Агата Мур
Только не уходи

1

В увядающем свете вечерних сумерек на грубо нарисованной вывеске харчевни можно было прочесть: «У Педро». Внутри почти половина населения калифорнийского пограничного городка начинала активно приходить в себя после изнуряющей дневной жары.

Стоя на пороге, Роберта Стаут внимательным взглядом окинула небольшое помещение. Табачный дым серым одеялом висел в воздухе до самого потолка. Сигаретные окурки устилали деревянный пол. Истертые, прожженные сигаретами деревянные столы были сплошь в пятнах и бесчисленных ножевых зарубках. Реклама над баром призывала попробовать несколько сортов пива. Из угла, конкурируя с громким гулом голосов и взрывами пьяного смеха, доносились звуки мексиканской танцевальной мелодии.

Роберта на секунду задержалась, заколебавшись, но взяла себя в руки и спокойно прошла к свободному столику рядом с баром. Несколько голов с любопытством повернулись в ее сторону. Она уселась на стул нога на ногу и разгладила юбку на коленях. Взгляд ее упал на группу мужчин, сидевших через несколько столиков от ее стола и не спускавших с нее глаз. Один из них повернулся к компаньону, что-то сказал ему, и они вместе рассмеялись, заставив ее заподозрить, что именно она предмет их обсуждения. Роберта поставила обе ноги прямо.

Инстинкт самосохранения предупреждал, что ей надо встать и как можно скорее уйти отсюда. Но Роберта Стаут никогда ни от кого не убегала. Кроме того, Конни, назвав по телефону место встречи, сказал, что встретиться надо как можно скорее. Роберта снова задала себе вопрос, во что вляпался ее брат на этот раз. Еще один карточный долг?

Она работала помощником окружного прокурора, и ей платили за то, чтобы она следила за общественным порядком. Почему же она не может справиться с этим парнем? Потому что, вмешался внутренний голос, мальчишка вырос и стал мужчиной.

Кроме него у нее не было никого из близких. Она была Конраду сестрой и заменяла мать с тех пор, как ей исполнился двадцать один год – столько, сколько сейчас ему. Жизнь научила ее понимать, как много значит для человека семья. Боль пронзила ее сердце при мысли о родителях. Если бы только они были живы, возможно, все сложилось бы по-другому. Возможно.

– Будете что-нибудь заказывать? – Женский голос с сильным акцентом прервал ее размышления. Официантка скользнула взглядом по одежде Роберты и, видимо, прикинула ее стоимость. В ее темных глазах промелькнула зависть.

– Колу, пожалуйста.

Официантка тряхнула головой и отошла, оставив после себя едкий мускусный запах, который, добавившись к запахам пота, дыма и прокисшего пива, царившим в зале, чуть не вывернул желудок Роберты наизнанку.

Вскоре официантка вернулась с колой. Роберта поднесла стакан к губам, лишь на долю секунды позволив себе подумать, мыли ли этот стакан сегодня.

Держа в руках кружку с пивом, Юджин Эронсон склонился над стойкой бара. Время от времени его взгляд возвращался к Роберте. Она была похожа сейчас на котенка, потерявшегося в аллее, полной диких котов. И тем не менее казалось, что это ее не беспокоит. Ее холодная сдержанность по какой-то причине бесила его. Классический покрой ее костюма придавал ей вид деловой женщины, уверенной в себе. И в то же время что-то в ней противоречило этому впечатлению. Пожалуй, цвет собранных в узел на шее волос – огненно-каштановый. И еще губы – полные и мягкие.

До сих пор она была его лучшим следом. Вернее сказать – единственным. Он готов был биться об заклад, что она пришла сюда, чтобы встретиться с братом. Такая женщина и ногой не ступит в подобное болото, не имея на это очень веской причины. Ему оставалось только ждать.

Но где, черт возьми, ее братец? Судя по жадным взглядам, которые бросали на Роберту пьяные завсегдатаи харчевни, он готов был поспорить на весь свой месячный заработок, что ее выдержка скоро сдаст. Женщины всегда приносят беспокойство. Он знал это из собственного опыта, и ему чертовски не хотелось прокладывать кулаками дорогу из этой дыры сегодня ночью. Во всяком случае, не из-за такой цыпочки, как она.

Роберта рассеянно постучала длинным наманикюренным ногтем по стакану и заерзала на стуле. Она ждала уже двадцать минут. Что могло задержать Конрада?

Она снова оглядела помещение. Ее взгляд упал на мужчину, который открыто, без стеснения тискал за столом свою девицу, и она быстро отвела глаза. И тут ее внимание привлек один мужчина за стойкой бара, и она стала изучать его профиль – скорее из любопытства, чем из интереса.

Мужчина, чей рост превышал шесть футов на три или даже четыре дюйма, не мог оставаться незамеченным. Кремового цвета шляпа, низко надвинутая на лоб, прятала большую часть его лица. Темные волосы доходили сзади до воротничка рубашки. Легкий светло-коричневый пиджак не скрывал ширины мускулистых плеч. Смуглый цвет кожи наводил на мысль о его южноамериканском происхождении. Возможно, среди его предков были индейцы.

Ее взгляд медленно вернулся к его лицу и встретился с его взглядом. Бирюзовые глаза словно пронзили ее. В его взгляде светился вызов, в то время как в иронично приподнятых уголках губ она прочла явный интерес к своей особе.

Ее сердце подпрыгнуло как сумасшедшее. Она ощутила какое-то странное влечение – или это был страх? – и почувствовала себя словно в ловушке. Но, отогнав от себя это чувство, Роберта смело ответила незнакомцу холодным взглядом, выражавшим только вежливый интерес.

– Мисс Стаут?

Роберта подняла глаза. Улыбающаяся официантка ставила перед ней на стол стакан. Это была не та девушка, что подходила к ней в первый раз.

– О, спасибо, но я ничего не заказывала.

– Это от Конни.

Глаза Роберты расширились при упоминании имени брата, и она огляделась по сторонам в надежде увидеть его где-нибудь поблизости.

– Он просил передать вам вот это. – Девушка незаметно сунула ей свернутый листок бумаги.

Неприятное чувство страха заставило сжаться ее желудок. Она хотела спросить официантку, где же Конни, но, подняв глаза, обнаружила, что опоздала. Девушка отошла от ее стола и затерялась в толпе.

Приспосабливаясь к слабому освещению, Роберта изучала зажатый в пальцах клочок бумаги. Ей потребовалось какое-то время, чтобы преодолеть смятение и тревогу, охватившие ее, и вникнуть в написанное. «Бетти, встретимся наверху, вторая дверь направо. Жду. К.».

Роберту охватило такое чувство, словно на нее надвигается темная туча. Схватив сумочку, она сунула туда записку и встала.

Проходя мимо бара, она неожиданно буквально кожей почувствовала, что за ней следят.

Ей хотелось побежать, но она сдержалась. Дойдя до лестницы, она глубоко вдохнула и начала подниматься.

Наверху она остановилась, чтобы осмотреться в полутемном коридоре. Направо располагались три комнаты. Она подошла к средней и тихонько постучала.

– Бетти? – раздался из-за двери приглушенный голос. Без сомнения, это был Конрад.

– Да, Конни, это я. – Мускулы ее лица свело от напряжения.

В слегка приоткрывшейся двери показалось взволнованное лицо брата. С облегчением он распахнул дверь. Но в то мгновение, когда Роберта уже сделала шаг в комнату, она услышала за спиной какое-то движение. Она лишь тихо вскрикнула, когда ее втолкнули в комнату. От шока она не могла даже вдохнуть, в то время как сильные пальцы крепко обхватили ее кисть.

– Позвольте мне, – произнес, растягивая слова, низкий голос. Мужчина ногой закрыл дверь. Конрад рванулся к окну, но звук металла в голосе незнакомца заставил его остановиться.

– Замри! Вот так. А теперь руки на стену, ноги на ширину плеч.

Роберта вскинула голову и с ужасом узнала мужчину, которого она разглядывала перед этим в баре.

Он был даже выше, чем ей сначала показалось, и от его присутствия комната сразу стала тесной. Черты его лица дышали настоящей мужской силой.

Мужчина завел ее руку за пояс и вытащил револьвер. Оружие было нацелено на Конрада. Волна страха захлестнула Роберту, она всеми силами старалась не потерять сознания и не рухнуть к ногам незнакомца. Однако она никогда не падала в обморок, не собиралась падать и сейчас. Опасен этот человек или нет, он не имеет права пугать ее до смерти. Вместе со страхом она отбросила всякую осторожность.

– Сейчас же отпустите меня! – потребовала она, выдергивая руку.

Он не обращал на нее никакого внимания, целиком сосредоточившись на Конраде.

Роберта мгновенно взъярилась, голос ее зазвучал громче:

– Вы сумасшедший или как? Кто вы такой?

– Стойте спокойно, – предупредил он.

Она перевела глаза на Конрада, и ее охватило чувство, будто произошло что-то ужасное. О, Конни, подумала она, во что ты втравил меня на этот раз?

– Если у вас какое-то дело к нам, выкладывайте. Уже поздно.

– Я – Юджин Эронсон, калифорнийский рейнджер. – Его голос был обманчиво мягок, а глаза – твердые, неумолимые – первый раз за все время смотрели Роберте прямо в лицо. Он на мгновение отпустил ее руку и отвернул лацкан пиджака. На его рубашке сиял значок калифорнийского рейнджера, похожий на мексиканскую серебряную монету. Увидев его, Роберта удивилась еще больше.

– И что же вы хотите от нас?

– Ваш брат должен ответить мне на несколько вопросов.

– Какие еще вопросы? – Конрад оглянулся через плечо.

– Был убит человек, и описание убийцы соответствует твоей внешности.

Взволнованный голос Роберты прозвучал в наступившей напряженной тишине особенно громко:

– Нет! Здесь какая-то ошибка!

Она нерешительно шагнула к Конраду, свирепо глядя на Юджина, подобно тигрице, защищающей своего детеныша.

Боль в ее голосе невольно пробила брешь в его железном самообладании. И это страшно удивило его самого, ведь он уже давно перестал доверять женщинам. Почему именно этой женщине суждено было затронуть его душу? Вспышка внутренней минутной слабости неприятно растревожила его. Он делал свою работу независимо от того, какие чувства испытывал. Да он никогда и не пытался их анализировать – просто делал свое дело так, как считал нужным.

Заставив свое лицо вновь принять жесткое, безапелляционное выражение, Юджин произнес резче, чем намеревался:

– Не двигайтесь, леди. А ты, – он кивнул в сторону Конрада, – оставайся на месте.

– Я никого не убивал! – Голос молодого человека слегка дрожал от страха. Он бросил через плечо взгляд на сестру: – Клянусь, Бетти… Я не делал этого. Я…

– Подожди, Конни. – Роберта предостерегающе подняла руку. – Не говори ничего, пока я не смогу помочь тебе. – Ее попытка вернуть самообладание почти провалилась.

Темная бровь мужчины слегка приподнялась.

– Я просил вас не вмешиваться, мисс Стаут. – Он крепче сжал ее запястье.

– Уберите ваши руки! – прошипела она сквозь зубы.

Он отпустил ее руку и встал позади нее.

Облегчение Роберты было недолгим. Теперь она почувствовала его руки на себе. Теплые пальцы профессионально заскользили по ее телу – он с механической педантичностью обыскал ее. Глаза Роберты расширились от изумления, а затем угрожающе прищурились. Ее напряженность должна была бы насторожить Юджина.

В одно мгновение Роберта развернулась и со всей силой взметнула руку вверх. Ее ладонь со звонким шлепком пришла в соприкосновение с его щекой, и сила удара заставила его голову откинуться.

Неожиданность ее реакции застала Юджина врасплох. Револьвер выпал из его руки и со стуком грохнулся на пол. В тот же момент Конрад схватил стоявшую на полу лампу и, выдернув шнур из розетки, швырнул ее в полицейского. Комната погрузилась во тьму. Конрад прыгнул к окну.

– Черт вас подери, женщина! – закричал Юджин, бросаясь за ним. Стоявшая перед ним Роберта бросилась к окну в ту же самую секунду, и ее хрупкая фигурка столкнулась с намного превосходящей ее массой стальных мускулов. Она вскрикнула и отлетела назад. Инстинктивно Юджин вытянул руку, чтобы удержать ее, и они вместе с грохотом рухнули на пол.

За окном раздался рев заводимого двигателя и скрежет шин рванувшегося в ночь мотоцикла.

Юджин лежал, наполовину распластавшись на теле Роберты.

Роберта не шевелилась. Ему показалось, что она без сознания.

– Что с вами? – В его низком голосе слышалась искренняя тревога.

– Со мной все в порядке, – ответила она резко. – А теперь слезьте с меня!

Юджин отдернул руку и отодвинулся. На какой-то миг он позволил себе почувствовать к ней нечто большее, чем обыкновенное человеческое участие, и теперь мысленно ругал себя за это. Меньше всего он хотел каким-либо образом быть связанным с Робертой Стаут. Сейчас он должен сконцентрироваться на ее брате. Эта женщина и так уже причинила ему массу неприятностей. Из-за нее Конраду удалось сбежать, и сейчас его мотоцикл мог мчаться по таким дорогам, где Юджину на машине просто не проехать.

Он быстро поднялся и наклонился над ней.

– Давайте руку, – сказал он холодно.

Она ощетинилась.

– Мне не нужна ваша помощь.

Сильные руки обвились вокруг нее, и Юджин рывком поднял ее с пола. В этот момент оба услышали треск рвущейся материи. Левый рукав ее костюма – ее нового костюма – был наполовину оторван.

А я купила его только неделю назад, расстроенно подумала Роберта.

На какое-то время оба они замерли. Роберта ждала извинений. В конце концов, она не привыкла, чтобы с ней обращались как с мешком картошки. Однако ее ждало разочарование.

– Не шевелитесь, пока я не включу свет. – Он говорил безапелляционно, командирским тоном, не допускающим возражений, и это подействовало ей на нервы.

В конце концов, черт с ним, с костюмом. Но как он смеет разговаривать с ней так грубо, с таким высокомерием! Приказывает ей не шевелиться. Да куда, он думает, она может деться? Одна туфля соскочила с ноги, когда она упала, и ей вовсе не хочется хромать в темноте, разыскивая ее.

Роберта постояла какое-то время, ощущая странную неуверенность. Больше всего на свете ей хотелось бы оказаться сейчас где-нибудь в другом месте. Но она не должна показывать слабость. Конрад всегда полагался на нее, и теперь он нуждается в ней, в ее силе.

Внезапно комната осветилась вспыхнувшей лампой, и Роберта заморгала, привыкая к свету. Юджин поднял револьвер и засунул его в кобуру. Потом подошел к окну, выглянул на улицу и лишь после этого повернулся к ней.

Теперь, в электрическом свете, Роберта снова отметила, какие у него удивительные, совсем светлые глаза. Они особенно поражали контрастом со смуглым цветом кожи. Обрамленные длинными ресницами, они, без сомнения, были самой привлекательной частью его лица, не считая ямочки на подбородке. Весь его облик словно олицетворяет собой мужскую силу. От уголков его глаз расходился веер тонких морщинок, как у человека, привыкшего смеяться щедрым искренним смехом.

Юджин понравился ей сразу, как только она увидела его внизу, у стойки бара. Но она ни за что не хотела признаться себе в этом. К тому же он груб, уговаривала она себя. И вообще противный. Совсем не ее тип. Ее подбородок воинственно вздернулся.

– Поздравляю. – Он задумчиво прищурился. – Я недооценил вас. Чисто сработано. Вам удалось отвлечь мое внимание, чтобы дать вашему братцу возможность сбежать.

Она чуть не задохнулась от возмущения.

– Ч… что? Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите! – Ей совсем не нравился его тон, ни капельки.

– Разве? Не вы ли предупредили его, чтобы он не говорил ничего лишнего, пока вы не сможете ему помочь?

Роберта являла собой картину незаслуженно оскорбленной невинности.

– Да, но я имела в виду юридическую помощь. Вы же знаете мое имя, и, если вы хорошо подготовили домашнее задание, вам должно быть известно, что я работаю у окружного прокурора. Зачем мне делать такую глупость, как содействие побегу брата?

Он посмотрел на нее скептически.

– Я никогда не мог понять женщин. В данном случае я никак не мог предположить, что вы будете настолько несообразительны, чтобы ударить офицера полиции при исполнении им своих обязанностей. Это очень глупо.

В зеленых глазах Роберты вспыхнуло мятежное пламя. Она подумала, что к его характеристике следует добавить еще такие качества, как самоуверенность и наглость. Высокомерный задавала, отвратительный грубиян!

– Значит, я глупая, да? А я вам скажу, что ваши манеры такие же никчемные, как и ваше суждение о людях. Если бы вы с самого начала не распускали руки, ничего этого не случилось бы!

Юджин с удивлением взглянул на нее, и его лицо медленно осветилось широкой улыбкой.

– Уверяю вас, я только исполнял свою работу.

Роберта слегка покраснела.

– Ну ладно, я не собираюсь стоять здесь и спорить с вами. У меня есть дела поважнее. Где, интересно, моя вторая туфля? – пробормотала она.

Бегло осмотрев комнату, она нашла пропажу, прохромала к ней. Когда она наклонилась, чтобы поднять туфлю, Юджину предоставилась возможность обозреть ее обтянутую юбкой часть тела пониже спины.

Выпрямившись, она встретила его задумчивый взгляд и потупилась. Надев туфлю, она принялась отыскивать сумочку. На этот раз, прежде чем подобрать ее, она встала так, чтобы быть к Юджину лицом.

Берясь за ручку двери, Роберта бросила на него испепеляющий взгляд через плечо:

– Не могу сказать, что знакомство было приятным.

– Минуточку! – Юджин шагнул к ней. Роберта вопросительно посмотрела на него.

– И куда, интересно, вы направляетесь?

– Домой, – коротко ответила она.

Юджин медленно окинул ее оценивающим взглядом. Жакет порван, блузка выбилась из-под юбки, волосы растрепались и рассыпались по плечам.

Роберта осмотрела свою одежду и смутилась, стараясь сохранять достоинство, она кое-как заправила блузку под юбку, а потом занялась прической, предварительно вынув из волос последние шпильки. Конечно, ничего нельзя было сделать с порванным жакетом, поэтому ей пришлось снять его и перекинуть через руку.

Подняв глаза, она увидела, что Юджин улыбается. И чем шире становилась его улыбка, тем глубже пролегали складки около рта. Похоже, он получал удовольствие, видя ее в таком положении. Да он просто издевается над ней!

– Пойдемте. – Он схватил ее за руку.

Прекрасно. Она сама не могла дождаться, когда они покинут это место.

Но он повел ее не к двери, а к окну. Глаза Роберты расширились от изумления.

– Что вы делаете? – Как будто сама не могла догадаться.

– Нам лучше выйти отсюда тем же путем, что и Конрад, – произнес он будничным тоном.

– А что вы имеете против того, чтобы выйти тем путем, каким и вошли?

– Мисс Стаут. – Положив руку на бедро, он посмотрел на нее все с тем же высокомерием, которое так ее раздражало. – Я порекомендовал бы вам прислушаться, если только вы не хотите выйти из этого кабака с боем. Посетители внизу уже, наверное, перепились до умопомрачения, а ваш вид, извините мою прямоту… одежда разорвана. Они решат, что у нас с вами было здесь веселенькое свидание и что они совсем не прочь принять участие в его продолжении. Усекаете мысль?

– Разумеется.

Лицо Роберты горело. Она в ужасе уставилась на окно, потом на свою узкую юбку и покачала головой. Ни за что на свете она не станет задирать юбку, чтобы вылезти в окно. Ни за что!

– Здесь есть пожарная лестница, – продолжал Юджин, – или, по крайней мере, то, что так называется. Я пойду первым и помогу вам спуститься. – Он посмотрел на ее юбку и произнес мягче: – Доверьтесь мне, о'кей?

Довериться ему! Доверься мне, сказал Волк Красной Шапочке. Кого этот человек собирался одурачить? Он винит ее в побеге Конрада и, возможно, хочет сейчас лишь одного – заставить ее вылезти в это окно, а потом, как только они выберутся на карниз, уронить где-нибудь. Конечно, потом он заявит, что это был несчастный случай.

– Знаете что, – заявила она, – вы вылезаете через окно, а я выхожу отсюда. – И направилась к двери.

– Вы уверены, что хотите выйти именно так?

Она кивнула. Юджин посмотрел на ее упрямый подбородок и пожал плечами:

– Будь по-вашему. Пойдемте.

Растрепанная и уставшая, Роберта твердым шагом шла через небольшой зал харчевни. Она не обращала внимания на похотливые взгляды, направленные на нее, и недвусмысленные комментарии. Может быть, все же безопаснее было бы выбраться через окно, но сейчас уже поздно думать об этом. Кроме того, от высоты у нее кружилась голова. Распрямив плечи, она продолжала продвигаться к выходу.

Пока кто-то не преградил ей путь, выставив в проходе ногу.

Роберта смерила мужчину презрительным взглядом. Он напомнил ей хорька. Маленький, с черными усами и глазками-бусинками. Он улыбался, и его зубы походили на автомобильную решетку перед карбюратором.

Ну, что дальше? – подумала она устало. Похоже, это один из самых плохих дней в ее жизни.

Роберта посмотрела мужчине прямо в глаза.

– Предлагаю вам немедленно убрать вашу ногу, – приказала она, – или…

Тот оглядел ее снизу доверху и ощерился еще больше.

– Или что, красотка?

Она слегка наклонилась к нему и понизила голос:

– Или ты будешь первым, кого загрузят в камнедробилку, что стоит как раз напротив харчевни.

Глазенки-бусинки превратились в щелки. Хорек не поверил ей.

– И кто же собирается это сделать? Уж не ты ли? – прошипел он.

– Нет. Он. – Роберта показала пальцем назад через плечо. Ее смелость несколько поубавилась, когда она поняла, что Юджин отстал. Но он следил за ней, и в его глазах пылал гнев. Возможно, он специально отстал, чтобы преподать ей урок. Краем глаза она, видела, как его массивная фигура приближалась к ней с необычной для людей такого роста кошачьей грацией.

Локтем он отодвинул ее в сторону. Зеваки затихли.

– Какие-то проблемы? – спросил Юджин, обращаясь к хорьку. Его голос звучал спокойно и ровно. При этом он чуть наклонился, и его пиджак слегка распахнулся, приоткрывая кобуру, прикрепленную к поясу.

Глаза мужчины расширились, встретив неумолимый холодный взгляд Юджина. Он убрал ногу с прохода и поднял вверх руки.

– Нет, мужик, никаких проблем. Мы только немного поговорили.

Толпа, жаждавшая увидеть драку, потеряла к происходящему интерес, и в харчевне снова зазвучала пьяная болтовня.

Роберта заметила, что одна из официанток, та, которую звали Кончитой, не отрывает глаз от Юджина. В ее взгляде она увидела ярость и еще что-то. Ненависть? Может быть, мужчина, который только что приставал к ней, ее дружок? Но у Роберты не было времени размышлять об этом – Юджин схватил ее за руку и повел к двери.

Она даже затаила дыхание, пока они не выбрались наружу, и только тогда позволила себе глубоко вдохнуть, испытывая огромное облегчение.

– А это было довольно забавно, – сказала она, пытаясь показать, что ничуть не испугалась.

Юджин осклабился.

– Леди, вы опасная женщина, вы знаете это?

Она слабо улыбнулась.

– Но мы же вышли, не так ли?

Несколько минут назад, когда она противостояла этому подонку, Юджин не мог не почувствовать невольного уважения к ней. Он восхищался смелостью в женщинах. Теперь же он был чертовски зол.

– Нас могли убить.

Она повела нежным плечиком.

– Мы могли с таким же успехом погибнуть, карабкаясь по этой сомнительной пожарной лестнице. Кроме того, неужели вы думаете, что я стала бы разговаривать с этим человеком, не зная ничего о приемах самообороны?

Он закатил глаза к небу.

– Пойдемте, – прорычал он, грубо хватая ее за руку и увлекая за собой к месту парковки. – Я хочу задать вам несколько вопросов.

Но Роберта не хотела никуда идти с ним.

– Я не буду отвечать на ваши вопросы.

Раздраженно глядя на нее, Юджин снял пиджак и перекинул его через плечо.

– Послушайте, леди, у меня руки чешутся арестовать вас, так что не искушайте меня.

В своем гневе Роберта не уступала ему. Она выпрямилась во весь свой небольшой рост.

– О! И на каком же основании?

Его улыбка не коснулась глаз.

– Как насчет подстрекательства, пособничества в побеге, нападения на офицера полиции и препятствования в осуществлении правосудия? Достаточно для начала?

Прошло несколько секунд. Роберта буквально задохнулась от ненависти. Наконец она открыла рот, чтобы протестовать, но снова закрыла его. Значок на его рубашке молчаливо подмигнул ей в лунном свете. Она всегда испытывала уважение перед законом и знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не пустые угрозы. К тому же она слишком устала для того, чтобы спорить.

– В таком случае, – процедила она сквозь зубы, задыхаясь от гнева, – нам лучше отправиться сейчас же, пока вы не добавили к своим обвинениям еще и сопротивление аресту.

– Вот теперь вы благоразумны.

Видя, что она с трудом поспевает за ним, Юджин замедлил шаг. Было тихо, если не считать доносившихся из харчевни, откуда они только что вышли, громких взрывов пьяного смеха. Оба напряженно молчали. Внезапно у Роберты заурчало в животе. Она вспомнила, что ничего не ела с полудня. Голод всегда приводил ее в плохое расположение духа.

Она постаралась сосредоточиться на чем-нибудь еще, например, на том, как улучшить настроение Юджина Эронсона. Лучше бы уладить все сегодня, чтобы она могла подумать, как помочь Конраду. Никто не мог убедить ее, что ее брат кого-то убил.

Когда они подошли к автомобилю Роберты, из тени вышел какой-то мужчина. Она, испуганно вскрикнув, отскочила в сторону.

– Эй, мужик, что это тебя там задержало? – спросил незнакомец низким грубым голосом.

– Черт возьми, Рамирес, ты не должен был этого делать. Хорошо, что я ждал тебя. Кроме того, ни один уважающий себя вор не наденет белую рубашку в такую лунную ночь.

– А почему, ты думаешь, я ее надел? – рассмеялся Рамирес, подходя к ним. Он поднял с земли пиджак Юджина и протянул ему.

Роберта осторожно выглянула из-за спины своего мучителя, забыв, что продолжает держаться за его пояс. Они стояли так близко друг к другу, что их тени сливались в одну. Ее легкая блузка коснулась его твердой мускулистой спины, и странные мурашки побежали у нее по телу. С раздражением она отодвинулась от него на благопристойное расстояние. Теперь, когда она поняла, что Юджин знает этого человека, ей сразу стало легче дышать.

– Надеюсь, причина, по которой ты задержался, не была очень серьезной? – спросил Рамирес по-английски с легким испанским акцентом. Его глаза оценивающе задержались на Роберте.

Она выступила вперед. Мужчина казался знакомым, но она никак не могла вспомнить, где его видела. Наконец вспомнила – он сидел в баре рядом с Юджином. Роберта в замешательстве переводила глаза с одного на другого.

– Мисс Стаут, мне кажется, вы и лейтенант Хосе Рамирес уже встречались. – Юджин протянул к ней руку, приглашая подойти ближе.

Сейчас Роберте было трудно поверить, что этот мужчина – полицейский, не говоря уже о том, что это лейтенант Рамирес, с которым она раньше уже встречалась по делу. Его одежда выглядела так, будто он спал в ней. Можно было безошибочно сказать, что несколько дней он не брился. К тому же он был значительно толще лейтенанта Рамиреса, которого она знала.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Если этот человек лейтенант Рамирес, то я Мери Поппинс.

– Ей нужны доказательства, Хосе, так что тебе лучше представить их ей. Мисс Стаут может быть очень упряма, если захочет.

Он опять пытался ее разозлить. Она глубоко вздохнула и перевела взгляд на Рамиреса. К ее изумлению, он начал раздеваться. Сначала скинул сомбреро, потом расстегнул несколько пуговиц на рубашке и вытащил из-за пазухи тряпичный сверток, сразу лишившись своего фальшивого брюшка.

Он улыбнулся Роберте.

– Вижу, теперь вы узнаете меня. Польщен, что мой костюм ввел вас в заблуждение. Извините, но у меня не было выбора, – Он пожал плечами. – Я не мог рисковать тем, что вы меня узнаете.

– Какие у вас ко мне вопросы, лейтенант?

– Все в свое время, – ответил он.

Роберта с возмущением смотрела на обоих мужчин. Ясно, что Рамирес пришел с Юджином, чтобы арестовать ее брата.

Хосе переключил свое внимание на Юджина.

– Я ждал внизу, как мы и договаривались, и проследил, чтобы никто не поднялся наверх. Что случилось?

– Я столкнулся с небольшой проблемой. – Юджин со значением посмотрел на Роберту.

– Он ушел?

Тот пожал плечами.

– Такие вещи случаются.

– Да, но не с тобой, амиго.

– Извините меня, – она прервала их беседу, – уже поздно. Вы собираетесь везти меня в отделение? – Она взглянула на Юджина. Он стоял, прислонившись к ее автомобилю в небрежной позе, скрестив руки на груди. Его высокая худощавая фигура полностью блокировала доступ к водительскому сиденью.

– Нет, мы только хотим задать вам несколько вопросов, – ответил он спокойно. – Это не займет много времени. В тридцати минутах отсюда есть небольшой ресторанчик – по дороге к центру. Мы могли бы обговорить все за чашкой кофе.

– Хорошо, – согласилась она, признавая свое поражение. Что ж, придется еще часок-другой потерпеть их присутствие. По крайней мере, они не потащат ее в полицию. Слава богу! Ей необходимо как можно скорее попасть домой, чтобы она смогла обдумать, что делать дальше. Конрад позвонит ей. Если не этой ночью, то завтра. Она полезла в сумочку за ключами. – Я поеду за вами.

– В этом нет необходимости. Я поведу вашу машину, а Хосе поедет за нами в моей.

С этими словами Юджин обогнул машину и открыл для нее дверцу, приглашая сесть.

Роберта скользнула на переднее сиденье. Машина тронулась, вслед за ними стартовал светло-кремовый «форд» Юджина с Рамиресом за рулем. Они не заметили, как с другой стороны улицы вырулил черный седан и, держась на не вызывающем подозрений расстоянии, последовал за ними.

2

Шел уже одиннадцатый час, когда они вошли в небольшой ресторанчик, располагавшийся почти на окраине города. Наметанный глаз Юджина, подобно носу хорошей охотничьей собаки, обнюхивающей воздух на предмет возможной добычи, обшарил каждый дюйм комнаты, не упуская никаких мелочей, – приобретенная привычка, которая стала для него второй натурой.

Пока они шли к столику, Юджин изучал посетителей ресторанчика – старика, сидевшего в углу с газетой, молодого человека и девушку лет двадцати за одним из столиков, всецело поглощенных друг другом.

Ему было интересно, что подумала Роберта об этом месте.

А она думала, что это не самое роскошное место из тех, где ей приходилось бывать, но и не самое плохое – эта сомнительная честь по праву принадлежала харчевне «У Педро».

Роберта критически оглядела зеленую виниловую кабинку с телефоном. Кто-то пытался заклеить прорехи черной изолентой. Приподняв бровь, она взглянула на Юджина. Интересно, а куда он приглашает своих дам? Или свою жену? Она бросила взгляд на его левую руку – кольца нет.

– Хорошенькое местечко, – пробормотала она.

– Не многолюдное. – В его взгляде она прочла иронию. – И кофе не такой уж плохой. Но если вы закажете что-нибудь еще, я к вам присоединюсь. – Его глаза заискрились весельем.

Роберта подивилась, какие у него орлиные черты лица. Эти черты, а также высокие скулы и смуглая кожа явно говорили о том, что в нем есть какая-то доля индейской крови. Нижняя губа, более полная, чем верхняя, делала его рот чувственным. Это были губы человека, способного на страсть и умеющего смеяться.

– Я не голодна. – Она уселась за стол.

Рамирес сел напротив нее. Роберта ожидала, что они оба сядут напротив, и удивилась, когда Юджин опустился на стул рядом с ней, заставляя ее подвинуться. Рядом с его могучей фигурой она чувствовала себя всего-навсего слабой маленькой женщиной. Их бедра соприкоснулись, и Роберту окатила горячая чувственная волна. Она выпрямилась, словно старый английский клерк, и почти вжалась в стену. Но минуту спустя ее спина заболела от такого усилия, и она заставила себя расслабиться. Если он не возражает против столь тесного соседства, то и она не будет обращать на это внимания.

Плохо было лишь то, что ее чувства никак не хотели согласиться с доводами разума. Жар, исходящий от его тела, проникал в нее, разжигая кровь. Ей казалось, что от ее тела должен подниматься пар. Знает ли он об этом? Догадывается, какую реакцию вызывает? Она взглянула на Юджина. Его бесподобные бирюзовые глаза внимательно изучали ее.

Она отвела взгляд, делая вид, что заинтересовалась молодой парочкой. Девушка что-то сказала молодому человеку, и они горячо заспорили на испанском. А еще говорят о каких-то особенных латиноамериканских любовниках, подумала Роберта. Эти двое определенно не могли служить образцовой влюбленной парой. Но, с другой стороны, что она знает о любви? Разве она крупный эксперт в этой области?

Однажды, когда она переживала страшнейшую в своей жизни трагедию – смерть родителей и старшего брата, Роберта пожалела, что у нее нет ни мужа, ни друга, на чьем плече она могла бы найти утешение, мужчины, чье заботливое внимание могло бы хоть немного облегчить ее горе. Но у нее никого не было. Только Конрад, которому в то лето было двенадцать. Единственным сильным плечом в семье осталось ее плечо, и она должна была помочь брату пройти через то страшное испытание.

У Роберты не было иллюзий на свой счет. Она считала себя в меру хорошенькой, но не настолько, чтобы заставить мужчин бегать за ней с высунутыми языками. Что ее вполне устраивало. Ее незамужний статус давал ей право делать все, что ей хочется, не спрашивая ничьего разрешения.

Она попыталась незаметно подавить зевок.

Юджин изучал ее лицо, оказавшееся сейчас так близко от него. Роберта его заинтриговала. То она представала перед ним тигрицей, когда бесстрашно шла по залу, полному пьяниц; а то вдруг, как сейчас, покраснела, будто школьница, заметив его изучающий взгляд.

Он вбирал в себя запах ее духов и думал, что она сказала бы, если бы знала, что из-за ее близости он с трудом заставляет себя сосредоточиться на деле. Конечно, это была не самая удачная мысль – сесть рядом с ней, но он всегда садился лицом к двери. Если быть правдивым с самим собой, его странным образом тянуло к ней, а в данных обстоятельствах это было совсем некстати.

Такое притяжение влекло за собой многое другое, к чему он еще не был готов и, возможно, не будет готов никогда. Он давно уже вышел из сосункового возраста, чтобы верить в вечную любовь и мечтать найти свое счастье. Да, она умнее и утонченнее всех женщин, каких он знал, но все равно это неважно. Важно лишь то, что с ней надо держать ухо востро.

Откинувшись назад, он вытянул длинные ноги, и его бедро снова коснулось бедра Роберты.

Увидев приближающуюся официантку, Роберта вздохнула с облегчением. У женщины были соломенного цвета крашеные волосы, развязная самодовольная походка. Жвачка во рту при каждом шаге надувалась влажным пузырем.

– Чего желаете? – спросила она, широко улыбаясь.

Было очевидно, что в их компании ее интересует только Юджин. Роберта невольно задалась вопросом, не стало ли подобное внимание от представительниц слабого пола для него давно привычным. Она украдкой бросила взгляд на Рамиреса, но он только пожал плечами, словно давно привык к этому.

– Мне кофе без молока, – сказала она.

Мужчины заказали то же самое.

Официантка сунула блокнотик в карман фартука и, заткнув карандаш за ухо, удалилась, раскачивая бедрами.

Юджин повернулся к Роберте.

– Ну, расскажите нам о себе.

Ей захотелось стереть улыбку с его лица.

– Расскажу, но, думаю, это не то, что вы хотели бы услышать.

Мужчины переглянулись.

– Хорошо, тогда расскажите нам о Конраде.

Она почувствовала толчок в сердце.

– Что именно вы хотите узнать?

– Когда вы последний раз видели его, не считая сегодня?

– Около полутора месяцев назад. Двадцать пятого августа, если быть точной.

– Вы абсолютно уверены в дате?

– Абсолютно. Это день моего рождения.

В тот день ей исполнилось тридцать. И что принесла ей эта круглая дата? Лишь дополнительные морщинки у глаз да несколько лишних фунтов веса, в основном на бедрах.

– Как вы думаете, где он был все это время?

По тому взгляду, каким он окинул ее, Роберта поняла, что от его внимания ускользает немногое.

– И с тех пор он не давал о себе знать? То есть до сегодняшнего дня?

– Вот именно.

– Почему, как вы думаете? – настаивал Юджин.

– Извините?

– Ну, он навестил вас в день рождения, именно к вам он обратился за помощью. Очевидно, вы близки. Почему же он так долго не виделся с вами?

Тон его голоса был абсолютно нормальным, но она уловила в нем недоверие и, несмотря на все старания, не смогла скрыть раздражения.

– Мой брат взрослый человек, мистер Эронсон. Он не обязан отчитываться передо мной каждый вечер.

– Мисс Стаут, – вступил в разговор Рамирес, – мы совсем не хотели рассердить вас. Мы понимаем ваше беспокойство за брата. Но нам нужно узнать, где был он в ночь убийства. Если вы нам поможете, мы быстро закончим с этим и вы поедете домой отдыхать.

– Я понимаю вас, лейтенант. Но дело в том, что я не могу много рассказать вам. Мой брат навещает меня, когда может. Несколько месяцев назад он перебрался на новую квартиру, около университета, и записался там на курсы. С тех пор мы не часто виделись.

Официантка принесла кофе. Роберта отпила глоток и поставила чашку на стол.

– В чьем же убийстве подозревается мой брат?

Юджин тоже поставил свою чашку и посмотрел на нее.

– Говарда Болдуина.

Роберта напряженно застыла. Смерть Болдуина не была для нее новостью. В офисе окружного прокурора ждали официального полицейского рапорта, чтобы принять дело к производству. Но думать, что Конни замешан в этом деле, просто смешно. Болдуин был большой шишкой. Где ее брат мог встретиться с ним?

– Вы знали его? – спросил Юджин.

– Кто его не знал? – Она вздохнула. – Это был один из богатейших людей в Сан-Диего. Он владеет, вернее владел, всем в городе. Верфи, строительство высотных зданий. – Ее глаза сверкнули. – Скажите, лейтенант, а что заставляет вас думать, что его убил Конрад? Говард Болдуин наверняка был знаком с великим множеством людей, и наверняка у него хватило врагов.

Рамирес наклонился вперед.

– Ваш брат был замечен около места преступления в ту ночь, когда Болдуина убили. И именно в то время, когда было совершено убийство.

Роберта холодно взглянула на него.

– Был замечен, лейтенант? Конраду двадцать один, он среднего роста, обыкновенного телосложения, шатен с зелеными глазами. Это описание подойдет к изрядному числу молодых людей, живущих в нашем городе, чей возраст колеблется от двадцати до тридцати. У вас есть какие-нибудь конкретные доказательства?

– Нет, – ответил Рамирес.

– В таком случае, – проговорила она с осуждением в голосе, – я предложила бы вам поискать настоящего убийцу, так как это не Конрад.

– Вы очень верите в своего брата, мисс Стаут, это достойно уважения.

– Я знаю своего брата, – сказала она ровно. – Он никогда не смог бы никого убить. Кроме того, какой у него мог быть мотив?

– Именно это мы и пытаемся выяснить, мисс Стаут.

Роберта искоса взглянула на Юджина.

– А почему вас пригласили заняться этим делом?

Прежде чем он смог ответить, Рамирес снова вмешался:

– При расследовании дел такого масштаба в приглашении калифорнийских рейнджеров нет ничего удивительного. Как вы знаете, одна из их функций – оказывать содействие местным отделениям полиции, когда это требуется. У них превосходные криминалистические лаборатории…

– К тому же он может пересечь мексиканскую границу и доставить подозреваемого обратно под вашу юрисдикцию, не так ли, лейтенант? – прервала его Роберта. – Такая величина, как Говард Болдуин, заслуживает только самого лучшего, да? Другое дело – мы, бедные пеоны, не дай бог, убьют нас…

– Мисс Стаут, не слишком ли вы мелодраматичны? – Рамирес уже начал нервничать.

– Я так не думаю. – Роберта отодвинула чашку.

Юджин медленно пил кофе, наблюдая за ней. Он восхищался тем, как она держится. Даже со встрепанными волосами, в помятой и порванной одежде она вызывала уважение. Когда дело касалось ее брата, для нее не существовало сомнений и страха. Столь сильная привязанность к близкому человеку интриговала его. Кроме матери и сестры Силлы, ни в одной женщине больше он не встречал такой привязанности к близким. Даже наоборот.

Он поставил чашку на стол.

– Роберта, в этом нет ничего личного. Мы только стараемся выполнить свою работу.

– Понимаю, – ответила она. – Но я рассказала вам все, что знаю.

– Хорошо, но если вы вспомните еще что-то, допустим место, куда ваш брат мог поехать, вы сообщите мне? – Рамирес достал из кармана рубашки маленькую визитную карточку и вручил ей.

– Да. Конечно.

Юджин пытался понять, насколько она искренна. Небрежным жестом он положил руку на спинку дивана.

– Если Конрад невиновен, ему нечего опасаться, – заверил он.

– Мой брат невиновен.

– Тогда почему он убежал? – Юджин увидел блеснувшую в ее глазах мгновенную боль, которая, однако, тут же сменилась гневом и непокорством. На кого было направлено это чувство – на него, на нее саму или на Конрада – понять было трудно.

Роберта слегка отодвинулась в сторону и посмотрела на него. Ее колено уперлось в его бедро, но она не обратила на это внимания.

– Не знаю, – сказала она, – но собираюсь узнать. Последние два дня я провела в суде. Завтра я загляну в бумаги по делу Болдуина. Когда можно ждать отчета вашего полицейского управления?

Юджин безошибочно уловил в ее тоне вызов.

– Отчет скоро будет в вашем офисе, – ответил за него Рамирес.

– Тогда завтра утром я буду в вашем управлении. Вы хотите что-нибудь еще спросить, прежде чем я уйду? – обратилась она к Юджину.

Она перевела игру на их поле! В его глазах мелькнуло восхищение. Он поднялся на ноги.

– Нет, на сегодня все.

Роберта тоже встала.

– Тогда, пожалуйста, мои ключи. – Она протянула руку.

– Я провожу вас до машины, – сказал он, протягивая ей ключи.

Рамирес сделал знак официантке.

– Вы идите. Мне еще нужно позвонить.

Юджин рассеянно кивнул. Все его внимание было сосредоточено на соблазнительной походке Роберты, которая уже шла к выходу. Легкий прохладный ветерок заставил Роберту ненадолго остановиться, чтобы накинуть на плечи жакет. Юджин взял ее за руку.

– Я хочу сказать вам кое-что перед тем, как вы уедете.

Роберта взглянула на его руку.

– Знаете, у вас довольно неприятная привычка. Отпустите меня, пожалуйста.

Юджин отпустил ее руку.

– Послушайте. – Он сжал в карманах кулаки. – Вы поможете вашему брату, если посоветуете ему сдаться.

Она сердито посмотрела на него.

– С чего вы решили, что я увижу Конрада? Он сейчас, возможно, уже пересек границу Мексики. – При этой мысли ее охватила тревога.

– Что ж, это было бы весьма неудачно.

Ее глаза вспыхнули.

– Для него или для вас?

– Для нас обоих.

Она отвернулась.

– Я же обещала дать вам знать, если что-нибудь услышу от него. А теперь извините…

Он обезоруживающе улыбнулся.

– Почему у меня такое чувство, что вы все время пытаетесь от меня избавиться?

– Мне показалось, вы закончили с вопросами.

– Да. Только еще вот что.

– Ну что теперь? – простонала Роберта.

– Я был бы вам благодарен, если бы вы не покидали город.

– Не тратьте время. Я знаю правила. Я и не могла бы никуда уехать, пока мой брат в беде. И не трудитесь провожать меня до машины. Я прекрасно дойду сама. – Она прошла мимо Юджина, словно его здесь и не было.

Он больше ничего не мог сказать, чтобы задержать ее. Но сам факт, что ему хотелось это сделать, явился неожиданностью для него самого. Он хотел видеть ее снова и снова. Забудь это, приказал он себе. За свою жизнь Юджин твердо уяснил: никогда нельзя верить, что все именно так, как кажется с виду. Он был простым человеком и любил простые вещи – острые блюда калифорнийско-мексиканской кухни, музыку кантри, прямоту и порядочность. А что он не любил в людях, так это лицемерия и несправедливости. И еще он очень не любил, когда из него пытались сделать дурака. А Роберта Стаут была женщиной именно того типа, который бередил его душу. Поэтому хорошо, что она для него за пределами досягаемости.

– Как хотите. – Он пожал плечами. – Только не забудьте мне позвонить, если услышите что-нибудь.

Юджин сделал несколько шагов в сторону ресторана, когда услышал какой-то звук. Он замер, прислушиваясь, почти не дыша. Откуда-то слева мягкий ночной бриз донес звук, который начался как низкий, приглушенный и перешел в высокие ноты. Смех.

Юджин повернулся и направился в сторону развилки, где через квартал от ресторанчика стояли несколько подростков рядом с темным автомобилем одной из последних моделей. Их смех звучал в тишине ночи неестественно громко.

Он расслабился. Скорее всего, подростки вышли прокатиться от скуки. Он уже развернулся, собираясь уйти, как вдруг у него возникло ощущение, что кто-то за ним следит. Его мускулы снова напряглись, по коже пробежали мурашки. Он быстро огляделся, затем снова перевел взгляд на мальчишек. Один за другим они залезли в автомобиль. Мгновение спустя мотор с рычанием ожил, и, скрипнув по асфальту шинами, машина рванула по дороге в его сторону.

Юджин никак не мог избавиться от ощущения, что за ним следили. Подобно своим индейским предкам он научился жить, доверяя инстинкту. И это не один раз спасало его.

Машина, набирая скорость, перескочила на противоположную полосу движения. Юджин не был уверен в том, что мальчишки представляют какую-нибудь угрозу, но он был чертовски уверен в том, что не собирается рисковать. Он обернулся, желая убедиться, что Роберта в безопасности добралась до своей машины. Но она все еще медленно шла к ней, о чем-то глубоко задумавшись.

– Сукины дети! – пробормотал он, бросаясь к ней.

Роберта тоже остановилась, прислушиваясь. Краем глаза она увидела бегущего к ней и что-то кричащего Юджина. Откуда-то сбоку возникли слепящие огни несущегося прямо на нее автомобиля. Тяжелый холодный ком сдавил ее желудок. Она заставляла себя двигаться, но ноги не слушались ее.

В тот самый момент, когда машина вильнула с дороги, Юджин подбежал к Роберте и сбил ее с ног. Вместе они перекатились два раза по асфальту. Юджин вскочил на колено и выхватил из кобуры девятимиллиметровый полуавтоматический револьвер. Он прицелился в машину, ожидая, что она развернется и снова помчится на них. Но она не вернулась, хвостовые огни скоро исчезли из виду в полутемной аллее.

– Не вставайте, – приказал он.

Роберта лежала, распластавшись, позади него. В ее глазах стояли слезы. Благодаря Бога за то, что осталась жива, она старалась не думать об испытаниях, которые сегодня обрушились на нее. Тут сзади раздался крик, и, обернувшись, она увидела бегущего к ним Рамиреса.

– Как вы? Что случилось? – В руке он держал револьвер.

– У некоторых парней извращенное чувство юмора, – пробормотал Юджин, поднимаясь и отряхивая одежду. Он помог подняться Роберте, потом пошел за своей валявшейся в стороне шляпой.

Роберта дрожала так сильно, что ее зубы стучали, как кастаньеты, кожа горела в тех местах, где коленки соприкоснулись с гравием мостовой.

Неожиданно она ощутила пронзительную боль в руке и подняла ее, чтобы потереть, как ей подумалось, синяк. Но, когда она отняла ладонь, та была мокрой и липкой. Роберта воззрилась на нее с ужасом. Слегка покачнувшись, она прикрыла глаза и неожиданно почувствовала подступающую тошноту.

– Я… Меня ранили, – проговорила она, уставившись на стекающую из пулевого отверстия кровь.

Глаза обоих мужчин расширились от удивления. Юджин почувствовал, как все в нем заледенело: он не слышал никакого выстрела.

Его руки подхватили Роберту прежде, чем она упала. Он нежно поднял ее и понес к машине. Рамирес поторопился открыть заднюю дверцу и кинулся к машине Юджина – вызвать по рации «скорую помощь».

Эронсон осторожно опустил Роберту на сиденье. В голове у него крутилась сотня разных вопросов.

– О, я испачкаю кровью ваш пиджак, – прошептала она, плохо понимая, что происходит.

– Не беспокойтесь об этом. – Он вынул из заднего кармана платок и туго обвязал его вокруг ее кисти. – Только держитесь, хорошо? Все будет в порядке.

Дыхание Роберты стало коротким и неровным. Юджин обнял ее одной рукой, прижимая к себе. Другой рукой он отвел ей за ухо упавшую на лоб золотистую прядь. Его пальцы нежно скользнули по ее щеке. Какое-то мгновение он просто смотрел на нее. Он обнял девушку и крепче прижал к себе, пытаясь согреть.

Вскоре ночную тишину прорезали звуки сирены «скорой помощи».

3

– Думаешь, это кто-то из тех парней? – спросил Рамирес.

– Не исключено. Хотя я сомневаюсь в этом, – ответил Юджин, оглядывая улицу.

Сейчас, при ярком свете дня, все казалось совсем другим: улица – шире, ресторанчик – больше, стоявшие в ряд дома походили на готовых к сражению полковых ветеранов. Внимание Юджина было приковано к одному из них, он прикидывал расстояние между собой и домом.

– Думаешь, он мог стрелять оттуда? – спросил Хосе.

– Возможно. Мы не слышали выстрела. Кто бы ни стрелял, он использовал глушитель. Ей повезло, что пуля не задела кисть… аккуратная чистенькая дырочка.

– А что те ребята? Я не верю в совпадения. – Рамирес развернулся на каблуках, что-то разглядывая на земле. Солнечный свет отразился от предмета, он подобрал его. – Думаешь, они в этом как-то замешаны?

Юджин пожал плечами.

– Кто знает? Возможно, им заплатили, чтобы они отвлекли внимание от снайпера. А может, он хотел, чтобы мы заподозрили в этом одного из мальчишек.

– Хорошо, что он оказался не слишком метким. – Рамирес протянул Юджину связку ключей, которую он поднял с земли. – Вот. Мне кажется, они принадлежат мисс Стаут.

– Если только он вообще собирался убивать ее.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Называй это чутьем. – Юджин опустил ключи в карман.

– По-твоему, он хотел напугать ее?

– Возможно.

– С какой целью? – Вынув из кармана блокнот, Хосе что-то быстро нацарапал в нем.

– Сам не пойму. Или он плохой стрелок и промахнулся, или профессионал и попал именно туда, куда хотел. Что рассказала официантка?

– Не много. – Рамирес постучал карандашом о блокнот. – Она работает здесь всего неделю. Позже я расспрошу владельца ресторана. – Он закрыл блокнот и засунул его снова в карман.

Юджин кивнул.

– Я собираюсь пройтись по домам и поспрашивать, не видел ли кто чего-нибудь подозрительного прошлой ночью. Потом мне надо будет кое-чем здесь заняться. Встретимся позже в твоем офисе.

– О'кей. – Рамирес улыбнулся. – Передай ей от меня привет.

– Передам.

Роберта просыпалась медленно. Лежа лицом к стене, она осторожно пошевелилась и поморщилась от боли, пронзившей руку. Боже, она чувствовала себя ужасно! Она повернулась на спину и прямо перед собой увидела широкую мускулистую грудь под легкой голубой рубашкой. Ее взгляд поднялся вверх и уперся в бирюзовые глаза. Мужчина заслонял собой почти весь верхний свет.

– Привет, Роберта Стаут, – лениво протянул он низким голосом. Она заметила, как в его глазах загорелись искорки.

– Привет, – ответила она, размышляя над тем, действует ли его улыбка на все женские сердца в радиусе сотни миль или только на ее одно.

– Как вы себя чувствуете?

– Как будто меня только что переехал грузовик.

Он хрипловато рассмеялся.

– Хорошо, что вы такая крутая.

– Да? Мне никто не говорил такого раньше.

Именно в этот момент в ее палату решил заглянуть врач. Кивнув Юджину, он подошел к кровати, взял из прикрепленного на спинке кармана карту пациентки и прочитал ее.

– Доброе утро, молодая леди. Как вы сегодня?

– Лучше, – ответила Роберта. Она всегда чувствовала себя не в своей тарелке с врачами. Она даже не могла вспомнить его имя.

– Я подожду за дверью. – Юджин повернулся, чтобы выйти.

– Нет-нет, молодой человек, все в порядке, вы можете остаться. – Доктор подошел к Роберте и поднял ее руку. – Вам повезло. Пуля прошла навылет, иначе нам пришлось бы выковыривать ее. Но все же давайте оставим вас здесь на ночь. На всякий случай.

– На какой случай? – Роберта насторожилась.

– У вас небольшая температура. Я хочу убедиться, что рана не воспалится и что у вас нет отрицательной реакции на лекарственные препараты. – Он внимательно посмотрел на нее сквозь очки в круглой роговой оправе и улыбнулся, пытаясь взбодрить ее. – Не беспокойтесь. К утру вы будете чувствовать себя лучше. Попытайтесь немного отдохнуть. Попозже я еще раз зайду проведать вас.

Отечески потрепав ее по плечу, он вышел. Юджин снова вернулся к своему посту возле ее кровати.

– Похоже, вам отсюда сегодня не сбежать, – сказал он сочувственно.

– Да, похоже на то. – В ее широко раскрытых глазах светилась тихая грусть.

– Действительно, следует воспользоваться этим случаем и отдохнуть.

– Наверное.

– Ну тогда мне надо оставить вас, чтобы вы могли воспользоваться этой возможностью.

Роберте нравилось, как он растягивает гласные.

– Юджин?

– Да? – Он смотрел на нее, вспоминая, какой хрупкой и незащищенной была она в его объятиях прошлой ночью.

– Спасибо вам… за то, что вы спасли мне жизнь. Я знаю, вы подвергали себя опасности. Я вам очень благодарна. – На короткое мгновение их взгляды встретились и утонули друг в друге. Его глаза, казалось, читали все секреты ее души. Роберта еще раз задала себе вопрос, почему ее так сильно волнует присутствие этого мужчины.

– Всегда пожалуйста. – Он снова улыбнулся. – Просто я не могу устоять перед хорошенькими женщинами. – Он чувствовал, как его неудержимо влечет к ней. Это же чувство он испытал прошлой ночью.

Потом он вспомнил, почему находится здесь.

– У меня есть для вас кое-что. – Он выловил из кармана джинсов ключи и протянул ей.

– Мои ключи!

– Вы обронили их, когда упали.

– То есть когда вы сбили меня с ног, не так ли? – Она слегка усмехнулась.

Он смутился.

– Извините, что так получилось. Я не собирался действовать столь грубо.

– Вам совершенно не за что извиняться. Вы действовали очень храбро. Если бы не вы, я сейчас не разговаривала бы с вами. Еще несколько дюймов и… – Ее передернуло.

Юджин переступил с ноги на ногу.

Роберта заерзала в постели.

Они изучали друг друга – как двое людей, которых помимо воли влекло друг к другу и которые ничего не могли с этим поделать.

– Отдыхайте, – приказал он не терпящим возражений тоном. – Я приду позже. – Он дошел до двери и обернулся. – Между прочим, Хосе шлет вам свою любовь. – Его глаза смеялись.

– Конечно, так я вам и поверила. – Роберта улыбнулась.

Она проводила его глазами до двери. Почему он ничего не спросил о Конраде? Проявил профессионализм или человеческий такт? Она видела в его глазах озабоченность. Он по-настоящему беспокоился о ней. Она испугалась, осознав, что мечтает о большем. Юджин очень привлекательный мужчина, опасно привлекательный. И очень смелый. Если бы он не шел по следу ее брата… Она заставила себя не думать об этом. Конрад, его безопасность, его будущее – ее главная забота.

Отсутствующим взглядом она еще долго смотрела в опустевший дверной проем, потом отвернулась и оглядела комнату. Стены были окрашены в скучные мрачные тона, и молчание висело в них подобно густому туману.

Роберта постаралась расслабиться, но это становилось труднее с каждой минутой по мере того, как она пыталась разобраться в своих чувствах.

До сих пор ее жизнь была сосредоточена на работе, а работа не оставляла ей свободного времени. Но сейчас, здесь, у нее оказалось слишком много свободного времени, и она невольно задумалась. А если бы ее убили? Что люди вспомнили бы о ней? Оценили бы ее профессиональные качества и достижения? Возможно. Но вспомнит ли кто-нибудь, что ей нравится йогурт из морозилки, что она любила ласковый весенний дождик?.. Нет, никто не вспомнит, потому что она никого не подпускала к себе так близко. Пустить кого-то в свою жизнь означало бы открыть свое сердце боли. Потеря семьи научила ее этому.

Ее взгляд остановился на горшке с цветком на ночном столике. Этот цветок принесла коллега, которую она едва знала. Сейчас растение выглядело таким красивым. Но когда она отнесет его домой… Роберта тяжело вздохнула. Она не успевала следить даже за своими цветами, и все они рано или поздно засыхали.

Ее мысли вернулись к Юджину. На мгновение она забыла, что он собирается арестовать ее брата. Он вел себя как старый друг. Казалось, он действительно беспокоится о ней. Теперь их связывает невидимая нить – они вдвоем стояли на грани смерти. Она обязана ему жизнью. Роберта вздохнула. Но тут же в голове у нее забурлили совсем другие мысли. Дурочка, думала она, он пытается умаслить тебя, чтобы ты стала более сговорчивой, чтобы через тебя добраться до Конни. Он использует на тебе старый-престарый трюк – сначала завоевывает доверие, а затем добивается своего.

Еще одна мысль беспокоила ее. Кто в нее стрелял? И почему? Ходили слухи, что Болдуин разбогател за счет мафии и что сам он один из мафиози. Если это так, то каким образом здесь замешан ее брат? Кому нужно убивать ее? А может, мишенью был Юджин? Учитывая его профессию, у него наверняка есть враги. В конце концов, ее ранили, когда он сбил ее с ног, – возможно, что целились в него.

Роберта слабо улыбнулась и вздохнула, вспомнив, как глупо она вела себя с Юджином. Возможно, так на нее подействовало болеутоляющее, которое ей дала медсестра. Нет, сказала она себе, я не заплачу. Она включила телевизор и натянула одеяло до самого носа. Рекламировали шампунь. Роберта переключила телевизор на другой канал. И замерла.

На экране была фотография Конрада. А спустя мгновение она сменилась ее собственной фотографией, где она была запечатлена рядом с братом. Камера увеличивала изображение во весь экран. Потом репортер сообщил, что в нее стреляли и что сейчас Роберта находится в госпитале в критическом состоянии. В критическом состоянии! Но почему? Каким образом пресса получила информацию о происшедшем инциденте? И во имя чего, ради всех святых, репортер сказал, что она в критическом состоянии? Он добавил, что в нее стреляли после ее встречи с братом, которого полиция подозревает в причастности к убийству Говарда Болдуина. Дальше в репортаже говорилось уже только о благотворительных делах покойного господина Болдуина.

Ее пальцы сжались в кулаки. Наверняка здесь постарались этот мексиканец-полицейский и этот… этот… ковбой! Заявление для телевидения – их рук дело. Кроме них некому. Она села, но слишком быстро – ей пришлось сжать зубы, чтобы не закричать от пульсирующей боли в руке.

Будь он проклят! Ей нужно было догадаться. На телевидении сегодня праздник.

Роберта все еще кипела от негодования, когда часом позже к ней в палату ворвался Алан Шервуд, ее шеф, – высокий, шести футов, мужчина с крепким телосложением футбольного нападающего и пышной шевелюрой, слегка присыпанной сединой, которая ему очень шла.

Его лицо было хмурым.

– Что, черт возьми, случилось? – начал он с порога.

Пока Роберта рассказывала ему в подробностях, что с ней случилось, он в нетерпении мерил большими шагами палату. Он всегда так вышагивал, если что-то обдумывал. Когда она закончила рассказ, он остановился, посмотрел на нее темными гипнотизирующими глазами и задал ей тот же вопрос, который Рамирес задал Юджину несколько часов назад.

– Думаешь, это был один из ребят?

– Не имею понятия, – ответила она. – Но хотела бы знать, почему лгал тот телерепортер. Если Конни слышал эти новости, он, наверное, теперь с ума сходит от беспокойства. Когда я доберусь до этого репортера, я ему шею сверну.

– Полегче, Бетти, ты разбередишь рану. Расслабься.

Она упала на подушку и взволнованно уставилась в потолок.

– О господи, я этим только и занимаюсь последнее время! Я хочу выбраться отсюда, сейчас.

– Ты не можешь. Успокойся.

– Алан, что тебе известно об убийстве Болдуина?

Он провел ладонью по волосам.

– Мы ждем отчета полицейского управления, но эти черти тянут. В понедельник я пошлю туда одного из наших людей.

– Пошли меня. Я хочу пойти туда, – почти умоляюще попросила Роберта.

Он махнул рукой.

– Ты знаешь, что не можешь это сделать, Бетти.

Твой брат – подозреваемый. Все, что касается твоего расследования, могут назвать конфликтом интересов.

Она помрачнела.

– Я должна найти его. Прошлой ночью Конни убежал от калифорнийского рейнджера. Понимаешь, могут подумать, что он виновен.

– Возможно. Но самое лучшее для тебя сейчас – как можно скорее поправиться, а это тебе не удастся, если ты будешь так беспокоиться. Ты хоть ешь что-нибудь?

– Да. – Она не хотела говорить о еде.

– Постарайся отдохнуть, Бетти. Мы обсудим все позже. – Он повернулся к выходу.

– Алан!

Замерев в дверях, он обернулся.

– Мой брат не убивал этого человека.

Он задумчиво посмотрел на нее.

– Надеюсь, что нет, солнышко. Ради тебя надеюсь, что нет.

Когда Юджин вечером вошел в палату, Роберта даже не пыталась скрыть раздражение. Она смотрела на него обвиняюще.

– Похоже, у вас не заняло много времени сообщить новости телерепортерам, не так ли?

Он смерил ее долгим взглядом, в котором не было уже ни сочувствия, ни нежности – только твердость. Сейчас перед ней стоял человек, явившийся сюда с определенной целью, для которого дело было всем.

– Я не давал им никакой информации.

Его слова не убедили Роберту.

– Тогда кто? Мой бог, мы были там одни! Кто еще мог об этом знать?

Юджйн пожал плечами.

– Не представляю. – Он стоял рядом с ее постелью.

Ее щеки заалели.

– Как это не представляете? Это явно кто-то из полиции. Кто-то, кому вы все рассказали.

– Не обязательно, – отмахнулся он. – Когда вас привезли в больницу, я постарался добиться того, чтобы врачи сразу занялись вами. В приемной в то время, как обычно по пятницам, было полно народу. Может, кто-то узнал вас. Возможно даже, это был кто-нибудь из тех, кто видел вас в суде.

Она нахмурилась.

– Возможно. Но если вы не давали никакой информации, тогда кто дал? Репортер сказал, что я встречалась с Конрадом прошлой ночью. Откуда он мог узнать об этом?

– У них свои информаторы, – ответил Юджин. – Даже кретин, который стрелял в вас, мог позвонить им. Может быть, он следил за нами от самой харчевни и, доставив себе маленькую радость тем, что выстрелил в вас, хотел еще и прочитать о себе в газете. Кто знает? Такое случается.

– Но не со мной, – почти выкрикнула Роберта. —

У вас сплошные предположения, а я имею дело с фактами и хочу знать ответы!

Ее грудь нервно вздымалась под покрывалом.

– Я тоже. Поэтому для начала сам хочу задать несколько вопросов. Вы можете хотя бы предположительно назвать кого-то, кто хотел бы застрелить вас?

Она подумала минуту.

– Нет.

– Вы уверены? Может быть, ревнивый любовник?

– У меня нет ревнивых любовников.

– А как насчет дружка? – настаивал Юджин.

– Человек, с которым я встречаюсь, просто не обладает таким темпераментом, чтобы убить меня в припадке ревности, – ответила Роберта с холодной старомодной чопорностью и тут же подумала о Гилберте. Они встречались изредка вот уже полгода. Просто встречались. Может, ему и хотелось большего, но она не торопилась переводить их отношения в более серьезную стадию.

– Другие жертвы тоже так говорят, однако это случается. – Губы Юджина дрогнули в сухой усмешке.

– Я думаю, что неплохо разбираюсь в людях. – Ее проницательный взгляд, казалось, пронзил его. – Кроме того, Гилберта сейчас нет в городе. Мы хорошие друзья и обычно с удовольствием проводим время в обществе друг друга. Мы даже никогда не ссорились.

Он приподнял бровь.

– Звучит довольно скучно. А как насчет тех, кого вы сажали? Вдруг кто-то захотел сквитаться с вами, может, даже не сам, а кто-то из его родственников?

Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

– Я не знаю. Полагаю, это возможно в принципе, но мне никто не угрожал.

– А мог это быть кто-нибудь из знакомых вашего брата, который хочет свести с ним счеты через вас?

– С тех пор как Конрад поступил в колледж, я не часто встречалась с его друзьями. Мне хватало своей работы. – Роберта почувствовала укол совести. Хороша, ничего не скажешь. Слишком занята, чтобы поговорить с братом или его друзьями. Этакая холодная, равнодушная ко всем статуя. Она с трудом сглотнула. – С чего бы это кто-то из знакомых Конрада захотел меня застрелить?

Юджин задумчиво смотрел на нее.

– Есть ряд причин. Ваш брат мог быть замешан в деле с наркотиками, или у него могли быть игорные долги.

– Но даже если так, почему кто-то должен хотеть убить меня, а не самого Конрада?

– Его они не могут достать, а вас могут. Вы стали ближней мишенью в настоящий момент. Возможно также, что таким способом они хотят кое-что сообщить Конраду.

– Вы думаете, стрелял один из тех мальчишек в автомобиле?

Он неопределенно пожал плечами.

– Трудно сказать. Было слишком темно, чтобы разглядеть. Сейчас я не располагаю достаточной информацией. Нам известны только цвет и марка машины. Я проверил, не была ли такая машина украдена, но и тут нам не повезло. Возможно, что мальчишки оказались там случайно, а стрелял в вас кто-то еще.

– А почему вы так уверены, что стреляли именно в меня? – спросила Роберта. – В конце концов, вы офицер федеральных сил. Готова поспорить, что у вас есть двое или даже трое врагов, отирающихся где-нибудь поблизости.

– Если бы снайпер целился в меня, он сделал бы это в более удобное время и при более благоприятных обстоятельствах. – Юджин покачал головой. – Нет, я думаю, целились в вас. Поэтому сегодня на ночь я поставлю охрану возле вашей двери.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Этот охранник должен будет обеспечивать мою безопасность или поджидать моего брата, если он здесь появится?

– И то и другое, – признался Юждин. – Но я действительно не могу допустить, чтобы какой-нибудь маньяк довел до конца то, что ему не удалось с первого раза. Я хочу, чтобы вы были в безопасности.

Ее брови сошлись на переносице.

– Вы ведь не думаете, что Конрад в самом деле появится здесь? Это место слишком многолюдно.

– А вы ведь не думаете, что он не попытается проведать вас, узнав, что в вас стреляли и что вы в критическом состоянии?

Роберта отвела глаза от его прощупывающего взгляда.

– Я так не считаю, – ответил Юджин сам себе.

– И вы рассчитываете на это, так?

– Если Конрад в городе, я его найду.

Она сжала кулаки под одеялом. Ее взгляд уперся в значок рейнджера на его рубашке, поднялся выше, наконец она посмотрела ему в глаза.

– Со всем моим уважением, Юджин, катитесь вы к черту!

– Я там уже побывал, Бетти. – Он коснулся пальцами шляпы. – Увидимся завтра.

Она села на постели.

– Завтра меня здесь не будет. Я покину больницу.

– Знаю. Я отвезу вас домой.

– В этом нет необходимости, – быстро ответила она. – Моя машина здесь.

Он остановился в дверях и улыбнулся.

– Нет, ее здесь нет. Я оставил ее возле вашего дома, прежде чем привез вам ключи.

– Кто-нибудь еще отвезет меня домой.

Но он уже вышел за дверь, и Роберта откинулась на подушку, закрыв глаза. Только теперь она вспомнила, что он ответил ей, когда она послала его к черту. Что он имел в виду?

Звук шагов Юджина гулко раздавался по коридору, когда он шел к лифту. Навстречу ему с противоположной стороны коридора шел священник, и он поприветствовал его почтительным кивком.

В ожидании лифта он думал о своих только что сказанных словах. Да, он уже побывал в аду. Причем дважды. Впервые – когда убили его отца, второй раз – когда он вел дело, очень похожее на это. Когда случилась первая трагедия, его чуть не убило чувство вины, во втором случае – предательство.

В конце концов, их с Робертой биографии не так уж и отличались друг от друга. На ней почти с детства лежала ответственность за воспитание брата, а на нем после смерти отца – забота о матери и сестре Силле. Он не мог винить Роберту в том, что она всеми силами пытается помочь брату, но и не мог позволить своим личным чувствам каким-либо образом помешать выполнению своего долга – задержанию Конрада. К тому же он совсем не хотел, чтобы его влечение к этой женщине стало еще сильнее. Одно то, что она ему нравилась, было и так уже плохо.

Он должен был закончить это дело до Дня Благодарения.

Юджин ощущал приближение новогодних праздников как тяжелую тучу, надвигающуюся на него. Тучу, несущую горькие воспоминания, сожаление. И чувство вины. Его отец был убит накануне Дня Благодарения. Юджин вздохнул при мысли о том, что в этом году ему придется поехать домой на праздники. Вот уже несколько лет он старался держаться подальше от дома, потому что там его одолевала боль воспоминаний и чувство вины. И все же тяга к дому, к семье была сильнее.

Он снова подумал о Роберте. Почему жизнь так сложна? Почему он не может просто сказать ей: ты мне нравишься, и я думаю, что нравлюсь тебе. Почему бы нам не соединиться? Но жизнь никогда не была такой простой. Вот и сейчас. Они с Робертой нравятся друг другу, но, когда это дело будет закончено, он ее больше не увидит.

Дверь лифта открылась, и Юджин вошел внутрь. По крайней мере, сегодняшнюю ночь она проведет в безопасности в своей постели, подумал он.

Лежа на больничной койке, Роберта дала себе слово, что завтра она первым делом разыщет Конрада, а потом уж докажет его невиновность. Поставив перед собой эту цель, она взяла с ночного столика книгу в бумажном переплете, которую ей оставила одна из навестивших ее коллег. Это был любовный роман. На обложке женщина и мужчина слились в объятиях, страстно глядя друг другу в глаза. Мужчина был высокий, смуглый, красивый. Совсем как Юджин.

Усевшись поудобнее в постели, она начала читать. Через несколько минут она так увлеклась книгой, что не заметила, как открылась дверь. Не видела она и посетителя, пока тот не подошел к ее кровати.

Услышав рядом с собой шорох, она испуганно откинула голову и увидела священника среднего роста, с седыми волосами, аккуратно спускающимися на воротничок. Черная сутана облегала худощавую фигуру.

Словно это было для него привычным делом, священник наклонился и поцеловал Роберту в щеку. Выпрямившись, он посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся.

4

Прижимая одеяло к груди и наблюдая, как священник снимает очки, Роберта постаралась придать своему лицу выражение легкого любопытства.

Неожиданно ее сердце так подпрыгнуло, что чуть не выскочило из груди. На нее смотрели глаза такого же зеленого цвета, как ее собственные.

– Конни? – Ее голос дрогнул.

– Бетти, – прошептал он. – Как ты, сестренка?

– Боже мой, это действительно ты! – выдохнула она с облегчением. – Конни, я так беспокоилась. Где ты был? Объясни мне…

– Тсс… Не так громко. – Он посмотрел на дверь и прижал палец к губам, потом присел на постель и обнял ее, стараясь не задеть раненую руку.

Роберта чуть не задохнулась от слез, горячо обняв его в ответ. Ей не хотелось выпускать его из своих объятий. Ей внезапно вспомнился тот страшный день, когда погибли их родители и старший брат. Тогда они с Конрадом проплакали всю ночь, прижавшись друг к другу, а потом поклялись любить и защищать друг друга до конца своих дней. До сих пор она чувствовала себя полностью ответственной за брата. Эти последние дни, когда она поняла, что с Конни может что-то случиться, стали для нее сущим потрясением. Она не выживет, если потеряет его.

Конрад наклонился к ней. На его лице промелькнула тревога.

– Что с тобой случилось, Бетти? Когда я увидел тебя по телевизору и репортер сказал, что в тебя стреляли… Боже, я не знал, что и думать!

– Я до сих пор до конца не поняла, что произошло. Я шла к моей машине, и вдруг в меня кто-то выстрелил. Но со мной все в порядке, Конни. Давай лучше поговорим о тебе.

Он встал.

– Извини, Бетти.

– За то, что заставил меня страшно волноваться? Да, тебе следовало извиниться. – Она еле сдерживала слезы.

– За то, что убежал, когда ты нуждалась во мне.

– Но почему ты это сделал? Я от волнения с ума сходила.

– Знаю. Поэтому я и хотел повидаться с тобой. Я тоже очень испугался после той передачи. – В его глазах отразилась боль. – Послушай, Бетти, у меня не много времени, но ты должна поверить мне – я не убивал Болдуина.

Ее сердце буквально рванулось ему навстречу.

– Я никогда так не думала.

Конрад пододвинул стул к кровати и сел. Глядя на дверь, он заговорил приглушенным голосом:

– Я действительно видел Болдуина в ту ночь, когда он умер. Я пошел к нему, чтобы сказать, что хочу выйти из дела.

– Какого дела? – Ее сердце тревожно забилось.

– Я был ему должен. У него имелась моя расписка за карточный долг. Но я не мог сразу отдать деньги и попросил отсрочки. Тогда он сказал мне, что я могу свой долг отработать.

– О, Конни! Почему ты не пришел ко мне? Я бы помогла тебе.

Он вскинул голову.

– Я сам вляпался в это, сестренка, и сам решил выбраться. Кроме того, если бы ты узнала, что я снова играл… В общем, мне этого не хотелось.

В глазах у Роберты заблестели слезы, она безрезультатно пыталась их спрятать.

– И как же он предложил тебе отработать долг?

– Предложил доставлять для него кое-что время от времени. А также от него.

Она нахмурилась.

– Доставлять что?

Он покачал головой.

– Не знаю точно. И вот я отвез небольшой кейс, не знаю, что там было. Я отвез его на частный аэродром, тот, что возле старой фермы Данлонов. Но клянусь, я сделал это только раз. А потом решил отказаться и пошел к нему той ночью. Мне все это не понравилось.

– И что он сказал? – спросила Роберта мрачно.

– В том-то и дело, что я не смог поговорить с ним. Когда я вошел к нему в комнату, он лежал на полу, уже мертвый. Кто-то закричал. Я испугался и убежал.

– А кому ты отдал тот кейс? Как он выглядел? – допытывалась Роберта.

– Болдуин не назвал имени человека, которому я должен был его отдать, но он был тощим и лысым. А когда он взял кейс, то что-то записал в маленьком блокноте.

Она кивнула, запоминая.

– Хорошо, мы проверим это. Я позвоню Шервуду и…

– Нет, ты не можешь это сделать! – возразил он быстро. – Я пришел сюда не для того, чтобы сдаваться. Я только хотел увидеть, в каком ты состоянии. Как только я где-нибудь остановлюсь, сразу позвоню тебе. Обещаю.

Тоскливое предчувствие сжало ее сердце. Она боялась за него.

– Конни, ты в большой опасности. Ты должен сдаться властям. Я помогу тебе, ты же знаешь, я не оставлю тебя.

В его взгляде промелькнула тень сомнения и мгновенно исчезла. Он с грустью покачал головой:

– Да, я знаю. Но подумай, Бетти. Я был ему должен и не смог отдать долг. Кто-то, возможно слуга, видел меня той ночью. Скажи честно, ты думаешь, кто-нибудь поверит, что я невиновен?

Он быстро поднялся и подошел к окну.

– Я верю тебе. – Роберта закрыла глаза, чувствуя себя ужасно несчастной.

– Спасибо. Ты, возможно, единственная, кто мне верит, – с горечью ответил он, не поворачиваясь от окна. – Этот рейнджер доставляет тебе много неприятностей?

– Ничего такого, с чем бы я не справилась, – солгала она.