Ричард С. Пратер
Убей меня завтра

Глава 1

У нее были сочные губы, широкие бедра, талия, как мостик у песочных часов, и грудь, мимо которой не прошел бы ни один мужчина. Она была одной из тех, которую я бы с удовольствием пригласил к себе в субботу вечером.

Моя квартира находилась сейчас далеко-далеко, так как, чтобы отдохнуть, я поменял пыльный Лос-Анджелес на уютненький Скоттсдейл, настоящий рай штата Аризона.

Мои пальцы, которые держали рюмку с виски, вдруг стали влажными, но я тем не менее не отрывал взгляда от Лукреции Бризант. Мне очень хотелось узнать, что забросило ее сюда в Скоттсдейл штата Аризона. Я не слышал, как она вошла. Я только почувствовал, что должно произойти что-то особенное, так как смех в баре внезапно смолк, словно его отрезали ножом. Рюмки тоже больше не звякали, наступила полная тишина.

Я знал, кто она такая. Да и кто этого не знал.

Сразу показалось, что помещение бара осветилось мощными юпитерами. Она была одета во все белое: белые сапожки на больших толстых каблуках, белое батистовое платье, которое простиралось от пупырышек грудей до середины бедер, на несколько дюймов выше колена.

Она неподвижно стояла в дверях, и взгляд ее словно ощупывал поочередно все столики бара. Потом я почувствовал, что ее взгляд остановился на мне – мягкий и нежный, словно удары крыльев бабочки. Ее губы слегка изогнулись в улыбке.

Я первый раз увидел ее, как говорится, во плоти, и живая она понравилась мне гораздо больше, чем на кинорекламах или в тех самых фильмах, где она снималась, и я внезапно подумал, что такая женщина может появиться перед тобой скорее в мечтах, чем в действительности. Но эту мысль у меня сразу вытеснили другие, так как Лукреция Бризант направилась прямо к моему столику.

К моему?

Зачем же понадобился "звезде" всего итальянского полуострова какой-то частный сыщик по имени Шелл Скотт? Судя по всему, она обозналась и перепутала меня с кем-то.

Правда, меня довольно трудно спутать с кем-нибудь. У меня мягкие волосы и торчат они "ежиком" на дюйм вверх, мои брови, тоже светлые, густые и опоясывают глаза словно радуга, а ростом я все сто девяносто два сантиметра.

Когда я заметил, что Лукреция уже находилась в двух шагах от меня, я поднялся, чтобы продемонстрировать весь свой рост, и сделал это с чувством. Это заставило ее поднять глаза и всмотреться в мое лицо.

– Мистер Скотт? – спросила она.

– Да, мадам. Я – Шелл Скотт.

– Как поживаете? – она протянула мне руку и я пожал ее. Благодаря такому прикосновению, по моей руке и пальцам словно прошел ток.

– Я так рада, что нашла вас здесь, мистер Скотт, – сказала она милым, словно медовым голосом, а потом быстро добавила:

– Мне нужна ваша помощь.

– Можете считать, что вы ее уже получили, леди, – ответил я.

Она улыбнулась, как женщина, которой бог пастухов Пан поглаживает затылок. Эта улыбка расширила мои вены, привела кровь в кипящее состояние и открыла поры дюжин желез – они зацвели, как цветы лотоса в полночь.

– Но вы еще не знаете, что я от вас хотела бы, мистер Скотт. Возможно, что дело это опасное…

– Опасное? – я рассмеялся. – Мисс Бризант, если вы потребуете, то я даже покормлю Кинг-Конга земляными орешками, а потом спрыгну на парашюте над Китаем, потом я…

– Вы это серьезно? – она вытянула вперед губы. – Может быть, нам поискать более спокойное местечко, мистер Скотт, где мы смогли бы поговорить. – Она огляделась по сторонам. – Вон, скажем, там, на той стороне. – Она показала на нишу, в которой никого не было.

– Отлично! – сказал я, прошел мимо нее и устремился к тому месту, на которое она показывала. Свой виски я захватил с собой и спросил ее, будет ли она пить.

– Да, с удовольствием, мистер Скотт.

Она посмотрела мне в глаза и тихо сказала:

– Что-нибудь холодное. Холодное, как лед. Скажем, коктейль "Маргарита". Хорошо Шелл?

Я сделал знак Вере, одной из трех очаровательных официанточек и попросил ее принести коктейль. Та наградила Лукрецию внимательным взглядом.

– Ну, вот и все, – сказал я. – Я еще не знаю, о каком деле идет речь, но я оптимист от природы. Я даже могу сказать, что справлюсь с вашим делом за двое суток. Может быть, мы сразу договоримся и насчет ужина, мисс Бризант? Или мне можно называть вас Лукрецией?

– Нет, – сказала она.

– Нет?

– Гарри мне сказал, что вы именно такой. Я должна настоять на том, чтобы наши отношения… остались на чисто деловой почве, мистер… мистер Шелл. Я действительно нуждаюсь в вашей помощи.

– А кто такой Гарри?

– Гарри Фелдспен.

Ага, – подумал я, – Гарри Дж. Фелдспен! Он был одним из моих старых знакомых и большая величина в голливудском шоу-бизнесе. Он был боссом студии "Магна", снял много отличных фильмов и считал себя другом классической музыки. Он сделал большие деньги в фильме о Вагнере, но на фильме о Бетховене потерял около полумиллиона. Поэтому было понятно, что ни фильм о Россини, ни фильм о Моцарте он снимать не будет. К тому же он потерял уважение к классической музыке. Как я читал, он собирался снимать новый фильм, на котором надеялся снова сделать большие деньги.

– Ага! – повторил я громко, в то время как официантка принесла коктейль "Маргарита". – Это Гарри, мой друг Гарри. Значит, вы будете играть в фильме "Оргия Цезаря", так?

– Да.

– И что вам Гарри рассказал обо мне?

– О, самое всякое, разное.

– Это очень плохо с его стороны.

– Он наверняка не имел в виду ничего плохого. Мне думается, он хотел только нагнать на меня страху.

– Мисс Бризант, – сказал я, – Лукреция, независимо от того, что вам сказал Гарри, это не соответствует действительности. Не верьте ни одному его слову. И если вы нуждаетесь в моей помощи, то я весь в вашем распоряжении и без всяких задних мыслей. Хотя я и не могу понять, почему бы нам с вами не…

– Речь идет о моем отце, – перебила она меня. Он и мать живут на Вилле Восходящего Солнца. Вы знаете, где это находится?

Я кивнул. Вилла Восходящего Солнца была одной из тех общин, которые были организованы для людей пожилого возраста. Эти общины вошли в моду три-четыре года тому назад, и в них могли жить люди, начиная с пятидесяти лет. Эти общины имеют свои мэрии, свои больницы, свою пожарную команду и так далее. На Вилле Восходящего Солнца, расположенной приблизительно в двадцати милях от Скоттсдейла, живет около двенадцати тысяч человек. В последние недели как раз много писали о таких общинах для людей пожилого возраста, так как делегация конгресса хотела выяснить положение пожилых людей в Америке.

– Я сам еще не был там, но я читал об этом в газете, – сказал я.

– Я уже неделю живу у родителей, – сказала она. – Хотела отдохнуть перед съемками нового фильма. И при этом мне бросилось в глаза, что отец чем-то страшно озабочен. Может быть, с моей стороны это сильное выражение, так как он мне не сказал, что его беспокоит. Но я-то его знаю и я уверена, что он чем-то сильно обеспокоен. А может быть, и чего-то боится.

– А, собственно, как вы меня здесь нашли? – спросил я.

– Сегодня утром прочитала в какой-то газете, что вы здесь отдыхаете.

"Аризона-републик" – это не какая-то газета, а одна из самых уважаемых газет штата, а Мэгги Уилсон – звезда наборщиц этой газеты под рубрикой "У нас в гостях" представила своим читателям того Шелдона Скотта, который совсем недавно в Лос-Анджелесе так отделал троих из пяти гангстеров, напавших на него, что полиция была даже рада тому, что ей удалось захватить двух оставшихся и тем самым уберечь от злой судьбы своих соратников – и в первую очередь, от разбушевавшихся кулаков частного детектива.

Мэгги Уилсон не упомянула о том, что я был вынужден пару дней проваляться в больнице, так как я получил ранение в ногу и сломал себе ребро, и вот теперь, чтобы полностью встать на ноги, я и решил немного отдохнуть в штате Аризона.

– Ну, а что мне делать? – спросил я. – Поинтересоваться у вашего отца, что его угнетает?

– Отец мой вообще ничего не говорил, но кое-что я еще должна упомянуть. Позавчера вечером ему кто-то позвонил, и после этого отец выругался как следует и что-то пробормотал насчет грабителей и негодяев. Когда же я спросила его, в чем дело, он мне ответил, что меня это не касается. А потом отец позвонил своему другу мистеру Дженкинсу, мистеру Фреду Дженкинсу, и тот сразу к нему приехал. Они очень долго сидели вдвоем, склонив головы друг к другу и что-то обсуждая, а когда в комнату входила я или мама, они сразу прекращали разговор и прогоняли нас оттуда.

– Это уже кое-что, – сказал я. – А кто такой этот Дженкинс?

– Мне кажется, что он работает в какой-то электронной фирме. По-моему, инженером. А что?

– Просто так. Нужно же иметь хоть какую-нибудь зацепку. Возможно, я уже имел эту зацепку. Может быть, это не совсем так, но мне хотелось поразить Лукрецию моей точной логикой. Я должен был ей показать, что я именно тот человек, который ей нужен.

– Гм! – задумчиво сказал я. – Вечером в среду вашему отцу позвонили, и телефонный звонок его очень обеспокоил. После этого он сразу созвонился с Дженкинсом. Значит, этот Дженкинс должен иметь какое-то отношение к грабителям и негодяям, не так ли? – я выжидательно посмотрел на нее.

Она часто заморгала ресницами, но такая логика, видимо, ее не очень-то поразила.

– Может быть, – сказала она.

– Видимо, так и есть, – продолжал я. – И это уже хорошее начало, а если мы к тому же узнаем от него, скажем, до восьми вечера, что именно его угнетает, то мы сможем пойти вместе поужинать, мисс Бризант или Лукреция?

– Нет…

– Хм! А что-нибудь другое вы не могли бы сказать? Я имею в виду, кроме вашего "нет"?

– Нет.

– Очень хорошо! И вы хотите, чтобы я взял это дело на себя? Если это вообще можно назвать делом.

– Конечно! Иначе зачем бы я к вам пришла?

– Ах да, конечно! Я чуть было не забыл об этом. О'кей! Я беру это дело на себя.

– Вот и хорошо. В таком случае мы можем идти, мистер Скотт?

– Шелл.

– О, я забыла, Шелл.

Она наклонилась ко мне, мило улыбнулась и положила свою мягкую, прохладную руку на мою. Свое плечо она прижала к моему. Что ж, если она каждый раз будет так извиняться, то появится надежда, что в скором времени она превратится для меня из мисс Бризант в Лукрецию.

– Шелл, если мы поспешим, то сможем успеть к отцу на заседание.

– К отцу? На заседание? Значит, он заседает? Что это за заседание, и какие вопросы он разбирает?

– В этом году отца выбрали председателем общины Виллы Восходящего Солнца. Каждую пятницу во второй половине дня у них проходит заседание, а сегодня на нем будет Кервин Стефенс, и поэтому это заседание очень важно для всех жителей Виллы.

– Кервин Стефенс? Это…

– Депутат конгресса Стефенс. Брат его уже целую неделю живет на Вилле, чтобы понаблюдать жизнь ее жителей, и от его впечатления будет зависеть, окажет ли правительство помощь этой общине или нет.

– Ну, если вы все это так… – Я не закончил фразы. Откровенно говоря, я даже не знал, зачем мне ехать в этот поселок, но почему бы мне не побыть в обществе Лукреции еще какое-то время? Я делал поступки и поглупее.

– Мы должны поспешить, – поторопила она меня.

Придя к себе в номер, я надел под куртку ремень с кобурой, в которую сунул свой револьвер 38-го калибра. Ведь как-никак, а отец мисс Бризант говорил о грабителях и негодяях.

В холле я еще написал записку доктору Полу Энсону, который является моим соседом в Голливуде и который в настоящее время путешествует по Аризоне с циклом лекций.

Именно он и посоветовал мне провести свой отдых здесь. Я написал ему, с кем я уехал, бросил записку в его почтовый ящик и вместе с Лукрецией Бризант покинул отель.

Глава 2

Полчаса спустя я остановил «кадиллак» перед мэрией Виллы. Пока мы ехали, Лукреция очень интересовалась, правда ли то, что я был ранен, и почему те пять гангстеров хотели расправиться со мной.

Конечно, я рассказал ей только о тех узловых моментах, в которых я выглядел героем.

Мы прошли по широкой цементированной дорожке, которую окаймляли низкие зеленые кустарники и несколько стройных пальм. Кондиционированный воздух, который царил в мэрии и представлял контраст к уличной жаре, позволил перевести дыхание. Лукреция взяла меня за руку и подвела к двойной двери. Мы вошли.

Перед нами стояли деревянные скамейки, рассчитанные мест на сорок. Но из них занято было только семь – видимо жители Виллы мало интересовались заседаниями в мэрии. Перед этими скамьями стоял длинный стол, за которым сидело двенадцать человек, и один из них, прежде чем говорить дальше, постучал карандашом по столу.

– И поэтому, – сказал он, когда Лукреция и я заняли свои места в первом раду, – я предлагаю вам принять резолюцию, которую направим мэру. Мы должны, наконец, показать, что хорошо организованная вывозка мусора…

Я не очень-то прислушивался к словам. Кто-то предложил поставить вопрос на голосование, и казалось, что никто против этого возражать не будет.

Лукреция прошептала:

– Тот, кто говорит, – это мой отец.

Бризант производил впечатление. Я бы дал ему лет пятьдесят пять, но жесткие черты лица и решительный голос делали его моложе. Только большие усы, которые полностью покрывали его верхнюю губу, позволяли правильно судить о его возрасте. Эти усы, щегольски закрученные, поднимались по концам вверх. У отца Лукреции тоже были светлые глаза, над которыми висели густые брови.

Потом Бризант открыл дискуссию относительно небрежно вымощенной улицы и обвинил в плохой работе фирму по прокладке улиц. Этот вопрос также не согнал с меня сонное настроение, и я от нечего делать стал рассматривать людей, сидящих в президиуме. Почти сразу же у меня по спине побежали холодные мурашки.

Мой взгляд сперва упал на мужчин, которые сидели слева от Бризанта, и уже его сосед вызвал у меня тревогу. Я сам не знал почему и поэтому закурил сигарету.

Потом я посмотрел на мужчину, который сидел справа.

Ничего. Я его не узнал. Если мне не изменяла память, я никогда не видел этого мошенника.

Но, что это был мошенник, было точно. У него было старое испещренное морщинами лицо. Готов биться об заклад, что ему было под девяносто. Глаза сидели глубоко в глазницах, нос был большой и мясистый, а под ним рот – очень маленький и почти безгубый. Кожа на лице тонкая и серая и вся в желтых пятнах.

– Что это за человек, который сидит справа от вашего отца? – спросил я Лукрецию.

– Это мистер Диджиорно. Один из старейших жителей Виллы Восходящего Солнца.

Да, молоденьким его не назовешь, – подумал я и тут же это выразил вслух.

– Я имела в виду, что он – один из первых, кто поселился в поселке. Он относится к организаторам общины и в течение двух лет был ее председателем. Он очень богатый, ему принадлежит много земли. Сейчас они хотят организовать площадку для гольфа, и мистер Диджиорно должен продать для этого землю общине.

Прежде чем я успел что-то ответить, слова попросил другой человек, и, даже не бросив на него взгляда, можно было догадаться, что перед вами пастор – это было понятно по его монотонному голосу проповедника.

– За последние семь дней я слышал более двадцати жалоб, – торжественно сказал он. – Водопровод не в порядке. – Потом он рассказал, как у миссис Гинзбург переполнялась ванная, когда ее соседка пользовалась спуском в туалете. – И таких примеров много, – продолжал он. – Нужно в срочном порядке принимать меры.

– Это кто? – спросил я.

– Преподобный Арчи.

– Арчи?

– Ну да. Полностью его зовут преподобный Арчибальд, но большинство людей называют его просто преподобный Арчи.

На нем было черное одеяние, белая рубашка и черный с очень маленьким узлом галстук. Сказав то, что он считал нужным, он снова сел.

В последующие минут пять члены президиума докладывали тоже о разных жалобах, а потом снова поднялся мистер Бризант и сказал, что президиум чувствует себя польщенным, так как своим присутствием ему оказал честь депутат конгресса Кервин Стефенс. И президиум просит депутата конгресса Стефенса сказать несколько слов собравшимся.

Бризант отставил свой стул в сторону, а с заднего ряда мест для публики поднялся человек и направился к столу президиума. Он встал между Бризантом и Диджиорно и действительно ограничился несколькими словами, о которых его просили.

У депутата конгресса Кервина Стефенса было странное лицо. Он был похож на птицу. Он, правда, был не такой маленький и перьев на голове у него не было, но тем не менее он чем-то напоминал птицу.

Его волосы были серыми и густыми, зачесанными назад, глаза черные, как бусинки, а нос – тонкий и крючковатый. Создавалось впечатление, что он вот-вот кого-нибудь клюнет. Голос был хотя и зычным, но имел какой то скрипящий подтон, словно мелом писали по доске.

Стефенс в известной степени знал свое дело. В первую очередь он сказал, что приехал на Виллу Восходящего Солнца не для того, чтобы собирать голоса, так как он представляет в конгрессе другой штат, и что если его не изберут на тот или иной срок, то он не хотел бы в таком случае жить в такой общине, как Вилла. Он уже повидал несколько общин для пожилых людей и он употребит все свое влияние, чтобы эта Вилла пользовалась льготами правительства.

Все бурно зааплодировали, а Стефенс кивнул Бризанту, улыбнулся и вернулся на свое место.

Почти против своей воли я должен был констатировать, что этот человек произвел на меня впечатление. Бризант известил о конце заседания, и мы с Лукрецией встали и направились к столу президиума. Лукреция представила меня, и Бризант пожал мне руку. Меня удивило это рукопожатие – оно было энергичным и крепким. У преподобного Арчи рука наоборот была маленькая и мягкая.

– Вы – Шелдон Скотт? – спросил он меня. Я кивнул, и он продолжал:

– Я полагаю, вы живете не здесь. Вы приехали сюда в гости, мистер Скотт?

– Скорее проездом, – ответил я. – Но, возможно, задержусь на пару дней, преподобный отец.

– Надеюсь, что вы останетесь на уик-энд. Тогда вы сможете посетить церковь в воскресное утро.

– Боюсь, что этого не получится, – ответил я. – Дело в том, что по воскресеньям я довольно поздно встаю.

Мои слова он выслушал без удовольствия и не скрывал этого. Через несколько секунд он извинился и вышел из залы. Лукреция сказала:

– Вы не хотели бы подождать нас в машине, Шелл?

– Конечно!

Видимо, она хотела объяснить отцу, что мне понадобилось у них на Вилле. Уголками глаз я увидел, что Диджиорно тоже поднялся, и поэтому я немного помедлил, дав ему пройти мимо себя к выходу. При этом я успел заметить, что у него отсутствовал мизинец на левой руке, а с правой стороны его морщинистой шеи виднелся тонкий светлый шрам.

Когда я вышел из мэрии, Диджиорно стоял с каким-то широкоплечим коренастым мужчиной, на котором была рубашка с короткими рукавами и светло-коричневые кордовые брюки. На голове у него была белая шляпа, а волосы на затылке были так коротко подстрижены, что сзади голова казалась бритой.

Когда я направился в их сторону, Диджиорно повернулся и пошел вниз по широкой дорожке, и походка у него для человека его возраста была довольно бодрой. Широкоплечий человек перешел улицу крупными шагами и направился к бежевой машине, на которой красовалась какая-то официальная надпись. Когда он открыл дверцу машины, я даже смог прочитать: "Охрана порядка ВВС" /Виллы Восходящего Солнца/.

Бежевая машина уехала, а я сел в "кадиллак" и закурил сигарету. Не успел я ее докурить, как появились Лукреция и ее отец, которые направлялись к машине. Бризант уселся на заднее сидение, а она – рядом со мной. Она и показывала мне, как проехать на Мимоза-Лейн, где ее отец жил вместе с женой.

– Значит, вы детектив, мистер Скотт. И моя сумасшедшая дочь считает, что вы можете мне помочь.

– Да, я – детектив, – ответил я. – Но я смогу помочь вам только в том случае, если вы захотите, чтобы я вам помог, мистер Бризант. Я даже не знаю, действительно ли вы нуждаетесь в помощи.

– Ну… – сказал он. И больше ничего.

В дверях нас встретила маленькая полненькая женщина с приветливым лицом и зоркими карими глазами.

Лукреция представила меня, и миссис Бризант вытерла руки о передник, прежде чем пожать мне руку.

– Простите, я вся в муке. – Она показала на передник. – Но я делаю равиоло. Проходите в дом и подождите, пока я управлюсь.

Она поцеловала мужа в щеку, а Лукреция улыбнулась мне, взяла меня под руку и ввела в дом.

Через какое-то время Бризант подмигнул мне и сделал знак рукой, чтобы я подошел к нему.

– Я думаю, Лулу права, – прошептал он, когда я уже стоял перед ним. – Я вам все расскажу, а потом вы мне скажете, что вы обо всем этом думаете.

Глава 3

Антонио Бризант провел меня в свой кабинет, на полу лежал зеленый ковер. Слева стояла зеленая кушетка, а перед ней – низенький столик. В углу находился маленький домашний бар, напротив него – письменный стол с телефоном.

Уже через несколько минут мы называли друг друга по имени. Тони сказал:

– О'кей, Шелл, я вам расскажу, в чем тут дело. Исчез Джильберто Рейес, мой друг. Он исчез еще три дня назад, и я думаю, что он мертв. Возможно, убит. – Он замолчал и посмотрел на меня своими ясными проницательными глазами.

– Если человек исчез три дня назад, это еще не значит, что он мертв, Тони. Нужно запросить больницы, полицию…

– Энн – это жена Джила – уже сделала это. Она обзвонила все больницы, морги, звонила в полицию и в добровольную полицию, как мы называем ее здесь, в "Охрану порядка". Я звонил Энн несколько минут назад. Джил еще не вернулся.

– Если вы полагаете, что Джил Рейес может быть мертв или даже убит, то вы, наверное, имеете основания для этого.

– Возможно, что и так. Хотя вы, может быть, посчитаете иначе. Вы должны знать, что я в какой-то степени чувствую себя ответственным, если с Джилом что-то случилось. Мы знали его еще тогда, когда жили в Тусконе. И именно я уговорил его переехать десять месяцев назад сюда, на Виллу. – Он подправил кончики усов и откинулся на спинку кушетки.

Потом он продолжал каким-то глухим голосом:

– Все началось в последнее воскресенье. Джилу нужно было сделать какие-то дела в Тусконе, и в воскресное утро он отправился в церковь. Да будет вам известно, что он очень религиозен. Когда он уже находился в трех или четырех кварталах от церкви, то стал свидетелем убийства. Человека убили прямо посреди улицы. Это видели Джил и еще, наверное, человек десять.

Я опять почувствовал, как у меня по спине побежали мурашки. Может быть, нарушились функции моих желез. Я слышал об убийстве в Тусконе в прошлое воскресенье. Убили гангстера Джузеппе Кивано, который был известен под кличкой "Сумасшедший Джо".

Джо Кивано слыл среди своих товарищей опасным и необузданным типом, поэтому ему и дали такое прозвище. Джо относился к ударной группе Коза Ностра, и когда в воскресенье он остановил свой "линкольн" в Тусконе, машина взлетела на воздух, и Джо вместе с ней. Его убийцы не пожалели толу – взрыв был что надо.

– Что-нибудь не ясно? – спросил Тони.

– Да нет, все ясно. Джил случайно не называл имени жертвы?

Бризант кивнул.

– Да. Человека звали Джо Кивано.

Я вздохнул.

– Динамит. Джо был разорван на куски.

– Значит, вы слышали об этом?

– Читал в газетах. И Джо Кивано я в какой-то степени знал.

– Джил мне говорил, что этот человек был гангстером.

– Да, все верно. Продолжайте.

– Ну, полиция поговорила с Джилом и другими свидетелями, записала их имена и отпустила. Странность во всей этой истории заключалась в том, что Джил знал этого Кивано раньше. Одно время они жили в одном из кварталов Гардены, штат Калифорния. Последний раз Джил видел этого Кивано шестнадцать лет назад, но он сказал мне об этом только после того, как случилась эта странная вещь во вторник утром.

– Какая странная вещь?

– Почти сразу после восхода солнца я повез Джила на работу. Его машина уже несколько дней была в ремонте. У Джила ковровый магазин, очень прибыльное дело. Я как раз подъезжал к перекрестку, когда Джил внезапно вскричал: "Боже милостивый! Святая мать Мария!" – разумеется, все по-испански.

Бризант едва заметно улыбнулся.

– Он употребил это не как ругательство, потому что, как я уже говорил, Джил очень религиозный человек.

– И что его так обеспокоило? – поинтересовался я.

– Он пристально смотрел из окна, а потом воскликнул: "Останови машину!" – Я подъехал к тротуару. Я не знал, чего он хотел, но у меня создалось впечатление, что он имел в виду определенного мужчину, который как раз стоял перед одним из домов. Я спросил его, в чем дело, и он ответил: "Очень похож на Кивано!"

– Вот даже как? – заметил я. – А еще он что-нибудь сказал?

– Нет. Это было все. И я его не понял. Раньше он мне уже рассказывал, что стал свидетелем того, как Джо Кивано взлетел на воздух в Тусконе. Мы обсудили этот случай довольно подробно, и это не удивительно – ведь такое случается не каждый день. Как бы то ни было, Джил вгляделся в мужчину попристальнее, а потом вышел из машины, прошел по тротуару и пару минут поговорил с ними.

– С ними?

– Да. Этот высокий сильный мужчина как раз говорил с одной женщиной. Потом выяснилось, что они как раз стояли перед ее домом. Но тогда я этого еще не знал. Сперва Джил поговорил с ними обоими, а потом отошел с мужчиной в сторонку, и там они еще немного поговорили. Когда Джил снова сел в машину, вид у него был немного удрученный. Потом он сказал мне, что, видимо, ошибся. В конце концов прошло уже шестнадцать лет, люди меняются и так далее.

Бризант провел рукой по своим усам.

– Позднее я узнал, что Джил действительно принял мужчину за Джо Кивано. Возможно, он предположил, что в Тусконе был убит кто-то другой.

Я покачал головой.

– Я, правда, читал, что человек в Тусконе был разорван на куски, но я не могу предположить, что полиция ошиблась при идентификации. В конце концов знали ведь, что речь шла об известном мафиози. Если полиция сказала, что убит Джо Кивано, то это на сто процентов означает, что так оно и было.

– Я тоже так думаю. Джил рассказал бы мне и побольше, но уже через пару минут я высадил его перед магазином и с тех пор я его больше не видел.

Тони какое-то время помолчал, нахмурив лоб.

– Когда я ехал обратно домой, я снова увидел этого высокого мужчину. Он как раз выходил из дома, перед которым он говорил с Джилом. Он сел в машину и поехал. Я последовал за ним. Он свернул на Пальма-Драйв, и тогда я тоже…

– Вы хотите сказать, Тони, что вы организовали слежку за этим человеком?

– Я знал, что этот человек не может быть Джо Кивано, но было не исключено, что он тоже относился к мафии.

– Да. Ну и что из этого?

– Я видел, как он остановился перед одним из домов и, вынув из кармана ключ, отпер дверь и вошел.

– Вы уверены, что он не заметил за собой слежки?

– Думаю, что нет.

– Вы недавно сказали, что Джил посчитал, будто видел Джо Кивано. Как вы это узнали, Тони?

– Ну, Джил должен был во вторник вечером прийти ко мне играть в карты, но он не пришел. Тогда я позвонил ему и поговорил с его женой. Она мне сказала, что Джил якобы узнал кого-то из Гардены. Энн добавила, что он был очень взволнован. Он еще сказал ей, что хочет по этому поводу говорить с преподобным Арчи. Но это было уже два часа назад, и с тех пор она с нетерпением ждет его обратно домой.

– Это тот преподобный отец, с которым я познакомился после заседания?

Тони кивнул.

– Я тотчас же отправился к преподобному отцу и имел с ним разговор. Джил уже был у него и сказал ему, что видел Джо Кивано. После того, как Джил ему все рассказал, преподобный отец вызвал в церковь и мужчину и женщину. Напоследок преподобный Арчи сказал мне, что Джил на все сто процентов убедился в ошибке и принес свои извинения обоим.

– Кто были эти оба?

– Мужчину зовут Генри Ярроу. Он маклер по земельным участкам здесь на Вилле и живет тут свыше трех лет. Женщину зовут Блессинг. Она вдова. Ярроу служил у мистера Блессинга до самой его смерти. Это мистер Ярроу сам сказал мне.

– Сам сказал? Вы что, познакомились с ним?

– Да. В тот же вечер. Вы поймете меня: я очень беспокоился о Джиле. Поэтому я попросил преподобного Арчи пригласить к себе мистера Ярроу еще раз, чтобы я мог проверить, действительно ли это тот человек, с которым Джил разговаривал сегодня утром. – Тони пожал плечами. – Это, несомненно был он. И оба – Арчи и Ярроу – уверили меня, что Джил признал свою ошибку. Только… в тот вечер Джил уже не пришел домой. И с тех пор никто его не видел.

Минут через пять я выразил согласие заняться этим делом.

– Но прежде я задам вам еще несколько вопросов, Тони.

– Конечно, спрашивайте спокойно. Но только… – Он отвел от меня взгляд, словно не знал, мог ли он довериться. – Когда в среду вечером Энн позвонила мне и сказала, что у нее до сих пор нет никаких известий о Джиле, я понял, что с ним что-то случилось.

И, не давая мне возможности что-либо возразить, он поспешно продолжал:

– Сразу после этого я позвонил одному приятелю, который тут же приехал ко мне. Я рассказал ему всю историю, и мы единодушно пришли к выводу, что исчезновение Джила каким-то образом связано с Ярроу. Мой приятель работал двадцать лет в электронной фирме, и он хорошо разбирается в том, как прослушиваются телефонные разговоры и вообще как может прослушиваться все, что происходит в доме.

Я понял, что последует дальше. Тони, правда, совершенно не знал, каким снаряжением пользовался Фред Дженкинс – это я уже слышал от Лулу, но сегодня Дженкинс уже сообщил, что в доме Генри Ярроу ничего необычного не произошло.

Потом мы выяснили и еще кое-что.

Так как я видел Джо Кивано года три назад, я попросил Тони подробно описать мне его. Уже после первых фраз я знал, что Генри Ярроу и Джо Кивано были разными людьми.

– О'кей, Тони! Я возьмусь за работу. Где я могу найти преподобного Арчи?

– Вы хотите его видеть?

– Хочу услышать, что он мне скажет.

Мы вышли из кабинета. Тони отправился на кухню, а я хотел выйти из дома. Тут я столкнулся с Лукрецией.

– Я хотела бы вас поблагодарить, Шелл, – мягко сказала она.

– Я еще ничего не сделал, Лулу… То есть, мисс Бризант. В первую очередь я хочу повидаться с преподобным Арчи.

– С преподобным Арчи? Вы считаете, что он может вам помочь?

– Преподобные отцы всегда могут помочь, – ответил я.

– Позвоните мне, Шелл, если узнаете что-то важное.

– Возможно, я позвоню вам, даже если ничего не узнаю.

Она протянула мне руку. Я нагнулся и запечатлел на ней нежный поцелуй.

Лукреция не отдернула руки. Наоборот. Она провела пальцами по моему лицу, и я почувствовал, как во мне поднимается жар – как раз подходящая стимуляция, чтобы навестить преподобного отца.

Глава 4

Я вошел в прохладный сумрак церкви через массивные двойные двери и увидел стоящие по обе стороны ряды скамеек.

Слева от меня открылась маленькая дверца. Из нее вышел преподобный Стенли Арчибальд, он сделал несколько шагов в мою сторону, а потом спросил с известной долей сомнения в голосе:

– Мистер Скотт?

– Да, преподобный отец.

– Прошу вас, заходите.

Он повернулся, снова прошел в дверь, пропустив меня вперед, и я очутился в маленькой комнатке, в центре которой стоял черный письменный стол. Он сел на этот стол и указал мне на черный кожаный стул.

– Чем могу вам помочь, мистер Скотт?

Я объяснил ему, что я – частный детектив из штата Калифорния, что мистер Бризант поделился со мной своими опасениями и что я разыскиваю пропавшего Джила Рейеса.

– Вы хотите этим сказать, что мистер Рейес до сих пор не вернулся домой?

– Да. И последний раз его видели в четверг в этой церкви. Поэтому-то я к вам и пришел.

– Но… но я этого не знал, – пробормотал священник. Он положил руку на руку, снова разъединил их и продолжал: – Это начинает меня беспокоить, мистер Скотт. Я знаю мистера и миссис Рейес довольно хорошо. Знаю с тех пор, как они живут на Вилле. Джил не тот человек, который может прельститься соблазнами мира или поддаться вожделению плоти.

– Может быть, его поймало что-то другое, – высказал я предположение.

Преподобный отец довольно подробно рассказал мне о вечере во вторник. Он рассказал, как к нему пришел Джил Рейес, как он вызвал к себе Ярроу и миссис Блессинг и как потом к нему приходил и старина Бризант.

– Вы знали Генри Ярроу? – спросил я.

– Имя было мне знакомо, но я его не встречал. Поэтому я и не решался сначала позвонить ему. Но мистер Рейес точно мне сказал, перед каким домом его встретил, а также описал женщину, которая стояла с подразумевающимся Кивано. Из его слов я понял, что речь идет о миссис Блессинг, очаровательной вдове, которая давно и регулярно посещает церковь. Я позвонил ей, объяснил ситуацию, и, к моему удивлению, она подтвердила мне все, о чем поведал мне Джил Рейес.

– Почему к удивлению?

– Потому что история, которую рассказал мне мистер Рейес, показалась мне довольно невероятной, и его поведение я объяснил себе тем, что, наверное, у него никак не укладывалось в голове воскресное происшествие со взорванной машиной в Тусконе и, естественно, мертвый никак не выходил у него из головы. Как говорится, ошибочная психологическая реакция.

– Что ж, такое может быть.

Он вздохнул.

– Как бы то ни было, но я попросил миссис Блессинг, чтобы она, если можно, связалась с Генри Ярроу и приехала с ним ко мне. Она тотчас согласилась, и минут через пятнадцать они были у меня.

– А потом они говорили с Джилом, тот сразу понял, что ошибся, и, удовлетворенный, отправился домой? Так?

– Именно так.

– Но почему? Ведь утром он считал, что этот человек – Кивано. Что помогло изменить его мнение?

Преподобный отец наморщил лоб.

– Мистер Ярроу уже несколько лет является довольно известным бизнесменом на Вилле Восходящего Солнца. И он предложил некоторые доказательства своей личности. И чтобы убедить Джила до конца, я позвонил в полицию Тускона и там мне подтвердили, что в машине несомненно погиб Джо Кивано, а не кто-либо другой.

Я кивнул.

– В этом и я ни на секунду не сомневаюсь. А Джил вам не сказал, покидая церковь, куда он собирается идти?

– Нет. Но я, естественно, подумал, что он отправился домой.

Я поднялся.

– Благодарю вас за помощь, преподобный отец. Может быть, вы смогли бы еще дать мне адреса миссис Блессинг и мистера Ярроу?

Он написал адреса на листочке и протянул его мне.

– Я так и подумал, что вам захочется узнать их адреса, мистер Скотт.

Кроме двух тусклых светильников поблизости от алтаря, в церкви света не было. Я прошел по правому крылу, которое вело к боковому выходу. Над ним висела маленькая лампочка. Я бросил взгляд на адреса, которые дал мне священник.

Миссис Блессинг жила на Ист-Клеридж-стрит, 2430, а мистер Ярроу – на Норд-Пальма-Драйв, 1694. Я решил сперва повидаться с миссис Блессинг.

Я открыл маленькую боковую дверь и вышел на воздух.

Узкая тропинка вела меж высоких кустов к стоянке для машин, которая к тому же была еще отгорожена живой изгородью. Я прошел через отверстие в живой изгороди и направился к своей машине, которая стояла шагах в пятнадцати оттуда.

И тут я увидел его.

Человек стоял ко мне спиной. Он стоял у ствола эвкалипта, чьи низко свисающие ветви бросали темные тени на его лицо.

Конечно, было не исключено, что это мирный человек, который питает любовь к эвкалиптам, но в моем деле, когда человек скрывает свое лицо, это в большинстве случаев чревато неприятностями. А в ряде случаев – и смертью. Я сунул руку за пазуху, вытащил свой 38-й и медленно и бесшумно двинулся дальше.

Человек находился как раз между мной и моим "кадиллаком", но любовался он отнюдь не машиной. Он не спускал глаз с дороги, которая шла к стоянке от главного входа в церковь. Я сделал еще четыре шага и находился уже на расстоянии футов десяти от него, как он меня услышал.

Какая-то песчинка скрипнула у меня под ногой, звук был еле слышен, но он, тем не менее, его услышал.

Я увидел, как он вздрогнул. Он повернул голову и посмотрел мне в глаза.

Пистолет был у меня в руке, и я успел снять предохранитель. Сделав два больших шага, я уже был рядом с ним.

– Хэлло, Лаки! – сказал я. – Куда тебе всадить пулю?

Глава 5

Его реакция меня удивила. Почти радостным голосом он сказал:

– Кого я вижу! Шелл Скотт, старый бродяга!

– Повернись, Лаки! Ведь тебя так называют? Счастливчиком?

Он непозволительно медленно поднял вверх руки. Когда я смотрел в его угловатое белое лицо, то вспомнил, что последний раз я видел это лицо на фоне пистолета 45-го калибра, направленного мне в живот.

Я продолжал держать его под прицелом и скомандовал:

– Выходи из тени дерева, Счастливчик! И не вздумай делать движения, которые мне не понравятся!

Он медленно отошел в сторону. И ухмыльнулся. Теперь я увидел, что в руке у него ничего нет.

– Только не сходи с ума, – сказал он. – А то у тебя такой вид, словно ты хочешь меня изрешетить.

– Как раз это я и хочу сделать.

– Что с тобой, Скотт? Я же ничего не сделал. Просто подумал, что ты…

– Несколько недель назад, когда мы встретились в Лос-Анджелесе, ты тоже ничего не сделал. Только выпустил пять пуль в меня, из которых одна угодила мне в ногу. И если бы я в последнее мгновение не бросился на землю, одна из них наверняка была бы у меня в груди.

– Какой ты злопамятный, Скотт! Такие вещи надо забывать. Ведь это был бизнес. Ты ухлопал двух моих товарищей. По сравнению с этим, пуля в ногу – сущий пустяк.

– Что ты делаешь здесь, в Аризоне, Счастливчик?

– Я плохо переношу климат Южной Калифорнии, Скотт. Некоторые люди очень сердятся на меня за то, что я тебя не подстрелил. Они хотели дать мне кучу денег за твою жизнь. Но у меня ничего не вышло. И тут я подумал, что мне там придется жарко. Вот я и махнул в Аризону.

Возможно, в его словах и была частица правды.

– Наклонись к дереву и расставь ноги пошире. Ты знаешь как.

– Да, знаю. Обычное дело.

Я обыскал его, но у него действительно не было при себе оружия.

– Этого я не понимаю. Чтобы Счастливчик Джимми Райан не имел при себе своего инструмента! Куда подевал пушку?

– Но, Скотт, у меня же нет лицензии штата Аризона на ношение оружия…

– Если ты солжешь мне еще раз, я расколочу твою черепушку!

– О, боже! Да ты такой же чувствительный, как шофер, который перевозит нитроглицерин. Говорю тебе, Скотт, у меня почва горит под ногами, вот я и перебрался сюда. А потом я проезжаю мимо этого места и вижу – знакомая машина. Вот я и говорю себе: смотри-ка, Счастливчик, ведь это, судя по всему, машина Скотта. Вот я останавливаюсь и жду, пока вернется Скотт. Хочу сказать ему, что прошлое забыто…

– А потом ты услышал мои шаги и спрятался за дерево, чтобы неожиданно броситься мне на шею и расцеловать меня, так?

– Какой ты недоверчивый, Скотт. Ты взгляни на улицу – там стоит мой "тандерберд". Или ты не веришь, что это моя машина?

– Таким мошенникам, как ты, я вообще не верю, – сказал я.

– А ты напряги свою головку. Ведь копы в Лос-Анджелесе хорошо знают, что я охотился за тобой. И поэтому, если с тобой что-нибудь случится в ближайшие месяцы, то они сразу припишут это мне. И потом: неужели ты думаешь, что я появился бы без пушки, если бы хотел свести с тобой счеты, да и поставил свои "салазки" на самом видном месте?

Над его словами следовало задуматься.

– Ну, хорошо, Счастливчик, что тебе тут нужно? И почему ты спрятался за дерево?

– Я хотел бы заключить с тобой союз, Скотт. Тебе ведь нужен помощник, который хорошо ориентируется на Западе? Я мог бы рассказать массу интересного.

– А почему ты прятался, если хочешь заключить со мной союз?

Он коротко рассмеялся.

– Но пойми меня, Скотт, я же не хотел, чтобы ты увидел меня первым. Всем известно, что ты юмора не понимаешь. Известно также, что ты слишком быстро спускаешь курок. Нет, это было для меня слишком опасно… Пойдем к моей машине, я тебе кое-что покажу.

Он сделал шаг вперед, и я почувствовал, как моя рука с пистолетом слегка дрогнула, палец на курке немного скривился. Счастливчик, словно завороженный, смотрел на мою руку.

Он облизал себе губы.

– Только не волнуйся, Тигр, – тихо сказал он. – Действительно, ты должен вести себя немного поспокойнее. Пойдем, я тебе кое-что покажу. – Он двинулся к своей машине, сперва медленно, как кошка, потом быстрее. Я последовал за ним на расстоянии пяти шагов. Если он вздумает сделать глупость, то на этом его жизнь и закончится.

Но он лишь подошел к машине, осторожно открыл дверцу и сел в нее. Когда дверца открылась, в машине автоматически вспыхнул свет. Я быстро отошел немного в сторону, чтобы иметь возможность наблюдать за его руками. Он сунул руку во внутренний карманчик дверцы и, вынув оттуда регистрационную карточку, протянул ее мне.

– Вот, – сказал он, – чтобы ты не думал, что я тебя обманываю. – Машина действительно принадлежит мне. Ну что, убедился теперь?

Я бросил быстрый взгляд на его имя и адрес в Лос-Анджелесе, потом вернул ее ему. Он сунул ее обратно на место, а другой рукой полез в карман брюк.

– Не волнуйся, Скотт, ты же меня уже обыскал. Я только достану ключи от машины.

Он вытащил связку ключей и всунул ключ в зажигание.

– О'кей! Если ты не хочешь заключать союз, то я, пожалуй, поеду.

Мне все равно ничего не оставалось, как отпустить его, хотя мне и хотелось задать ему парочку вопросов. Например, где он живет и что ему понадобилось на Вилле.

Но он уже повернул ключ, и мотор заработал. Он оторвал свой взгляд от щитка водителя, и внезапно голова его мне представилась как череп скелета, и я опять вспомнил о том, как он целился в меня из своего пистолета 45-го калибра.

Прежде чем я смог его удержать, он включил первую скорость и поехал с откинутой дверцей. Я, правда, мог всадить ему пулю в колесо, но счел это не нужным. Через несколько секунд машина исчезла из поля моего зрения.

Меня мало беспокоило, что Счастливчик Райан уехал от меня. В моей голове бродили другие, более важные мысли. На каком-то участке моего мозга образовалась мозаичная картинка, и теперь ее надо было дополнять другими камешками.

Я вернулся к тому месту, где обнаружил Счастливчика. Подняв глаза на ствол дерева, я посмотрел на его нижние ветки. Там я обнаружил пистолет, из которого хотел "угостить" меня мой новоиспеченный друг. Когда он поднимал руки вверх, для него было сущим пустяком спрятать туда свою пушку, так как его правая рука все время находилась в тени.

Это был армейский кольт 45-го калибра. Этим автоматическим пистолетом пользуются как новички, так и профессионалы.

В одном нельзя было отказать Счастливчику Райану: он был не только суровым, но и сообразительным.

Так вот, друзья, когда я с ним встречусь в следующий раз, то он будет не только суровым и сообразительным, но и холодным.

От Виллы Восходящего Солнца до Солнечного города было около сорока миль, и я покрыл это расстояние за час. Уолтер Мейпол был предупрежден о моем визите по телефону, и, когда я позвонил в дверь его бунгало, он уже через пару секунд открыл мне дверь.

Уолтер Мейпол прослужил тридцать лет в полиции Калифорнии и специализировался только на одном виде уголовных преступлений: на преступлениях организованных банд. Я знал, что у него самый лучший архив на мафию, а что в этом архиве не было написано, то он держал у себя в голове.

Разумеется, сейчас он был на пенсии, но преступники и преступления до сих пор оставались его хобби. Я не первый раз просил у него совета и помощи и хочу добавить, что не проходило и недели, чтобы к его услугам не прибегала бы калифорнийская полиция.

– Рад тебя видеть, Шелл, – с улыбкой сказал он. – Только, черт возьми, что вам понадобилось в моем штате?

– Гангстеры в Аризоне тоже не успокаиваются, несмотря на то, что существует Уолтер Мейпол, – улыбаясь ответил я, а потом добавил серьезно:

– Уолт, у меня небольшая проблема.

Он провел меня в свой небольшой кабинет. Одну сторону занимали окна, а три другие были заставлены шкафами и полками.

– Кто для тебя является проблемой? – спросил он.

– Есть человек, о котором я еще ничего не слышал, но лицо которого почему-то кажется мне знакомым, – начал я. – Я видел его сегодня на Вилле Восходящего Солнца, и у меня по спине сразу забегали мурашки. Я знаю, что я сталкивался с этим человеком.

– Опишите его мне, Шелл.

Я выложил ему все, что мог, о человеке, который сидел рядом с Бризантом в мэрии.

Уолт с минуту сидел молча, а потом покачал головой.

– Никогда не слышал о таком человеке, – сказал он.

– Подумайте, Уолт! Ведь я описал вам человека так, как он выглядит сегодня. А как он выглядел лет двадцать – тридцать назад, сказать трудно. Поскольку он показался мне знакомым, это может означать лишь то, что он не принадлежал к мелким сошкам. Он словно излучает зло, словно является воплощением зла и всего плохого, словно постоянно ищет свою новую жертву. Когда я его видел, он выглядел, как призрак, который всплывает из болота. Если я …

Уолт поднял голову и прищелкнул пальцами.

– Кажется, я знаю, кто это!

Он прошел к одному из шкафов, взял картотеку, полистал ее, а потом, вытащив досье, протянул мне несколько фото.

– У меня имеются четыре фотографии, – сказал он. – На первой ему девятнадцать лет, потом – тридцать шесть, пятьдесят и шестьдесят восемь. Последняя была сделана двадцать лет тому назад.

Я узнал его уже на второй фотографии. Это были те же глаза, от взгляда которых кровь застывала в жилах. На следующей фотографии был похож и мясистый нос, и опущенные вниз уголки рта.

– Да, это был он, мой человек, которого звали Диджиорно.

– Это Пит Лекки, сказал Уолт. – Я думал, что это чудовище давно умерло.

– Пит Лекки… – Не удивительно, что при виде его у меня заработали звонки второй сигнальной системы.

– Странно, – сказал Уолт. – Конечно, отсутствующий палец и шрам помогли мне вспомнить его, но решающую роль сыграли ваши слова о том, что он постоянно ищет свою новую жертву. Но Лекки вышел из обращения уже давно. Удалился, так сказать, от дел. Вас тогда и на свете не было еще, Шелл.

– Я знаю. И я вспоминаю о том, что я о нем слышал и читал. Лично я с ним, конечно, не встречался.

– Теперь и во мне всплывают воспоминания, Шелл. Я почти целый год охотился за ним, сразу после того, как стал полицейским детективом. Но я никогда и ни в чем не мог его уличить. И никто не мог его уличить в чем-либо предосудительном. Первая фотография, на которой он еще девятнадцатилетний юноша, была снята, когда он отсиживал свой срок в тюрьме для подростков. Кстати, это был единственный срок, который ему пришлось отсидеть. Потом мы неоднократно его арестовывали, но до суда дело не доходило, и мы были вынуждены его отпускать. Если когда-нибудь и был супернегодяй, которого невозможно было посадить из-за отсутствия доказательств и по которому всегда плакала газовая камера, то это был он, Пит Лекки. Он был один из Великих Коза Ностра.

Уолтер замолчал. Казалось, что его мысли были где-то далеко-далеко, в минувших годах. Внезапно он оживленно посмотрел на меня и спросил:

– Но что, черт возьми, понадобилось Питу Лекки на Вилле?

– Именно это я и хотел бы знать, – ответил я.

Я взял досье на Пита Лекки и поподробнее ознакомился с ним. Он был женат и имел двух детей: сына Антонио и дочь Ангелику. Когда сыну исполнилось двадцать пять лет, он был застрелен патрульным полицейским. Коп, получив от него две пули в грудь, успел выпустить в него всю обойму. И полицейский, и молодой гангстер нашли свою смерть на одной из небольших улочек Сан-Франциско. Ангелика вышла замуж и вскоре порадовала сердце своего отца маленьким внуком, которого назвали Джузеппе, а два года спустя на свет появился Андреа, еще через год – Фелисса и еще через два года – Мария.

Муж Ангелики Лекки был мелкий мошенник по имени Массеро Кивано, посыльный в Коза Ностра. Но после десятилетнего брака ему удалось дослужиться до должности младшего босса в калифорнийской семье Коза Ностра.

Я закрыл досье.

Теперь все было ясно. Джузеппе было сейчас сорок шесть лет. Джузеппе – Джо Кивано.

Гангстером, который взлетел на воздух в воскресенье в Тусконе, был внук Пита Лекки.

Глава 6

Около девяти часов вечера я остановил свой «кадиллак» перед домом 2430 по Ист-Клередж-стрит. В доме горел свет. Я, разумеется, был начеку, когда выходил из машины и поднимался по ступеням ко входной двери. Но ничего подозрительного я обнаружить не смог.

Женщина, которая на мой звонок открыла дверь, с мягкой улыбкой посмотрела на меня, прислонилась к косяку двери и скрестила свои обнаженные руки под грудью, которая представляла собой величественное зрелище и находилась в постоянном движении.

– Добрый вечер! – сказал я через некоторое время. – Я ищу вдову Блессинг.

– Это я, – ответила она.

– Вы? Вы – миссис Блессинг? Вдова…

– Миссис Мари Блессинг. А вы кто будете?

– Меня зовут Шелл Скотт. Я хотел бы поговорить с вами относительно Джильберто Рейеса.

– Ах, вы по этому делу, – она казалась разочарованной. – Прошу вас, входите, мистер… Скотт.

– Охотно.

Она отступила на шаг, и, когда теперь свет упал на ее лицо, я смог получше ее рассмотреть. Вдова, или лучше сказать Мари Блессинг, не относилась к преобладающему большинству жителей Виллы Восходящего Солнца – ей было еще далеко до пятидесяти. С другой стороны, нельзя было ожидать, что ей меньше тридцати.

Я последовал за ней в гостиную и услышал странную музыку: дикую, нежную и приглушенную. Это была комбинация барабанов, арф и стиральных досок на фоне волшебных мелодий гаитянского происхождения.

Миссис Блессинг покачивала рукой в такт этой музыке.

Так вот какова была эта женщина, которая разговаривала с Генри Ярроу, подразумеваемым Джо Кивано.

На ней были теплые брюки из кордовой ткани, которые сказочно обтягивали ее бедра. Тонкая белая блуза чуть не лопалась под напором ее груди. Она была босиком.

Фигура у нее была безупречная – ни худая и не полная. Это была такая женщина, которую можно себе представить и в неглиже, и под душем, и на собрании нудистов, и на благотворительном вечере, на котором продаются поцелуи.

Но представить ее на Вилле Восходящего Солнца было нельзя – слишком молода она была для общины пожилых людей.

Мы оба сели и стали буквально пожирать глазами друг друга, пока она не отвела взгляд в сторону, а я на ее грудь.

– Так, значит вы сказали, что речь идет о мистере Рейесе? – дружелюбно спросила она.

– Да, мадам, о мистере Рейесе. Вы не будете возражать, если я закурю.

Она покачала головой.

Я закурил сигарету и затянулся.

– Я пытаюсь найти мистера Рейса. Он…

– Вы уже звонили ему домой?

– За последние часы нет. Он…

– А почему не звонили? Воспользуйтесь моим телефоном и позвоните.

– Боюсь, что это бессмысленно, миссис Блессинг. Не исключаю я и той возможности, что он мертв. Он…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.