Роберт Домманже
Дрессировка Фрама

Охотникам, любителям хороших собак,

посвящаю я это руководство.

РОБЕРТ ДОММАНЖЕ

ДУША ДРЕССИРОВЩИКА

Говоря о лице, несущем обязанности, отвечающие его вкусам и способностям, англичане употребляют очень удачное выражение, – они говорят: «Человек этого дела». Не будет преувеличением утверждать, что во всех отраслях деятельности особенного успеха достигают такие «люди дела».

Прежде чем коснуться самой дрессировки, интересно задаться вопросом, каким должен быть «человек дела» в дрессировке.

Разумеется, безразлично, профессионал ли он будет или просто любитель.

Говоря о чисто физических качествах дрессировщика, нельзя сказать ничего особенного: если иметь здоровые ноги и хорошее зрение полезно, все же это не является необходимым; существуют тысячи примеров, когда люди, физически мало одаренные, достигали самых лучших результатов в дрессировке порученных им животных.

Что касается нравственных качеств, то было бы хорошо, если бы они имели во всяком деле такое значение, какое имеют в занимающем нас вопросе.

Мы их разделим на качества, необходимые всякому человеку для успешного выполнения какой-нибудь работы, и качества «специальные», обязательные для того, кому приходится управлять волею и поступками живых существ.

К первым относятся: духовная уравновешенность, энергичность, настойчивость, здравый смысл и самолюбие.

Среди вторых особенно важны: точность, терпеливость, сметливость, последовательность, находчивость, и – о чем не стоило бы и говорить – любовь к воспитанию и воспитываемым животным. Пожалуй, можно было бы прибавить «уменье повелевать», но оно создается из точности и находчивости.

Вопрос об уме является очень сложным, и, не желая вдаваться в область психологии, мы скажем только, что у большинства живых существ одни стороны ума развиты в ущерб другим.

Идеальным дрессировщиком будет не тот, кто после специальной подготовки мог бы иметь успех, как литератор или химик, а тот, у кого одни мозговые центры не развиты в ущерб другим; тот, кто обладает, в возможно большей степени, духовной уравновешенностью, самое название которой хорошо определяет ее сущность.

Всякая цель легче достигается при непрерывности усилий, и тот, кто может проявлять такие усилия, обладает в достаточной степени энергией и настойчивостью.

Ленивые и быстро падающие духом ни на что не способны. Пустою химерою была бы надежда, что ласками и ободрениями можно было бы добиться надежных достижений от людей слабовольных. Скорее можно превратить сахар в алмаз, чем изменить форму мозга или плотность его тканей. В природных свойствах надо искать источника активности: «Я слишком белокур», – сказал с основанием Эглон Ростана.

Не будем же негодовать на несчастных, не способных ни на какое усилие – они и сами сознают свою слабость и часто жалеют, что не могут побороть ее. Пожалеем бедняков, которые утром не могут решиться быстро вскочить с постели, а в продолжение дня избегают наклоняться, ибо им кажется, что земля лежит слишком низко, но – воздержимся от желания сделать из них дрессировщиков.

На ту же ступень мы можем поставить пьяниц, не имеющих силы противостоять унизительной страсти к вину; алкоголик непрерывно губит свои способности и безостановочно движется вниз по наклонной плоскости.

Самолюбие есть неистощимый источник, который легко эксплуатировать. Желание пожать публичные лавры, в виде ли денег или в виде славы, может поддержать силы; напротив, безразличное отношение к успехам не дает ничего.

Теперь посмотрим, каковы специальные душевные качества идеального дрессировщика.

На самом первом месте стоит точность. Она встречается реже, чем это можно было бы предполагать; быть может, иностранцы более точны, чем мы, но во Франции мало встречается людей, одаренных высшею степенью этого качества; в промышленности пользуются услугами «контролеров», в служебной иерархии полагаются на начальников, умеющих так выражать свои распоряжения, что всякое неудовлетворительное или ошибочное выполнение их со стороны подчиненных становится невозможным. Вообще же говоря, «почти» царит повсюду. Перед силой «почти» склоняются судьи; если какой-нибудь поставщик пропустит точный срок доставки или поставит что-либо, не вполне отвечающее заказу, заказчик хоть и протестует, но бывает почти всегда вынужден принять товар, ограничившись скидкой с суммы счета.

Могущество «почти» – несчастье с точки зрения дрессировки. Действительно, дрессировка имеет конечною целью добиться, чтобы тотчас после приказания, или в самый момент его отдачи, животное выполняло определенный акт. Все знают электрические вывески, на которых появляются те или иные слова, в зависимости от того, на какую кнопку нажать; трудно найти более подходящее сравнение, как то, что дрессированное животное должно походить на такую вывеску: исполнения приказаний должны быть моментальны, как при нажатии на кнопку, роль которой играют слова и жесты.

Животному не труднее повиноваться первому приказанию, чем слушаться второго или третьего; дрессировщик должен задаться целью добиться машинального повиновения, и он этого достигнет, если будет отдавать приказания столь точные, чтобы всякая возможность понять их двояко была исключена, и будет добиваться даже принудительными мерами, если это окажется необходимым, немедленного их исполнения; иначе говоря, в точности приказания – точность исполнения.

Когда указываешь дрессировщикам, что всякое приказание должно отдаваться всегда одним и тем же словом, в ответ обыкновенно слышишь: «Ну, конечно», – а несколько мгновений спустя, когда практика последует за теорией, тот же человек кричит: «Иди… ну, иди… ну, иди же… пойдешь ли ты, проклятая дворняга…» И, если после всех этих взываний, приказание хоть как-нибудь исполнено животным, на лице дрессировщика видишь удовлетворение.

Точность не всем дается… По наружным признакам, я думаю, ее тщетно было бы искать у людей неряшливо одетых, имеющих тяжелый оборот речи, не любящих стричься и ходящих волоча ноги…

Терпеливость – это та добродетель, благодаря которой с обновленными силами, упорно и спокойно люди добиваются своей цели. Дрессировка старается сделать почти естественными поступки животных, часто совершенно противные их инстинктам, например: не есть лакомого кусочка, найденного на земле, ложиться при виде зайца и т. д. Чтобы запечатлеть в уме животного почти бессознательное выполнение какого-нибудь поступка, необходимо сообщить ему или один сильный побудительный толчок, или целый ряд слабых, как это делают, чеканя металлическую пластинку; из двух приведенных способов второй представляет собой большую выгоду, ибо при нем меньше риска; гораздо труднее правильно нанести один сильный удар, чем наносить легкие удары, из которых каждым последующим можно воспользоваться для исправления предыдущего; никогда грубое укрощение животных не приводило к таким результатам, к каким приводила последовательно проводимая дрессировка.

Терпеливость допускает частое повторение упражнений, рождающее привычку, столь хорошо названную второю натурою. Есть упражнения, требующие сорока часов работы, чтобы животные их поняли, нетерпеливый дрессировщик остановится на тридцать восьмом часе, несколько поторопившись, и все испортит. Дрессировка – это чаша, которую надо наполнить настолько, чтобы пошло через край; надо иметь терпение приносить воду до последней капли, которая столь же необходима, как и все предыдущие, ибо если не донести одной, то последняя принесенная не будет иметь своего решающего значения. Только терпеливость порождает рутинированность – последнее слово дрессировки.

Терпеливости не встретишь ни у людей, желудки которых плохо варят, ни у тех, кто чересчур нервен.

Такт, по определению Ларусса, это прозорливость, острота ума, чувство того, что прилично.

Тактичный человек чувствует, насколько мягок ученик, и знает во всякий момент, что он может от него потребовать без особой борьбы со стороны последнего, а это вещь капитальной важности, ибо кто идет на борьбу, идет столько же на победу, сколько и на поражение. Тактичный человек знает силу, с которой он может наносить удары при той нравственной чеканке, о которой мы только что говорили, равным образом он отдает себе отчет в числе ударов, необходимых, чтобы достичь цели. Еще одно сравнение: тактичный человек это тот, кто чувствует, насколько он может согнуть прут, который он держит в руках, не ломая его, и может указать момент, когда необходимо сделать надрез, чтобы сблизить оба конца. Такт – добродетель, особенно редкая у людей из народа, не умеющих сдерживать своих природных инстинктов. Сила пощечин, которыми простонародье исправляет своих детей, более пропорциональна грубости родителей, чем тяжести проступков их детей. Такт положительно необходим, чтобы не оттолкнуть от себя учеников. У дрессировщика, не обладающего тактом, бывает столько же неудач, сколько и успешных случаев, ему никогда не справиться с натурою несколько гордой, он хочет идти слишком быстрыми шагами и возводит второй этаж здания прежде, чем затвердеет цемент первого. Важно брать дрессировщиков из среды хотя бы несколько интеллигентной, особенно если хотят работать собак высокопородных, кровность которых сделала их духовно более утонченными.

Последовательность не позволяет дрессировке походить на лестницу, каждая ступень которой требует неприятного усилия, а делает ее похожей на лестницу, постепенно и медленно переходящую в горизонтальную плоскость, при помощи которой незаметно подымаются на самый верх. Последовательный в работе дрессировщик предлагает ученикам лишь такие упражнения, к которым упражнениями предшествовавшими они подготовлены столь хорошо, что выполнение новых не представляет для них никакого затруднения и не вызывает у них желания как-нибудь слукавить.

Тщетно было бы искать этого у фантазера.

Находчивость выигрывает сражения. Если представится затруднение из-за ошибки, скажем, учителя (это почти постоянная причина), или ученика, находчивость позволит найти способ, как из него выйти, среди всех способов укажет самый лучший и подскажет, как его применить в данных обстоятельствах. Находчивость – качество врожденное, но оно может очень развиться от чтения книг и специальных журналов, посещения испытаний и сношения с другими дрессировщиками.

Любовь к воспитыванию и любовь к воспитанникам – два качества, без которых человек будет работать, как собака из-под палки. То, что делается только из корысти, никогда не делается хорошо; это истина, не требующая доказательств.

Если некоторые любители не достигают сами, или видят, что их подчиненные не достигают результатов, обещаемых руководствами к дрессировке, пусть они не слишком торопятся осуждать на казнь авторов предложенных методов, пусть-ка они лучше спросят себя: «Обладаем ли мы, как я, так и мои подчиненные, душами дрессировщиков?»

ГЛАВА I
О ВЫБОРЕ ЩЕНКА

Хороших собак можно встретить среди всех подружейных пород. Когда дело коснется выбора щенка, мы выберем его из породы, в которой хорошие собаки являются как правило, а не как исключение, и мы будем иметь все шансы на то, чтобы добиться удовлетворительных результатов.

Во всех породах существуют отдельные семьи, одни – хорошие, другие – дурные; одни дают лауреатов выставок, другие – победителей полевых испытаний.

Мы будем искать, особенно в настоящий момент, чутья, послушания, выносливости и врожденной стойки. Обратимся же к семье, среди членов которой числятся победители на полевых испытаниях. Пройдем мимо собак безукоризненных статей, но происхождение которых не служит ручательством за их полевые достоинства, ибо от таких мы получим только огорчения; тем более что, в известных случаях, красота является делом условным, меняющимся в зависимости от моды. Некоторые любители выводят и очень дорого продают выставочных собак, но сами избегают охотиться с продуктами собственного завода, дающего им комнатных собачек, а не рабочих животных.

Француз ли будет Фрам, или англичанин, но он будет чистой породы, что явится крупным козырем в нашей игре.

Впоследствии, когда наша работа будет закончена, собака наша будет иметь стоимость вдвое большую, чем ублюдок, не способный передать ни своего экстерьера, ни своих полевых качеств.

Мы знаем, знаете и вы, друзья читатели, превосходных собак, происходящих от скрещивания английских пород с французскими и имеющих обонятельные способности одних, благоразумие же и послушание других; но между пойнтерами, повязанными с браками или с гриффонами, между сеттерами, поставленными с эпаниелями, сколько раз видели мы упрямых ублюдков, соединяющих в себе горячность английской крови с короткой стойкой и нижним чутьем, свойственным континентальным породам, выведенным неудовлетворительным подбором производителей.

Если мы покупаем собаку, совершенно поставленную, мы можем простить ей ее происхождение, но если мы приобретаем щенка, то поостережемся метизаций, часто мало обоснованных.

Поскольку это возможно, Фрам будет сыном кобеля, известного за хорошего производителя, и суки, обладающей отличным характером, богатым чутьем и твердой стойкой. Мы не знаем, как в достаточной мере остановить внимание любителей на вопросе о характере: собака необщительная или угрюмая, если она будет и хорошо выдрессирована, никогда не будет приятным товарищем на охоте; на публичных испытаниях она всегда готова затеять какую-нибудь драку, что заставит удалить ее с испытания, несмотря на другие ее достоинства, развитые в высокой степени. Взгляд собаки часто является отражением ее характера, вот почему на выставках судьи действительно сведущие придают большое значение физиономии собаки.

Производители воспроизводят то, что они сами из себя представляют в момент зачатия. Производитель и сука, от которых требуется отборное по своим качествам потомство, должны быть в расцвете своих физических сил, следовательно, не слишком стары, не истощены усталостью, болезнью и т. д.

Эти соображения заставляют нас подозрительно относиться к знаменитым производителям, вывезенным в пору, когда они уже не могут дать многого.

Мы верим в наследственное преобладание того из производителей, который находится в апогее своей силы, тогда как другой еще не достиг или уже его миновал.

Изучение родословных – самое важное в заводческом деле: свойство, заметное у производителя, передается с тем большею силою, чем у большего, по восходящей линии, числа собак, клички которых фигурируют в родословной за три поколения, оно существует.

Если бы мы могли видеть отцов и дедов некоторых вывозных собак, нам стало бы понятнее, откуда появились те или иные недостатки их потомков.

Мы являемся сторонниками выписки производителей, так как этим обновляется кровь, но мы должны указать, с какими гарантиями должна быть сопряжена выписка, чтобы ее можно было назвать обдуманной. Этой гарантией должны быть не письменные заверения, а продолжительная полевая проба данной собаки, а если возможно, то и ее предков.

Лучшим возрастом для производителей является возраст от двух до шести лет. Быть может, потомки двухлетних собак будут более веселыми, менее уравновешенными, чем потомки шестилетних. Это было бы согласно с нашей теорией.

Если у нас нет суки, обладающей хорошею родословною, мягким и в то же время смелым характером, живым темпераментом, удовлетворительными чутьем и стойкой, приличными колодкой, ногами и прочими статями, то купим такую или даже возьмем напрокат на несколько месяцев, это иногда удается.

Изучим или заставим изучить родословные производителей, сравним их с родословною суки, которою мы располагаем, отдадим себе отчет в родственности кровей, чтобы сознательно закрепить и даже усилить известные достоинства и исправить некоторые недостатки, посмотрим в работе двух или трех производителей, показавшихся нам более подходящими, и, остановившись на том из них, чья манера работать нас более подкупит, приведем к нему нашу суку, если владелец кобеля нам его не доверит.

В очень интересном труде о пойнтере г. Аркрайт восстает против обыкновения посылать суку для вязки с кобелем в клетке без провожатого, и он как нельзя более прав; мы могли бы привести много примеров несчастных случаев: то случай с убежавшею сукою, то с недостаточной заботливостью и честностью некоторых владельцев-заводчиков, помещавших сук в грязные псарни и позволявших крыть их другим кобелям; известны и факты вязки суки один раз с просимым производителем, а затем, на другой день, с братом, сыном или отцом его, для большей уверенности в результате – некоторым заводчикам это кажется прекрасным средством, чтобы, оставаясь, пожалуй, с чистой совестью, не истощать знаменитого производителя или… спасти репутацию уже бесплодного кобеля.

Если почему-либо владелец решит вязать суку с двумя кобелями, он должен ставить ее с перерывом между вязками по крайней мере в десять дней и заметить точные даты, тогда по дате помета он сможет точно определить действительного отца.

Будем требовательны к нашим сукам в обычное время, но исключительно заботливы по отношению к ним в период пустовки. Приведу несколько наблюдений.

У суки, которую отдерживали до трех лет, первые роды могут быть тяжелыми, ибо органы ее потеряют свою эластичность.

Распределение полов в пометах слишком таинственно, чтобы мы в нем могли разобраться.

Наука отрицает идею оплодотворения одного зародыша двумя различными самцами, но она допускает, что в одном и том же помете не все щенки могут быть исключительно от одного отца, если сука была повязана с различными кобелями. Будем же остерегаться всех тех, что несут караул у дверей нашего дома во время пустовки нашей суки.

Недостаточно запереть последнюю с производителем по нашему выбору, чтобы все прошло согласно нашим желаниям: если мы не примем некоторых предосторожностей, собаки могут оставаться вместе несколько дней, относясь друг к другу с полным безразличием.

Приблизительно на восьмой день пустовки сука перестает отвергать ухаживания кобеля; если же последний покажется малорасположенным к вязке, надо его моментально изолировать и дать ему укрепляющего корма; мало вероятия, чтобы он пренебрег своей компаньонкой, когда он с нею вновь встретится.

Манера, с которою сука стоит, отводя хвост в сторону, является показателем, что она в наилучших условиях для зачатия.

Кобели пород очень утонченных иногда оказываются совсем непригодными к вязке, когда к ним приводят в первый раз пустующую суку: одни потому, что слишком неопытны и не оказывают никаких посягательств, другие потому, что слишком робки и не выказывают настойчивости в своих посягательствах, если сука несколько жеманится.

Чтобы не быть вынужденным заниматься с молодыми кобелями практикою, одно описание которой противно, всегда есть расчет дать им навостриться раза три-четыре на старых суках, а когда, позднее, им представят суку, еще не испытавшую страсти, или нервную, следует заставить двух человек держать ее, чтобы помешать ей кусаться, ложиться или махать хвостом.

Многие заводчики ставят своих сук по одному разу каждый день, в продолжение трех суток, во избежание того, чтобы они не остались холостыми. Этот обычай достоин подражания.

Большая ошибка позволять повязанной суке буйные движения или заставлять ее переносить путешествие в период первых десяти дней, следующих за последней вязкой: это определенно вредит успеху оплодотворения.

Период щенности продолжается шестьдесят три дня; в это время пища суки должна быть обильной и богатой фосфором, а прогулки частыми; в последние дни сука заботится о месте для щенения; если ее будка слишком мала, то ей надо постлать какие-нибудь одеяла в уединенном и теплом углу.

Некоторые суки пожирают своих щенят при рождении; говорят, что это может происходить по двум причинам: из-за прожорливости суки или из-за боязни быть разлученной со своими детьми. Самое лучшее поручить уход за такими суками лицу, которое они очень хорошо знают, затем давать им столько сырого мяса, сколько они захотят, наконец, в случае необходимости оставить их одних, – надевать им намордники.

Тот, кто охотился с гончими, порода которых ведется уже долгие годы и тщательно подбирается, хорошо знает, что в стае не бывает двух собак совершенно одинаковых по росту, рубашке, шее, ногам. Каждая из стайных собак обладает своим собственным обликом; точно так же и в каждом помете, происходящем от вязки безукоризненных производителей, бывает большое разнообразие щенят.

При рождении щенки отличаются только рубашкою. Окраска цвета сухих листьев никогда не будет нам по вкусу, ибо она не позволяет заметить наших помощников на стойке в высохшей живой изгороди, а в лесу не ставит их в безопасность от неосторожного выстрела.

Обесцвечивание есть признак вырождения, поэтому не будем искать рубашек слишком белых, соответствующих часто лимфатическому темпераменту.

Исключая породы английских сеттеров, где допускается пятно на одном глазу, мы никогда не отдадим преимущества асимметрично окрашенному щенку. Прибылые пальцы (шпоры) на задних лапах являются большим пороком, которой должен влечь за собою уничтожение его обладателя.

Англичане, люди практичные, не обрубают хвостов у своих подружейных собак, ибо они пользуются ими обыкновенно в открытых местах, а их собаки работают на охоте очень часто без помахивания хвостом, положение которого хорошо гармонирует с их длинными линиями; но те же англичане лишают хвостового придатка своих маленьких эпаниелей, предназначенных для кустарников и леса.

Наши деды, пользовавшиеся повсюду одной и той же собакой, трусившей, помахивая хвостом, были, следовательно, правы, обрубая хвосты своим помощникам.

Освящено обычаем, чтобы браки, гриффоны, бретонские эпаниели и эпаниели понтодемер имели хвосты короткие или полукороткие, но на выставках искусственно укороченные хвосты служат иногда причиной дисквалификации, искусственное купирование заставляет исчезнуть ужасный «штопор», верный признак бесплодности. Пусть любители вышеупомянутых пород останавливают свой выбор на щенках, обладающих от природы короткими хвостами.

Через пять недель мы сможем среди щенков заметить особей слабых и обладающих крупными физическими недостатками, таких следует удалить. Опытный глаз распознает на четвертом месяце, какова будет собака, а на шестом месяце можно будет судить о понятливости и послушании щенка. Но пока Фрам не будет выведен в поле, мы не будем уверены в его достоинствах и во врожденном аллюре его поиска. Этот аллюр очень важно узнать, ибо собаки работают много лучше, когда им позволяют работать на их природном аллюре; совет англофилам, желающим охотиться в открытых местах с пойнтерами и сеттерами среднего поиска, не выбирать себе щенка среди таких, которых можно укротить лишь долготерпением и железной дисциплиной; поискав хорошенько, они найдут желаемое в другом месте. Один заводчик английских сеттеров, мнение которого считается авторитетным, подтвердил эту нашу мысль, написав нам недавно, что в пометах от своих сук, рядом со скакунами, обладающими стальными мышцами, он получает собак с медленным и коротким поиском.

Вот почему, если у нас есть сука, оставим для себя по крайней мере двух щенят и будем воспитывать их до девяти месяцев и только тогда остановим окончательно свой выбор. Другая цель этого та, чтобы чума не смогла уничтожить одним ударом всех наших надежд, наконец, если несколько щенят воспитываются вместе, они всегда выходят здоровее.

Мы не будем приводить всех требований, предъявляемых стандартами каждой из пород, но укажем некоторые, которые необходимо предъявлять ко всякой хорошо сложенной собаке: черепная коробка должна быть развита, ноздри открыты, глаз велик и выразителен, уши хорошо посажены; грудная клетка должна быть достаточно вместительна (она имеет три измерения: высоту, ширину и глубину, или длину; когда одно излишне мало, два другие должны его компенсировать, чтобы легким было предоставлено достаточно места); широкий и немного выгнутый крестец указывает на выносливость; особенно ценится хвост, когда он относительно короток и прям и собака несет его горизонтально; ноги хороши, если они сильны и вертикально поставлены, а лапы сухи и со сжатыми пальцами.

Все эти требования являются сводкою мнений, выказанных авторами, пользующимися наибольшим доверием, и основаны на опыте.

Гладкошерстные собаки пользуются заслуженным предпочтением со стороны некоторых любителей: они чище в доме, их не нужно стричь, они быстро высыхают, когда намокнут, и их легко лечить в случаях заражения паразитами.

Мы не будем входить в полемику, которая, к несчастью, так разъединяет охотников, в полемику о породах континентальных и английских. Сколько пролито потоков чернил и сколько сказано резкостей знатоками, действительно достойными, но ослепленными партийностью. Насколько бы эти писатели поступили лучше, поискав, прежде чем выдавать бедным собачкам аттестаты на неспособность, неинтеллигентность и непослушание решения вопроса в мудрости Священного Писания, говорящего: «В природе нет ничего ненужного, все отвечает какой-либо потребности людей в известном положении и при известных обстоятельствах». Сколь больше бы сделали эти любители в их сфере, работая над совершенствованием породы, так хорошо подходящей к их требованиям и пропагандируя ее не только в печати, но и на соревнованиях, как выставочных, так и полевых.

Любителям английских собак мы посоветуем пойнтера или сеттера, происходящего из семьи, известной по своим филдтрайлсовым качествам. Во Франции и Бельгии существуют серьезные питомники, в которых можно найти щенка с хорошим будущим и по сходной цене. Но прежде всякой покупки пусть они прочтут, перечтут и обдумают начало этой главы. Недостаточно сознавая, что крупные достоинства являются, быть может, скорее принадлежностью известного семейства, чем какой-нибудь целой породы, одни охотники, купив, например, случайно одного из страстных черных пойнтеров, получили навсегда отвращение от пользования их услугами, другие считают лучшими полевыми работниками только представителей великолепной породы чистых гордонов, манера работы которых как нельзя лучше отвечает требованиям наших французских привычек.

Любителям континентальных собак мы дадим тот же самый совет: выбирайте скорее семейство, чем породу. Все породы представлены теперь на филдтрайлсах и хорошие семейства на виду.

Тем многочисленным охотникам, которые ставят достоинства собаки выше ее национальности и которые требуют от нас подтверждения их выбора, мы ответим, что на испытаниях узкого и среднего поиска, открытых для всех пород, пойнтера и сеттера бьют чаще всего континентальных собак; однако, наряду с этими скакунами, развивающими свой поиск на большую дистанцию, встречаются, повторяем, среди этих пород собаки с более умеренным аллюром, способные удовлетворить самым трудным требованиям, но дрессировка для них требуется более законченная.

Чем чувствительнее инструмент, тем более уменья надо в обращении с ним.

Поэтому для городских охотников, не имеющих времени вдаваться далеко в дрессировку своих собак, не имеющих необходимого досуга, чтобы доставить последним случай рутинироваться, путем практики, в безупречной работе, всегда есть расчет выбрать добродушную французскую собаку.

Начиная с простоватого куцого брака Бурбонэ и до могучего брака Миди, имеется целая серия наглядных гладкошерстных собак, не приносящих в дом грязи, являющихся верными товарищами на прогулке, которые при небольшой дрессировке не мешают стрелять в поле и находят достаточно хорошо подранков.

Род дичи и места, где охотятся, являются также факторами, которые необходимо принять в расчет.

Для охотящегося в заповеднике, где не надо отыскивать дичь, подходит лохматый гриффон, ищущий в каких-нибудь десяти шагах, сующий свой нос во все клочки травы и подающий битую дичь.

Для охотящегося в болоте – понтодемер, эпаниэль-пикар, водяной спаниэль или ирландский сеттер, работающий одинаково по плавающей и бегающей дичи и не теряющий ни одного подранка.

Для охотящегося в лесу – белый крапчатый сеттер, вдоль и поперек обыскивающий поле и не пропадающий из глаз.

Тому, кто охотится только в день открытия охоты и хочет иметь компаньона чистого и изящного – сенжермен или дюпюи.

Англофобу, охотящемуся повсюду – немецкий или французский брак, эпаниэль или кортальс, или, наконец, бле-д’овернь, которых теперь опять можно видеть на выставках.

Автомобилисту, желающему иметь собаку легкую и занимающую мало места, – нечто среднее между легавой и эпаниэлем – бретонский эпаниэль.

Для англофила – сеттер, собака для всех сезонов и всяких мест. Наконец, для любителя, выхаживающего все открытые поля вплоть до закрытия охоты, когда уже заяц встречается редко и куропатка становится строга, для того, кого беспокойный сосед не будет раздражать, – судьбою назначен легкий пойнтер и то громадное наслаждение, которое дает пользование им.

Настал ноябрь, дует северный ветер, погода стоит сухая. Чтобы увеличить шансы на успех и не быть вынужденным прерывать прогулку, ожидая, пока полуденное солнце согреет дичь и тем сделает ее более ленивою, мы выходим из дому не ранее десяти часов и делаем большой круг, чтобы подойти к полю, где мы предполагаем охотиться, с юга. Выйдя из дому, мы встречаем знакомого охотника, чей эпаниэль, работая в двадцати шагах, не пропустит ни одной перепелки в гречихе, подаст, не помяв ни перышка, жаворонка, прихватит и зайчика по следу, словом, можно сказать, «перл создания». При встрече обычные разговоры: «Плохое время для охоты в поле, дичь не выдерживает, куропатки срываются раньше, чем Медор может отметить их стойкой, сегодня вы ничего не сделаете с вашим скакуном». И Квин получает презрительный взгляд, сопровождающий маленькую речь, которую мы слышим в тысячный раз. Но мы с Квин являемся философами, поэтому, несмотря на то что наш приятель любезно предупредил нас, что он уже выходил все места, мы двигаемся в путь, держа нос против ветра. «Квин, иди». Наш пойнтер отправляется во всю прыть, расстилаясь в поиске направо и налево, и, не находя ничего; идет все шире и шире. В десять минут поля, на которых наш приятель топтался более часа, были обысканы, а сами мы прошли каких-нибудь пятьсот метров там, где он должен был выходить, быть может, пять километров. Вдруг мы видим, что Квин потянула, и, в тот же самый момент, поднимается выводок в шестидесяти метрах от нее; собака ложится, посматривая на нас, она чувствует, что провинилась и что мы не будем довольны, не имея возможности стрелять; действительно, мы начинаем ее бранить, делая вид, что рассердились; мы прекрасно знаем, что она не виновата, но большая осторожность послужит лишь ее успеху. «Иди». Снова начинается быстрый и методичный поиск; порой собака останавливается с высоко поднятой головой, захватывая ветер, и затем идет еще быстрее; два раза поднимаются выводки, затем вскакивает, не будучи отмечен стойкой, заяц. Мы продолжаем подвигаться вперед, с ружьем на плече, любуясь работой нашего пойнтера. «Он выметет все начисто», – думает наш приятель, эпаниэль которого, прогалопировав несколько минут спустя за стрелянным не в меру зайцем, спарывает всю попадающую в поле дичь. В этот момент между нашими собаками та разница, что дичь, подымающаяся из-под Квин, не подпустила бы ближе и охотника с самою лучшею собакою, работающею в тридцати метрах перед ним, тогда как дичь, спарываемая Медором, быть может, была бы нами бита.

Вдруг Квин остановилась, запах дичи только что поразил ее обоняние. Подняв высоко голову и оседая на зад, она продвигается шага на три вперед и остается неподвижной в скульптурной позе; она на стойке, но она сделала эту стойку, едва только ветер донес до нее запах еще достаточно горячий, чтобы убедить ее в присутствии притаившейся перед нею дичи. Не торопясь, мы идем в обход, направляясь к точке, лежащей в шестидесяти шагах впереди собаки; мы идем медленно, стараясь оставаться незамеченными, с ружьем, готовым ко вскидке, и с полной уверенностью на успех, ибо имея, таким образом, дичь между Квин и собою, семь раз из десяти мы будем иметь возможность стрелять в меру. Порывается пять куропаток, бах! бах! одна упала, мы поднимаем ее и расточаем ласки нашему пойнтеру, тотчас же снова начинающему свой стремительный поиск. Еще несколько выводков порвалось без стойки, и немудрено, ведь такая сушь и холодина. Но что это там, в трехстах метрах, на пахоте? С полного карьера Квин легла как окаменелая, свернувшись корпусом наполовину в кольцо, головою против ветра; мы подозреваем, что причина этой удивительной стойки – лежащий накоротке заяц, мы не знаем еще, удастся ли нам его стрелять, но если Святой Губерт вложил нам в душу нечто большее, чем любовь к рагу из зайца, то зрелище, находящееся у нас перед глазами, уже дает нам полное удовлетворение. Мы подходим, прямо перед нами вскакивает заяц: бах! одна дробина перебила ему правое бедро; он немного побочил в сторону; бах! заяц растянулся на боку и с криком ползет, мы перезаряжаем ружье, готовясь отсалютовать всегда возможному воскресению; Квин не двинулась с места. За это стоит ее посильнее приласкать и наградить подачкой, которую мы для такого случая и носим в сумке. «С какой бы виртуозностью, – думает следящий за нами взором приятель, – Медор подал бы зайца и куропатку». Прекрасно, голубчик, но ваша собака не доставила случая стрелять по ним, а кроме того, Квин, подающая по приказанию, быть может, будет иметь сейчас случай показать свои таланты. Вот она вдалеке от нас, на жнивье, замирает на стойке как отлитая над тем самым выводком, что уже четыре раза срывался не в меру; она поворачивает голову в нашу сторону, приглашая нас, и остается неподвижной, как бы пораженная столбняком; выводок далеко, но он там; мы хорошо знаем манеру работы нашей помощницы. Бах! бах! Какой красивый дуплет! Но в то время, как мы подымаем убитую куропатку, другая, только лишь подбитая, убегает; она уже слишком далеко, чтобы стрелять по ней, она торопится достичь кустарника, где разыскать ее будет трудно. «Квин! Подай!» В несколько скачков наш пойнтер у куропатки и радостно подает ее нам прямо в руки. Если не представится необходимости, мы не пошлем больше во весь день нашей собаки подымать битую птицу; таким образом мы поддержим одновременно и ее инициативу и ее послушание. Мы на границе угодья, обратно нам надо идти по ветру; если бы Квин была еще в периоде дрессировки, мы взяли бы ее к ноге, но ей уже четыре года, и она хорошо знает свое дело. Вот она прихватывает, имея ветер в спину, она согнала три выводка и двух зайцев, не слишком на них задерживаясь, затем она пошла в сторону, работая челноком в указанном нами направлении, и доставила нам еще случай стрелять из-под ее стойки.

В четыре часа мы сходимся с владельцем Медора, он безуспешно весь день ходил ускоренным шагом, желая выходить возможно большую площадь, все время был начеку, готовый к выстрелу, расстрелял, стреляя не в меру, четыре или пять патронов, устал и теперь недоволен ни самим собою, ни собакой, ни припасами, ни погодой, ни дичью.

Что касается нас, то мы с утра не знали, какова будет охота в этой местности в это время года, но на душе у нас легко и мы удовлетворены, мы любовались работой нашего пойнтера, стреляли несколько раз из-под его стоек, видели на угодье много дичи, ходили, не торопясь, с ружьем на плече или под мышкою, и ягдташ наш не совсем пуст.

Мы уверяем егерей, которым альманах деревенского охотника не рассказывает про охоту на граусов, которые не находят в маленьких местных газетах отчетов о полевых испытаниях и не могут переезжать с места на место, чтобы видеть работу знаменитых филдтрайлеров, что такие собаки, как Квин, отнюдь не являются исключениями, а просто собаками хорошего происхождения, дрессированными любителями, как мы, а чаще такими же егерями, как и они сами.

ГЛАВА II
ОТ РОЖДЕНИЯ ДО 4-х МЕСЯЦЕВ

Приблизительно в марте мы купим себе трех – или четырехмесячного щенка; таким образом, у нас впереди будет весна и лето, чтобы растить его, и первые свои шаги на поприще охоты он сделает в сентябре, а в следующем году, к открытию сезона, он будет уже готовой собакой, обеспечивающей нам наши охотничьи радости.

Если у нас есть великолепная сука, о какой я говорил, то повяжем ее осенью, и тогда щенки родятся как раз в то время. Просторная будка, жилище нашей суки, стоит в каком-нибудь закрытом месте; она тщательно дезинфицирована, пол ее выстлан хорошей соломой. Все готово для рождения щенят, у которых в первые дни их жизни не бывает других врагов, кроме холода и сырости. Но вот щенки появились на свет: мы слышим их писк сквозь холст, которым завешено отверстие будки. Что мы будем делать со всем этим маленьким народцем? Чем меньше щенят оставить под сукою, тем больше шансов вырастить их, не истощая матери; но было бы жаль уничтожать породистых щенят. В первый день следует уничтожить только родившихся с физическими недостатками и плохо окрашенных. Если мы сможем достать собаку-кормилицу, затруднение будет тотчас устранено: если же нет, попробуем применить соску.

Нам думается, что смело можно оставить пять щенят под сукой средней молочности; нам случилось оставить под одной сукой, ирландским сеттером, весь ее помет в десять щенят, и все они стали крупными и сильными собаками, но эта сука обладала великолепным аппетитом и была исключительной молочности.

Можно воспользоваться смешанной системой выкармливания: на рожке и естественной, или же выкармливанием только на рожке; в последнем случае надо отнять щенят от матери через три или четыре дня, ибо первое молоко последней содержит в себе необходимое слабительное начало, которое нельзя заменить искусственно.

Для рожка молоко должно быть разбавлено водою. Некоторые кормилицы неохотно принимают щенят от другой суки, на таких лучше надевать намордники и подкладывать им воспитанников по одному; не следует отнимать от кормилицы ее собственных щенят прежде, чем она примет как следует чужих. Здесь необходима тактичность, чтобы не оскорбить материнского чувства.

Молодые кормилицы гораздо предпочтительнее старых.

С двадцатого дня надо время от времени тыкать носом наших питомцев в тарелку с тепловатым подслащенным молоком, разбавленным немного водою и заблаговременно прокипяченным: они быстро приобретут привычку облизывать нос, а вскоре, день на двадцать пятый, дойдут до того, что сами будут замечать тарелку и пить из нее все лучше и лучше.

Мы можем давать им пять или шесть раз в день молока или бульона, но всякий раз очень понемногу.

Когда маленькие достигнут месяца, они легко будут обходиться большую часть дня без матери, но последнюю обязательно надо помещать к ним на ночь: долго еще ее теплота будет им необходима.

Лучше употреблять молоко кипяченое, как более гигиеничное, его надо разбавлять водой для большей удобоваримости. Отвар из льняного семени предохраняет щенят от воспаления кишечника; с последним успешно борется молочная кислота. Воспаление кишечника заставляет щенят худеть и делает их расположенными к рахиту в критическую эпоху отнятия их от груди; но его легко обнаружить, взвешивая щенят, которые должны ежедневно прибавляться в весе на несколько граммов, и рассматривая их экскременты; последние должны быть густы и желтого цвета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.