Роберт Домманже
Письма к дядюшке Клодомиру

Охотникам, любителям хороших собак,

посвящаю я это руководство.

РОБЕРТ ДОММАНЖЕ

ВЗРОСЛАЯ ПОДРУЖЕЙНАЯ СОБАКА

Ну-с, дядюшка Клодомир, Вы убедились? Вы даже глаза вытаращили, когда в Рессоно Бастинье пустил Изелъта, а бывало Вы лишь головой покачивали, когда кто-нибудь делал вид, что сомневается в Ваших талантах дрессировщика, и говорили, что геометрический поиск хорош только в книгах, чтением которых Вы пренебрегали. Вы были смущены, видя, как этот славный грифон искрещивает, с правильностью часового маятника, небольшим, легким галопом обыскиваемый участок.

Вы никогда не хотели сходить посмотреть на испытания, несмотря на это, поверив похвалам нескольких мнимых знатоков, Вы собирались вывести на них Вашего кортальса; к счастью, я Вам это отсоветовал и избавил Вас от промаха.

Лучше было побывать на испытаниях сперва в качестве зрителя, не правда ли? Конечно, у Вашего Брискара хорошее чутье, он но срывает со стойки, не бросается за вскочившим зайцем, возвращается по свистку, но с его манерой искать только прямо перед Вами, не отходя ни направо, ни налево, он сможет найти почти только ту дичь, которую Вы, подвигаясь вперед, столь же успешно, могли бы поднять и сами.

Ваш кортальс не умеет искать, вот и все; прежде Вы раскричались бы, если бы Вам это сказали, а теперь Вы только почесываете в затылке, думая: «жаль, что я не видал раньше полевых испытаний».

Для Вас дрессировка до сих пор состояла в сокращении горячности собак, в обуздывании их, как Вы выражаетесь. В Рессоне я осязательно доказал Вам ошибочность Вашей методы: настоящая дрессировка заключается лишь в управлении горячностью собаки, в преобразовании ее, так сказать, в полезную работу.

Вам, дядюшка Клодомир, простительно не знать того, чему Вы никогда не учились; Ваш отец тоже дрессировал собак кое-как, а кончалось тем, что они, благодаря постоянной практике в местах, богатых дичью, становились, вообще говоря очень сносными работниками; опыт заменял им правила.

Отец Ваш, превратившийся в лесника из жандарма, был твердо уверен, что неподвижность при взлете куропаток и подача, вместе с некоторым послушанием, составляет максимум того, что можно требовать от подружейной собаки. Кто же мог разубедить его в этом?

В Вашей школе Вы не могли приобрести достаточно познаний, чтобы быть в состоянии теперь ставить себя на одну доску с профессорами. На сотню французских лесников, дрессирующих подружейных собак, придется девяносто восемь таких, которые не пошли дальше Вашего, ибо у них не было никого, кто бы мог служить для них хорошим образцом.

У Пойнтер-Клуба была мысль основать школу дрессировщиков, где бы практик, известный своими успехами на фильдтрайлсах, научил бы лесников лучшим методам, но проект этот канул в Лету и люди, желающие учиться, были вынуждены пробовать на деле то, о чем они узнавали из книг и главным образом, приходить, как Вы, дядюшка Клодомир, в качестве зрителя, на испытания.

При добром желании, конечно, и ощупью можно достичь кое-чего, но это ничто, в сравнении с пользой, которую можно и было бы получить, работая рядом с опытным человеком.

М. Лелимон, голландский любитель, судящий на испытаниях Франции, Бельгии и Германии, которого Вы видели в Рессоне, сообщил мне следующее наблюдение: «Немецкие дрессировщики отличаются старательностью, с которою они разрабатывают у своих учеников правильный поиск, прежде даже, чем видеть последних на работе по дичи и требовать от них спокойствия при взлете, поэтому работа их собак всегда приятна и полезна, собаки эти обыскивают большое пространство, не выходя из рук ведущего их, и получаемся уверенность, что они будут» умными слугами, когда узнают о том, что нельзя бросаться за дичью».

Я Вам уже говорил о Петере Юрбе, который вел к победам сеттеров М. Ришара и питомника О’Юккль-Сталь; если бы Вы, чтобы узнать, как он забирает в руки столь страстных собак, как его ученики, спросили его об этом, он ответил бы Вам что-нибудь очень мало вразумительное, но что должно бы было означать приблизительно следующее: «Заставляя их искать, направо и налево и не пуская их идти по ветру».

Вот прекрасное объяснение: когда собака, следуя своему инстинкту, стремится вперед, теряется возможность позвать ее; когда же она, сделав оборот, возвращается, она идет при самом неблагоприятном направлении ветра и рискует столкнуть дичь, кроме того, она оставляет справа и слева много необысканного места; наоборот, собака, работающая челноком при каждом движении в сторону, проходит перед ведущим ее и последний легко может ее подозвать, она обыскивает все места и стоит ей слегка повернуть голову, как она будет иметь ветер в три четверти, что вполне достаточно.

В начале моей охотничьей деятельности, Вы назвали меня, дядюшка Клодомир, конькобежцем, потому что в поле я ходил так быстро, как зимою бегают на коньках по льду канала и сам столь усердно выделывал зигзаги на громадных полях свекловицы, что со мной чуть не делались судороги.

Не упускайте из виду, Клодомир, сколько лет я не охотился на, Ваших местах и вспомните, если у Вас достаточно хорошая для этого память, как на последнем открытии охоты Вы мне сказали: «Конькобежец-то охладел, теперь про Вас можно сказать, что Вы топчетесь на одном месте».

Я прибавлю, что вечером Вы были очень удивлены, видя, как Ваш сын Ригобер вынимал из принесенной им корзина двадцать пять штук куропаток, которых мы и сочли, как максимум.

Когда я делал свои первые охотничьи шаги с Мирзой, которого Вы дрессировали, я стрелял только потому, что много ходил; теперь я стреляю потому, что моя собака обыскивает большое пространство, сам же я не иду туда, где ничего нет, это уменьшает мне число переходов, и я лишь пользуюсь удовольствием стрелять дичь из под верной стойки.

Вместо того, чтобы идти по свекольнику со скоростью шести километров в час, я беру скорость около тридцати метров в минуту, скорость, которую можно поддерживать без усталости в течение пяти или шести часов, и заставляю свою собаку искать челноком, на сколько возможно правильно, на сорок метров направо и настолько же налево, и, таким образом, обыскиваю полосу земли от восьмидесяти до ста метров шириною.

Прежде, чтобы обыскать то же пространство, сколько ходьбы зигзагами мне бы понадобилось?

Что удивительно, так это то, что по мере того, как я знакомился с хорошими собаками и проникал в таинство истинной дрессировки, я начинал находить, что собаки идут недостаточно быстро.

Всю ту страстность собак, которая толкает их вперед, я мало-помалу, хитростью, заставляю служить им при работе челноком.

Я мог бы привезти Вам, дядюшка Клодомир, мои, вычисления, но я знаю, что Вы мне достаточно доверяете, чтобы и без них Припять мои окончательные цифры, итак: собака, с которой я охочусь, делает свои движения челнока направо и налево в расстоянии десяти метров одно од другого, что является хорошим расстоянием, чтобы не пропустить притаившейся куропатки, и, простирая их на пятнадцать метров в каждую сторону, принуждена идти со скоростью восемнадцати километров в час, а ведь это не скорость ковырялки.

Скорость филдтрайлсовых собак большого поиска около тридцати шести километров в час. С такой собакой, если она послушна, можно, идя вес время по тысяче восемьсот метров в час, обойти участок в двести метров шириною, но это не практично для Франции, где часто пользуются одной собакой для пяти или шести часов охоты. Сто километров в день – этого достаточно. Лучше обойти лишнюю сотню метров на участке, что даст большую возможность держать собаку в руках. Чтобы успокоить слишком горячую собаку, заставляют ее сузить ширину ее челнока.

Дрессируя, доходят до понимания факта, кажущегося, вообще говоря парадоксом, а именно: убеждаются в том, что собаки с быстрым ходом прекрасно подходят для охотников, которые не могут много ходить.

Но эту дрессировку я изучил, не прогуливаясь сзади Мирзы. Я читал, перечитывал и сравнивал сочинения о дрессировке, следил, в течение нескольких лет за филдтрайлсами, смотрел на работу лучших дрессировщиков у них дома, испытывал методы с различными собаками и кончил тем, что приобрел известную опытность, которой и хотел бы быть Вам полезным; сознайтесь, дядюшка Клодомир, что Вы будете горды, если Ваш сын принесет Вам филдтрайлсовый приз, полученный собакой, которую Вы натаскивали оба.

Существует много способов учить детей, все они хороши, если хорошо применяются: с умом и последовательностью: существует также много методов, чтобы добиться того, чего Вы хотите от подружейной собаки, я Вам изложу некоторые из них, с которыми Вы сможете, дядюшка Клодомир, быстро добиться результатов.

Когда Вы будете несколько опытнее, Вы лучше поймете объяснения, даваемые в книгах, и, смотря по характеру собаки, сможете, если Вам это нравится, попробовать те, или другие способы, которые там рекомендуются, как хорошие, чтобы отдать себе отчет в их действительности.

Позднее, я Вас пошлю, во время состязаний, посмотреть профессиональных дрессировщиков, работающих своих собак. Вы побеседуете с ними, но не думайте, что методы, которым они следуют, бесконечно лучше моих: их опытность позволяет им применять их успешно, вот и все.

Моя идея показать Вам профессиональную дрессировку.

Не пугайтесь этого слова. Ваш мальчик хочет быть дрессировщиком, у него это в крови, я это отлично вижу, надо дать ему в руки верные способы, удающиеся со всеми собаками и в возможно кратчайшее время.

Вы часто беседовали с подмастерьем с прядильни Х-а… всякий любит поговорить о своем ремесле, поэтому и он каждый раз, как Вы его видите, повторяет: «В течение этой недели м произвели столько-то и это нам обошлось столько-то». И промышленная задача состоит в достижении самого большого количества выработки в условиях наибольшей экономии.

То же самое и в дрессировке, очень выгодно иметь возможность дрессировать возможно быстрее и, в то же время возможно лучше.

Слова «профессиональная дрессировка» ясно показывают, что мое руководство создано не для охотника, или лесника, имеющего одну собаку, а для того, кто желает сделаться профессиональным дрессировщиком.

Я Вам посылаю пойнтера Фрама, которого я только что купил и который, несмотря на то, что ему уже год и три месяца, едва знает свою кличку, тогда как бельгийские пойнтера, его сверстники, уже выигрывают призы на филдтрайлсах.

Вы будете дрессировать Фрама, следуя моим советам. Если дело у нас пойдет, мы запишем его в будущем году на состязания среднего поиска или практической охоты.

Если мы добьемся удачи, я отдам в Ваши руки представителя чистого спорта, с которым Ригобер будет дебютировать на испытаниях большого поиска.

Так как чаще всего охотники отдают в дрессировку взрослых собак, то я думаю, Фрам, сослужит Вам хорошую службу, как для Вашего собственного обучения, так и для обучения Вашего сына.

С другой стороны, в моей практике дрессировщика, имелись и более молодые собаки, не трудно было бы здесь их перечислить. Конечно, моя метода, плодотворна по своим результатам, даже если она прилагается к обучению щенят.

Можно браться за обучение собаки с любого конца; то их сначала обучают ложиться, то подавать, то искать челноком, Это не важно: можно их учить всему сразу. Я не противник такого способа, но чтобы добиться успеха надо принять за священное правило следующее: собака может выходить из своей будки, или выгона, только для прогулки с нами или для работы, а ни как не; для того, чтобы путаться по своему произволу.

ПРИОБРЕТЕНИЕ ДОВЕРИЯ

Первая принадлежность дрессировщика – блуза с большим карманом, подшитым провощенным полотном, куда кладут сухари, или лучше, жареные гренки, а еще лучше, – мясо.

Прогулки собаки, как я их понимаю, должны происходить по дорогам, у ног идущего пешком дрессировщика, или за колесом его велосипеда. Вы быстро достигнете такого послушания, во время прогулок, дядюшка Клодомир, пользуясь сворками; две собаки идут сзади охотнее, чем одна; можно пригрозить тростью тем, которые будут пытаться обогнать Вас, и крикнуть: «назад». Не худо иметь в кармане несколько кусков сухарей, чтобы, время от времени, побаловать ими идущих сзади собак, занося руку за спину и давая маленькие кусочки каждой из них, повторяя постоянно «назад».

Когда Ригобер, в течение нескольких дней, будет заставлять сосворенных воспитанников, на прогулке, следовать за велосипедом, пусть он сильно сдерживает ход, чтобы не утомить собак и пусть, время от времени, останавливается, чтобы дать животным возможность испражниться. Данный во время кусочек сухаря поддержит добрые отношения с собаками.

Эти прогулки полезны для здоровья собак, служат им первыми уроками послушания, приучают доверять хозяину и приводят в хорошее состояние их мускулы, легкие и ноги.

Более или менее скоро, смотря по характеру собак, можно будет снять с них сворки.

Я, дядюшка Клодомир, упомянул о выгуле, ибо слышал, что Вы не запираете моих собак каждый день в будку. Так как к вашему двору примыкает маленький лужок, площадью в один гектар, то позволяйте собакам, по часу утром и вечером, гоняться на нем за ласточками, это принесет им только пользу.

Вы по опыту знаете, как скучно дрессировать собаку, боящуюся выстрела. Вспомните Полону, прелестную сен-жерменскую суку, купленную на выставке двоюродным братом Вашей матери. После шести месяцев бесплодных усилий, потраченных на искоренение этого порока, ее продали, как производительницу, для питомника, не имев возможности заставить ее работать.

Я однако думаю, что вылечить собаку от столь излишней нервности возможно, но это потребует много времени; ну, да об этом мы еще побеседуем.

Мы занимаемся профессиональной дрессировкой и не можем терять ни минуты.

Возьмите дешевые гильзы, всыпьте по два грамма черного пороха, положите на всю остальную высоту пыжи и закрутите.

Каждое утро и каждый вечер, в то время, как Вы будете кормить собак, Ригобер будет делать два или три выстрела, отойдя на порядочное e0сстояние от будки: в первый день, по крайней мере, на сто метров.

Ему можно будет подойти только тогда, когда собаки не будут даже носа подымать от чашки, слыша выстрел. Чем медленнее будет уменьшаться расстояние, тем вернее будет успех.

Обычно применяют противоположный метод: стреляют рядом с собакой; если она не испугается, – отлично: она уже приучена к выстрелу, если же испугается, то принимаются за постепенное отучение от боязни, что уже требует много времени, а с некоторыми собаками и совершенно не удается.

Даже когда собаки будут приучены к выстрелу, Ригобер не должен стрелять совсем рядом с ними: резкий звук выстрела действует на нервные натуры сильнее вблизи дома, чем в открытом поле. Всегда надо стрелять на некотором расстоянии от собак и вне поля их зрения.

Я не могу покончить с этим вопросом, не сказав, Вам, что некоторые дрессировщики, чтобы заставить вновь прибывших собак привязаться к себе и относиться с доверием, предпочитают не эксплуатировать их аппетита, а обращаться к их половым чувствам, пуская в ход руки, предоставляю Вам догадываться каким образом. Когда вид ружья, или звук выстрела, вызывает у собаки воспоминание об известном половом ощущении, самая боязливая из них быстро забывает неприятное чувство, доставленное ей слухом. Это входит уже в область фокусов дрессировки, но я обещал ничего от Вас не скрывать.

Можно также приучить собак к выстрелам, поместив их на выкормку вблизи шумных мест, как заводы, тиры и т. д.

Я вылечил одну суку от боязни выстрелов, поставив ее будку в сарай, где стоял мой автомобиль; глухие взрывы мотора с одним цилиндром сначала огорошили ее, затем она к ним привыкла, тогда я предоставил свободный выход газам, что производило сильный шум и, мало-помалу Элла стала равнодушной к выстрелам. Действуйте и Вы столь же настойчиво и даже более, приучая к выстрелу, иначе, позднее, Вы будете иметь неприятные неожиданности.

Слишком строгое, с помощью парфорса, укладывание при выстреле, еще увеличит боязнь собаки; выстрел станет для нее тем более неприятным, что он явится для нее предвестником грубого насилия.

С собаками, несколько изнеженными, надо много такта.

В присутствии собак лучше стрелять сначала из револьвера, а не из ружья, ибо, таким, образом, собака не получит привычки бояться последнего и дрожать при виде его.

Напротив, нельзя лучше приучить собаку любить ружье, как давать ей облизывать ложу, намазов ее предварительно медом, салом, или чем-нибудь другим вкусным.

Но, скажу вам потихоньку, если бы я сам был профессиональным дрессировщиком, я брал бы себе в работу только собак, относящихся безразлично к выстрелу.

Отзыв

Всякий раз, когда я приезжал к дрессировщику, чтобы попробовать собаку, я просил его: «Пустите собаку в поле», затем, через две минуты: «Благоволите ее позвать». Кажется, совсем просто позвать собаку? Ну-с, а на деле приходится думать, что это очень трудно, ибо на одну собаку, возвращающуюся галопом и без колебания, по первому зову, приходится пятнадцать, которых надо звать по нескольку раз и которые возвращаются неохотно. Если бы Вы видели, дядюшка Клодомир, физиономию этих славных людей, когда я им говорил: «Можете увести собаку, я ее достаточно видел»; я чувствовал, что они принимали меня за невежду или плохого шутника.

Собака должна являться по первому зову.

Каков будет этот зов? Как нам добиться желаемого результата?

Я пробовал различные свистки, маленькие сигнальные рога и несколько жестов, чтобы дать знать собаке, что она должна вернуться ко мне. Окончательно я остановился на следующем: я беру чистый свисток и, нагнувшись, свищу так: фьюфью-фьюфью-фьюфью.

Пусть собаки получают ласку, или лакомство, когда они прибегут, и они будут прибегать охотно, почти инстинктивно к своему хозяину, когда последний нагнется, а если постараться не обманывать их ожиданий, они достаточно быстро приобретут эту похвальную привычку.

Выпустите трех или четырех собак, пока Вы еще не кормили их, на Ваш огороженный луг для прогулок и запритесь там с ними вместе с Ригобером; у Вас обоих в карманах по полтора десятка жареных гренков и свистки; Вы становитесь на двадцать метров друг от друга.

Вы, Клодомир, нагнетесь, свистя фьюфью-фьюфью-фьюфью… Если собаки не явятся к Вам, назовите их по кличкам и, оставаясь в согнутом положении, дайте каждой по одному гренку, потом выпрямитесь.

Через несколько времени наступит очередь Ригобера. Он тоже нагибается, давая свистки и подзывая собак; если не все решатся немедленно идти к нему, не беспокойтесь: видя, как Ригобер раздает гренки и эти уступят чувству зависти и голода.

Когда раздача кончена и Ригобер разогнулся, снова Вы нагибаетесь и свистите, как и всегда, трижды: фьюфью…

Вот схема. Можно увеличивать расстояние, отделяющее дрессировщиков друг от друга, и постепенно добиться желаемых результатов, но потребуется, по крайней мере, шестьдесят уроков, по четверть часа каждый, чтобы собаки начали рутинироваться.

Я часто буду пользоваться выражением: «рутинироваться»; когда собака выучена, она повинуется, соображая, сопоставляя мысль о том, что она должна сделать, с мыслью о подачке, или наказании; когда она рутинирована, она повинуется, как бы побуждаемая естественным инстинктом – вот чего надо добиваться, чтобы собака не делала ошибок.

В словаре – «рутина» определяется так: способность приобретенная большой привычкой; это говорит Вам, Клодомир, что надо постоянно возвращаться к одним и тем же упражнениям, чтобы собака исполняла их машинально.

Я видел дрессировщиков, которые благодаря большой опытности и уменью, представляли своим клиентам собак, хорошо выдрессированных, но три дня спустя, эти клиенты были в горе, видя, как те же самые собаки гоняют дичь вместо того, чтобы сделать стойку, и совсем отказываются подавать; это я видел много раз: проданные собаки были дрессированы, но не были рутинированы, вот и все.

Это Вам показывает, что, если Ригобер хочет впоследствии заняться дрессировкой серьезно, он не должен искать себе места, где бы он мог быть, как это часто бывает, одновременно: привратником, садовником, лесником, фазанмейстером, дрессировщиком, егерем и т. д. Профессия дрессировщика может быть настолько же прибыльной, настолько интересной, если человек может отдаться ей и душой и телом, не думая ни о чем другом.

Во все времена года можно работать с собаками, – позднее мы увидим каким именно образом.

Вам, Клодомир, никто не мешает запираться каждое утро и вечер, минут на двадцать, с Фрамом в риге, чтобы научить его подаче. Вы уже почти знаете, как за это взяться; если дело у Вас не идет, как бы нам хотелось, я быстро научу Вас моим собственным способам для достижения правильной подачи по приказанию; мы особенно заинтересованы теперь тем, чтобы приготовить Фрама к его первому выходу на охоту.

Мы учредим учебную команду, как говорят в полку.

Разве Ваша племянница, дающая теперь уроки игры на рояле, не играла гамм и упражнении: прежде, чем стала играть целые музыкальные отрывки. Вы сами, Клодомир, постоянно говорили: «Целина – уже опытная музыкантша, но она не играет песен – это смешно».

Теперь способность Целины развилась, и она без нот играет все мотивы, которые слышит. У Фрама позднее тоже обнаружится, в своем роде, большой талант, но начинать ему тоже надо с гамм и упражнений.

Когда собака относится уже с доверием к дрессировщику и охотно ему повинуется, остается еще научить ее повиноваться быстро и при всяких обстоятельствах. Строгий парфорс нужен, главным образом, как средство понуждения.

В первые дни дрессировки надо всегда одевать его собаке.

Лучший парфорс – это стягивающийся ошейник, снабженный остриями, который действует только тогда, когда этого желают.

Всякий раз, как Фрам не тотчас подбежит на Ваш зов, – а это время от времени будет случаться, – Ригобер должен пойти к нему, быстро схватить за конец сворки, привязанной к ошейнику, и тащить его, с желаемой силой, к Вам.

Вызывайте искусственно случаи неповиновения, например, свистите, когда Фрам в ста метрах от Вас ест вкусный суп, который дал ему Ригобер, заставив предварительно поголодать.

Если собаки не бросают своей миски при первом свистке, сын Ваш должен действовать крайне энергично.

Дисциплина имеет свои требования.

Благодаря благодетельной рутинированности, достигнутой мягкими способами, небольшие принудительные уроки повиновения будут необходимы не часто.

Профессиональный дрессировщик должен был бы держать крупную и быструю собаку, приученную догонять собак, на которых ей укажут, хватать их за ошейник и приводить обратно. Такой Мушкетер, содержимый Ригобером в поле, был бы всегда готов бежать за Фрамом, если тот не послушался призывного свистка – по рассеянности ли, по независимости ли характера или по жадности к дичи, которую он чует или гонит.

Пусть собаки больше не увлекаются и не пьянеют от страсти – иначе неизбежная кара постигнет их тотчас, как только они не послушают свистка.

Укладывание

Когда Вам, Клодомир, иногда говорили, чтобы Вы заставляли ложиться подружейную собаку по жесту или по приказанию словами, Вы пожимали плечами и ссылались на некоторых старых: охотников, уже бросивших давно охоту, которые никогда не требовали такой дрессировки от своих собак, пользовавшихся хорошей репутацией. Ваш отец когда-то также пожимал плечами, когда видел первые центральные ружья Лефоше, что не помешало ему под старость иметь одно из них.

Быть может, больше разницы между современным, хорошо дрессированным, пойнтером и беспородными псами, выученными при помощи палки, чем между пистонным ружьем и бескурковкой с эжектором.

Если Вам угодно знать, раз уж мы начали об этом говорить, мое мнение об укладывании собаки, то вот оно: укладывание хоть и не необходимо, но столько дает удобств, что было бы большой ошибкой обходиться без него. Что бы об этом ни думали, но оно упрощает, а не усложняет, дрессировку.

Вы будете заставлять Фрама ложиться посредством очень легкого протяжного свиста: «фьюю» и поднятия правой руки.

В Вашей риге Вы будете хорошо защищены от всего, что могло бы развлекать Вашего ученика во время этого первого урока лежания.

Ригобер, держа Фрама на сворке, будет медленно его укладывать руками в то время, как Вы, поместясь перед ним, поднимете руку и будете свистеть: фьююю. Отступите несколько шагов и, через полминуты, наклонившись, свистите: фьюфью-фьюфью-фьюфью: Ригобер подбежит и притащит собаку, которую Вы осыплете ласками.

Если собака оказывает сопротивление, желая оставаться распростертой, то несколько легких подергиваний парфоса заставят ее понять необходимость повиноваться.

Потребуется немного времени, чтобы Фрам, которого Ригобер держит все время на сворке, лег сам при звуке свистка. Небольшая палочка поможет Вашему сыну удержать голову собаки прижатою к передним лапам.

Двух уроков, по двадцать минут каждый, достаточно.

Мы переходим к работе очень важной по ее результатам (я называю ее «работой в круге»); она производится на дворе, или под большим навесом, если таковой имеется. Для Вас будет удобна общественная залежь, находящаяся сзади Вашего дома.

Ригобер, держа все время Фрама на сворке, будет ходить, описывая вокруг Вас круг, радиусом в двадцать метров; время от времени Вы будете свистеть «фьююю» подымая правую руку и, тотчас, Ваш сын должен будет заставлять собаку ложиться.

Я, предполагаю, что сын Ваш ходит по кругу так, что его правое плечо приходится внутрь круга; когда Вы, дядюшка Клодомир, были гусаром, Вы называли это «вольт направо»; мы не будем менять терминов.

Сделав несколько шагов вперед и протянув правую руку направо, Вы говорите: «иди»; Ригобер тотчас двигается, таща собаку в указанном направлении и, пройдя так несколько шагов, постепенно переходит опять на окружность круга, центров которого являетесь Вы.

Через пятнадцать секунд свистите: фьююю, подымая правую руку, и снова действуйте, как это только что было описано.

В течение двадцати минут Вы легко успеете проделать это упражнение двадцать раз вправо и столько же влево.

От времени до времени свистите, наклонившись: фьюфью-фьюфью-фьюфью, а Ваш мальчик пусть отпускает Фрама, который и будет подбегать к Вам за лакомствами и ласкою, на которые Вы не поскупитесь.

Большим преимуществом этой системы является возможность научить собак, с ее помощью, падать немедленно, как только они услышат приказание, даже если приказывающий находится на некотором расстоянии, и снова подниматься только по команде. Радиус круга без затруднения можно изменить от десяти до ста метров. Когда Фрам поймет, что от него требуется, Ригобер сможет брать с ним другую собаку, работа от этого не пострадает, напротив: только выиграет. Приобретя небольшую привычку, можно работать четырех собак сразу, – подумайте, какая экономия времени!

Благодаря этой системе, результат достигается так быстро, что является соблазн прекратить уроки, но это большое заблуждение. Надо, по крайней мере, шестьдесят уроков, чтобы достичь рутинированности, без которой результаты ничего не значат.

Когда Фрам будет ложиться, как бы по инстинкту, около Вашего сына, последнему можно будет не держать в руках сворки, а дать ей тащиться по земле; затем, когда собака будет хорошо ложиться, положив голову на лапы, ему можно будет, мало-помалу, удаляться от нее, наблюдая, чтобы Фрам был совершенно неподвижен.

Если Фрам поднимется до приказания, надо, не колеблясь, отвести его на покинутое им место, уложить и продержать его несколько времени. Некоторые советуют привязывать упрямого ученика к кольцу, укрепленному у поверхности земли; это не чудо, но нужно только тогда, если собака обладает упорным характером.

В Англии до того требовательны в вопросе о неподвижности собаки при лежании, что позволяют ей подняться только после того, как коснутся ее рукою. Мой друг Н… купил в Англии прекрасного черного пойнтера, вполне готового, возвращавшегося к ногам и по свистку, и по жесту; при первом выходе в поле собака легла, увидев зайца. Как Н…, не вполне знавший требования англичан, ни свистел, ни звал, собака не возвращалась, она лишь повернула голову, а глаза ее, казалось, говорили: «я очень бы хотела, но не могу».

Н…, думая, не заболела ли собака, подошел к ней посмотреть, что с нею, но, едва он протянул руку, чтобы ее погладить, как пойнтер пошел в поиск правильным челноком. Я был тут же, и мы много смеялись над Н…

Эта собака была рутинирована на лежании перед зайцем и на отправлении в поиск по прикосновению руки.

Великолепным вариантом «работы в круге» является «работа по вытянутой цифре восемь»; вместо того, чтобы двигаться по окружности, Ригобер будет вести Фрама по направлению большой восьмерки, длиною пятнадцать метров, обозначив ее на земле с помощью колышков. Подумав немного, Вы поймете, дядюшка Клодомир, что я имею основание назвать эту работу «поиском на месте». Действительно, собака идет почти по прямой линии, оканчивающейся заворотом, переходящим опять в прямую, заставляющую ее пройти перед Вами; следуя по тому же направлению, она делает опять заворот в ту же сторону, что и предыдущий (что очень важно) и снова проходит перед Вами и так дальше.

Если бы Вы не оставались на месте, а шли вперед, мы и получили бы тот геометрический поиск, о котором я Вам говорил и всегда буду говорить.

Я не хочу сейчас распространяться о всех способах для его достижения, так как, в настоящий момент, мы изучаем укладывание собак, но в виду того, что работа по восьмерке столь же полезна для Фрама, как и другие, очень стоит, когда работа в круге достигнет своей цели, дать ему первый урок поиска челноком.

Вы свистнете «фьююю», когда Ваш сын будет находиться на какой-нибудь точке восьмерки – неважно на какой именно. Если с помощью Вашего мальчика, держащего сворку, Вы заставите лечь собаку в то время, как она направляется к центру восьмерки и хорошо Вас видит, Вы заставляете ее подняться, произнося «иду» и протягивая вперед руку; если же, наоборот, вы заставите ее лечь в то время, как она удаляется от Вас и, следовательно, не может Вас видеть, жест будет бесполезен, и поэтому, достаточно будет приказания словом.

Так как у Ригобера прекрасные легкие, он сможет вести Фрама по восьмерке гимнастическим шагом.

Мало-помалу, Вы будете замечать, что, когда собака Вас видит, свистки и слова будут становиться излишними и Фрам будет пассивно повиноваться жестам.

Исправляю свою забывчивость: я упустил из виду посоветовать Вам придавать Вашему голосу, или свистку, силу только лишь необходимую для того, чтобы они были слышны собакам. На охоте бывают тысячи случаев, когда шум вреден, а собаки, привыкшие повиноваться громкой команде вблизи, выходят из повиновения, когда удалятся и когда, поэтому, команда теряет для них свою звучность.

Вы получите двойную пользу, занимаясь этим упражнением на дороге.

Работать здесь можно почти всегда, лишь бы ветер высушил дорогу, тогда как работа в круге требует или навеса, или хорошей погоды, ибо и люди и собаки не любят топтаться по сырой земле.

Мы начнем работу на дороге, когда Фрам уже вполне понял значение свистка.

Ригобер держит Фрама, уложив его на дороге; отойдите на пятьдесят шагов и свистите, нагнувшись: фьюфью-фьюфью-фьюфью; Ригобер побежит к Вам гимнастическим шагом, ведя собаку; когда он будет от Вас в двадцати шагах, поднимите правую руку и свистните: фьююю; резким толчком своры Ригобер заставит Фрама упасть распростершись. Идите по направлению к нему и проходите мимо него сначала шагом, затем бегом; пусть Ваш сын отпустит сворку и отойдет, но будет следить за тем, чтобы Фрам все время оставался на месте; наконец, подойдите к нему и приласкайте, не позволяя ему вставать. Если он захочет подняться, свистните тихонько губами фьююю, или, лучше, скажите «лечь», если Вы желаете пользоваться также и словами.

Ваш мальчик взялся за сворку; встаньте на краю дороги, немного впереди Фрама, чтобы он мог Вас видеть, и протяните руку к середине дороги, произнося: «иди». Ригобер двинется, ведя собаку в указанном направлении.

В то время, как Фрам удаляется от Вас, свистните: фьююю; Ваш сын, коротким толчком своры, заставит его упасть распростертым на землю, а сам будет то уходить от него, то возвращаться, то бегать направо и налево; в один прекрасный момент Вы свистните, нагнувшись: фьюфью-фьюфью-фьюфью и, если собака подбежит к Вам, Вы ее наградите.

Вы понимаете, что, таким образом, собака привыкает повиноваться, идет ли она к Вам, или удаляется, а также приучается идти в направлении, указываемом рукою.

Так как вблизи Вашего дома проходит большая дорога из Парижа в Суассон, Вы сможете использовать ее ширину «для работы по восьмерке».

Дело Вашего чутья – определить момент, когда Ригобер сможет добиться послушания, не держа собаку на сворке.

Мало-помалу, Вы перейдете к работе двух, а затем и четырех воспитанников одновременно.

Когда Вы дадите собакам двадцать уроков, Вы воспользуетесь ружьем, вместо свистка. Будет ли это при работе на кругу, или на дороге – метод останется тот же.

Я повторяю Вам, что уже говорил по поводу выстрела: действуйте очень осторожно, особенно с собаками нервными. Заставьте водить их по кругу очень большого радиуса нескольких вместе и стреляйте, отворотясь от них в противоположную сторону.

При помощи этого метода и настойчивости я вылечил нескольких собак, о которых думал, что они испорчены на всю жизнь.

Когда собаки работают вместе, они бывают смелее, чем работая в одиночку.

Я не сумею, дядюшка Клодомир, в достаточной степени обратить Ваше внимание на выгодность для Вашего предприятия одновременной работы с несколькими собаками.

Во многих питомниках бывают собаки, с которыми едва ли занимаются по четыре раза в неделю, поэтому и через три месяца у них не видно больших успехов. Если Ригобер может устроиться так, чтобы заниматься впоследствии с собаками утром и вечером, у него через три месяца собак нельзя будет узнать. Собака ложится по жесту, по свистку, при выстреле, но она должна еще ложиться при виде другой ложащейся, или садящейся, собаки; это будет хорошей подготовкой для парной работы или для филдтрайлсов, где требуется секундировка.

Отправляясь работать на дорогу, возьмите на сворку Брискара, а Ригобер будет следить за Вами, ведя Фрама в двадцати метрах; от времени, до времени, заставляйте Брискара то ложиться, то садиться, а сын Ваш, легким толчком сворки и незаметным свистом, пусть тотчас же заставляет роспростираться Фрама. Двигайтесь с Брискаром вперед и, когда Вы сделаете несколько шагов, пусть Ригобер скажет: «иди» и опять следует за Вами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.