Энн Мэтер
Любовь на Изумрудном рифе

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Во время всего полета Марк почему-то был непривычно молчалив. Пока внизу под большим самолетом океан менял цвет от серебристо-серого до бирюзового, Тоби успела еще раз покопаться в своих чувствах. Она убеждала себя, что не использует Марка как орудие мести, а действительно любит. На это путешествие она согласилась только из вполне понятного желания увидеть его дом и познакомиться с матерью, а вовсе не для того, чтобы свести счеты. Что бы ни говорила ее сестра Лаура, Тоби просто пыталась найти счастье, ведь ей так долго не везло... Ну а даже если – и здесь она все-таки немного оправдывалась, – если она действительно испытывала нечто похожее на удовлетворение при мысли о новой встрече с Робертом, то это вполне простительно. В конце концов, ей нечего стыдиться. Пусть она доставит ему несколько неприятных минут: ведь она сама пережила такую травму... Конечно, неплохо будет показать ему, что она уже совершенно избавилась от той дикой и безрассудной страсти. Слава Богу, что их отношения с Робертом не были оформлены юридически. Тоби пришлось бы куда труднее, если бы понадобилось объяснять Марку брак, даже распавшийся. А так Марку было известно лишь одно: что у нее раньше кто-то был, но кто – этого Марк не знал. Конечно, она рисковала: вдруг Роберт выдаст ее? Но тогда бы он предал и Марка, своего брата. Понимая это, Тоби чувствовала себя достаточно уверенно.

Тем не менее она не могла забыть, как была потрясена ее сестра, когда впервые узнала, кем на самом деле был Марк.

– Неужели это правда? Ты едешь на Изумрудный Риф к Роберту Лэнгу? – вспоминала Тоби гневные слова Лауры. – Как ты можешь! Ведь он тебя так унизил! Или ты из тех женщин, которым нравится, когда им причиняют боль и страдания?

– Конечно, нет, – с возмущением возразила Тоби. – Какие глупости! Просто я люблю Марка, и ты сама это знаешь. Я еду с Марком на Изумрудный Риф, чтобы познакомиться с его матерью. Все, что было между мною и Робертом, – кончено.

– Но ты все-таки встретишься с Робертом, да? – настаивала Лаура. – И как ты думаешь – что он сделает, узнав, кто ты такая?

– Я думаю, он и так знает, – сухо ответила Тоби. Она наклонила голову, и густые прямые шелковистые волосы скрыли ее лицо. – В конце концов, мы с Марком почти что помолвлены. А мое имя довольно необычное. Наверное, Роберт сразу понял, кто я такая. Но ты сама посуди: он же не может вот так прямо заявить, что я – та женщина, которую он бросил?

Лаура вздохнула и долго с тревогой смотрела на младшую сестру.

– Если даже так, Тоби, – с сомнением произнесла она, – мужчины не отличаются щепетильностью. Мы с тобой прекрасно это знаем. А ты вторгаешься именно в его дом. Ведь Изумрудный Риф принадлежит Роберту, правда?

– Наверное, – пожала плечами Тоби, желая закончить этот разговор. – Роберт уехал туда давно, около трех лет назад. Как раз после... после аварии.

Лаура покачала головой.

– Подумай хорошенько, Тоби! Тебе не следует ехать. Эта поездка... не принесет тебе добра, я уверена. Я знаю, ты освободилась от прежних чувств, но глубоко в душе я убеждена: ты играешь с огнем! Скажи Марку, что не можешь ехать. Не торопись, подумай еще... Не надо снова рисковать всем...

– Здесь нет никакого риска, Лаура. – Тоби тогда намеренно сказала это легким, небрежным тоном. Но сейчас...

Сейчас, глядя вниз на катящиеся навстречу голубовато-зеленые волны Карибского моря, она хотела бы вернуть прежнюю уверенность.

– Мы почти прилетели, дорогая. – Голос Марка раздался около самого ее уха.

Теплое дыхание, слетающее с его мягких губ, растопило чувство легкой тревоги, вызванное неожиданной болтанкой самолета. Оно вернуло Тоби ощущение внутренней устойчивости, напомнив, что она уже не одна, заверяя в его любви и привязанности. Сначала она действительно колебалась, стоит ли отправляться в эту поездку, но настойчивое желание Марка придало ей решимости. Раз уж она собралась выйти за него замуж, рано или поздно все-таки придется познакомиться с членами его семьи.

– Кажется, ты волнуешься? – спросил он, нежно поворачивая к себе ее лицо. – Не стоит... Ты понравишься моей матери. А что касается Роба – Тоби замерла...

– Впрочем, о Робе лучше поговорим вечером, – закончил Марк.

Тоби вновь почувствовала тревогу. Марк чего-то не договаривал.

– Вечером? – переспросила она.

Марк шутливо прижал палец к ее носу.

– Ты не забыла, что вечер мы проведем в Кастри? – напомнил он.

Самолет летел в Кастри, столицу Сент-Люсии, ближайшего к Изумрудному Рифу крупного острова.

– А почему... почему нам обязательно надо говорить о твоем брате?

Марк со вздохом откинулся в кресле.

– Я долго думал, как тебе рассказать про него, – признался он, невольно выдав причину своего необычного молчания во время всего полета. – Роб... знаешь, Роб бывает очень своенравен, и это не всегда объяснишь его артистическим темпераментом.

Тоби провела рукой по ручке кресла.

– Не всегда?

– Нет.

Поколебавшись, она спросила:

– Ты хочешь сказать, что он... тщеславен и самодоволен?

– Нет, черт возьми, – резко возразил Марк. – Никто не скажет о нем так. Но он бывает грубым, бесцеремонным, даже жестоким, если угодно. Он... может сильно обидеть своей резкостью. – Марк вздохнул и торопливо произнес: – Я хочу сказать, раньше он таким не был. Конечно, дураков он всегда не любил, но после аварии...

Тоби неуверенно глотнула воздух.

– Я думала, он полностью выздоровел.

– Да, – снова вздохнул Марк. – По крайней мере так, как может выздороветь человек, прикованный к инвалидному креслу.

– К инвалидному креслу?! – Тоби повернулась к нему, глядя на него широко раскрытыми глазами. Она не могла в это поверить. – Роберт – инвалид?!

– Дорогая, не говори о нем так, прошу тебя... – мягко сказал Марк. – Не надо так о моем брате, ладно? Роберт не инвалид, во всяком случае так он говорит о себе. Он просто... просто не может свободно передвигаться.

Тоби почувствовала, что смертельно бледнеет. Все, что она могла сделать сейчас, – это отвернуться от Марка, хотя ей хотелось молить его, чтобы он взял свои слова обратно. Она ничего не могла сказать. Ведь она никогда не признавалась Марку, что знакома с его братом. То, что рассказал Марк, потрясло ее. Но нужно было как-то перенести страшную новость. Тоби не могла себе представить то, что, оказывается, случилось с Робертом. Перед глазами вставал образ того человека, которого она знала раньше. Роберт – в инвалидном кресле! Роберт потерял способность ходить! Это Роберт, который так любил гулять пешком и ездить на машине, плавать и танцевать...

– Конечно, об этом мало кто знает, вот я и решил предупредить тебя. – К счастью, Марк сейчас не смотрел в ее сторону. – Именно Роберт настаивает, чтобы по возможности это держалось в тайне. Знаешь, он ненавидит, когда его жалеют... А можешь представить, какая была бы реакция во всем мире, если бы узнали, что Роберт Лэнг стал калекой в результате автокатастрофы?.. Вот почему он и купил Изумрудный Риф – прятаться от людей. А вовсе не потому, что решил больше времени уделять живописи.

Тоби чувствовала, что теряет последние силы. Ее тело обмякло в кресле и ноги стали ватными. Она не могла поверить Марку, просто не могла... И хотя то, что она услышала, объясняло многое, еще немало вопросов оставалось без ответа.

– Во всяком случае, сейчас дела обстоят не так плохо, – задумчиво продолжал Марк. – То есть он по-прежнему пользуется креслом, но может передвигаться и без него. Сейчас он уже довольно хорошо ходит, опираясь на палки. Конечно, он не кричит об этом во всеуслышанье. Ему и так очень трудно, понимаешь? Я же сказал, Роб терпеть не может, когда его жалеют...

Только сейчас обратив внимание на то, что после ужасной новости Тоби не произнесла ни слова, Марк повернулся к ней. Увидев ее бледность, он скорчил гримасу.

– Ну-ну, дорогая, – снисходительно сказал он, – не надо принимать все это так близко к сердцу. Я знаю, что ты его поклонница и все такое, но, в конце концов, беда не повлияла на его творчество. А это главное, правда? Ты видела его последнюю выставку. Его талант так же ярок, как прежде.

Тоби понимала, что надо что-то сказать, и с трудом выдавила из себя:

– Нужно было рассказать мне об этом раньше, Марк. Я не знаю, что тебе ответить...

– Какая разница! – ответил Марк с ноткой раздражения. – Брось! К нам это не имеет отношения, правда? Я просто не хотел, чтобы ты... ну, сказала что-нибудь, о чем могла бы потом пожалеть.

– Пожалеть? – тихо переспросила Тоби и вдруг подумала, что надо было послушаться Лауру.

– Да, когда в первый раз увидишь его в инвалидном кресле... – мягко пояснил Марк. – Я бы не хотел, чтобы он тебя обидел. Роб может быть чертовски ядовитым с людьми, которые проявляют к нему сочувствие.

– В самом деле?

Нет, это уж слишком! Знай она все это до отлета из Лондона, никогда не согласилась бы на поездку. А почему – и сама не могла бы объяснить... В том, что касалось ее и Марка, не изменилось ровным счетом ничего. Но теперь поездка может стать для нее просто мукой, нежеланным и непрошеным воспоминанием. Да, она верила, что ее чувства к Роберту умерли три года назад, когда она лежала на операционном столе. И все равно очень не хотелось вызывать эмоции, которые могли доставить ему только горечь.

– Ты знала об аварии, – снова начал Марк.

Ей удалось кивнуть. Было бы глупо отрицать, что она знала. О несчастье с Робертом писали во всех газетах, а, как правильно сказал Марк, она была его поклонницей. – Ну, все это давняя история, – продолжил Марк и, теряя терпение, повторил: – Не понимаю, почему ты принимаешь все это так близко к сердцу. В конце концов, Роб сам виноват... Как всегда, он слишком быстро гнал машину. Эта его проклятая машина... – он покачал головой. – Кому нужен автомобиль, который может делать почти двести миль в час на дорогах, где предел скорости – семьдесят?

Тоби судорожно проглотила слюну.

– Ну, некоторым нравятся спортивные автомобили, – слабым голосом произнесла она. – Иногда совсем неплохо прокатиться с ветерком... – Тоби ясно увидела перед собой «порше» Роберта. А потом в памяти всплыла та последняя, ужасная ссора, после которой он яростно хлопнул дверцей машины и умчался...

– Если бы тебе пришлось самой латать и клеить людей после аварий, ты бы не рассуждала так легкомысленно, – заметил Марк с возмущением. – Мы насмотрелись на них в больнице. Совсем молодые – юноши, девушки... Обычно у них слишком много лошадиных сил под капотом и слишком мало серого вещества под черепной коробкой. Теряют ногу, или руку, или зрение. И это еще счастливчики. Наиболее вероятный исход – паралич, и поверь мне, это не самое приятное зрелище.

Тоби покачала головой.

– Я... я не это имела в виду...

– Я знаю. – Улыбка неожиданно осветила красивое бледное лицо Марка. – Кажется, Роб попал в аварию примерно в то время, когда мы с тобой встретились в первый раз, да? А тогда ты была не в том состоянии, чтобы заниматься чужими неприятностями. Хватало своих...

Не в том состоянии... Тоби была близка к истерике. Если бы он только знал, с болью подумала она. Если он когда-нибудь узнает...

– Я-то не занимался его лечением, – продолжал Марк. – Он не был моим пациентом. – Он пожал плечами. – Во всем этом есть, пожалуй, только одно утешение. То, что произошло, вновь сблизило его с матерью. Ты этого не знаешь, но до аварии они почти не поддерживали отношений.

Тоби опустила голову. Интересно, что сказал бы Марк, если бы она призналась, что все это было ей известно. Что на самом деле она была потрясена, услышав, что Роберт, после всего, что он рассказывал про свою мать, в конце концов простил ее – хотя всегда утверждал, что это невозможно. Да, все меняется в зависимости от обстоятельств, подумала она.

– Итак... – на лице Марка вновь появилась улыбка. – Я тебе все рассказал. Я знал, что придется это сделать, но... понимаешь, не так-то просто разрушать идеал.

Идеал! Тоби отвернулась и уставилась в иллюминатор, а в это время стюардесса предложила пассажирам пристегнуть ремни, потушить сигареты и приготовиться к посадке в аэропорту Эванорра. Значит, Марк считал, что Роберт – это ее идеал? Что бы он почувствовал, если бы узнал правду... А она вела бы себя совсем по-другому, если бы подозревала, что Роберт не полностью оправился от аварии.

Номер в Кастри был с кондиционером и очень комфортабельный. Тоби не стала возражать, когда Марк предложил ей отдохнуть пару часов перед ужином. Полет был долгим, дорога из аэропорта – тоже, и хотя на Малых Антильских островах еще стоял ранний вечер, но усталость напоминала, что в Лондоне уже поздно.

Марк заказал отдельные комнаты. Он до сих пор старался не торопить развитие их взаимоотношений. Тоби чувствовала, что он хотел бы заняться с ней любовью. Но как врачу ему, конечно же, понятно, почему она не хочет этого. После Роберта, после болезни и пережитого эмоционального потрясения ей было бы невероятно трудно вступить с мужчиной в физическую связь. Марк был достаточно тонким человеком, чтобы понимать: принуждение способно только разрушить узкую дорожку, которую он проложил к ней. Так что они оставались друзьями, а не любовниками. Тоби даже считала – между ними больше близости, чем было когда-то между нею и Робертом...

Тоби лежала на кровати, отгородившись плотно задернутыми шторами от уличного света и ощущая назойливо входящий в уши гул отеля. Она никак не могла расслабиться. Все, что рассказал Марк, бесконечно вертелось в ее сознании, и в конце концов от беспорядочного роя мыслей у нее почти закружилась голова. Значит, Роберт стал инвалидом или по крайней мере искалечен, думала она. Все те ночные кошмары, которые преследовали ее во время болезни, образы приходивших к нему по ночам женщин, которыми она мучила себя, – все это существовало только в ее воображении. Ей было нетрудно понять, почему Марк решил предупредить ее, что у Роберта часто меняются настроения. Роберт всегда был дьявольски заносчив. Даже сейчас она не могла представить его другим.

... Она вспомнила, как увидела его в первый раз. Он широкими шагами вошел в галерею, в которой работала Тоби. Владелец галереи, Винсент Томас, устраивал тогда одну из его выставок, но она не знала, что этот долговязый незнакомец в потертой хлопчатобумажной рубашке и джинсах – сам Роберт Лэнг. Она видела перед собой только мужчину лет тридцати с небольшим, с небрежно торчащими волосами и смуглой кожей оливкового оттенка. Вначале она даже приняла его за грабителя или вора и недоверчиво наблюдала, как его темные глаза – ей показалось, с недобрыми намерениями – оценивающе пробежали по стенам, увешанным картинами. Но когда эти темные глаза остановились на ней, она невольно поклонилась ему, как требует хорошее воспитание, и почувствовала, что он лишает ее внутреннего спокойствия. А когда он заговорил, она не нашла в себе силы сказать что-нибудь резкое.

У Роберта был приятный голос, низкий и сочный, с ноткой юмора – ровно настолько, чтобы придать его тону легкость. Еще до того, как он обратился к ней и спросил, что она здесь делает, она поняла, что ее страх рассмешил его.

Тоби ответила, что работает здесь. Разве она могла промолчать? Она заменяла владельца галереи в его отсутствие и подумала, что этот посетитель может оказаться крупным покупателем. Но когда поняла, что он больше интересуется ею, чем картинами, она вежливо удалилась, оставив его бродить по галерее в одиночестве.

Он ушел раньше, чем вернулся Винсент. Хотя Тоби знала, что должна сообщить Винсенту о подозрительном посетителе, она почему-то не захотела этого сделать. Промолчала, зато всю ночь плохо спала, опасаясь кражи со взломом в галерее.

На следующий день Роберт ждал ее, когда она уходила с работы. Тоби с трудом узнала его, одетого в хорошо сидящий костюм, а когда узнала, то испугалась его дерзости. К ней вернулись прежние подозрения о том, что он собирается каким-то образом вовлечь ее в ограбление галереи.

Его приглашение зайти что-нибудь выпить одновременно и взволновало, и испугало ее. Ей хотелось пойти с ним, но в то же время она понимала, что играет с огнем, хотя все еще не могла решить, в самом ли деле ее новый знакомый опасен.

В конце концов Тоби согласилась зайти в ближайший клуб. Изысканность собравшейся там публики она оценила только тогда, когда ее усадили на высокий бархатный табурет у стойки. Трудно было о чем-нибудь думать, когда темные глаза Роберта лениво и самоуверенно скользили по ее лицу и задерживались на ее губах дольше, чем допускают приличия, заставляя ее робеть и смущаться. Она никогда не встречала раньше такого, как он.

Сейчас, в антильском отеле, ее губы кривились от мысли о том, какой наивной она была в то время...

– Расскажите мне о себе, – попросил он тогда.

Тоби взяла высокий стакан «кампари» с содовой – она сама выбрала напиток – и неожиданно для себя стала рассказывать, что родилась в Нортумберленде, а после смерти родителей два года назад перебралась жить в Уимблдон к замужней сестре Лауре.

– Вы давно работаете в галерее? – допытывался он, следя за выражением ее лица.

Она призналась, что работает там всего немногим больше шести месяцев, а свой первый год в Лондоне провела, обучаясь на секретарских курсах.

– Кажется, я вас раньше не видел в галерее, – заметил он.

Это удивило Тоби, и она подумала, что пришло время самой задавать вопросы.

– А вы... чем вы занимаетесь, мистер... – неловко начала она, вдруг вспомнив, что даже не знает его имени, и тут же увидела, как сердито сдвинулись его темные брови.

– А вы что, не знаете? – спросил он холодно и как будто не веря.

В тот миг ей впервые приоткрылась другая сторона его натуры.

– Нет, – ответила Тоби, смущенно оглядываясь по сторонам. – Откуда мне знать?

Роберт быстро взглянул на нее, словно пытаясь убедиться в ее искренности, и без всякого повода рассердился:

– Тогда какого черта вы принимаете приглашение незнакомого мужчины? Плохо же вас воспитывает сестра!

Резкость его тона была такой неожиданной, что ошеломила Тоби. Целую минуту они сидели молча, потягивая напитки, и смуглое лицо Роберта медленно искажалось яростью. Его губы стали тонкими. Это больше всего остального убедило ее в искренности его гнева. Тоби подхватила сумочку, спрыгнула с табурета и так быстро выбежала из клуба, словно за ней гнался сам дьявол...

И так оно и было – Роберт поймал ее в узком боковом переулке, выходящем на широкую улицу. Он выглядел мрачным, на лице – ни следа раскаяния, а пальцы, схватившие ее за запястье, были твердыми и неумолимыми, как орудие пытки.

– Черт возьми, что вы тут устраиваете? – резко спросил он, повернув ее лицом к себе. И несмотря на смертельную обиду, желание уйти от него растаяло под мощным напором исходящей от него силы.

– Я... я... – беспомощно запиналась она, не находя слов, чтобы выразить испуг.

Вдруг он наклонился, привлек ее к себе и приблизил свой рот к ее губам.

Сначала Тоби думала, что он собирается ее поцеловать как бы в наказание, чтобы отомстить за ее бегство из клуба, которое поставило его в неловкое положение. Но оказалось совсем не так. С того мгновения, когда его губы прикоснулись к ней, все изменилось. То, что началось как мимолетная ласка, переросло в страстное объятие. Тоби не обращала внимания, что они целуются средь бела дня на улице, пусть и немноголюдной, – она потеряла представление о времени и не думала о приличиях. Когда Роберт наконец оторвался от нее, она едва держалась на ногах от переполнявших ее чувств.

– Пойдем, – хриплым голосом сказал он, подталкивая ее вперед по тротуару.

Тоби покорно шла, пока они не добрались до низкой спортивной машины стального цвета. Он усадил ее на переднее сиденье, обошел машину спереди и занял водительское место...

– Не можешь уснуть?

Озабоченный голос Марка вторгся в ее грезы, она виновато повернулась и увидела его рядом. Тоби была так далека от этого красочного островка, что с невероятным трудом вернулась к действительности. Несколько секунд она смотрела на Марка, ничего не понимая, потом собралась с мыслями и даже обрадовалась его назойливости. Он мягко добавил:

– Сказывается разница во времени? Нужно привыкнуть. Ты устала, но не можешь расслабиться, правда? Это разница в часовых поясах. Люди реагируют на нее по-разному. Меня лично здешняя атмосфера усыпляет, так что я всегда легко приспосабливаюсь к перемене времени.

Тоби кивнула.

– Тебе повезло, – сказала она.

К счастью, Марк не уловил иронии в ее тоне. Тем не менее Тоби пожалела, что позволила иронии прорваться, и тут же головная боль забилась в висках. Это все мысли о завтрашнем дне, грустно подумала она, мысли о поездке на Изумрудный Риф и новой встрече с Робертом, когда знаешь, в каком он состоянии. Они дамокловым мечом висели над ее головой.

– А что, если нам заняться любовью? – сказал Марк, обняв ее за талию и привлекая к себе.

Но Тоби испугалась настойчивого прикосновения его рук. Иногда она вообще сомневалась, что сможет когда-либо снова ответить на мужскую ласку.

Из-за этой неуверенности ее слова прозвучали резче, чем она хотела:

– Ох, Марк, только не сейчас! – воскликнула она.

Освобождаясь от объятий Марка, она тут же почувствовала себя виноватой за причиненную ему боль.

– Я... я хочу принять душ и переодеться к обеду. Ты не возражаешь?

Марк был в нерешительности.

– Что-нибудь случилось? – внимательно посмотрел он на нее, встревоженный ее нервозностью.

Она развела руками.

– Просто у меня разболелась голова, – неохотно призналась она. – Это началось... как только мы сошли с самолета. Прости, но я действительно ужасно себя чувствую.

– Что же ты сразу не сказала? – Марк ушел в свою комнату и вернулся с какими-то таблетками. – Вот, выпей парочку. Это поможет от головной боли, ты легче приспособишься к перемене часового пояса. Прими холодный душ. А через полчаса я буду ждать тебя внизу в баре. Обещаю, что ты будешь другим человеком.

Тоби хотелось бы в это верить. Когда он уходил, она поблагодарила его за заботливость теплым поцелуем в губы.

– А ты знаешь, что я недостойна тебя? – прошептала она, нежно пробежав пальцами по его щеке.

Он поймал ее пальцы и поцеловал, прежде чем попрощаться с шутливой грубоватостью.

На следующее утро в одиннадцать часов двухмоторная «сессна» приближалась к крошечной посадочной площадке на Изумрудном Рифе. Пока самолет делал круг над островком, Марк демонстрировал Тоби местные достопримечательности. Склонившись над ней, он показывал, где находится вилла его брата, и они вместе восхищались мерцающими зелеными водами лагуны.

– Этот риф – естественная защита от непрошеных гостей, – пояснил он, указав на открытые скалы. – Есть только один вход сюда, как раз под виллой. Роб устроил взрыв, чтобы пробить проход для своей яхты, – сказал Марк.

Тоби молча проглотила это известие. Значит, у Роберта есть яхта... Наверное, это роскошная моторная яхта, вроде тех, что она утром видела в гавани Кастри, а не судно с высокими мачтами, паруса которого живописно выделяются на фоне лазурных океанских вод. Роберт всегда любил скорость, а Марк говорил ей, что некоторые моторные яхты могут делать до тридцати узлов.

– Много людей живет на острове? – спросила она, желая перед посадкой отвлечься и взятьсебя в руки.

Марк нахмурился.

– Дай подумать. Ну, во-первых, Моника и Генри – муж и жена, они ведут у нас хозяйство. Моника в основном готовит еду и убирает, а Генри ухаживает за садом. Конечно, под присмотром моей мамы. Она у Роба домоправительница.

– Понятно. – Тоби проглотила и это. – И все?

– Нет. Где-то здесь живут дети Моники и Генри – один или двое. Кажется, их старший сын женился и вместе с женой поселился около бухты. Он присматривает за лодками. Еще, конечно, Харви Дженнингс. Он с дочерью живет на дальней стороне острова. Роб купил у них дом и позволяет жить бесплатно.

Тоби взглянула на него, уловив осуждение в его голосе.

– Они тебе не нравятся?

Марк пожал плечами.

– Да, я не люблю Харви, – согласился он. – Он настоящий приживал. Всегда старается показать, в каком он затруднительном положении. И тянет деньги из Роба. Ну, а Силла – с ней все в порядке, очень милая девушка. Она часто бывает на вилле. Моей матери она тоже нравится. Я знаю, что Силла приходит... по другим причинам. Что поделаешь... Роб привлекательный мужчина.

Марк замолчал, но было нетрудно понять, что он имел в виду.

Тоби было очень неприятно это услышать. Хотя прошло много времени, ее память хранила мучительную боль, вызванную уходом Роберта. Вряд ли приезд сюда притупит ее страдания...

Самолет приземлился, и Марк стал прощаться с пилотом, которого представил Тоби как Джима Мэтсона. Пока они пересекали посадочную площадку, Марк объяснил, что Роберт и Джим владеют самолетом на паях.

– Это маленькое деловое предприятие, – заметил он, обернувшись назад к бело-голубой «сессне», поблескивающей в солнечных лучах. – Они владеют полдюжиной таких самолетиков и сдают их в аренду для путешествий по островам. Ты удивишься, если узнаешь, сколько людей, как тут выражаются, «скачут по островам». Это здесь очень популярно.

Тоби слушала с интересом – или по крайней мере пыталась сделать вид, что ей интересно. А в душе ее переполняли самые противоречивые эмоции. При виде сверкающего автомобиля с откидным верхом – спрятанный от солнца в тени пальм, он, конечно, ждал именно их – ее охватила настоящая паника.

– Марк!

Кто-то громко и радостно окликнул его, и Тоби тут же увидела элегантную женщину под шестьдесят, выходящую из машины. Ясно, что это его мать, она приехала их встретить. Тоби чуточку успокоилась, увидев, что в машине остался только чернокожий водитель.

Марк покорно выдержал горячие объятия матери. А Тоби смотрела на нее и удивлялась, до чего же злые глаза у этой женщины. Тоби знала, что мать бросила старшего сына, когда тому было семь лет от роду. Тогда она оставила дом и семью, сбежав с мужчиной вдвое ее старше. Именно это создало отчужденность между матерью и Робертом, отчужденность, которую, как раньше считала Тоби, они никогда не преодолеют. Марк был сыном от второго брака, и его отец уже умер. Марк как-то рассказывал, что отец умер от сердечного приступа вскоре после того, как ему, Марку, исполнилось восемнадцать. Не в последнюю очередь это пробудило в нем интерес к медицине. А отец Роберта покончил жизнь самоубийством. Неделю спустя после развода он повесился в летней пристройке своего дома в Кингстоне, так что Роберта воспитывала целая куча нянек под руководством его родной тетки. Мать даже не встречалась с ним, слишком занятая своей новой жизнью и новым ребенком. Только когда Роберт стал знаменитым, он начал получать от нее письма. Насколько было известно Тоби, он уничтожал эти письма – до аварии...

Стоя под палящим солнцем, Тоби тщетно пыталась успокоиться. Ну, вот она и приехала. Ничего уже не изменишь. И если мать Роберта знает, зачем она приехала – и как раз поэтому так неприязненно посматривает на нее, – с этим тоже ничего не поделаешь. Возможно, миссис Ньюмэн просто ревновала к ней своего сына. А если для враждебности была другая причина, то скоро Тоби и об этом узнает.

Марк наконец освободился от материнских объятий и принялся рассказывать, что они прекрасно долетели, что он великолепно себя чувствует, что он не слишком много работал, нет-нет, он не похудел. Было видно, что ему доставляют удовольствие настойчивые расспросы матери. А Тоби с тревогой ждала, пока ее представят, и не могла избавиться от ощущения, что миссис Ньюмэн сознательно откладывает эту минуту.

Наконец Марку удалось подтолкнуть Тоби вперед, и он с нескрываемой гордостью представил ее матери.

– Посмотри, какая она красивая! – он покровительственно обнял Тоби за плечи. – Я же тебе говорил! Тебе не кажется, что я самый счастливый мужчина в мире?

Миссис Ньюмэн молча рассматривала Тоби холодным оценивающим взглядом. Она была высокая, одного роста с сыном, почти такая же, как Тоби, в которой было примерно метр семьдесят. Только ноги у нее были полные, выдавая пожилой возраст. Все же она оставалась еще привлекательной блондинкой с легкой сединой и белой, необветренной кожей. Если у нее в жизни и бывали душевные муки, то она это удачно скрывала и производила впечатление женщины, способной постоять за себя. Она выглядела больше матерью Марка, чем матерью Роберта, и только недружелюбный взгляд ее темных карих глаз напомнил Тоби о том, как посмотрел на нее Роберт перед тем, как уйти от нее в тот роковой день.

– Очень рада познакомиться с вами... э... Тоби, – наконец произнесла она, протягивая на удивление мягкую ладонь.

Тоби пожала ей руку.

– Я очень признательна, что вы пригласили меня, – сказала она, выдавив из себя улыбку. – Вы живете в прекрасном месте.

– О, это моего сына надо благодарить за приглашение, – возразила миссис Ньюмэн.

Слова прозвучали почти невежливо, и Тоби внутренне сжалась.

– Естественно, я уже поблагодарила Марка, – сказала она, кинув на него взгляд, но миссис Ньюмэн быстро перебила:

– Нет, я, конечно, имела в виду Роберта. – Не обращая внимания на смущение Марка, она добавила: – Изумрудный Риф принадлежит Роберту, а не нам. Именно он предложил пригласить вас.

Это был удар ниже пояса, но Тоби не могла понять, нанесен ли он сознательно или случайно. В конце концов, если Роберт ничего не рассказывал матери об их отношениях, то что могла знать миссис Ньюмэн? И все же Тоби чувствовала что-то недосказанное, какой-то скрытый смысл, который никак не могла уловить.

– Ну ладно, вот мы и приехали, – сухо заметил Марк. На его лице было написано желание, чтобы мать побыстрее закончила этот разговор. – Ну что, в путь? Становится жарко, я хочу побыстрее окунуться в бассейн.

– Конечно-конечно, извини меня.

Тоби показалось, что миссис Ньюмэн действительно просила прощения у Марка, торопливо приглашая садиться в машину. Было видно, что она очень любит Марка. Что же касается Роберта, то, несмотря на ее слова, Тоби так и не поняла, как мать относится к старшему сыну. Наверное, они все-таки должны быть друзьями – ведь они живут вместе, под одной крышей. Должны же быть между ними какие-то чувства...

По дороге на виллу у Тоби было немного времени поразмыслить о собственном положении. Хотелось понять, почему именно Роберт предложил пригласить ее сюда. Как он собирается вести себя по отношению к ней? Если он не признался Марку, что был знаком с ней прежде, то наверняка не сделает этого и теперь. Впрочем, так можно думать, если не принимать в расчет нынешнее состояние Роберта. Но кто знает, как оно отразилось на его психике? Тяжесть и тревога в душе Тоби словно смеялись над тем, как она совсем недавно хвасталась Лауре: она любит Марка и, что бы ни сделал Роберт, он не в состоянии ничего изменить.

Дорога свернула с равнины, где располагалась посадочная площадка, и пошла вверх, к холмам, которые образовывали как бы хребет острова. Машина поднимала сильную пыль, временами преодолевая ухабы, откуда дожди смыли камни, но окружающий вид был так красив, что на эти неудобства можно было не обращать внимания.

Пока машина поднималась вверх, Тоби смотрела на нетронутые пески, тянувшиеся за посадочной площадкой на бесконечные мили. В этой части острова никто не живет, подумала она. Только пенистые, похожие на кружева волны океана вторгаются на этот берег. Было как-то неприятно чувствовать безлюдность окружающей природы, и Тоби на миг представила, какими одинокими и беспомощными, наверное, ощущали себя моряки, если кораблекрушение выбрасывало их на этот остров.

Окружающие холмы густо поросли невысокими деревьями и цветущими кустарниками. Их корни во многих местах выползали прямо на дорогу. До некоторых кустов можно было даже дотянуться рукой. Марк сорвал цветок магнолии и заложил Тоби за ухо. Они оба засмеялись, но тут же замолчали, встретив задумчивый взгляд его матери.

Почувствовав неловкость, Марк завязал разговор, расспрашивая о Роберте, о том, как у него обстоят дела с параличом.

Миссис Ньюмэн, казалось, была настроена довольно пессимистично.

– Роберт говорит, что чувствует себя вполне удовлетворительно, – ответила она, откинувшись на кожаное сиденье рядом с шофером. – Но ты же знаешь, какой он самостоятельный. Так что я помалкиваю, хотя у меня есть свое мнение. К тому же я знаю, что говорят доктора. Но не советую обсуждать с ним эту тему. По крайней мере, – она сделала паузу, скользнув глазами по Тоби, – при посторонних.

– Но как он – хотя бы не хуже? – настаивал Марк, мягко, успокаивающе сжав руку Тоби.

Миссис Ньюмэн неопределенно пожала плечами.

– Если бы не затянувшаяся амнезия, я бы сказала, что он оправился, насколько это возможно, – сухо ответила она и, увидев, как резко повернулась к ней Тоби, усмехнулась уголками рта. – Разве Марк тебе ничего не говорил, моя милая? – поинтересовалась она.

В ее тоне Тоби послышалось неприкрытое злорадство.

– Роберт до сих пор страдает провалами памяти, – продолжала миссис Ньюмэн. – Он забыл все, что произошло непосредственно перед аварией. Утратил целых шесть месяцев своей жизни. Какая досада!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вилла Роберта находилась на юго-западной стороне острова, над двумя крохотными искусственными бухточками. Пока машина по извилистой дороге снова спускалась к морю, Тоби рассматривала широкую крышу дома, покрытую зеленой черепицей, и думала, что это совсем не то маленькое удобное бунгало, которое она себе представляла. Во-первых, дом был гораздо больше, чем обычное бунгало. Кроме того, он располагался на нескольких уровнях, подобно испанским асьендам. В центре был большой круглый плавательный бассейн. Выкрашенные в пастельные цвета стены заросли виноградом и бугенвиллеей. Когда они подъехали ближе, Тоби увидела закрытые на засов ставни и изогнутый дворик внизу, под патио. Без сомнения, это был самый красивый дом, который она видела в своей жизни, и при других обстоятельствах Тоби вряд ли смогла бы сдержать восторг. Но сейчас она была в замешательстве и недоумении, и ее огорчало, что миссис Ньюмэн выглядела далеко не такой чистосердечной, как думал Марк.

Когда роскошная машина въехала в мощеный дворик, Марк указал вниз, на бухту, где стоял на якоре шлюп с высокими мачтами.

– «Ариадна», – подмигнул он ей. – Красивая, правда?

– Это... это яхта Роберта? – отважилась на догадку Тоби.

– Точно! – довольным тоном подтвердил Марк. – Хочешь прокатиться под парусами?

– М-может быть...

Машина затормозила, и Тоби вышла, избегая взгляда миссис Ньюмэн.

– Я... – неуверенно начала Тоби, – я совсем не ожидала увидеть здесь такую яхту.

– Что же вы ожидали, мисс Кеннеди? – раздался низкий голос у нее за спиной.

Тоби замерла от ужаса.

– Какую-нибудь моторную лодку, да? – продолжал тот же голос. – Чтобы я мог управлять руками? А может, я просто слишком суров к вам и вы вовсе не хотели быть бестактной?

– Роб!

Восклицание Марка было и раздраженным, и радостным. Быстро повернувшись к человеку в инвалидном кресле, который так бесшумно подъехал к ним сзади, он стал энергично трясти его руку, невольно дав Тоби время собраться с чувствами. Ему явно тоже не понравилась неожиданность, с которой появился брат, но он не мог и представить, как она травмировала Тоби. Она знала, что будет потрясена, она ожидала какой-то физической реакции, но была совсем не готова к эмоциям, которые захлестнули ее при виде этих до боли знакомых черт.

Роберт не изменился, или по крайней мере изменился не сильно. Пожалуй, он похудел. В иссиня-черных волосах, падающих на открытый воротник хлопчатобумажной рубашки, появились седые пряди. Но его лицо по-прежнему складывалось из тех резких, неправильных черт, которые сообща создавали такое привлекательное целое. Сейчас он смотрел на Тоби откровенно оценивающим взглядом, и по его холодно-восхищенным глазам она ясно видела, что он действительно не узнал ее. Роберт смотрел на нее так, как смотрит мужчина на будущую жену своего брата, и Тоби с болью почувствовала, что это самый жестокий удар, какой он мог ей нанести.

Она опустила глаза на его длинные ноги, поставленные на подножку кресла и завернутые в покрывало из джинсовой ткани. Казалось, это вполне нормальные ноги – но в них не было той силы, которую она ощутила, когда четыре года назад он энергичным шагом вошел в галерею. Понимая это, Тоби испытывала ни с чем не сравнимую муку.

Боже мой, с ужасом думала она. Ведь это я – причина его несчастья! А он даже не узнает меня!

– Давай я тебя наконец представлю, – сказал Марк, неодобрительно покачивая головой по поводу необычной манеры Роберта приветствовать гостей. – Роб, как ты уже догадался, это Тоби. Тоби, позволь представить твоего любимого художника – Роберта Лэнга!

– Живописца, Марк, – сухо поправил Роберт, с дружелюбной улыбкой протягивая ей руку. – Здравствуйте, мисс Кеннеди! Простите, что я не встаю. Для меня это не так легко, как прежде.

– Здравствуйте!

Тоби с трудом произнесла это слово, быстро выдернув руку из его твердой холодной ладони. Ее собственная ладонь была горячей и влажной. Даже от этого короткого прикосновения к Роберту она ощутила слабость и неуверенность.

– Называй ее Тоби, – вмешался Марк, по-хозяйски положив руку ей на плечо. – Она будет твоей невесткой. Одобряешь?

– Весьма, – вежливо ответил Роберт. – И вдобавок еще поклонница! Скажите мне, мисс... прошу прощения, Тоби, вы – специалист по искусству?

Тоби поколебалась, прежде чем ответить.

– Нет... мне просто нравится ваша живопись, – ответила она так, как обычно отвечают в таких случаях.

Миссис Ньюмэн властно вышла вперед и взялась за кресло Роберта.

– Пойдемте, – сказала она. – Я думаю, нам всем неплохо что-нибудь выпить, а? Генри, скажи Монике, чтобы принесла в патио апельсиновый сок со льдом. И еще скажи, что ланч будет через час.

– Да, мэм, – ответил чернокожий слуга, который вел машину от аэродрома и сейчас разгружал чемоданы во дворе.

Миссис Ньюмэн попыталась двинуть кресло вперед, но Роберт нетерпеливо разжал ее пальцы. Впервые он выказал раздражение, и Тоби перехватила сочувственный взгляд, который Марк бросил матери. Странно, но их поведение раздражало ее тоже, и она не удивилась, что Роберт распорядился по-другому.

– Генри, сначала отвези меня наверх на веранду, – заявил он тоном, не допускающим возражений. – Я уже велел Монике приготовить прохладительные напитки, так что ты можешь заняться багажом.

– Да, сэр. – Генри расплылся в улыбке.

Все направились к дому; выражение на лице миссис Ньюмэн было нелегко прочитать.

Рядом с лестницей была проложена дорожка, которая вела вверх к патио. Хотя кресло Роберта было снабжено электромотором и он мог самостоятельно спускаться вниз, ему требовалась помощь, чтобы подняться. Взбираясь по коротким пролетам лестницы, Тоби чувствовала, как ее ногти впились в мякоть ладоней.

Когда она по-настоящему разглядела дом и все, что его окружало, ее тревога немного улеглась.

Это была вилла в испанском стиле, как Тоби и подумала в самом начале. Спускающаяся почти до земли крыша, балконы с декоративной металлической решеткой, железная винтовая лестница снаружи, ведущая на самый верх... Дом был построен на нескольких уровнях, и длинные, широко открытые солнцу окна были обращены в разные стороны. Солоноватый бриз освежал влажный воздух. Перед фасадом виллы вокруг бассейна сверкала итальянская кафельная плитка. Деревянные кабинки для переодевания были скрыты среди подстриженных деревьев. Вблизи дом производил даже более внушительное впечатление, чем ей показалось вначале.

Тоби заметила, что Роберт наблюдает за ней и ждет, что она скажет.

– Добро пожаловать на виллу «Одиночество», – неловко пошутил он, отпуская Генри, и направил кресло через ярко освещенное патио. – Как вам нравится мой дом, Тоби? Не находите, что это слишком большая роскошь для такого калеки, как я?

– Роб!

– Роберт!

Предостерегающие возгласы Марка и миссис Ньюмэн прозвучали одновременно. Но Тоби понимала, что Роберт ждет ее ответа. В конце концов, он задал вполне естественный вопрос, хотя и слишком прямолинейный. Но ведь Марк предупреждал об его склонности к сарказму...

– Думаю, вы сами не считаете себя калекой, мистер Лэнг. А я тем более не считаю, – осторожно ответила она. – И человек, который понимает красоту так, как вы, не должен быть лишен такого великолепного окружения.

– Вы знаете, что я ценю красоту? – удивился Роберт. – Откуда это вам известно?

Тоби покраснела.

– Я знакома с вашими работами, мистер Лэнг, – быстро нашлась она. – Марк ведь говорил вам – я от них в восторге.

Роберт поставил кресло в тени балкона, около стола со стеклянной крышкой, где был приготовлен кувшин с холодным фруктовым соком, несколько бокалов и бутылка шампанского в ведерке со льдом. Он жестом указал, чтобы они располагались на плетеных стульях вокруг стола, сам занялся шампанским и легко раскупорил бутылку, небрежно пролив пену на пол.

– Надеюсь, вы все составите мне компанию, – сказал он, наполняя шампанским высокий узкий бокал. – Я думаю, тост готов, а? – Он передал бокал Тоби, потом наполнил еще один и протянул его матери. – За добрые времена, да? Для нас для всех! Но особенно для Марка и Тоби! Ваше здоровье!

Дрожащими губами Тоби сделала глоток изысканного напитка. Все это не то, печально подумала она. Она все представляла по-другому. Но почему ей не по себе, когда все, кажется, идет нормально?

Ее одолевала тревога, хотя все остальные вели себя совершенно спокойно. Началась общая беседа, в которой Тоби почти не участвовала. Марк расспрашивал Роберта о его работе над картинами, а Роберт в свою очередь интересовался, как у Марка идут дела в больнице. Было видно, что они – добрые друзья.

Братья продолжали беседовать, а миссис Ньюмэн вежливо предложила Тоби посмотреть отведенную ей комнату. Тоби не нашла повода отказаться, хотя и не хотела оставаться наедине с матерью Марка.

Однако Марк услышал, о чем говорит миссис Ньюмэн, и кивком головы поддержал свою мать, лениво добавив:

– Дорогая, надень купальный костюм. У нас тут не званый обед, и я хочу показать тебе, на что я способен, хотя только что с трудом пережил английскую зиму.

Тоби удалось выдавить из себя легкую улыбку. Она встала и пошла за миссис Ньюмэн в дом. Уходя, она обратила внимание, что Роберт чуть-чуть нахмурился, но вежливо проводил ее глазами.

Они вошли в дом через оранжерею, наполненную экзотическими запахами цветущих деревьев и кустарников. Все пороги были стесаны, чтобы Роберт мог легко проезжать на кресле. Интересно, кто присматривает за Робертом? – размышляла Тоби. Ведь кто-то должен помогать ему мыться и одеваться, а пока она видела здесь только двух слуг.

– Комнаты Роберта, естественно, на первом этаже, – пояснила миссис Ньюмэн, когда они вошли в круглый холл с великолепными канделябрами у подножия лестницы. – Это самая старая часть дома. Вы, наверное, заметили пристройки. Они сделаны в последние годы.

– Здесь очень красиво, – беспомощно произнесла Тоби, не зная, что еще сказать.

Немного поколебавшись, миссис Ньюмэн повела ее вверх по ступенькам.

Наверху Тоби увидела балкон, окружающий холл по периметру. От него отходило несколько коридоров со старыми лесенками, ведущими вверх и вниз. Следуя за миссис Ньюмэн, Тоби подумала, что никогда не разберется в этих коридорах.

Тем не менее ей так понравились предназначенные для нее комнаты, что она забыла о своем недовольстве.

Дверной проем, сделанный в форме арки, вел в просторную спальню. Из окон виднелся вдали океан. Застекленные створчатые двери выходили на угловой балкон, отделенный от остальной части дома. С балкона открывался вид на сад, который уступами шел вниз от дома. Комната была выдержана в кремовом и бирюзовом тонах. На широкой кровати лежало тяжелое стеганое кремовое одеяло, длинные бирюзовые шелковые шторы закрывали окна. Соседняя комната была гардеробная с туалетным столиком, а за ней – роскошная ванная, выкрашенная в пастельные тона.

– Прямо не знаю, что сказать. Просто потрясающе! – Тоби взялась за ручку одного из своих чемоданов, которые уже стояли около кровати. – Большое спасибо.

Миссис Ньюмэн задержалась в дверях.

– Не надо меня благодарить, – сухо ответила она. – Я же сказала, этот дом принадлежит Роберту, а не мне.

Она уже собиралась уйти, но Тоби почувствовала, что надо задать несколько вопросов.

– Миссис Ньюмэн, вы... вы недовольны, что я приехала, да? Вы против моей... дружбы с Марком?

Миссис Ньюмэн настороженно посмотрела на нее.

– Разве я так говорила?

– Нет, но...

– До тех пор пока счастливы оба моих сына, счастлива и я, – сладким голосом произнесла миссис Ньюмэн. Не дав Тоби возможности ответить, она повернулась и вышла.

Распаковывать все было слишком долго, так что Тоби ограничилась тем, что достала из чемоданов лишь мнущиеся вещи. Сняв юбку и хлопчатобумажную рубашку, в которых она была в дороге, она стала рыться в поисках купального костюма. Она взяла с собой три бикини – белое с черной полоской по краям, желтое – в тон ее смуглой кожи, и темно-коричневое в красный горошек – как она знала, самое пикантное. Хотя именно Марк просил ее надеть купальный костюм, она пребывала в нерешительности: ей не хотелось, чтобы Роберт видел ее почти обнаженной, ведь сам он не мог раздеться.

Задумчиво перебирая шелковистые волосы, Тоби случайно поймала свое отражение в большом зеркале у туалетного столика. Она стала рассматривать себя – едва прикрытое легким бикини тело. Интересно, заметил бы Роберт какие-нибудь изменения, если бы не страдал амнезией? Конечно, она стала старше на целых три года. За это время в ее глазах прибавилось таинственного блеска, который всегда так восхищал его. Она была уверена, что лучшее в ней – зеленые глаза с длинными, загибающимися вверх ресницами, хотя Роберт уверял, что ее красота этим далеко не исчерпывается. Да, у нее отличная фигура, с полным, округлым бюстом и тонкой талией над крутыми бедрами. Ее длинные, стройные ноги были лишены малейшего намека на угловатость. Она была достаточно опытной, чтобы понимать: в ней есть то самое неуловимое «нечто», которое так привлекает мужчин. А Роберт – нашел ли он ее привлекательной сегодня? – думала она, одновременно презирая себя за предательскую мысль и не в силах побороть ее. Если бы они сегодня встретились так, как раньше, без всяких сложностей и проблем, – захотел бы он ее? Это была дразнящая, соблазнительная мысль, но и самая опасная с тех пор, как она познакомилась с Марком.

Она решила надеть желтое бикини, а сверху – запахивающуюся светло-коричневую юбку из хлопка. Ноги и плечи оставались открытыми, так что ее одежда вполне подходила для яркого солнечного дня, и она могла легко скинуть юбку, если будет необходимо.

Найти дорогу назад в патио оказалось не так трудно, как вначале подумала Тоби. Вдоль извилистых коридоров было множество окон, выглядывая из которых она легко ориентировалась. Добравшись до балкона над холлом, она испытала торжество маленькой победы.

Спускаясь по лестнице, Тоби с облегчением увидела Марка, который как раз поднимался вверх.

– Ну, как я выгляжу? – прошептала она, когда Марк приблизился, и он пробормотал что-то одобрительное ей в плечо. Отпустив ее, он тихо добавил:

– Иди и поговори с братом. Доставь ему удовольствие своим обществом. Но имей в виду – я встретил тебя раньше. Понятно?

– Я... я лучше подожду тебя, – попыталась возразить она, боясь лишиться его защиты, но он легонько подтолкнул ее вперед.

– Я сейчас приду, – сказал он, поцеловав ее в приоткрытые губы.

Тоби слабо улыбнулась, но не нашлась что ответить. Да и чего бояться? Роберт не узнал ее. Для него она была подругой брата, не более того. Если все пойдет хорошо, ничто не нарушит ее отношения с Марком. Конечно, именно этого она хотела всем сердцем.

Сделав глубокий вдох, словно желая набраться сил, она спустилась по лестнице, быстро пересекла холл и пошла наружу через оранжерею. Фонтанчики для полива растений журчали мягко и нежно, немного успокаивая ее.

Снаружи солнце светило еще ярче, чем прежде, и она пожалела, что не захватила с собой солнечные очки. Темные стекла не только защитили бы ее от слишком сильного света, но и при необходимости помогли бы скрыть выражение глаз. Она хотела вернуться за очками, но подумала, что Роберт, наверное, уже заметил ее. Пришлось направиться прямо к нему, стараясь сохранить спокойный и невозмутимый вид.

Роберт был один. Миссис Ньюмэн, по всей видимости, занималась домашними делами и руководила приготовлениями к ланчу. Роберт оставался на том же месте, около бассейна, и сейчас задумчиво смотрел на воду. Оказалось, он не видел, как она вошла. Несколько мгновений, пока он не услышал ее шаги и не повернулся к ней, она могла наблюдать за ним незамеченной. Глядя на него, она вспомнила все, что между ними было, и ее сердце заколотилось. Было бесконечно мучительно осознавать, что этот спокойно сидящий, как бы отдыхающий человек не может встать с кресла и подойти к ней. Тоби ощущала и жалость, и сострадание, совсем забыв о предупреждении Марка, что Роберт не выносит сочувствия к себе. В конце концов, они были слишком близки, они любили друг друга, они были любовниками. И в первый раз она подумала о прошлом почти без горечи.

– Тоби! – позвал он ее с неподдельным дружеским энтузиазмом. – Идите сюда! Марк пошел переодеться, но, наверное, скоро вернется.

– Конечно. Я... я только что встретила его. – Тоби непроизвольно ускорила шаги и подошла совсем близко к нему. – Я... э... прекрасный вид, правда? – Она указала рукой на бухту и открывающийся за ней океанский простор. – Наверное, вам никогда не надоедает любоваться им?

– Вы, пожалуй, удивитесь, – суховато заметил он, глядя снизу вверх с кривой усмешкой, – но если это единственный доступный тебе вид, то он кажется немного... однообразным.

– О, я... – покраснела Тоби, – я не хотела сказать... в общем, я не подразумевала под этим...

– Я знаю. – Он улыбнулся такой знакомой улыбкой. – Может быть, вы сядете? А то я растяну шею, если все время буду смотреть на вас снизу вверх.

– Простите меня. – Тоби торопливо уселась на низкое кресло рядом с Робертом. – Я не подумала. – Ее пальцы вцепились в сиденье. – Э... сегодня чудесный день, да? А когда я улетала из Лондона, вовсю лил дождь.

– В самом деле? – Теперь он сидел чуть-чуть выше, чем она. – Да, это характерно для местного климата. Здесь почти всегда стоит хорошая погода.

Она почувствовала иронию в его голосе и поняла, что взяла неверный тон. Он, видимо, решил, что перед ним одна из тех глупеньких дамочек, которые способны думать только о последних модах и косметике. И в самом деле, до сих пор она не показала ему ни капельки своего ума и образованности.

– А вы... пишете картины в помещении, мистер Лэнг? – решила она перевести разговор на тему, которая казалась ей безопасной.

Он кивнул.

– Можно сказать, что так, – произнес он, слегка поворачиваясь в кресле и указывая на дорожку, ведущую за угол дома. – Там у меня мастерская. Она пристроена к дому, но вход – только снаружи. Вон там, если вам интересно. А зовут меня Роберт. Не хочу, чтобы будущая невестка называла меня мистером Лэнгом.

Тоби снова покраснела.

– Хорошо, – смущенно сказала она. – Я хотела бы спросить – вы работаете сейчас над какой-нибудь картиной?

– Сейчас? – раздраженно переспросил он, явно смеясь над ней, и Тоби вздохнула.

– Понимаете, я хочу сказать... – воскликнула она, впервые за время беседы перестав осторожно выбирать слова. – Я спрашиваю, есть ли у вас сейчас заказы? Ведь писать портреты здесь не с кого...

– А вы хорошо разбираетесь, – заметил он, прищурив темные глаза. – Вы знаете толк в живописи, да, Тоби? Только не надо мне повторять, кто ваш любимый художник...

Тоби почувствовала, что ступила на опасную дорожку. Надо было срочно выкручиваться.

– Я... когда-то работала в картинной галерее, – сказала она и тут же пожалела об этих словах. Марк ничего не знал о картинной галерее. Сообщив о ней Роберту, она приблизилась к запретной черте.

– В картинной галерее, – повторил он, пристально посмотрев на нее. – В какой галерее? Где? В Лондоне?

– Нет... в Рединге, – солгала она, назвав первый город, который пришел ей на ум. – Это маленький городок. Там была не настоящая галерея, а так... выставочный зал при публичной библиотеке.

Роберт нахмурился.

– В самом деле?

Она кивнула.

– Но... но я давно оставила эту работу. А сейчас работаю в страховой компании в Холборне. Вам известна такая улица в Лондоне, мистер Лэнг?

– Роберт, – сухо поправил он и пожал плечами. – Раньше я знал Лондон очень хорошо. Я там жил. Но после аварии...

– ... Вы живете здесь, – закончила за него Тоби, стремясь сменить тему разговора. – В самом деле, вам очень повезло, что вы смогли сбежать на этот райский остров.

– Значит, так вы думаете... – проговорил Роберт с гримасой. – Жизнь у меня очень одинокая, Тоби. Одинокая и – пустая.

Тоби опустила голову, чувствуя, как солнце обжигает ей плечи.

– А мне казалось, что ваша работа заполняет жизнь, – произнесла она, чтобы что-то сказать.

– Я уверен, моя мать думает точно так же, – устало заметил он и потянулся за бутылкой шампанского, которая лежала в ведерке со льдом. – Присоединитесь? – Когда она отрицательно покачала головой, он налил себе и долго смотрел на бокал. – Мать не понимает, что прежде всего я был мужчиной, а уже потом – художником. Наверное, она думает, что теперь все наоборот.

Тоби бросила на него взгляд.

– А на самом деле? – вырвалось у нее, и она тут же поняла, какую враждебность вызвала этим у собеседника.

– Как вы думаете, Тоби, что со мной сделала эта авария? – резко спросил он. – Я не потерял способность чувствовать, я не потерял эмоции! Я могу чувствовать так же, как прежде!

– Умоляю, простите меня! – Тоби была потрясена собственной бестактностью. – Я не это имела в виду...

Звук шагов остановил ее неловкие извинения. Она замолчала, неподвижно сидя в кресле и наблюдая, как вошедший Марк бросил на другое кресло полотенце и с наслаждением потянулся.

– Как хорошо! – сказал он, ни к кому не обращаясь. Повернувшись к брату и Тоби, он спросил: – Ну как дела? Вы, кажется, с увлечением беседовали, а? Что ты говорил ей обо мне, Роб? Я чую некую неловкость между вами...

– Не говори глупостей, Марк, – сказала Тоби и торопливо встала.

Роберт вяло обронил:

– Не задирай нос, малыш. Мы даже не упоминали твоего имени.

– Вот как? – Марк сделал вид, что обиделся. – А ну-ка, Тоби, что тут происходило? Позволял он себе вольности, пока меня не было?

– Я... нет, конечно, нет! – Тоби почувствовала, что не в состоянии шутить.

Пришлось говорить Роберту.

– Мы обсуждали мои работы, – сказал он. – Ты же знаешь, какой я эгоист. Не могу не похвастаться своими талантами перед благожелательным слушателем.

Марк скорчил гримасу.

– Верю, – добродушно согласился он. – Только потому, что знаю: это правда. – Он повернулся к Тоби. – Пошли, поплаваем наперегонки в бассейне. Если я тебя догоню, то окуну головой в воду. И наоборот.

Тоби колебалась.

– Скоро ланч, – отказалась она, не имея настроения дурачиться с Марком, но он не хотел уступать.

– Ланч подождет, – заявил он, приближаясь к ней с шутливо-угрожающим видом. – Ну, идешь или мне придется применить силу?

Тоби безвольно последовала за ним, понимая, что сейчас не стоит противоречить. Когда она сбросила юбку и собралась прыгнуть в воду, она заметила, с каким выражением Роберт смотрел на нее.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

К счастью, Роберт больше не упоминал об их беседе. То, о чем она проговорилась, и допущенные ею неловкости – все было забыто, и остаток дня прошел без происшествий. Во второй половине дня, когда Роберт отдыхал, Марк взял ее на прогулку по острову в пестро разукрашенном пляжном багги – двухместном автомобильчике, которым, как он объяснил, пользовался Генри, когда ездил за продуктами в бухту. А после позднего обеда на Тоби навалилась такая усталость, что она не захотела оставаться на террасе. Она пожелала всем спокойной ночи, отправилась в свою комнату и заснула почти сразу, как только легла в постель.

Но на следующее утро Тоби проснулась ужасно рано. Она еще не отвыкла от европейского времени и теперь встала около шести. Она вышла на балкон, поеживаясь от неожиданной прохлады соленого бриза. Впрочем, он чудесно освежал. Интересно, а Марк тоже проснулся? – подумала она.

Повинуясь неожиданному порыву, Тоби скинула ночную рубашку, умылась, почистила зубы и стала одеваться. Она надела купальный костюм, желая при первой возможности окунуться в бассейн, а поверх натянула широкие хлопчатобумажные брюки. Одеваясь, она с удивлением обнаружила, что даже за один день успела немного загореть и бретельки бюстгальтера оставили светлые полоски на ее плечах. Связав волосы черной бархатной ленточкой, она вышла из комнаты.

Похоже, все еще спали. Во сколько же Моника подает завтрак? Накануне вечером обедали поздно, при свечах. Все сидели за длинным столом, любуясь бассейном с подсвеченной водой, и Тоби осталась очень довольна. Мужчины были в вечерних костюмах – точнее, Марк, а его брат надел не менее элегантный бархатный пиджак темно-вишневого цвета. Роберт сидел во главе стола, мать – справа от него, а Тоби – слева. Марк полностью завладел разговором, так что она не смогла изменить к лучшему мнение о ней Роберта. Может быть, сегодня у нее будет возможность исправить впечатление о себе, хотя она и сама не могла бы сказать, почему это для нее так важно.

Вчера перед обедом Марк поводил ее по комнатам первого этажа. Поэтому сейчас она хорошо знала, где находятся спальни, где – гостиная и столовая и как выйти из помещения наружу. В большинстве комнат были застекленные раздвижные двери. Кроме того, дом имел два входа – парадный и «черный», оба украшенные изящно изогнутыми козырьками.

Решив, что вилла, скорее всего, еще заперта на ночь, Тоби направилась в оранжерею. Будет легче открыть окно, чем дверь. К ее удивлению, окна и двери в оранжерее уже были распахнуты, ветер играл шелковыми занавесками, и из бассейна доносился громкий плеск воды.

Значит, Марк тоже встал, обрадовалась Тоби. Она вышла в патио и не спеша направилась к бассейну по мозаичной дорожке. Она увидела силуэт, энергично плывущий под водой. Скинув босоножки и подвернув штанины, она уселась на краю бассейна, опустив ноги в воду.

Пловец вынырнул прямо перед ней – и заготовленные ею слова шутливого восхищения застыли на языке. Из воды появились не квадратные плечи Марка, а смуглые тонкие черты Роберта, одной рукой отбрасывающего мокрые волосы со лба. Она не знала, кто из них больше удивлен, но Роберт первым оправился от неожиданности.

– Тоби, – вежливо обратился он к ней, без видимых усилий удерживаясь на воде, – вы хорошо спали?

– О да, спасибо. – Тоби закусила нижнюю губу. – Мм... а вода кажется холодной.

– А мне – нет, – сдержанно ответил он. – Вы пришли поплавать?

Тоби пожала плечами.

– Пожалуй... Если не помешаю.

– Конечно, нет, – улыбнулся он. – Если вы дадите мне несколько минут, чтобы я выбрался.

– Разве это так необходимо? – прервала его Тоби. – Я хочу сказать, – смутилась она, – я буду плавать осторожно, чтобы не столкнуться с вами...

– А если я сам столкнусь? – недовольно спросил он. – Вы не возражаете? А вот мне совсем не хочется, чтобы меня видели... Так что лучше передайте-ка вон ту одежку. – Он указал рукой на махровой халат, брошенный на скамейку. – Мне потребуется всего несколько минут.

Тоби подтянула колени, собираясь встать, но потом опять опустила ноги в воду.

– Роберт, пожалуйста, – сказала она, непроизвольно назвав его по имени. – Не надо уходить из-за меня... Лучше я сама уйду. Не хочу мешать вам. Пожалуйста, плавайте, будто меня здесь не было.

Твердые губы Роберта скривились.

– Вы думаете, это возможно? – сухо спросил он, но потом выражение его лица смягчилось. – Мне почему-то кажется, что Марк с вами не согласился бы.

– Марка здесь нет, – бесхитростно ответила она и тут же пожалела о своих словах, потому что лицо Роберта снова напряглось.

– Конечно, его здесь нет. Но уверяю вас, ему бы это не понравилось. Так что будьте послушной девочкой и подайте мою одежду, хорошо?

Тоби медлила.

– На самом деле я очень рада, что встретила вас одного, – сказала она после короткой заминки. – Я бы хотела извиниться... за вчерашнее. Я тогда имела в виду совсем не то...

– Это не имеет значения. – Роберт отплыл в сторону и положил руки на бортик бассейна. – Ну, давайте же... Мне становится холодно.

– Да-да, сейчас.

Тоби вскочила, схватила халат и подошла к ступенькам, уходящим в воду.

– Давайте я помогу вам, – необдуманно сказала она и сразу увидела, как блеснули гневом его глаза.

– Я сам справлюсь, – отрезал он, выхватил халат и положил его на бортик. – Уходите, Тоби. Я сам все сделаю. Мне не нужна ваша помощь.

Она вздохнула, не двигаясь с места.

– Знаете, я не такая уж слабонервная. Я хочу вам помочь. Где ваше кресло? Давайте я поставлю его поближе. – Она огляделась вокруг и наморщила лоб. – Где же оно?

– Уходите, Тоби! – Теперь он по-настоящему рассердился, и она грустно посмотрела на него.

– Почему вы не позволяете мне помочь вам? Почему не хотите сказать, где ваше кресло? Как вы попали в бассейн?

Злобно застонав, он уперся лбом в бортик и устало сказал:

– Я пришел сюда. На палках. Разве Марк не говорил вам, что я могу ходить с палками? Наверняка говорил... Марк очень старательно следит за моим состоянием.

Сейчас Тоби вспомнила.

– Да-да, он говорил что-то... Я уйду и приму душ. До встречи...

– Нет, подождите! – На этот раз Роберт сам задержал ее. Резким усилием он выбрался на бортик и уселся, свесив ноги в воду, как только что сидела она. Тоби с удивлением обнаружила, что, несмотря на инвалидность, его тело и ноги были покрыты темным загаром. Она догадалась, что он проводит много времени на солнце. Сейчас на Роберте были только коротко обрезанные, как шорты, штаны из джинсовки. Их обтрепанные края привлекали внимание к мускулистой силе его бедер. – Послушайте, – сказал он спокойно. – Я бы предпочел, чтобы вы не говорили Марку, что видели меня здесь. – Роберт сгорбил плечи, и на его спине прорисовались кости. В нем не было ни грана лишней плоти.

Со странным чувством ответственности за Роберта она подумала, достаточно ли он ест.

– Марк не знает... – продолжал Роберт, – в общем, я не хотел бы, чтоб он знал... пока я не достигну больших результатов. Понимаете, что я имею в виду?

– Думаю, да, – кивнула Тоби. – Марк не должен знать, что вы плаваете в бассейне.

– Примерно так, – согласился Роберт, опустив подбородок на грудь. – Так вы не возражаете?

Тоби кивнула головой.

– Конечно, нет. Раз вы так решили...

– Да, именно так, – подтвердил он, насмешливо взглянув на нее. – Не надо так волноваться. Я не собираюсь утопиться.

– Мне это и в голову не приходило, – возразила она, вдруг вспомнив, как кончил жизнь его отец.

Роберт неожиданно усмехнулся.

– О'кей. Значит, это будет нашей тайной, ладно? Он обернулся и взял свой халат. – А теперь...

– Вы хотите, чтобы я ушла?

Он прищурил глаза. Его взгляд медленно спустился с ее полных грудей на голый живот и быстро поднялся обратно к лицу. Тоби заподозрила, что он воспринял ее слова как кокетство.

– Да, я хочу, чтобы вы ушли, – твердо сказал он.

Тоби развернулась, чтобы удалиться.

Но за спиной у нее был бассейн, и ее ноги не встретили твердой опоры. Удивленно вскрикнув, Тоби полетела в воду. От неожиданности она погрузилась с головой и стала захлебываться, причем мгновенно намокшие брюки потащили ее вниз.

Охваченная паникой, Тоби забилась в воде и вдруг почувствовала, что ее схватили сильные руки и тянут вверх. Потом эти руки вытолкнули ее на поверхность и поддерживали, пока она с кашлем выплевывала воду. Крепкие пальцы Роберта оставили красные следы на ее коже.

– С вами все в порядке? – хрипло спросил он, придерживая ее за талию.

Все еще задыхаясь, она смогла лишь беспомощно кивнуть.

– Прошу прощения, – наконец проговорила она и тут же подумала, что ей все время приходится перед ним извиняться. – Какую же я сделала глупость!

– Надеюсь, не специально? – съязвил Роберт.

Сильным толчком он подсадил ее на бортик и, подтянувшись, сам вылез из воды. Он тоже тяжело дышал. Только сейчас до нее дошло, какого напряжения все это стоило Роберту. Она протянула руку и коснулась пальцами гладкой кожи его плеча.

– Вы, наверное, думаете, я ужасно неловкая! – сказана она.

Он повернулся к ней и холодно, бесстрастно посмотрел на нее.

– Я думаю, вам надо пойти и сменить мокрую одежду, – сказал он без всякого выражения, и она, словно обжегшись, отдернула пальцы.

– Я... конечно, я иду. – Тоби встала и, не сказав больше ни слова, отправилась к себе.

К тому времени, когда она снова спустилась, Марк и миссис Ньюмэн уже завтракали в патио.

– Иди сюда, давай позавтракаем, – встав, пригласил он.

Поздоровавшись, она села за стол.

– А я думал, ты никогда не проснешься, – продолжал Марк. – Я уже поплавал в бассейне, и, должен сказать, это – фантастика!

– У Тоби мокрые волосы, – отметила миссис Ньюмэн. – Ты тоже плавала, моя дорогая, или я ошибаюсь?

Тоби осторожно вытерла мокрые от волнения ладони о свою темно-красную юбку. Сохнущие в ее ванной комнате брюки были слишком опасной уликой, и ей не хотелось лгать. Но с другой стороны, она ведь дала Роберту слово...

– Душ, миссис Ньюмэн, – ответила она, чувствуя, как Марк сжал ей руку под столом. —

Надеюсь, вы не возражаете, что я вышла к завтраку с мокрыми волосами? У меня нет фена.

– В ванной на первом этаже есть фен, – сухо заявила миссис Ньюмэн, слегка раздув ноздри. – Вы можете пользоваться им, когда пожелаете.

– Но не сейчас, – твердо вставил Марк, по-прежнему удерживая ее руку. – Дорогая, ты выглядишь чудесно. И, знаешь, ты уже немножко загорела!

– Знаю. – С Марком Тоби могла позволить себе расслабиться. – И ты тоже загорел.

– Ну, у меня-то кожа просто краснеет, – самокритично заявил Марк. – Я плохо загораю.

– У тебя кожа слишком нежная, Марк, – сказала его мать, доставая горячую булочку с тарелки, накрытой прозрачной пластмассовой крышкой. – И слишком чувствительная. А более грубая кожа загорает быстрее.

– Как у меня, вы хотите сказать, миссис Ньюмэн, – сухо бросила Тоби, задетая скрытым уколом в ее словах.

Но миссис Ньюмэн ничуть не смутилась.

– Правильно, – вежливо сказала она и принялась намазывать булочку маслом. – Я уверена, вы со мной согласитесь.

– Мама, это можно было сказать не так прямо, – вмешался Марк. – Я хотел бы загореть до шоколадного цвета. Шоколадная кожа – это так красиво!

– Но это не очень полезно для здоровья, – заявила миссис Ньюмэн и распорядилась: – Марк, позови Монику. Я уверена, Тоби проголодалась.

На самом деле Тоби была не голодна, но не стала спорить. Пока Марк ходил за служанкой, Тоби старалась не поддаваться на колкости, которыми целенаправленно осыпала ее миссис Ньюмэн, и пыталась разгадать, чем вызвана эта враждебность.

Легкие плетеные стулья у круглого стеклянного стола, небольшая рябь на прозрачной поверхности бассейна, панорама бухты внизу, под виллой, – все это казалось идеальным миром. Полосатый бело-голубой навес защищал террасу от палящих лучей солнца. Позже, днем, тень самого дома даст прохладу.

– Какие у тебя сегодня планы, Марк? – спросила миссис Ньюмэн после того, как Моника принесла Тоби апельсиновый сок, кофе и большой, свежий ломоть дыни. – Я сообщила Силле о твоем приезде, и она обещала прийти с утра. Роберта не будет. В последнее время он по утрам работает, и я подумала, что ты мог бы пригласить ее поплавать с вами.

– Черт возьми! – рассердился Марк. Он вытер губы салфеткой и швырнул ее в сторону. – Мама, ты же знаешь, что у нас с Тоби только две недели! Могла бы посоветоваться со мной, прежде чем навязывать нам Силлу.

– Я не навязываю тебе Силлу, Марк, – с каменным выражением лица заявила миссис Ньюмэн. – Она прекрасная девушка. И я никогда не думала, что ты можешь отказать в моей просьбе провести с ней немного времени. Ведь она здесь почти одна! Если бы не Роберт...

– Никто не просит Дженнингсов жить на этом острове, – отрезал Марк. – Если бы Харви переехал на Мартинику или Тринидад – или даже в Штаты, – он бы мог устроиться на хорошую работу, а для Силлы нашлось бы общество людей ее возраста.

Теперь миссис Ньюмэн смотрела на сына с нескрываемой неприязнью.

– Ты волен думать как угодно, Марк. – При этом она бросила на Тоби такой взгляд, который сразу включил молодую женщину в круг тех, с кем миссис Ньюмэн была не согласна. – Как обычно, ты не хочешь дать себе труд проявить внимание к Силле, хотя знаешь, что я по-настоящему привязана к ней. Наверное, ты забыл все, что я для тебя сделала.

– Ну хватит, мама!

Голос Марка прозвучал устало, и Тоби подумала, что матери и сыну было бы лучше вести этот спор без нее. Явно не первый спор по этому поводу, и Тоби было интересно, сумел ли Марк хоть чуточку переубедить свою мать. Может быть, миссис Ньюмэн надеялась, что Силла выйдет замуж именно за Марка, а не за Роберта, и этим объяснялась ее враждебность к Тоби?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.