Сергей Игоничев
Последний ведьмак

ГЛАВА ПЕРВАЯ

…Владимир стоял посреди лесной поляны, внимательно всматриваясь в покрытую ночным мраком чащобу. Тот, кого он терпеливо ждал, должен был появиться в самое ближайшее время. Чуткий слух ведьмака, к тому же усиленный принятым недавно магическим эликсиром, внимательно улавливал малейшее движение, происходящее за плотной стеной векового леса. Вот вдали тревожно ухнул филин, побеспокоенный чьим-то непрошеным присутствием, а чуть погодя еле слышно хрустнула сухая ветка, неосторожно придавленная ногой ночного странника.

Или лапой? Не сказать чтобы этот вопрос сильно волновал ночного охотника, но иногда, вот именно в такие моменты, когда оставались считанные минуты до встречи с порождением злой магии, он все же задумывался: кем больше был оборотень – зверем или человеком?

Несомненно, то существо, которое сейчас целенаправленно и упорно шло по его следу, было зверем, жаждущим крови, сметающим на своем пути все живое. Но пройдет несколько часов, и с первыми лучами зари зверь снова станет человеком со всеми его житейскими проблемами и радостями. У этого человека, возможно, есть жена и детишки, которых он, Владимир, сделает в скором времени сиротами, а жену – вдовой, оставив семью без кормильца.

Вообще ремесло ведьмака, а если быть до конца честным, ремесло убийцы, частенько работавшего за деньги, не особо располагало к сентиментальности. И неважно, что убивал он зарвавшихся колдунов и те создания, которых они вызвали к жизни своей демонической сущностью, все равно ничего поделать с собой Владимир не мог, невольно жалея тех, кого его мрачноватая работа незаслуженно делала несчастными. Он прекрасно знал, каким образом на свет появляются оборотни, знал он также, что способов снять с человека зверское проклятие чернокнижника не существует, и от этого знания на душе у него становилось еще печальнее.

Оборотнем человек становился помимо своего желания, будучи обращенным в кровавый ужас ночи злобной волей колдуна или ведьмы, перешагнувших границы запретной магии и оттого отбирающих чужие жизни, чтобы продлить свою. Существует множество ритуалов, позволяющих превратить человека в одно из тех существ, что наводят ужас и сеют вокруг себя смерть, но ни один из них не требует согласия самого обращаемого. То есть, убивая оборотня, ведьмак, по сути, убивал невинного человека, иногда даже не представлявшего, чем он занимается по ночам. С другой стороны, помочь несчастному он уже ничем не мог, а так, убивая зверя, ведьмак хотя бы освобождал его человеческую душу. По крайней мере, Владимиру искренне хотелось в это верить.

Между тем треск сучьев и всполошный гомон птиц, потревоженных ночным визитером, слышались все ближе и ближе. Владимир уже точно знал, с какой стороны выскочит то существо, которое он терпеливо ожидал уже без малого два часа. Внезапно на поляну стал наплывать густой туман, постепенно заполняя все пространство, превращая и без того непроглядную тьму в совершенно непроницаемую субстанцию. Путник, застигнутый таким туманом, скажем, где-нибудь в поле, невольно сбивался с дороги, начиная ходить по кругу, чем значительно облегчал оборотню охоту. Появление тумана, гасящего все окружающие звуки, было первым признаком того, что оборотень должен вот-вот появиться. Ведьмак, прекрасно изучивший их повадки и способы охоты, был готов к такому развитию событий. Еще перед тем как солнце окончательно село за горизонт, он принял эликсир, обостряющий чувства, увеличивающий силу и реакцию организма во много раз. Зрение ведьмака, и так позволяющее видеть ночью под действием зелья, с легкостью пробивало плотные слои колдовского тумана. Поэтому когда из чащи появился зверь, он до мелочей видел все его осторожные движения.

Оборотень, в отличие от большинства своих собратьев, не кинулся сломя голову на свою жертву, пытаясь быстрее утолить свою жажду свежей человеческой плоти. Это было исключением из правил, но и не более того. Уже не в первый раз приходилось ведьмаку сталкиваться с таким осторожным противником. Да и противником оборотень был довольно условным. Для опытного в истреблении различной нечисти ведьмака оборотень, или, как их называли в данной местности, волколак, был довольно легкой добычей, не представляющей серьезной опасности. То ли дело нетопырь, водяная химера-плакальщица или мертвец-шатун. С ними все обстояло не в пример серьезнее, а оборотень… По сути, огромная, взбесившаяся собака с чудовищными клыками, острыми, словно ножи, когтями, одержимая жаждой человеческой крови и мяса. Зверь, конечно, опасный, но такой же, как обычный пес, прямолинейный и бесхитростный. Правда, бывало, предыдущим поколениям ведьмаков попадались слишком уж сообразительные твари, сотворенные неизвестными заклинаниями, которые имели почти человеческий разум и волчью кровожадность. Но это было в давние времена, к тому же колдунов, напустивших эти заклятия, предки Владимира успешно уничтожали, озаботясь тем, чтобы черное мастерство исчезло вместе с хозяевами.

Однако поведение волколака не нравилось ведьмаку все больше и больше. Вместо нападения зверь начал ходить вокруг своей жертвы, то пригибаясь к земле, то неожиданно отпрыгивая в сторону, но с каждым новым кругом приближаясь все ближе и ближе. Естественно, оборотень видел в тумане не хуже Владимира, поэтому напрашивался вывод, что, делая неожиданные прыжки и отскоки, он, словно опытный воин, уходил от возможной стрелы, так как в руках ведьмака был лук, на тетиве которого находилась тяжелая стрела с серебряным наконечником. Такое разумное поведение зверя Владимира настораживало и радовало одновременно. Настораживало оттого, что схватка предстояла более опасная, чем ожидалось, а радость была вызвана тем, что он вновь вышел на потерянный было след Веледара, так как только ему было под силу создать подобную тварь. Собственно, именно поиски этого злобного чернокнижника и привели Владимира в эти края.

Веледар был необычайно сильный колдун, услугами которого пользовалась исключительно знать, применяя его темные таланты в своих насквозь корыстных целях. К примеру, устранение давнего недруга, добраться до которого не находилось никакой возможности. Или если вдруг понадобилось кому вступить в права наследования, а ждать, когда благодетель преставится по естественным причинам, очень уж было невтерпеж. За свои услуги Веледар драл с заказчиков три шкуры, причем всегда золотом, но за это он всегда выполнял взятые на себя обязательства качественно и в срок. Его не останавливало ни наличие многочисленной охраны, ни колдуны послабее, иногда нанимаемые жертвами для своей безопасности. Справедливости ради стоит отметить, что со своей стороны Веледар всегда вел дела предельно честно, хотя и занимался он богомерзким ремеслом, но в вопросах порядочности был чрезвычайно щепетилен. Очевидно, именно по причине своей обостренной порядочности он никогда не брал плату вперед, предпочитая появляться за расчетом уже после выполнения своей черной работы. В принципе колдун почти ничем не рисковал, так как немного найдется людей, готовых обмануть того, кто водит дружбу с чертом, а на жизнь зарабатывает самым безжалостным убийством. Но, как известно, из любого правила бывают исключения.

Вот именно такого рода исключение и стало причиной, по которой Владимир уже третий месяц шел по следу Веледара, то почти настигая, то сбиваясь со следа, словно охотничья собака, преследующая матерого зайца. А получилась вся эта история так.

…Задумал как-то светлый князь Ратомир прирастить свои владения. Дело благое и, безусловно, важное, если бы на пути его реализации не появилась одна небольшая заминка. Прирост своих земель он задумал осуществить, урезав землицу своего северного соседа, князя Изяслава. Разумеется, князь Изяслав отнесся к начинанию своего соседа, мягко говоря, негативно, что в свою очередь привело к обычной междоусобной войне, грозившей затянуться на долгие годы. В те времена подобными забавами баловались многие, о чем свидетельствуют дошедшие до наших дней летописи, но Ратомира не устраивала долгая междоусобица, истощавшая казну и людские резервы. Однако других вариантов аннексии соседской территории в те времена просто не существовало. Не отдаст же хозяин добровольно свое добро, доставшееся ему от дедов-прадедов. Глубоко задумался князь, прикидывая возможные плюсы и реальные минусы войны, и совсем уж собрался засылать к Изяславу парламентеров с предложением закончить все дело миром, как нашелся в его окружении смышленый боярин. Каким-то образом ему стало известно, что есть в княжестве Киевском чародей, который сумеет помочь Князеву горю.

Едва услышав о всемогущем кудеснике, Ратомир немедля отправил к нему на поклон верного человека с поручением – любыми способами доставить колдуна ко двору. Веледар, а это был именно он, долго упрашивать себя не заставил: не прошло и месяца, как он предстал пред светлым князем, готовый взяться за любую работу. Услышав, что, собственно, желает получить князь, Веледар ненадолго задумался, а когда назвал свою цену, Ратомира едва не хватил удар. С непроницаемым лицом колдун и чернокнижник имел наглость потребовать в качестве платы ни много ни мало княжескую дочку в жены, со всеми вытекающими правами на наследование.

Ольга была единственной дочерью князя, которую он безумно любил и баловал. Были у Ратомира планы и относительно ее замужества, планы грандиозные, обещавшие большие перспективы союзничества. Разумеется, родниться предполагалось только с князьями. А тут безродный чародей нагло набивается в зятья, планируя в будущем стать полноправным хозяином его княжеских владений. Сгоряча возмущенный князь хотел было казнить наглеца, но вовремя спохватился. По слухам, убить Веледара уже пытались, но результат был плачевный, да и поиметь соседские земли, не прилагая особых усилий, очень уж хотелось. Так хотелось, что Ратомир, скрепя сердце и жалея в душе свою кровиночку, все же ударил с колдуном по рукам.

То, что происходило дальше, покрыто мраком. Известно только, что собрал Ратомир свою дружину и выступил навстречу дружине Изяслава с очевидным намерением дать супротивнику генеральное сражение. Устроить сечу порешили на большом поле, около речушки Клинки, где, если выражаться современными терминами, была нейтральная территория.

Дружины князей встали двумя большими лагерями километрах в двух друг от друга, практически в пределах прямой видимости. Сеча должна была начаться с рассветом следующего дня, однако ночью произошли страшные и загадочные события, в корне изменившие княжеские планы. С наступлением темноты с обеих сторон были выставлены дозоры, в задачу которых входило пресечение диверсионных вылазок противника.

Стоящие в карауле бойцы Ратомира рассказывали потом, что ближе к полуночи на поле опустился непроглядный туман, после чего со стороны лагеря Изяслава начали доноситься шум и дикие крики. Конечно, расстояние и туман погасили большинство звуков, но и от тех криков, которые долетали, у дозорных кровь в жилах стыла и волосы на голове вставали дыбом. Впрочем, продолжалось это ночное непотребство недолго, после чего туман рассеялся, и до утра никаких подозрительных шумов из стана противника не доносилось.

С первыми лучами солнца войско Ратомира выстроилось в боевой порядок и стройными рядами выдвинулось на оговоренную ранее диспозицию. Со стороны противника движения не наблюдалось. Все так же сохраняя боевой порядок, воины князя выдвинулись вперед, идя осторожно из опасения засады. Но опасения были напрасны. На том месте, где находился лагерь Изяслава, подошедшие вплотную бойцы обнаружили ужасающее зрелище. Кто или что так покуражилось над князем и его войском, осталось для всех загадкой. В курсе был только светлый князь, да и то не полностью. Только очевидцы рассказывали, что от войска Изяслава остались лишь кровавые куски плоти, раскиданные по всей округе. Тела людей неведомой силой были разорваны на куски, а сам князь Изяслав встретил своих ворогов, как живой, стоя в полный рост, посреди залитого кровью лагеря. Правда, голову свою он держал в руках, на манер хлеба-соли, а стоял на ногах только оттого, что был навздет на вкопанное в землю копье.

После такой легкой победы войско Ратомира прошло по княжеству Изяслава, не встретив на своем пути сколь-нибудь серьезного сопротивления. Ратомир был рад. Еще бы! Потери, коих должно было быть неизмеримо больше, составляли сущие крохи, да и времени было потрачено всего ничего. В общем, мечта сбылась!

Единственное, что омрачало князю праздник, так это приближение расплаты с колдуном, который терпеливо ждал в стольном граде, когда князь вернется из похода. Ну а князь чем больше размышлял, тем меньше хотел расставаться с дочерью, не без оснований полагая, что жизнь с чертовым слугой может обернуться для любимой дочурки настоящим адом.

Короче говоря, по приезде князя в голове его прочно закрепилась мысль – отсыпать колдуну золота столько, сколько он сам пожелает, и послать его куда подальше вместе с его претензиями на родство. Ну а ежели будет упорствовать – зарубить нечестивца к чертовой матери, и дело с концом. Бояре, входившие в ближний круг князя, осторожно предупреждали своего господина о вероятных последствиях такого шага, но Ратомир закусил удила и слышать никого не хотел, уповая на авось и свою могучую дружину.

Когда в княжеский терем явился Веледар, его уже ждали, Телохранители князя глаз с него не спускали, держа при этом руки на мечах, готовые при малейшем подозрении изрубить колдуна в капусту. Сам князь, прочертив вокруг своего кресла круг-оберег, встретил своего кредитора настороженно, сесть не предложил и вообще вел себя заносчиво, забыв, вероятно, что чародей не подчиняется никому и живет по своим собственным законам. На предложение князя взять расчет золотом колдун только расхохотался, и от его хохота всех присутствующих пробрал озноб. Телохранители, получившие недвусмысленные инструкции, тут же кинулись в атаку, выхватывая на ходу мечи и сабли. Веледар не шелохнулся, но с воинами начало происходить настоящее безумие. Вместо того чтобы зарубить чародея, они самозабвенно начали резать друг друга. Не прошло и минуты, как вся охрана валялась на полу в лужах собственной крови, а Веледар, пользуясь возникшей суматохой, исчез.

Немного погоревав по поводу загубленной охраны, куда входили самые преданные и верные бойцы, Радомир вдруг осознал, что он легко отделался, и по этому поводу устроил грандиозный пир, вот только рано радовался. В самый разгар застолья дочка, которая сидела по правую руку от князя, на глазах у всех вдруг превратилась в громадную змею, которая накинулась на князя с явным намерением оного задушить. Телохранители от увиденной метаморфозы впали в ступор, и распрощался бы князь с жизнью, если бы не добрый нож, с которым он не расставался даже в спальне. Желание жить затмило в нем родительские чувства: не раздумывая, он загнал длинное лезвие по рукоять в извивающееся тело змеи. В тот миг, когда холодная сталь клинка с характерным хрустом пробила гадину насквозь, змея вновь обернулась человеком. Взору опешившего Ратомира предстала его любимая Олюшка, из спины которой торчала костяная рукоять княжеского кинжала. И вновь над притихшими от потрясения боярами и скоморохами раздался леденящий кровь хохот Веледара.

Горю князя не было предела: он рвал на себе волосы, бился головой о стену и в голос ревел, только все без толку – слезами дочь не оживишь. Свершилось то, о чем его предупреждали умные люди: Веледар никогда не прощал обмана, жестоко наказывая вероломных заказчиков. Не стал исключением и Ратомир.

Когда же боль немного успокоилась, ее место в княжеской душе заняли холодная ярость и жажда мщения, перед которой слабели все другие чувства и помыслы. Призвав бояр, Ратомир приказал любыми путями найти человека, способного убить ненавистного колдуна. Цена за эту услугу для убитого горем князя абсолютно не имела значения. Он был готов отдать все, что угодно, лишь бы уничтожить обидчика. Бояре, знавшие крутой норов господина, нисколько не сомневались в том, что он пойдет на любые жертвы. Поэтому незамедлительно во все стороны света были посланы верные людишки с наказом добыть такого бойца, который, не убоясь всесильного чародея, сумел бы отрубить его зловещую голову.

Наказ князя выполнялся со всем усердием: к Ра-томиру потянулись лихие люди, готовые за золото убивать кого угодно. Была среди них и парочка колдунов, и даже одна ведьмочка, специализирующаяся по наведению порчи, но в основном попытать счастья прибывали головорезы, промышлявшие грабежами и набегами. Казалось бы, что участь Ве-ледара уже решена, но…

Во-первых, колдуны и ведьмочка, едва узнав, кого предлагалось уничтожить без объяснения причин, в спешном порядке покинули княжеский терем, и больше о них никто не слышал. Во-вторых, хваткие в делах смертоубийства людишки, отправившиеся в княжество Киевское с твердым намерением отрезать колдуну голову, хоть и запаслись заговоренными талисманами и оберегами, но назад не вернулись. Ходили смутные слухи, что якобы из этих наемников Веледар создал небольшую дружину, которая по заказу могла выполнить любую грязную работу. Рассказывали еше, что не брали этих бойцов ни меч, ни стрела, ни копье. Те, кто видел это воинство, клялись и божились, что и не живые они вовсе, но проверить эти слухи никто не решался.

Постепенно поток желающих разбогатеть на чужой смерти иссяк. Ратомир был вне себя от гнева и отчаяния. Выходило так, что он, великий князь, подчинивший своей воле всех окрестных соседей, оказался беспомощным, как дите малое, перед каким-то мужиком сиволапым, и неважно, что стал он чародеем и колдуном – как был безродным мужиком-лапотником, так и остался. В расстроенных чувствах князь посадил на кол того боярина, который сосватал ему Веледара, да легче от этого не стало. Тоска грызла его душу, словно дворняга кость, не давая покоя ни днем ни ночью.

Именно в тот момент в стольном княжеском граде появился странного вида человек. Откуда он пришел и кто таков – не ведал никто. Только выглядел чужак очень уж странно, не по-местному. Бороду и усы он брил начисто, а длинные черные волосы стягивал на затылке в хвост наподобие конского. На сильной короткой шее незнакомец носил пугающего вида амулет в виде волчьей головы, открывшей пасть в злобном оскале. Амулет был очень тонкой работы, выполнен из потемневшего от времени серебра, а в глаза зверя были вставлены небольшие рубины, придававшие и так злой волчьей морде вовсе уж зловещее выражение. Вооружен пришелец был очень серьезно. Длинный, узкий меч в обшитых серебром ножнах он носил на иноземный манер, за спиной. У пояса покоился боевой топор, также забранный чехлом. Наметанный взгляд без труда определял наличие ножей в наручных ножнах и за голенищами обоих сапог. Вдобавок к седлу его коня был пристегнут длинный лук с большим колчаном стрел. Картину довершал круглый щит, обшитый серебром столь щедро, что можно было заподозрить его владельца в обладании нешуточным богатством. Особо внимательный наблюдатель, присмотревшись, заметил бы и тонкую серебряную кольчугу под простой холщовой рубахой, а знающему человеку такое обилие оружия и серебра могло сказать о многом. Человек, скрытно носящий кольчугу, был постоянно готов к неожиданному нападению, и то, что кольчужка из серебра, говорило только о том, что нападения он ожидает не от людей. Так уж повелось исстари, что тот, кто охотится за нечистью, срастался с серебром, используя его везде, где только можно.

В таком колоритном виде незнакомец и явился в княжеский терем, где предстал перед Ратомиром. Именно тогда Владимир – так звали незнакомца– и взялся принести голову колдуна, запросив за это две седельные сумки серебра. Ратомир, отчаявшийся уже свести счеты с Веледаром, не раздумывая, принял его условия, оговорившись только, что серебро он получит не раньше, чем принесет голову чернокнижника.

Решив вопрос с оплатой, Владимир немедля отправился в дорогу, прекрасно представляя себе, что его может ожидать. Он уже не первый год зарабатывал себе на жизнь тем, что уничтожал различную нечисть, и, в отличие от своих предшественников, пытавшихся с наскока одолеть чернокнижника, был хорошо подготовлен к схватке с потусторонним злом. Правда, быстро разрешить проблему ему не удалось: Веледар, предчувствуя скорое появление ведьмака, натравил на него свое воинство, которое и впрямь состояло из покойников, вызванных к жизни магией Веледара. Хотя восставшие мертвецы и были серьезной преградой, но Владимир с ними справился – кого подстрелив стрелой с серебряным наконечником, кого изрубив серебряным мечом. Но к тому моменту, когда ведьмак ворвался в логово чародея, того уже и след простыл.

Исчезновение колдуна усложняло задачу, но не делало ее невыполнимой. В арсенале ведьмака было хитрое устройство под названием «ведьмина стрелка», представляющее из себя некое подобие компаса, только вместо сторон света указывающее направление, в котором следует искать колдуна или ведьму. Определив направление поиска, Владимир пошел по следу, словно охотничий пес, выслеживающий добычу. Веледар догадывался, что по его следу идет ведьмак, и всеми силами старался ему в этом помешать, для чего оставлял за собой различные творения колдовского ремесла. Дело в том, что по природе своей ведьмак не может пройти мимо тех тварей, целью которых всегда были, есть и будут люди. Чародей прекрасно об этом знал и со врем прилежанием оставлял за собой оборотней, василисков и упырей. Такая тактика себя оправдывала, и Владимир, бывало, надолго терял след колдуна, но благодаря везению и своему ведьмачему чутью всегда вновь находил правильную дорогу.

Так было и на этот раз. Владимир плутал без малого неделю, пока не наткнулся на деревню, где с недавних пор начал баловать оборотень. Пройти мимо Владимир просто не мог, и теперь, когда заметил странное поведение этой ночной твари, он был точно уверен в том, что и здесь не обошлось без Веледара. Обычным ведьмам и колдунам было просто не под силу создать столь разумного волколака, зато для Веледара, обладающего изощренным умом и не менее изощренной фантазией, создание необычных тварей было делом обычным. Как Владимир уже успел понять, судьба его свела с сильным противником, своего рода гением колдовства. Неизвестным образом он умудрялся изменять старые заклинания так, что порой получались совершенно непредсказуемые результаты. Взять хотя бы этого волколака. Он ведет себя, словно специально обучен убивать ведьмаков. Своими неожиданными перемещениями зверь сбивает с толку, не дает прицелиться, при этом с каждым новым кругом все время сокращает дистанцию. Владимир, прекрасно владеющий тактикой рукопашного боя, знал такие уловки. Хитрость здесь заключалась в том, чтобы отвлечь противника при помощи второстепенных движений, переключить его внимание с ног на руки, а самому в это время чуть-чуть сокращать расстояние, не делая никаких преждевременных попыток нападения. Когда расстояние до цели сократится до минимального значения, следовал неожиданный, молниеносный бросок, среагировать на который противник не успевал. Нечто похожее сейчас и пытался проделать волколак. Но Владимир не намеревался досмотреть этот спектакль до конца, поэтому быстро натянул тетиву и, почти не целясь, выпустил по оборотню три стрелы подряд. Естественно, в эту хитрую тварь он не попал: волколак ловко увернулся от стрел, однако цель все же была достигнута. Обстреливая оборотня, Владимир и не думал, что попадет, но таким образом он сбил его с заданного ритма, вынуждая к нападению из невыгодной позиции.

Хоть и был этот оборотень необычайно разумен, но жажда людской плоти все-таки пересилила чувство самосохранения. Издав дикий рев, зверь прыгнул. Расстояние в десяток метров он преодолел одним прыжком, на короткий миг превратившись в вытянутую черную линию. Скорость передвижений всех «детей ночи» была огромной, но оборотни всегда были в этой области чемпионами. Даже вампиры и те не могли сравниться с ними в скоростях, но, по зрелому рассуждению, они с лихвой окупали этот недостаток наличием разума и потому были в сто крат опаснее.

Конечно, для обыкновенных людей такие противники были практически непобедимы, только ведьмаки не были людьми в общепринятом понимании этого слова. В них одновременно присутствовали две сущности: человеческая и демоническая. Причем от того, какая из составляющих одерживала верх, зависел тот путь, которым ведьмак шел по жизни. Единственное, что было неприемлемо для ведьмака, независимо от того, какая составляющая одерживает верх, так это присутствие в пределах досягаемости различных производных колдовской деятельности. То есть наличие колдунов и ведьм было вещью допустимой, а вот оборотни, василиски, нетопыри и прочая рукотворная нечисть права на существование попросту не имели. Владимир же – он точно это знал – принадлежал к той породе ведьмаков, для которых человеческие понятия добра и зла были не просто пустым звуком. Конечно, он уничтожал нечисть за материальное вознаграждение, но и в том случае, когда никто не платил, он не мог спокойно созерцать, как люди, продавшие свою душу демонам, занимаются истреблением себе подобных. Он не был альтруистом, просто был так устроен, как, впрочем, и колдуны, которые, по определению, не были способны на благие дела. Если посмотреть правде в глаза, можно сделать вывод, что ведьмаки мало чем отличались от своих исконных врагов – колдунов. Так же как и колдуны, они способны творить заклинания и заговоры, только не переступая определенную черту. Чары, столь действенные для людей, на них абсолютно не действуют, и вообще ведьмаки обладали физическими кондициями, намного превосходящими людские. Вот именно поэтому молниеносный бросок волколака не был для Владимира чем-то таким неотразимым. Наоборот, в тот момент, когда оборотень кинулся вперед, ведьмак в деталях рассмотрел тварь, которую предстояло уничтожить.

Это был крупный самец (или мужчина?), покрытый густой серой шерстью. Сочетание людских и звериных черт представляло собой пугающее и отвратительное зрелище. Передние лапы были длиннее задних и намного мускулистее. Если проводить аналогии, то волколака можно сравнить с обитателями Африки – гиенами. Различие было только в размерах и строении морды. Практически у нападавшего волколака было человеческое лицо, только вытянутое вперед и снабженное ужасного вида пастью. Кроме того, густая шерсть придавала дополнительное сходство с животным, но в общем вид у него был самый что ни на есть противный.

Выждав момент, когда разъяренный зверь прыгнет, Владимир выхватил меч, отступил в сторону и рубанул с разворота, стремясь одним движением снести лохматую голову. Движения его были точны и быстры, настолько быстры, что в момент удара со стороны казалось, будто фигура ведьмака теряла свои очертания, превращаясь в полупрозрачный силуэт. Человеческий глаз не успевал заметить движение, фиксируя лишь начальную и конечную стадию, отчего и возникал эффект «смазанности».

Участь оборотня была предрешена, удар был рассчитан и отработан, но непостижимым образом детище Веледара изменило траекторию полета, как будто законы тяготения и инерции враз перестали существовать. В другое время Владимир, наверное, был бы удивлен такими трюками, но в данный момент удивляться стало некогда.

Остановившись в воздухе, волколак не упал на землю, а невероятным образом, не касаясь лапами земли, развернулся вокруг своей оси и, не снижая скорости, обрушился на ведьмака со спины Удар тяжелого тела, полученный к тому же в спину, откуда нападения Владимир не ожидал, свалил его на землю. Длинные когти оборотня прошли сквозь слабенькую серебряную кольчугу и глубоко впились в плечи, причиняя ведьмаку нешуточную боль. Падая на землю, Владимир услышал около самого уха, как громко клацнула клыками смертоносная пасть волколака. Шею и лицо обдало его горячее, смрадное дыхание: зверь чуть-чуть не дотянулся до вожделенной плоти. Было понятно, что со второй попытки подобного промаха уже не будет. Прижатый к земле ведьмак был беспомощен, так как волколак его держал крепко, глубоко вонзив когти и придавив своим немаленьким весом. Шансов на спасение практически не оставалось. Владимир лежал, уткнувшись лицом в холодную ночную траву, беспомощно сжимая в руках серебряный меч, который при падении он поднял над головой, надеясь, что каким-нибудь чудом ему удастся вывернуться, но чуда не случилось. Вытянувшись в струнку, лишенный возможности пошевелиться, он отстраненно подумал о том, как глупо обрывается его жизнь. Только в страшном сне ему мог привидеться такой финал. Ведь оборотень для такого опытного ведьмака, как Владимир, противником был шутейным, а тут поди как обернулось! Обида подкатывала к горлу тяжелым комом, на глазах помимо воли выступила скупая слезинка.

Чувствуя, что победа на его стороне, волколак задрал морду кверху и испустил оглушающий вой, в котором угадывались торжество победителя и радость зверя, собирающегося перегрызть врагу горло. Наверное, от избытка чувств он еще глубже запустил когти, предчувствуя, как будет рвать это тело, которое еще мгновение назад было для него опасно, а теперь превратилось в добычу, лежит и не дергается.

Впоследствии Владимир так и не сумел вспомнить, что его больше взбесило – наглый, самоуверенный вой тупой, почти безмозглой твари или когти, медленно рвущие его тело. Но так или иначе, он предпринял отчаянную попытку если не убить, то хотя бы испортить зверю его триумф. Перевернуться на спину ведьмак не мог, любое его движение надежно блокировалось волколаком, но вытянутые над головой руки с мечом оставались свободными. Резко согнув руки в локтях, Владимир ударил мечом назад, за спину. Видеть он не мог, бил вслепую, надеясь причинить оборотню хоть какой-нибудь ущерб. Свистнуло длинное, узкое лезвие, рассекая воздух. На самом излете, когда казалось, что все, выпад не удался, руки Владимира ощутили удар. Есть! Еще не видя, он понял: нанесенная рана не может быть пустяковой – уж больно глубоко вошло лезвие, да и железная хватка когтей как-то сразу ослабла. В следующее мгновение, превозмогая боль, Владимир вывернулся из-под волколака, с ходу разрубая пространство перед собой. В принципе оборотень к тому моменту был уже мертвым. Первый удар, нанесенный наобум, оказался для него роковым. Острый серебряный клинок самым концом перерубил зверю горло, оборвав его победный вой. Вторым ударом ведьмак снес лохматую голову, злорадно подметив удивленно-обиженное выражение налитых кровью глаз.

Кровь, хлынувшая из перерубленных артерий, окатила лежащего на земле ведьмака горячей волной, но обессиленному Владимиру было не до эстетики. Глубокие раны на спине кровоточили, голова раскалывалась от страшной боли, вызванной сильнейшим ударом о землю, перед глазами проплывали радужные круги. Да еще внезапно накатившая рвота сгибала тело пополам, не давая собраться с силами.

Как и любой ведьмак, Владимир умел лечить различные хвори, понимал природу болезни, умел готовить лечебные снадобья. Естественно, он имел при себе все необходимые отвары и зелья, но они находились в сумке, сумка была приторочена к седлу, а коня он привязал в лесу, подальше от того места, где предполагал встретиться с оборотнем. В общем, как ни крути, добираться до сумки придется самостоятельно, потому что помощи в ночном лесу ждать не от кого.

Кое-как собравшись с силами, ведьмак встал на ноги, преодолевая головокружение и тошноту, медленно побрел в сторону леса, опираясь на меч, словно старик на клюку. Его сейчас заботило только одно: не свалиться по дороге. Поэтому обращение мертвого оборотня в человека он смотреть не стал, резонно рассудив, что мертвый волколак никуда не убежит, и какая разница, увидит ли он истинное лицо зверя сейчас или несколько позднее? Стараясь не упасть, ведьмак упрямо шел к цели, ставшей неожиданно далекой, но где-то глубоко в мозгу билась радостная мысль – он выжил!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Пробуждение было тяжелым. Плохо понимая, где он на данный момент находится, Володя не сразу открыл глаза, искренне опасаясь увидеть вокруг все тот же лес, затянутую туманом поляну, окровавленный труп существа, едва не прервавшего его линию жизни. Все так же не открывая глаз, он украдкой, стыдясь самого себя за малодушие, быстро ощупал плечи, шею, подавляя в себе страх обнаружить свежие следы когтей.

Слава богу, пронесло! Беглый осмотр тела никаких повреждений не выявил. Володя с облегчением вздохнул, убедившись, что все произошедшее в ночном лесу просто чрезвычайно реалистичный сон. Так сказать, с эффектом присутствия. Только придя к такому оптимистичному выводу, он рискнул открыть глаза.

Так и есть – он дома, на своем диване, мокрый от пота, но самое главное, живой и невредимый. Рядышком, уютно свернувшись калачиком, посапывала Иришка, чуть слышно тикал будильник, напоминая о том, что до подъема осталось два с половиной часа. За окном, во дворе, зашлась лаем и тут же угомонилась какая-то приблудная собачонка. Вокруг все свое, родное, и нет никакого колдовства, вурдалаков, оборотней.

Осторожно, стараясь не разбудить мирно спящую подружку, Володя выбрался из-под одеяла и, шлепая по полу босыми ступнями, прошел на кухню, плотно притворив за собой дверь. Не зажигая свет, достал из пачки сигарету, чиркнул дешевенькой китайской зажигалкой, прикурил. Терпкий аромат табака успокаивал нервы, а стоящая на улице непроглядная темень и практически полная тишина настраивали на философский лад.

Уже не в первый раз вот так, проснувшись среди ночи в холодном, липком поту, Владимир пытался проанализировать свои дикие, фантасмагорические сновидения. Нет, он не был ни психоаналитиком, ни толкователем снов. Просто однажды ему по чистой случайности в руки попала книга, где довольно подробно, в доступной форме объяснялась природа сновидений. Автора книги он, конечно, не помнил, но насчет привязок ночных видений к дневной реальности уяснил четко. Обычно все, что касается его снов, стройно вписывалось в рамки прочитанной им теории, но в последнюю неделю эта методика явно дала сбой. Как ни пытался Володя привязать свои, мягко скажем, странноватые сны к реалиям дневной жизни, ничего путного у него не выходило. Ну каким боком обычный таксист-бомбила имел отношение к тем потокам крови, которые проливались в его снах практически еженощно? Да и ладно бы мочил людей, хотя, конечно, тоже вариантик не радостный, но ведь убивал он исключительно таких тварей, которых в природе и не существовало вовсе. Если кратко резюмировать его сновидения за последнюю неделю, можно предположить, что он просматривает длинный фильм ужасов, где оборотни и ожившие мертвецы служат обязательным элементом сценария. Причем разнообразие нечисти, мест действия и способов ведения боя сделало бы честь любому голливудскому режиссеру, получившему Оскара за лучшую «страшилку». Действительно, за всю неделю повторений ни разу не было. Всегда новые противники, один другого мерзопакостней, другая одежда, оружие, даже времена, стоящие на дворе, и те разные. Неизменным оставалось лишь одно – Владимир всегда охотился на «детей ночи».

Конечно, началась вся эта свистопляска не с бухты-барахты, и Володя со стопроцентной уверенностью знал причины своих ночных «кошмариков». Просто не хватало духу признаться, что все его странности не что иное, как расплата за не совсем корректное поведение. Да что уж играть словами – за откровенное скотство, проявленное им по отношению к другому человеку или, если быть точным, по отношению к телу покойного пассажира. В глубине души он уже давно раскаялся в том неблаговидном поступке, успокаивая себя только тем, что в его действиях не было злого умысла либо корысти. Если подойти к той ситуации не предвзято, можно предположить, что, окажись на его месте другой человек, в девяти случаях из десяти он повел бы себя так же, а возможно, еще более неприглядно. А получилось вот что…

Неделю назад, ранним сентябрьским утром, Владимир Зорин, промышляющий частным извозом, выгнал из гаража свою старенькую «шаху», служившую ему верой и правдой уже не первый год. Как всегда, путь его лежал на железнодорожный вокзал, где, собственно, и находилась его рабочая «точка». В среде бомбил «пятачок» у вокзала всегда считался местом хлебным, позволяющим без особого напряга сшибать по меркам этого провинциального города довольно неплохие деньги. Отсюда проистекала нехитрая истина – места там хватало далеко не всем желающим. Соответственно количество и состав таксистской братии строго регламентировался крепкого вида ребятами, получающими за эти охранные функции небольшой процент с заработков водил.

В свое время, а именно в девяносто четвертом, завод, где имел счастье работать Володя, накрылся медным тазом по причине полной неконкурентоспособности выпускаемой продукции. Без работы тогда остались полторы тысячи человек. В их числе был и Владимир. Оставшись без средств к существованию, он, в отличие от многих своих собратьев по увольнению, не стал впадать по этому поводу в депрессию, не кинулся в мутные воды спекуляции или, как ее стали называть, частнопредпринимательской деятельности. Вместо этого, здраво прикинув свои силы и таланты, он решил обратиться за помощью к своему бывшему однокласснику Степке Одинцову, давно уже состоящему в местной преступной группировке, по-новомодному в «бригаде».

Занимались эти «конкретные» пацаны тем промыслом, который довольно хорошо описан в Уголовном кодексе в виде статей, как на подбор тяжелых, с длительными сроками лишения свободы. Одной из статей дохода «бригады» было оказание некого подобия охранных услуг таксистам, проще говоря, они были «крышей». Из повседневных разговоров Володя знал, что за работу на самых доходных «точках» города приходилось отстегивать «братве», и влезть на эти самые «точки» человеку со стороны было нереально. Небольшая кучка таксистов не допускала чужаков на «рыбные места», используя для защиты своих интересов «крышующую» их «бригаду». Как раз по поводу теплого местечка для себя и собирался побазарить Владимир со своим одноклассником, поскольку имел во владении «копейку» и желание попробовать свои силы на поприще извоза.

Долго искать Степку не пришлось, благо жил он рядом, на соседней улице. В результате совместного распития литра грузинского коньяка не самой большой паршивости уже через неделю Владимир получил свою «делянку» на вокзале, где и работал по сей день. За эти непростые годы он поменял свою «копейку» на более презентабельную «шаху», оброс знакомствами в среде бандитов и пасущихся на том же вокзале ментов. Нельзя сказать, чтоб извоз приносил очень уж солидные доходы, но Володя не бедствовал, на жизнь и маленькие мужские радости ему хватало.

В то памятное утро, неспешно крутя баранку, Володя и подумать не мог, какие сюрпризы ему готовит судьба. Очень многие современные люди, несмотря на торжество научно-технического прогресса и всеобщую просвещенность, так же как и их предки столетия назад, продолжают верить в приметы, в большом количестве дошедшие до наших дней. К этой несознательной категории граждан относился и Володя. Причем он не верил ни в Бога, ни в черта, ни в существование неких сверхъестественных сил, считая их пережитками, а вот в приметы верил. Возможно, такой перекос в мировоззрении был вызван советской системой воспитания, помноженной на генетическую память предков, так до конца и не ставших добрыми христианами, но отрицание одних мистических явлений совершенно не мешало верить в другие. Более того, к старым приметам, вроде черных кошек, регулярно добавляются новые, зачастую непосредственно связанные с профессиональной деятельностью определенных социальных групп. В случае с Владимиром такой новоиспеченной приметой, имеющей хождение только в кругу таксистов, была возможность подцепить по пути к «точке» первого клиента, совмещая дорогу на работу и заработок. Если такое случалось, то, по мнению таксистов, день должен быть необычайно прибыльным и спокойным. Откуда пошла такая уверенность, теперь уже, наверное, не знает никто, но, как и остальные водилы города, Володя воспрял духом, когда увидал на пустынной по раннему утру дороге голосующего дедка. Фортуна явно поворачивалась к нему лицом, а не каким-нибудь другим, менее привлекательным местом.

Лихо выкрутив руль и на ходу услужливо распахивая дверцу, Володя затормозил аккурат около потенциального клиента:

– Куда, отец, едем?

Вместо ответа дедок упал на переднее сиденье, с трудом переведя дыхание, посмотрел на Володю с нескрываемым интересом.

– На вокзал.– Голос у деда был какой-то больной, сиплый.– Если можно, быстрее, я опаздываю.

Старик полез в карман, достал оттуда носовой платок и вытер пот, обильно проступивший на лбу. Присмотревшись к своему нежданному пассажиру, Володя начал сомневаться в правильности своих действий. Видок-то у деда был – краше в гроб кладут! Впалые щеки с нездоровым румянцем, хриплое, прерывистое дыхание, но что больше всего настораживало, так это глаза. Было что-то пугающее и необычное в этом взгляде. Что конкретно его настораживало, Володя так и не успел понять: дед потупил взор, но чувство тревоги, вызванное его пристальным взглядом, отнюдь не уменьшилось.

Проклиная себя последними словами за то, что купился на респектабельную внешность дедка, Володя погнал на вокзал, желая одного – довезти пассажира живым и побыстрее с ним расстаться. А тем временем, немного отдышавшись, старик снова полез в карман, выудив на белый свет шикарный бумажник из крокодиловой кожи. Не спеша и совершенно не таясь, он раскрыл портмоне, предоставив Владимиру возможность рассмотреть его содержимое. Невольно кинув косой взгляд на финансовые запасы клиента, Вова удивленно присвистнул: в бумажнике покоилась толстенная пачка ассигнаций со скромной надписью «Одна тысяча рублей» каждая! По самым скромным прикидкам там было примерно пятьдесят-семьдесят «штук».

– Кучеряво ты, отец, живешь! – Впечатляющая сумма невольно вызвала в голосе Володи уважительные интонации.– Только с такими деньгами надо поаккуратнее. Мало ли у нас отморозков? Стукнут по голове, бабки выгребут, и хрен концов найдешь, да и то если жив останешься.

– Да мне, Володенька, бояться уже нечего.– Дед был сама невозмутимость.– Мельче нет, но мне сдачи и не надо. – С этими словами он протянул тысячную бумажку. – Бери, деньги настоящие, не рисованные.

Услышав, как незнакомец называет его по имени, Володя внутренне встрепенулся. В чудеса он не верил, а значит, старикан как-то разузнал его имя. В голове крутилась назойливая мыслишка: что, собственно, от него деду понадобилось? Откуда узнал имя и не специально ли он его поджидал в такую рань? Не нравилось парню то, что сейчас происходило в его машине, не укладывалось это в обыкновенную схему общения с клиентом. Было что-то в этом странноватом дедке загадочное, а загадок Володя не любил, считая их потенциально опасными. Правда, несколько успокаивал тот факт, что платить клиент не отказывался, проявляя завидную щедрость, даже от сдачи отказывается. Прикинув про себя, что надо брать, когда дают, Володя протянул руку к хрустящей зеленой бумажке, и в момент, когда пальцы ее коснулись, старик повел себя неожиданно. Быстрым движением он обхватил своими холодными, как у мертвеца, пальцами ладонь Владимира. Все получилось так быстро, что не ожидавший подобной выходки Владимир даже не догадался возмутиться. Едва он ощутил на своем запястье холодные пальцы деда, с ним случилось нечто странное: по руке словно пропустили ток высокого напряжения. Испугаться Володя не успел, так как в то же мгновение словно бы провалился в темноту, отключившись от всего происходящего.

Он не знал, как долго находился без сознания, но когда очнулся, то увидел удручающую картину. Нет, с машиной и им самим ничего страшного не произошло. Видимо, организм, попав в опасную ситуацию, сам, без участия мозга, приткнул автомобиль на обочину. Даже двигатель оказался заглушён. Самочувствие также было в пределах нормы, но вот пассажир…

Дедок сидел на своем месте, привалясь плечом к дверке, и все было бы ничего, но по его приоткрытым глазам было ясно видно, что жизнь покинула это бренное тело. Такие повороты сюжета совершенно не вписывались в планы Володи. Чего-чего, а уж что ожидать от общения с родной милицией, он знал не понаслышке. Бывали, знаете ли, случаи! Поэтому сдачу тела правоохранительным органам водила отмел сразу. Перспектива попасть в ментовский обезьянник абсолютно не радовала. Ведь даже если не пришьют какую статью, по допросам затаскают, а если, не дай бог, дедок в каком криминале замазан, то запросто можно попутно на срок раскрутиться. Нет, милиция отпадала однозначно.

Внезапно его посетила простая до гениальности мысль – выкинуть к чертовой матери тело, и по газам! Поразившись простоте решения проблемы, он даже вылез из машины, собираясь вытащить тело, как в этот момент мимо проскочил КамАЗ, обдав Володю вонючим дымом. Появление грузовика заставило его задуматься над тем, правильно ли он делает, пытаясь избавиться от тела именно в этом месте. Ведь после обнаружения неопознанного трупа менты в первую очередь допросят тех, кто постоянно курсирует по данному маршруту. А таких людей наберется не мало. Это и водители автобусов, и братья таксисты, да хотя бы взять этот КамАЗ. Рано или поздно кто-нибудь обязательно вспомнит, что видел припаркованную в этом месте «шаху», и при этом, может быть, и запомнил номер. Нет, тело нужно скидывать в другом, более безопасном месте. Владимир, изъездивший город вдоль и поперек, как никто другой знал места, где можно было бы без свидетелей избавиться от нежданной обузы. Быстро сев за руль, он завел двигатель, круто, по-полицейски развернулся и погнал в сторону рабочих окраин, где находились дачные участки. Именно там, не глуша мотор, он быстро вытащил начавшее коченеть тело и сбросил его на обочину, под откос. Запрыгнув в машину, Володя ударил по газам, стремясь как можно быстрее покинуть это мрачное место. На всем обратном пути ему не попалось ни одной машины, и это позволяло надеяться на то, что его вылазка останется незамеченной. Конечно, рано или поздно тело найдут, но привязать его к Владимиру уже вряд ли удастся.

В целом все закончилось относительно неплохо. Дедовская «штука» уютно лежала в кармане. Свидетелей происшествия вроде бы не было. Короче, живи да радуйся, ан нет. На душе у Володи было неспокойно от того, как он поступил с телом. Ну привык он относиться к покойникам с должным уважением, осуждая вандализм на кладбищах и прочие выходки уродов, считающих себя то ли сатанистами, то ли еще кем. А тут и сам отличился, выбросив безобидного в принципе деда, лишив положенного погребения. Одним словом, нехорошо обошелся с человеком.

От этих мыслей он вдруг почувствовал острое желание приложиться к бутылочке. Владимир не был алкоголиком, пил в меру, не разгоняясь на несколько дней, но вот сейчас ощутил потребность напиться вдрызг. Такого с ним еще никогда не было. Даже когда от него уходила горячо любимая супруга, и то он не топил горе в вине, а сейчас чувствовал, что ему надо забыться. К тому же еще одна причина провоцировала на выпивку. Дело в том, что, переживая по поводу деда, Владимир как-то не сразу заметил признаки начинающейся простуды. Его знобило, бросая то в жар, то в холод, во рту стоял противный привкус, глаза слезились. В таком состоянии и думать было нечего про работу. Исходя из этого, он заскочил в круглосуточный магазин, где отоварился бутылкой водки «Немиров», банкой селедки в горчице и двумя лимонами.

Подъехав к своему гаражу, Володя был несколько удивлен тем, что, несмотря на довольно ранний час, в гараже торчал сосед, подняв капот своей видавшей виды «Волги». Увидев Володю, Петрович подошел, приветливо кивнул, показывая, что руки грязные:

– Здорово, Вован. Ты чего не на работе?

– Да вот приболел… – Меньше всего хотел сейчас Владимир вести пустые разговоры.– А ты-то чего не спишь?

На морщинистом лице Петровича появилось страдальческое выражение:

– Собрался я с шуряком на рыбалку, а эта падла,– он выразительно кивнул в сторону «волжанки»,– ни в какую заводиться не хочет. Чего уж я только ни делал, все без толку. Слушай, может, ты посмотришь? – В голосе Петровича обозначилась надежда.– Там, может, делов на копейку, да я не разбираюсь.

Про себя Владимир немного злорадно подумал, что откуда тебе, всю жизнь замполитом прослужившему, разбираться в технике, но вслух он сказал другое:

– Извини, Петрович, сегодня не могу. Честное слово. Трясет всего, до дома бы дойти, не свалиться.

Наверное, вид у него сейчас был не самый лучший, поскольку Петрович, извинившись, отошел, а зная, что он человек прилипчивый, Володя не предполагал так быстро от него избавиться. Между тем самочувствие его ухудшалось на глазах. К сильному ознобу добавились одышка и головокружение. Поднимаясь к себе на третий этаж, Володя был вынужден дважды остановиться для отдыха.

Войдя в квартиру, он, не раздеваясь, рухнул в кресло, натуженно дыша и обливаясь холодным потом. В голове неотступно засела мысль, что он стал жертвой неведомой инфекции, подцепленной им от покойного пассажира. Как будто специально по радио передавали последние известия, где диктор подробно и с некоторым смаком рассказывал об эпидемии птичьего гриппа, поразившей страны Азии.

«Вот я попал! – Мысли в больной голове приобрели четкое направление.– Пол-Китая вымирает, лекарств от этой заразы нет, а я еще жалел это старого козла! Точно ведь, когда он сел в машину, по нему было видно, что он сильно болен. Правда, он не чихал, но кто знает, может, этот вирус мутировал, может, он просто так распространяется, И в больницу бежать бесполезно, только закроют под замок и будут смотреть, как я медленно загибаюсь. Что же делать?»

Ответ на этот извечный русский вопрос он нашел в не менее традиционном русском напитке. С хрустом свинтив с бутылки пробку, Владимир наплескал в стакан на два пальца водки, махом опрокинул, не почувствовав вкуса. Тут же процедура была повторена, на этот раз с закуской, как положено. Попав в желудок, водка начала оказывать свое медикаментозное воздействие. Спустя пять минут Володя почувствовал себя значительно лучше: тошнота отступила, ноющая головная боль прошла, да и озноб пошел на убыль. Решив не останавливаться на достигнутом, не мелочась, хлопнул еще полстакана, чувствуя, как по жилам разливаются благодатное тепло и приятная слабость. Откинувшись на спинку кресла, парень закурил, выпуская дым кольцами. Из репродуктора лилась спокойная музыка, настраивающая на лирический лад. Невольно мысли Володи скользнули на тему более приятную, чем размышления о птичьем гриппе. Он вспомнил, что сегодня его должна навестить Ирина, которая в последний месяц прочно заняла место подруги, обосновавшись в его квартире почти как у себя дома. Она, конечно, была девушкой милой во всех отношениях, но Владимир, успевший вкусить всех прелестей законного брака, в роли своей жены ее не видел. Просто она устраивала его как женщина и ничего более. Возможно, со временем что-то такое и наклюнется, но и это не факт. Пожив свободным человеком, он не собирался по новой вешать на себя хомут супружества.

Накатив еще граммов пятьдесят, Володя был вынужден признать, что молодой организм требовал своего и присутствие рядом Ирины было бы очень даже кстати. Воображение, отпущенное алкоголем с тормозов, рисовало соблазнительные сцены предстоящей встречи. Повод для буйной эротической фантазии у него был, так как помимо сексуальной внешности Ирина обладала еще и довольно бурным темпераментом, что в свою очередь органически смешивалось с необычайной изобретательностью в постели. По мнению Володи, его новая подружка была мечтой любого мужика, и то, что среди всех окружающих ее самцов она предпочла именно его, было для парня загадкой. Впрочем, и сама Ирина казалась личностью довольно загадочной. По крайней мере, для Володи. К примеру, он так и не понял, где и кем работает его новая пассия. Знал только, что работа у нее была связана с компьютерами, факсами, прайсами и прочими не менее непонятными для него словами. Ну а поскольку в этих материях он был не силен, то и разговоров на подобные темы не заводил, ограничиваясь общими фразами, типа: «Как дела на работе?» Но, несмотря на неосведомленность в жизни подруги, Володя был вынужден признать, что зарабатывает она очень неплохо. Судя по той косметике, которой пользовалась Иришка, как и по тому, во что одевалась, трудилась она явно не в бюджетной сфере и не оператором на заводе. В душе, правда, иногда просыпался червячок сомнения: откуда, собственно говоря, такое благосостояние у молодой смазливой девчонки, но жизненный опыт подсказывал не лезть, куда тебя не просят, и не копать слишком уж глубоко. Как выражался какой-то мудрый человек, Володя не помнил точно, как его звали (Екклесиаст, что ли?), многие знания приносят многие печали. И он был прав, в чем Володя не единожды убеждался на собственном опыте. Поэтому для того, чтобы не нарушать сложившуюся идиллию, он благоразумно не задавал Ирине лишних вопросов, не лез в душу, справедливо полагая, что она сама расскажет все, что считает нужным.

Размечтавшись о предстоявшем свидании, отмякнув душой и телом, Владимир как-то уже и подзабыл о своем недомогании и злополучном пассажире. Жизнь для него снова обрела краски, оставив позади воспоминания этого малоприятного утра. Ему хотелось верить, что неприятности, начавшиеся сегодня так неожиданно, больше не напомнят о себе, но, как это часто бывает, сбыться ожиданиям было не суждено.

Володя все так же сидел в кресле, когда это обрушилось на него, утягивая в молочно-белый водоворот. Ни тогда, ни впоследствии он не мог объяснить, что же с ним случилось. Запомнил только ощущение безумного полета в гигантскую воронку, куда неведомым образом вылетел из своего кресла. Вокруг была молочная пустота, которая затягивала, лишая возможности шевельнуться, крикнуть. Ужас от всего происходящего был так силен, что описать его словами невозможно. Владимир умирал и вновь рождался, плача от страха и радуясь воскрешению. Дикое сочетание восторга и ужаса было не похоже ни на что ранее изведанное. Именно в эти мгновения не верящий ни в Бога, ни в черта Владимир был готов поверить во что угодно, молиться любым богам, лишь бы этот полет поскорее окончился. К счастью, всему когда-то приходит конец, не стал исключением и этот полет в никуда.

В какой-то момент ноги Владимира почувствовали твердую опору, не прошло и минуты, как молочный туман рассеялся, и он обнаружил себя на берегу огромного озера. Стоял ясный солнечный день, в небе не было ни облачка, солнечные блики играли по спокойной поверхности водоема. Спустя мгновение до растерянного Владимира долетело щебетание птиц, послышались запахи незнакомых трав и цветов, густым ковром устилавших землю. Стараясь определиться с местонахождением, Володя обернулся и в буквальном смысле слова осел на траву. Было от чего, так как за его спиной молча стоял и смотрел прямо на него недавний дедушка, так несвоевременно отдавший концы в его машине.

Первой связанной мыслью, посетившей Владимира, было вполне естественное предположение о помутнении рассудка, но, немного подумав, он пришел к выводу, что все происходящее – это не сумасшествие, а результат отравления фальсифицированным алкоголем. Судя по публикациям в прессе, подобные эксцессы со спиртным были не редкость, и сейчас он, Владимир, просто-напросто умирает, а предсмертные видения – это всего лишь запоздалая реакция мозга на интоксикацию.

Неизвестно, до каких бы выводов еще докопался пытливый таксистский разум, но в дело вмешался старик. Все также молча он коротко взмахнул рукой, и Володя почувствовал, что его обхватили невидимые, сильные, но аккуратные руки. Его подняли с земли и усадили на неизвестно откуда появившейся стул. Старик еще раз взмахнул рукой, и Владимир ощутил пальцами приятную прохладу. Так и есть, в руке у него возник высокий запотевший стакан. Содержимое стакана пузырилось, распространяя вокруг восхитительный аромат.

– Пей, Володя, не бойся… – Голос дедка оказался чистым и глубоким, слова, им произнесенные, словно эхом отдавались в Володиной голове.– Там, на земле, ты никогда не попробуешь такого напитка.

Владимир, успевший глотнуть из предложенного стакана, услышав такие новости, поперхнулся:

– Я не понял, как «на земле»! А где же я, по-твоему, сейчас?!

Дедок усмехнулся:

– На данный момент ты в мире демонов.

Произнесено это было таким тоном, словно старик говорил о чем-то абсолютно обычном, обыденном. Эта обыденность заставила Владимира отнестись к своему собеседнику максимально серьезно. Припомнив старую поговорку о том, что, не зная брода, не стоит соваться в воду, он решил не форсировать события, а отнестись ко всему происходящему философски, воспринимая как данность, которую он не в силах изменить. Поэтому, прихлебывая из стакана действительно неповторимо вкусный и бодрящий напиток, он успокоился и задал вполне разумный вопрос:

– Ладно, дед, начни по порядку, просвети неграмотного. Прежде всего давай разберемся, кто есть кто, а то не по-людски как-то получается. Начни с сегодняшнего утра, а там посмотрим.

Старик не заставил себя долго упрашивать, правда, начал все-таки издалека:

– То, о чем я сейчас расскажу, может показаться тебе нелепостью и бредом. Что ж, пусть так, но хотя бы выслушай. От того, веришь ты мне или нет, ничего не изменится, но услышанное должно помочь тебе адаптироваться в новом качестве, без, как бы получше выразиться, тяжелых последствий. Прежде всего я имею в виду последствия для твоей психики.

– Ну то, что у меня крыша едет, это я и без твоих подсказок понял,– не удержавшись, ввернул шпильку Владимир.

– Нехорошо перебивать старших.– Старик укоризненно посмотрел на язвительного собеседника. – Для твоего же блага стараюсь, а ты…

– Для моего блага не хрен было загибаться у меня в машине! Сейчас бы здесь не беседовали.

Дедок на мгновение задумался, сделав немного печальное лицо:

– Да, ты, конечно, прав. Не случись сегодняшней встречи, мы бы здесь не беседовали. Но дело в том, что встретились мы неспроста. Видишь ли, на протяжении последнего года я за тобой наблюдал. Это не было слежкой в чистом виде, просто я хотел тебя изучить.

Услыхав, что стал объектом негласного наблюдения, Володя хотел возмутиться, но дедок, угадав его намерения, предостерегающе поднял ладонь:

– Не перебивай, сейчас я все объясню. Начать, правда, придется не с этого, но ничего не поделаешь, иначе ты просто не поймешь, о чем речь. Как я понимаю, слова «колдовство» и «магия» тебе должны быть знакомы. Наверное, с твоей точки зрения, это как минимум преданья старины глубокой? А в наш век атома и генной инженерии такие вещи вымерли наподобие динозавров, оставив после себя сказки и прочие небылицы. Я прав?

Владимир всегда был далек от всякого рода потусторонней чепухи, поэтому согласно поддакнул, даже не задумываясь над ответом.

– Так я и полагал.– Старик удовлетворенно кивнул.– Тогда тебе будет, наверное, интересно узнать, что с сегодняшнего дня ты, голубь мой сизокрылый, сам являешься частью мира, где колдовство и магия так же реальны, как, скажем, телевизор или автомобиль.

Все время разговора дедок внимательно наблюдал за собеседником, фиксируя его реакцию. Очевидно, он был неплохой физиономист, так как от его взгляда не ускользнула тень растерянности, мимолетно проскользнувшая по лицу Владимира.

– Ты неплохо владеешь своими эмоциями, это похвально. Не зря я потратил на твои поиски столько времени. Но вернемся к нашим баранам. Доводилось ли тебе, Володя, слышать о ведьмах, колдунах, чернокнижниках? Вижу – сказки читал, кина американские глядел. А вот ответь мне на такой вопрос: если предположить наличие колдунов, обладающих огромными, сверхчеловеческими способностями, то по какой причине они не управляют миром? Колдун, овладевший высшей магией, практически неуязвим для смертных и способен при определенных условиях стереть с лица земли небольшую страну.

Ответа старик, скорее всего, не ждал, но Володя принял предложенную игру.

– Ну я, конечно, не в курсе всех тонкостей, однако сдается мне, что на всемирный престол всегда много желающих. А где много желающих, там наверняка головушки летят, как листья по осени.

– Интересная точка зрения.– Дедок заметно оживился.– Значит, ты считаешь, что здоровая конкуренция делает невозможным приход кого-то одного к верховной власти? Ха! Ты киношку про горца смотрел? Помнишь, в чем там смысл? Вот-вот, остаться должен только один.

– Я же сказал, что не в курсе этих тонкостей! – Владимир призадумался.– Если предположить наличие таких могучих сил, логично будет ожидать появление сил прямо противоположной направленности, также не менее могучих, мешающих друг другу.

– Вот теперь ближе к теме, но не совсем точно. Ладно, не будем растекаться мыслью по древу. Действительно, с появлением колдунов и ведьм появились и ведьмаки, задачей которых всегда было ограничение колдовского влияния на обычных людей. Повторюсь, не уничтожение магии и колдовства, а удержание их в рамках разумного. Если бы ведьмаки отсутствовали, одержимые жаждой мирового господства колдуны давным-давно уничтожили бы все живое, превратив землю в мир монстров.

Владимир, успевший оправиться от первого потрясения, связанного с навалившимися на него непонятками, пришел в свое обычное состояние немного циничной иронии.

– Вот теперь я точно вспомнил, кого же ты мне напоминаешь! – Он и не пытался скрыть ухмылки.– Вылитый замполит Сомов! Как начнет, бывало, о происках империализма втирать, заслушаешься. И словечки те же: «одержимые жаждой мирового господства». Ты, случаем, не родственником ему приходишься?

Вместо ответа старик, неуловимым образом изменившись в лице, сделал левой рукой затейливый выкрутас в воздухе, сжал кулак и, будто кидая что-то в сторону Владимира, разжал ладонь. В воздухе прошелестело – Володя почувствовал, как кто-то невидимый, бесцеремонно схватив за шиворот, одним рывком сдернул его со стула и подвесил в воздухе, намереваясь распять его наподобие Христа. Хватка невидимого противника была столь сильна, что пошевелить даже пальцем распятый насмешник не мог, сколько ни пытался. Вдобавок ни губы, ни язык не слушались, так что наступившая тишина прерывалась только сердитым сопением.

– Послушай меня, отрок… – Старик вновь выглядел невозмутимым.– Если я разговариваю с тобой по-хорошему, то это совершенно не значит, что я не могу сделать то же, но только по-плохому. Повиси пока, подумай, заодно и послушаешь, а то чувствую, что не успею даже простейшие вещи тебе рассказать. Так, остановились мы на том, что ведьмаки, как санитары леса, истребляют зарвавшихся чернокнижников, в погоне за могуществом идущих на все. Вообще ты можешь подумать, что мир колдунов делится на хороших и плохих. А магия соответственно на белую и черную, но это примитив. Нет колдунов злых или добрых, и магией все пользуются одной. Здесь все зависит от конкретной личности, насколько сильно в том или ином чародее желание возвыситься. Если колдун решил добиваться господства любой ценой, то рано или поздно он столкнется с проблемой бессмертия, так как жизнь человеческая слишком коротка. Ну а где бессмертие, там неизбежно на сцене появляются демоны крови, некромагия, магия нежити, о которой достоверно известно только то, что она существует.

Поддавшись искушению обрести бессмертие, колдун становится невольным заложником тех правил, исполнение которых дарует бессмертие и могущество. Пытаясь продлить свою жизнь, он вынужден постоянно отнимать чужую. К примеру, один из самых легких способов обретения бессмертия – стать вампиром. При этом магические способности колдуна усиливаются, смерть в общепринятом понимании этого слова перестает его волновать, но в качестве расплаты за это он вынужден питаться человеческой кровью. И самое главное ограничение, связанное со всеми производными не-кромагии: он вынужден вести ночной образ жизни, так как солнечный свет для него губителен. Но, несмотря на эти ограничения, время от времени находятся желающие обмануть природу. Вот в этом случае приходит черед вмешаться ведьмаку.

Тебе может показаться, что ведьмак всесилен и для него нет преград и ограничений. Хотелось, чтобы это было правдой, но на самом деле все не столь радужно и безмятежно. Помимо того что ведьмак постоянно рискует погибнуть в очередной схватке, он и сам является объектом охоты. Дело в том, что у колдуна есть еще один способ продлить свое существование. Он, конечно, не такой легкий, как стать вампиром, но зато позволяет вести нормальную жизнь обыкновенного человека, не связанную различными ограничениями. Здесь мы подошли к магии нежити, самой малоизвестной и загадочной. Не всем она доступна, а кто занялся ею, никогда ничего никому не расскажет. Коренное отличие этого направления от всех известных форм чародейства заключается в том, что позволяет посвященному в ее секреты производить обмен телами. Согласись, лучше занять чужое тело, чем обречь себя на существование живого мертвеца. Конечно, в этом вопросе также имеются свои ограничения и условности. Доподлинно известно, что колдун может занять только тело ведьмака, все остальные для него не имеют никакой ценности. Поэтому ведьмаку всегда приходится считаться с возможностью того, что он сам может стать объектом охоты. У меня нет достоверных сведений о количестве ведьмаков на данный момент, но, судя по всему, нас осталось очень мало. В масштабе страны счет идет на единицы.

К такому положению нас привело не только и не столько то, что наши тела стали сменной шкурой для колдунов. К сожалению, кроме ведьмаков в мире существуют и так называемые «охотники». Они ставят нас в один ряд с колдунами и на протяжении всей истории занимались нашим уничтожением. «Охотники» – обычные люди, наделенные выдающимися способностями для ведения войны. Им не нужно принимать отвары для того, чтобы сравняться с нечистью в силе и быстроте реакции, они обладают этими качествами от рождения. Кроме того, у них открыт так называемый «третий глаз», что позволяет им видеть одновременно во все стороны. По сути, они идеальные бойцы, к тому же хорошо организованные и вооруженные. Встреча с «охотником» для ведьмака означает смерть.

Ты, наверное, уже догадался, что при жизни я был ведьмаком и наша встреча не была случайностью. Дело в том, что и у ведьмаков существуют свои правила, по которым приходится жить. Ведьмак, как, впрочем, и колдун, не может спокойно умереть, если не передаст свой ведьмачий дар другому лицу. Только после этого наступает смерть, легкая и безболезненная. Извини, но тогда в машине, взяв из моих рук деньги, ты сам стал ведьмаком. И все, что с тобой сейчас происходит, всего лишь следствие перестройки твоего организма, его приспособление к новым условиям существования. В течение недели ты будешь испытывать легкое недомогание, боль в мышцах и суставах. Приготовься к тому, что по ночам тебе будут сниться странные сны, в которых ты переживешь некоторые события, пережитые твоими предшественниками. Ощущения будут не самые приятные, но они не должны тебя пугать. Через шесть дней они пройдут, и ты будешь готов к дальнейшей жизни, которая, как сам понимаешь, в корне будет отличаться от нынешней.

Дело, конечно, твое, но я бы не рекомендовал тебе в течение первых шести дней выходить на улицу. Твои чувства еще не успеют сформироваться, поэтому возможны различные осложнения. Через неделю все придет в норму. Первым делом посети гараж. У себя в машине, под передним сиденьем, найдешь мой бумажник. Там деньги на первое время, адрес и ключи от моего дома, где хранятся книги, оружие. А самое главное, в бумажнике ты найдешь амулет в виде волчьей головы. Сразу надевай его и постарайся никогда не снимать. Это твой оберег и помощник. Он заранее предупредит тебя об опасности, защитит от магического воздействия. Увидев его, колдун или ведьма склонит свою голову, выражая покорность. Если этого не происходит, то непокорных уничтожают. И еще, с появлением в нашем мире запрещенной магии амулет всегда предупредит тебя об этом. Ты будешь чувствовать непонятное беспокойство, которое пройдет, только когда источник будет ликвидирован.

Кстати, если ты хочешь умереть своей смертью, тебе придется постоянно тренироваться в искусстве магии и владения оружием. Знания, накопленные нашими предками, автоматически передались к тебе вместе с даром, но об их присутствии ты можешь даже не подозревать. Просто в случае необходимости тело среагирует на опасность само, а это в свою очередь может обернуться неприятными недоразумениями. Чтобы избежать этих неприятностей, тебе нужно как можно лучше изучить свои возможности. У меня в доме проживает один старичок, который помогал мне долгие годы. Он сам колдун, но полностью покорный. Зовут его Макар Кузьмич Свешников. Он в курсе того, что ты появишься и вступишь в права наследования. В твоем праве выгнать его, но я бы посоветовал не делать этого. Он хоть и стар, но может многое тебе объяснить, а если будет нужно, то и подсобит в меру сил.

Мое время кончается, хотелось бы еще многое рассказать, но не судьба. В доме я оставил тебе видеописьмо. Найдешь видеокассеты, где я постарался насколько мог подробнее все описать и объяснить. Посмотришь.

И еще. Как я уже говорил, ты был выбран не случайно. Некоторое время я за тобой наблюдал, присматривался. Не буду вдаваться в подробности, но в процессе наблюдения я заметил вокруг тебя присутствие нехорошей, опасной ауры. Сколько я ни пытался, источник определить не удалось, но кто-то явно проявляет к тебе интерес. Не знаю, как выразиться точнее, это что-то вроде присутствия вокруг тебя запаха опасности, хотя самой опасности не видно. В общем, постарайся побыстрее уехать из города. В моем доме ты будешь в относительной безопасности, поскольку я его «закрыл» от всяких посторонних воздействий. Да и Макар в случае нужды поможет. Пока ты не обживешься в своем новом качестве, ты очень уязвим, так что не рискуй, уезжай сразу. А теперь прощай, и, если можешь, прости за то, что я с тобой сделал.

Старик замолчал, взмахнул рукой и прикрыл веки. В тот же миг Володя почувствовал, как все та же могучая сила подхватила его, словно пушинку, и швырнула в молочно-белый водоворот, который затянул, оставляя и озеро, и старика где-то позади.

На этот раз он вынырнул из этого белого безмолвия у себя дома, в своем любимом кресле. Все так же ритмично тикали часы, показывая, что помутнение сознания длилось всего-то десять минут. Прислушавшись к себе, Владимир с удивлением понял, что совершенно трезв. Даже запах перегара отсутствовал, и это было странно. Ну не мог алкоголь выветриться за столь короткое время.

Удивленно хмыкнув, он взял со столика недопитую бутылку, отвинтил крышку, принюхался. Да нет, в бутылке плескалась самая обыкновенная водка. Во всяком случае, запах точно был водочный. Сперва Володя хотел было провести эксперимент, попробовав жидкость на язык, но, вспомнив свои ощущения от перелета и общения с ожившим мертвецом, благоразумно эту идею похоронил. Решив больше не рисковать своим здоровьем, он без сожаления вылил остатки напитка в унитаз.

Покончив с сомнительным пойлом, Владимир вернулся в комнату, убрал остатки закуски, принял две таблетки аспирина и, сунув под мышку градусник, завалился на диван. Причины озаботиться своим здоровьем у него имелись, так как озноб и слабость, хоть и не в такой сильной форме, как раньше, все же присутствовали. К тому же ломота в суставах и мышцах только усилилась, а это было верным признаком сильной простуды. Если бы не сегодняшнее происшествие с дедком, причин для волнения у него бы не было. Ну температура, ну ломота – не впервой. Доводилось ему болеть и круче, но вот ведь незадача: недомогание началось как-то уж больно синхронно с появлением в машине этого старикана. Именно поэтому его интерес к показаниям градусника был необычайно силен. С некоторым опасением взглянув на шкалу, он облегченно перевел дух: ртутный столбик замер на цифре 38,9. С точки зрения медицины такое состояние смело можно назвать жаром, но одновременно нашлось более-менее правдоподобное объяснение малоприятным видениям, недавно посетившим больную голову. Еще бы! С такой температурой, да испив водочки, можно было ожидать и не таких выкрутасов. Тем более что на болезненное состояние наслоились переживания, связанные с этим злополучным дедом. Отсюда и столь необычные галлюцинации.

Придя к такому выводу, Володя немного успокоился, к тому же аспирин оказал должное воздействие – его бросило в пот, температура упала, и незаметно для себя он провалился в сон.

Когда Владимир проснулся, то чувствовал себя намного бодрее, хотя говорить о полном выздоровлении было нельзя. Появившаяся вечером Ирина приложила к его лечению все свои женские силы, но легкая простуда так и затянулась на долгие шесть дней. В течение всей этой недели отдыха, выпавшей столь неожиданно, она проявила себя необычайно заботливой и чувственной натурой. Во-первых, узнав, что ее сердечный друг сильно простужен, она немедля достала сотовый телефон (несмотря на слабые протесты Володи), позвонила на свою загадочную фирму и вежливо, но твердо потребовала у невидимого собеседника отпуск на неделю. Во-вторых, сославшись на своего знакомого, ну очень уж хорошего терапевта, она потребовала соблюдение больным строгого постельного режима, взяв на себя функции сиделки и домохозяйки. Правда, чтобы больной не слишком тосковал, предаваясь меланхолии, она частенько скрашивала его постельное одиночество, самым развратным образом забираясь к нему голой под одеяло.

Несмотря на хворь, Володя показал себя настоящим мачо, проявляя чудеса сексуальной выносливости. Он и раньше был довольно неплох в постели, а с началом своей странной простуды и вовсе влегкую мог посрамить всех звезд мирового порно. На что уж Иринка была охоча до кроватной гимнастики, но порой и она просила передышки. Разумеется, с чем связаны столь необычные изменения темперамента, Владимир не знал, удовлетворяясь мыслью о том, что нет худа без добра и, не случись с ним простуды, он вряд ли когда узнал бы, на что способен его организм.

Однако проявлением такой необычной гиперсексуальности странности не ограничивались. Просто они не так сильно бросались в глаза, но присутствовали. С определенного момента Володя стал ловить себя на мысли, что, несмотря на стабильно высокую температуру, у него проснулся бешеный аппетит. Он с удовольствием уминал все кулинарные изыски, которыми его баловала Ирина, но, несмотря на это, ничуть не поправился. Напротив, наметившийся было животик куда-то исчез, кожа натянулась, обнаружив под жировой прослойкой четко прорисованные мышцы пресса. К концу недели по телу Владимира можно было проводить занятия по мышечной системе человека. Но внешние изменения тревожили его куда меньше тех неосознанных, неясных ощущений, преследовавших его в последние дни. Что конкретно он чувствует, Владимир не мог выразить словами, но с ним что-то происходило.

Вот и сейчас, сидя с сигаретой на неосвещенной кухне, он никак не мог избавиться от ощущения, что с ним случилось что-то важное, но он прошел мимо, не обратив внимания. Все попытки разобраться в причинах тревоги окончились, как и всегда в последнее время, ничем. Мысленно плюнув на свои психологические изыскания, Володя вышвырнул окурок в форточку, прошел в комнату, где спала его пассия, и невольно залюбовался открывшейся картиной.

Иришка перекатилась во сне на спину, одеяло сползло в сторону, открыв взору зрелище, достойное пера художников Возрождения. Загорелая в солярии кожа прекрасно контрастировала с белизной простыни, делая и без того прекрасное тело просто божественным. Темные волосы, рассыпавшись по груди, чуть-чуть прикрывали небольшие коричневые соски, словно спящая красавица, стыдясь, прикрыла свои прелести от посторонних глаз. Тонкая полоска волос внизу живота соблазнительно темнела, придавая дополнительную пикантность и без того откровенным видам.

Невольно залюбовавшись своей подругой, Володя не сразу понял, что же его тревожило, как вдруг до него дошло. Он прекрасно видел Ирину, видел все – вплоть до отдельных волосков на ее теле, и это при том, что в комнате стояла непроглядная темнота! От такого открытия по его спине побежали противные мурашки. Забыв об осторожности, он быстро прошел в ванную, не включая свет, подошел к висящему на стене зеркалу. Испытывая душевный трепет, всмотрелся в свое отражение, уже догадываясь, что он там увидит.

Из глубины стекла на него смотрело его же лицо, только глаза выдавали произошедшие перемены. Вместо своих знакомых с детства глаз на него смотрели звериные, горящие тусклым зеленоватым огоньком глаза со змеиными, вертикальными зрачками!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Утро застало Владимира на прокуренной кухне. С первыми лучами рассвета в комнате противно затрезвонил будильник, напоминая о том, что выходные кончились, наступил понедельник и нужно выскакивать из теплой постели и бежать на работу. Сквозь закрытую дверь Володя своим обострившимся слухом прекрасно слышал, как, вполголоса чертыхнувшись, проснулась Ирина, отключила настойчивый звонок, потянулась и, накинув его рубашку, прошла на кухню.

– Доброе утро! – Ее голос был бодрым, энергичным. – Как ваше драгоценное здоровье?

Фраза была дежурной. Сама Иришка, как всегда, опаздывала, поэтому на углубленное общение у нее просто не хватало времени. По пути к кофейнику она мимоходом чмокнула Володю в щеку, совершенно не замечая его хмурой физиономии.

– Опять кошмары? – Словно лечащий врач, она все знала о Володиных кошмарах, но всегда успокаивала его тем, что они просто следствие затянувшейся температуры.– Я сегодня позвоню одному своему знакомому, у него друг то ли психиатр, то ли психотерапевт. Договоримся насчет осмотра в частном порядке, так сказать. Пусть поглядит, если надо, лекарства выпишет, а то я гляжу… – Кивок в сторону набитой окурками пепельницы.– Ты совсем спать перестал.– Она налила себе чашечку кофе. – Ну и что у нас на этот раз?

– Все то же, там же, с теми же действующими лицами.– Владимир не был настроен на долгую беседу, опасаясь, что Ирина заметит его зрачки. – Не надо никаких психиатров, само пройдет. Если можешь, лучше достань путное снотворное. – Отвернувшись к окну, он опять закурил. – Мне уже лучше, только со сном проблема, а вообще я сегодня схожу в гараж. Хватит дуру гонять! Работать нужно, я и так на твоей шее неделю просидел.

– Вова, прекрати! – Негодование Ирины было неподдельным.– Мы же с тобой договорились! Я на тебя обижусь! «На твоей шее, неделю…» Ты мне еще денег за уход предложи! – Она возмущенно фыркнула, сполоснула чашку и на ходу, шутливо потрепав Владимира за волосы, бросила, скрываясь в ванной: – Твое счастье, что мне на работу, а то бы я тебе устроила.

Володя слушал, как плещется в ванной вода, и на душе у него становилось все пакостнее. Так уж получилось, что до сегодняшнего дня он относился к Ирине несерьезно, воспринимая ее только как постельную игрушку. Соответственно от нее он также не ждал безумной влюбленности, но события последней недели заставили его взглянуть на мир под другим углом. Как ни крути, получалось, что Ирина на поверку оказалась надежным и преданным другом, готовым помочь в трудную минуту. В принципе, если бы не те изменения, которые с ним произошли, он бы не возражал перевести их отношения в совершенно новое качество. Однако открытие во Владимире новых, совершенно ненормальных качеств ставило на этом безоблачном совместном будущем жирный крест. По крайней мере, до тех пор, пока он не разберется окончательно со своим новым состоянием. Значит, какое-то время ему придется обманывать эту девушку, ставшую незаметно дорогой и близкой. Вот потому-то к расстройству по поводу своего состояния у парня прибавилось смутное ощущение неизбежной потери, которое он гнал от себя, но без особого успеха.

Быстро приняв душ, Ирина оделась, слегка навела на лице марафет и выскочила из квартиры, бросив на прощание: «Пока, болезный». Володя остался один со своими невеселыми раздумьями о том, как жить дальше, кто он теперь – человек или потустороннее существо с неясными целями и туманными перспективами. Который раз он в деталях вспоминал слова покойного дедка, убеждаясь, что как это ни печально, но все им предсказанное сбылось в точности. Владимир теперь ведьмак – охотник за ночным ужасом. Значит, ночные кошмары – не кошмары вовсе, а, так сказать, обучающее пособие для начинающих. Отсюда следовал вывод: если он существо демоническое, то оборотни, колдуны, вампиры действительно существуют, и недалек тот час, когда ему предстоит с ними встретиться. Ну а чем такие встречи заканчиваются, Владимир прекрасно знал из своих сновидений.

Возможно, в таком положении вещей не все было так уж печально, но сам факт существования явлений потусторонних, мистических ставил с ног на голову все его представления о жизни. Что бы там ни говорили, но, согласитесь, совсем не просто свыкнуться с мыслью, что существуют на белом свете магия и колдовство. И это после того, как на протяжении всей жизни тебе внушали совершенно противоположное.

Как бы там ни было, но унывать и впадать в депрессию Володя не собирался. Напротив, пораскинув мозгами, он решил последовать совету дедка и не грести против течения, просто воспринимая все происходящее как данность, которую невозможно изменить. Покончив с неопределенностью, Владимир взялся за дело со свойственной ему обстоятельностью. Прежде всего, парень собрался выяснить, насколько изменился он сам и на что способен в новом качестве.

Пройдя в прихожую, он встал напротив большого зеркала, разделся догола, внимательно вглядываясь в свое отражение. Метаморфозы, произошедшие с телом, были налицо. Работа таксиста, неправильное питание, малоподвижный образ жизни делали свое дело – Владимир заплыл жирком, появилось брюшко; а поскольку он всегда был далек от спорта, то до недавнего времени представлял собой классический тип современного молодого мужика – неразвитая мускулатура, покрытая салом. Теперь из зеркала на него смотрел поджарый субъект, на сухом теле которого рельефно перекатывались довольно крупные мышцы. Разумеется, до какого-нибудь Шварценеггера ему было далеко. Скорее это было телосложение бойца, привыкшего к скоростным нагрузкам и длительной физической работе. Покрутившись перед зеркалом пару минут, Владимир удовлетворенно отметил, что в результате своих превращений он стал обладателем практически идеальной фигуры. Вероятно, ощущавшаяся им ломота в мышцах была именно следствием роста мускулатуры. Помимо внешних изменений метаморфозам подверглись внутренние органы. Ведь не зря же у него всю неделю крутило суставы? Опасаясь ошибиться в выводах, аккуратно, готовый в любой момент прервать свои эксперименты, Володя начал опускаться на продольный шпагат. Из личного опыта зная, что никогда хорошей растяжкой не отличался, он ожидал почувствовать боль, но, как ни странно, никаких болезненных или неприятных ощущений не испытывал. Подумав, набравшись смелости, ослабив напряжение в ногах, плавно опустился на пол, чувствуя себя не иначе как Ван Даммом.

После получасового изучения своих новых возможностей Владимир пришел к выводу, что теперь он намного превосходит обычного человека в силе, скорости, реакции. Из-за повышенных скоростно-силовых показателей он даже едва не расстался с жизнью. Дело в том, что, надумав проверить свою прыгучесть, он по старой привычке посильнее оттолкнулся, стараясь дотянуться в прыжке до потолка, и, если бы вовремя не выставил руки, размозжил бы себе голову о потолок.

Попробовав произвести на скорость серию ударов руками, Владимир пожалел, что не занимался в юности боксом или карате. При такой скорости удара, когда бьющие конечности почти сливаются в единую темную полосу, он имел реальные шансы стать чемпионом мира в ударных видах спорта.

Разобравшись со своим телом, Володя сел на кухне в ожидании, когда закипит чайник, и закурил. Под табачный дымок мысли его вновь вернулись к Ирине.

«Интересно, заметила она что-нибудь или нет? Сдается мне, не заметить таких изменений просто невозможно. Тогда почему молчит, ни о чем не спрашивает? Странно. Ладно, вечером разберемся, так как скрыть от нее зрачки, увы, вряд ли получится, придется объясняться».

Налив себе чашку крепкого чая, Володя устроился возле окна, равнодушно наблюдая за редкими прохожими, куда-то озабоченно спешащими.

«Нет, все же с ней что-то не совсем понятно.– Чайный аромат приятно щекотал ноздри.– С какой это радости, спрашивается, она так обо мне заботилась, словно я для нее не любовник, а дите родное. Странно все это. Нужно будет вечерком взять ее за жабры. Пусть колется, где и кем работает, где проживает. Можно будет съездить к ней домой, с мамой-папой познакомиться».

Завершив чаепитие, Владимир вымыл посуду, оделся и впервые за последние семь дней вышел на улицу. Вдыхая запахи осени, он чувствовал себя совершенно другим человеком. Обострившееся обоняние открыло для него целый букет новых ароматов, ранее незнакомых и оттого немного волнующих. Находясь в этом восторженно-настороженном состоянии, он не спеша дошел до гаража, замечая вокруг много нового, недоступного раньше. Мир стал другим, все было непривычно: запахи, звуки…

Покойный ведьмак был прав – состояние, в котором находился Володя, можно было охарактеризовать как временная прострация. В таком виде он вряд ли мог оказать мало-мальски серьезное сопротивление, даже несмотря на приобретенные физические способности. На всем протяжении пути до гаражных ворот подсознательно он все время ожидал нападения. Сказывалось предупреждение старика о непонятных флюидах опасности, замеченных вокруг Володи. Но, слава богу, никто не покусился на его драгоценную жизнь, так что до гаража он дошел живой и здоровый.

Правда, один инцидент все же случился. Но носил он скорее курьезный характер, хотя и был довольно поучителен.

С давних времен при сторожке гаражного кооператива, где у Володи имелся стандартный гараж, прижились бродячие собаки. Временами их численность доходила до десятка, временами стая куда-то исчезала, оставляя в гаражах всего одну – две собачонки, но со временем численность животных восстанавливалась. Обычно в светлое время суток дворняги вели себя довольно мирно, бегая между рядов, выпрашивая у людей еду, роясь в мусорных баках. Агрессивность они проявляли только ночью, инстинктивно чувствуя, что еду и спокойствие нужно отрабатывать охраной. Такое положение вещей было всем на руку – сторожам, владельцам гаражей,– поскольку свора дворняг была прекрасной сигнализацией, в присутствии которой подломить незаметно гараж было проблематично.

Владимир, как и многие его гаражные соседи, собак при случае подкармливал, за что стая всегда встречала его, приветливо крутя хвостами. Так было всегда, только не на этот раз.

По привычке приветливо махнув рукой торчащему около окошка сторожу, Володя, не задерживаясь, прошел в свой ряд, и тут из-за угла появились две шавки. Заметив издали знакомую фигуру, они наперегонки кинулись в его сторону с твердым намерением заняться обычным попрошайничеством. Уже позже, вспоминая произошедшее, Володя понял причину, отчего собаки подбежали к нему вплотную, так как сам обладал обонянием, немногим уступающим собачьему. Дело в том, что он находился с подветренной стороны, и собаки не могли чувствовать его запах. Зато, подбежав вплотную, они вместо привычного ритуала выклянчивания вдруг зарычали, оскалясь, шерсть на них поднялась дыбом, а когда увидели, что их угроза не возымела на Владимира никакого действия, заскулили, поджав хвосты, и кинулись наутек.

Этот случай лишний раз подтвердил всю серьезность произошедших перемен, так как собаки невольно выступили в качестве независимых, беспристрастных экспертов. Они безошибочно определили, что перед ними находится зверь, и то, что вид у него был вполне человеческий, ничего не меняло: собаки чувствовали исходящую от него опасность.

Открыв свой гараж, Володя первым делом полез под пассажирское сиденье. Уже не удивляясь, он извлек оттуда дедовский бумажник, в котором находились связка ключей, деньги, бумажка с адресом, но самое главное, в отдельном кармашке лежал амулет. До этого момента парень видел его только во сне, проживая события из жизни своих предшественников. В реальности оберег оказался в точности таким же, только вид у него был более зловещим. Красные рубины волчьих глаз, казалось, светятся изнутри недобрым светом, оскаленная пасть готова в любой момент вцепиться в горло врага. Следуя совету старика, Володя сразу надел на шею этот символ ведьмачьего клана. В тот миг, когда серебро коснулось кожи, мир вокруг переменился. Без следа пропали неуверенность и безотчетный страх, уступая место умиротворяющему спокойствию. Пытаясь свыкнуться со своим новым состоянием, парень вышел на улицу и закурил, внимательно прислушиваясь к тому, что с ним творится.

Но побыть в одиночестве ему не удалось. Из гаража напротив высунулся вездесущий Петрович, бывший военный, а ныне пенсионер, все свободное время проводящий за ремонтом своей старенькой «Волги». Вытерев масленые руки о тряпку, он, приветливо улыбаясь, направился в сторону Володи с явным намерением поболтать «за жизнь». За прошедший год, когда у него по соседству появился Петрович, Володя успел хорошо изучить его привычки. Одной из слабостей отставника было неодолимое стремление к общению, переходящее порой в навязчивость.

– Здорово, болящий! – Петрович протянул для приветствия руку.– Сильно тебя просквозило, вон даже с лица опал.– В отсутствии наблюдательности упрекнуть Петровича было нельзя.– А я так этот рыдван и не завел.– Кивок в сторону своего гаража.– Кого ни просил посмотреть, ни фига ничего не могут сделать.– В его голосе появилась слабая надежда.– Слушай, может, ты еще глянешь? А за мной не заржавеет…

Петрович говорил еще что-то, но Владимир его практически не слушал. Внезапно с появлением соседа он почувствовал тревогу, которая усиливалась по мере его приближения. Это было странно, так как выглядел отставной военный вполне мирно, напоминая своей внешностью цветовода-любителя. Но чутье ведьмака, усиленное амулетом, прямо-таки вопило о потенциальной опасности, которая исходила от добряка соседа. Присмотревшись к нему повнимательнее, Владимир словно увидел Петровича в первый раз. Изменившись, он незаметно для самого себя стал смотреть на мир совсем другими глазами. Раньше он просто не обращал внимания на то, что Петрович, несмотря на возраст, довольно подтянут и вообще в его движениях присутствовала та легкость, которая вырабатывается у профессиональных бойцов годами напряженных тренировок. Небольшие старые шрамы на кистях свидетельствовали о близком знакомстве их обладателя с кулачными забавами, а выражение голубых глаз иногда наводило на мысль, что они привыкли смотреть на этот мир сквозь прорезь автоматного прицела. Короче говоря, как волка ни маскируй овечьей шкурой, из-под нее все равно выглядывали клыки хищника.

Разумеется, для Володи самым правильным вариантом было бы под благовидным предлогом уйти подальше от этого загадочного человека, но в него словно бес вселился. Непонятно зачем, он захотел выяснить у Петровича, что же скрывается за его безобидной внешностью отставного штабиста:

– Петрович, мы с тобой уже год как знакомы, а я так и не знаю, где ты служил. Если не секрет, повоевать довелось?

Безобидный на первый взгляд вопрос вызвал у Петровича совершенно неожиданную реакцию. Его простовато-добродушное лицо неуловимым образом сделалось злым и жестким, взгляд чуть прищуренных глаз наводил на мысль о допросах с пристрастием.

– Смотри какой наблюдательный! И давно до тебя это дошло или кто надоумил?

Владимир, увидев этот холодный прищур профессионально равнодушных глаз, пожалел о том, что завел разговор, но слово, как известно, не воробей.

– Да кто рассказал? – Никакой мало-мальски убедительной версии сочинить с ходу не получалось.– Просто я как-то раньше не задумывался, откуда ты здесь нарисовался, а когда на тебя внимательнее посмотрел, предположил, что пороху ты нюхнул. Если тебя это напрягает, извини, и давай замнем для ясности.

Казалось, эта неуклюжая попытка извинения возымела на сурового соседа успокоительное действие. Во всяком случае, лицом он отмяк, не стараясь больше подавить собеседника морально.

– Видишь ли… – Петрович вытащил из кармана пачку сигарет, не торопясь, прикурил.– Меня это не больно-то и напрягло, но есть веши, о которых людям посторонним лучше не знать. Я тебе расскажу, если интересуешься: да, кровушки я пролил достаточно. Но делал это всегда в интересах государства, на государственной опять же службе. То, чем я занимался, относится к категории государственных секретов, так что подробнее не проси, все равно не расскажу – права не имею. А вот тебе посоветую на эту тему язык не распускать: проблем будет меньше.– Петрович смачно сплюнул окурок себе под ноги.– Ты меня понял, следопыт?

Володя понял, можно было бы его и не предупреждать. Когда в деле присутствует государство, лучше отойти в сторонку, иначе государственная машина попросту размажет тебя по асфальту, невзирая на твое ведьмачье происхождение, и, не задерживаясь, поедет дальше.

После такого недвусмысленного предостережения продолжать разговор с этим бойцом невидимого фронта Владимиру отчего-то не хотелось. Поэтому, пользуясь возникшей паузой, он торопливо закрыл свой гараж, сухо попрощался и направился в сторону дома. Краем глаза он все же приметил, что и Петрович, прекратив издевательства над автомобилем, закрывает гараж, навешивая массивные замки. Судя по всему, засекреченный товарищ куда-то неожиданно заспешил. Радости этот факт Владимиру не доставил, заставив всерьез задуматься над предложением старого ведьмака о скорейшем переезде в другой город. В воздухе сгущались тучи, обещающие разразиться грозой, причем, судя по спешным сборам Петровича, в самое ближайшее время. Не нужно было быть ясновидящим для того, чтобы догадаться, в какое ведомство обратится нежданно раскрытый душегуб, а уж когда в игру вступит спецслужба, бежать, заметая следы, будет поздно. В конце концов, опыта жизни на нелегальном положении у Владимира по вполне понятным причинам не было, и при всем своем желании долго скрываться от «конторы» он не сможет. Исходя из этого, исчезнуть из города было необходимо в кратчайшие сроки, пока за него не взялись спецы из службы безопасности того загадочного ведомства, в чьих рядах и состоял некогда Петрович.

В принципе ничего невозможного в бесследном исчезновении из города не было. Разумеется, действовать необходимо с умом, соблюдая максимум осторожности, стараясь не оставить возможным преследователям ни единой зацепки, по которой можно будет его разыскать. Пораскинув мозгами, Володя сразу отмел вариант с поездкой на поезде, с прямым выездом из города. В этом случае пришлось бы предъявлять паспорт, так или иначе оставляя след в базах данных и в архивах. Для человека, пытающегося уйти бесследно, попадание на заметку было абсолютно недопустимо. Конечно, проверке будут подвергаться только ближайшие вокзалы и аэропорт, слишком уж расширять зону поиска ради простого таксиста вряд ли станут, но в любом случае садиться на поезд нужно в другом городе, а лучше и в другой области. Такой городок на примете имелся.

В трехстах километрах находился крупный районный центр с населением свыше пятисот тысяч человек. Относился он к другой губернии, и, что самое важное, там располагался большой железнодорожный узел, откуда поезда шли по всей России. Затеряться в людской суете, неизбежно присутствующей в местах железнодорожных развязок, было делом плевым. С регистрацией паспортных данных тоже затруднений возникнуть не должно: за наличный расчет проводники охотно сажали «зайцев», тем более что ехать-то Володе предстояло не очень и далеко. Оставалось разобраться с мелочами, типа как объяснить Ирине свою срочную отлучку; как найти надежного водилу, чтобы добраться до другого города; сколько пересадок нужно сделать для усложнения возможного поиска.

Мыслительный процесс настолько захватил Владимира, что он чуть было не прозевал предупреждение своего ведьмачьего чутья о грозящей ему опасности.

Надо признать, что место на дороге, где сработала его интуиция, всегда пользовалось у местных жителей не самой хорошей славой. Вокруг находились заброшенные складские строения, полуразобранные охотниками за халявным стройматериалом. До ближайших населенных домов было метров пятьсот, случись чего – помощи не докричишься. В разгромленных складах постоянно ошивалась различная шушера весьма подозрительного вида. Поэтому надо ли удивляться, что местечко это постоянно фигурировало в оперативных сводках милиции и местных криминальных новостях. Правда, наиболее опасное время, когда солнце уходит за горизонт, еще не наступило, но и днем грабежи здесь были не редкость. Так что Владимир был не сильно удивлен, ощутив присутствие опасности. Ведомый полученными инстинктами бойца, он отпрянул к остаткам бетонной стены, прижавшись к ней спиной и обезопасив таким образом свой тыл от внезапного нападения.

Ждать ему долго не пришлось. Из-за угла вывернулась компания из четырех человек, при взгляде на которых нормального обывателя пробирал озноб. На их хмурых лицах при желании запросто можно было прочесть несколько сроков, которые компания, судя по всему, получала не единожды, и статьи были веселенькие. Молча, без слов, как хорошо сработавшаяся команда, они разошлись полукругом, надвигаясь на Владимира с неотвратимостью танка.

Повисшую в воздухе тишину нарушил негромкий щелчок пружинного ножа. Не спеша, в полной уверенности, что их жертва никуда от них не денется, налетчики достали орудия своего криминального промысла. Помимо ножа Володиному взору предстали: кусок толстой арматуры, обрезок цепи, с небольшой гирькой на конце, тяжелый, килограмма на два, кастет. Судя по тому, как мужички играючи-небрежно обращались со своими «инструментами», пускать их в ход им было не впервой.

К собственному удивлению, Владимир не почувствовал даже тени испуга или растерянности. Напротив, присутствовал незнакомый ему раньше азарт. Вдобавок амулет на груди стал вести себя как-то странно. Он стал ледяным, обжигая кожу необычайным холодом. Владимир не удержался и быстро, не обращая внимания на приближающихся к нему бандитов, распахнул куртку и, почти не таясь, достал амулет наружу. Волчья морда блеснула на него своими рубиновыми глазами, взглянув в которые он разом все понял. Волк жаждал крови! Горячей людской крови! А кандидаты в «доноры» сами шли в руки, судя по всему не ожидая от прижатого к стене «лоха» никаких сюрпризов.

– Ну что, сучара? – Голос говорившего был сиплым и до ужаса противным.– Сам карманы вывернешь или хочешь, чтобы мы с трупа побрякушки поснимали?

В доказательство серьезности своих намерений налетчик крутанул меж пальцев «кнопарь», как будто приглашая убедиться в своем мастерстве.

Володя мысленно обратился к амулету: «Ты хочешь крови? Ты ее получишь! Но и ты мне помоги, а то переплавят тебя урки, рубины выковыряют и толкнут за копейки. И прощай тогда ведьмачий род, и…»

Договорить ему не дали. Находящийся слева бандит, вооруженный куском арматуры, сделал резкий выпад вперед, намереваясь ударить железкой предполагаемую жертву по голове. Удивиться тому, что он промахнулся, ему уже было не суждено. Молниеносным движением, в котором сквозил многовековой опыт предшественников, Владимир перехватил руку нападавшего и, продолжая его движение, вмазал мужика рожей в стену за своей спиной. Одновременно с этим, ломая руку в локтевом суставе, он вырвал из ослабевших пальцев негодяя прут, перехватил его поудобнее и, крутнувшись волчком на месте, нанес молниеносный удар железкой под основание черепа другого нападавшего. Жизненный путь этого романтика с большой дороги был окончен. Позвонки, сместившись, разорвали его спинной мозг, причинив травму, несовместимую с жизнью.

Что случилось с их товарищем, дошло до гопстопников не сразу. На какой-то миг они ошарашенно замерли, с удивлением наблюдая, как бьется в агонии их кореш. Этого мига Володе хватило для атаки. В качестве цели он избрал ближайшего бандита, вооруженного кистенем. Просто, без затей, он одним прыжком подлетел к противнику и сильным ударом, вложив в него весь свой вес, вогнал арматурину бандюге прямо в глаз.

В тот момент, когда арматура с противным хлюпающим звуком пробила мозг второго, на Владимира сзади обрушился удар кастета. Если бы в последнюю секунду краем глаза парень не заметил движение сзади, то быть бы ему покойником. Бьющий знал, для чего наносит этот удар, поэтому бил наверняка, метя в затылок.

Быстрым уклоном вправо Владимир попытался избежать контакта со смертоносным предметом, однако немного не успел – тяжелый, заостренный свинец с глухим стуком ударил по левому плечу, причинив ведьмаку резкую боль. Рука повисла плетью, превратившись из грозного оружия в бесполезно болтающуюся конечность. Но бандиты недооценили способности своего противника. Сильная боль в плече спровоцировала в его ведьмачьем мозгу вспышку дикой ярости.

Из совершенно неудобного положения Владимир развернулся и нанес своему обидчику удар ногой в горло. Сказывались необычайная пластика и гибкость, приобретенные им вместе с ведьмовским даром. Движения, недоступные простому человеку, не прошедшему спецподготовку, были для ведьмака вполне естественными, как дыхание или хождение. Если бы Владимир занимался карате, он бы знал, что нанесенный им удар на языке узкопленочных подданных микадо именуется йоко-гери, а в переводе на русский означает боковой удар ногой. Впрочем, незнание японского не сказалось на разрушительном эффекте самого удара.

Жесткий рант туфли, соприкоснувшись с горлом бандита, проломил кости гортани, дробя и вбивая их в позвоночник. До острого ведьмачьего слуха донесся характерный хруст ломающихся хрящей. Удар отбросил гопника метра на три в сторону, где он мирно затих в дорожной пыли.

Остался последний, вооруженный ножом громила. По Володиным прикидкам, среди четверых подельников этот был самым опасным. Как ведьмак, он по достоинству оценил увиденные в начале столкновения выкрутасы с оружием. В ночных кошмарах Владимир не раз показывал свое умение управляться с таким, казалось бы, простым предметом, как нож. В умелых руках этот простенький кусок заостренного металла превращался в грозное оружие. Манипуляции, которые производил ножом бандит, были Владимиру хорошо знакомы, он сам мог произвести нечто подобное. Оставалось только догадываться, насколько далеко простираются познания противника в методике рукопашного боя.

С учетом травмированного плеча осторожность и ожидание были единственно правильной тактикой против опытного бойца, которым вооруженный ножом противник являлся на самом деле. Уклонившись от размашистого выпада бандита, Володя легким прыжком разорвал дистанцию контакта и вдумчиво присмотрелся к врагу.

На первый взгляд его противник ничем не отличался от своих подельников: та же трехдневная небритость, тот же угрюмый взгляд человека, для кого насилие стало профессией. Все так, но, используя свои новые способности, Владимир четко ощущал в его душевном настрое обреченность, к которой примешивалась нечеловеческая тоска, словно убийца шел на него против собственной воли, понимая, что для него исход будет не менее печальным, чем для его товарищей. Однако что-то его толкало вперед, заставляя приближаться к неизбежной гибели с упорством летчика-камикадзе.

Но что поразило Владимира больше всего, так это то, что, вполне осознавая свою обреченность, этот непонятный урка ни вздохом, ни взглядом не выдал свое истинное состояние. На его лице читалась решимость выпустить кишки своему врагу, его короткие высказывания были способны побудить к действию и более воспитанного человека, чем Володя, но производимые им действия несколько не вписывались в поведение профессионального убийцы. К примеру, когда Владимир специально подставил для режущего удара горло, умышленно опустив руки, бандит ударил в живот, противореча не только правилам ножевого боя, но и примитивной логике. Вообще действо, разворачивающееся в этом безлюдном переулке, стороннему наблюдателю, скорее всего, представилось бы чем-то вроде ритуальных танцев дикарей. Любое движение, произведенное одним из танцоров, всегда встречало грамотное противодействие. Этот спектакль продолжался очень долго (разумеется, по меркам реального боя) – минуты полторы-две.

Закончилось все так же неожиданно, как и началось. Продолжая наблюдать за выпадами своего противника, Владимир ощутил приближающуюся угрозу. Посыл шел со стороны гаражей, откуда недавно появился и сам Володя. Для того чтобы оглянуться, его визави с ножом не оставлял и секунды, неустанно контролируя своего противника. Меж тем сигнал тревоги нарастал, предупреждая о приближающейся опасности. Наличие за спиной врага всегда равносильно поражению, поэтому новоиспеченный ведьмак был вынужден поменять выгодную позицию, иначе он не мог контролировать нападение со спины. Маневрируя и делая ложные выпады, Владимир вынужден был опять прижаться к бетонному перекрытию, проиграв в свободе маневра, но обеспечив себе полный обзор.

Бандит вместо усиления натиска на травмированного противника, лишенного к тому же свободы передвижения, сбавил обороты, словно что-то его насторожило, заставив прислушиваться и кидать вокруг косые взгляды.

Причина, насторожившая обоих, вскоре вывернула из-за поворота в виде все того же Петровича. Он шел неспешной, но легкой походкой человека, привыкшего к длительным пешим переходам. Еще издали заметив происходящее на его пути смертоубийство, он, в отличие от большинства обычных людей, не пошел на попятную, не постарался исчезнуть с места происшествия, а, подхватив с земли здоровенный сук, прибавил хода с явным желанием присоединиться к дерущимся.

Увидев приближающегося мужика, да еще вооруженного угрожающего вида дубиной, владелец ножа, не раздумывая, бросился в ближайший пролом в стене, рассчитывая, что в развалинах его преследовать побояться. Как оказалось, рассчитал он все верно. Подбежавший Петрович лишь опасливо заглянул в пролом, убеждаясь в отсутствии урки. Было видно, что ни о какой погоне, тем более в одиночку, он и не помышляет.

– Ты как, цел? – Несмотря на возраст, Петрович нисколько не запыхался, говорил ровно, спокойно, как будто не бежал минуту назад с дубиной наперевес. Чувствовалась школа элитных подразделений, подкрепленная, судя по невозмутимому виду, еще и богатым жизненным опытом.– Да, ловко ты их оприходовал.– Он присел около скрючившегося на земле бандита с кастетом, попытался нащупать на его шее пульс – не удалось.– Жмурик.– К остальным двоим он даже не стал подходить, и так было видно, что им уже не помочь.– Ты где так научился? Морпех, ВДВ, разведрота? Хотя нет, вряд ли. Здесь серьезным спецназом попахивает, профессиональным.– Петрович подошел вплотную к еще не отошедшему от боя ведьмаку, попытался заглянуть ему в глаза. Владимир вовремя спохватился, прикрыв змеиные зрачки веками, отвернулся, стараясь не выдать своих странностей с глазами, но Петрович истолковал его поведение по-своему:

– Вот и я думаю, непохож ты на профи.– Он кивнул в сторону убитых.– Это твои первые? Ничего… – Он потрепал Володю по плечу.– Первый жмурик всегда тяжелый. Потом привыкаешь, втягиваешься, так сказать. Но по нашему гуманистическому законодательству ты, орел, лет на десять начудил. Да и то если повезет доказать, что они на тебя напали с целью грабежа.

Владимир и сам все это прекрасно понимал, поэтому лихорадочно прикидывал, что же делать дальше. С одной стороны, Петрович ему немного помог, но с другой – он стал свидетелем, невольно способствуя уходу еще одного участника этой бойни. Он тоже свидетель, хотя, конечно, и не такой опасный, как стоящий сейчас перед ним и читающий лекцию по уголовному праву. В какой-то момент в не остывшей еще от схватки голове ведьмака промелькнула шальная мысль касаемо дальнейшей судьбы своего гаражного соседа. А что? Как говаривал «отец народов»: нет человека – нет проблемы. В конце-то концов, одним трупом больше, одним меньше…

Потенциальная опасность, исходящая от Петровича, имела под собой реальную основу, так как, едва Владимир задумался над его ликвидацией, он шустро отдалился на безопасное расстояние.

– Э-э, парень, ты это брось.– В спокойном голосе Петровича появился металл.– Я таких, как ты, насквозь вижу. Сначала накуролесят, а потом за задницу хватаются. Ну сам подумай, какой прок меня мочить? Тот, четвертый, убежал, и черта с два ты его разыщешь. Тем более я не простой труженик полей и огородов, меня в ментовке тоже не просто так раскрутить; заступники найдутся такие, что дешевле меня оставить в покое. Поэтому я тебе вот что посоветую, хотя, конечно, дело твое,– вали из города на всех парах, причем чем скорее, тем лучше. Отсидись где-нибудь у родни, а через полгодика-годик, когда ажиотаж уляжется, спокойно вернешься. Я со своей стороны о тебе умолчу, слово офицера. Что с меня взять, шел из гаража, наткнулся на трупы, вызвал милицию. Как ни крути, я здесь просто свидетель. Ну и, конечно, ни тебя, ни этого четвертого, я и в глаза не видел. Есть, правда, вероятность, что собака выведет или на твой след, или на след того, другого. Хотя что-то мне подсказывает, что тот уже очень далеко. Максимум, куда собака приведет, это до ближайшей дороги. Тебе тоже напрямую домой соваться нельзя. Дуй до автобусной остановки, садись на первый попавшийся маршрут, пару остановок проедешь и домой огородами. А там уж думай сам, куда и к кому ты сорвешься.

Петрович достал сигареты, закурил, выжидающе глядя на растерянного соседа. Немного подумав, Владимир был вынужден согласиться, что рациональное зерно в речах Петровича присутствует. Чем больше он думал, тем больше приходил к выводу, что действительно выход один – рвать когти, пока не поздно. Не прощаясь, придерживая травмированную руку, он быстрым шагом двинулся в сторону ближайшей автобусной остановки, стараясь не привлекать к себе внимания прохожих слишком уж быстрой ходьбой.

Петрович, дождавшись, когда Володя скроется за углом, достал из кармана мобильник и стал набирать длинный номер…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Весь следующий день Володя провел, молчаливо валяясь в тесном купе молодой проводницы Светы, согласившейся за две тысячи рублей приютить симпатичного пассажира, которому позарез было нужно в Самару, а билетов, как назло, в кассе не было. Когда заинтересованные стороны пришли к соглашению и проводница провела Владимира в свое купе, он было решил, что помимо денег придется еще разбавлять дорожное одиночество приютившей его женщины. В принципе, несмотря на неподвижную руку, усталость от долгой дороги и паршивейшее настроение, он был к этому готов, но, к его удивлению и, честно говоря, облегчению, проводница не сделала никаких шагов в этом направлении. Пожелав своему пассажиру спокойной ночи, она закрыла купе и не тревожила до самого утра. Под равномерный стук колес и легкое покачивание вагона Володя незаметно для себя уснул. Спал он так крепко и спокойно, как не доводилось уже последние семь дней. Никаких ночных ужасов, никаких очередных подвигов предков… Кстати, насчет убиенных им накануне бандитов совесть молчала, вопреки тем представлениям, которые дает нам классическая литература. Никаких душевных терзаний в духе Родиона Раскольникова, никакого смятения духа, ничего. Словно он не троих людей на тот свет отправил, а раздавил тараканов или пауков. Более того, когда выпала свободная минутка, рука его сама потянулась к амулету. Внешне ничего в нем не изменилось, но у Владимира сложилось стойкое убеждение, что волк сыт и доволен. Его рубиновые глаза светились уже не так зловеще и хищно.

Наличие свободного времени позволило Владимиру спокойно проанализировать события предыдущего дня, и выводы, к которым он пришел, его сильно тревожили.

После расставания с Петровичем парень, как советовал отставной спецназовец, в меру своих сил запутал следы. Проехав пару кварталов на автобусе, он вышел, поймал такси, которое его доставило к родному вокзалу, откуда знакомый водила за символические деньги подкинул до дома.

Войдя в свое холостяцкое жилище, новоиспеченный ведьмак сразу почувствовал, что в квартире что-то неладно. Внутренне собравшись и приготовившись к возможным неожиданностям, Владимир внимательно осмотрел квартиру, но ничего подозрительного или нового, как следовало ожидать, не обнаружил. Тем не менее саднящее чувство тревоги не проходило. Сопоставив свои ночные приключения с нынешними ощущениями, парень с удивлением понял, что же его настораживает: в его доме недавно был колдун или ведьма. Аура чернокнижия витала в воздухе так же явственно, как дымок от затухающего костра. Еще раз детально осмотрев свою берлогу, Владимир увидел на диване свою рубашку, которую торопливо скинула утром Иринка. От рубашки шел четкий запах ведьмы.

Сделав это открытие, от неожиданности он даже сел. В его голове не укладывался факт, что так заботливо ухаживавшая за ним женщина – ведьма. Почему? Зачем ей это надо?

В свете новых открытий он совершенно по-другому взглянул на свои отношения с подругой. Становились понятны те странности, которыми сопровождалось их знакомство, но копаться подробнее в воспоминаниях сейчас было некогда. Наспех собрав большую спортивную сумку, кинув туда самое необходимое, взяв все свои документы, Володя приготовился к срочной эвакуации. Старый ведьмак был совершенно прав, когда говорил, что вокруг него ощущается что-то непонятное. А непонятное всегда опасно.

Уже на пороге Владимир все ж не удержался и подошел к телефону. Уехать, не попрощавшись со своей женщиной, он не мог. Пусть даже она ведьма, но с ней были связаны не самые плохие воспоминания. Набрав номер ее мобильника, он с удивлением услышал, что данный номер не существует. Повторная попытка закончилась тем же.

Махнув рукой на очередную загадку, связанную опять же с его подружкой, Володя вышел из дома, прошел до ближайшей дороги и поймал частника на довольно новой «девятке». Сговорившись о цене, сел на переднее сиденье и уже через сорок минут был на трассе, ведущей в соседнюю область.

Ему положительно везло. Первый же дальнобойщик, которого тормознул Владимир, согласился довезти практически до цели его маршрута. Остальное было делом плевым. Поймав такси, Владимир добрался до железнодорожного вокзала, узнал расписание поездов на Самару и с первой же попытки пристроился в купе к добросердечной проводнице Свете.

Теперь, отоспавшись, он погрузился в раздумья, изредка прерываемые чаепитием в компании хозяйки купе. По причине отсутствия достаточной информации найти внятные объяснения многим вещам было непросто, и все же, с учетом слов старого ведьмака, Владимир попытался подвергнуть тщательному анализу все знакомства и события, которые случились в его жизни за последний год.

Во-первых, Петрович. Он появился на горизонте как раз чуть меньше года назад. Приобрел гараж напротив, хотя старый хозяин, человек оседлый, вроде бы никуда уезжать не собирался. А тут нате, резко надумал перебираться ближе к морю, куда-то в Краснодарский край. Тогда этот неожиданный переезд Володю хоть и немного удивил, но никаких подозрений не вызвал. Мало ли по каким причинам человек хочет сменить климат? Может быть, денег на безбедную старость в тени виноградников накопил или, скажем, домик на побережье по наследству достался. Однако теперь, при воспоминании о появлении Петровича, ему стало казаться, что переехал сосед неспроста, возможно, даже против своего желания. Заменивший его Петрович постоянно присутствовал в гараже, ковыряясь со своей развалюхой, а когда видел соседа, обязательно подходил, норовя побеседовать «за жизнь», выпить бутылочку водки. Все это казалось вполне безобидным до тех пор, пока Владимир не увидел истинную сущность своего нового соседа. Петрович оказался, по меньшей мере, опасным, опасным для него, ведьмака, чье существование было связанно с такими созданиями, против которых обычные люди бессильны. После долгих раздумий Владимир готов был поклясться, что к обыкновенному спецназу соседушка имеет такое же отношение, как он к балету. В связи с этим вызывало подозрение вчерашнее нападение гопников. Последний бандит явно знал, что при серьезной попытке достать противника его ожидает смерть, но все равно лез вперед, хотя и очень осторожно. Показанные им навыки работы с ножом никак не вписывались в рамки простого уголовника, пусть даже и прошедшего тюремные «университеты». Его поведение напоминало скорее попытку оттянуть время, задерживая ведьмака на месте. Только вот зачем? Ждал появление Петровича? Возможно, возможно. Но опять-таки зачем? Убежать от Владимира он мог и без Петровича, значит… Скорее всего, бандит специально подвел ведьмака под Петровича. Эх, еще бы узнать с какой целью! Хотя если вспомнить, о чем ему пел сосед, можно предположить, что вся эта заварушка с нападением и неожиданным появлением «спасителя» направлена на его скорейшее изгнание из города. Похоже на правду, но опять возникает все тот же вопрос: ради чего все это делалось? Кому он помешал своим присутствием?

К тому же исчезновение Ирины до удивления точно совпало с его отъездом. А возможно, отъезд вовсе и ни при чем. Она ведьма, хочется тебе этого или нет, поэтому не могла не чувствовать в нем ведьмака. Ирина исчезла аккурат в тот момент, когда его дар проснулся в полной мере, и дальше скрывать свое колдовское лицо она просто не могла. И опять возникает вопрос: зачем ей все это было нужно?

Вспоминая в деталях, как произошло их знакомство, Володя всегда удивлялся – что же такого она в нем нашла. Мужик как мужик, не богач и не писаный красавец. Она же, напротив, девушка стильная, с идеальной фигуркой, смазливым личиком, без финансовых и жилищных проблем, но первая встреча, когда к нему в машину впорхнула прекрасная незнакомка, очень быстро, в течение каких-то двух дней, переросла в бурный роман. Причем ни о каких посягательствах на его холостяцкую свободу даже речи не заходило. В материальном плане с него тоже ничего не требовалось. Если же вспомнить ее самоотверженные ухаживания за ним в течение последней недели, а затем исчезновение в самый подходящий момент, и это при том, что делалось все совершенно бескорыстно, сам собой напрашивался вывод: Ирина за ним просто присматривала. Она бегала за продуктами, кормила, как на убой, удовлетворяла его малейшие прихоти – все ради того, чтобы не дать ему выйти из дома, пока его трансформация не завершится. Почувствовав, что он перевоплотился, девица аккуратно исчезла, не оставив ни адреса, ни, как оказалось, даже номера телефона.

Устав и запутавшись в своих умозаключениях, Владимир вышел покурить. Стоя в холодном тамбуре и пуская струйками табачный дым, он неожиданно для себя пришел к выводу, что и Петрович, и убежавший бандит, и его любимая Иринка – все они одна команда, работающая по общему, одному им известному плану. Его, Владимира, «разрабатывает» какая-то структура для своих, ему неизвестных, целей, а он, словно марионетка, делает то, что ему велят, что от него требуют.

От таких умозаключений по спине Володи побежали мурашки. Хотелось куда-нибудь спрятаться, затаиться, превратившись в невидимку. Это не было испугом, скорее выработанный у людей рефлекс держаться подальше от любых репрессивных органов, а тем более от таких, которые на территории своей страны проводят тайные операции. Возможно, новое, молодое поколение россиян уже не испытывает душевного трепета при виде милиционера, но Владимир вырос в те времена, когда КГБ еще не был предметом шуток и анекдотов, да и за сам анекдот, рассказанный не в той компании, можно было огрести нехилых неприятностей. К тому же к подсознательному чувству тревоги примешивалась саднящая душу обида, что его, как пацана, «развели» при помощи симпатичной телки, а что еще обиднее, он на эту «разводку» купился, послушно ходя у неведомых «кукловодов» на коротеньком поводке.

Мрачнее тучи он вернулся в гостеприимное купе, мучимый обидой и подозрениями. Теперь Владимир во всем и каждом был готов видеть агентов. Умом он понимал, что ни одной спецслужбе мира не под силу устроить так, чтобы он сел именно в этот поезд, именно в этот вагон, но так уж устроен человек – обжегшись на молоке, начинает дуть на воду.

К моменту его появления проводница Светлана приготовила очередной чай под дешевые пирожные и карамельки. Завидев входящего пассажира, она приветливо улыбнулась, приглашая к столу.

– Спасибо, не хочу.– В голове Володи промелькнули кадры из какого-то недавно просмотренного телефильма, где главного героя, подмешав ему в кофе снотворное, захватывают враги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.