Мелоди Томас
Пусть будет лунный свет

Шери, моей дочери, за проницательность и мудрость молодости.

Твои смех и улыбка добавляют чудные краски моему миру.

Отчего мне так повезло? Я люблю тебя. 

Глава 1

Египет, 1870год

Майор Майкл Фаллон присел на корточки и, задумчиво поскребывая заросшую бородой щеку, прищурился, пристально вглядываясь в слепящее марево песков Западной Сахары. Он пытался отыскать то, что заприметил краем глаза, когда перевалил через гребень очередной дюны, – трепыхание темного шелка в ярком солнечном свете. Обнаружив зацепившийся за острый выступ полузасыпанный песком скалы клочок ткани, майор подошел, поднял обрывок вуали и ощутил едва уловимый аромат духов. Задумчиво повертев обрывок вуали в руке, он перевел взгляд на серого арабского жеребца, который на некотором расстоянии брел по песку, волоча за собой поводья. Вот только куда подевался всадник, которого майор преследовал?

Вечерело. Небо раскинулось темно-синим куполом над пустыней, а видневшиеся в отдалении каменная сторожевая башня и полуразрушенная крепостная стена, простоявшие среди песков несколько столетий, придавали окрестностям еще более сумрачный вид. Майор знал, что, выйди он на открытое место, подстрелят его за здорово живешь и не промахнутся.

Он оглянулся и чертыхнулся сквозь зубы. Его белая верблюдица, как царица Савская, разлеглась на песке с презрительно-скучающим видом. До заметно посвежевшего воздуха ей и дела не было. Майор вытащил жестянку с мятными лепешками, забросил одну из них себе в рот, еще раз вдохнул аромат вуали и решительно засунул обрывок ткани в нагрудный карман рубашки.

Поплотнее запахнув бурнус, он поудобнее перехватил винтовку, осторожно выглянул из-за гребня дюны и разглядел в сгущающихся сумерках арабского жеребца, который, понурив голову, продолжал брести к подножию сторожевой башни. Майор поерзал и, морщась от боли, попытался хоть немного размять ноющие ноги. Три дня и три ночи он не сомкнул глаз. Но дело было не в этом. Недели две назад случилась между ним и тремя работорговцами жестокая драка. Вот и саднит все тело, а ноги особенно.

Жеребец вдруг припустил иноходью и остановился как вкопанный.

Майкл напрягся, сжал винтовку и нащупал рукоятку ножа на поясе. Древние сторожевые башни обычно строились вблизи источников. В Сахаре где вода, там наверняка есть люди, а значит, и скот. Впрочем, пока никакой скотины он не видел, но тут же сообразил, что загон скорее всего позади башни. Скосив глаза, Майкл заметил сбоку от себя на утрамбованном ветрами песке след каблука, а за спиной услышал сухой щелчок спущенного курка. Однако выстрела не последовало, воцарилась тишина. Фаллон застыл на месте.

– Вы живы лишь потому, что у меня кончились патроны, – услышал он позади женский голос.

Майкл осторожно поднялся на ноги и медленно повернулся лицом к говорившей. Обе его руки, скрытые под бурнусом, уже лежали на рукоятках револьверов со взведенными курками. Глаза противников встретились, и какой-то миг они смотрели друг на друга. Сколько человек в этом лагере, Майкл толком не знал. В Сахаре он готов был встретить кого угодно, но только не голубоглазую гурию с нацеленным на него револьвером.

Облачена она была в хорошо сидевшее темное платье из довольно тонкой ткани. Бледное осунувшееся лицо, темные густые волосы, заплетенные в сильно растрепавшуюся косу.

Майкл, хмыкнув про себя, преисполнился искреннего уважения к смелости и мужеству незнакомки. Не меньшее уважение испытывал он и в отношении семизарядного ствола, бестрепетной рукой направленного ему прямо в грудь.

– Весьма удачно, что ваш револьвер не заряжен, принцесса, – бесстрастно проговорил он и, высвободив руки из-под бурнуса, со смиренным видом выставил перед собой открытые ладони.

Бурнус распахнулся, и она увидела на мужчине военную гимнастерку и защитного цвета брюки, заправленные в высокие, до колен, армейские сапоги из мягкой кожи.

Голубые, исполненные вызова глаза женщины и совершенно неуместный в этих местах изысканный английский язык удержали майора от скорой расправы.

Движения у себя за спиной он не расслышал. Затылок внезапно пронзила острая боль, перед глазами взорвались тысячи ярких звезд, и майор Майкл Фаллон повалился лицом вперед в остывающий песок.

Бриана Донелли, затаив дыхание, вновь и вновь вглядывалась через бинокль в расстилавшуюся перед ней пустыню. Чем дальше, тем у нее сильнее сосало под ложечкой, хотя девушка изо всех сил гнала прочь липкое чувство страха. Привольно разлегшийся на склоне дюны белый верблюд, за которым она довольно давно наблюдала, явно не собирался подниматься на ноги. Ей придется выйти, не станет же она здесь прятаться до скончания века. Впрочем, она прекрасно знала, что в стремительно густеющей темноте скрывается хозяин дромадера. Получалось так, что, невзирая на все ее отчаянные усилия, их все-таки выследили. Сначала те двое вчера на рассвете, а теперь еще один на белом верблюде.

Неподалеку в пустыне лежал неизвестный, которого она беспощадным выстрелом уложила навеки сегодня утром. Сейчас же, совсем неподалеку от них, на песке распластался владелец белого верблюда.

Ее невестка прислонилась к каменной стене, запыхавшись от бега.

– Как ты думаешь, Бри, я убила его? – Леди Александра стянула с головы широкополую шляпу и уронила на песок. На ее левой щеке виднелась свежая ссадина. – Не можем же мы оставить его стервятникам. Как того, другого.

Каким-то чудом им удалось спастись от двух убийц. Бриана закрыла глаза и прижалась лбом ко все еще хранившей дневное тепло каменной стене. Сколько у них еще осталось времени, прежде чем негодяи, разграбившие караван, бросятся на поиски двух затравленных англичанок, сбежавших от кровавой бойни? Нельзя, слушая назойливые причитания леди Александры, мучиться бессмысленными угрызениями совести. Она не станет тратить последние силы на то, чтобы закапывать в песок двух безвестных мертвецов. Пусть все идет своим чередом.

В отличие от Брианы ее невестка была одета в хлопчатобумажную английскую блузку с длинными рукавами, жакет с отложным воротником и юбку-брюки. Блузка и жакет были порваны и покрыты многочисленными пятнами засохшей крови. Теперь трудно было сказать, откуда эти бурые пятна – то ли от ее разбитого рта и пораненного плеча, то ли это кровь стоявшего рядом с ней солдата, которого буквально изрешетили пули.

– Миледи, пожелай этот человек быть погребенным согласно своим обычаям, уверяю, он не стал бы на нас нападать.

Бриана несколько раз сморгнула, чтобы лучше видеть окрестности. Висевший высоко в темном небе месяц, похожий на кривую турецкую саблю, заливал все вокруг слабым серебристо-мертвенным светом. Призрачное безмолвие не нарушал ни единый шорох, и от этого душу охватывал леденящий кровь страх. Стоит выйти на открытое место, и им конец.

– Господи, Бри, – едва слышно прошептала леди Алекс, страшась нарушить царившую вокруг звенящую тишину. – Меня снова тошнит!

Бриана крепко обняла невестку за плечи.

– Миледи, мне не лучше, чем вам, но мы должны быть сильными. Ни в коем случае не сдаваться!

Налетевший непонятно откуда сильный порыв ветра бросил в лицо песок. Бриане еще ни разу в жизни не доводилось за кем-либо ухаживать. Ее страшила одна лишь мысль о том, что вдруг бесстрашная леди Александра на самом деле не выдержит свалившихся им на голову испытаний и Бриане придется иметь дело с беспомощной и нуждающейся в утешении женщиной. Как тогда они выберутся отсюда?

К своему скромному арсеналу они прибавили два револьвера и отвратительного вида громадный нож, принадлежавший, вне всякого сомнения, какому-нибудь отъявленному головорезу. Их ружье Алекс разбила о голову незнакомца, а его тяжеленную винтовку Бриана едва могла удержать в руках. В общем, толку от грозного оружия было мало. В животе заурчало, и Бриана с тоской подумала, что будь порох съедобным, они с Алекс закатили бы сейчас настоящее пиршество.

Она понимала, что верблюда надо увести за башню, но страх мешал ей выйти из укрытия. Бриана Донелли, активистка легиона, решительный борец против всякой анархии, до смерти боялась ночной темноты.

Боже мой, какими же ничтожными казались сейчас проблемы, которые мучили ее в Англии! Вся ее благополучно устроенная жизнь рухнула в один миг, и она дошла до того, что ради собственного спасения недрогнувшей рукой убила человека.

К тому же впереди их ждал голод. Еды у них не было никакой. Охотиться она не умела. За те несколько дней, что они брели по пустыне, на источник они наткнулись один-единственный раз, да и то в таком месте, где им грозила встреча с головорезами.

Бриана положила ладонь на лоб Александры:

– У вас хотя бы нет лихорадки. – И она, протянув невестке бурдючок с водой, поддержала его, помогая той напиться.

– Господи, у меня во рту такое ощущение, как будто я песку наелась, – пожаловалась Александра, убрав упавшие на глаза волосы. – Я, может быть, человека убила! Пора подумать о том, как я с ним встречусь в аду.

– Тогда мы, миледи, свидимся с ним вместе, – заметила Бриана, поднимаясь на ноги. – Как и со всеми душегубами, что напали на караван. – Она тут же пожалела о резкости тона, но было поздно. – Вы сделали то, что должны были сделать, потому что у меня не хватило духу спустить курок, вот и все.

– Послушай, Бри...

– Нам здесь больше нельзя оставаться, миледи. Вы не хуже меня знаете, кто рыщет по нашу душу.

Бриана, сжимая тяжелый револьвер, вышла из-за башни посмотреть на верблюда и арабского скакуна, который проследовал за ними до самого лагеря. Одно дело стрелять из ружья с расстояния футов в двести, защищая свою жизнь, и совсем другое – выстрелить в человека, стоящего перед тобой всего в десяти футах. Наемные убийцы обычно бывают уродливы, но этот был на удивление хорош собой. Когда их взгляды встретились, она заколебалась. В лунном свете поблескивали его глаза, обрамленные густыми ресницами. У него был бархатный баритон и безупречный английский. Так что, не подоспей вовремя Александра, этот высокий бедуин наверняка выпотрошил бы ее своим кинжалом.

Заслышав ее шаги, верблюд беспокойно задвигался.

– Как дела, красавчик? – с нежностью в голосе прошептала Бриана, погладив верблюжью морду. Животное недовольно заворчало. – У нас теперь есть ты да еще лошадь в придачу. Можно трогаться в путь.

Она и представить себе не могла, что им с Алекс удастся забраться так далеко, если бы не это животное с горделиво-презрительным выражением на морде. Четыре дня они задыхались от невыносимой жары. Затем чудом наткнулись на этот оазис среди скал, в котором бог знает сколько столетий тому назад неведомое племя кочевников выстроило сторожевую башню. Наверное, чтобы охранять стада своих коз, подумала Бриана. С десяток чахлых финиковых пальм да низкий колючий кустарник отчаянно сражались за свое существование, как и остальные обитатели оазиса.

Да, пора отсюда выбираться. В то же время Бриана прекрасно понимала, что стоит ей и Алекс оставить оазис, как очень скоро они погибнут. Пути до лагеря брата она не знала. Кристофер, видимо, уже понял, что с ними что-то случилось.

Бриана обернулась. Надо вернуться и убедиться, что бедуин мертв. Прошло не больше пятнадцати минут. Они его связали по рукам и ногам. Бриана проверила, крепко ли затянуты узлы. Вполне можно задержаться еще на день, отоспаться и попытаться найти еду.

Разумеется, если он мертв.

Револьвер, который держала Бриана, принадлежал ему. Рукоятка с обеих сторон отделана слоновой костью и рассчитана явно на мужскую ладонь. Ей вспомнился капитан Причардс, которого застрелили чуть ли не у нее на глазах. Темноглазый юноша, почти мальчик, с которым она в пути успела сдружиться. Племянник одного из проводников каравана. Убит. Остальные конвоиры падали словно подкошенные под шквальным огнем бандитов. Бриана зажмурилась, пытаясь прогнать эти ужасные картины.

– Господи, дай мне силы, сохрани нам жизнь, – едва слышно прошептала Бриана. – Молю тебя, Господи!

Девушка переступила с ноги на ногу, чтобы было удобнее подтянуть ремни, удерживающие фотокамеру. У нее из-под ног выскочила ящерица.

Бриана зачарованно смотрела, как та вышагивала, высоко задрав раскачивающийся чешуйчатый хвост, к стене укрепления, видневшейся по другую сторону узкого озерка.

Бриана схватила ружье и, затаив дыхание, осторожно двинулась следом. Бесшумно перебежав к каменной стене, она сунула ноги в прохладную воду озерка, выискивая взглядом расщелину, в которой ящерица могла бы схорониться в случае опасности. Если ей не удастся поймать ее руками, она пустит в ход это проклятое ружье. Тут из расщелины вылезли три ящерицы, и Бриане удалось схватить одну из них за хвост. Главное теперь – не выпустить ее из рук. В пылу охоты она выронила ружье, зацепилась за что-то и шлепнулась в озерко, но добычу не выпустила.

Благо озерко было мелким и вода едва доходила ей до пояса. Спутанные волосы упали на глаза, и она не сразу заметила мужчину, стоявшего в нескольких шагах у края воды. Он опирался ногой на выступающий камень и вертел в пальцах обрывок веревки. Мешковатые штаны были небрежно заправлены в высокие голенища. Бриана с бешено колотящимся сердцем подняла глаза. И встретила уже знакомый ей внимательный и изучающий взгляд чуть поблескивающих в лунном свете глаз. Господи! Это он!

– Поднимайтесь, принцесса, – проговорил он на безупречном английском с отчетливым британским акцентом. – Пока я насильно не вытащил вас из этой лужи.

Бриана опрокинулась на спину и схватила револьвер. Мужчина железной хваткой перехватил ей запястье. Бриана закричала было, но противник безжалостно сунул ее голову в воду, чуть подержал и извлек обратно. Бриана даже дыхание не успела перевести, как он зажал ей рот шершавой ладонью, крепко обхватил за талию и стал тащить из воды. Девушка билась в руках негодяя как дикая кошка, отчаянно пытаясь высвободить руку с револьвером. В конце концов незнакомец поскользнулся на глинистом берегу и упал. Он бы раздавил Бриану, однако успел извернуться и упасть рядом. При этом он ни на миг не выпустил пленницу из рук.

Резким и уверенным движением он опрокинул шипящую от ярости дикую кошку в человечьем обличье на спину, прижал к земле, дернул к себе и крепко сжал коленями ее бока. После чего стал заводить ей руки за голову.

– Бросай револьвер, – негромко приказал он угрожающим тоном. – Иначе кисть сломаю к чертовой матери.

Молодая женщина только яростно блеснула глазами в ответ. Майкл помимо своей воли усмехнулся. Смелость он всегда уважал. Не знал только, почему она хотела его убить и куда подевался всадник с арабского жеребца. Он также не имел понятия, кто она такая. В этих местах верить нельзя никому. Майкл поморщился, ощутив боль в затылке. Он не сомневался, что тот, кто ударил сзади, притаился где-нибудь поблизости.

До него вдруг дошло, что он лежит на своей пленнице и так близко склонился к ее лицу, что чувствует щекой ее горячее дыхание. Он невольно покосился на ее губы и чуть приподнялся. Под намокшей и вымазанной в грязи одеждой угадывались очертания хорошо сложенного женского тела.

Он не скрывал своей реакции, и она, как любая женщина, сразу все поняла и перестала дергаться.

– Уходите и притворитесь, что не нашли нас, – тяжело дыша, проговорила она. – Никто не должен знать. – Она провела кончиком языка по губам. – Мы уже забыли, когда ели в последний раз. Еще несколько дней – и умрем с голоду.

– Хватит причитать. Ты из тех, с кем надо ухо держать востро.

Майкл отшвырнул револьвер подальше. Продолжая сжимать ее запястья, он опустился на колени и ощупал молодую женщину с ног до головы, не сделав исключения ни для груди, ни для бедер. Бриана попыталась ударить его, но он ловко уклонился и наконец отпустил ее.

Она отскочила в сторону, покачнулась, но равновесие удержала. Тут он заметил, что она трусит. Еще бы! Едва не снесла ему полголовы.

– Ты мне мозги чуть не вышибла! Другой на моем месте давно отправил бы тебя на тот свет. Сколько вас здесь?

– Пятеро!

– Врешь. – Он проверил, заряжен ли револьвер. Кстати, его револьвер. – У тебя здесь только верблюд. Так что вас двое. Не больше. – Он повел дулом револьвера в сторону лагеря: – Пошли!

– Не надо. Пожалуйста, не надо! – Она вдруг бросилась к нему и вцепилась ему в плечи. – Не делайте этого! У меня куча денег! У моего брата еще больше! Вы разбогатеете!

Онемев от неожиданности, Майкл стоял, уткнувшись носом в затылок незнакомки, что-то лепетавшей о выкупе. В ее выговоре то и дело проскальзывал едва уловимый ирландский акцент.

В этот момент раздался оглушительный рев верблюда, разнесшийся эхом вокруг. К молодой женщине с удесятеренной силой вернулась смелость. Майор почувствовал, как напряглось ее тело, и успел увильнуть от удара коленом в пах. Она вырвалась и бросилась бежать, но он в несколько шагов настиг ее.

– Пошли!

Она то и дело норовила пнуть его ногой. Впереди он разглядел силуэт женщины, привалившейся к каменной стене.

– Пожалуйста... – Она попыталась высвободиться. – С ней что-то случилось.

Песок вокруг был истоптан английскими солдатскими ботинками и, судя по следам, ботинки эти были женские. Никаких следов костра. Ни тюков, ни рюкзаков, в которых могла бы быть хоть какая-то утварь. На глаза ему попался только один-единственный бурдюк с водой.

Вторая женщина лежала в обмороке, привалившись спиной к стене и чуть отвернув в сторону бледное лицо. Она тоже оказалась белой. Грязная и истерзанная одежда красноречивее всяких слов говорила о том, что ей пришлось перенести. Вздохнув, он разжал руки, отпустив свою пленницу. Та сразу бросилась к лежавшей, устроила ее поудобнее на земле, бережно положила ее голову себе на колени и, склонившись, что-то принялась говорить. Майкл неторопливо подошел поближе и остановился как вкопанный.

Он узнал лежавшую на песке женщину.

Какой англичанин в Египте не знал эту аристократку, жену министра общественных работ? Майклу пару раз довелось быть на торжественных приемах, которые почтил своим присутствием сам сэр Кристофер Донелли. Однако только три года спустя после приезда в Египет ему наконец представилась возможность быть лично представленным супруге археолога. Как и большинство мужчин, он восхищался красотой леди издали. Из своих источников в Каире он знал, что месяца два назад в Египет прибыла сестра сэра Донелли.

Должно быть, эти две госпожи были вместе с караваном, который направлялся в базовый лагерь Донелли. Тот самый караван, который он собирался встретить.

Майкл поднял глаза и уперся взглядом в черное дуло своего второго револьвера.

– Черт!

Девушка дрожащей рукой взвела курок.

– Клянусь... Я на самом деле выстрелю... – Револьвер в ее руке ходил ходуном. Ладонь второй руки заботливо лежала на лбу леди Александры. – Уходите и оставьте нас.

– Принцесса, я не могу этого сделать.

Он не пытался отобрать у нее револьвер, чтобы не получить в грудь шальную пулю. Поэтому не сдвинулся с места, опустился на корточки и подчеркнуто спокойно сложил руки на коленях.

– За вами гнался еще oдин всадник, – негромко сказал он. – Я не он. И я вам не враг, мисс Донелли.

Услышав свое имя, девушка вздрогнула.

– Не приближайтесь! Я не шучу. Если вы не один из них, откуда вам знать?

Сестра сэра Донелли пробыла в Египте слишком недолго, чтобы узнать, кто он такой. И вряд ли поверит ему.

– Как и ваш брат, я на службе у его величества, – спокойно ответил он.

Дуло револьвера чуть дрогнуло, девушка пришла в замешательство.

– Сказать можно все, что угодно, – произнесла она неуверенным тоном.

Ее била дрожь. И немудрено. Вечера в пустыне холодные, а если на тебе промокшая одежда... Да и револьвер слишком тяжел для девичьей руки. Майкл терпеливо ждал, когда девушка лишится последних сил.

– Вы лучше спросите, в каком месте в Англии я живу, – сказал он.

– Ваш английский великолепен. – Теперь в ее шепоте явственно слышались напряженные нотки. – Конечно, вам довелось довольно долго пожить в метрополии. Обычное дело.

Голову она держала вызывающе прямо, и Майкл ощущал неловкость. Молодой женщине, судя по всему, немало пришлось вынести, и она вела себя как подраненная тигрица. Не отличавшийся сентиментальностью, Майкл, однако, был глубоко тронут смелостью женщины.

К несчастью, в нынешней схватке характеров ей предстояло потерпеть поражение. Впрочем, ирландец, пусть и самого затрапезного вида, всегда остается крепким орешком.

Продержалась она на полчаса дольше, чем он рассчитывал.

Бриана чуть приоткрыла глаза и, замерев, вся превратилась в слух. Лежала она на спине в палатке, в которой оба откидных клапана были подняты. Лицо обдувал легкий ветерок. Девушка осторожно повернула голову. Снаружи напротив входа догорал небольшой костер, и запах свежезаваренного кофе долетел до ее ноздрей. Кто-то подвесил над огнем котелок и кофейник.

Бриана рывком села, подтянув до шеи край одеяла. На ней была только тонкая домотканая нижняя рубашка, все еще влажная после недавнего купания в озерке, и она застыла в смущении.

Услышав громкий судорожный вздох, Бриана резко повернулась и обнаружила рядом с собой спящую Александру. Юбка ее и жакет были изодраны и измазаны грязью и засохшей кровью. Увидев, что одеяло сползло с Алекс, Бриана заботливо укрыла ее. Александра пошевелилась во сне, что-то пробормотала, но так и не проснулась. В этот момент Бриана вспомнила все, и сердце ее болезненно сжалось.

Она подкралась к выходу из палатки и осторожно выглянула наружу. Лагерь их был разбит совсем неподалеку от озерка. Кочевника, знатока классического английского языка, нигде не было видно. Торопливо порывшись в вещах в надежде отыскать хоть какое-нибудь оружие, Бриана разочарованно выпрямилась. Ничего. Зато обнаружилась еда, потому как из котелка доносился аппетитный запах. Девушка увидела несколько оловянных мисок и ложек. В нетерпении схватив посуду и ложку, она зачерпнула из котелка и вытащила кусок, очень напоминавший мясо. Осторожно лизнув его языком, чтобы узнать, горячее оно или нет, девушка поспешно отправила кусок в рот. Боже мой, какое наслаждение! Ничего вкуснее ей за всю свою жизнь пробовать не приходилось. Она ела, давясь, едва успевая прожевать один кусок, и тут же запихивала следующий. Мясо ящериц с рисом было восхитительным.

Она настолько была увлечена поглощением пищи, что не услышала шагов и, лишь оторвавшись от котелка и подняв голову, увидела, что к ней подходит тот, кто захватил их в плен. В правой руке он нес саперную лопатку и винтовку, на левом плече висел рюкзак. Увидев возле костра Бриану, он замедлил шаги. Заметив беспорядок в разложенных вещах – явный признак того, что она в них рылась, – он остановился и пристально на нее посмотрел. Потом сунул руку под бурнус; извлек жутковатого вида нож и с размаху всадил его в дерево поблизости.

– Я не собираюсь вас упрекать, – сухо заметил кочевник, – но вижу, вы рылись в моих вещах.

Бриана с трудом проглотила кусок мяса. Одеяло с нее сползло до пояса, она подтянула его и зябко закутала плечи. После этого она поднялась, подумав, что если бы он хотел, то уже давным-давно убил бы ее. Кочевник был высокорослым и широким в плечах. Такие, да еще с таким ножом, всегда своего добиваются. Лицо, густо заросшее бородой, мрачный пристальный взгляд. Преодолев страх, она горделиво вздернула подбородок:

– Где моя одежда?

– Вон там, на скалах. – Подошел он к ней совершенно бесшумно, ни единая песчинка под сапогом не скрипнула. Остановившись, он бросил на землю лопату, затем рюкзак. – Когда взойдет солнце, одежда высохнет.

Отцепив от пояса небольшой бурдюк, он протянул его Бриане:

– Попейте. Помогает утолить голод.

Бриана неохотно приняла бурдюк и с легким отвращением заставила себя поднести его к губам. Это оказалось теплое молоко. От неожиданности девушка даже поперхнулась.

– К нему, конечно, надо привычку иметь, – с едва уловимой усмешкой заметил он. – Но лучшего средства восстановить силы здесь не найти. Пейте.

Его совету она последовала лишь потому, что где-то слышала о том, что молоко верблюдицы продлевает жизнь. Напившись, она вернула ему бурдюки вытерла тыльной стороной ладони губы.

Поплотнее стянув на груди одеяло, она наблюдала, как он ходит по их маленькому лагерю. Было довольно светло из-за полной луны, стоявшей высоко в безоблачном небе.

– Что вы собираетесь с нами сделать?

– Вернуть вас вашему брату, – ответил он, даже не взглянув на нее. Присел на корточки, снял кофейник с огня и налил себе в кружку кофе.

– Вы говорите о Кристофере? Вы знаете, где он?

– Если направитесь на юг, доберетесь до его лагеря. – Он бросил на нее внимательный взгляд. – Это не вы застрелили парня, что валяется неподалеку?

– Я неплохо стреляю. К великому сожалению моего семейства, мне очень нравилось бегать на ярмарки и стрелять в тире. – Она осеклась, ее взгляд упал на валявшуюся неподалеку лопатку, и она спросила: – Вы его похоронили?

– В убийстве вас никто не обвинит, – негромко ответил он, словно угадав ее мысли, – я похоронил его. Чем меньше следов мы оставим, тем лучше.

Бриана не верила ни единому его слову. Скорее всего он либо продаст ее на каком-нибудь невольничьем рынке, либо, натешившись с ней вволю, просто убьет. Ведь он наверняка из тех негодяев, которые напали на караван.

– Вы и в самом деле англичанин?

– Родился и вырос на Британских островах. – В кратком ответе она уловила скрытую иронию. – А в настоящий момент по-приятельски беседую в Сахаре с соотечественницей. Рассказать кому-нибудь, не поверят.

– А в какой школе вы учились?

Из палатки за спиной Брианы донесся жалобный стон. Видимо, Александру мучил очередной кошмар. Кочевник спокойно сделал еще глоток, бросил задумчивый взгляд на девушку, выплеснул остатки кофе в костер и встал.

– Она давно в таком состоянии? – спросил он и потянулся за бурдюком с молоком, лежавшим на песке. – Надо бы ее подкормить.

Бриана подозревала, что леди Александра беременна.

Когда кочевник, пригнувшись, вошел в палатку, Александра, успевшая сесть, уставилась на него с выражением ужаса на лице, которое, быстро сменилось успокоением при виде вошедшей следом Брианы. Александра окинула пристальным взглядом присевшего на карточки у ее кровати незнакомца и что-то спросила по-арабски. Тот спокойно ответил ей тоже по-арабски, его низкий голос буквально завораживал. Кивнув, он внимательно и со знанием дела осмотрел раненое плечо Александры, поправил повязку и помог молодой женщине сесть поудобнее на постели, подложив ей под спину подушку. После этого предложил ей бурдюк.

– Миледи, вам необходимо выпить молока.

Леди Александра вгляделась в заросшее многодневной щетиной лицо бедуина:

– Майор Фаллон?

Бриана впилась взглядом в лицо незнакомца, который, казалось, нисколько не удивился тому, что леди Алекс его знает.

– Весьма сожалею, миледи, что нам довелось встретиться при столь удручающих обстоятельствах.

– Боюсь, мне никогда этого не забыть, – прошептала она. – Стоит закрыть глаза, и весь этот кошмар вижу снова. Вы действительно так опасны, как они говорили?

Майор Фаллон чуть повернул ее лицо щекой к свету, чтобы разглядеть на ней глубокую и длинную царапину с запекшейся кровью.

– Миледи, этот вопрос мне следовало бы задать вам. Он говорил вполне серьезно, однако Бриана все же уловила в его тоне скрытую насмешку.

– А я полагаю, что от воспоминаний будет болеть голова у меня.

Бриана повнимательнее вгляделась в профиль майора, пока тот продолжал беседовать с миледи.

Имя это ей приходилось слышать пару раз за то время, что она находилась в Египте. Хотя ей лично и не довелось встретиться с офицером Британской короны, которого бедуины прозвали Эль-Тазар, или Барракуда, она слышала немало сплетен о нем в дамской гостиной консульства.

Майора Фаллона, печально известного своей беспощадной войной с торговлей рабами и гашишем в Египте, одни превозносили как героя, другие же презирали и ненавидели.

Леди Алекс не сводила глаз с майора, который так низко к ней наклонился, что, казалось, еще чуть-чуть и их носы коснутся друг друга. Похоже, оба забыли о присутствии Брианы, потому что Фаллон легонько прикоснулся губами к губам Александры.

Бриана взяла одеяло и вышла из палатки.

Накинув, одеяло на плечи, она немного постояла, наслаждаясь царившей вокруг умиротворяющей тишиной, и, подняв лицо, с удовольствием подставила его прохладному ветерку. Черный бархат небес был усыпан крупными яркими звездами, и эта первозданная красота еще сильнее подчеркивала весь ужас пережитого. Вернее, ужас, царивший у Брианы в душе.

Страшась далеко отходить от костра и в то же время стыдясь этого страха, девушка села на один из тюков и закуталась в одеяло.

Они с Алекс сумели выдержать кровавый кошмар и спаслись от преследования безжалостных убийц. Тем не менее даже сейчас, поглядывая на расстилавшуюся перед ней бескрайнюю пустыню, она не могла отделаться от ощущения, что там по-прежнему кто-то рыщет в поисках ее жизни.

За спиной она скорее почувствовала, чем услышала, что к ней подходит майор Фаллон. Когда едва слышно хрустнул под его сапогами песок, она подняла голову. Он неторопливо сел на соседний тюк, продолжая внимательно ее рассматривать. Сила взгляда его была такова, что девушка замерла. Потом наваждение исчезло, и она, благодарно кивнув, приняла из его рук кружку с горячим кофе.

– У нее жар, – негромко сообщил майор. – Правда, на сытый желудок сон у нее спокойнее. К тому же дает себя знать рана.

– Я знаю. – Бриана обеими руками обхватила кружку, согревая озябшие пальцы. – Леди Александра очень хотела сделать побольше фотографий для своей книги.

Бриана осеклась было, но в следующий момент слова полились неудержимым потоком:

– Когда они напали на лагерь, нас там не было. Мы пошли к коптскому храму, который увидели чуть раньше. В этих местах о нем ничего не знали. Для нее это оказалось прекрасной возможностью сделать отличные снимки. Мы отправились в путь с одним из проводников и охранником. – Бриана глотнула из кружки и продолжила: – Мы пробыли там гораздо дольше, чем рассчитывали. Мы находились по крайней мере в миле от лагеря, когда они напали. – Она подняла глаза и встретила внимательный взгляд майора: – Никогда не знаешь, как поведешь себя во время смертельной опасности. От себя я такого просто не ожидала. Я буквально окаменела, с места сдвинуться не могла, в ужасе смотрела, как через дюны скачет всадник. Сколько мы просидели так на наших верблюдах, не знаю. Может, десять секунд, может, пять минут.

Вдруг наш проводник поднял ружье и выстрелил нашему охраннику в затылок. Потом наставил ружье на леди Александру. Она успела дернуть поводья, верблюд повернулся, и пуля угодила в лоб животного. А ей, видимо, задела руку. Она упала, и я решила, что негодяй и ее застрелил. Когда же он прицелился в меня, я успела выхватить револьвер. И убила его. – Бриана судорожно стиснула кружку в ладонях. – А потом... – девушка покачала головой, – я забрала винтовку охранника и помогла леди Александре выбраться из-под верблюда. Мы сели на него и поехали прочь. Я старалась не забираться в пески, чтобы нас не выследили. – Судорожно сглотнув, она едва слышно проговорила: – Ведь там были дети... Женщины...

– Скажите, мисс Донелли, а кто был командиром боевого расчета?

Бриана вспомнила лихого юного офицера.

– Капитан Причардс.

Майор сквозь зубы чертыхнулся. Бриана подняла на него глаза:

– Вы его знали?

Майор смотрел на нее, вернее, сквозь нее, и молчал. Наконец он моргнул, взгляд его стал осмысленным, и Бриана перевела дыхание.

– Вам нужно поспать. Мы уезжаем отсюда через несколько часов.

Он поднялся с тюка, Бриана тоже встала и, протянув руку, положила ладонь ему на предплечье. Рука у майора оказалась твердой и сильной. Фаллон обернулся.

– А тот, другой, который нас преследовал, – спросила девушка. – Он где?

Майор Фаллон перевел взгляд с ее руки на лицо. У Брианы под его взглядом учащенно забилось сердце, и она почувствовала, что краснеет.

Она поспешила убрать руку и шагнула назад.

– Другой человек, мисс Донелли, больше не представляет опасности.

Ушел он так же на удивление бесшумно, как и пришел, и направился к провалу в стене, чтобы встать на стражу.

Никаких выстрелов Бриана не слышала. Впрочем, стрельба могла доноситься лишь издалека, а майор Фаллон не из тех, кто заранее предупреждает о своем присутствии. Бриане вдруг вспомнился жуткого вида нож.

Чуть позже, уже в палатке, она последовала совету майора и прилегла, чтобы хоть немного вздремнуть. Полог палатки по-прежнему был поднят, и она вдруг явственно ощутила запах турецкого табака. Приподнявшись на локте, Бриана увидела слегка ссутулившийся силуэт майора. Фаллон пристроился у стены, с винтовкой на коленях. Всякий раз, когда он затягивался сигаретой, в темноте загорался тусклый оранжевый огонек.

Через несколько минут Морфей наконец принял утомленную мисс Донелли в свои ласковые объятия.

Глава 2

– Капитан был твоим другом, майор.

Тень от Халида аль-Нахара, устало опиравшегося на лопату, накрыла квадратную яму, вырытую в твердой, как камень, земле.

– Ты не знаешь, какова судьба женщин и детей из каравана? – Майкл повернулся к Халиду. Голос его звучал чуть глухо из-под закрывавшего нижнюю часть лица шмага, головного платка, неотъемлемой принадлежности кочевника Сахары. – Мисс Донелли говорила, что их было много.

– Мы нашли тела только мужчин. – Бросив взгляд на подковообразный отвал песка позади них, араб непроизвольно стиснул рукоятку кинжала на поясе. – Или шакалы разрыли ров с телами, или люди Донелли-паши ничего не сумели найти.

– Чтобы вырыть такую яму, уйдет уйма времени. – Копать здесь действительно тяжело. Земли негостеприимные, что и говорить. – Зачем вообще было закапывать трупы?

С каждым новым вопросом Майкл все сильнее недоумевал. Как могло случиться, что караван в сопровождении отлично вооруженного эскорта угодил в засаду? При этом, как ни странно, двум англичанкам удалось избежать смерти. Майор прошел мимо засохшей оливы и начал медленно подниматься по довольно крутому склону на вершину холма, мрачно поглядывая на расстилавшиеся вокруг мертвые бесплодные земли. В пустыне мало видеть, надо еще инстинктивно чувствовать, что происходит за гранью видимого. Здешние места пользуются недоброй славой, одно лишь название говорит само за себя – Колодец мертвых. Никакого колодца здесь нет, даже пересохшего, но от гнетущего чувства болезненно сжимается сердце.

Караван направлялся в лагерь Донелли. Многочисленные палатки, в которых жили рабочие, занятые на прокладке телеграфной линии, издалека казались сбитыми в кучу термитниками. Донелли при жизни надо поставить памятник. Еще немного, и этот отдаленный оазис соединит с Каиром надежная современная связь.

Всего неделю назад лагерь Донелли располагался милях в сорока отсюда. От неожиданной догадки Майкл даже остановился. Выходит, караван каким-то образом оказался далеко от своей цели?

– Халид, а кто нанимает проводников?

– Думаю, начальник общего штаба. Донелли-паша мог знать об этом. – Негромко ответил араб. – Ты мог бы у него спросить, но он вчера вечером уехал.

Майкл оторопело обернулся:

– Донелли уехал? Куда?

Халид неопределенно пожал плечами. Этот худощавый, элегантно одетый, гибкий как лоза сын богатого шейха был убежден в том, что блага цивилизации погрязшим в дикости народам могут принести только мужчины, одетые по самой последней светской моде. Образование он получил в Англии и теперь командовал сторожевой заставой, расположенной неподалеку от этого оазиса.

– Когда стало ясно, что караван сильно опаздывает, Донелли отправил на его поиски патрули. Мне рассказывали, что после того, как его люди нашли это место, он буквально сошел с ума. Взял две винтовки, револьвер, запасы еды и воды и уехал в сторону Эль-Мусы.

– Вот как? Не в Каир? – Майкл задумчиво поскреб пальцами подбородок. – Не могу понять, что заставило такого человека, как Донелли, сорваться с места и сломя голову броситься через пустыню в город, где правит шейх, который держит в руках солидную долю контрабанды гашиша?

– Донелли-паша, сделавший феллахам столько добра, не может быть ни вором, ни убийцей. Уверен, у него была очень веская причина поступить именно так.

– Я отправлю людей в близлежащие оазисы, пусть проверят, может быть, кому-нибудь удалось спастись от него, и он прячется там. – Майкл повернулся и начал спускаться с холма. – Пусть так же проверят старый невольничий тракт.

– Времени много прошло, – возразил догнавший его Халид. – Даже если спасся кто-то из женщин, известно, какая судьба ожидает тех, кого работорговцы выставляют на продажу.

Майкл презирал всю эту нравоучительную чушь о женском целомудрии.

– Надо уметь в открытую сострадать несчастным, без всякого ханжества! Халид, мне нужна справедливость! Никакого набожного рвения.

– Ты сердишься. Но твоей вины нет в случившемся.

– Капитан Причардс вез круглую сумму наличными. Для того чтобы Донелли смог рассчитаться с рабочими. А еще он вез деньги, чтобы ты мог платить своим солдатам. И дело в том, Халид, что эти сведения засекречены. Мало кто о них знал. А теперь подумай, что все это значит.

Выводы напрашивались сами собой и были слишком серьезными, чтобы отмахнуться от них. Сколько еще правительственных караванов, которые везли товары или древние драгоценности, бесследно сгинуло в пустыне? Объяснение было одно – роковая случайность.

– Майор... – Халид тронул Майкла за плечо. – Без неопровержимых доказательств тебя будут судить военным судом. Особенно если ты публично начнешь обвинять высокопоставленных лиц.

– Знаешь что, Халид, воздержись-ка ты пока от своего доморощенного романтизма. Ты свободно говоришь на диалекте бедуинов. Это раз. Семья твоя живет в пустыне. Это два. Эти проклятые налетчики должны где-то скрываться. Это три. Пришло время блудному сыну вернуться к родному очагу и задать несколько вопросов, ты не находишь?

Лицо Халида едва заметно потемнело.

– Ты самый настоящий... – Он негодующе помахал рукой под самым носом у Майкла. – Как по-английски называется ослиный член?

– Лучше всего, если ты скажешь «задница», Халид. Понимаешь? Зад-ни-ца.

Халид, явно не настроенный шутить, сплюнул.

– Пусть Аллах ниспошлет тебе свет, язвительный человек. Тебе повезло, англичанин, что есть такой друг, как я. Иначе пришлось бы тебе остаться во власти своей неприкаянной души.

Майкл, наблюдая, как Халид садится на своего жеребца, вытащил из кармана кисет и принялся не спеша сворачивать самокрутку.

– Ты в голубое переоденься, – посоветовал он Халиду. – Мне не хочется, чтобы твои домашние приняли тебя за англичанина и по ошибке застрелили.

Халид вскинул вверх руку в прощальном жесте и, стегнув коня, пустил его в галоп. Майкл задумчиво посмотрел ему вслед, вытащил из нагрудного кармана сигарету, чиркнул спичкой и не спеша закурил. Затянулся, выдохнул дым, поднял голову и посмотрел на бледнеющее небо. День клонился к вечеру, и со всех сторон наползали серые сумерки, которые несли с собой хоть какую-то прохладу. Вдруг Майкл понял: здесь, в пустыне, здравомыслие и жара связаны друг с другом гораздо теснее, чем могло казаться.

Он не стал искать никаких оправданий своему мрачному настроению, потому что знал, что в его компании любому будет неуютно. Кроме того, Халид, вне всякого сомнения, заметил, что сурового и требовательного эфенди, повелителя миллиона подвластных ему душ, чуть наизнанку не вывернуло при виде того, что находилось в яме.

Слова Халида он не оставил без внимания. Можно было бы считать и их его искренним заблуждением, не разбирался он в тонкостях военной бюрократии. Британские офицеры в своем понимании морали и правосудия ничем не отличались от других великосветских особ в Англии.

Однако случившееся здесь неожиданно обрело для него лично первостепенную важность.

Капитан британских войск, погребенный в этом массовом захоронении, был не только его другом еще со времен учебы в Итоне, а еще и товарищем по службе. Майкл и капитан Причардс вместе служили в Китае, пока их обоих не перевели в Египет три года назад. Еще в прошлом году Майкл поднимал бокал за здоровье новобрачных на свадьбе капитана.

Майкл в последний раз глубоко затянулся сигарой и бросил тлеющий окурок в песок. Взобравшись на своего верблюда, он отправился на поиски десятника строительства. Позднее допросил тех пятерых, которые нашли закопанные трупы. Спустя час десятник наконец отвел его в палатку Донелли. Никто не расспрашивал Майкла о том, что, собственно говоря, он там потерял. Проявлять гостеприимство по отношению к человеку его положения считалось само собой разумеющимся, как если бы он был самим султаном.

Полосатый навес был натянут над входом в палатку, в которой стол и несколько стульев были развернуты так, чтобы перед глазами все время находилось небольшое озерко, расположенное неподалеку. У воды росли небольшие деревья, а вдоль берега он увидел довольно широкую полосу травы. Он осторожно вошел в палатку и остановился у входа. Внимательно оглядел разбросанные там и сям по красному ковру подушки, затем перевел взгляд на полки, заставленные книгами, папками с фотографиями и картами. Это по-спартански обустроенное место каким-то непонятным образом создавало ощущение домашнего уюта.

– Я перенесу сюда ваши вещи, эфенди, – обратился к нему слуга.

– Не надо, – покачал головой Майкл. – Где леди Александра и мисс Донелли?

Слуга указал рукой на шелковый полог, деливший палатку пополам.

– Они спят. Так до сих пор и не выходили.

Майкл задумался, потом остановил собравшегося уходить десятника:

– За моим верблюдом присмотрят?

– Конечно, эфенди, – ответил тот, вежливо поклонился и вышел.

Личный слуга Донелли с виноватым видом робко ходил по палатке, зажигая одну за другой керосиновые лампы. Дожидаясь ухода слуги, Майкл какое-то время разглядывал разложенные на столе карты. Пыль уже успела покрыть все вокруг. Выпрямившись, он повернулся к полкам, на которых стояло несколько фотографий. Одна из них привлекла его внимание, и он взял ее.

Это был снимок мужчины и женщины, сидевших верхом на верблюде. Мужчина с веселым видом обнимал улыбающуюся женщину за талию. Лицо ее, исполненное искреннего обожания, было повернуто к нему. На заднем плане виднелись ярко освещенные солнцем пирамиды Гизы.

Завороженный мастерской работой фотографа, Майкл поднес фотографию к зажженной керосиновой лампе. Внизу в рамку был вставлен еще один маленький снимок. Он вытащил его, поднес к глазам и увидел Александру Донелли в костюме арабской танцовщицы. Майкл покачал головой. Несколько неожиданное для дочери высокородного графа и супруги Донелли культурное разнообразие. Донелли... В который уже раз он мысленно повторил вопросы, вы званные поспешным отъездом этого человека.

– Сестра Донелли-паши хорошо фотографирует, правда?

Майкл поставил рамку с фотографией обратно на полку, а перед глазами пронеслась картина: девушка с револьвером в руке стоит перед ним, а дуло нацелено ему в грудь.

– Это все фотографировала мисс Донелли? Слуга кивнул в сторону снимка, сделанного в Гизе:

– Леди Александра путешествует по Египту и пишет книгу для Британского музея. Вы ведь с ней знакомы?

Майкл, оказавшись в Египте, с самого начала предпочел держаться подальше от круга лиц, составлявших цвет местного общества, и теперь об этом пожалел.

– Зачем Донелли бросился в Эль-Мусу? – вопросом на вопрос ответил он.

– Донелли-паша потерял себя, эфенди. Когда он вернулся с того места, где нашли тела, видно было, что он одержим шайтаном. Покидал что-то в вещевой мешок, схватил винтовку, револьверы и ускакал.

– Один? В одиночку, несколько сот миль через пустыню и без охраны?

– Эфенди, вы тоже отправились в путь один. Какая охрана, когда вон целый отряд не сумел никого защитить. А Донелли-паша прекрасно говорит по-арабски, да и Сахару изъездил вдоль и поперек.

Майкл не нашелся, что на это возразить, и еще раз вгляделся в фотографию. Вполне может быть, что Донелли и не был тщедушным и пугливым чиновником британской администрации. Если же он хоть наполовину храбр так, как его сестра, этот наверняка останется в живых и в самой преисподней.

– Я принесу тушеной баранины, господин, – склонился в поклоне слуга.

– Прекрасно, – кивнул Майкл. – Как тебя зовут?

– Абдул. Ужин будет подан вовремя.

Снова переведя взгляд на фотографию влюбленных в Гизе, он машинально сунул руку в нагрудный карман, вытащил сигарету, начал разминать ее в пальцах и наконец опомнился. Дело не в том, что курить в палатке не следует. Удивительно, что леди Александра воспитывалась в том же самом избранном круге, в котором он сам пребывал всю свою жизнь. Тем не менее ей каким-то неведомым образом удалось выйти за узкие чопорные рамки мира аристократии. Еще сильнее впечатлило то, что она вышла замуж за ирландского простолюдина.

Черт возьми, смерть Причардса действительно выбила его из колеи. За десять лет у него на глазах капитан превратился в мужественного бойца и надежного друга, который никогда не ныл, не жаловался на жизнь, принимал ее такой, какая она есть. Майкл лежал навзничь на койке, обе ноги на полу, одна рука закинута за голову, глаза закрыты. Его излюбленная поза. Он всегда испытывал душевное неудобство, как только начинал понимать, что окружающая обстановка чем дальше, тем больше становится ему приятной. Каждую косточку буквально ломило от усталости. Пора подумать, когда и как ему возвращаться в Каир. А до этого надо отыскать Донелли, чтобы вернуть ему сестру и жену. Выходит, что теперь это его долг.

А пока какое-то время он еще побудет здесь.

Он не слышал, когда пришла Бриана. Солнце садилось, заметно посвежело, и девушка осторожно укрыла майора походным одеялом. Она стояла и смотрела на его уставшее, давно небритое лицо. Даже во сне от него исходила притягательная мужская сила.

Майор Фаллон, лежавший на кровати, выглядел худым, длинным и неожиданно широкоплечим. Распахнувшийся бурнус открыл ее взгляду кинжал в ножнах на правом бедре. Глядя на крепкие ноги майора, Бриана вспомнила, как они три дня напролет тащились по пескам, переваливая с дюны на дюну, и этому кошмару, казалось, не будет конца. Уже на исходе она поняла: Фаллону неизвестно слово «усталость». Он неутомимо тащил на себе Александру, в то время как Бриана едва держалась на своем верблюде.

Девушка вздохнула, прикрутила фитиль керосиновой лампы над изголовьем койки. И почувствовала пальцы майора на своем запястье.

Вздрогнув, она рывком повернула голову и натолкнулась на его затуманенный взгляд из-под полуопущенных век. Майор, видимо, все еще спал, и ему что-то снилось.

Бриана не убрала руку. Несмотря на все свои разглагольствования о равноправии женщин и манеру себя вести, в ней оставалось гораздо больше викторианских нравов, в чем она не осмелилась бы себе признаться. Майкл Фаллон каким-то образом приводил ее в замешательство, хотя с мужчинами ей всегда удавалось держать себя ровно и чуть отстраненно.

По большей части представители противоположного пола раздражали ее своим высокомерием и банальностями. Отваживала она особ такого рода без труда. Стивен, с которым она была обручена, ее не раздражал. Старше ее на три года, он учился на адвоката и мечтал стать светилом британской юриспруденции. Она любила его, и они могли пожениться сразу после окончания им университета, если бы не роковой изъян в ее планах.

Стивен очень хотел детей, чтобы жена обеспечивала его домашним уютом в его полностью респектабельной и степенной жизни. Однако Бриана относилась к Стивену Уильямсу с девичьим обожанием, которое не шло ни в какое сравнение с тем, что девушка испытывала при одном взгляде на майора Фаллона.

Недавно она прикоснулась к нему, и ей мучительно хотелось, чтобы это повторилось.

Майор приподнялся на локте и, окончательно проснувшись, оглядел палатку.

– Что вам здесь нужно? – каким-то скрипучим голосом спросил он.

Она чуть приподняла бровь, и взгляд ее упал на его руку, продолжавшую стальной хваткой удерживать ее запястье.

– Вы что, майор, собираетесь меня поцеловать? Или все же отпустите?

Их взгляды встретились, потом он отвел глаза и еще раз внимательно оглядел палатку, словно хотел убедиться в том, что правильно определил свое местонахождение.

– Похоже, я задремал. Он выпустил ее руку.

– Похоже, сэр, вы проспали целый день.

Волосы у Брианы растрепались, и она убрала за ухо выбившуюся прядь. Она хотела причесаться, но тут же передумала, просто подобрала волосы и перехватила пышную копну на затылке кожаным ремешком.

– Куда это вы собрались, господин майор? – поинтересовалась она. – Спать легли, а сапоги не сняли.

В палатку вошел слуга Кристофера. Когда он увидел, что около койки майора стоит Бриана, то остановился как вкопанный и неожиданно радостно осклабился:

– Мисс Донелли, какое счастье, что с вами все в порядке. Когда вы приехали, я не мог сразу вас поприветствовать.

– Абдул, – Бриана ласково сжала морщинистые руки старого слуги, – я так рада тебя видеть.

На слуге были белый тюрбан и белая с длинными рукавами туника до колен, перехваченная узким кожаным ремнем.

– Подожди ваш брат еще день... Но он так спешил...

Говорил он негромко, боясь разбудить Александру. Бриана повернулась к Фаллону, который продолжал лежать, не собираясь менять позу.

– Абдул, пожалуйста, принесите сюда вещи майора. Он будет спать здесь.

– Но господин просил, чтобы я ничего не приносил.

– Сделай, что тебя просит хозяйка, Абдул, – устало проговорил Фаллон, бросив прищуренный взгляд на Бриану. – А заодно, будь любезен, прихвати кувшин с водой. Хочу ополоснуться.

– Не забудьте заодно и побриться, майор, – усмехнулась Бриана, дождавшись, когда Абдул выйдет из палатки. – А то ох и достанется той несчастной, которую вы будете сегодня целовать.

Легкая усмешка тронула уголки губ майора:

– Мисс Донелли, вы всем мужчинам дерзите?

– Только тем, кому довелось видеть меня в неглиже. А с вами, майор Фаллон, мы уже вышли за пределы обходительных любезностей, разве не так?

По его настороженному взгляду она поняла, что ожидал он от нее совсем другого. Прекрасно. Ничего нет хуже, чем предсказуемость. Установив между ними желаемую дистанцию, Бриана вежливо склонила голову и вышла из палатки как раз в тот момент, когда вернулся Абдул с подносом, уставленным едой.

Палатка Кристофера находилась неподалеку от озерка. Вечерело, и низко над горизонтом висела яркая и крупная одинокая звезда. Ирония состояла в том, что такая живая красота являла себя именно бесплодным пескам пустыни. Чуть в отдалении мальчик гнал небольшое стадо блеющих коз. За спиной Брианы хлопнул полог палатки, и на пороге появился майор в восточном халате. Он мельком бросил взгляд на Бриану, стоявшую у костра, потом принялся пристально вглядываться в окрестности.

По его сузившимся глазам она поняла, что он разглядел что-то такое, что совсем ему не понравилось. Она, в свою очередь, тоже вгляделась в местность вокруг и ничего подозрительного не заметила. Неужели он считает, что их до сих пор продолжают преследовать?

Из палатки выглянул Абдул:

– Госпожа, ужин готов. Отнести еду ее светлости?

– Если она проснулась. Где вещи, которые были на моем верблюде? Я не нашла фотокамеры.

– Идемте со мной, госпожа.

Бриана, даже не повернув головы в сторону майора, с горделивым видом проследовала за Абдулом. Увидев женщину, отходившую от озерка с кувшином, она в легком удивлении приподняла брови и обернулась к Абдулу:

– Почему некоторые женщины здесь не закрывают лица?

– У кочевников такое часто бывает, – объяснил Абдул, подводя ее к стоявшей чуть дальше большой палатке.

Бриана вошла, и сердце ее екнуло от радости. Камера была на месте!

Девушка внимательно осмотрела аппарат и с облегчением увидела, что он в полном порядке. Более того, открыв стоявший рядом чемодан с химикалиями, убедилась, что проявитель и закрепитель не пролились, а фотографические пластины целы и невредимы. Этот чемодан путешествовал с ней с тех самых пор, как они с Александрой отправились фотографировать древний храм.

– Абдул, вы же родились и жили в пустыне. Значит, вы тоже кочевник?

Абдул от возмущения округлил глаза.

– Я сын торговца! – решительно возразил он. – Выезжал из городов в оазисы продавать товар. Стал бы богачом от продажи дамасского шелка, но мой отец, который им торговал, увлекался игрой в кости. Увы, теперь я слуга. Но ваш брат хорошо платит прислуге. Мне не на что жаловаться.

Абдул был из тех немногих мужчин в этой стране, которые с уважением обходились с женщинами. Дело было вовсе не в том, что ее соотечественники мужского пола вели себя не в пример лучше. Просто ей довелось наблюдать Абдула в Каире и ей было радостно, что он оказался здесь. Бриана подняла фотокамеру.

– Что вы, госпожа Донелли, я отнесу ее.

– Лучше возьмите вон тот чемодан.

Она вытащила фотокамеру наружу и дождалась, когда Абдул притащил здоровенный чемодан.

– Как же мне повезло, что буквально все сохранилось!

– Вам повезло еще больше, госпожа, что Эль-Тазару удалось отыскать вас.

– Абдул, а откуда ты знаешь человека по прозвищу Барракуда?

– Мой племянник снабжает эфенди Фаллона сведениями. Майор однажды спас ему жизнь. Так что это обычные торговые дела.

– Обычные? – в смятении переспросила Бриана.

– В прошлом году майор вполне мог оставить моего безалаберного племянника гнить в тюремной яме, – пожав плечами, усмехнулся Абдул. – Но он этого не сделал.

Бриана взялась за ручку чемодана:

– Оказывается, неприкрытое вымогательство может считаться достойной дорогой в рай.

Абдул принял оскорбленный вид.

– Госпожа, покажите мне человека без единого порока, и тогда я покажу вам человека, который никогда не дышит.

Бриана присела перед чемоданом, повозилась с запора-, ми, откинула крышку. Внимание ее привлекла фотография, лежавшая первой в одной из пачек. Она была сделана с позитивов, которые уцелели лишь потому, что она проявила эту фотографическую пластинку вместе с теми, которые они отсняли в коптском храме. Именно по этой причине они с Александрой и не успели возвратиться к каравану в тот роковой вечер.

Бриана взяла фотографию и поднесла к свету. Молодой человек позировал, держа винтовку наперевес. Его звали Селим. Больше она о нем ничего не знала. На нем была длинная, до щиколоток, арабская мужская рубаха, на голове тюрбан. Стоял он с величественным видом рядом с боевым верблюдом. Он отнесся к ней по-дружески и, угощая ее кус-кусом собственного приготовления, шутливо прошелся по поводу мужчин, которые много болтают, а толком ничего вкусного и съедобного приготовить не в состоянии. Более того, он потом научил ее готовить кус-кус. Вскоре его убили.

– Ее светлость поправится? – прервал молчание Абдул.

Перебирая фотографии, Бриана время от времени поднимала глаза и оглядывала расстилавшиеся вокруг безжизненные песчаные холмы. Будь здесь Кристофер... Сердце у нее в который уже раз сжалось от тревоги. Она ломала голову над тем, как ей поскорее довезти Александру в Каир. У аристократов житейская беспомощность обычно передается по наследству. Поэтому неудивительно, что в сложившейся ситуации Бриана опекала свою невестку.

– Абдул, разузнайте, как нам поскорее вернуться в Каир. Я не знаю, сможет ли майор Фаллон сопровождать нас так далеко. Но нам здесь больше нельзя оставаться.

– Госпожа, не волнуйтесь, все будет хорошо, – с улыбкой ответил Абдул и, подхватив ящик с фотокамерой и чемодан с реактивами, потащил их назад в палатку.

«Я совсем-совсем не волнуюсь», – сказала себе Бриана.

Выйдя из-за угла палатки, девушка не заметила в темноте майора Фаллона. Он стоял, прислонившись к стволу невысокой финиковой пальмы, со скрещенными на груди руками. Бриана вздрогнула от испуга, когда он заговорил:

– Если вы не можете обойтись без поздних проулок по лагерю, настоятельно вам советую брать с собой оружие.

Майор выпрямился и шагнул к ней. Девушка бросила взгляд на его руки.

– Заряжен, – коротко сказал он и протянул ей револьвер, который отобрал тогда около сторожевой башни. – Только неусыпная бдительность позволяет в этих краях оставаться в живых, мисс Донелли. Мне бы не хотелось, чтобы после всего, что вам довелось пережить, вас просто-напросто застрелили по причине вашей собственной беспечности.

Как бы в подтверждение правоты его слов в отдалении в лунном свете блеснули стволы ружей часовых.

– Майор, – Бриана порывисто схватила Фаллона за руку, – спасибо вам громадное за все, что вы для нас сделали. Если бы не вы, нас бы давно не было в живых.

У него чуть дрогнули уголки сурово сжатых губ.

– Зря вы так, мисс Донелли, вы перед трудностями не пасуете. Я в этом убедился.

– Ну да, если рядом пять моих старших братьев, так я ни перед чем не спасую. Мне и шагу самой ступить не дали бы. А оставаться в живых... так этому жизнь учит, только она одна, майор.

Он посмотрел ей прямо в глаза. Стояли они друг от друга на расстоянии вытянутой руки.

– Борода ведь вас раздражает, не так ли?

– Что? – растерянно переспросила Бриана, и в глазах майора запрыгали смешинки. Что и говорить, вопрос оказался неожиданным и сбил девушку с толку. Сердце ее забилось сильнее.

– Мисс Донелли, вам не хочется меня поцеловать? – Он посмотрел ей в глаза.

– Не делайте из себя посмешище, майор. Я не знаю ни одной женщины, которую бы привлекала растительность на мужском лице.

– В таком случае ваши слова основаны на собственном опыте?

– Вам меня смутить не удастся. – Бриана скрестила руки на груди. – Целовалась я достаточное количество раз.

– Замечательно, принцесса. – Она почувствовала, как взгляд его скользнул по ее телу. – Но сколько среди них было взрослых мужчин?

– Дайте-ка сообразить... – Она одарила его подчеркнуто бесстыдной улыбкой. – Пожалуй что один. Боюсь, однако, он меня безнадежно испортил.

Она кивнула и вернулась в свою палатку.

Майкл, задумчиво поглаживая только что обсуждавшуюся густую растительность на собственном подбородке, с довольной усмешкой рассеянно смотрел в темноту. Сложена мисс Донелли великолепно.

– Бри, как только это тебе удалось? – уже четвертый раз за утро интересовалась Алекс, вяло ковыряя вилкой в стоявшей перед ней миске.

– Миледи, я об этом уже давно не думаю, – не поднимая головы, ответила Бриана. Она сидела, скрестив ноги, на ковре и продолжала тщательно протирать объектив фотокамеры.

– Господи, хоть бы Кристофер узнал как-нибудь, что мы живы. Мне невыносимо думать, как он переживает.

Эти разговоры Александра вела уже два дня с момента их приезда. Похоже, на свете не существовало ничего, что могло бы утешить Алекс. Она рыдала, яростно спорила, засыпала среди дня, тщетно надеясь одержать победу над силами судьбы, которые ей неподвластны. Наконец она выкупалась, переоделась в темно-красную длинную восточную тунику и соизволила даже что-то поесть.

– Как ты думаешь, майор Фаллон отвезет нас в Каир? – в который раз спросила Александра.

Бриана бросила взгляд в сторону озерка, где предмет их разговора склонился над маленьким квадратным зеркалом. К стволу росшей рядом финиковой пальмы была прислонена винтовка с необычно длинным стволом. В лагерь он приехал раньше и, расседлав лошадь, направился к озерку мимо девушек, которым коротко на ходу кивнул. От неожиданности Бриана даже объектив перестала протирать.

Прошлой ночью он пытался задеть ее за живое, заявив, что она целовалась только с мальчишками. Это ему не удалось, – ну, скажем, почти не удалось, – однако он имел нахальство дать понять, что бородатое лицо у мужчины и есть самый что ни на есть настоящий признак мужественности.

То, что она наблюдала сейчас, ошеломило ее. Перед ней оказался человек – полная противоположность суровому бойцу, готовому орудовать своим смертельно опасным ножом.

Этот самый человек в настоящий момент сидел на берегу озерка, смотрелся в зеркало и брился тем самым жутким ножом.

Рубаху и тюрбан он снял. Бриана поднесла к губам чашку с крепко заваренным ароматным чаем и отпила глоток. Волосы у него оказались вовсе не такими черными и намного короче, чем она себе представляла. Грудь покрывал темный загар. Плечи и грудные мышцы, казалось, были вылеплены античным скульптором.

Бриана отдавала себе отчет в том, что ей следовало бы прийти в ужас от того, что две взрослые женщины наблюдают, как мужчина совершает такой интимный акт, как бритье собственных щек. Однако при этом глаз она не отвела.

– Миледи, вы хорошо его знаете? Александра обернулась к ней:

– Бри, ты чем-то недовольна или мне показалось?

Бриана, разозлившись на себя, все свое внимание вновь обратила на фотографическую камеру и, чуть повозившись, сняла с нее наружный кожух.

– Мне не нравится, как устроен мир.

– Так было всегда. – Губы Александры тронула едва заметная улыбка. – За то время что мы в Египте, я видела майора Фаллона несколько раз. Никто о нем ничего не знает. Многие женщины тщетно пытались разгадать тайну. Впрочем, пусть лучше увиваются вокруг него, чем вокруг моего мужа. – Она пожала плечами и снова взялась за еду. – Каир притягивает к себе массу народа. В это время года на стройплощадках возобновляются работы, и я большую часть времени провожу за городом. Делаю, что хочу, и ни о чем не думаю.

Все это Бриана хорошо понимала. Одному Богу известно, каким образом она оказалась в Египте. Впрочем, сейчас жажда острых ощущений у нее заметно ослабла, особенно после всего пережитого.

В сентябре поезд сошел с рельсов, и они целую неделю проторчали в забытой Богом деревушке. В октябре перебранка с погонщиком верблюдов. Позднее, когда рядом не оказалось никого, кто мог бы встать на защиту слабых женщин, Бриана наставила револьвер на нанятого охранника, в мгновение ока превратившегося в грабителя. Апофеозом стало то ужасное несчастье на прошлой неделе...

– Майор Фаллон сильно расстроился, когда узнал, что капитан Причардс отвечал за охрану каравана.

– Еще бы!

Бриана еще ниже склонилась над объективом.

– Знаешь, Бри, а ведь Кристоферу очень не хотелось, чтобы я ехала с этим караваном, – тихо произнесла Александра. – Теперь из-за меня ты оказалась здесь.

– Миледи, это мой выбор. – Закончив чистить объектив, она принялась собирать фотографическую камеру. Утро выдалось холодным, но едва взошло солнце, как воздух стал быстро нагреваться. Не пройдет и часа, как придется уйти в палатку, спасаясь от жары. – Кристофер знает о ребенке?

– Нет. – Александра смахнула слезу. – Мне же тридцать два года. Мы уже не надеялись.

– Миледи...

– Бри, – ласково сказала Александра, – почему ты такая упрямая? Почему не называешь меня по имени?

Невестка была для Брианы идеалом женщины, к которому она стремилась. Умная. Отважная. Независимая. Алекс потыкала вилкой в миске и выудила кусок мяса.

– Знаешь, это почти так же вкусно, как тушеная курица, которую тогда нам приготовил майор Фаллон.

– Вы совершенно правы, миледи. – Услышанная из уст своей обожаемой невестки очевидная нелепица задела Бриану за живое. – Э-э-э... миледи... помните, тогда, у сторожевой башни, мы все уснуть не могли из-за кудахтанья этих кур?

У Александры изумленно округлились глаза. Потом обе они расхохотались и никак не могли остановиться. И в этом не было ничего удивительного. Только страстное желание выжить спасло их от незавидной судьбы сгинувших навек в песках Сахары. И сейчас просто приоткрылся предохранительный клапан, чтобы выпустить скопившийся пар.

Александра со стоном откинулась на песок.

– О Господи, у меня даже живот заболел.

Бриана повалилась рядом с ней и тут увидела пару запыленных армейских ботинок на толстой грубой подошве. Майор Фаллон молча смотрел на них сверху вниз. Был он уже без бороды и, хотя с бородой тоже был достаточно привлекателен, Бриана, взглянув на него, опешила.

– Ах, это вы, майор Фаллон. – Александра приподнялась на локте. – Мы как раз наперебой расхваливали ваши кулинарные способности.

– Видно, много добрых слов было сказано, – сухо заметил майор. Если он и был задет за живое, ничем этого не выдал.

В правой руке он держал свою длинноствольную винтовку дулом вниз. Бриана почувствовала легкий аромат мыла для бритья.

– Я рад, что вы обе наконец пришли в себя. Сердце у Брианы учащенно забилось.

– Понимаете, майор, нас, Донелли, выковали из стали, – любезно пояснила Бриана, взяв себя в руки.

– Это меняет дело, – понимающе кивнул он. (Боже мой, какой же у него волнующий голос!) – Приготовьте дорожную одежду. Завтра нам предстоит вернуться в пекло.

Глава 3

—Я знаю, что невезучая, – сердито наморщила нос Александра. – Если случится какая-нибудь несуразица, так непременно со мной. Наш майор, он что, не смог отыскать никакой другой одежды? Тот, кто носил эту, мылся последний раз год назад.

– Уверена, он знает, что делает, – ответила Бриана, пытаясь привести в порядок юбки.

– Миледи, вы уже собрались в путь? – поинтересовался из-за ширмы Абдул.

Бриана подняла взгляд и увидела, что Алекс старательно прилаживает у себя на голове тюрбан. Выгоревший на солнце завиток выбился на лоб, и Бриана заботливо убрала его невестке за ухо. Миледи откровенно нервничала, и это сильно беспокоило Бриану.

– Очень прошу вас, миледи, шагайте уверенно, не торопитесь.

Едва они появились из-за ширмы, как в палатку вошел майор Фаллон. Чуть раньше он что-то втолковывал переодетым в платья Александры и Брианы двум солдатам, которые обедали, расположившись под полотняным навесом. Чтобы план майора удался, все должны были думать, что дамы по-прежнему в лагере. Ночь была тихой и спокойной.

Увидев Бриану и Алекс, майор решительным шагом подошел к ним и отдал распоряжения тоном, не терпящим возражений. Александра уезжает первой. Переодета она была в одного из поваров Кристофера.

– Проведете два дня в семье десятника, до отбытия каравана. Все вещи будут уложены, – добавил он, проследив за взглядом, который миледи бросила на фотографии, стоявшие на полках.

– Уверена, вы предусмотрели все до мелочей, майор, – величественно, как и подобает истинной леди, ответила Александра. – О себе я не беспокоюсь, только о муже.

– Вас будут сопровождать пятеро вооруженных людей с аванпоста. Это будет выглядеть, как будто вы из обслуги вашего мужа. Если сегодня ночью за нами следят, они увидят, как я уезжаю вместе с вами и мисс Донелли.

– Надеюсь, о том, что надо быть предельно осторожными, напоминать не нужно. – Александра протянула ему руку, и он галантно поднес ее к губам. – Салям алейкум. Идите с миром.

Абдул протянул миледи серебряный чайный поднос. Она взяла его в руки и вышла из палатки следом за майором.

Бриана, стоя у выхода из палатки, видела, как Фаллон внимательно следил за отъездом Алекс. Вдруг девушка почувствовала острый укол ревности и, застигнутая врасплох, упрямо выпятила подбородок. Похожее на пещеру обиталище ее брата освещала сейчас одна сальная свеча. По плану майора ей нужно было подождать тридцать минут. Затем в лагерь въедет караульный, войдет в палатку, и она уедет вместо него.

Абдул обещал, что к этому времени все ее фотографические принадлежности уже будут уложены и готовы к отправке.

Когда в палатку вернулся майор, Бриана невольно вспомнила, как утром он, голый по пояс, брился на берегу. Бриана почувствовала на себе его взгляд и, подняв глаза, отметила откровенно скучающее выражение у него на лице.

Майор окинул взглядом длинную ленту материи в руках у Брианы. Всякий раз, когда она водружала свернутый с огромным трудом тюрбан на голову, тот сразу же сваливался.

– Боюсь, у меня нет гладких и блестящих локонов, как у благородной девицы, если, конечно, верить тому, о чем говорится в сказках. – Она намотала одну из своих длинных кос на руку. – Клянусь, как только мы окажемся в Каире, я их остригу.

– Очень жаль.

– Почему?

Майор, бесшумно ступая по ковру в своих мягких кожаных сапогах, подошел к Бриане и забрал у нее размотанный тюрбан.

– Представляю, как славно выглядят ваши волосы, если их распустить и хорошенько расчесать.

– Господь с вами, майор! – Бриана, прикинувшись смущенной, прикрыла лицо ладонью, когда он шагнул к ней. – Вы порой становитесь настоящим поэтом.

Ростом он был повыше Кристофера, хотя и Кристофера маленьким не назовешь.

– Повернитесь.

– У моей матери волосы были белокурые и вьющиеся. Майор умелыми движениями начал навертывать тюрбан. По всему чувствовалось, что с этим делом он знаком не понаслышке. Майор стоял слишком близко, и Бриана почувствовала волнение. Девушка взяла себя в руки.

– В семье от нее никому ничего не передалось по наследству, только вьющиеся волосы. Она была коренной англичанкой. А когда вышла замуж за папу, семья лишила ее права наследования.

– Британские семьи все одинаковы, – заметил Фаллон и неожиданно для Брианы довольно живо поинтересовался: – Что за ужасный грех вы совершили, что ваша семья отреклась от вас? Или вы сами отреклись от них?

Мрачный взгляд, которым майор одарил Бриану, ясно дал понять, что тема эта не совсем подходящая для разговора. В обычной жизни смутить ее было не так-то легко, но сейчас обстоятельства были иными. Уловив его настроение, она решила воздержаться от расспросов. Какая бы душа ни таилась под его внешней суровостью, добраться до нее было совсем не просто. Фаллон туда не пускал никого и делал это, надо сказать, мастерски. Впрочем, подумала Бриана, одно исключение из правила все же было – Алекс.

– Мое семейство не подарок, конечно, только я их все равно очень сильно люблю, – негромко ответила она. – Любому противнику Донелли придется иметь дело со всеми нами.

Бриана попыталась расправить на себе одежду и почувствовала, как слишком тесная рубаха сдавила грудь. Господи, придется терпеть всю дорогу до самого Каира. Кошмар...

И тут вновь она испытала знакомый уже благоговейный трепет. Ей было приятно сознавать, что они с майором Фаллоном теперь, так сказать, союзники. Он вполне разделял ее ярость и отчаяние от случившегося. Более того, со многими погибшими он был знаком лично. Импонировала и его манера мыслить четко и практично.

– Леди Александру отвезут в деревню на повозке? – спросила она. – Боюсь, ей будет трудно идти.

– На какой она неделе?

– Я... – Бриана густо покраснела и испытала безмерное счастье, когда он слегка пригнул ее голову и не мог увидеть ее лицо.

– Дар речи обычно теряют в момент сильного потрясения. Вы-то отчего онемели?

– Ничего я не онемела! – Бриана стояла, уткнувшись носом в грудь майора, пока тот заканчивал заворачивать тюрбан. – На девятой или, может быть, на десятой неделе. Это логично, если учесть то, что она не знала, когда мы уехали из Каира. То есть последний раз она и мой брат... ну... были вместе в Гизе. Они на одном верблюде ехали, вот. – Она чуть ли не кожей почувствовала, как губы его складываются в веселую усмешку, пока она мямлит и выставляет себя полной дурой. – А вы уверены, что все получится?

Он чуть отстранился, мягко поднял ее лицо за подбородок и посмотрел прямо в глаза.

– От моего личного присутствия опасность для вас не уменьшится. – Он критически оглядел тюрбан, который соорудил у нее на голове. – Если совсем честно, то все наше предприятие штука весьма рискованная. Впрочем, если за лагерем следят, то уж меня они точно будут отслеживать.

«Так же как и двух мужчин в женских платьях», – подумала Бриана. Засада устроена очень продуманно.

– Ну что же, это успокаивает. А вас самих кто охраняет?

– Принцесса, поверьте, я знаю, что делаю.

Она часто с восхищением думала о том, что майору довелось побывать в таких местах, о которых она только читала в романах или в лучшем случае видела их на фотографиях. Он свободно общался на местном наречии, научился вести себя как настоящий туарег и, казалось, совершенно не реагировал на то, что две высокородные англичанки таращатся на него, пока он спешно бреется. Ей не хотелось признаваться самой себе в том, что она испытывает к этому человеку только благодарность. Не было это также обычным влечением к мужчине. Чем-то майор Фаллон трогал ее душу.

Глаза майора улыбались, и в уголках его суровых губ появилась едва заметная улыбка. Ноги у Брианы будто приросли к полу.

– От Абдула ни на шаг, – сказал Фаллон, и в голосе его послышалась едва уловимая насмешка. – Я не хочу вернуться в Каир и узнать, что вас продали в какой-нибудь гарем.

– Майор, я буду стараться изо всех сил, – излишне резко ответила Бриана, устыдившись своих не очень-то благопристойных мыслей. – Хотя понятия не имею, как буду сдерживать свое неуемное стремление заводить дружеские отношения. Ведь поездка предстоит долгая.

Фаллон нарочито перевел взгляд на ее губы. По выражению его глаз девушка поняла, что он помнит прошлую ночь, когда ей удалось поставить его в непростое положение. Тогда же она заявила ему, что смутить ее очень непросто и сейчас он, видимо, вознамерился опровергнуть ее слова. В отсутствие ее светлости он вел себя все более дерзко.

Майор провел рукой по своему подбородку:

– Я умылся и побрился.

– И теперь желаете, чтобы я вам сказала, окажется ли для меня ваш поцелуй незабываемым?

Он не ответил. Бриана вдруг поняла, что майор в отличие от Стивена Уильямса нисколько не боится Кристофера. Это неожиданное открытие ее потрясло.

Опасный человек. Непредсказуемый.

Она знала, что безумие с ее стороны поддаваться его притягательной мужской красоте. Тем более позволять себе мысли о том, чтобы завести роман с человеком, которого местные прозвали Барракудой. К своему ужасу, Бриана поняла, что ей страстно хочется, чтобы майор Фаллон ее поцеловал. Сейчас.

– Вам сколько лет? – неожиданно спросил он.

– Что? – растерянно переспросила она. В голове у нее вдруг напрочь пропали все мысли, кроме одной: она достаточно взрослая, чтобы поцеловать мужчину. – Двадцать два года. Будет через шесть месяцев. А почему вы спрашиваете? – Ей показалось, что он процедил сквозь зубы проклятие. – А сколько лет вам?

– Я намного старше вас.

– На сколько?

– На одиннадцать. Между вами и мной десятилетие... Бриана округлила глаза в притворном ужасе.

– Четыре тысячи дней! Ну, плюс-минус пару недель. – Она не выносила ни малейшего намека на то, что она слишком молодая, чуть ли не ребенок. Сейчас это задевало ее еще сильнее, потому что она остро чувствовала собственную неискушенность. Может быть, такое к ней отношение сложилось из-за того, что в семье она была самой младшей и ей приходилось с боем отвоевывать каждый дюйм уважения к себе. Однако гораздо чаще ее, как несмышленыша, одаривали снисходительным пренебрежением. – Боже мой, майор! Она сделала шаг назад и встала так, чтобы между ними оказался походный столик Кристофера. – Я, должно быть, все еще ходила в детских передничках, когда вы... ну, не знаю я, как себе мальчишки представляют, чем занимаются настоящие мужчины.

Он оперся руками о стол.

– Когда вы носили переднички, я сражался вместе с Гордоном в Китае.

– Понятно... – Господи, как это они умудрились договориться до такого? – Я вполне способна составить самостоятельное суждение о мужчинах, майор.

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

– Уверяю вас, я достаточно насмотрелась на разные картины и скульптуры, чтобы узнать, что происходит между мужчиной и женщиной. У Кристофера, между прочим, одна из самых богатых коллекций восточной эротической живописи в Англии. Впрочем, это всего лишь произведения искусства.

Ответ майора Фаллона был более чем скуп – он чуть иронично приподнял правую бровь.

– А я вот только что думал о том, что в оставшиеся до нашего отъезда десять минут мы вполне могли бы предаться страстной любви там, за загородкой. Только представьте – я и прохладный ветер, остужающий ваше разгоряченное тело. – Он оперся рукой о стол и наклонился к Бриане. Девушка покраснела до корней волос. – Доверьтесь мне, мисс Донелли, я, может быть, не обладаю изысканными манерами и бываю груб, зато всегда стараюсь проявить особое отношение к женщине, которую намереваюсь уложить к себе в постель.

Бриана нервно рассмеялась и, округлив глаза, покачала головой. Никто еще не вел с ней таких откровенно развратных разговоров.

– До меня дошли слухи, что у вас есть любовница. Так что я для вас опасности не представляю.

Он скрестил на груди руки.

– Вы, верно, имеете в виду Ясмин? – Он криво усмехнулся, однако взгляд оставался серьезным. – Признаться, вы застали меня врасплох. Не ожидал, что вам известны мои тайны. А я про вас ничего не знаю. Кроме того, что вы фотограф.

– И очень хороший, между прочим, – не преминула она добавить. Вообще-то не было на свете человека, который мог бы сказать, что знает ее. – Мне нравятся восход солнца и воздух раннего утра. Я обожаю розы. И мне очень не хватает дождя.

Говорить приятные вещи о себе всегда приятно, и Бриана с удовольствием предалась невинному легкому самовосхвалению, с душевной легкостью живописуя отдельные нравящиеся ей черты и склонности своего характера. Было в этом нечто возвышенно-просветленное, что неудивительно: Бриана состояла в обществе трезвости, участвовала в марше суфражисток на Лондон, посетила не одну тюрьму, и, в конце концов, после того как ее резкая статья была запрещена в Англии, семья отправила ее в Египет от греха подальше.

– Еще я считаю, что у меня самые красивые глаза на свете, – договорила она и заметила, что взгляд его на мгновение стал насмешливым. – Ведь они у меня не совсем голубые. Они...

– Серые, слегка пепельные, дерзкие?

– Во всяком случае, смотреть в них – одно удовольствие.

– А сами вы что скажете, мисс Донелли?

– Мне жаль, что вы, майор, желаете получить то, что вам недоступно. – Она не раз замечала, какие взгляды бросал он на Алекс. – Впрочем, именно это дает вам основание быть постоянно недовольным миром, в котором вы живете.

Майор продолжал смотреть на нее, и его взгляд по-прежнему оставался непроницаемым. Однако по его лицу пробежала тень. Что-то тревожило его. Бриана подумала, что даже неустрашимому и несгибаемому майору Фаллону ничто человеческое не чуждо.

Снаружи донесся негромкий топот лошадиных копыт. Сердце Брианы бешено забилось. Прибыл ее двойник, и в любой момент в палатку мог войти слуга, чтобы сообщить об этом.

– Ну что, майор, у меня больше нет надежды получить тот самый поцелуй? – Когда Бриане было плохо, она вела себя в высшей степени легкомысленно.

Майор Фаллон с каменным лицом подошел к койке и взял лежавшую на ней винтовку.

– Не собираетесь же вы меня застрелить?

– Я как-то не думал об этом, хотя мысль сама по себе интересная.

Наконец слуга привел в палатку солдата. Мужчины заговорили по-арабски, Бриана ничего не понимала, лишь переводила взгляд с одного на другого.

– Луна на ущербе, – проговорил наконец по-английски майор. – Так что свет сегодня ночью вам не помощник. Абдул будет вас дожидаться на краю лагеря. Серая лошадь – ваша. Этот арабский жеребец ценится высоко, видимо, в свое время он принадлежал кому-то из шейхов, пока не оказался здесь. Может быть, потом вам захочется оставить его себе.

Лошадь принадлежала ей по праву победителя в бою. Она не заводила об этом разговора, потому что сомневалась, что сумеет хладнокровно обсуждать эту тему. Арабский жеребец был одной из тех двух лошадей, которых майор Фаллон не пожелал оставить у сторожевой башни. Для Брианы этот человек по-прежнему оставался загадкой. И она неожиданно поняла, что боится его.

– Повторяю – не раскрывать лица и от Абдула ни на шаг.

– Еще не хватало, чтобы вы за меня переживали, майор. Бриана, понимая, что, может быть, никогда больше не увидит его, шагнула к нему, встала на цыпочки и поцеловала.

Она уже направилась было к выходу, когда Фаллон положил ей руку на плечо и повернул ее к себе. Глаза их встретились. Он приподнял ей голову, наклонился и нежно поцеловал в губы. Глаза Брианы закрылись сами собой. Майор осторожно провел кончиком языка по ее нижней губе, и поцелуй, только что бывший в высшей степени целомудренным, нежданно обжег скрытой страстью, отчего у Брианы бешено заколотилось сердце.

Бриана обвила руками шею майора, он же, продолжая держать винтовку, свободной рукой крепко прижал девушку к себе. Она то проваливалась в бездну небытия, то взмывала на недостижимые высоты блаженства. Охваченная страстью, Бриана не сдержала жалобного стона. Или это он простонал?

Шум, доносившийся снаружи, вернул обоих к действительности.

Бриана открыла глаза и увидела, что майор пристально смотрит на нее. Губы у нее саднило.

Он осторожно провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Хороший повод для сплетни, – заметил он, обращаясь к мужчинам, вошедшим в палатку.

Бриану охватил ужас. В глазах у него она не увидела насмешки, не было в них и восхищения. Она голову потеряла, а вот с майором Фаллоном этого не случилось. Ясное дело, такие поцелуи ему не в диковинку, наверняка дамы бросаются ему на шею. Он просто ответил и весьма достойно на ее вызов, дав ей то, чего она втайне желала.

Майор протянул девушке винтовку:

– Если в темноте вы случайно обгоните Абдула, один из моих людей даст вам об этом знать.

Бриана трясущимися руками взяла тяжелое оружие.

– Ваш человек мне свистнет, майор?

– Разумеется. Но обратите ли вы на это внимание, принцесса? К тому же вы не настолько беспечны, как может показаться на первый взгляд.

Майкл коротким взмахом руки отправил следом за Брианой двоих своих людей, стоявших у костра. Не спуская глаз с закутанной фигуры, он извлек коробочку с мятными пастилками.

– Все готово? – спросил он у стоявшего позади охранника.

– Да, эфенди, – коротко ответил тот и, помолчав, добавил: – Не беспокойтесь. Люди скорее умрут, чем позволят, чтобы что-нибудь случилось с семьей Донелли-паши.

Весьма слабое утешение. Но если он надеется их защитить, то должен выполнить задуманное. Караван, отбывающий из Бахарии, охраняется очень хорошо. К каравану присоединилось множество паломников. Бриана и леди Александра будут вместе с теми работниками Донелли, которые возвращаются в Каир.

Краем глаза Майкл заметил, как из палатки вышли его люди, переодетые в одежды уезжавших женщин. Они стояли у костра и разговаривали. Он поблагодарил Бога за то, что покрывала так хорошо скрывают лица, а вокруг темень хоть глаз выколи. Вид у девушек был самый что ни на есть мирный, хотя орудовать кинжалом они умели отлично. Поэтому именно их он и отозвал со сторожевого поста.

Майкл опустил полог палатки. На полке рядом с фотографиями стояла ваза с розами. Он взял фотографию, которую Бриана сделала в Гизе, и поднес к лампе.

Бриана так и не поняла, что собой представляет майор Фаллон. В леди Александре его привлекали женственная мягкость и аристократическая грациозность. Она напоминала ему о родине и родовитости, которой он не обладал. Но если с такими, как Александра, он имел обыкновение обращаться как с истинными леди, то Бриана вызывала грешные мысли. Бриана Донелли была весьма практичной и в то же время чувственной, что вообще-то большая редкость в западном мире. Майкл улыбнулся, достал бутылку вина, откупорил и сел за низкий столик.

Майор Фаллон покинул лагерь сразу после того, как вернулся Абдул и шепнул ему на ухо, что обе женщины в безопасности. В Эль-Мусе его давно ждали важные дела, и, что бы ни случилось, путь его лежал именно туда.

Глава 4

День наступил стремительно – никакой утренней зари, солнце буквально выкатилось из-за горизонта. Со стороны Нила по-прежнему тянуло приятной прохладой. Остывший за ночь воздух еще не успел накалиться. Майкл разглядывал открывшуюся его глазам картину: глиняные мазанки, вперемежку со стремящимися ввысь минаретами и шпилями, которые, казалось, плыли в рассеянном утреннем свете. Эль-Муса был весьма привлекательным городом, однако его правитель, шейх Омар, ничего, кроме глубокого отвращения, не вызывал. Обучался шейх в Англии и сумел установить весьма тесные отношения с самим правителем Египта. Майклу после нескольких стычек с шейхом настойчиво посоветовали оставить господина Омара в покое. Однако Майкл не сомневался, что если где и отыщется Донелли, так именно здесь, в Эль-Мусе.

Дождавшись, когда его люди бесшумно со всех сторон окружили здание, Майкл подал знак войти во внутренний дворик. Дворец, отстроенный в византийском стиле и принадлежавший шейху, располагался на самой окраине города. Лучи восходящего солнца окрасили его стены в нежно-розовый цвет. Все комнаты и залы здесь были забиты викторианской и местной богато отделанной мебелью.

Майкл жестом приказал одному из своих людей остаться у основания лестницы, которая вела на второй этаж. Он направил винтовку на перепуганных слуг, которые, сбившись в кучу, застыли на месте. Майкл, перешагивая через ступеньку, поднялся наверх и вошел в апартаменты владельца дворца. На стенах из разноцветного мрамора висели дорогие восточные ковры, вся мебель была позолоченной. Шелковые занавески цвета запекшейся крови лениво колыхались от утреннего ветерка.

Майкл, предусмотрительно взведя курок револьвера, пнул спящего шейха носком запыленного сапога.

– Поднимись и воссияй, о повелитель!

Черноволосый мужчина с бородой с проседью, разметавшийся на ложе, зашевелился. Нагая девушка, спавшая с ним в обнимку, открыла глаза и завизжала. Шейх Омар рывком сел на постели.

– Майор Фаллон! – Он снова откинулся на гору плюшевых подушек. – Сохрани меня Аллах от безумных англичан. Нет, только не это!

– Где он?

– Если ты про безумца Донелли, то он был здесь прошлой ночью, когда я вернулся с рынка верблюдов, где занимался законной торговлей.

Майкл усмехнулся.

– Омар, последние несколько дней я глаз не сомкнул. И знаешь почему?

– Майор, ты же не собираешься меня убивать.

– Ошибаешься. Донелли может вдруг отказаться от прежней договоренности.

– Он не идет ни на какие компромиссы! Железную дорогу здесь проложили два года назад. Он не успокоится до тех пор, пока не договорится с теми, по чьим землям прокладывает дорогу. Мои люди охраняют пути и телеграфные столбы. А ниже по течению этим занимается кто-то еще.

– Но он считает, что ты имеешь какое-то отношение к налету на некий караван несколько недель назад. С какой стати он этим вдруг озаботился, а, Омар? С какой такой стати в одиночку скакал несколько дней через пустыню только ради того, чтобы добраться до тебя? – Повернувшись, Майкл бросил через плечо: – У каждого мужчины проверить татуировку. Скарабей на запястье.

Омар попытался было вскочить на ноги, но Майкл уперся ему сапогом в грудь:

– Трое устроили мне засаду по дороге сюда. К несчастью, двоих уже нет в живых. А третий меня прямиком к тебе и привел. И на руке у него была татуировка. – Майкл оглядел обе кисти Омара. – Скарабей. Если запамятовал – это насекомое, чем-то похожее на таракана.

– Клянусь Аллахом, за это оскорбление ты мне дорого заплатишь, Фаллон!

– Почему Донелли уверен, что ты имеешь отношение к нападению на караван?

– Он считал, что мне было известно о золоте. Одно время мне в руки время от времени попадало награбленное во время налетов для перепродажи. Но я уже много лет этим не занимаюсь. Вот у него об этом спроси. Найдешь его дальше по коридору.

– А кто знал про золото, которое вез Причардс?

– Понятия не имею. Клянусь, я человек чести! Майкл вернул курок на место.

– Ты детей приучаешь курить опиум, Омар! А еще болтаешь о чести? – Он повернулся к двум своим людям: – Останьтесь с ним и ждите моего возвращения.

– Ты же сказал, что у тебя есть свидетель. Тот, который напал на тебя.

– Я тебя обманул. Из троих в живых не осталось ни одного. – Майкл засунул револьвер в кобуру. – Мои люди не промахнутся, Омар.

– Негодяй! – Шейх в ярости плюнул под ноги майору.

– Поразмышляй лучше про драку в Эль-Харге, что случилась с месяц назад, когда твои люди по «ошибке» пытались меня избить. Так что в следующий раз не удивляйся, если я обознаюсь и пристрелю тебя.

– Смейся, Фаллон, смейся! Клянусь, веселишься в последний раз. За это оскорбление ты заплатишь сполна!

Майкл вышел из комнаты, прошел в конец коридора и, слегка пригнувшись, вошел через сводчатый проход в комнату. Взгляд его остановился на широкой английского стиля кровати. Под покрывалом легко угадывались очертания спящей женщины. Майкл протянул руку и рывком сдернул покрывало. Женщина испуганно вскрикнула и села на постели. Единственное, что хоть как-то прикрывало ее наготу, была волна пышных, чуть ли не до колен, волос. На щиколотках тихонько позвякивали тонкие браслеты.

Майкл отбросил покрывало в сторону.

– Мне сказали, что здесь должен быть Донелли-паша, – по-арабски объяснил он.

Девушка торопливо затрясла головой:

– Мой шейх прикажет высечь меня, если узнает, что эфенди не спал здесь, – едва слышно проговорила она. Затем подняла на Майкла огромные, полные слез глаза: – Умоляю, никому не рассказывайте.

«Великий Боже, ей же и четырнадцати нет, – подумал Майкл, – какой же подонок этот Омар».

Зная, насколько хорошо умеет владеть собой Донелли, майор удивлялся, почему ирландец до сих пор не всадил пулю в голову Омара. В эмиратах действовали собственные законы, поэтому полиция и правительство не вмешивались в их дела. По той же причине у Майкла были связаны руки. Скольких молоденьких девушек вытаскивал он с рынка наложниц и возвращал родителям. Но те снова продавали своих дочерей в гаремы или же убивали за позор бесчестья.

– Где сейчас Донелли-паша?

– Он прошлой ночью приходил сюда и грозился убить моего повелителя. Но его окружили и потащили куда-то. Скорее всего на невольничий рынок в Харгу.

Майкл вышел из комнаты на примыкавшую к ней открытую веранду. Бросил внимательный взгляд на внутренний дворик, где осел тащил телегу с навозом. Затем перемахнул через невысокую балюстраду, спрыгнул во двор и прошел до конюшен.

Человек около стойла, поправлявший сбрую у стоявшей в нем кобылы, был одет в черную арабскую тунику, перехваченную широким кожаным ремнем, на котором висел в ножнах кривой кинжал. На темном от загара лице выделялись ярко-голубые глаза. Их взгляды встретились, когда человек посмотрел на него поверх седла. Помимо нацеленного ему в лоб револьвера, Майкл отметил про себя, что глаза Донелли такого же цвета, как и у Брианы.

Заросший многодневной щетиной, Майкл выглядел настоящим бродягой, Донелли же походил на дикого зверя.

– Фаллон.

Майкл, потянувшийся было за своим револьвером, убрал руку.

Они смотрели друг на друга и молчали. Когда же они виделись последний раз? В прошлом году на свадьбе капитана Причардса? Донелли, по-прежнему целясь в Майкла, схватил лошадь под уздцы и повернул к выходу из стойла.

– Прочь с дороги, Фаллон.

Прежде Майкл не замечал у Донелли акцента. Видимо, он на грани срыва и поэтому просто опасен.

– Я уже послал своих людей в Харгу, – спокойно сообщил он Донелли. – Твои жена и сестра не попали в число захваченных наложниц. Они живы, Донелли.

Сухо и громко щелкнул взводимый курок.

– Тогда помоги мне, Фаллон. Не испытывай мое терпение.

– С ними Абдул, целый взвод солдат, врач, твои слуги, и пока мы с тобой тут говорим, они, должно быть, уже приближаются к Каиру.

Выражение лица Донелли смягчилось.

– Что ты болтаешь?

Рука, сжимавшая револьвер, задрожала. Донелли опустил оружие.

– Твоей жены и твоей сестры не было в лагере во время налета. Они живы. И больше всего на свете хотят увидеть тебя.

Бриана потеряла чувство времени. Она не имела понятия, как долго пролежала на песке, глядя в бездонный купол неба над головой. Ноги и поясницу ломило. Восемь дней караван тащился по раскаленным пескам, чем-то напоминая медленно текущую реку. Все эти восемь дней она тряслась на Матильде, злобной верблюдице.

Лежавшая рядом с ней Алекс пошевелилась и застонала.

– Завтра мы должны быть в Каире.

– Госпожам сейчас не помешали бы растирания и мягкая постель, – осклабился подошедший к ним Абдул. – Ни того ни другого здесь, увы, нет.

– Спасибо, Абдул. Твой замечательный совет займет почетное место в моем списке чудесных исцелений. – Бриана приподнялась на локте. – Будь любезен, вытащи из багажа пару одеял и отнеси в палатку.

От разожженных невдалеке костров доносился аппетитный запах готовящейся еды, и в животе у Брианы заурчало. Вот еще чем нужно будет заняться – помогать Абдулу в готовке. Ведь она давно взяла на себя обязательство быть полезной везде, где только можно. Вздохнув, девушка снова легла на спину.

– Как ты думаешь, план майора Фаллона сработает? – спросила она невестку, не поворачивая головы. Этой темы они старались не касаться.

– Полагаю, майор не тот человек, который даст себя в обиду.

Александра поднялась на ноги и отряхивалась от песка.

– Кристофер тоже, миледи, – негромко заметила Бриана.

– Мне это известно. – Бросив взгляд на Бриану, Александра повернулась и, увязая в песке, направилась к кострам. Бриана задумчиво смотрела ей вслед. Потом запустила руку в песок и принялась рассеянно пропускать его сквозь пальцы. Сдерживаемое всю последнюю неделю недовольство выплеснулось наружу. Майор Фаллон в отличие от Стивена далеко не ребенок.

Своим языком у нее во рту он вдребезги разбил все девичьи банальности о мужчинах, которыми она тешила себя. Бриана редко предавалась размышлениям о противоположном поле. Она не страдала ни стремлением выйти замуж, ни предвкушением счастливого материнства. В семье она была самой младшей, и шестеро старших братьев не упускали возможности напомнить ей, кто здесь главный, а кто сопля. Поэтому чуть ли не с самого детства она старалась проложить себе дорогу в жизни. И это у нее получилось.

Но когда Фаллон поцеловал ее, она впервые испытала томление, охватившее каждую частицу тела.

И ей захотелось чего-то большего, чем поцелуй. Захотелось провести ладонями по его телу. Ощутить тепло его кожи, силу мышц.

Бриана зажмурилась, тряхнула головой и прогнала прочь воспоминания. Она поднялась на ноги, оправила одежду и поискала глазами Абдула. Взгляд ее задержался на небольшом загоне, где томилась ее арабская кобыла. Там кто-то стоял и смотрел на нее. Встретив ее взгляд, поспешно отвел глаза.

– Мы все закончили, госпожа. – Абдул оказался рядом с ней. – Помочь перенести вашу фотографическую камеру?

– Кто стоит возле моей лошади? Ты его знаешь?

– Я прогнал его, но он сказал, что торгует лошадьми. Когда Бриана добралась до загона, мужчины уже не было. Ветер вдруг задул с удвоенной силой, Бриана приставила ладонь козырьком ко лбу, чтобы защитить глаза. Лошадь металась и тревожно ржала.

– Не бойся, принцесса, не бойся, я здесь, – прошептала Бриана, ласково поглаживая кобылу по длинной серой морде.

Налетел сильный порыв ветра и бросил тучу песка на отдыхающий караван. На северо-востоке горизонт мутнел и медленно наливался красноватым маревом.

– Что это? – запыхавшись от быстрой ходьбы, спросила она Абдула, подойдя к палатке. Бриана с ужасом смотрела, как на небо наползает багровая мгла.

– Они называют его шайтан – Ветер Дьявола. Идет самум, госпожа.

– Когда он доберется до нас?

– Через четверть часа, госпожа.

Внезапно на гребень дальней громадной дюны вылетели несколько всадников. Их черные силуэты отчетливо вырисовывались на фоне темно-багрового неба. Бриана оторопела от неожиданности. С десяток людей на лошадях и боевых верблюдах во весь опор неслись к их лагерю. Один из них сидел верхом на знакомом белом дромадере, и сердце девушки учащенно забилось.

Рядом с ней встала Александра. Всадники приближались.

Вдруг Алекс громко вскрикнула и, прежде чем Бриана успела ее задержать, подхватила одежды, спотыкаясь, бросилась навстречу приближающимся всадникам. От группы отделилась черная лошадь, всадник резко натянул поводья, остановил ее, соскочил на землю и заключил Александру в объятия.

Это был Кристофер.

Бриана помчалась к брату, но, сделав несколько шагов, остановилась. Алекс, обхватив мужа за шею, буквально повисла на нем, а он, прижав ее к себе, покрывал поцелуями ее лицо, губы, глаза, волосы.

– Идите, госпожа, – проговорил у нее за спиной Абдул. – Он же из вашей семьи. Приведите его сюда.

Однако Бриана не бросилась в объятия брата. Она сейчас не принадлежала своей семье. Девушка смотрела на того, кто стоял позади ее брата. На майора Фаллона. Заросший черной щетиной, он сидел на боевом белом верблюде, держа на коленях винтовку. Он приказал своим людям проехать к лагерю, после чего спустился на землю и, ведя верблюда за собой, остановился перед Брианой:

– Мисс Донелли, поторопитесь укрыться от надвигающейся бури.

Взгляд ее метнулся в сторону Кристофера и Алекс.

– За них не волнуйтесь, принцесса. С ними все в порядке.

– Майор, значит, ваш план сработал? – поинтересовалась Бриана. – Вы живы.

– Сработал.

Придерживая тюрбан, который ветер то и дело старался сорвать с головы, Бриана какое-то время смотрела вслед майору, направившемуся к лагерю. Затем двинулась следом за ним и, оказавшись в лагере, бросилась помогать Абдулу укреплять палатку. Этим занимались все. Пару раз до ее ушей долетал голос Фаллона, отдававшего распоряжения. Верблюды, как по команде, подогнули ноги, легли на песок, вытянули шеи и закрыли глаза. Жара становилась невыносимой. Казалось, распахнулась дверца топки и оттуда пышет жаром. Бриана увидела, что ее лошадь каким-то образом вырвалась из загона и теперь носится с громким ржанием по лагерю. В суматохе, царившей вокруг, девушка услышала, как Кристофер в отчаянии зовет кобылу. Изловчившись, Бриана подбежала к лошади и схватила ее за гриву. Кобыла остановилась и присела на задние ноги, кося на хозяйку безумным, налитым кровью глазом. Бриана изо всех старалась заставить лошадь лечь на песок. Лицо кололи песчинки, летевшие по воздуху. Ничего подобного Бриана прежде не видела и, испытывая ужас и в то же время бесшабашный восторг, безуспешно боролась с лошадью. Вдруг чьи-то сильные руки крепко обхватили ее за талию.

– Назад!

Майор Фаллон перехватил поводья и ласково накрыл ладонью нос и губы лошади. Склонившись к обезумевшему животному, он тихо заговорил с ней, вставляя между невнятными словами отчетливые прицокивания языком. Ошеломленная Бриана смотрела, как кобыла послушно опускается на колени и ложится на песок. Майор накрыл нос и глаза лошади мешковиной, закрепил ткань и только после этого потянулся рукой к девушке. Вдруг с его рук слетели яркие искры электрического разряда.

– Ложитесь! – крикнул майор в ухо Бриане, стараясь перекричать нарастающий рев ветра.

Бриана даже не успела окинуть взглядом небо, как майор повалил ее на песок рядом с лежавшей кобылой. Потом быстро накинул на них плотное одеяло из верблюжьей шерсти.

В жаркой тесноте слышалось только учащенное и хриплое дыхание Брианы.

– Я задыхаюсь, – простонала она, охваченная паникой.

– Неправда. Дышите спокойно.

Голос майора был невозмутим, и его дыхание несколько раз коснулось ее щеки. Он предусмотрительно закинул на девушку одну ногу, чтобы удержать ее от желания броситься наружу.

– А вот вы на самом деле задохнетесь, если вдруг вздумаете сейчас выбраться наружу.

Бриана недовольно пошевелила рукой.

– Вы не можете хотя бы немного отодвинуться? Мы слишком сильно прижимаемся друг к другу!

В ответ донесся его приглушенный смешок.

– К сожалению, принцесса, какое-то время придется нам обоим с этим смириться. Лежите спокойно.

Внезапно вой ветра перешел в оглушительный, пронзительный визг. Бриана зажала уши и уткнулась лицом в грудь майору. Майкл обнял девушку и легонько прижал к себе, стремясь успокоить и в то же время осознавая, какое соблазнительное у нее тело.

– Клянусь, я не плачу, – пробормотала Бриана. – Мне не страшно. Я не собираюсь падать в обморок.

– Я не упрекаю вас в слабости.

– Нет, упрекаете! – Она вытерла нос рукавом и укоризненно посмотрела на него.

Майкл вдруг понял, что смотрит в самые прекрасные небесно-голубые глаза, которые ему когда-либо доводилось видеть. Запах ее тела волновал кровь.

– Я просто чувствую это, – негромко рассмеялась девушка. – А за галантность спасибо.

Взгляд Майкла сам собой уперся в ее чуть приоткрытые полные губы. Черт! Он сам изумился вдруг охватившему его желанию и поспешил взять себя в руки. Вытащив из ножен кинжал, он с силой пришпилил край одеяла к песку.

– Чем меньше вы будете ерзать, тем лучше.

– Надеюсь, Абдул успел хорошенько накрыть мое фотографическое оборудование.

– Вам придется вспомнить, где оно было, чтобы потом его откопать.

Она подняла на него встревоженный взгляд.

– А этот самум... Он еще долго будет продолжаться?

– Бывает, что несколько дней.

– Несколько дней?! – ахнула Бриана. – Так мы с голоду умрем! – Тут она заметила, что Фаллон смеется, и сердито прищурилась: – Ну что вы за человек, майор, с вами не соскучишься. – Она уже более спокойно попросила: – В таком случае подвиньтесь хотя бы чуть-чуть.

Он подвинулся. Бриана легла на спину, устроилась поудобнее и посмотрела на майора.

– Придется потерпеть несколько часов.

– Как вы думаете, Кристофер и Алекс в безопасности?

– А вы сами как считаете?

– Я считаю, что несколько часов, несомненно, продолжаются дольше, чем десять минут, когда мы с вами оставались наедине, майор.

– Не приукрашивайте, мисс Донелли.

– А я вот думаю, что здесь самое место предаться страстным любовным утехам... Только представьте – вы, я и самум, обжигающий ваше разгоряченное тело.

Майкл слегка прищурился. По всему видно, что госпожа уверена в собственной безопасности.

– Значит, раздеться у вас желания нет? – лукаво поинтересовалась она.

Майор усмехнулся и положил ладонь ей на живот.

– Думаю, это самая замечательная мысль, которую мне до сих пор доводилось от вас услышать.

Она сердито сбросила с себя его руку.

Майкл с удовольствием отметил, что ему удалось ее рассердить, и поэтому вернул ладонь обратно, на этот раз положив ее немного ниже. Мисс Донелли при всей своей непосредственности и наивности, свойственных юности, действовала на него как глоток бренди хорошей выдержки. Надо было оставить госпожу на попечение ее братца. Но, увидев, как она борется за жизнь своей лошади, он, не раздумывая, бросился ее спасать. Или же он просто хотел оказаться на пару часов рядом с мисс Донелли, наслаждаясь ее соблазнительным телом?

– Знаете, о чем я подумал? – заметил он. – Ваше самолюбие тешит мысль о том, что вы можете замарать руки. Это горячит кровь, не так ли?

На этот раз его руку она не сбросила, и он удержался от искушения сдвинуть ладонь еще ниже. Он изо всех сил старался сохранять хладнокровие и не поддаваться соблазнам.

– Целовать вас я не собираюсь, – сообщил он ей.

– Слава Богу.

– Вам ведь не нравится, когда вас целуют? – Он осторожно провел большим пальцем по ее слегка припухлой нижней губе. – Мисс Донелли, а вам доводилось испытывать любовное наслаждение?

– Оставьте меня в покое!

Он схватил ее руку и тихонько сжал, легко справившись со слабой попыткой сопротивления.

Чуть скосив глаза, он заметил, как у нее на шее пульсирует жилка.

– А если не оставлю? – Он поудобнее передвинул ногу, вдавливая Бриану в песок. Продолжать борьбу с ней не стоило, ведь одеяло могло ненароком отправиться в свободный полет, отдав их на злую волю ревущего ветра и несущегося со всех сторон песка.

Соблазнительно раздвинуть языком ее губы, вобрать в рот ее сладкий язычок и попробовать, каков он на вкус. Его ладонь вновь легла ей на живот и сдвинулась еще ниже.

– Вы все прикидывались такой скромницей, мисс Донелли. Теперь придется потерять больше, чем вы рассчитывали.

– Вам не удастся вывести меня из себя, майор, – чуть охрипшим голосом с вызовом произнесла она.

Неужели она думает, что он не решится принять этот вызов? В ее взгляде он прочел готовность к борьбе. Его неудержимо влекло к этой женщине.

– Даже сейчас?

Губы у нее едва заметно дрогнули. Она позволила ему провести ладонью по легкой выпуклости ее живота.

«Господи! – подумал он в смятении. – Надо остановиться. Пока не поздно».

Но он не остановился. Не смог. Его ладонь скользнула ниже. К самому лону.

– У вас когда-нибудь был любовник? – поинтересовался он с притворным равнодушием и слегка отстранился, чтобы увидеть выражение ее лица.

Бриана плотно сжала губы. «Прикасался ли к ней когда-нибудь мужчина?» – мелькнула у Фаллона мысль. Он осторожно убрал руку.

– Я никогда не занимался флиртом, не хватало терпения, мисс Донелли. – Майкл мысленно ругал себя зато, что не нашел лучшего места для первого свидания. – И дело стараюсь довести до конца.

Секундную тишину сменил воющий свист самума, бушующий за матерчатыми стенками их ненадежного убежища.

Бриана шевельнулась и отодвинулась от него, насколько это было возможно.

– Зачем вы вернулись? – спросила она. – Еще немного, и мы будем в Каире.

Майкл промолчал.

Однако взгляд его скользнул по бледному овалу ее лица, изгибу полных розовых губ, нежному разлету бровей. Уже не в первый раз ловил он себя на том, что не может отвести глаз от ее юного лица, завороженный ее красотой и изнывающий от желания заглянуть в ее глаза и утонуть в них. Какой же он дурак!

Глава 5

По возвращении в Каир Бриана каждое утро отправлялась на верховую прогулку. Вот и сегодня она выехала из конюшни, когда край восходящего солнца едва показался над спокойной гладью озера. Как всегда, девушка обулась в коричневые кожаные сапожки для езды верхом, а расклешенная юбка и легкая блузка с расстегнутой пуговицей у самого горла делали движения свободными, не мешая наслаждаться ласкающей свежестью утреннего воздуха.

Особняк ее брата возвышался над самым красивым садом по эту сторону Нила. Над озером стелилась розоватая туманная дымка, вокруг радовали глаз цветущие в изобилии мимозы и бесчисленные сикоморы. До ушей доносился пока еще робкий пересвист просыпающихся птиц. Утренние прогулки дарили ни с чем не сравнимое чувство свободы, которым так дорожила Бриана. Здешние ее соплеменницы редко заезжали в ее излюбленные места, где беспросветная нищета пряталась за древним великолепием. Ей был по душе этот город с его налетом западного аристократизма и чудной речью на улицах. Каир привлекал ее тем, чего невозможно отыскать в западной культуре с ее холодной бесплодностью. Возможно, в этом и таилась причина ее увлечения фотографией, которая давала возможность запечатлеть жизнь в ее непосредственном проявлении.

Арабская кобыла негромко цокала копытами по узким каменным улочкам в сторону горячих бань. К тому времени, когда девушка и ее грум вернулись в дом, солнце уже поднялось над горизонтом. Бриана сняла запылившуюся после прогулки одежду и, с удовольствием облачившись в любимый халат, вышла на террасу. Опершись о балюстраду, девушка бросила рассеянный взгляд на расстилавшееся перед ней озеро.

Воздух в доме был напоен тонким ароматом роз и гелиотропа. С самого своего приезда Бриана буквально утопала в цветах, которые ей подносили местные чиновники и военные – с ними она познакомилась в консульстве еще до своего отъезда с Александрой. Красочная светская жизнь современного Каира была давней ее мечтой, которая наконец стала явью. Правда, сейчас она все сильнее скучала в обществе джентльменов из консульства, прежде казавшихся ей весьма привлекательными.

После той ночи, когда налетел самум и майор Фаллон спас ее, Бриана его больше не видела. Когда она утром проснулась, он уже ушел. С тех пор не проходило дня, чтобы она не думала о нем. Недавно девушка узнала, что он служит в министерстве.

Скрипнула дверь, и появилась служанка:

– Мэм, вам завтрак подавать сюда или в столовую?

За исключением живых карих глаз, все в Грейси было таким стародавним, что можно было просто диву даваться. Свои седые волосы она аккуратно прятала под сеточкой явно из прошлого века, а одевалась всегда в подчеркнуто тускло-серое, разве что неизменный передник мог порадовать глаз своим чуть более бледным цветом. Когда Бриане не было и трех лет, Грейси уже выглядела старой и с тех пор мало изменилась.

– Грейси, я буду завтракать внизу.

– Вам не следует подниматься с постели в такую рань, мэм. И двух недель после вашего возвращения не прошло. А вы даже прежнего веса еще не набрали.

Бриана наклонилась и с наслаждением вдохнула аромат густо разросшегося цветущего вьюнка на одной из ближайших мраморных колонн.

– Грейси, не надо все принимать так близко к сердцу. – Девушка направилась к себе в спальню. – Мне еще надо поработать сегодня.

– Поедете в консульство вместе с братом? – спросила Грейси, помогая Бриане снять халат.

– Нет. Кристофер предложил мне остаться дома. Еще он сказал, что майор Фаллон сегодня предстанет перед дисциплинарным судом.

Майклу Фаллону вменялось покушение на жизнь члена королевской семьи. Бриана не удивилась, что майор Фаллон способен устроить международный скандал. Между тем, по словам Кристофера, этот шейх был отъявленным негодяем.

– Мэм, поднимите руки. – Грейси надела Бриане нижнюю юбку, а потом платье. – Майору поручено исполнять обязанности капитана Причардса, так что он скорее всего останется в Каире.

Бриана не спеша присела на мягкую, обитую бархатом табуретку перед трюмо.

– Ты это точно знаешь? Или это слухи?

Служанка взяла с туалетного столика гребень для волос.

– Всегда полезно попить утром чаю в обществе мисс Амелии. Она служит в салоне у леди Бесс, а та, между прочим, замужем за самим генеральным консулом. Леди Бесс очень надеется на предстоящем пикнике познакомить одну из своих дочерей с майором Фаллоном, выдать ее за него замуж.

Бриана даже глаза закатила и поправила декольте. Услуг высокопоставленных особ была своя разведывательная служба, которая вполне смогла соперничать с самой английской разведкой.

– О чем ты говоришь, Грейси! Дочери леди Бесс и двадцати еще нет. Это невозможно.

Грейси принялась расчесывать Бриане волосы.

– Кто знает? На все есть причины. Пока об этом болтают только слуги. Да вот только майор слишком уж много времени проводит в Старом городе.

Бриана посмотрелась в зеркало. Светло-голубой лиф ненавязчиво подчеркивал цвет ее глаз. По поводу своей красоты Бриана иллюзий не питала. Разве что считала себя намного более практичной, чем была на самом деле.

На пол упала шпилька. Бриана забрала у Грейси гребень и взяла руки старой служанки в свои. Руки Грейси, когда-то красивые, были обезображены артритом, и девушка почувствовала угрызения совести.

– Грейси, не надо прислуживать мне с утра до позднего вечера! Причесаться я и сама могу.

Однако Грейси ловко выхватила у Брианы гребень и продолжила ее причесывать.

– За меня можете не беспокоиться, мэм. Я за вами хожу с тех самых пор, как вас еще дитятей в первый раз в колыбель положили. Я еще надеюсь понянчить ваших ребятишек.

– Просто замечательно, Грейси. – Бриана еще раз оглядела себя в зеркало. – Может быть, о чем-нибудь другом поговорим?

– Простите, мэм. Но все эти дни только и разговоров, что про майора Фаллона, о том, как он привез вас и ее светлость из пустыни живыми и невредимыми.

Грейси сказала чистую правду, и Бриану от всего этого уже начинало тошнить.

Грейси наконец помогла девушке привести себя в порядок, и Бриана, захватив с собой пачку фотографий, спустилась в столовую, где в это время дня было самое лучшее освещение. Подойдя к обеденному столу, она неспешно принялась раскладывать на нем фотографии. Вчера она наконец начала составлять их список и надписывать каждую. Это было нужно для книги, которую они с Александрой намеревались подготовить. Бриана ужаснулась, когда поняла, что больше половины ее прежних работ безнадежно испорчено.

Она и не предполагала, что может сотворить африканская жара с плохо убранными фотографиями. Если к этому добавить фото, которые пропали во время нападения на их караван, то получалось, что Александра осталась без нужных документальных свидетельств.

Поразмыслив, Бриана решила не говорить об этом Александре и решить эту проблему самостоятельно.

Александра, конечно, заслуживала гораздо большего. Мало кто мог сравниться с ее невесткой в истовом повседневном труде, который получал столь малое признание. Она давным-давно заслужила профессиональное признание, что и говорить. Задуманная книга должна принести ей долгожданную удачу. Как, впрочем, и самой Бриане.

Работа над книгой служила оправданием избранного ею рода деятельности, который до последнего времени не приносил ничего, кроме публично высказываемых попреков, особенно с тех пор как она увлеклась организацией бесплатных столовых для бедняков и борьбой за равноправие женщин.

Бриана с самого первого дня своего возвращения в Каир изо всех сил старалась вернуться к полноценной жизни. Начав с утренних прогулок, она вскоре возобновила занятия в Американской миссии. Вновь начала фотографировать. Но теперь все было по-другому. Даже Стивен перестал посягать на те места в ее мыслях, которые частенько были заняты майором Фаллоном.

Дело было вовсе не в том, что в момент отчаянной своей слабости она самозабвенно с ним поцеловалась. Нет, воспоминания о майоре впечатались ей в память подобно фотоснимку с отлично наведенной резкостью. Чуть ли не каждую ночь она, лежа в постели, пыталась вообразить, как его ладони скользят по ее телу, как это было в ту ночь, когда налетел самум. Она испытала тогда смутное предвкушение какой-то неведомой ей, волнующей близости. Бриана знала, что ни работа, ни всевозможные встречи не смогут излечить ее от гнездящегося глубоко внутри томления.

В ее жизни мужчиной, к которому она испытывала любовное влечение, был ее бывший жених. В конце концов, она по-настоящему была в него влюблена. Вот только Стивен как истинный джентльмен не мог изменить своим принципам и сойти с избранной им жизненной стези. Он и помыслить не мог о том, чтобы «лишить ее чести».

Майор Фаллон, однако, подобными сомнениями не мучился и явно был не прочь посягнуть на ее целомудрие. Быть может, она дала ему повод считать ее безнравственной, когда поцеловала его. Настоящая леди такого себе не позволяет. Но Бриане на это наплевать. Ей не нужен джентльмен. Ей нужен настоящий мужчина.

Ее вывел из размышлений Абдул.

– Госпожа, не желаете кофе? – спросил он, склонившись в почтительном поклоне. – Ваш любимый.

Кофе этот действительно был особенным. Мелко помолотые зерна заваривались не горячей водой, а кипящим молоком. Девушка называла этот напиток кофейным молоком. Удивительный на вкус, согревающий в прохладное каирское утро.

– Вас что-то совсем не видно, госпожа, – заметил Абдул. – Каждое утро уходите из дома чуть ли не на рассвете.

Слуга внес на широком подносе завтрак для одной персоны.

– Разве брат не позавтракает со мной?

– Господин Донелли уехал с час назад. Ее светлость все еще почивают. Не желаете составить ей компанию?

– Как она себя чувствует?

– Ее светлость нелегко переносит свое положение, – грустно покачал головой Абдул.

– А брат? Он за нее переживает?

– Мужчины этого не понимают. Им не хватает терпения.

Бриана рассмеялась и про себя порадовалась, что находится на другой половине особняка. Она скорее согласится съесть стакан, чем заведет ребенка. При одной мысли об этом ее передернуло.

– Ладно, пусть она поспит, Абдул. После полудня мне нужно будет поработать. А сейчас уже одиннадцатый час.

Абдул жестом приказал слуге поставить поднос с завтраком на стол.

– Я велел приготовить ваше любимое блюдо. Яйца по-бенедиктински. Так, кажется, оно называется?

– Правда? – заулыбалась Бриана. – Хочешь, чтобы я стала толстушкой?

– Вы быстро идете на поправку, – серьезно ответил Абдул и занял свое место у дальнего конца стола.

Бриана с удовольствием пригубила горячий кофе. Двери столовой были широко распахнуты в сад, и девушка залюбовалась цветущими деревьями и клумбами. Налетевший ветерок наполнил столовую нежным ароматом цветов, и от него слегка зашевелились разложенные на столе фотографии.

– Абдул, – обратилась к слуге Бриана, – брат не говорил, на какое время назначено слушание дела в консульстве?

– На вашем месте я попытался бы увидеться с майором Фаллоном на следующей неделе на пикнике, госпожа.

Бриана со стуком поставила чашку на блюдце.

– Это так заметно?

– Да, госпожа.

Абдул, заложив руки за спину, с невозмутимым видом стоял в проеме двери. Бриана нервно смяла салфетку.

– Ты наверняка знаешь, – чуть поколебавшись, сказала она. – Здесь часто слушаются такие дела?

– Для майора Фаллона это не первое дело, если именно это вам интересно знать. За последние три года уже четвертое.

– Четвертое? Его здесь очень не любят?

– Я бы сказал, недолюбливают. Особенно некоторые. В столовую вошел слуга:

– Госпожа, к вам господин с визитом.

Слуга с поклоном передал Бриане серебряный поднос, на котором лежала визитная карточка. Девушка взяла ее и прочла вслух:

– Чарлз Кросс.

Этот невысокий золотоволосый Адонис работал по заданию Александры в музеях. Бриана нередко виделась с ним, но в доме ее брата он был редким гостем. Мужчины не горели желанием захаживать в мраморный особняк Донелли. Кристофер обладал редким умением в мгновение ока отваживать самых настойчивых поклонников жены.

– Он, должно быть, пришел навестить леди Александру.

Мистер Кросс уже стоял на пороге столовой.

– Мисс Донелли. – Он поклонился с просветлевшим лицом. – Простите великодушно мое вторжение в такую рань.

– У меня нет намерения выпроводить вас вон. – Бриана поднялась навстречу визитеру. – Но боюсь, ее светлость не в том состоянии, чтобы принимать посетителей. Цветы я ей могу передать. Вы по поводу музея?

– Я пришел с визитом к вам, мисс Донелли. – Он смущенно перевел взгляд на столик у двери, где стояли две вазы с крупными розами. – Эти цветы для вас.

– О! – тепло улыбнулась Бриана. – Спасибо! Замечательный букет.

Чарлз Кросс был одним из тех бесцветных английских джентльменов, которым она искренне симпатизировала. Из принципа. Он не отличался невежественной гордыней британского провинциала. Носил очки и вел себя с педантичной настойчивостью человека, сделавшего аккуратность и уступчивость своими добродетелями. Она недоумевала, почему из всех женщин в Каире он свои симпатии отдал именно ей. Ни аккуратностью, ни уступчивостью она похвастаться не могла.

Возможно, она подружилась с ним потому, что он напоминал ей Стивена. Кроме того, у нее вообще была слабость к изгоям. К тому же она не раз замечала, как он, возвращаясь из очередного музея домой, по дороге подкармливал бродячих кошек. За одно это его нельзя было не полюбить.

– Вы уже завтракали? – спросила Бриана.

Приглашение явно доставило ему облегчение.

– Я думал, можно поехать на прогулку в парк и поговорить о книге, над которой вы работаете. Кстати, я отыскал документы, о которых вы меня вчера просили. Можно выпить по чашке чаю в консульстве и немного поговорить, если не возражаете...

– Отлично! – Бриана, напрочь забыв о работе, поднесла букет к лицу и глубоко вдохнула чарующий аромат. – Я еду с вами.

Майкл молча прошел мимо караульного, стоявшего у входа в кабинет, где слушалось дело, и подошел к стойке забрать свой пробковый шлем. Шейх Омар, окруженный толпой телохранителей, о чем-то беседовал с помощником секретаря. При виде Майкла в глазах его появился торжествующий блеск. Майор и не подумал замедлить шаг, проходя мимо пестро разодетого кортежа.

Он вовсе не удивился, узнав, что шейх подал на него жалобу. Это уже случалось. И не раз. Шейх мог метать громы и молнии сколько угодно. Дела его не зависели от того, насколько он известен европейскому консорциуму, основательно обустроившемуся в Каире за последние десять лет, особенно после открытия в прошлом году Суэцкого канала. Британия не правила Египтом. Пока не правила.

Майкл работал на местное правительство по соглашению с Лондоном, а в конечном счете – на британское министерство иностранных дел. Египет намеревался выбраться из дремучего Средневековья, потому что беспокоился за сохранность своих денег на счетах Британского банка, и Майкл подвернулся весьма вовремя. Введение запрета на работорговлю и намерение положить конец прибыльной торговле гашишем стали первым знаком доброй воли местного правителя. Впрочем, как быстро понял Майкл, стремление это во многом было показным и серьезного желания действительно прекратить оба позорных явления не было. Он быстро расстался со всеми своими иллюзиями относительно этого дела. Рабство было неотделимо от местной культуры. За прошлый год он, сам того не желая, превратился в единственного полицейского на всю страну, который только и знал, что расследовал очередной грабеж очередного каравана. Теперь его единственной целью стало отыскать тех, кто убил капитана Причардса. Отыскав их, он отыщет и других, на чьих руках кровь множества невинных людей.

Небрежно сунув шлем под руку, Майкл поднялся по лестнице. В консульстве, как обычно, было полно народу. Он начал замедлять шаг, пока наконец не остановился. Небрежно опираясь о стойку перил, его дожидался министр общественных работ сэр Кристофер Донелли, в тщательно отутюженном белом полотняном костюме и небрежно повязанном светло-зеленом галстуке.

Все свои битвы Майкл предпочитал выигрывать сам. Однако сейчас не мог не признать, насколько важно для него сегодня присутствие Донелли.

– Шейх Омар со своими телохранителями прошли в зал несколько минут назад. Пусть подождут.

– Вы слишком рано оставили военную службу.

– Я долго размышлял над своим призванием, – ответил Донелли. – И пришел к окончательному решению. С военными делами покончено.

– Нуда, Крымская кампания, Танжер, Индия. В пятьдесят восьмом тяжелое ранение.

– Вот как. Значит, собирали сведения о моей персоне. Донелли явно был не в восторге.

У Майкла едва заметно дрогнул уголок рта:

– Я очень старался не ударить в грязь лицом.

– Стаканчик пропустить не желаете?

Они прошли в общую комнату. В углу двое в мундирах лениво склонились над шахматной доской. В комнате висел густой табачный дым, и Майкл пожалел, что не прихватил с собой мятные пастилки.

Донелли взял у служанки чашку кофе. Майкл дожидался заказанного бренди.

– Значит, собирали обо мне сведения. Зачем?

– Из предусмотрительности.

Слуга принес бренди.

– И что же кроется за этой вашей предусмотрительностью?

Майкл внимательно посмотрел на Донелли. Брат Брианы славился тем, что управлял своими людьми железной рукой.

– Вы великолепный инженер. Считайте, что египетский правитель организовал министерство общественных работ именно под вас.

Майкл нисколько не удивился, что Донелли с его способностью мог противостоять государственной политике чуть ли не во всем, умудрился рассориться буквально со всеми своими европейскими родственниками. Удивление у него вызвало то, с каким почтением к нему относились местные феллахи. Не будь Майкл знаком с Донелли, одного этого с лихвой хватило бы, чтобы зауважать ирландца. А также проникнуться к нему доверием.

– Если не ошибаюсь, ваша жена – почетный профессор археологии и сейчас пишет книгу по истории коптов в Египте.

Донелли, слегка приподняв бровь, терпеливо выслушивал рассказ Майкла о других сторонах и подробностях своей личной жизни.

– Вы приехали в Египет, чтобы вырваться из когтей вашего могущественного тестя и укрыться от скандала, который разразился сразу после вашей женитьбы на его дочери.

– Эта аристократия – одно гнилье.

Майкл оперся о каминную полку, над которой висело зеркало в позолоченной раме.

– Тут ваша сестра с вами солидарна.

– Моя сестра ярая сторонница социальных перемен.

– Должно быть, это семейное.

Донелли промолчал и глотнул из чашки кофе. Затем поставил чашку на блюдце и повернулся к Майклу:

– Надеюсь, я вычеркнут из вашего списка подозреваемых?

Майкл в зеркале видел отражение соседней гостиной и вдруг услышал в гуле разговоров знакомый голос.

– Вычеркнуты, не беспокойтесь, – ответил Майкл и торопливо повернулся.

Леди Бесс как раз здоровалась с какой-то незнакомой ему парой. Краем глаза он увидел, что Донелли завел беседу с сидевшими за соседним столиком шахматистами, которые по такому случаю встали и подошли поближе к камину. Майкл не прислушивался к их разговору. В душе у него все застыло.

Повернувшись к нему спиной, в зале стояла Бриана Донелли. Он уже настолько привык видеть ее в просторных одеждах, что облегающее фигуру изящное вечернее платье его потрясло. Ее прическу из убранных наверх темных волос наполовину скрывала элегантная шляпка с косо прилаженным узким фазаньим пером. Едва взгляд Майкла скользнул по длинному ряду жемчужных пуговиц на спине девушки, он сразу понял, почему ее имя на устах всех мужчин, коротающих время в салонах за сигарами и бренди. Лазурного цвета юбка подчеркивала соблазнительный изгиб спины. В этот момент Бриана повернулась, начала было подносить к губам чашку, да так и застыла, встретившись взглядом с Майклом.

Хотя майор был одет надлежащим образом, в душе он отнюдь не держал себя в рамках приличия. Взгляд его ласкающе скользил по ее лицу, потом огладил грудь, спустился на живот, потом еще ниже. Майкл сразу вспомнил, как ему тогда хотелось прикоснуться к влажному жару в глубине ее лона. Он кожей чувствовал исходившее от девушки тепло женственности.

Майкл пригубил свой стакан и понимающе усмехнулся, заметив, как у Брианы едва заметно задрожала державшая чашку рука. Ему стало ясно, что их встреча здесь вовсе не случайна.

Именно это в ней и восхищало его. Ее решимость. Упорное стремление добиться желаемого. Он искренне был рад, что она, похоже, полностью оправилась от перенесенных испытаний. Она перевела взгляд на человека, стоявшего рядом с Майклом и, как если бы только сейчас заметив своего брата, поперхнулась кофе. Бриана поспешно повернулась к своему собеседнику, который что-то рассказывал ей о картине, висевшей перед ними на стене. По губам Майкла скользнула улыбка, которая тут же исчезла, едва Донелли повернулся к нему.

Мужчины, с которыми разговаривал Донелли, ушли. Майор же не только безобразно проигнорировал его собеседников, но почти полностью раздел глазами его сестру. Голова его была занята плотскими мыслями, и Донелли, вне всякого сомнения, сумел это прочесть в его взгляде, потому что его голубые глаза мгновенно превратились в две обжигающие льдинки. Однако Майкл и не подумал извиниться. Бриана уже взрослая. И если она хочет кокетничать с мужчинами, с какой стати ему корчить из себя святого Михаила?

– Майор Фаллон, прошу меня извинить, – отвесил короткий поклон Донелли.

Майкл, чертыхнувшись про себя, с бесстрастным лицом повернулся к зеркалу. Нарочито медленно допивая бренди, он наблюдал, как ирландец решительным шагом направляется к сестре.

– Еще кофе? – предложил Чарлз Кросс.

Бриана машинально протянула ему пустую чашку. Внутренне она вся напряглась. Она повернулась к акварели, которой так восхищался Чарлз, и постаралась дышать ровно, зная, что Кристофер направляется к ней.

Как же она опростоволосилась, не сразу заметив брата, стоявшего рядом с майором Фаллоном?

– Вы столько всего знаете про освещение и гармонию цвета, – совершенно по-идиотски промямлила она, вглядываясь в разбросанные тут и там по ландшафту расплывчатые, как бы подернутые туманом, шпили. Казалось, к этому пейзажу приложил свою кисть сам Моне. Склонившись поближе к картине, она поняла, что смотрит на храм, и только теперь сообразила, почему эта акварель так увлекла мистера Кросса.

– Это же коптский храм, – объяснил он. – Как я вам уже говорил, у меня в этом исследовании есть и свой интерес. Мне бы очень хотелось составить вам компанию, когда вы отправитесь на очередные фотосъемки.

Бриана перевела взгляд на Чарлза. Бедняга вел себя в высшей степени тактично и не заслужил с ее стороны пренебрежительного к себе отношения. Она повернулась к Чарлзу, чтобы загладить неловкость, но он смотрел ей за спину. Шум на лестнице заставил Бриану обернуться.

Генеральный консул, непринужденно подхватив Кристофера под руку, спускался вместе с ним по лестнице. Там их дожидался прибывший видный сановник, кузен самого правителя Египта. Окруженный назойливо соперничающими друг с другом за толику его внимания прихлебателями, пышно разодетый посетитель откровенно мучился от скуки. Вдруг, почувствовав интерес к своей особе, он поднял взгляд и неожиданно для девушки встретился с ней глазами. Именно этот человек и подал жалобу на майора Фаллона. По спине у Брианы пробежал неприятный холодок, и она демонстративно повернулась к шейху спиной.

– Полагаю, вы поедете домой вместе с братом? – робко поинтересовался мистер Кросс, протягивая пустую чашку Брианы подошедшему слуге.

Бриана тут же почувствовала присутствие подходившего к ним Кристофера. Несчастный мистер Кросс сник. Хотя Бриана и привыкла к тому, как многие реагируют на ее брата, тем не менее она вновь разозлилась на собственное семейство, которое, казалось, задалось целью на корню пресекать малейшие ее поползновения хотя бы немного изменить свою личную и публичную жизнь.

– Мы продолжим разговор в четверг, – вежливо сказала она мистеру Кроссу. – Мне не терпится заглянуть в найденные вами книги.

– Я их приготовлю к вашему приходу. – Чарлз учтиво склонился к ее затянутой в перчатку руке. – Сэр Кристофер, мое почтение, – заметно нервничая, поздоровался он с братом Брианы.

Кристофер и она какое-то время молча смотрели вслед уходившему Чарлзу Кроссу, пока наконец не повернулись друг к другу лицом.

– Сегодня у меня осталось еще одно небольшое дело, – сообщил ей Кристофер.

Брат ни словом не обмолвился о ее пребывании под одним одеялом вместе с майором Фаллоном во время самума. Однако Бриана знала, что это у него занозой сидит в голове, и, готовая дать отпор, вздернула подбородок. По правде говоря, она до смерти устала оправдываться в грехе, которого не совершила. Пока не совершила.

– Это не займет много времени, – продолжил между тем Кристофер. – Увидимся дома.

Слова прозвучали как приказ, и Бриана сердито поджала губы. Она смотрела, как брат поднимается по ступенькам, и, дождавшись, когда он скрылся из виду, перешла в другой зал.

Там не было ни души.

Бриана уперлась руками в бедра. В отличие от других комнат консульства, в этой, отделанной панелями темного дерева, стены были увешаны картинами, написанными масляными красками. В воздухе стоял запах табака. Как это она умудрилась пропустить уход майора Фаллона?

– Черт подери!

– Выражение, достойное настоящей леди, – услышала она за спиной мужской голос.

Бриана как ужаленная обернулась. На пороге в притворно ленивой позе, небрежно скрестив руки на груди, стоял майор Фаллон. Она не заметила, как он вошел, и тут же поняла, что он ее ждал.

– Мое почтение, мисс Донелли, – вежливо склонил он голову.

Бриана машинально расправила плечи и тут же почувствовала, как туго обтягивает жакет ее грудь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.