из сотни путешественников имел представление об истинном предназначении ручек. А я – имел, из-за хронической проблемы с мотором у моих чемоданов.

Возможно, это стоило воспринимать с некоторой иронией, но в данный момент меня волновало другое. Ручка второго чемодана была обработана точно таким же образом, как и первого. Достав карманный универсальный инструмент, я открыл лезвие размером с полпальца – самый большой нож, разрешенный на квадрорельсе, – и начал осторожно ковырять под ручкой.

Первым моим предположением было, что пауки решили подсадить мне «жучок» или передатчик. Но по мере того, как я углублялся все дальше, миллиметр за миллиметром, не обнаруживая ничего, кроме тончайших проводов, эта мысль начинала становиться все более сомнительной. Наконец, на глубине в два сантиметра, я наткнулся на нечто знакомое. Вот только это был не передатчик, а приемник малого радиуса действия, соединенный с маленьким импульсным конденсатором, от которого и шли скрытые внутри ручки провода – схема, которую можно найти, например, в дистанционно управляемой противопехотной мине.

Достав ридер, я нашел чип с этикеткой «Британская энциклопедия». У Бейты был специально доработанный ридер, не так ли? У меня тоже. Вставив чип, я нажал кнопку включения ридера и поднес один его угол к кусочку материала, соскобленного с ручки.

Встроенный в мой ридер детектор являлся одним из наиболее совершенных продуктов технологии Терранской конфедерации, за который любой сотрудник разведки, вероятно, отдал бы правую руку лучшего друга, но он не мог обнаружить даже малейших следов химических веществ, содержащихся в любой взрывчатке. Я дважды подстроил детектор, просто для надежности, а затем переключил его в режим поиска ядов. И снова ничего. Однако «ничего» в случае ядов могло лишь означать, что отравляющее вещество слишком хорошо замаскировано для того, чтобы его можно было легко распознать. К счастью, имелись способы выманить его наружу. Достав зажигалку, я повернул крышку над соплом так, чтобы она служила в качестве держателя, положил на нее кусочек загадочного материала, – настроил соответствующим образом детектор и щелкнул кнопкой. Вспыхнуло чистое голубовато-белое пламя, затем на секунду заклубился бледный дымок от сгоревшего образца. Погасив зажигалку, я отложил ее в сторону и взглянул на результаты анализа.

На этот раз детектор наконец обнаружил активный ингредиент, тщательно скрытый под оболочкой из безвредного вещества. «Саарикс-5» – нервно-паралитический газ.

Я вынул чип и убрал его вместе с ридером в карман. Перед моим мысленным взором вновь возникла малоприятная картина – мертвый посыльный пауков. За все время путешествия с Земли никто не пытался предпринимать против меня каких-либо действий, и мне уже начинало казаться, что его смерть – лишь странное совпадение, результат некоего случайного преступления, не имевшего никакого отношения ко мне. Теперь же походило на то, что кто бы ни стоял за тем убийством, он просто выжидал, когда придет подходящее время. Вот только на этот раз жертвой мог оказаться не один я. В зависимости от того, какова была концентрация «саарикса-5» в ручках чемоданов, его вполне могло хватить, чтобы убить любого, дышащего кислородом, в радиусе десяти метров. Если бы убийца привел свое устройство в действие в закрытом пространстве вагона, последствия могли быть еще хуже.

В результате возникал еще один интересный вопрос. А именно – прежде всего каким образом вообще удалось проделать подобный трюк? После отлета с пересадочной станции чемоданы были все время у меня на виду, за исключением пары минут после того, как челнок причалил к туннелю, – когда пассажиры поднялись по трапу и конвейер доставил багаж в туннель после нас. Трудно было представить, чтобы кто-то смог установить устройства за столь короткое время. Еще более странно, что детекторы пауков ничего не обнаружили.

Или обнаружили. Возможно, именно поэтому паук-рабочий ушел вместе с моими чемоданами. Но в таком случае почему меня не задержали, или не высадили с поезда, или хотя бы не извлекли опасные устройства?

Если только все это не проделал сам паук.

Я уставился на чемоданы, чувствуя, как у меня холодеет внутри. Пауки обеспечивали исправную работу квадрорельса уже по крайней мере последние семьсот лет. За все это время не было ни единого случая какого-либо конфликта среди них, из чего естественным путем следовало, что их культура полностью монолитна, без каких-либо группировок, разногласий или соперничества.

Но что, если это было не так? Если все же существовали некие группировки, лишь одна из которых хотела предотвратить угрозу межзвездной войны? В таком случае могла быть и другая, выступавшая против того, чтобы их секреты были выданы какому-то презренному человеку, особенно такому, с которым не желало иметь дело его собственное правительство.

Более того, они вполне могли постараться, чтобы подобного не произошло.

Собрав крошки соскобленного материала, я снова начал запихивать его под ручку. Бейта могла в любой момент вернуться, и если она ничего не знала насчет «саарикса» – сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы сообщать ей эту новость. Если же знала – тогда тем более важно, чтобы она ни о чем не догадалась. Неплохо, конечно, было бы попытаться обезвредить приемник или конденсатор, но детонатор мог быть снабжен встроенной системой диагностики, а оборудования, которое могло бы ее обмануть, у меня не было. К тому же, если бы мой будущий отравитель обнаружил, что я нейтрализовал данную угрозу, он мог бы придумать что-нибудь другое, а всегда лучше иметь дело с ловушкой, о которой уже знаешь.

Я сидел в кресле, пролистывая цветную компьютерную брошюру по истории квадрорельса, когда вернулась Бейта с луковыми колечками.

– Спасибо, – сказал я, беря у нее корзинку. Запах напомнил мне сорт, который я когда-то пробовал в Сан-Антонио. – Хотите?

– Нет, благодарю вас. Составили какой-нибудь план?

– Пока что собираю информацию, – ответил я, пробуя колечко. На вкус они оказались точно такими же, как и в Сан-Антонио. – Для начала я хотел бы, чтобы вы запросили у пауков перечень ситуаций, когда на квадрорельсе разрешен провоз оружия.

– Это и мне известно. Личное оружие, вроде беллидоских церемониальных пистолетов, можно положить в запирающиеся ящики на пересадочной станции, которые затем грузят в багажные контейнеры под вагонами. Более крупное оружие и военную технику можно отправлять лишь в грузовых вагонах и лишь по специальному разрешению правительства.

– Да, про официальные исключения я знаю, – кивнул я. – Мне бы хотелось знать о неофициальных.

Девушка пожала плечами.

– Таких нет.

– Нет вам известных.

– Таких нет, – повторила она, на этот раз несколько тверже.

Я медленно выдохнул, стараясь сохранять спокойствие. Безапелляционные высказывания всегда приводили меня в бешенство.

– И все же спросите пауков. Мне также хотелось бы знать все об имеющихся в туннеле детекторах. Как они работают, что входит в их задачу и что конкретно они могут, а что не могут обнаружить.

Похоже, моя просьба несколько ее смутила.

– Я не уверена, что пауки пожелают давать вам подобные сведения.

– У них нет выбора, – усмехнулся я. – Они сами попросили меня заняться решением их проблемы, помните? Либо я получаю то, что мне нужно, либо ухожу.

Уголок ее рта дернулся.

– Ладно, спрошу. Но ни у кого из кондукторов таких сведений нет.

Еще одно безапелляционное утверждение. Хотя на этот раз я ей поверил.

– Прекрасно. У кого есть?

– Придется обратиться к начальнику станции. – Бейта задумчиво наморщила лоб.

– Это что, проблема? – удивился я. – Я полагал, что вы можете общаться со всеми пауками.

– Да, могу, – ответила она. – Но на станции Яндро их не так много. Возможно, для связи с начальником не хватит.

– В смысле?..

– Мой метод общения действует на ограниченном расстоянии, – неохотно пояснила она. – На большие расстояния можно передавать сообщения между пауками, но только если они физически находятся недалеко друг от друга.

Значит, ей даже не нужно было смотреть на паука, чтобы общаться с ним. Что это – некая разновидность телепатии?

Проблема заключалась в том, что, насколько мне было известно, ни один человек до сих пор не демонстрировал истинных, воспроизводимых телепатических способностей. И то же самое – опять-таки насколько мне было известно – относилось ко всем иным известным расам Галактики. Получалось, что Бейта… кто она?

– С другой стороны, мы будем стоять на станции только пятнадцать минут, – напомнил я ей. – Не так уж и много времени.

– Да, но мне нужно будет передать только одну короткую просьбу, – заметила она. – Саму информацию соберут и перешлют нам уже позже, вдогонку поезду.

– Думаю, все получится, – после некоторых размышлений сказал я.

Груз и пассажиры путешествовали со стандартной скоростью квадрорельса, один световой год в минуту, но контейнеры с новостями и почтой каким-то образом умудрялись пересекать Галактику в тысячу с лишним раз быстрее. Согласно наиболее популярной версии, после того как поезд набирал скорость, пауки с помощью антенны почтового контейнера передавали информацию на поезд, следовавший впереди, используя сам туннель в качестве гигантского волновода.

По общему мнению, устройство для передачи сообщений находилось в непроницаемом корпусе и было полностью автономным, так что даже пауки не могли проникнуть внутрь его, пока поезд находился в пути. Но, естественно, теоретиков это не останавливало. Некоторые из них настолько страдали паранойей, что были убеждены, будто пауки читают всю информацию, прежде чем ее передать, даже зашифрованную.

– Полагаю, вы можете устроить так, чтобы они переслали нам все данные независимо от того, в каком поезде мы будем в это время находиться? – спросил я.

Бейта кивнула.

– Я скажу об этом начальнику станции.

– Пусть информацию перешлют нам на Керфсис.

Она удивленно посмотрела на меня.

– Керфсис? Джурианская колония?

– На самом деле – региональная столица, – поправил я. – А что? У вас какие-то проблемы с джури?

– Нет, но… – Казалось, мой вопрос привел ее в замешательство. – Я думала, мы пересядем на трансгалактический экспресс на Хомшиле и отправимся прямо к филлийцам. Ведь именно там предполагается нападение на станцию?

Вздохнув, я бросил в рот последнее колечко и встал.

– Пойдем.

– Куда? – осторожно поинтересовалась она.

– В бар, – ответил я. – Мне нужно чего-нибудь выпить.

Девушка молча последовала за мной по коридору, через вагон первого класса, в котором царила все та же дружелюбная атмосфера, и в вагон-ресторан.

В баре было довольно оживленно, но большинство посетителей сидели компаниями, и еще оставалось несколько свободных столиков для двоих. К одному из них, расположенному в углу, я и направился. Кресла не производили впечатления удобных – вероятно, недавно ими пользовался кто-то из шорши.

– Что будете? – спросил я, указывая ей на одно из кресел и садясь в другое.

Кресло определило мой вес и температуру тела, сделало правильный вывод о видовой принадлежности и перестроилось, став намного более комфортабельным.

– Что-нибудь безалкогольное, – сухо сказала она.

– Трезвенница, значит? – Нажатием кнопки посреди столика я вызвал голографическое меню. Быстро проглядев его, я выбрал лимонад для нее и чай со льдом для себя. – Плохо. Алкоголь помогает завязывать более близкие знакомства.

– Но он может и одурманить, подставив под удар со стороны врага, – последовало очередное безапелляционное возражение.

Я вспомнил мертвеца на Манхэттене и напичканные «саариксом» чемоданы в моем купе.

– К счастью, у меня нет врагов, – пробормотал я.

Ее бровь слегка дернулась, хотя, возможно, мне это только показалось.

– Зачем, собственно, вы меня сюда привели? – спросила она.

– Я хотел пойти куда-нибудь, где мы могли бы поговорить наедине. Полагаю, пауки установили в купе «жучков».

– Вряд ли они бы так поступили…

– Ожидать можно чего угодно.

На самом деле я знал, что никаких жучков нет. Мои часы принадлежали к числу столь же невероятно дорогого технического оборудования, что и потайной детектор в ридере, и они сразу же предупредили бы меня, если бы обнаружили какие-либо признаки подслушивающих устройств. Еще одна безделушка, за которую мои бывшие коллеги по разведке, вероятно, отдали бы какую-нибудь часть тела.

– Думайте что хотите. – Голос Бейты звучал все так же сухо, но теперь в нем чувствовалась еще и усталость. – О чем вы хотели поговорить?

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Пока что все мои попытки найти к ней подход оказывались безрезультатными. Однако я все же решил попробовать еще раз.

– Послушайте, – начал я. – Если следовать здравому смыслу – того, что, по словам Кермода, видел паук, просто не может быть. Пауки тщательно проверяют все, что попадает в туннель, а на филлийской пересадочной станции не менее тщательно проверяют все то, что из него выходит. Нет никаких шансов на то, что кому-то удастся доставить хоть сколько-нибудь серьезное оружие в окрестности станции, и уж тем более – ее уничтожить.

– Именно поэтому вас и попросили заняться расследованием.

– Собственно, я и пытаюсь сказать, что вся эта история совершенно сбивает меня с толку. Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать.

Она потянулась было к моей руке, лежавшей на столе, но где-то на середине движения, видимо, передумала, и ее рука упала на колени.

– Пауки бы вас не наняли, если бы не считали, что вы сумеете справиться, – сказала она.

Слова ее прозвучали ободряюще, и в них чувствовалось искреннее беспокойство. Значит, ей не чуждо было сочувствие, просто она боялась это показать?

Возможно. И тем не менее я не мог избавиться от впечатления, что она скорее наблюдатель, созерцающий разворачивающуюся драму, а не один из ее непосредственных участников.

– Спасибо, – скромно сказал я. – Надеюсь, что вы правы.

– Да, права, – твердо ответила она и окинула вагон взглядом, словно желая убедиться, что рядом нет никого, кто мог бы нас услышать, после чего наклонилась ко мне через стол. – Но почему на Керфсис? Вы подозреваете джури?

Подошел паук с нашими напитками. Я подал Бейте ее лимонад и глотнул чая со льдом. Он был крепким и сладким, как раз таким, как я любил.

– Более вероятно, что проблема в ком-то из соседей филлийцев. Возможно, у них были причины для серьезного недовольства. Просто хотелось бы выяснить, не изменились ли у джури въездные формальности за ту пару лет, которая прошла с тех пор, как я в последний раз ездил на квадрорельсе.

Девушка отхлебнула глоток лимонада, и в глазах ее промелькнуло легкое удивление, будто она пробовала его впервые в жизни.

– Можно узнать зачем? – спросила она.

Я кивнул в сторону слегка куполообразного потолка, на котором была изображена светящаяся карта Галактики и сети квадрорельса.

– Вот в чем проблема. Филлийцы, можно считать, обитают на другом конце Галактики, и даже если пользоваться только экспрессами, путь туда займет почти два с половиной месяца. Мы просто не успеем до них добраться.

– У нас есть четыре месяца.

– Нет, это у филлийцев есть четыре месяца, – поправил я. – У нас же, со своей стороны, их нет… потому что первыми, вероятнее всего, подвергнутся нападению вовсе не филлийцы.

Глаза Бейты сузились.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что кем бы ни были эти разжигатели войны, они должны быть полными безумцами, чтобы сразу же нападать на филлийцев. Филлийские солдаты генетически запрограммированы на лояльность, их система обороны считается непревзойденной, и в зависимости от того, как считать, их империя является либо крупнейшей, либо второй по величине в Галактике. Вы стали бы пытаться с ходу на них нападать?

Она сжала губы.

– Думаю, нет.

– Следуя той же логике, в качестве первой цели, вероятно, будет избрана одна из более молодых и потому менее опасных рас. Если ограничиться теми, кто присоединился к галактическому сообществу за последние двести лет, то к таковым можно отнести джури, циммахеев, траго-седжей и беллидо. – Я глотнул чая. – И естественно, нас.

В течение последующей минуты слышался лишь приглушенный гул полудюжины других разговоров и размеренный стук колес. По предыдущим своим поездкам я помнил, что вагоны-рестораны в поездах квадрорельса спроектированы таким образом, что громкость и разборчивость беседы резко пропадала в полуметре от центра стола. Это обеспечивало намного большее уединение, чем могло бы показаться, и, собственно, именно поэтому я хотел поговорить обо всем именно здесь.

– И кого бы они ни выбрали в качестве испытательной цели, – наконец сказала девушка, – им потребуется запас как минимум в пару месяцев, прежде чем атаковать филлийцев.

– Верно, – кивнул я. – Что, по сути, означает – это может произойти в любой момент.

Она отхлебнула еще лимонада.

– Но если вас интересуют въездные формальности – не лучше ли будет отправиться сразу на Джуркалу?

– Не думаю, – ответил я. – На станции центральной планеты – любой центральной планеты – будет чересчур оживленно для того, чтобы можно было как следует осмотреться. На планете – региональной столице, типа Керфсиса, будет все то же самое, только намного спокойнее. Мы слетаем на челноке на пересадочную станцию, выясним, что и как, а потом сядем на следующий поезд и поедем дальше.

– Куда?

– Пока еще не знаю. Думаю, наши вояки выберут для испытаний какую-нибудь более развитую цивилизацию, чем мы или траго-седжи. Остаются джури, циммахеи и беллидо.

Бейта ненадолго задумалась.

– Беллидо вполне бы могли подойти, – предположила она. – Их мир расположен дальше по рукаву Галактики, чем Терранская конфедерация, и потому изолирован в еще большей степени.

– Верно, но в данный момент мы движемся в ином направлении, – напомнил я. – Чем тратить время на то, чтобы возвращаться назад, лучше продолжить путь и проверить, как обстоят дела у джури и циммахеев.

– В космосе много миров, – пробормотала девушка, глядя в стакан.

Я кивнул, глотнул еще чая и окинул взглядом бар. За двумя столиками собрались джури, остальные же в основном занимали шорши и беллидо. В дальнем углу с человеком беседовали двое циммахеев, скрытые клубящимся голубым дымом, поднимавшимся над чашей пунша-скински, а над ними тяжко трудился вентилятор, не давая дыму распространяться по помещению.

– Пока мы едем, есть время для размышлений о том, какую территорию предпочтут нападающие для испытаний своего оружия, – сказал я. – Но как бы там ни было, пространство для поиска весьма обширно. – Я поднял брови. – Хотелось бы лишь надеяться, что мы с вами – не единственные, кто этим занимается.

– Что будем делать, если мы их найдем? – Бейта проигнорировала мой намек. – Я имею в виду, потенциальных агрессоров?

– Все, что нужно будет сделать нашим друзьям-паукам, – отменить поезда на эти планеты.

Бейта как-то странно вздохнула и посмотрела на меня.

– Возможно.

– Что значит – возможно? – нахмурился я. – Это же их транспортная сеть, так? Почему они не могут объявить кого-то персонами нон грата и отказаться останавливать поезда на их станциях?

– Не знаю, – ответила она. – Наверное, могут. Просто не знаю.

Я пристально взглянул на нее, пытаясь понять, что скрывается за бесстрастным выражением ее лица. Если пауки действительно не могли этого сделать, значит, настоящие хозяева транспортной сети вовсе не они. И подобное отнюдь не относилось к числу новостей, которые мне хотелось бы сейчас услышать.

– Ладно, как они будут с этим разбираться – их проблема, – сказал я, что даже для моих собственных ушей прозвучало достаточно неубедительно. – Наша задача – просто выяснить, кто и когда. – Я зевнул. – Похоже, пора немного отдохнуть.

– Да, – ответила она, отхлебнув еще лимонада и вставая. – И не беспокойтесь. Я ничего не скажу паукам о… ну, вы знаете.

– Спасибо, – ответил я, тоже поднимаясь. На самом деле меня не слишком беспокоило, узнают или нет пауки о нашем разговоре. Главной причиной для того, чтобы он состоялся вне пределов купе, было желание выяснить, начнут ли пауки хоть как-то суетиться из-за того, что я оказался вне досягаемости их ядовитых ловушек. Но, похоже, с их стороны не последовало никакой реакции, по крайней мере такой, какую я мог бы заметить, и в результате я оказался по сути там же, откуда начал. Возможно, что-то должно было случиться позже.

Тем не менее после этого разговора мне удалось установить с Бейтой хоть какие-то отношения, что само по себе того стоило.

И уж во всяком случае, чай со льдом оказался весьма хорош.

Глава 5

Восемь часов спустя, точно по расписанию, мы прибыли на станцию Яндро.

Окно-дисплей в купе я настроил на показ записи путешествия через Швейцарские Альпы, по большей части потому, что поездка на экспрессе через Европу ассоциировалась у меня с загадками и интригами, подобными тем, с которыми я имел дело сейчас. Когда поезд выехал из главного туннеля на станцию, я отключил воспроизведение и сделал окно прозрачным.

Все станции квадрорельса, на которых мне приходилось бывать, выглядели примерно одинаково, словно были построены по единому образцу лишь с небольшими вариациями. Станция Яндро не являлась исключением, отличаясь от других только количеством и расположением служебных зданий. Поезда останавливались лишь на двух из тридцати путей, соответственно только там имелись пассажирские платформы, а рядом с ними – погрузочные краны. Учитывая, что поток пассажиров и груза через станцию был минимальным, даже это казалось чрезмерным. Колонистам Яндро, вложившим в станцию триллион долларов, похоже, предстояло продать немало местной древесины, чтобы хотя бы окупить затраты.

Я почувствовал, как у меня снова неприятно засосало под ложечкой, когда мы остановились и я увидел, что на платформе ждут посадки всего шесть пассажиров.

Краем глаза я заметил, что Бейта шагает по платформе к одному из двух служебных зданий, пытаясь делать вид, будто нисколько не торопится. Она скрылась внутри, и я посмотрел на часы, надеясь, что она следит за временем. Стоянка – всего пятнадцать минут, и при всем заявленном желании пауков сотрудничать я сомневался, что они пойдут на то, чтобы задержать отправление поезда ради нас.

Похоже, Бейта тоже не строила в этом отношении особых иллюзий. Она вышла из здания через полторы минуты и бегом помчалась по платформе, да так, что вполне могла составить конкуренцию олимпийскому чемпиону. Но даже при этом я не был уверен, что моя спутница успеет на поезд, пока она не появилась в купе две минуты спустя, все еще тяжело дыша.

– Я сделала… – Девушка рухнула на диван. – Начальник станции передаст запрос. Данные должны быть готовы к тому времени, когда мы прибудем на Керфсис. Их доставят в наше купе в следующем поезде, на котором мы поедем.

Я посмотрел на настенные часы, показывавшие внутреннее время нашего поезда. Было начало одиннадцатого вечера стандартных двадцатидевятичасовых суток пауков, и до станции Керфсис оставалось еще девять часов пути – достаточно, чтобы успеть поспать и позавтракать. Я уже собрался было в бар принять рюмочку на ночь, когда раздался сигнал, предупреждающий о визите.

– Вы кого-нибудь ждете? – посмотрел я на Бейту.

Она покачала головой, плотно сжав губы.

– Это не паук.

Звонок раздался снова. Я подумал о том, не отправить ли Бейту к себе в купе, потом решил, что у меня слишком мало времени для того, чтобы развернуть стену, не вызывая подозрений чересчур долгой задержкой.

– В ванную! – велел я ей, вставая и направляясь к двери.

Подождав, пока Бейта скроется в кабинке, я нажал кнопку замка.

На пороге стояла парочка халков – плоскомордых, отдаленно напоминавших бульдогов существ, отличавшихся чрезмерной болтливостью и страстью к земной корице, – их словно окружало плотное облако со специфическим запахом.

– Ух ты, – заявил тот, что пониже. – Это не скви. Это человек.

– Думаю, ты прав, – согласился тот, что повыше, наклонившись ко мне и прищурившись, словно ему с трудом удавалось сфокусировать взгляд. – Интересные у них морды.

– Чем могу помочь? – спросил я, заслоняя собой дверной проем на случай, если им придет в голову ввалиться без приглашения.

Тот, что пониже, махнул лапой, со свистом рассекая воздух длинными когтями.

– Мы ищем друга. Тоже халка. Извините за беспокойство.

– Никаких проблем. – Я вежливо улыбнулся, заглянув ему в глаза. – Надеюсь, вы его найдете.

– Если он здесь, то найдем, – произнес он, растягивая губы в улыбке, из-за которой его лицо показалось еще более плоским.

Взяв своего приятеля под руку, он повернулся и, пошатываясь, зашагал по коридору, ритмично постукивая когтями по стене, словно пытался удостовериться, что она от него не убежит. Я отступил назад в купе и нажал на кнопку, но прежде чем дверь успела закрыться, быстро высунул голову наружу.

Двое халков все так же шли по коридору, однако никто из них уже не шатался и не постукивал по стене. Впрочем, ничего удивительного – еще раньше я заметил, что зрачки у них вовсе не были расширены, как это обычно бывает у халков в состоянии опьянения.

Фальшивые пьяные. И соответственно повод для их появления у моей двери был столь же фальшивым.

Я успел убрать голову, прежде чем сработали автоматические предохранители, и дверь плавно закрылась.

– Кто это был? – поинтересовалась Бейта, выходя из ванной.

– Парочка халков искала своего дружка. Вы не заметили, за вами никто не шел следом, когда вы возвращались в поезд?

Она наморщила лоб.

– Не знаю… я на самом деле не смотрела. Извините.

– Ничего страшного. – Я открыл дверь. – Не ждите меня.

Халков уже не было – то ли вышли через заднюю дверь вагона, то ли зашли в одно из купе.

Я дошел до конца вагона и нажал кнопку. Дверь открылась, и я прошел через раскачивающийся тамбур в следующий вагон.

Возможно, по часам пауков сейчас и был поздний вечер, но по царившему в вагоне оживлению этого сказать было нельзя. Игра в карты до сих пор была в разгаре, некоторые кресла поменяли свое местоположение – часть старых компаний распалась, зато образовались новые. Верхнее освещение сменилось приглушенным ночным, но поскольку каждое кресло было снабжено индивидуальным светильником, вся разница заключалась в том, что освещенная зона начиналась на уровне груди, а не потолка. Некоторые пассажиры спали в своих креслах, надев на голову наушники с нейтрализаторами.

Среди пассажиров было несколько халков – они играли в карты, мирно беседовали или спали. Я медленно шел зигзагами по вагону, разглядывая каждого из них. Человеку неподготовленному нелегко различать халков, но я не принадлежал к таковым и на восемьдесят процентов был уверен, что среди них нет тех, кого я искал. И во всяком случае, среди них не было ни одного, одетого так же, как и мои посетители.

Я уже дошел до середины вагона, когда на фоне всеобщего шума послышалось:

– Пять вместе с Яндро.

Я застыл как вкопанный, бросив взгляд в ту сторону, откуда раздался голос – вполне человеческий. Через несколько кресел справа от меня сидел пожилой мужчина в ничем не примечательном костюме, лицо которого было наполовину скрыто в тени. Он посмотрел на меня, и губы его изогнулись в подобии улыбки.

– Ну-ну, – с упреком сказал он. – Только не говорите, что забыли свою собственную поговорку.

Несколько мгновений я смотрел на него, судорожно напрягая память. Потом мой мозг добавил к его образу отсутствующие усы и бороду, и я тут же вспомнил: полковник Терренс Эпплгейт, разведка Западного альянса. Когда-то – один из моих начальников.

– Это была не моя поговорка, – сухо бросил я и пошел дальше.

– Прошу прощения, – сказал он, поднимая руку. – Неудачная шутка. Садитесь.

Я замешкался. Что и говорить, сейчас куда больший приоритет имели поиски заинтересовавших меня халков, чем воспоминания о старых, но отнюдь не добрых временах. Особенно в обществе того, кто всячески этому поспособствовал.

Но, с другой стороны, мы находились на квадрорельсе, и за исключением туалетов и купе первого класса в поезде было не слишком много мест, где можно было бы спрятаться. К тому же было несколько любопытно, что делает задница офицера среднего звена разведки в кресле вагона квадрорельса первого класса.

– Крайне неудачная, полковник, – пробормотал я, пробираясь через лабиринт кресел к свободному месту рядом с ним. Развернув кресло к нему лицом, я сел. – Ну, как дела в разведке?

– Насколько я слышал, все так же, – ответил он. – И теперь я просто господин Эпплгейт. Я ушел в отставку восемь месяцев назад.

Я многозначительно обвел взглядом вагон.

– Похоже, это не отразилось на вашем финансовом положении.

Он пожал плечами, беря из держателя на ручке кресла наполовину заполненный стакан.

– Теперь я работаю на ООН.

– Неплохо. – У меня не было возможности это доказать, но я давно подозревал, что ООН приложила руку к моему увольнению. – И, как я понимаю, новая должность позволяет вам путешествовать первым классом?

– Не совсем, – сухо ответил он. – Сейчас я просто делаю свою работу.

– Только не говорите, что снова стали телохранителем.

– А что такого! Я до сих пор могу справиться с пятью щенками вроде вас.

– Не сомневаюсь.

Хотя бы раз в жизни стоит продемонстрировать лояльность.

– Но сейчас я скорее выступаю в роли консультанта, – продолжал он. – Заместитель директора, Лосуту, едет на переговоры с циммахеями по поводу покупки нескольких боевых кораблей, и ему нужен военный эксперт.

Значит, Бирет Лосуту тоже здесь. Замечательно!

– Не слишком ли это рискованно с политической точки зрения? – предположил я. – Я считал, что официальная позиция ООН заключается в том, что земные военные корабли ничем не хуже прочих.

Эпплгейт фыркнул.

– И вы, и я прекрасно знаем, что это всего лишь фантастика, достойная Пулитцеровской премии. Впрочем, в ООН не слишком владеют искусством лицемерия.

Я подумал обо всех крокодиловых слезах, пролитых в мой адрес, когда меня без долгих рассуждений вышвыривали с работы, причем часть этих слез пролил сам Эпплгейт.

– Полагаю, вряд ли они владеют и искусством запудривать мозги другим.

– К счастью, в данном случае этого не потребуется, – криво усмехнулся он. – Циммахейские истребители будут направлены в окрестности Яндро и Нью-Тигриса. Мы оба знаем, что увидеть их там мало кто сможет.

– И тем не менее подобная сделка пробьет немалую дыру в бюджете ООН, – сказал я. – Кто-нибудь наверняка заметит.

– Возможно, – согласился он. – Но вы же знаете, как они говорят: миллиард тут, миллиард там… и вскоре подобные расходы кажутся вполне реальными. Так или иначе, речь идет лишь о пятистах миллиардах за восемь истребителей, если только мы не решим по-другому. Именно для этого меня и позвали – чтобы помочь принять правильное решение. – Он отхлебнул из стакана и теперь смотрел на меня над его краем. – Но хватит обо мне. Что вы тут делаете?

– Ничего особенного. Так, решил прокатиться…

– В самом деле? – Он бросил взгляд на дверь, через которую я вошел несколько минут назад. – Кто-то умер и оставил вам целое состояние?

– Это деловая поездка. – К счастью, я уже успел разработать легенду, хотя и не ожидал, что она потребуется столь скоро. – Меня наняла крупная туристическая компания, чтобы оценить новые возможности, которые можно было бы предложить нашей пресытившейся путешествиями публике.

– Ах вот как! – понимающе кивнул он. – И конечно, для этого обязательно требуется купе первого класса?

– Это лишь часть моей работы. – Я пожал плечами. – К несчастью, нам приходится обслуживать и не столь состоятельный контингент, так что вскоре мне придется перейти в вагон второго, а потом и третьего класса.

– Жаль, – проворчал Эпплгейт. – Как я понимаю, Нью-Тигрис и Яндро вы в расчет не берете и начнете свою инспекцию с Джурианского сообщества?

– С чего вы взяли, что я там не задерживался?

– По двум причинам. – Он поднял палец. – Во-первых – оба мы знаем, что ни там, ни там нет ничего такого, что могло бы заинтересовать туриста хотя бы на четверть часа. – Криво усмехнувшись, он поднял второй палец. – А во-вторых – потому что я видел, как вы садились в поезд на станции Терра.

Я моргнул.

– Вы там были?

– Да. Прилетел дипломатическим транспортом, через Рим и Эльфайв. Чертов лайнер опоздал – мы едва успели. Собственно, а почему бы мне и не быть там?

– Разумеется. – Я чувствовал нечто вроде профессиональной досады из-за того, что не заметил его. Агенту разведки непозволительно терять бдительность. – На самом деле я не это имел в виду. Лосуту тоже был с вами?

– Нет, он и циммахейские торговые представители сели в поезд на Нью-Тигрисе.

– А где вы все-таки находились на станции? – Так не хотелось верить в собственную небрежность!

– Я уже стоял на платформе, когда прибыл ваш челнок. – Терренс понимающе улыбнулся. – Успокойтесь! Даже профессиональные навыки разведчика со временем теряются. Кроме того, вы только и делали, что таращились на паука, который уносил ваш багаж. Вам его, кстати, вернули?

– Да, – ответил я, окидывая взглядом вагон. Разговор сворачивал к теме, которую сейчас не хотелось обсуждать. – И, честно говоря, мне пора идти.

– Куда? – Бывший начальник схватил меня за плечо, вдавливая в кресло. – Да сидите вы спокойно! Это же не из-за Лосуту, верно?

– Почему я должен беспокоиться из-за того, кто когда-то пожелал мне провалиться ко всем чертям, сдохнуть или еще что-то в этом роде? – мрачно напомнил я.

– Только не надо! – фыркнул Эпплгейт. – Лосуту, конечно, может болтать что угодно, но у него и без того хватает врагов, чтобы волноваться из-за каких-то мелких проблем двухлетней давности. Собственно, как только он узнает, что вы в поезде, вполне вероятно, что он пригласит вас выпить.

– А что, разве в баре подают яд?

– Вряд ли. – Мой собеседник мгновенно посерьезнел. – Между нами, Фрэнк, – у директора Клейна есть проблемы с парламентом Западного альянса по поводу некоторых его предложений. Возможно, бывший агент разведки вроде вас сумеет развеять их опасения?

– А вы здесь разве не для этого?

Он пожал плечами.

– Лишнее мнение никогда не помешает.

– Ну да, есть шанс, что для горстки представителей альянса, когда-то принявших мою сторону, может оказаться весьма полезным, если я во всеуслышание выступлю в поддержку предложений директората?

Эпплгейт недовольно выпятил губы.

– Узнаю так свойственную вам тактичность.

– Придется вам обойтись своими силами. Как я понимаю, яблоко раздора – та самая сделка с циммахейскими истребителями?

– В том числе и это, – последовал утвердительный кивок. – Но мне бы действительно очень хотелось, чтобы Лосуту рассказал обо всем сам.

Внезапно у меня в мозгу словно что-то щелкнуло. Двое циммахеев за столиком в углу в баре, куда мы с Бейтой зашли несколько часов назад выпить чая и лимонада. Человек, который сидел вместе с ними…

– Так это вы вели тихую беседу за чашей пунша-скински?

– Вот видите? – улыбнулся он. – Вы еще не совсем потеряли чутье. Да, я пригласил наших коллег на неформальную встречу, пока Лосуту работал над своим докладом. Может быть, мне следовало подойти и поздороваться, но у вас, похоже, тоже был серьезный разговор.

Я мгновенно напрягся, но поспешил успокоить себя. Из-за акустики бара у него не было никакой возможности нас подслушать. Увидеть – да, я беседовал с молодой женщиной и, хорошо зная своего бывшего начальника, мог предположить, что выводы он сделал соответствующие, то есть неверные.

– Да, интересно побеседовали, – проронил я безразличным тоном.

Терренс насмешливо приподнял бровь.

– Уж в этом-то я не сомневаюсь. – Взгляд его устремился куда-то мне за плечо. – И, как я вижу, продуктивно, – добавил он и затем, чуть повысив голос, произнес: – Госпожа, он здесь.

Я обернулся. К нам шла Бейта, хмурое выражение на лице которой тут же исчезло, как только она меня заметила.

– Вот вы где, – с явным облегчением сказала она, переводя взгляд с Эпплгейта на меня и обратно. – А я уже начала волноваться.

– Ну и зря, – заверил я девушку. – Просто встретил старого товарища, вот и все.

Говоря это, я смотрел на Терренса, но даже краем глаза сумел заметить, что Бейта неожиданно вся напряглась.

– Вы один из друзей господина Комптона? – спросила она неожиданно изменившимся голосом.

– ГосподинаКомптона? – несколько озадаченно переспросил Эпплгейт. – Гм…

– Это Бейта, – сообщил я. – Моя помощница и секретарь.

Секундой позже я пожалел о собственных словах. Девушка своим поведением разрушила лучшую версию нашей легенды, а именно романтические отношения, оставив в качестве единственного иного варианта исключительно деловые. Проблема заключалась в том, что на Терре наши с ней пути никак не пересекались, и Эпплгейт наверняка это видел. Последнее, чего бы мне сейчас хотелось, – чтобы он вспомнил данное обстоятельство.

Но придумывать какую-нибудь историю получше времени уже не оставалось. Все, что я мог, – не обращать внимания на возникшую непоследовательность и надеяться, что он попросту предположит, будто мы независимо друг от друга собирали сведения для нашей мифической туристической компании.

– Бейта, это Терренс Эпплгейт, – продолжил я представление. – Бывший полковник разведки Западного альянса, в настоящее время советник директората ООН.

– Очень приятно, – кивнула Бейта, в голосе девушки все еще чувствовалась настороженность.

– Аналогично, – ответил Эпплгейт. – Что ж, рад был пообщаться, Фрэнк, но день был долгим, и у меня уже глаза закрываются.

– Конечно. – Я встал. – Кстати, вы случайно не видели парочку халков, которые проходили здесь за минуту или две до меня?

– Нет; впрочем, я не обращал особого внимания на окружающих, – ответил он. – Что-нибудь важное?

– Вероятно, нет. – Придется отказаться от дальнейших поисков. За это время халки вполне могли успеть спрятаться, а у меня не было особого желания обыскивать ради них весь поезд. Достаточно было просто держать ухо востро и ждать, когда они снова появятся. – Они заявились ко мне в поисках своего приятеля, похоже не вполне трезвые, и я подумал, что, возможно, стоило бы дать знать кондуктору.

– Я бы не стал особо беспокоиться, – посоветовал Эпплгейт. – До сих пор не слышал, чтобы пьяный халк вел себя буйно. И они не задавят до смерти, даже если свалятся на тебя сверху, в отличие от циммахеев.

– Верно, – сказал я. – Спокойной ночи.

Бейта не произнесла ни слова, пока мы не вернулись в свое купе.

– Этот Эпплгейт – ваш друг? – спросила она, когда я запер дверь.

– Он был одним из моих начальников. И, учитывая, что он был также одним из тех, кто хотел меня вышвырнуть со службы, я бы даже знакомым его не назвал.

– Значит, скорее враг?

С чего это девушка так заинтересовалась?

– Скажем так – одно из мелких жизненных разочарований.

Пауза длилась более минуты.

– Ладно, – наконец сказала она. – Собираетесь сегодня еще куда-нибудь?

– Если только в мир сновидений, – ответил я, глядя на часы. До Керфсиса оставалось чуть больше восьми часов – вполне достаточно, чтобы поспать. – Все, я в койку.

– Хорошо. – Девушка пристально смотрела на меня. – Те двое халков – они ведь не были на самом деле пьяными, верно?

Я поколебался – по давней привычке разведчика мне вовсе не хотелось говорить лишнего, тем более что о своей спутнице я до сих пор почти ничего не знал.

– Нет. И точно так же я сомневаюсь, что они искали какого-то друга.

– Кого же они искали? Нас?

– Они не ломились к другим, когда я вышел в коридор тридцать секунд спустя. Так что делайте выводы.

Бейта покосилась на дверь.

– Вы не будете против, если я оставлю стену открытой, пока мы будем спать?

– Если только вы не станете храпеть.

Честно говоря, я сам пытался найти способ, как бы получше предложить то же самое. В конце концов, если она знала о ловушке с «саариксом-5», то можно предположить, что мне ничто не угрожает. А если нет – то, по крайней мере, любому, кто попытался бы меня убить, пришлось бы иметь дело с двоими. Так что определенные неудобства потерпеть ради этого стоило.

Глава 6

Пассажиропоток на станции Керфсис, хоть и небольшой по джурианским меркам, все же был достаточно впечатляющим по сравнению с другими станциями, через которые мы проезжали, включая Терру. Не меньше шестидесяти пассажиров выстроились у выходов из разных вагонов нашего квадрорельса, и примерно столько же ждали посадки на платформе – в большинстве своем джури, хотя среди них попадались и представители других рас, однако мы с Бейтой оказались единственными людьми.

Мы шли по платформе, направляясь к челноку для пассажиров первого класса, когда я заметил двоих халков, выходящих из вагона третьего класса в хвосте поезда. Они были слишком далеко, чтобы различить черты их лиц, но их подпрыгивающая походка сразу же напомнила мне о наших визитерах. Взяв спутницу под руку, я свернул через толпу по направлению к ним.

– Куда мы идем? – удивилась она. – Мы же собирались сесть на челнок?

– Я знаю, – пробормотал я, ускоряя шаг.

Но то ли халки заметили, что я их преследую, то ли сами куда-то торопились. Прежде чем я успел преодолеть половину разделявшего нас расстояния, они добрались до челнока третьего класса и скрылись в люке.

– Нам нужно на челнок первого класса. – Бейта решила проявить настойчивость.

Несколько мгновений я боролся с искушением пренебречь протоколом и последовать за халками. Однако джури, являясь ярыми приверженцами всевозможных правил, весьма неприязненно относились к любому, кто осмеливался эти правила нарушить. Мы с Бейтой были пассажирами первого класса, соответственно нам полагался челнок тоже первого класса, и если бы мы им не воспользовались, дело могло бы закончиться немалым скандалом.

– Да, – согласился я и снова повернул к челноку.

Джури принадлежали к тем обитателям Галактики, кто мог себе позволить шоршианские силовые ускорители для создания искусственной гравитации. Это означало наличие внутри челнока настоящей лестницы, следовательно, я мог нести чемоданы сам, а не отдавать их в распоряжение автоматической системы. Учитывая, что произошло с моим багажом в последний раз, когда я потерял его из виду, оставалось только радоваться, что я смогу держать его в поле зрения.

Когда я поднимался в туннель на станции Терра, я пытался найти хоть какие-то признаки охранных датчиков. Сейчас, спускаясь по ступеням в челнок, я столь же внимательно приглядывался к стенам, но где бы пауки ни прятали свои устройства, делали они это весьма качественно. В противоположность им джурианская охранная система отнюдь не маскировалась.

Подлетая к пересадочной станции, наши три челнока прошли под двумя компактными боевыми платформами, на которых стояли наготове истребители на случай возникновения каких-либо проблем. К счастью, никаких проблем не возникло. Наш челнок причалил к станции, и несколько минут спустя мы вошли в зал прибытия.

– Нам туда? – Бейта кивнула на толпу возле таможенных стоек в дальнем конце зала.

Мое внимание, однако, привлекли не стойки, а широкие двери за ними, наверняка усеянные многочисленными датчиками. Интересно, сумеют ли они обнаружить «саарикс», спрятанный в моих чемоданах? Но выяснять это сейчас я пока не собирался.

– Незачем, – ответил я. – Мы ведь не намерены здесь оставаться, помните?

– Я думала, вы хотели познакомиться с их въездными процедурами.

– Я увидел достаточно.

Двоих халков, которых я пытался преследовать, нигде не было. Не мог ли их челнок причалить где-нибудь в другом месте? Нет, не мог, и вот почему. Когда халки садились в челнок, я успел заметить вошедшего сразу за ними маленького, покрытого перьями пирка, сейчас он стоял посреди зала, окруженный небольшим пустым пространством, которое обычно возникает вокруг сильно пахнущих существ. Халки, вероятно, куда-то ускользнули. Проблема заключалась в том, что в коридоре, через который мы проходили, можно было спрятаться только за дверями с табличками «Посторонним вход воспрещен».

Оставалось только одно: судя по всему, они исчезли где-то в дебрях джурианской бюрократии.

– Так куда мы идем? – спросила Бейта.

Я посмотрел на сводчатый проход, по которому можно было миновать таможню и пройти прямо через станцию в зал отправления. Отчего бы не вернуться на квадрорельс и счесть все случившееся результатом обычного совпадения и чересчур разыгравшегося воображения?

Но совпадением это явно не было, на воображение тоже не стоило жаловаться, так что история постепенно приобретала зловещие черты. Если халки сидели сейчас в чьем-то кабинете, для этого имелись все причины: о джурианском темпераменте ходили легенды.

– Нужно найти этих халков, – сказал я. – Пошли, попробуем узнать.

Я направился к справочному киоску возле стены, Бейта – следом за мной.

– Добрый день, человек. – Джурианка за стойкой слегка наклонила голову в знак уважения к чужаку с неизвестным общественным статусом. – Могу ли я чем-то помочь?

– Я ищу двоих моих знакомых, халков, которые должны были прибыть на челноке третьего класса. Они не появились, и меня беспокоит, не случилось ли с ними чего-нибудь.

– Сейчас узнаю. – Она что-то быстро набрала на клавиатуре. – Нет, никаких сведений о проблемах с пассажирами или нарушениях протокола нет.

– Могу я увидеть план этой секции?

Чешуйки на переносице ее клюва слегка шевельнулись, но она снова взялась за клавиатуру.

– Пожалуйста.

Установленный на стойке дисплей ожил. Я наклонился, разглядывая схему. Вдоль коридора были расположены несколько кабинетов, ряд служебных помещений и небольшой машинный цех.

И еще одна дверь вела в закрытое багажное отделение.

– Каким образом защищена эта дверь? – спросил я джурианку, показывая на план.

– Вам действительно необходимо это знать? – Все тот же вежливый тон.

– Это багажное отделение, в которое у пассажиров доступа нет, – напомнил я. – Ценности, крупногабаритные вещи… и оружие.

Чешуйки на клюве снова зашевелились.

– Посторонним вход туда запрещен, – твердо сказала она.

– Рад это слышать. Но, если не трудно, может быть, все-таки проверите?

Судя по выражению ее лица, джурианка явно решила, что я сошел с ума. Но в ее обязанности входило в том числе и общение с сумасшедшими чужаками, так что она лишь снова повернулась к клавиатуре.

– Вас не затруднит немного подождать?

– Спасибо.

Взяв Бейту под руку, я повел ее к скамейке.

– Не понимаю, – пробормотала она, когда мы сели. – Думаете, эти халки в чем-то замешаны?

– Все, что я знаю, – что они исчезли. – Я внимательно изучал толпу. Халков по-прежнему не было видно. – Это-то меня и беспокоит.

Мы просидели минут пятнадцать, прежде чем джурианка снова подозвала нас.

– Могу я узнать, кем они вам приходятся? – спросила она, когда мы подошли к стойке.

– Случайные попутчики, – ответил я. – Я познакомился с ними в поезде и рассчитывал еще немного с ними поговорить, прежде чем мы разъедемся в разные стороны, вот и все.

– Понятно. – Несколько мгновений она пристально разглядывала меня. – Если вы пройдете в ту желтую дверь в дальнем конце зала, вас примет посредник.

Я почувствовал, как у меня внутри все перевернулось. Они что, вызвали посредника?

– Спасибо, – сказал я.

Мы пробрались через толпу пассажиров к указанной двери.

– Вы действительно хотели, чтобы они вызвали посредника? – тихо поинтересовалась Бейта.

– Конечно нет. Я надеялся, что удастся обойтись без официального вмешательства. Впрочем, теперь уже слишком поздно.

– Нам вовсе не обязательно с ним встречаться.

– Если мы этого не сделаем, искать начнут уже нас. Так что придется играть до последнего.

Дверь открылась, впуская нас.

Безукоризненно выглядевший джури поднялся нам навстречу из-за темно-пурпурного стола.

– Добрый день, люди, – сказал он, слегка наклонив голову. Чешуя его ярко блестела, а едва заметные отметины на клюве свидетельствовали о звании посредника. – Чем могу помочь?

Голос показался странно знакомым. Я внимательнее посмотрел на узор чешуек на его лице, а затем у меня в мозгу как будто щелкнуло.

– Тас Растра? – спросил я.

Чешуйки на его щеках чуть разошлись, когда он, нахмурившись, посмотрел на меня.

– Господин Фрэнк Комптон? – сказал он слегка вибрирующим голосом, что у джури означало удивление. – В самом деле, неожиданная встреча.

– Для меня тоже, – согласился я. – С того приема у губернатора на Ванидо прошло немало времени.

– Действительно, – подтвердил он. – Вы тогда обеспечивали безопасность представителей Западного альянса Земли.

– А вы были главным посредником у губернатора, благодаря чему я и мог спокойно делать свое дело.

– Похоже, с тех пор в жизни у нас обоих многое изменилось. – Растра указал на Бейту. – Пожалуйста, представьте мне вашу спутницу.

– Это Бейта, моя помощница.

– Своим присутствием вы оказали честь Джурианскому сообществу, – с серьезным видом произнес он, обращаясь к ней. – У вас нет титула?

– Нет, – странно напряженным голосом ответила она.

– Бейта не высокопоставленная персона, – сообщил я Растре, хмуро глядя на девушку. Лицо ее было столь же напряженным, как и ее голос. Может, она заметила нечто, чего не заметил я? – Я больше не занимаюсь их сопровождением, – продолжал я, снова повернувшись к нему. – А вы? Работаете теперь на станции Керфсис?

Мы сели на стулья напротив его стола, посредник опустился в кресло.

– Я сопровождаю высокопоставленного чиновника из халканского правительства и решаю любые проблемы, с которыми он может столкнуться.

– Вряд ли ошибусь, если скажу, что такое уже не раз случалось, – заметил я. У халков часто бывали проблемы с джурианским протоколом, особенно у высокопоставленных.

– Ничего серьезного, – дипломатично ответил он. – Но, поскольку возникла проблема, касающаяся других халков, а мы с верховным комиссаром Джан Кла все равно ждем следующего квадрорельса, я подумал, что мог бы предложить вам свою помощь.

– Вот как? Собственно, это такая мелочь, что я даже не хотел бы о ней упоминать. В поезде я встретил двоих халков и надеялся увидеть их еще раз, прежде чем мы расстанемся, вот и все.

– А конкретнее – почему вам этого хотелось?

К счастью, на этот раз у меня было время для того, чтобы сочинить достаточно правдоподобную – по моему мнению – историю.

– Сейчас я работаю в одной из терранских туристических компаний, а халки рассказали мне об интересной зоне отдыха где-то в империи Халкависти. Мне показалось, что есть смысл там побывать, вот только я не успел узнать ни как называется это место, ни где оно находится.

– Понятно. – Растра откинулся на спинку кресла. – И что же там такого интересного?

– Ну… нечто такое, что могло бы понравиться нам, людям. – Сделав неопределенный жест рукой, я на ходу начал придумывать подходящее описание. – Отличные развлечения на открытом воздухе, фантастические виды, изысканная еда…

– И несомненно, нечто уникальное. – Посредник раздвинул клюв в улыбке. – Нечто такое, что вы, люди, действительно высоко цените. Расскажите, как вы познакомились с этими халками?

– Случайная встреча, как это обычно бывает в поезде, – ответил я. – Они были слегка навеселе, так что беседа вышла непринужденной.

– Вы узнали их имена, откуда они родом или куда и почему они ехали?

По спине у меня побежали мурашки. Обычная беседа все больше напоминала официальный допрос.

– Мы об этом вообще не говорили. – Я пожал плечами. – И, прежде чем вы спросите, никого из них я прежде не знал.

Растра долго смотрел на меня, затем поднялся с кресла.

– Идемте, – сказал он, указывая на дверь за своей спиной. Джури сделал шаг, затем остановился. – Кстати, ко мне теперь следует обращаться «фальк». Это звание было пожаловано мне губернатором шесть лун назад.

Я вдруг почувствовал, будто у меня из-под ног выдернули ковер. Казавшееся на первый взгляд малозначительным замечание неожиданно подняло Растру на две ступеньки выше по джурианской социальной лестнице, и у меня возникло тошнотворное ощущение, что все мои предшествующие слова и тон разговора явным образом нарушали надлежащий протокол.

– Поздравляю, – проговорил я, еле шевеля губами.

Как опытный посредник, Растра уже предвидел возможную проблему.

– Спасибо, – ответил он, дважды щелкнув клювом. – Для меня это действительно оказалось неожиданной честью. – Переведя взгляд на Бейту, он щелкнул клювом еще дважды.

Ковер вновь оказался на прежнем месте – у меня под ногами. Щелчки клювом официально объявляли Бейту и меня равными ему по общественному положению (что со всей очевидностью не соответствовало действительности), тем самым он великодушно избавил нас от обременительного соблюдения всех ритуалов, которые требовались бы от нас в данной ситуации.

– Возможно, это и было для вас неожиданностью, – решился я на невинную лесть, – но заслуженной.

– Спасибо, – повторил он. – Ну а теперь пойдемте.

Дверь открылась, едва он подошел к ней. Я хотел было последовать за ним, но Бейта преградила мне дорогу.

– Этот джури, – прошептала она мне на ухо. – Он ваш друг?

Тот же самый вопрос она задавала в поезде о полковнике Эпплгейте.

– Теперь уже нет, – так же шепотом ответил я. – Когда у джури меняется чин, ему приходится менять и всех своих друзей. Классовые границы у них весьма четкие.

– Но раньше он был вашим другом?

Я почувствовал, как к горлу подступил комок.

– У меня нет друзей, Бейта. У меня есть знакомые, бывшие коллеги и те, кто был бы рад никогда со мной не встречаться. А почему, собственно, это вас так интересует?

У нее слегка дернулась щека. Девушка молча повернулась и поспешила следом за Растрой.

Позади остались два коридора и узкая лестница; сейчас мы находились в маленьком, тускло освещенном кабинете. Через единственное окно было видно другое помещение, где под бдительным оком двух вооруженных солдат-джури находились двое халков, освещенные ярким светом.

– Майор тас Бускша. – Растра указал на хозяина кабинета – мрачного джури в форме со знаками различия офицера среднего звена. – Господин Фрэнк Комптон с Земли и его помощница Бейта.

– Господин Комптон, – прорычал Бускша, – это те самые халки, которых вы ищете?

Я подошел к окну и внимательно рассмотрел чужаков, обращая особое внимание на форму их ушей и узор морщин на подбородках.

– Думаю, да.

– Насколько хорошо вы их знаете? – Допрос продолжался.

– Как я уже говорил фальку Растре, мы впервые встретились в квадрорельсе, – ответил я. – Полагаю, вы задержали их отнюдь не ради меня.

Бускша издал горловой рык, а затем пояснил:

– Еще бы! Их схватили в закрытой багажной зоне.

Значит, мои подозрения оправдались.

– Кто они?

– Мы не знаем, – в диалог вступил Растра. – Когда их арестовали, никаких документов при них не оказалось. Сейчас мы это выясняем.

– Никаких мыслей насчет того, что они искали?

– Интересный вопрос. – Бускша уставился на меня. – Почему вы считаете, что они искали нечто определенное, а не просто шарили в багаже в поисках ценностей?

Я пожал плечами, одновременно напряженно размышляя. Для меня было очевидно, что их все так же интересовали мы с Бейтой и что они наверняка искали в закрытой зоне принадлежащие нам вещи. Однако, поделившись своими соображениями, я привлек бы к нашим персонам намного больше внимания, чем хотелось.

– Мне показалось, что они не похожи на обычных профессиональных воров, вот и все, – сказал я.

– Показалось? – с неприкрытым сарказмом переспросил Бускша. – Вам?

– Господин Комптон – бывший сотрудник разведки Западного альянса Земли, – спокойно пояснил Растра. – Его интуиции стоит доверять.

Майор щелкнул клювом.

– И что же говорит вам ваша интуиция?

Я снова посмотрел на халков.

– Они хорошо одеты, и их шерсть, судя по всему, недавно была подстрижена… отнюдь не бедняки. Известно, как они путешествовали?

– Первым классом, – сообщил Растра. – Однако они прибыли на пересадочную станцию на челноке третьего класса.

Из груди Бускши снова вырвалось рычание.

– Подобный обман – явный признак воров и прочих отбросов общества. Почему вы расспрашивали о них в зале прибытия?

– Как я уже говорил фальку Растре, у меня был с ними короткий разговор о курорте в империи Халкависти, – сказал я. – Я хотел выяснить, где он в точности находится.

– Его нынешняя работа заключается в поиске подобных мест, – добавил Растра.

– Понятно. – Бускша несколько мгновений изучал меня взглядом, затем дернул плечами. – В таком случае, пойдемте и спросим их.

Стандартная техника допроса – свести тех, кто якобы не знаком, и посмотреть на их реакцию. Предстать перед халками и тем самым дать им понять, что я напал на их след, в данном случае было для меня не лучшим вариантом. Однако я уже зашел чересчур далеко, и отступать было поздно.

– Спасибо, – кивнул я. – Бейта, останьтесь здесь, с фальком Растрой.

Я вышел следом за Бускшей и, пройдя пять шагов, оказался в комнате для допросов.

На лицах халков при моем появлении не отразилось ничего.

– Отвечайте на все его вопросы, – потребовал майор, пропуская меня вперед.

– Добрый день, – сказал я. – Возможно, вы меня не помните, но мы встречались в поезде квадрорельса.

– Ни с какими людьми мы не встречались, – ответил один из них, презрительно глядя на меня. – Мы не общаемся с людьми.

– Вы тогда были довольно пьяны, – напомнил я. – Поэтому, возможно, и не помните.

– Я никогда не напиваюсь, – возразил он.

– Я тоже, – добавил второй халк.

Однако я заметил, как вздыбилась шерсть у него на лбу, – похоже, он не был в этом столь уж уверен.

– Вы помните каждую минуту своего путешествия на квадрорельсе? – Бускша тоже заметил его замешательство. – Без каких-либо пробелов?

– Если не считать того времени, когда мы спали, – язвительно проговорил первый халк.

– Или когда ходили во сне? – предположил я. – Поскольку вы разговаривали со мной за дверью моего купе, сразу после отбытия с Яндро.

Двое халков переглянулись.

– Нет, – настойчиво повторил первый. – Мы никогда не стали бы таким образом общаться с человеком.

– Ладно. – Я пожал плечами. – Тогда что вы делали в закрытом багажном отделении?

– У вас есть права джурианского следователя? – презрительным тоном поинтересовался первый халк.

– Вы будете отвечать на его вопросы, – грубо одернул его Бускша.

Джурианский протокол разрешает вести подобный допрос, нравилось это халкам или нет. И майор не хуже меня знал, что чем больше ты раздражаешь подследственного, тем меньше шансов, что он будет рассуждать здраво.

Халк бросил яростный взгляд на Бускшу, затем с видимым усилием взял себя в руки.

– Мы искали наш багаж, – сказал он. – Мне нужно было забрать одну вещь.

– Вы не могли подождать, когда он пройдет таможню? – спросил я.

– Это наш багаж, – настойчиво заявил он.

– Он находился в нашей багажной зоне, – возразил Бускша.

– Разве наш багаж – не наш? – не унимался халк. – У вас есть право не допускать нас к нему?

– До прохождения таможни? – Столь слабых и жалких попыток защититься я до сих пор еще не слышал.

Халк, похоже, тоже это понял.

– У нас есть права, – пробормотал он. Все его высокомерие исчезло.

– Не сомневаюсь, что у вас есть все, что вам положено, – сказал я. – Как вы попали в багажную зону?

– Она была не заперта, – подал голос второй халк. Неожиданно что-то промелькнуло у него в глазах. – Но скажи мне, человек, почему именно ты нас допрашиваешь?

Похоже, мне не оставалось иного выхода, кроме как снова прибегнуть к легенде.

– Я хотел кое-что у вас узнать. Когда мы общались в поезде, вы упомянули некую курортную зону в империи Халкависти – прекрасное место для отдыха на природе, с великолепными видами…

Не успел я договорить, как второй халк, выхватив из рукава искусно украшенный нож, бросился на меня.

Если бы все произошло не столь внезапно – возможно, я был бы уже мертв. Однако именно из-за неожиданности нападения мой разум полностью отключился, освободив путь боевым рефлексам разведчика. Увернувшись, я выбросил левую руку вперед и толкнул чужака, отразив готовый вонзиться мне под ребра нож. Халк потерял равновесие, и, схватив его за запястье правой рукой, я вывернул руку противника к его лицу.

После подобного приема нож должен был выпасть из онемевшей руки. Но то ли я промахнулся мимо точки, в которую метил, то ли за минувшее время физиология халков существенно изменилась – нож остался в его руке, и я в ужасе увидел, как острие рассекает покрытую шерстью кожу на его правой щеке.

Ну и дела! То, что нападавшим был халк, больше не имело никакого значения. Это я пролил кровь, и джурианское правосудие сейчас должно было обрушиться на меня всем своим весом.

Отпустив руку нападавшего, я отошел в сторону. Однако было уже слишком поздно. Оба охранника вытащили свои лазеры – один прикрывал халка, другой направил оружие на меня.

– В этого не стрелять!

Мне потребовалось не более секунды, чтобы узнать голос Растры, доносившийся из громкоговорителя в углу помещения. Охранник поколебался, затем, к моему облегчению, присоединился к своему напарнику, направив оружие на халка.

Дверь распахнулась, и ворвался Растра, а за ним Бейта.

– С вами все в порядке, господин Комптон? – встревоженно спросил Растра. Вид у него был крайне озадаченный, словно он не мог поверить, что я мог совершить подобное на его станции. Переключив свое внимание на халков, он махнул рукой охранникам: – Уведите их. Им немедленно будет предъявлено обвинение в воровстве и вооруженном нападении.

– А как насчет человека? – требовательно спросил Бускша.

Чешуйки на щеках Растры зашевелились. Соответствующий протокол был известен ему намного лучше, чем мне.

– Нож, проливший кровь халка, находился в его же руке.

С одной стороны, объяснение выглядело не слишком убедительным. Но с другой – судя по всему, его оказалось достаточно. Вид у Бускши все еще был не слишком радостный, но он лишь сложил вместе ладони в знак согласия.

– Очень хорошо, – сказал он. Яростно посмотрев на халков, он резким движением указал на дверь. – Убирайтесь.

Несколько мгновений никто из них не двигался с места. Затем оба почти одновременно свалились на пол.

Растра вышел из оцепенения первым.

– Вызовите медиков, – велел он, опускаясь на корточки рядом с халками.

– Незачем, – сказал я, глядя на безвольно лежавших на полу халков, от которых начал распространяться тошнотворный сладковатый запах.

Они были мертвы – но никто к ним не прикасался. Никто. Кроме меня.

Глава 7

– Ситуация ясна, – настаивал Бускша, расхаживая по помещению, словно тигр в клетке. – Он причастен к смерти двух разумных существ.

– Ситуация вовсе не ясна, – возразил Растра. Вид у него был не более радостный, чем у майора, но голос звучал достаточно твердо. – Мы были свидетелями как его действий, так и последовавших смертей. Нет никаких доказательств, что они как-то связаны друг с другом.

Офицер фыркнул.

– Вы хотите лишь спасти старого друга, – с упреком сказал он.

– Я хочу предотвратить никому не нужный межзвездный инцидент, – сухо поправил Растра.

– Но мы же видели, как он прикасался к одному из них.

– Но не ко второму. Однако обе смерти имеют одну и ту же причину.

– Возможно! – прорычал Бускша. – Это будет ясно после вскрытия.

Откуда-то послышалась негромкая трель, и Растра достал из кармана жилетки маленький коммуникатор, а затем отошел в угол помещения.

– Пока он занят, может быть, сосредоточимся на ноже? – предложил я Бускше. – Вы знаете, откуда они его взяли?

– Из одной из ячеек-сейфов для оружия в багажном отделении, – сказал майор, хмуро глядя на спину Растры.

– Из их собственной?

– Ни у кого из них не было багажного жетона. Мы еще не выяснили, какую именно ячейку они открыли.

– Или как они ее открыли, надо полагать, – сказал я. – Интересно, правда? Сначала они проникают сквозь запертую дверь, а затем – в закрытую ячейку.

– Как я и говорил – профессиональные воры, – напомнил Бускша.

– Или кто-то снабдил их соответствующими кодами.

Майор ощетинился.

– Вы сомневаетесь в честности джурианских рабочих?

– Некоторые ваши рабочие наверняка знают коды для входа в помещение, но могут не знать код личной ячейки. Более интересный вопрос: зачем халки вообще полезли в багаж, даже еще не пройдя таможню?

Края чешуек вокруг глаз Бускши приобрели слегка пурпурный оттенок – у джури это означало лишь сосредоточенное раздумье.

– Очевидный вывод – они намеревались применить оружие на самой станции, – сказал он. – Но против кого?

Краем глаза я заметил, что Бейта беспокойно шевельнулась.

– Вам лучше меня известно, есть ли сейчас на станции кто-нибудь, кого есть смысл убивать, – ответил я.

Клюв джури негромко щелкнул.

– Вы имеете в виду кого-то еще, кроме вас?

Что ж, Бускша явно оказался умнее, чем представлялось на первый взгляд.

– Почему вы считаете, что именно я их предполагаемая жертва?

– Не знаю, – ответил он, морща переносицу.

– Я тоже не знаю, что я такого сделал именно этим халкам, – сказал я, тщательно выбирая слова. – Или, если уж на то пошло, кому-либо еще во всей империи Халкависти.

– Хорошо сказано, – одобрил майор. – И умно. Но это не ответ.

Я поднял руки ладонями вверх.

– Прошу прощения, но это все, что я могу.

К нам подошел Растра.

– Нож опознан, владелец найден.

– Кто? – спросил Бускша.

– Тот же, кто запретил вскрытие, – верховный комиссар ассамблеи Пятого сектора Джан Кла. – Чешуйки у него на горле покраснели. – Халк, которого я в настоящее время сопровождаю.

– Погодите… – вмешался я. – Что значит – запретил вскрытие?

– Нож был похищен из его ячейки и использован для попытки убийства, – ответил мой старый знакомый. – Это позор для верховного комиссара, который не может быть снят, пока тела преступников не будут преданы огню.

– У него не может быть никаких полномочий на джурианской станции! – Я с трудом сдерживал себя. – Нам нужно знать, от чего умерли эти халки.

– Да, полномочий у него здесь нет, – уныло согласился Растра. – Но моя задача как посредника – улаживать конфликты между Джурианским сообществом и империей Халкависти. Я уже распорядился провести кремацию без вскрытия.

– Но как быть с господином Комптоном? – Бейта решила сказать свое слово. – Как он может доказать, что не имеет никакого отношения к их смерти, если тела не были исследованы?

– Верховный комиссар Джан Кла сообщил мне, что может объяснить причину их смерти, но только в приватной беседе, – пояснил Растра. – Он подтверждает, что господин Комптон ни в чем не виновен.

– Однако он пролил первую кровь, – пробормотал майор.

– Да, – помедлив, согласился его начальник. – Господин Комптон, как долго вы намерены оставаться в Джурианском сообществе?

Более чем прозрачный намек.

– Мы можем отправиться дальше в любое время, – заверил я его.

– Значит, так оно и будет, – сказал он. – Мы отправляемся следующим квадрорельсом вместе с верховным комиссаром Джан Кла в специальном вагоне для элиты Халкависти.

При этих словах я насторожился. Мне никогда не приходилось видеть легендарных элитных вагонов, но, по слухам, они походили на движущиеся версии не менее легендарных дворцов аристократии.

И вне всякого сомнения, они были неподходящим транспортным средством для того, кто пытался вести себя скромно.

– Верховный комиссар оказывает мне большую честь. – Скромный поклон. – Но я вынужден отказаться.

– У вас нет выбора, – твердо заявил Растра. – Я поручился за вашу невиновность, и протокол требует, чтобы я лично сопровождал вас на всем пути по джурианской территории. Поскольку я путешествую вместе с верховным комиссаром, вам и вашей спутнице придется отправиться вместе со мной. В противном случае вас могут задержать на любой станции.

– Странно, – нахмурилась Бейта. – Разве…

– Конечно странно. – «Обойдемся без твоих комментариев». – Я ведь на самом деле ничего не сделал.

– Я понимаю, – сказал посредник. – Но протоколу нужно следовать.

– И я тоже понимаю. В таком случае с благодарностью принимаем ваше предложение. – Снова вежливый поклон.

– Тогда – в путь. Верховный комиссар ждет нас в туннеле. У вас есть какой-то багаж, кроме ваших чемоданов?

– Нет, мы готовы отправиться хоть сейчас. – Я покосился на Бускшу, который все еще сверлил меня яростным взглядом. – И чем скорее, – добавил я, – тем лучше.

Ближайший по расписанию челнок за несколько минут доставил нас в туннель.

– Наш вагон там. – Растра указал на напоминающее пакгауз сооружение в служебной зоне станции, которую отделяли от зданий для пассажиров два пути. – Пауки выкатят его через полчаса, перед самым прибытием нашего поезда, и прицепят позади багажных вагонов. У нас еще будет время, чтобы разместиться с комфортом.

– Отлично.

Я огляделся. Если пауки уже успели собрать данные, о которых я просил, они должны были ждать нас где-то здесь. Проблема заключалась лишь в том, что я просил переслать информацию на поезд, которым мы будем покидать систему Керфсиса. Поскольку места мы себе не резервировали, они не могли знать, что мы здесь и собираемся уезжать.

Или все же могли?

Стоя за спиной Растры, я посмотрел на Бейту, вопросительно подняв брови. Она едва заметно кивнула в ответ, затем еле заметной мимикой указала куда-то за мое плечо. Посмотрев туда, я увидел, как двигавшийся в десяти метрах от нас рабочий внезапно остановился и резко свернул к зданию, где находился кабинет начальника станции. Судя по всему, паукам стало известно о том, что мы поменяли свои планы.

Внутри пакгауза все выглядело примерно так же, как на Терре; большое просторное помещение, где вполне мог поместиться локомотив квадрорельса или несколько вагонов. Высокий потолок пересекали рельсы для кранов, сами же краны казались достаточно мощными для того, чтобы без особого труда приподнять один конец вагона. Внизу рельсы проходили в точности под рельсами над головой – одни шли прямо через ворота в обоих концах здания, другие сворачивали к запасным путям. Вдоль стен стояли многочисленные контейнеры с запасными частями и инструментами.

Элитный вагон находился возле ворот в дальней стене. На первый взгляд он ничем не отличался от любого другого пассажирского вагона квадрорельса, но когда мы подошли ближе, я заметил небольшие особенности. Серебристый металл был украшен едва заметной замысловатой гравировкой, а рядом с дверью был изображен столь же мало бросавшийся в глаза халканский герб. Колеса тоже казались несколько другими – возможно, они были снабжены лучшими амортизаторами. Вдоль края крыши можно было заметить несколько зеленоватых нефритовых вставок.

– Не совсем то, что я ожидал, – не удержался я от комментария.

– Он специально спроектирован так, чтобы не выглядеть чересчур заметным, – пояснил Растра. – Даже самые могущественные среди халков предпочитают не выставлять напоказ свое положение в обществе. Впрочем, внутреннее убранство вагона куда больше соответствует вашим ожиданиям.

– Сколько народа он вмещает?

– В нем десять спальных купе, столовая, салон и небольшая кухня, – продолжал свои пояснения посредник. – Персонал – два повара, два стюарда и охранник-помощник верховного комиссара Джан Кла. Все они, естественно, халки.

– У вас запланированы другие остановки на джурианской территории? – спросил я.

– Нет, – ответил он. – Я бы не стал беспокоить вас длительной поездкой, если бы верховный комиссар уже не собирался возвращаться домой.

Я попытался было представить, каким образом Растра смог бы исполнить свои обязательства перед Джан Кла и мной, если бы халк не направлялся домой, но в конце концов бросил это безнадежное занятие. Посредники обладали профессиональным умением сводить вместе взаимоисключающие варианты и заставлять их работать.

– Значит, нам предстоит примерно пять дней пути?

– Чуть меньше. Нас прицепят к экспрессу, который сделает лишь одну остановку на Джуркале, прежде чем взять курс прямо к имперскому хабу номер двадцать, который находится уже на территории халков. Оттуда вы сможете отправиться, куда пожелаете.

Мы подошли к двери, которая открылась при нашем приближении, и вошли внутрь. Пройдя мимо спальных помещений, а затем через украшенную замысловатой резьбой дверь, мы оказались в салоне.

Вдоль потолка тянулись живые лианы, а утонченный аромат цветов служил приятным дополнением к тихому щебету и яркому оперению птиц, сидевших в клетках по углам. На окнах-дисплеях висели дорогие бархатные занавески, хотя зачем они нужны, если окна можно в любой момент сделать непрозрачными?

Кресла из украшенного ручной резьбой дерева могли принимать любую форму в зависимости от того, кто на них сидел. Однако, в отличие от кресел в баре, они казались одинаково удобными независимо от того, как были настроены. В центре салона стоял низкий стол, словно вырезанный из цельного кристалла геодия. И стол, и кресла были снабжены роликами, благодаря которым они могли свободно перемещаться по салону, и вместе с тем их можно было надежно закрепить на месте.

В переднюю стену был вмонтирован развлекательный центр, готовый скрасить время пассажиров музыкой и видеозаписями, в то время как жажду и голод можно было утолить с помощью содержимого полки с напитками и закусками на противоположной стене.

Последней впечатляющей деталью можно было назвать мозаику на полу, которая, видимо, изображала некое выдающееся событие халканской истории.

– О, мои гости, – послышался позади нас низкий голос.

Я обернулся. Возле одной из птичьих клеток стоял среднего роста халк, просовывая сквозь прутья тонкие зеленые стебли, которые клевали птицы.

– Разрешите представить вам верховного комиссара ассамблеи Пятого сектора империи Халкависти, Джан Кла, – официальным тоном произнес Растра. – Это господин Фрэнк Комптон и его помощница Бейта – оба из Терранской конфедерации.

Джан Кла уставился на нас бульдожьими глазами на плоском лице. Он был одет в трехцветную мантию халканской элиты – сочетание красного, оранжевого и пурпурного означало, что он принадлежит к ветви Полобия, затем сказал:

– Люди, которые спасли мою честь.

Слова его прозвучали достаточно вежливо, но я почувствовал в них скрытый упрек – похоже, он все же считал причиной возникших проблем именно нас.

– Мы рады были помочь, ваша светлость, – ответил я. – Уверен, вы поступили бы так же в отношении нас, если бы ситуация была обратной.

– Ситуация не могла быть таковой, – возразил он. – Люди не ценят честь так, как халки.

– Некоторые из нас – нет. – Я смотрел прямо ему в глаза. – Но другие – ценят.

В течение долгих секунд он молчал, изучая меня взглядом. Я уже начал обдумывать план, который позволил бы нам оказаться в другом конце поезда, когда он коротко пролаял:

– Поправка принята. – Он просунул в клетку последний стебель и направился к нам. – Вы не такой, как я ожидал, господин Комптон. Добро пожаловать в этот маленький и ничем не примечательный уголок империи Халкависти.

– Это большая честь для нас, ваша светлость. – Я сгорбился в наиболее близком подобии халканского поклона. – И приношу извинения за все неудобства или затруднения, которые мы вам могли бы доставить.

Прежде чем ответить, Джан Кла издал громкое раскатистое урчание.

– Вина лежит на тех, кто совершил злодеяние. – Он сделал паузу, затем поклонился. – Со своей стороны, приношу извинения на тот случай, если вы решили, будто ответственность пытались возложить на вас, хотя именно вы раскрыли их преступление. Будь это так, ни один служитель закона не смог бы больше посмотреть в глаза своей семье и народу.

– Несомненно, – согласился я, начиная потихоньку расслабляться. Мой не слишком большой опыт общения с халками свидетельствовал: у них есть склонность чересчур быстро обижаться, но большинство из них успокаивались и начинали мыслить здраво, если располагали для этого временем. Джан Кла, похоже, вполне вписывался в данную модель поведения. – Единственное, о чем я сожалею, – мы, возможно, так и не узнаем, от чего они погибли.

– Их погубила собственная жадность. Нож, похищенный из моей ячейки, – семейная реликвия. Его лезвие было защищено от ржавчины веществом, которое одновременно является смертельным ядом.

– Ах, вот как! Это вполне объясняет смерть того, который поранился во время драки.

– Да. – Джан Кла распушил бакенбарды, что соответствовало нашему пожатию плечами. – Что касается второго, он, вероятно, оцарапался раньше, когда они залезли в ячейку.

– Поэтому потребовалось большее время для того, чтобы на него подействовал яд, – добавил Растра.

Ясный и четкий ответ. Слишком четкий на мой взгляд, особенно если учесть, что он полностью оставлял без внимания вопрос, каким образом, собственно, ворам удалось проникнуть в багажную ячейку Джан Кла.

Но в мои задачи не входил допрос представителя халканской элиты. Кроме того, я был почти уверен, что знаю ответ.

– К счастью, меня он ножом не задел, – продолжил я светскую беседу.

– Действительно, – согласился Джан Кла, с любопытством разглядывая меня. – Чем именно вы его спровоцировали?

– Откуда мне знать? Я просто спросил про халканский курорт, о котором они упоминали в поезде.

– Какой именно?

– Не знаю, – вздохнул я. – Именно это я и надеялся у них выяснить.

– Вы говорили, что это прекрасное место для отдыха на природе, с великолепными видами, – напомнил Растра. – Не знакомо ли оно вам, верховный комиссар?

– Таких мест в империи Халкависти более чем достаточно, – сухо ответил Джан Кла. – Но я подумаю над этим вопросом. – Он посмотрел на нас с Бейтой. – А пока – мой стюард отнесет ваши вещи в ваши купе.

– Спасибо, но мы справимся сами, – заверил я его. – Кроме того, я с нетерпением хочу увидеть свое купе.

– Как вам будет угодно. Для вас приготовлены последние два слева в конце вагона.

– Спасибо, – повторил я. – Бейта, пошли.

– Занимайте это, – указал я девушке на первое из двух купе. Дойдя до второй двери, нажал на кнопку и вошел внутрь.

Пауки достигли совершенства в транспортировке разумных существ по всей Галактике и, само собой, до мелочей разработали дизайн и оборудование купе. Учитывая способность обстановки приспосабливаться к расе пассажира и прочему, халканские проектировщики мало что могли усовершенствовать и потому удовлетворились тем, что просто добавили претенциозности. Это означало все то же резное дерево на стенах, все ту же мозаику на полу, все те же золото, хрусталь и мрамор в прочих местах. Но, по крайней мере, обошлось без клеток с птицами.

Мои часы не подавали никаких сигналов; видимо, халканская элита не унижалась до установки «жучков» в купе к своим гостям.

Я едва успел закинуть чемоданы на багажную полку – естественно, из резного дерева, с инкрустацией из слоновой кости или чего-то подобного, – когда со стороны двери послышалась тихая мелодия.

– Войдите! – крикнул я.

Это оказалась Бейта, что меня совершенно не удивило.

– Быстро вы, – заметил я, впуская ее в купе. Походка ее была несколько неуверенной, словно она боялась повредить мозаику на полу.

– Мы не можем здесь оставаться, – без лишних слов заявила она. – Нам даже не следовало сюда заходить.

– Да бросьте! – проворчал я. – Как можно отказаться от гостеприимства верховного комиссара? Особенно если на этом настаивает Джурианское сообщество?

– Сообщество ошибается! Здесь, в туннеле, мы находимся вне джурианской территории, и их протокол не имеет никакой юридической силы. – Она на мгновение сжала губы. – Я пыталась вам об этом сказать еще на пересадочной станции, но вы не дали мне закончить.

– Конечно не дал, – согласился я. – Не мог же я позволить вам разрушить столь хорошо разработанный план.

На щеках у девушки выступили пятна.

– Что вы имеете в виду? – осторожно спросила она.

– Вы же не думаете, будто все произошло случайно, верно? – Я сел и похлопал по дивану рядом с собой. – Садитесь, будет удобнее общаться.

Медленно, словно нехотя, она села – на дальний конец дивана.

– Вам известно, что вообще происходит?

– Кое-что известно.

Бейта до сих пор оставалась большим вопросительным знаком, и естественным моим желанием было не раскрывать карты до тех пор, пока это было возможно. Однако не менее разумным казалось рассказать ей обо всем или по крайней мере о том, что знал я сам, и посмотреть, удастся ли сделать какие-либо выводы из ее реакции. В конце концов, могло оказаться и так, что она действительно на моей стороне.

– Суть в том, – начал я, – что нас, похоже, раскрыли.

– Раскрыли?

– Кто-то, судя по всему, догадался, что мы не просто обычные туристы или бизнесмены. Могу предположить, что это произошло тогда, когда мы резко сменили свой статус, пересев с дешевых мест в вагон первого класса на Нью-Тигрисе. К тому же этому кому-то явно не понравилось, что мы повсюду суем свой нос, по крайней мере на Керфсисе. Поэтому он и подослал этих двоих головорезов-халков в багажное отделение, чтобы те взломали какую-нибудь ячейку и добыли себе оружие.

Лицо девушки как всегда ничего не выражало.

– Они что, пытаются нас убить?

– Это вас удивляет – что с нами хотят расправиться те, кто планирует развязать войну?

– Но… – Она замолчала. – Конечно. Продолжайте, пожалуйста.

– К несчастью для них, мы вовремя сообразили, что происходит, и навели на них полицейских. Их поймали, но по удачному стечению обстоятельств я сам оказался там же. И даже успел с ними поговорить.

– Возможно, это вовсе не стечение обстоятельств, – медленно проговорила она. – Может, у этого «некто» были и другие агенты, кроме тех двух халков.

То ли она действительно отличалась сообразительностью, то ли знала больше. Увы, я пока не знал, какой из этих двух вариантов имеет место.

– Например, Джан Кла. Или, скажем, майор Бускша.

– Или, предположим, ваш друг фальк Растра?

– Нет, – твердо сказал я с чувством легкой досады. – Растру я знаю. В нечто подобное он никогда бы не ввязался. И я уже говорил вам, что он не мой Друг.

– Но ведь вы говорили, что его знаете?

– Может, хватит? – огрызнулся я. – Я знаю многое и о многих. В этом заключалась моя работа.

– Да, конечно, – пробормотала она. – Извините.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Получилось, что, вместо того чтобы наблюдать за ее реакцией, я сам реагировал на ее слова.

– В любом случае, после того как попытка убийства не удалась, им пришлось придумать новый план.

Бейта нахмурилась.

– Вы хотите сказать, что эти двое халков – не мертвы?

– О нет, они вполне мертвы, – мрачно заверил я ее. – Ничто так не привлекает внимания властей, как ситуация, когда некто пытается кого-то убить, а затем сам умирает таинственной смертью. Вероятно, план «б» заключался в появлении Джан Кла на белом коне и спасении нас с Керфсиса от объединенных сил джурианской юстиции.

– Но почему мы стали нежеланными гостями в системе Керфсиса? Что тут такое может быть, чего, с их точки зрения, нам не следует видеть?

– Не знаю. – Я пожал плечами. – Возможно, здесь ведутся какие-то секретные работы. Все, что мне известно, – кто-то прилагает немалые усилия, чтобы отправить нас подальше именно из этой системы, именно на этом поезде и именно в этом вагоне. Чем все закончится?