Фиона Макинтош
Месть

Посвящается Монике и Фреду Ричардс, моим родителям и друзьям.

Вторая книга написана, и это означает, что мне предстоит сказать еще больше «спасибо»! Пип Климентоу продолжает будить по утрам меня и моих домочадцев, за что я ей очень благодарна. Мой друг Пол Михэн разработал для меня великолепный сайт. Будете в Сети – непременно загляните. Спасибо Соне Кэдди за то, что читает мои черновики, равно как и Энн Мэддокс, помощь которой я очень ценю. Я не смогу перечислить здесь всех, кто поддержал меня – их слишком много, но я надеюсь, что они знают, насколько я ценю их неугасающий энтузиазм. Особо хотелось бы поблагодарить моих дорогих братьев Грэхема Ричардса и Кима Бликера, а также Линн Шинеллу, которая, кажется, искренне верит, что я владею магией и знаю рецепт волшебной пыльцы!

С моим редактором Николя О'Шеа не просто приятно работать. Эта женщина очень талантлива и прекрасно знает свое дело. Мне на самом деле с ней повезло. Спасибо за поддержку всем сотрудникам издательства Harper Collins, и прежде всего Линде Фуннелл и Стефани Смит. Вспоминая, как Робин Хобб и Сара Дуглас обратили внимание на эту трилогию, я до сих пор испытываю что-то вроде благоговейного трепета и от души благодарна им за их одобрение и великодушную критику.

Наконец я хотела бы сказать «спасибо» великолепной, хотя порой и несколько эксцентричной троице, которая сопровождает меня по жизни. Я в очередной раз выражаю любовь и благодарность Уиллу и Джеку, которые постоянно возвращают меня из Таллинора в реальность семейной жизни... и особенно – как всегда – Йену.

Пролог

Темезиус исходил беззвучным криком. Жилы, выступившие у него на шее, сделали ее похожей на ствол старого дерева. Сейчас он принимал на себя всю ярость атаки. Фиггис, который так стойко держался все эти долгие годы, наконец начал терять силы. Трещины в броне, которую он создал вокруг себя усилием воли, быстро расширялись.

Изначально Паладинов было десять; благодаря силе мысли и искусству волшебства они держались сотни лет. Но время шло, мощь пленника, которого они стерегли, не иссякала, а они слабели. Узник не успокаивался. Иногда он боролся со всеми одновременно, но чаще старался сломить своих стражей поодиночке.

Первым пал Кит Кайрус, отныне и навеки известный как Первый. Вторым стал Клут из Роркбеля, а вскоре за ним последовал и Третий, вернее, Третья – волшебная волчица Солиана. Четвертая, эсианка Джуно, держалась после этого очень долго, но и она не выстояла. Морук Адонго стал Пятым, Шестым – клук Саксен. Седьмым сдался менестрель Саллементро, Восьмой – отшельница Арабелла.

Теперь остались только горный карлик Фиггис и Темезиус из племени великанов. Но Фиггис знал, что его дни сочтены. Каким-то образом эти двое все еще находили в себе силы противостоять натиску беспощадного бога, подобно утесам под ударами штормовых волн. Однако волшебная сила Орлака затопляла их разум, ломала сопротивление...

Темезиус взревел. Кажется, он был готов не только отразить атаку, но и нанести удар. Но Орлак только рассмеялся.

– Какая стойкость, Темезиус! – воскликнул он. – Придется заняться тобой как следует... – он повернулся к Фиггису. – А тебе пока лучше отдохнуть, мой маленький друг. Потому что скоро мы с тобой снова померяемся силой, и боюсь, тебе придет конец.

Нанак, Хранитель Паладинов, молча наблюдал, как отдыхают его отважные воины, как медленно смягчаются черты их измученных лиц, и его сердце наполняла горечь. Он видел, к чему идет эта древняя битва. Теперь осталось недолго. Фиггис падет, хотя будет бороться до конца. Единственное утешение – это заверения Мекхуда, которым Нанак все больше верил. Старик не сомневался, что их отважные друзья возродятся и снова начнут борьбу. Их души попадают в Сердце Лесов, говорил Меркуд, где начинают новую жизнь среди живых и готовятся к новой битве. Темезиус, надежда и опора Паладинов, падет последним, именно ему предстоит последним пережить всю горечь унижения, когда Орлак победит. Да, он победит... В этом Нанак не сомневался. Только бы гиганту хватило сил продержаться чуть подольше и дать им время подготовиться. А времени отчаянно не хватало.

«Держитесь, мои храбрые друзья, – мысленно шепнул он. – Грядет Триединство. Вы – факельщики, которые освещают ему путь. Выиграйте время, оно нам необходимо».

Но отчаяние оставшихся было слишком тяжело, и они не ответили. Нанак понимал. Он тоже жаждал отдыха. Пусть Лисе освободит его, как бы важна ни была порученная ему задача.

Тишину нарушил безумный хохот Орлака. Теперь бог смотрел на старого Хранителя. Взгляд этих странных, пронзительно-лиловых глаз словно проникал в душу в душу Нанака, пытаясь околдовать старика. Нанак поежился и зажмурился. Не смотреть. Не позволить смотреть Орлаку. И ждать новой атаки. Надо верить Лисе. Лисе укажет им путь и поможет одолеть мятежного бога.

Изредка Нанаку становилось жаль пленника. Принц богов, возлюбленный сын Сонма, украденный из своего мира и вынужденный жить жизнью смертного... Как это печально. И тем не менее, Нанак его ненавидел. И жил ожиданием часа, когда Орлака постигнет кара за страдание Паладинов.

Лисе обещала спасение. Она – Хранительница. Нанак подчинится ее решению.

Он почувствовал, как напряглись Темезиус и Фиггис, как вокруг каждого во мгновение окна выросли незримые стены. Орлак вскочил и заплясал, точно безумный. Он восстановил силы и как будто помолодел. Снова начался бой – не на жизнь, а на смерть, и Орлак наслаждался собой.

И не он один.

За происходящим молча наблюдал Доргрил. Бог, изгнанный Сонмом и брошенный в Пустоту, чтобы целую вечность размышлять о своих прегрешениях, вот уже много веков наблюдал за этой битвой, оставаясь незамеченным. И радовался каждой победе Орлака.

Будь у него руки, сегодня он обнял бы сам себя. Освобождение Орлака близилось, и Доргрил чувствовал это. Освобождение, которое обернется победой самого бога-изгнанника.

Глава 1
Все сначала

– Шприц с миром! Надо спасти душу этого упрямца, пока она еще держится в теле!

Элиссандра Квин, не веря своим ушам, попятилась, а одна из помощниц поспешно протянула властной высокомерной повитухе какое-то странное приспособление. Элисса посмотрела на женщину с посеревшим лицом, раскинувшуюся на родильном кресле. Крупные капли пота, казалось, вытекали прямо из корней ее жидких волос, и мокрые прямые прядки прилипли к коже. Лицо роженицы выглядело изможденным и очень печальным. Она слишком устала, чтобы понять смысл безжалостного решения, которое принимали за нее. Повитухи требовали шприц с миром только в одном случае: когда не сомневались, что ребенок погибнет. Считалось, что такого очищения душе младенца достаточно.

Элиссу снова охватила печаль. Призраки недавнего горя, от которого она еще не успела отойти, снова явились, чтобы терзать ее.

Джайн Элкин, супруга одного из придворных, была женщиной милой и доброй, с мягким голосом и мягкой улыбкой, которой одаривала каждого, кто попадался ей на глаза. Она не заслужила такой участи. Ребенок вот-вот родится, но Джайн слишком ослабела, чтобы произвести его на свет.

Повитуха схватила шприц и ввела кончик в открытое лоно женщины, которая теперь лежала совсем неподвижно, затем нажала на плунжер и выдавила миро на головку ребенка.

«Только это не головка!» – хотелось крикнуть Элиссе. Даже не имея опыта в подобных делах, она могла это определить. Повитуха пробубнила слова благословения, вытащила шприц, прикрыла колени Джайн Элкин юбкой, потом распрямила спину и потянулась.

– Обмой ее, – бросила повитуха Элиссе. – Теперь она отправится к богам.

Повитуха, очевидно, посчитала свою задачу выполненной и с важным видом удалилась. Ее помощница последовала за ней, глаза у девушки были широко раскрыты.

Жестоко. Но, увы, такое отношение не было редкостью.

Элисса вспомнила, как рожала сама. Воспоминания были смутными; можно сказать, у нее украли не только ребенка, но и его рождение. Может быть, от боли она лишилась чувств? Элисса так и не поняла, как все случилось. Как она могла потерять сознание... и при этом родить?

Как бы то ни было, за это время праведная отшельница Арабелла приняла у нее роды, а всего несколько мгновений спустя младенец умер на руках у отца. Ребенок издал свой первый и последний крик – а она, его мать, не слышала его, не могла его успокоить. Потом его похоронили в неглубокой ямке среди зарослей, без обряда. Да, вот это на самом деле жестоко.

При мысли о ребенке у Элиссы разрывалось сердце, но куда страшнее были воспоминания об его отце – воспоминания, которые преследовали ее, превращая жизнь в пытку. Прекрасное лицо Торкина Гинта стояло у нее перед глазами – изуродованное, залитое кровью. Таким оно стало через несколько мгновений после того, как началась казнь. Голубые глаза угасли, стали безжизненными и слепыми. Окровавленный труп обмяк, повис на кресте. Люди подходили и касались ног Тора, отдавая последний долг человеку, которого любил весь Тал.

Убедившись, что Тор мертв, Элисса повернулась и посмотрела на его убийцу, короля Лориса. Она поклялась себе, что всегда будет смотреть на это грустное, усталое лицо только с ненавистью. Что бы ни случилось, Элисса обожала королеву – и с такой же силой презирала ее супруга. Довольно было одного его слова, чтобы отменить казнь. Но предпочел этого не делать. Элисса так и не поняла, почему. Ведь Тор был не только придворным лекарем, но и близким другом королевской семьи.

Той зимой, четыре года назад, Элиссе пришлось очень нелегко. С ней остался только Саксен; все остальные, все, кого она знала и любила, ушли из ее жизни – даже Клут, верный спутник Тора. Куда улетел сокол после смерти своего друга? И что случилось с придворным лекарем Меркудом по прозвищу Облегчающий Страдания? Элисса столкнулась с ним на лестнице, когда после казни Тора возвращалась в свои покои. Старик вел себя очень странно, это отметила даже стража. Элисса знала, что Меркуд забрал тело Тора и увез к месту последнего упокоения, но никто не сказал ей, куда именно. Сколько раз она жалела, что не спросила об этом старого лекаря! А теперь и он исчез. Тогда, на лестнице, Меркуд почему-то велел ей искать Саллементро. Откуда он знал, что менестрель – не только ее друг, но и один из Паладинов?

Действительно, прошло несколько недель после казни, и она встретила Саллементро. Однако менестрель утверждал, что не знает никакого Меркуда и никогда не знал. Более того, произнеся те странные фразы, Меркуд послал ей воздушный поцелуй. Что бы это значило? Мягко говоря, между ними никогда не было любви. Элисса терпеть не могла Меркуда, и лекарь об этом знал, Прежде всего за то, что он похитил у нее Тора. О чем думал Облегчающий Страдания, когда у всех на глазах выражал ей расположение?

Внезапно Элисса услышала за спиной всхлип... и вспомнила о служанке Джайн Элкин, которая стояла в затененной части комнаты.

– Элса?..

– Она умрет? – голосок девушки дрожал. Элисса подозревала, что так и будет, но постаралась говорить спокойно и уверенно.

– Нет. Мы сделаем все возможное, чтобы ее спасти. Помоги ей устроиться поудобнее, а потом как можно скорее найди Саллементро.

Пока Элса протирала лоб Джайн Элкин сложенной в несколько раз мокрой тряпкой, Элисса старательно мыла руки. Она отметила, что никто из повитух этого не сделал. Ее саму приучила мыть руки Соррель.

«На чистых руках нет заразы», – постоянно повторяла старушка.

Элисса отогнала эти мысли. Она больше слышать не желает о Соррели! Сколько тягот и лишений они пережили вместе... Еще один друг, который покинул ее в Сердце Лесов – наверно, самый близкий друг, – после того, как ее ребенок умер! Для Элиссы это было, как ножом по сердцу. Правда, не исключено, что Соррели уже нет в живых.

Джайн Элкин открыла глаза – у нее опять начались схватки – и слабо вскрикнула. Элисса услышала, как хлопнула дверь: это служанка побежала на поиски Саллементро. Молодая женщина перевела дух и снова приподняла юбку роженицы. Она уже решила, что должна сделать, но боялась начинать. В свое время Соррель говорила: если ребенок лежит неправильно, его нужно просто перевернуть, только осторожно. Сейчас Элиссе предстояло проверить это утверждение.

При одной мысли о том, что предстоит им с Джайн, Элисса обливалась холодным потом. Однако она шепнула женщине что-то утешительное, потом засучила рукава, смазала руку маслом и осторожно погрузила ее в лоно.

Через некоторое время Элса, ворвавшись в комнату, сообщила о прибытии Саллементро. Ох... еще не хватало, чтобы менестрель вошел туда, где рожает женщина!

– Не сюда, Саллементро! – крикнула она, бросаясь к двери. – Пожалуйста, встань под окном и спой что-нибудь для госпожи Элвин. Она любит твою музыку не меньше моего. Это ей поможет.

– Я спою «Моя госпожа, моя любовь», – откликнулся менестрель. – Для вас обеих.

Элисса благодарно коснулась его руки и быстро захлопнула дверь.

– Как она? – спросила Элса, на цыпочках входя в комнату.

– Отдыхает. Сейчас хватки снова начнутся... Все идет, как надо.

Элисса не могла скрыть волнения. Ей удалось перевернуть ребенка почти без труда, и теперь, без сомнения, он лежит правильно. Можно надеяться на благоприятный исход.

Она слышала, что некоторые слишком рьяные повитухи вытаскивают младенцев ножками вперед. К чему это приводило, Элиссе доводилось видеть не раз: в городе можно было встретить немало детишек с искривленными ручками и ножками. Конечно, гильдия повитух не признавала своей вины... к тому же, лучше уж родиться кривоногим, чем не родиться вовсе, подумала Элисса. Во дворце шепотом рассказывали о том, как обходились с младенцами, если гибель грозила женщине более знатной, чем госпожа Элвин. Ради спасения жизни матери от ребенка просто избавлялись. Элисса наслушалась жутких историй о повитухах, которые извлекали младенца с помощью ножа. Они разрезали его на куски прямо в чреве матери... вот ужас какой! К счастью для Джайн Элкин, ее положение было не столь высоким, и ради нее никто не стал так утруждаться.

Из открытого окна донесся прелестный голос Саллементро. Менестрель выбрал любимую балладу Элиссы, написанную после того, как он впервые увидел молодую женщину. Элисса стояла на балконе, готовясь увидеть казнь своего возлюбленного...

Мужа. Из всех, кто пришел в тот день на площадь, об их свадьбе знали только Саксен и Клут. Сама Элисса, разумеется, не потрудилась сообщить об этом, когда ее схватили в лесу. Да и какая теперь разница? Тор мертв. Ее сын мертв. Ей оставалось или покончить с собой, или принять эту новую жизнь во дворце. Проблема заключалась в другом: когда Элисса спрашивала себя, почему заставляет себя жить дальше, ей ничего не приходило в голову.

Саксен и Саллементро утверждали, что никогда не потеряют надежду. Элисса с удивлением узнала, что Саллементро тоже один из Паладинов... но какой в этом смысл, если Тор погиб? Нет Тора – не может быть и Триединства. Правда, никто толком не знал, что это такое, но ясно было одно: Тор был его частью, и заменить его никто не мог.

Если бы только удалось сохранить Писания Нанака! Элиссе так и не представилось возможности прочитать вторую книгу, но она не сомневалась: именно в ней написано то главное, что надо знать об Орлаке. Лисе говорила Тору, что мстительный бог вернется в Таллинор, поскольку намерен завершить начатое.

В этой комнате, за окном которой заливался Саллементро, где лежала Джайн Элкин, чье лицо было искажено болью родовых схваток, откровение Нанака казалось ей обычной книжной историей. Раньше при одном виде этих букв Элиссу охватывала дрожь: она знала, что читает о событиях, которые действительно происходили. Но теперь книги для нее потеряны – как потеряны Тор, Соррель и друзья из Сердца Лесов.

Лисе тоже исчезла из ее жизни. И не только ее. Строго Говоря, Элиссе таинственная женщина не являлась ни разу, странно, не правда ли? Только ей одной из всех, кто имел отношение к этим поискам...

Элисса тряхнула головой, снова отгоняя мысли, которые так долго ее беспокоили. Поиски Триединства закончились. Если нет Тора, какой смысл искать остальных?

Схватки у Джайн стали чаще и сильнее.

– Зови повитуху, Элса, – скомандовала Элисса. – Наверно, она сейчас в кухне, набивает свой мерзкий рот. Твоя хозяйка вот-вот родит.

К счастью, повитуха не заставила себя ждать. Она оттолкнула Элиссу – похоже, женщина не поверила служанке и желала увидеть все собственными глазами. Можно не сомневаться: она вернулась не из жалости или сочувствия к роженице, которая никак не могла разрешиться от бремени, а из любопытства. Или ради корысти?

– Она готова разродиться, но очень ослабла, – осторожно заметила Элисса.

Губы повитухи изогнула хмурая ухмылка.

– А я-то думала, что она уже остывает у себя в покоях. Ну ладно, за живого младенца и плата больше... Попробуем.

Когда ребенок Джайн Элкин покинул материнское лоно и завопил, Элисса увидела, точно наяву, как Инквизитор Гот, ликуя, ногами разгребает листву и ветки, прикрывающие тельце ее сына.

Кто-то потянул ее за плечо. Элисса очнулась и увидела, что Элса плачет, а Джайн Элкин протягивают крошечный сверток.

– Сын, – лепетала Элса. – Надо сказать господину. Сегодня вечером он будет самым счастливым человеком в Тале...

Девушка отвернулась и шепотом, чтобы никто больше не услышал, добавила:

– ... Благодаря вам.

– Иди быстрее и сделай все, что должна, – откликнулась Элисса. Она тоже не хотела, чтобы кто-нибудь знал, как она помогла мальчику появиться на свет.

В то время как Элиссандра Квин переворачивала младенца в утробе матери, король и королева готовились к утренней верховой прогулке.

Пока конюх проверял стремена, Найрия распрямила спину и вдохнула прохладный воздух раннего осеннего утра. Как она любила это время года! Королева уже представляла, как скачет по полям в окрестностях Тала, по отвердевшей от мороза траве, дразня Лориса и точно зная, что его коню никогда не догнать Фрейсина. Конечно, он, как всегда, бросится в погоню – но, конечно, конечно, позволит ей выиграть... И она любит его за это.

Размышления Найрии прервал пронзительный крик. Королева посмотрела в сторону дворцовых ворот и заметила стражника, который тащил за руку тощего мальчугана. Малыш упирался, но силы были неравны.

– Что случилось? – крикнула королева.

– Ваше величество, – стражник поклонился, – кто-то привязал этого ребенка к воротам перед дворцом прошлой ночью. Мы обнаружили его только час назад, во время смены караула.

– Наверное, он замерз, – заметила королева, глядя на мальчика, который казался еще более хрупким рядом с могучим стражником.

– Мы дали ему теплого эля и немного каши. Прайм-офицер Херек приказал его вернуть.

– Кому?

Стражник пожал плечами, но тут же опомнился.

– Прайм-офицер Херек поручил Орго пойти с ребенком в город и расспросить людей, – и он указал в сторону своего товарища.

Найрия вынула правую ногу из стремени. Ее привычка ездить по-мужски всегда производила впечатление на стражников, но женских седел королева не признавала.

– Это просто смешно. Прекратите немедленно!

Лорис, который что-то обсуждал с двумя придворными, собравшимися сопровождать их во время прогулки, обернулся и удивленно посмотрел на супругу.

– Что такое? – спросил он, подъезжая к ней поближе.

Найрия уже стояла на земле, поджав губы и похлопывая себя хлыстиком по бедру.

– Извини, Лорис. Поезжай без меня.

– Почему?

Выслушав ее краткое объяснение, король вздохнул.

– С чего ты вдруг занялась бездомными, Найрия? Ты не обязана отвечать за всех детей Тала. Что ты собираешься с ним делать?

– Пока не знаю, Лорис. Но не таскать же мальчика по городу, пока не найдется тот, кто его узнает! Это может занять несколько дней.

Король пристально посмотрел в ее глаза, светлые, словно выцветшие. Он знал, что в этом споре ему не победить. Когда дело касалось детей, сердце Найрии становилось податливым, как масло. Не имея собственных детей, королева стремилась окружить любовью каждого ребенка, с которым сталкивалась. Лорис мягко потянул за поводья и направил своего вороного к воротам.

– Наверно, тогда я покатаюсь подольше.

– Спасибо, Лорис.

Она и в самом деле была ему благодарна и не преминула показать это, сжав его обтянутую перчаткой руку. Орго с ребенком уже возвращались, и король поехал прочь.

Стражник поклонился. Со стороны могло показаться, что доспехи мешают ему согнуть спину, но дело было в другом: простым воинам вроде него нечасто доводилось стоять рядом с королевой. Мальчишка должен был последовать примеру Орго, но замешкался и тут же получил подзатыльник. Найрия заставила себя сохранить вежливую улыбку. По правде говоря, она предпочла бы высказать Орго все, что думает о подобных манерах. Однако при виде прайм-офицера Херека, который широкими шагами направлялся в их сторону, у королевы потеплело на душе. Херек нравился ей. Да, нынешнему прайм-офицеру недоставало обаяния, энергии и решимости его предшественника... но Кайт Кайрус из тех людей, которым трудно найти замену. Куда он исчез? Королева часто задавалась этим вопросом.

– Чем могу служить, Ваше величество? – спросил прайм-офицер.

– Мне сказали, что этого ребенка прошлой ночью привязали к воротам перед дворцом, Херек. Что еще об этом известно?

Прежде чем Херек или Орго успели ответить, королева нагнулась к мальчику. Будучи высокого роста, в таком положении она без труда могла заглянуть в его заплаканные глазенки.

– Не бойся, – она заставила стражника выпустить локоть маленького пленника. – Спасибо, Орго.

Это означало «Ты можешь идти». Орго вопросительно посмотрел на прайм-офицера, и тот кивнул.

Королева не сводила глаз с мальчика. В чертах его лица угадывалось что-то знакомое, но что? Ей никак не удавалось понять.

– Меня зовут Найрия. А тебя?

– Джил. Мне почти двенадцать лет, – мальчик вежливо поклонился, что произвело на нее достаточно сильное впечатление. – А вы на самом деле королева?

– Да, на самом деле королева, – она важно приподняла брови, и мальчуган, которого это явно позабавило, фыркнул. – Как я понимаю, тебе еще не приходилось завтракать с королевами?

– Я уже завтракал, Ваше величество.

– А я еще нет. Может, составишь мне компанию? – Найрия взяла мальчика за руку и выпрямилась: – Ну, вот и славно.

– Государыня, может быть, я...

Найрия пристально посмотрела на него, приказывая замолчать.

– Спасибо, Херек. «Свободен».

– Ага. Спасибо, – Херек, – подхватил Джил и широко улыбнулся и прайм-офицеру, и королеве.

Элисса все еще не отошла после утренних событий. Сын Джайн Элкин казался слабеньким, но уже сосал грудь – а это было хорошо и для матери, и для ребенка.

Погруженная в свои мысли, она пересекала главный двор, когда голос пажа заставил ее остановиться.

– С вами хочет поговорить Ее величество, – сообщил мальчик, подбегая к Элиссе.

– Прямо сейчас? Он кивнул.

– Меня послали за вами.

Следуя за своим провожатым в покои королевы, которые находились в северной части замка, Элисса отчаянно надеялась, что не встретит там Лориса.

– А король там? – осторожно поинтересовалась она.

– Нет, – ответил паж. – Вы же знаете, по утрам он ездит верхом. И пока не вернулся.

В прихожей им пришлось немного подождать. Однако вскоре фрейлина пригласила Элиссу в приемную и удалилась, а через мгновенье из соседней комнаты появилась сама Найрия.

– Здравствуй, Элисса. Спасибо, что пришла. Присаживайся. Я приказала принести лимонного чаю...

– Благодарю, Ваше величество. Я прямо от леди Элкин.

Элиссу охватило волнение. Королева выглядела бесподобно – как всегда. Высокая, стройная, она сидела очень прямо, и платье, простое, но из великолепной ткани, только подчеркивало ее изящество. Рядом с ней Элисса чувствовала себя замухрышкой. Она вытерла руки о юбку, скорее от смущения, чем из необходимости.

– Мне сказали, что у Элкинов родился прекрасный мальчик.

Элисса кивнула. К счастью, фрейлина как раз подала чай. Пока она накрывала на стол, в приемной царило молчание. Может быть, дождавшись ухода фрейлины, королева заговорит о чем-нибудь другом?

– Спасибо, Айлин, – произнесла королева. – Тебе налить, Элисса?

Молодая женщина снова кивнула, и Найрия протянула ей красивую фарфоровую чашку.

– Мне говорили, – как ни в чем не бывало, продолжала королева, – что сегодня ты сделала нечто невероятное. Возможно, спасла и мать, и ребенка.

«Будь ты неладна, Элса!» – подумала Элисса и покраснела.

– О, я не думаю... – пробормотала она вслух.

– Не будь такой скромной, девочка моя. Я не первый год живу на свете и видела слишком много жестокости. Ты спасла две жизни, и мы все перед тобой в долгу... – Найрия хлопнула в ладоши, словно собиралась рассказать что-то смешное. – Я наблюдала за тобой эти годы, Элисса, и решила, что такое дарование не должно пропадать без дела.

– О-о-о...

Элисса не знала, что сказать, поэтому просто поднесла к губам чашку и сделала маленький глоток. Лучше подождать

– Дело в том, что мне крайне необходим новый секретарь. Я хочу, чтобы ты заняла эту должность и помогала мне.

Элисса поставила чашку на стол. Такое предложение... Она не верила своим ушам.

– Но это еще не все, – королева подняла пальчик с ухоженным ноготком. – У меня ты будешь работать только полдня. Я хочу, чтобы ты открыла при дворе маленькую школу. Я считаю, что все дети, живущие здесь, должны овладеть основами чтения и письма. Уверена, тебе это более чем по силам, так что никакие возражения не принимаются.

Молодая женщина судорожно сглотнула. О подобном она не смела даже мечтать.

– Это большая честь для меня, Ваше величество. – К счастью, голос у нее не дрожал.

Найрия позвонила в колокольчик, который стоял рядом с подносом. Похоже, она была довольна собой.

– Один ученик у тебя уже есть, – королева встала, чтобы поприветствовать мальчика, которого ввели в гостиную. – Познакомься с Джилом. Джил, мы с тобой говорили вот об этой даме.

Элисса не отличалась высоким ростом и теперь обнаружила, что серые глаза мальчугана оказались прямо напротив ее глаз. Кажется, где-то она его уже видела... или он очень сильно на кого-то похож. Мальчик вежливо пожал ей руку; Элисса подняла голову, посмотрела на улыбающуюся королеву, потом на своего нового ученика.

– Насколько я понимаю, – проговорила она, – нам с тобой поручено открыть новую школу, Джил. Будешь мне помогать?

– С радостью, – ответил мальчик.

Глава 2
Спеши, посланница

Молодой человек сидел на стуле с прямой спинкой. Этот стул он сделал своими руками – руками, которые сейчас сжимали полупустую кружку, стоящую на шатком самодельном столике для инструментов.

– У меня есть тайна, – тихо произнес молодой человек, глядя на призрачное существо, которое покачивалось перед ним в воздухе.

– Расскажи, – голос, прозвучавший в ответ, напоминал легкое дуновение ветерка.

– Это ужасная тайна, Ярго, – человек замолчал, его глаза удивительного голубого цвета напряженно вглядывались в глаза призрака. – Но я должен ею с тобой поделиться.

Юноша опустил взгляд и уставился на земляной пол. Он молчал, молчал и его собеседник – вернее, собеседница, ибо полупрозрачное создание, испускающее слабый зеленоватый свет, несомненно, было женщиной. И эта женщина всегда знала, когда нужно помолчать. Прошло несколько мгновений; она все так же покачивалась перед своим собеседником, ее одежды колыхались, как парус. Трудно было понять, где заканчиваются волны мерцающей ткани, пребывающие в непрерывном движении, и кончаются ее длинные серебристые волосы.

Вот уже четвертое лето голубоглазый красавец находился здесь – но почему? Этого женщина-призрак так и не выяснила. Его прошлое тоже оставалось загадкой. Ясно, что молодой человек образован и, судя по манерам, жил при дворе. Но о своей прежней жизни он сообщал не больше, чем книги, которые пылились в его домике.

Любопытство мучило Ярго с тех пор как ей поручили присматривать за таинственным гостем. Она незаметно вошла в его жизнь, однако не смогла ограничиться ролью наблюдателя. Конечно, это было явно против правил, установленных Смотрительницей Лисе – именно от нее и исходило поручение. Но Ярго была молода и пользовалась известностью среди богов Сонма. Она сама обратилась к Лисе с просьбой дать ей какое-нибудь поручение – после того, как ее божественный супруг навлек на себя гнев Повелителя и покрыл свое имя позором. Ярго решила искупить вину мужа, и Лисе пошла ей навстречу, поручив наблюдать за человеком, который представлял для Сонма величайшую ценность.

Одного взгляда этих печальных сияющих глаз было достаточно, чтобы Ярго влюбилась. Конечно, ее чувствам суждено оставаться безответными. Ведь в его мире присутствует лишь ее дух, и наслаждения, связанные с прикосновением, для нее недоступны. Но это было неважно. Прекрасный отшельник очаровал ее.

Он был высок ростом – по меркам его мира, даже чересчур высок, полагала Ярго, – и широкоплеч. Тяжелый ручной труд, которому он ежедневно посвящал некоторое время, явно пошел ему на пользу. Юноша говорил, что усталость тела помогает ему привести в порядок мысли и подготовиться к изучению книг, что требовало от него не меньших усилий. Впрочем, и этим занятием он никогда не пренебрегал.

От Лисе Ярго знала, что наставник юноши, старый Меркуд, могучий Чувствующий, сумел связать могучую силу своего ученика, чтобы извлечь его душу из тела. Освобожденная душа переместилась в тело Меркуда, а душа старика заняла ее место в теле молодого человека, которому предстояло принять мучительную смерть: его приговорили к распятию на кресте и побиванию камнями. Это был выбор самого Меркуда – умереть вместо своего ученика и спасти его.

Больше Ярго почти ничего не удалось выяснить. Она знала, что душа сидящего перед ней юноши совершила в теле Меркуда путешествие из Тала в Сердце Лесов, причем чувствовала себя в этом теле очень неуютно. Здесь, в Сердце Лесов, под наблюдением праведной отшельницы Арабеллы, она вновь вернулась в истерзанное тело, после чего Дармуд Корил, бог лесов, воззвал к силам Сонма, и вместе они вернули юношу к жизни. Это было истинное чудо: от ран почти не осталось следа.

Тем не менее, лишь на второе лето молодой человек снова заговорил. За это время Ярго отметила, что душевные раны заживают не так быстро, как телесные. Почему он страдает? Она не знала. Однако что-то подсказывало ей, что этот человек потерял все. У него не было причин жить дальше. Он продолжал жить, отгородившись от всего мира, словно в невидимом коконе. Такова была его воля.

Ярго сопровождала его во время долгих прогулок. Она тихо плыла рядом, почти невидимая, а в высоте над их головами кружил красавец сокол. День, когда юноша заговорил с ней, стал, наверно, самым счастливым днем ее жизни. Голос ее спутника был скрипучим, как звук механизма, которым давно не пользовались, но в нем уже слышались прежние певучие нотки, и вскоре она, забыв обо всем на свете, упивалась звуками его тихой речи.

Как ей нравилось вызывать у него улыбку! Как она трепетала, когда он чуть склонял голову набок, а потом смеялся – так заразительно! И как редко это случалось... Проще говоря, это был самый красивый мужчина, которого ей доводилось видеть в жизни, и каждый дюйм ее бесплотного тела жаждал лишь одного – прикоснуться к нему.

Да, она продаст душу за то, чтобы погладить эти прямые длинные волосы, которые их обладатель обычно туго стягивал на затылке. Или ощутить, как царапается темная щетина его коротко подстриженной бородки. Но куда сильнее было другое желание, которое он будил в ней: желание познать тайны его прошлого, которые он прятал где-то очень глубоко. Эта дразнящая таинственность в сочетании с давним подозрением – Ярго догадывалась, что жизнь прекрасного юноши приняла такой оборот из-за женщины, – воспламеняла воображение.

Мягкий голос прервал ее размышления.

– Мне нужно, чтобы ты стала моей посланницей, дорогая Ярго.

Молодой человек снова приложился к кружке. Сладкое ягодное вино, которое он пил, некоторое время охлаждалось в ближайшем ручье.

–Я вся внимание, Тор.

Ничто в мечтательном, баюкающем голосе Ярго не выдавало волнения, которое охватило ее. Еще немного – и тайна, которую она пыталась узнать все эти годы, будет раскрыта.

– Тогда тебе придется выслушать мой рассказ, а потом ты отправишься на поиски нужных мне людей. Возможно, это отнимет немало времени. Мне нужно, чтобы ты понаблюдала за ними. А когда почувствуешь, что момент настал – а ты это непременно почувствуешь, – доставишь их в Таллинор. И еще: ты должна их предупредить...

Ярго проплыла по комнате.

– А о чем я должна их предупреждать?

– Скажу чуть позже, – сказал он и провел ладонью по волосам.

Посланница отметила, что он выглядит усталым. Возможно, слишком много читал. А может быть, у него просто неспокойно на душе? Трудно сказать. Оставалось только плыть следом, хотя он сделал лишь несколько шагов к окну. Способность юноши не делать лишних движений поражала. На фоне пылающего заката его худощавая фигура казалась темным силуэтом. Молодой человек молчал, собираясь с мыслями, и Ярго пользовалась этими мгновениями тишины, чтобы лишний раз полюбоваться красотой его стройного тела. Это тело привезли в Сердце Лесов изувеченным и мертвым.

Лисе призвала Ярго, когда Торкин Гинт вернулся к жизни. Слова, которые сказала Лисе, назначая ее Спутницей Торкина, Ярго помнила очень хорошо.

– Его телу нужно много времени, чтобы стать прежним. А душе – и того больше. Он будет требовать: «Оставьте меня в покое». Но я хочу, чтобы ты стала его другом. Этот человек – наша самая большая ценность. Лишь ему по силам одолеть Орлака. Не торопись. Вы с соколом – его поддержка и опора. Постарайтесь разговорить его, рассмешить, заставьте рассказать о прошлом. Вместе вы исцелите его душу.

Это заняло четыре года.

Поначалу Тор делал вид, будто не замечает свою Спутницу. Ярго знала, что Тор беседует со своим соколом, обмениваясь с ним мыслями, и больше ему никто не нужен. Но она не сдавалась. Дармуд Корил и Сердце Лесов вернули искалеченному телу Тора прежнюю красоту. Отшельница Арабелла, вторая из Паладинов, связанная с Тором, много недель ухаживала за юношей, пока могучее волшебство Сердца Лесов возвращало его к жизни.

И когда Тор, наконец, очнулся, это была радость и для Сердца Лесов, и его обитателей. Едва окрепнув и встав на ноги, он покинул убежище и направился куда глаза глядят. Ярго последовала за ним. Она знала, что Лес сам ведет Тора, однако самого юношу, казалось, ничто не беспокоит. Он просто бродил, а невдалеке, как обычно, парил Клут. В один прекрасный день Тор выбрал место на краю рощицы, где протекал крошечный ручеек, и построил это скромное жилище. Он добывал себе еду тем, что охотился, собирал ягоды и плоды и даже сам делал вино. Вот уже четвертое лето здесь не появилось ни одного человека, кроме Арабеллы.

Ярго знала, что сердце Тора переполнено скорбью. Как часто ей хотелось, чтобы он приоткрыл дверцу, за которой скрывалась эта боль, и хоть немного облегчить ему ношу! Похоже, время пришло. Тор устремил взгляд в окно, посмотрел на солнце, которое опускалось за деревья, и заговорил. Его голос, обычно мягкий и певучий, сломался.

– Мне больно вспоминать о том, что тогда произошло.

Ярго ничего не ответила.

Тор помотал головой, собираясь с силами, снова опустился на стул, вытянул свои длинные ноги и скрестил их в щиколотках, потом наполнил кружку и начал рассказ. Впервые он позволил себе выстроить в единую цепочку события, которые привели его к гибели. Но не это заставило его заговорить о прошлом. Что-то произошло в Сердце Лесов. Пал еще один из Паладинов.

Больнее всего было вспоминать ранние годы. Тор знал, что так будет и ему очень и очень помогло то, что он был пьян – второй раз в жизни. Он говорил несколько часов, время от времени запинаясь; иногда слова просто налетали друг на друга. Ярго молчала, с трудом заставляя себя поверить.

Тор говорил тихо, но его слова гудели у нее в ушах, точно колокол, а картину казни она увидела как наяву. Тор признался, что под конец уже ничего не чувствовал. Он смотрел на себя глазами Меркуда, он видел, как из его собственного тела уходит жизнь, и знал, что душа, умирающая в этом теле – это душа его учителя.

– Он обманывал меня, играл мной, как куклой, которую дергают за ниточки, а потом отдал за меня жизнь, – грустно произнес Тор.

Ярго была готова разрыдаться, когда Тор признался в своем последнем предательстве. Он снова предал Элиссу, свою возлюбленную. Впервые он сделал это, согласившись отправиться в Тал и стать учеником придворного лекаря. Во второй раз – когда оставил ее в лесу. Он предал ее любовь и доверие, сообщив ей, что их новорожденный сын умер... и ни слова не сказав про второго ребенка.

– Но эта казнь была худшим предательством, Ярго. Элисса видела, как я умираю. Она видела, как моя голова раскололась, словно перезрелый фрукт, когда я висел на кресте, и палач бросал в меня камни. Она изливала на меня потоки своей любви и плакала от отчаяния. А потом, уже в теле Меркуда, когда я столкнулся с ней... Я мог дать ей знак... хоть какой-то... но не стал. Я просто позволил себе еще раз предать ее.

– Не стоит корить себя.

Это были просто слова, но едва произнеся их, Ярго испугалась. За эти годы она приложила столько усилий, чтобы Тор снова пришел в себя, – и все это будет напрасно, все утонет в этих пьяных слезах раскаяния, если он сломается. Пожалуй, лучше поговорить о другом.

– А теперь ты объяснишь, что я должна сделать?

Тор не колебался.

– Ты должна их найти. Соррель, моего сына, мою дочь. Приведи их ко мне, Ярго.

– Думаешь, время пришло? С чего ты взял?

– Сегодня утром в равновесии сил этого мира что-то изменилось. Разве ты не почувствовала?

– Я слышала, как стонет Сердце Лесов, – ответила Ярго.

– Я чувствую, как оно рыдает в отчаянии. Это означает гибель еще одного из Паладинов. И еще я почувствовал, как торжествует Орлак. Интересно, а мои дети? Мы все связаны с Сердцем Лесов. Думаю, они тоже должны это чувствовать, Где бы ни находились.

Ярго не поняла ни слова. Но теперь ясно, чего он от нее хочет. Она проплыла чуть вперед и теперь покачивалась в воздухе прямо перед Тором.

– Значит, я должна уйти?

– Да. Найди их. Лисе умеет проходить через порталы и откроет тебе путь. Ищи. Найди моих детей. Камни Ордольта приведут тебя к ним, они будут звать тебя. Я передал их Соррели, когда она ушла с моими детьми... – Тор передернул плечами. – Я до сих пор не знаю, что представляют собой эти камни. В свое время отец отдал их мне и сказал, что они имеют огромную ценность.

– И что я должна сказать, если найду этих людей?

– Когда ты их найдешь, – поправил Тор. – Скажешь Соррели, что я прошу ее вернуться в Таллинор вместе с детьми. Что они нужны мне. Прошу тебя, поспеши.

– Может быть, мне сначала посоветоваться с Лисе?

– Я с ней уже советовался. Она разрешила дать тебе это поручение.

Ярго молча парила в воздухе, окруженная переливами света. Она была опечалена. Тор знал это, но без помощи Ярго ему было не обойтись. Время работало против них.

Когда она, наконец, заговорила, ее голос был полон грусти.

– В таком случае я тебя покидаю.

– Я твой должник, Ярго, – произнес Тор.

Еще некоторое время он смотрел, как сияние Спутницы меркнет... пока, наконец, не угасло совсем.

Тор рассеянно барабанил пальцами по корешкам книг. Что там скрывается? Он снова и снова ломал над этим голову. Готовя повозку, которая должна была отвезти тело Тора в Сердце Лесов, Меркуд сложил на нее самые ценные из своих книг. Теперь, снова вернувшись к жизни и поселившись в своем отшельничьем домике. Тор с жадностью читал их одну за другой.

И только к двум так и не прикоснулся.

Про эти книги Меркуд не знал. Элисса обнаружила их в подземельях Карембоша и унесла их в Сердце Лесов, когда им с Тором удалось вырваться из лап Инквизитора Гота.

Стражники все-таки схватили Тора и Элиссу. Гот торжествовал. Но бесценные книги были спасены благодаря ослику по кличке Кетай. Не привлекая к себе внимания, ослик скрылся в лесу, а книги лежали в сумке, притороченной к его седлу.

Тор не представлял, каким образом они оказались у него. Когда он очнулся, исцеленный Сердцем Лесов, они просто лежали с ним рядом. В толстых фолиантах Меркуда рассказывалось, как управлять силой волшебства; это очаровывало, иногда пугало... Но книги, найденные Элиссой, – Писания Нанака – внушали Тору настоящий ужас. С момента своего воскрешения юноша ни разу не открывал эти книги: они напоминали об Элиссе. Теперь Элисса считает его мертвым... Эта мысль порой становилась невыносимой. Тору хотелось навсегда забыть о Триединстве. Но эта Лисе... Беспокойство, которое она вызывала, снова ожило в нем. Несомненно, у нее есть цель, к которой она стремится и ведет их всех за собой... вернее сказать, тащит. Тор знал, что может полагаться на ее помощь и советы, но терпеть не мог, когда им пытались управлять, не оставляя выбора. Он почти не сомневался, что книги – это часть какого-то хитроумного замысла.

«Да прочти ты их», – посоветовал Клут, который сидел поблизости на жердочке. Он только что поохотился и теперь чистил свой мощный клюв. Наверно, выпотрошил какого-то несчастного зверька – зрелище, от которого Тора бросало в дрожь.

Молодой отшельник провел пальцами по бледной нитке шрама, пересекающего лоб. След камня, еще одно печальное напоминание. Все, через что ему довелось пройти, снова воскресло в памяти. Теперь выбора нет: вперед и только вперед. Тор открыл первую книгу и внезапно уловил легкий аромат лаванды и фиалок. Запах висел в воздухе лишь мгновение, но этого было достаточно. Элисса... Она была последней, кто листал эти страницы. Тор отчаянно пытался снова уловить знакомое благоухание, но оно уже растаяло без следа.

Прошло больше часа, а Тор все смотрел на первую страницу, но не видел ничего, кроме лица своей возлюбленной. Наконец он начал читать.

Глава 3
Прощение

Элисса была счастлива. Такой счастливой она чувствовала себя лишь однажды – в Сердце Лесов, после свадьбы с Тором. Теперь в ее жизни наконец-то появилась цель. Работа личной помощницы Ее величества отнимала немало сил и времени, и Элисса была почти постоянно занята... но это была та самая почва, на которой ее способности расцветали пышным цветом. К тому же девушка очень привязалась к королеве. Несмотря на разницу в возрасте, обе женщины находили смешными одни и те же вещи, обе не испытывали ни малейшего уважения к формальностям – при том, что Найрия всегда держалась так, как подобает королеве, и никак иначе. Но она знала толк в хорошей шутке, и наедине друг с другом женщины позволяли себе повеселиться от души. И если Найрия не ужинала в обществе супруга, то именно Элисса разделяла с ней трапезу.

В свою очередь Ее величество обнаружила, что ее новая помощница трудолюбива, умна, проницательна и мастерски передразнивает некоторых придворных, чье раболепие выводило Найрию из себя. И это было далеко не все, что она узнала о девушке за время этих вечерних трапез. Лишь две темы считались закрытыми: Торкин Гинт и Лорис. Впрочем, последнюю королева собиралась поднять в самое ближайшее время.

Элисса никогда не говорила о своем возлюбленном. Найрия так и не смогла вытянуть из нее ни слова, но много рассказывала об ученических годах Тора и замечала, как загораются глаза у ее помощницы. Как жаль, что эта прелестная девушка провела столько лет, не получая никаких вестей от любимого, и теперь вынуждена узнавать о его жизни от других людей!

К королю Элисса относилась с почти открытой неприязнью, хотя уличить ее в этом не могла даже сама Найрия. Неприязнь? Нет, скорее ледяное презрение. Это беспокоило королеву. В самом деле, как тяжело, когда между двумя самыми дорогими для тебя людьми начинают лететь искры, стоит им только оказаться в одних стенах! В просторной зале это еще можно перенести, но в комнате... Лорис делал вид, будто ничего не происходит, но королева знала, как ему трудно.

Работа Элиссы в маленькой школе укрепила веру королевы в свою помощницу. Ребятишки, живущие во дворце, обожали свою учительницу. Они с радостью прибегали на уроки, которые начинались после обеда, и изо всех сил старались порадовать ее. Найрия тоже радовалась. Какое это было удовольствие – слушать, как дети распевают хором или читают вслух! Иногда они показывали ей свои рисунки и прописи. Конечно, рисунки были не слишком искусными, а прописи привели бы в ужас придворных писцов, но королева была счастлива.

И все же главной победой Элиссы стал Джил – тот самый мальчик, с которого все началось. Мальчуган потерял мать совсем ребенком, но теперь оправился от потрясения. Становилось ясно, что боги одарили, не только острым умом. Найрия не сомневалась: перед ней человек, который рожден вести за собой других. Джил уже умел читать и писать, и Элиссе оставалось лишь помогать мальчику развивать свои дарования. Целыми вечерами они были вместе, читая стихи, а порой и сочиняя всевозможные истории.

Дружба учительницы и ученика крепла, и Джил, наслаждаясь своей новой жизнью, просто расцветал. Королева поняла, что в Элиссе проснулась надежда стать матерью. Ее подопечная мгновенно освоилась с ролью старшей сестры Джила и не тяготилась ею, но с недавних пор в отношении Элиссы к мальчику стало проскальзывать что-то материнское... при том, что он недавно встретил свое четырнадцатое лето.

Несомненно, эти изломанные, истерзанные души стали друг для друга и лекарями, и снадобьем. Королева была довольна. Если бы только помирить Элиссу с Лорисом! Тогда можно было бы вздохнуть спокойно. В глубине души Найрия подозревала, что Лорис восхищается не только блестящими способностями Элиссы. Юная женщина, достигшая расцвета своей красоты... В свои двадцать четыре Элисса была, наверно, самым прекрасным созданием из всех, когда-либо ходивших по коридорам дворца. Люди оборачивались и смотрели ей в след. Она свела с ума всех пажей и оруженосцев, и ей было достаточно намекнуть, чтобы любой из них бросился выполнять ее поручение. При этом Элисса не страдала ни тщеславием, ни высокомерием, и это было прелестно. Возможно, она догадывалась о своей привлекательности, но хорошо это скрывала. Впрочем... какому мужчине, чья кровь еще не остыла, не понравится маленькая, хрупкая девушка с волосами цвета меда и бледно-зелеными глазами?

Любому. Включая ее супруга?

Найрия постаралась отогнать эту мысль. Лорис никогда не давал ей повода усомниться в своей верности, и после стольких лет брака они все еще наслаждались любовью. Нет, никаких сомнений. Тем более сейчас, когда ей предстоит убедить Лориса сделать Элиссу своим личным секретарем. По правде говоря, королеве не хотелось лишать себя общества Элиссы, которая к тому же показала себя прекрасной помощницей. Но старик-секретарь, который многие годы верой и правдой служил королю, скоропостижно скончался. Похоже, во всем Тале больше не найдется никого, кто сможет его заменить.

Потрясение было так велико, что Элисса не могла этого скрыть.

– Личным секретарем короля?

Найрия сделала глубокий вдох.

– Да.

– Я не справляюсь, Ваше величество.

– Прекрати, Элисса! Ты прекрасно знаешь, как я ценю твою помощь. Но сейчас ты больше нужна Его величеству... – Найрия потянулась через стол и коснулась руки Элиссы. – Помогая ему, ты помогаешь и мне. Ты даже не представляешь, насколько.

Наблюдая за Элиссой, королева отметила, что смятение сменяется недовольством... а может быть, девушка показывает что не желает повиноваться? Правда, пока она лишь поджала свои пухлые губки.

– Кроме того, – продолжала Найрия, – я хочу, чтобы ты продолжала вести занятия в школе. Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы найти себе помощницу и подготовить ее.

– Чтобы она заняла мое место?

– Нет, – спокойно ответила королева. – Чтобы она тебе помогала.

Наступило неловкое молчание. Чтобы как-то оправдать его, Элисса взяла ломтик хлеба, откусила маленький кусочек и принялась жевать.

– А вы уже говорили с Его величеством? – наконец спросила она.

– Конечно. И Лорис сказал, что будет просто счастлив принять тебя на службу. Скучать тебе не придется, но я уверена: ты блестяще справишься. Я знаю, тебе нравится распутывать всевозможные коридорные заговоры. Служа королю, ты окажешься в самой гуще событий. Он будет прислушиваться к твоим словам, обращаться к тебе за поддержкой...

Элисса знала, что королева говорит искренне, и ее терзали противоречия. Если сказать, что участие в делах королевства не привлекает ее, это будет ложью. Но служить человеку, которого она ненавидит... При одной мысли об этом ее трясло. Только одного человека она ненавидела сильнее, чем Лориса. Это был Инквизитор Гот.

Что ж, теперь Гот мертв. А сколько раз за первый свой год во дворце она думала о том, чтобы убить короля? И сосчитать невозможно. Но Саксен чувствовал ее ярость и призывал к осторожности. Этим ничего не добьешься, говорил клук. Зачем уподобляться тому, кого осуждаешь? Зачем самой становиться убийцей? Ведь это не вернет Тора. А убийство короля – преступление, за которое предусмотрена казнь еще более страшная, чем распятие на кресте и побивание камнями.

Молодая женщина представила, как висит вниз головой, со вспоротым животом. Ее внутренности вывалились наружу, покрыты пылью, а собаки и вороны уже собрались вокруг, предвкушая пиршество... Элиссу передернуло.

– Не упускай случай, моя дорогая, – проговорила королева. – Хватай его обеими руками и держи крепко. Скоро ты обретешь настоящую власть.

Королева затаила дыхание. Она только что выложила свой главный козырь.

– Найрия... – Элисса никогда еще не обращалась к королеве по имени. – Если бы кто-то убил вашего мужа...

– Но он не был твоим мужем, девочка, – перебила королева.

Элисса прикусила язык. Она не выдаст свою тайну.

– Тем не менее... Чего бы вам хотелось, если бы кто-то убил Лориса?

– Первым моим желанием было бы убить этого человека, – ничего не выражающим голосом ответила королева. – Но затем я бы задумалась. Око за око... Да, отмщение – это справедливо. Но с Тором все иначе. Ему было предъявлено очень серьезное обвинение. Он совершил преступление против Таллинора. И отнюдь не по неведению. Как я понимаю, перед отъездом его предупреждали, и неоднократно. Понимаешь, Тор очень любил женщин... Не сомневаюсь, ты об этом знаешь. По всей столице за ним тянулся хвост из разбитых сердец, поэтому было еще важнее, чтобы он понял древние законы Карембоша и подчинился им. Меры предосторожности были приняты.

Элисса печально кивнула.

– Ваше величество... Он спас мне жизнь.

– И мне тоже. Откровенно говоря, я места себе не находила из-за того, что его пришлось казнить.

Еще одно потрясение за это утро.

– Но тогда почему вы не остановили короля, Ваше величество? Одно ваше слово...

– Я пыталась, дитя мое. Я умоляла его. Все без толку. Лорис стремится идти по стопам своих предков. Он – хороший король и добрый человек. Уверена, он считал, что именно так и следовало поступить... хотя вряд ли он мог спать спокойно после того, как отправил на смерть человека, к которому был так привязан. По крайней мере, мне так кажется. Казнив Тора, он потерял своего лучшего друга. Меркуд уехал из столицы почти сразу после казни. Эта потеря – как зияющая пустота, которую невозможно заполнить. Я никому об этом не говорила, кроме тебя, девочка моя. Если бы Лорис мог повернуть время вспять, он принял бы другое решение.

Королева посмотрела своей юной собеседнице прямо в глаза и крепко сжала ей руку, словно желая подкрепить этим свои слова.

– Мне бы хотелось, чтобы ты простила Его величество... как это сделал Тор перед смертью.

Воспоминания нахлынули внезапно. Тот ужасный миг, когда она услышала прекрасный голос Тора: «Я прощаю вас, мой король»... Элисса разрыдалась.

– Я не знаю, как его простить, – прошептала она.

– Дай ему шанс, – Найрия обняла свою помощницу, утешая ее. – И ты все поймешь. Попробуй увидеть в нем великодушного человека, мудрого правителя, который любит свой народ. Он способен на сострадание, Элисса. Поверь мне и просто дай ему шанс. Вот и все, о чем я тебя прошу. Нет, девочка моя, не просто прошу – умоляю. Ты нужна ему. А мне нужно, чтобы ты нашла в себе силы и попыталась это сделать.

Элисса шмыгнула носом.

– Меня пугают чувства, которые он у меня вызывает, Ваше величество.

– Тут нечего пугаться, – усмехнулась Найрия. – Пользуйся ими. Лорис будет счастлив услышать в тронном зале мнение женщины. Я и не думаю, что ты сможешь перемениться за один день. Я просто прошу тебя попытаться. Соглашайся. Воспользуйся этой возможностью, воспользуйся мудро – и, возможно, через какое-то время старые раны начнут заживать.

Самые противоречивые чувства боролись в сердце Элиссы, и Найрия решила вмешаться в ход этой битвы.

– Тор нарушил одно из священных правил и ответил по всей строгости закона. Он мертв, Элисса. Ты можешь сколько угодно ненавидеть короля, но Тора этим не вернешь. Попробуй взглянуть на вещи по-другому. Сделай что-нибудь такое, чтобы Тор мог тобой гордиться. Стань опорой трона. Ты получишь все, чего только можешь пожелать, – и для себя, и Для Джила.

При упоминании о Джиле обе улыбнулись.

– Он просто чудо, верно? – робко спросила Элисса. Он бесподобен. Я видела его учебные поединки с ратниками. Видела, как Саксен заставляет его стоять у себя на плечах и учит удерживать равновесие, а потом ходить с завязанными глазами по веревке, натянутой над землей.

Элисса рассмеялась.

– Саксен говорит, что это поможет ему стать первым клинком Королевства, – сказала она. – И сохранять равновесие... в любой ситуации.

Улыбка Найрии стала чуть шире.

– Думаю, у Джила большое будущее. Лучшего прайм-офицера будет трудно отыскать.

– Вы так думаете?

– Ослепи тебя Свет, девочка! Неужели ты сама не понимаешь?

– Я не смею желать для него слишком многого. Вы так щедры, Ваше величество. Мы оба в долгу перед Вами.

– Неужели? Ну, так отдавай долг!

Элисса порывисто вскинула голову, посмотрела на Найрию и словно обмякла. Она прекрасно поняла, о чем идет речь.

– Так как у нас с возвращением долгов? – очень мягко спросила королева Таллинора.

И когда прозвучал ответ – одно-единственное слово, – ее сердце радостно забилось. Именно это слово она и ожидала услышать.

Последние несколько месяцев Тор провел за изучением книг Нанака. В Великом Лесу стало по-прежнему тихо. Ничто не нарушало привычное течение жизни королевства, ничто не нарушало равновесие сил. В Сердце Лесов воцарился покой... но не в сердце Тора.

Он читал историю Орлака и чувствовал, как по коже пробегает озноб. Клут понимал его чувства. В конце концов он начал подбивать своего друга поделиться новыми знаниями, хотя Лисе уже успела кое-что ему рассказать. С тех пор, как Тор воскрес, они ни разу не говорили ни об Орлаке, ни о Триединстве, ни о тех трудностях, которые ждут впереди. Пока Клут желал лишь одного: чтобы Тор не терял присутствия духа. В итоге молодой отшельник наслаждался спокойствием и уединением. Но Клуту было не занимать терпения. Он был уроженцем Роркъеля; есть вещи, которые входят в кровь и плоть и не исчезают от того, что ты превратился из человека в птицу. Но теперь пришло время поговорить.

«Значит, Паладины – это избранники Хранительницы порталов», – начал Клут.

«Да. Из всего Сонма только Лисе может свободно странствовать по мирам».

«Продолжай».

«Случается, что миры приходят в соприкосновение. Место, где это происходит, называется Поляной или Просекой, и там открывается что-то вроде прохода. На одной из таких полян и похитили Орлака».

Тор аккуратно сложил книги обратно в сумку.

«И что ты об этом думаешь?» – Клут слетел на землю и повернул голову, пристально глядя желтоватым глазом на своего друга, который сидел, прислонившись к дереву.

«Ну... Писание Нанака подтверждает наши подозрения. Меркуд и Соррель – приемные родители Орлака в этом мире. После того как Орлак превратил Голдстоун, ныне известный как Карембош, в груду руин, Сонм связал его своей мощью, которую направил через Меркуда. Нанак, один из оставшихся в живых Мастеров, был избран Хранителем Паладинов, а сами Паладины представляют десять народов, которые когда-то населяли Королевства. Боги наделили их способностью творить волшебство – этого требовала задача, ради которой их собрали».

Клут щелкнул языком – так он выражал свое одобрение с тех пор, как стал птицей.

«Мы знаем, что Сонм перенес Орлака в некое тайное место, которое нигде не называется, – продолжал Тор. – Думаю, это не в нашем мире. С тех пор Паладины удерживают его там. Или пытаются удержать. Изначально стражей было десять, но Орлак уже сотни лет ведет с ними борьбу и побеждает одного за другим».

«А как, по-твоему, книги оказались в Сердце Лесов?» – спросил Клут. Казалось, можно было увидеть, как мысли стремительно проносятся у него в голове наперегонки друг с другом.

«Это загадка. Может быть, их доставила Лисе... хотя я не представляю, способна ли она перенестись в Таллинор во плоти. Спутницы вроде Ярго – просто призраки, и переносить предметы не могут... – Тор пожал плечами. – Не знаю».

«Это все дела минувших дней. Сейчас мы знаем, что Паладины возрождаются».

«Верно. Пока у нас есть ты, Солиана, Арабелла, Саксен, Кайрус и Саллементро. Нанак называет еще четверых. Я не могу точно сказать, кто это – люди или какие-то другие существа... Джуно, Темезиус, Фиггис, Адонго».

Клут запрыгал в его сторону. Связь между ними стала сильнее, и Тор слышал почти каждую мысль своего друга.

«Насколько я вижу, мы с Арабеллой посвящены тебе. Саксен и менестрель Саллементро связаны с Элиссой. А Солиана и Кайрус? А другие, которые пока не появились?»

«Ничего не могу сказать. Лисе говорила, что Кайрус – один из Паладинов, но ему отведена особая роль, очень важная. Что это за роль, она пока не объяснила. Возможно, и сама не знает».

«А почему Арабелла не путешествует с нами, если она связана с тобой?»

«Знаешь, меня тоже это удивляло. Лисе сказала, что у каждого из Паладинов своя сила и своя задача. Когда я заговорил об этом с Арабеллой, она совершенно не удивилась. Она считает, что свою задачу уже выполнила».

«Какую?»

«Поженила нас с Элиссой... проследила, чтобы моя душа вернулась в тело после казни, а затем помогла мне исцелиться. А может быть, это еще не все. Может быть, она знает о каких-то других задачах, но не говорит».

«Я чувствую, что Арабелла тесно связана с Сердцем Лесов».

Клут озвучил давние подозрения Тора.

«Не думаю, что она захочет покинуть это место... А может быть, просто не может? – заметив, как юноша кивнул, сокол не стал развивать эту мысль. – Знаешь, вот чего я так и не понял: если мы все так связаны, почему не чувствуем и не узнаем друг друга?»

«Думаю, со временем это произойдет. Связь должна быть. Может, она даст о себе знать в каком-то особом месте? Или что-то должно произойти... что ее разбудит. Когда мы с Меркудом обменивались телами, в какой-то миг я почувствовал, что мы обмялись знаниями и опытом. Это был только миг, но я прочел его мысли... а он, наверно, прочел мои».

«Раньше ты никогда об этом не говорил, – возмутился Клут. – И что ты прочел?»

«Говорю тебе, это был только миг. Я почувствовал, что Орлака удерживают лишь Фиггис и Темезиус. Меркуд это знал. Судя по тому, как недавно стонало Сердце Лесов... боюсь, теперь остался только один из них».

«А что случится после того, как падет последний из Паладинов?»

«Орлак освободится. Лисе сказала мне, что в ярости он разрушит Таллинор и все окрестные королевства. Он сотрет Сердце Лесов с лица земли. Орлак почувствует силу его волшебства – даже боги считают это место особым. Это будет месть миру, который отнял у него жизнь бога, и человеку, который купил его младенцем и заставил жить жизнью смертного. Возможно, он пользуется случаем, чтобы показать богам свою силу и дать понять, что хаос, который он им несет, – это наказание за то, что они не смогли защитить своего принца».

Клут вскочил на плечо Тору.

«Но Меркуд мертв, Тор. На кого Орлаку охотиться? На ком он выместит свою ярость?»

На мгновение стало очень тихо. Оба собеседника чувствовали неловкость. Наконец Тор ответил; если бы они говорили вслух, эти слова прозвучали бы как тихий шепот:

«На мне».

«На тебе? Но почему?»

«Потому что я связан с Меркудом. Лисе предупредила, что его смерти Орлаку будет мало. Он обрушит свой гнев на тех, кто был дорог моему старику».

«Может быть, мы сможем тебя спрятать? Кстати, почему бы тебе самому не стать охотником?»

«До каких пор вы будете меня прятать, друг мой? Орлак придет. В этом можно не сомневаться. Все, что нам остается, – это подготовиться к этому часу. А что касается другой твоей идеи... Я – добыча. Я готов стать приманкой, чтобы поймать охотника в ловушку. Лисе свела нас вместе не просто так, и нам надо понять, чего она от нас хочет, что мы должны сделать, объединив наши умения и знания».

«А если спросить саму Лисе? Думаешь, это еще никому не приходило в голову?» – с нескрываемым ехидством осведомился Клут.

«С ней это не пройдет. Она хочет, чтобы мы все поняли сами. Если мы зададим правильные вопросы, то получим правильные ответы».

«Хорошо, – сокол расправил крылья, перелетел в середину поляны и теперь смотрел оттуда на своего друга. – Как я понимаю, ты исцелился, отправил Ярго на поиски Соррели и детей и сам решил отправиться в путь. И что мы будем делать?»

«Как-то раз Лисе сказала мне одну загадочную вещь... впрочем, она часто говорит загадками... Я только сейчас вспомнил. Она велела мне искать тех, кого легко соблазнить властью и местью. Впечатляет, правда? Намек довольно туманный, но можно догадаться, кто будет больше всех радоваться нашим страданиям – моим и тех, кто мне дорог».

«Тор, в тебе умирает зубной врач. Ты обладаешь потрясающей способностью тянуть долго и мучительно. Ближе к делу».

«Это же очевидно, сумасшедшая птица. Гот! Ксантия! Этой очаровательной парочке больше нечего терять, а вот добиться они могут очень многого».

«Ты прав. Гот – это воплощение зла, а Ксантия – пешка в его руках».

«О, нет, Клут. Она отнюдь не пешка. Ксантия владеет Темным Искусством. Если Орлак доберется до нее и освободит от архалита, который не дает ей воспользоваться своим даром, нам лучше сжечь Тал самим, чтобы они не утруждались».

«Таким образом, мы?...» – Клут явно надеялся услышать четко сформулированное предложение.

«Мы отправляемся искать Гота. Чем враг ближе, тем лучше».

«Как?!»

«А вот об этом я пока думаю», – тихо ответил Тор.

* * *

«Кажется, я тебя не совсем понял, Тор. Ты сказал „полетим“?»

Слух у Клута был не менее острый, чем у его друга, и притворяться было бессмысленно.

«Вот именно».

«А-а... – сокол потоптался на ветке, которая висела почти над головой у Тора, и принялся чистить клюв. Так он делал всегда, если чувствовал себя неловко или хотел протянуть время, чтобы подумать. – И как именно мы это будем делать?»

«Я не знаю, какое волшебство позволяет вырастить крылья, дружище».

«Значит, летать придется мне – я правильно понял?»

«Правильно. А я буду тебя сопровождать».

«Ясно. Значит, ты собрался ехать на мне, как на лошади».

Эту шпильку Тор предпочел оставить без ответа.

«Не совсем, но почти».

На этот раз он явно не шутил.

«Ты снова собираешься заняться обменом душ?» – переспросил Клут, словно не мог поверить собственным ушам.

«Я уже переносился в тело Меркуда, – очень тихо ответил Тор. – Это будет почти то же самое».

Клут перестал чистить перья. К такому повороту он был не готов.

«Тор... когда ты вошел в тело Меркуда, его душа уже умерла в твоем теле. И ты это знал».

Тор, который до сих пор сидел, привалившись к дереву, выпрямился и встал.

«Иди сюда, Клут»:

Он протянул руку, и сокол опустился к нему на запястье. Тор погладил великолепную птицу, вкладывая в это прикосновение всю любовь, все доверие, которое испытывал к своему удивительному другу. Юноша заговорил снова лишь после того, как почувствовал, что Клут успокоился, а его тельце немного расслабилось.

«Ты не умрешь. Я много думал об этом, а потом нашел в Писаниях Нанака такую фразу: "Двое могут занимать одно тело". Понимаю, это может быть просто мысль, которая пришла кому-то в голову сто лет назад и которую никто не пытался проверить, но мне кажется, что из этого будет толк».

«Тор, мой дорогой друг, я боюсь не за свою жизнь. Я один из Паладинов. Один раз я уже умер за тебя, и, если потребуется, снова встречусь со смертью, чтобы ты жил. Ты – это все, ради чего мы сражаемся. Все эти бесконечные скитания, постоянная неизвестность, ужасные испытания – все только ради того, чтобы ты жил и встретил свою судьбу. Нет, Тор. Не думай, что я хоть на миг задумаюсь о своей жизни, если речь пойдет о твоей. Я боюсь только за тебя. А ты готов рисковать собой, чтобы проверить какую-то сомнительную идею... Я потрясен».

Тор поднес сокола ближе и посмотрел ему прямо в глаза. Клут склонил голову набок, но не отвел взгляд.

«Не делай этого, Тор».

«Верь мне».

«Давай хотя бы подождем Лисе. Она направила тебя по этому пути, она подбросила тебе эту мысль... – в тоне Клута послышалась надежда. – Значит, она сама что-нибудь предложит».

«Нет. Элисса не сможет жить спокойно, пока жив Гот. Лисе сказала мне об этом. Я должен узнать, где находится Инквизитор. Если я это выясню, мне самому будет легче».

Клут снова прыгнул юноше на плечо.

«Твой враг – не Гот. Ты не должен забывать, кто твой настоящий противник, настоящая угроза для всех нас. Это Орлак!»

Тор вздохнул.

«Орлак пока не объявился, так что придется довольствоваться теми врагами, которые есть в распоряжении. И вообще, я же не сказал, что собираюсь что-то предпринимать. Я просто хочу найти Инквизитора».

«Хорошо. Допустим, я согласился участвовать в этой дурацкой... нет, в этой безумной затее. И что прикажешь делать с твоим телом – холодеющим телом, из которого уходит жизнь?»

Дело все-таки сдвинулось с мертвой точки. Момент, который не следовало упускать.

«Сердце Лесов сможет какое-то время сохранять мое тело».

Тор быстро обрисовал свой план. Клуту не стоит погружаться в размышления о возможной гибели. Хватит и того, что сам Тор чувствовал себя не слишком уютно при мысли о том, что ему снова придется покинуть собственное тело.

«Думаю, все было примерно так: Гот сбежал из дворцовой тюрьмы, и ему хватило наглости явиться на площадь, чтобы поглазеть на мою казнь. В толпе на него никто не обратил бы внимания. Потом, наверно, он покинул столицу – опять-таки смешавшись с толпой».

«Согласен», – откликнулся Клут.

«Даже если не думать о гневе короля... Гот должен понимать: Херек бросится на его поиски просто потому, что задета его гордость – а с ним и весь "Щит". Они будут искать почтенного Инквизитора, пока не найдут, и отправятся ради этого хоть на край мира».

«Продолжай».

«Я подумал: куда бы я сам поехал, если бы хотел оказаться как можно дальше от дворца и его обитателей?»

«На север, конечно».

«Верно, на север. Но не куда угодно. Это должен быть какой-то глухой угол, куда инквизиторы вряд ли когда-нибудь добирались. Гота слишком легко узнать, так что я сомневаюсь, что он рискнет появиться в каком-нибудь городе».

«Или это место, где нарушители закона чувствуют себя вольготно, – подхватил Клут. – Место, где умеют держать язык за зубами и не жалуют власть предержащих».

По воодушевлению друга он понял, что попал в точку.

«Вот именно! В глуши Гот умрет со скуки. У него слишком большие аппетиты».

Клут смолк. Он думал. Чтобы понять это, не надо было уметь читать его мысли: сокол становился на одну лапу, когда погружался в размышления. Эта привычка всегда забавляла Тора, и впервые за много недель он тепло улыбнулся.

«Ну, дружище, это твои родные места. Как думаешь, где может спрятаться Гот? В Роркъеле?»

Клут опустил вторую лапу.

«Роркъель закрыт для всех, кто не принадлежит нашему народу. Готу потребуется проводник, кто-то из местных жителей, иначе он заблудится в скалах. Но я согласен с тобой. При его аппетитах ему нужен целый город, на меньшее он не согласится. Но ни в Илдагарт, ни в его окрестности он не вернется – это слишком рискованно... – он осекся. – Сколько у нас времени на поиски?»

«Хочешь сказать, сколько выдержит мое тело? Дня два, а может быть, и меньше. Наверно, Дармуд Корил это знает. Давай позовем Солиану и попросим бога лесов принять нас».

Клут захлопал крыльями и перелетел на свою любимую ветку.

«Думаю, ему это не понравится», – заметил он.

«Дармуд Корил хочет спасти Сердце Лесов, Клут. Он нам поможет».

«Ладно. Раз уж ты решил стоять на своем... Лучшее, что я могу предложить – это Карадун».

«Первый раз слышу».

«Его жители стараются, чтобы про их город слышали пореже. Это торговое поселение. Ну, про Киракавию ты, конечно, знаешь».

Он дождался, пока Тор кивнет.

«В Киракавию стекаются обычные товары, которые привозят в Таллинор из северных королевств. А необычные товары... если можно так выразиться... проходят через Карадун. Это весьма процветающий город недалеко от Киракавии».

«Например?»

«Ну, пряности, целебные травы, золото... вино...»

«И что в этом необычного».

Клут продолжал, словно не слышал вопроса.

«... дети, рабы, стракка, которая запрещена во всех королевствах».

Тор понятия не имел, что такое стракка, зато слышал о притонах, где ее курили или глотали ее сок.

Он встал. Видя, как на скулах его друга заиграли желваки, Клут понял, что решение принято.

«Надо найти Солиану. А пока ты поподробнее расскажешь мне про этот Карадун».

Глава 4
Перелет

Саксен издал леденящий душу боевой клич и подбросил апельсин. Джил развернулся. Глаза у него были завязаны шарфом, но последние несколько месяцев мальчик учился полагаться не только на зрение... и это у него неплохо получалось. Взмах меча – и он с удовлетворением услышал сочное «чмок!», с которым клинок рассек спелый плод пополам.

– Браво! – воскликнул Саксен. – И еще!

Он метнулся вправо, не давая мальчику отдыха, снова завопил и подбросил в воздух лимон.

На этот раз Джил действовал недостаточно быстро. Лимон угодил ему в грудь.

– Никуда не годится!

Джил сорвал повязку и засмеялся.

– Саксен, я не собираюсь завязывать глаза перед боем.

– Надеюсь, тебе никогда не доведется побывать в настоящем бою, парень. Но если все-таки такое случится... я хочу, чтобы ты отбил удар, который идет тебе в голову, даже если у тебя будет время только на то, чтобы услышать, как меч рассекает воздух.

– Знаю, – Джил подобрал лимон и бросил его Саксену. – У меня почти получилось.

Бывший акробат сплюнул. У клуков такое считалось обычным делом, но здесь, в Таллиноре, выглядело несколько странно.

– «Почти» не считается.

– О, Саксен! – Элисса укоризненно покачала головой. Она подошла так тихо, что никто не услышал. – Я помню, ты меня точно так же мучил.

Клук что-то проворчал себе под нос. Элисса воспользовалась тем, что он отвлекся, и улыбнулась Джилу. Он рос не по дням, а по часам, и черты его лица становились тверже. Похоже, он станет на редкость привлекательным юношей. Какая мать могла бросить такого красивого ребенка? Элисса снова отметила, что Джил ей кого-то напоминает... и снова не смогла понять, кого именно. Наверно, это все его осанка. Он держится гордо, почти надменно, и шагает так, словно поставил себе цель и идет к ней. Так, словно считает себя образцом зрелости и мужественности... или знает, что рожден для великих дел.

Да, надо же до такого додуматься... Элисса покачала головой.

Саксен снова закричал.

– Хватит, Саксен!

– Вот только не надо этих нежностей, Элисса! Парень учится владеть мечом.

– Значит, теперь на поле брани сражаются с повязками на глазах? А может быть, на канатах?

Элисса подбоченилась. Это было опасным знаком. Джил рассмеялся.

– Не в бровь, а в глаз, Элисса!

Саксен насупился.

– Идите вы оба куда подальше! Сиди дома, Джил, вяжи детишкам носочки, пока настоящие мужчины защищают пределы Королевств!

Непохоже, что Джил обиделся: он был без ума от Саксена. Вместо этого мальчишка похлопал клука по плечу, точно старого приятеля. В свои четырнадцать он уже догонял бывшего циркача.

– Вязать я уже научился, Сакс! Ты не возражаешь, если я еще поупражняюсь сегодня вечером – вместе со стражей?

– Я-то не возражаю, если только твоя матушка не соберется заплетать тебе косички...

Элисса не удостоила Саксена ответом. Ее гневный взгляд был выразительнее всяких слов, но она не могла скрыть, что при слове «мать» ее охватил трепет. Еще никто и никогда не говорил о ней, как о матери Джила... да и она о себе так не думала.

Саксен поднял руки, словно сдавался в плен.

– Хорошо, хорошо... – в его голосе появились бархатные нотки. – Элисса, любовь моя... Мне надо с тобой немножко пошептаться. Сегодня вечером. Ты ко мне заглянешь?

Она обожала этот голос. Только к чему такие секреты? Правда, Саксена давно не было дома: вместе с Хереком и его отрядом он объезжал окрестности и лишь недавно вернулся. Строго говоря, в списках «Щита» клук пока не числился, но жил вместе с другими воинами и пользовался едва ли не большей любовью, чем прайм-офицер. Скорее всего, хочет поделиться свежими сплетнями, не предназначенными для детских ушей, подумала Элисса.

– Поужинаем вместе? – предложила она.

Саксен кивнул.

– Только я приду поздно, – добавил он и вышел со двора.

– Я тебе нужен? – спросил Джил.

Элисса обернулась.

– Да, Джил. У меня в комнате лежат несколько книг, я с ними работала. Их надо перенести в покои Его величества. Могу я рассчитывать на твою помощь?

– Конечно. Прямо сейчас?

– Сделай одолжение.

А он уже меня перерос, подумала Элисса. Скоро придется задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Знаешь, Саксен точно так же ругался и кричал на меня, когда я была помоложе.

Джил взял ее под руку.

– Неужели он учил тебя работать с мечом?

– Нет. Он учил меня летать, – она с удовольствием заметила, как у него округлились глаза. – Я никогда тебе не рассказывала про нас с Саксеном? Это было давно...

Мальчик покачал головой.

Я не смел расспрашивать, – признался он. – Мне всегда казалось, что это ваш секрет... очень большой. Его смущение позабавило Элиссу.

– Напомни мне, чтобы я открыла тебе эту великую тайну, сейчас идем. Негоже заставлять Его величество ждать.

Ночь выдалась теплая, в воздух был напоен сладкими ароматами распустившихся цветов, как это всегда бывает в начале лета. Элисса позволила благоуханию наполнить свои ноздри и вздохнула. Она чувствовала себя удивительно счастливой и спокойной. Новый, совершенно неожиданный, но такой приятный поворот в судьбе... Работа с детьми сделала ее жизнь богаче, воспитание Джила наполнило ее смыслом. Элисса поняла, что уже много месяцев не думала про Тора – а раньше вспоминала его едва ли не каждый миг. Теперь рядом Саксен и Саллементро, ее верные друзья, с ними она как за каменной стеной. Но самой приятной неожиданностью – она долго не могла в этом признаться даже себе – стала работа с Лорисом. Наступило лето, а к своим новым обязанностям Элисса приступила в самом начале весны... Да. Три месяца назад.

Король принял ее на удивление сердечно. Поначалу Элисса старалась сохранять холодную отчужденность, но добродушие Лориса могло растопить даже озеро в разгар холодов. Она пыталась не поддаваться, но стоило ему улыбнуться, и она ловила себя на том, что робко улыбается в ответ. Это происходило само собой, помимо воли. Надо же, она всегда считала Лориса высокомерным занудой... Какое заблуждение!

Скромность, с которой король держался со своими подданными, поражала. Этот человек всей душой болел за свой народ и Королевство. Новоиспеченному королевскому секретарю порой становилось стыдно за свои прежние чувства. Лорис предпочитал решать любые вопросы миром, но Элисса чувствовала в нем огромную силу и знала, что он не станет уклоняться от битвы, если иного не останется.

В свою очередь, Лорис глубоко уважал свою помощницу. Поначалу у нее не раз перехватывало дыхание, когда во время государственных советов король оборачивался и спрашивал ее мнения. На этих собраниях она была единственной женщиной, тихо сидела в затененном углу и делала пометки. Поначалу подобное внимание со стороны Его величества настолько смущало Элиссу, что ей хотелось провалиться сквозь землю – тем более что знатные господа в зале чувствовали себя столь же неловко. Однако теперь она привыкла и, когда ее спрашивали, говорила свободно.

Найрия просила ее забыть о смерти Тора и дать Лорису шанс. Легче сказать, чем сделать. Но человек, которому Элисса когда-то поклялась при первой возможности вонзить нож в сердце, опередил ее. Правда, рана была нанесена с удивительной нежностью, а клинка не заметил бы даже самый зоркий человек.

Впервые Элисса поняла это, когда Лорис случайно коснулся ее руки. Ей показалось, что кожа на миг покрылась пупырышками, как от холода.

До сих пор только один человек заставлял ее такое пережить. Только Тор.

Лорис протянул руку, чтобы со стола взять какие-то бумаги, и их руки соприкоснулись. Его загорелая кожа была теплой, мягкие черные волоски вдруг встали дыбом. Элиссе показалось, что в нее ударила молния – только не снаружи, а изнутри. Молодая женщина покраснела, извинилась и убрала руку. Вряд ли Лорис заметил ее смущение. И тем более не слышал, как забилось ее сердце. Совсем как сейчас, когда она вспомнила этот случай.

Саксен словно прочитал ее мысли. Они сидели, прижавшись друг к другу спиной, на маленьком пригорке в окрестностях дворца.

– Ну что, Элисса? Как тебе Лорис?

Пытаясь скрыть смятение, Элисса поднесла к губам кубок с вином и сделала большой глоток. Неужели она чем-то себя выдала? Нет, ни в коем случае. Она не должна. Лорис женат, тем более что она всей душой любит его супругу, свою королеву.

Похоже, Саксену ее беспокойство не передалось. Как хорошо, что они сидят вот так, спина к спине!

– Я знаю, как ты относилась к нему все эти годы, – продолжал клук. – Тобой можно только гордиться! После всего этого ты так хорошо прижилась в этом обществе... Спорю, для этого потребовалось настоящее мужество. А теперь скажи: что ты сейчас чувствуешь? Какие у тебя отношения с Лорисом на самом деле?

– Саксен... ты же знаешь, как я изменилась. Особенно после того, как появился Джил. Потом школа. Потом я стала помогать королю и королеве. Я стала взрослой. У меня появились новые обязанности, и мне это нравится. У меня есть повод жить дальше... – она крепко обхватила себя обеими руками. – Теперь мне есть чего ждать от жизни, и я хочу забыть о прошлом.

Саксен обернулся. Несколько мгновений он смотрел на нее, а потом прижал ее к груди.

– Хорошо сказано, моя храбрая Элисса.

На широкой груди Саксена было уютно. Вот человек, к которому она была так привязана, который стал для нее вместо отца... и сделал для нее больше, чем кровный отец.

– Я счастлива, Саксен. Правда. Тор остался в прошлом. Я смотрю в будущее.

И почувствовала, как напряглись мышцы клука.

– Это хорошо, моя девочка. Я хочу убедиться, что ты в безопасности... потому что мне придется ненадолго уехать. Да, и что касается новостей... я больше не смею это от тебя скрывать.

Его голос звучал как-то странно, и Элисса быстро обернулась. Саксен разглядывал траву.

– Посмотри на меня, Саксен.

Клук поднял голову, и она увидела в его глазах боль.

– Рассказывай. Хуже, чем было, уже не будет.

Саксен долго думал, как сообщить ей эту новость, но ему так ничего и не пришло в голову. Кроме одного-единственного слова – слова, которым было сказано все.

– Гот, – выдохнул он.

– Что?!

Элисса сжала его лицо ладонями, заставив клука смотреть ей прямо в глаза, словно надеялась прочесть в них истину. Движение было таким резким, что она вырвала пару волосков из его бороды, но Саксен даже не поморщился и лишь вздохнул.

– Гот мертв, – ровно и отчетливо произнесла Элисса, уже не веря собственным словам: она видела во взгляде друга смятение.

– А может, и нет, – Саксен отвел ее руки, сжал их в своих ладонях и снова обнял ее.

Элиссу затрясло. От недавней радости не осталось и следа, ужас смел ее, точно порыв урагана.

– Я только что узнал, – клук склонился к ее уху и заговорил мягко и очень тихо. – Гот сбежал в ночь перед казнью Тора, но это не предавалось огласке. Королевская стража не сомневалась, что его найдут еще до заката.

Он почувствовал, как на языке у Элиссы уже вертятся сотни вопросов, и крепче сжал ее плечи, призывая повременить.

– У Гота была сообщница, которая помогла ему скрыться. Ксантия.

На этот раз Элисса не смогла сдержаться и вскрикнула.

– «Щит» не оставляет попыток найти его, – продолжал Саксен. – Вот уже несколько лет мы ведем поиски по всему Королевству. Пока похвастаться нечем. Я хочу помочь нашим ребятам. Вот почему сегодня ночью я уезжаю.

У Элиссы округлились глаза.

– Ты собираешься найти Гота?

– Я должен его найти. Потому что знаю, что он жив.

– Куда ты поедешь? И почему ты уезжаешь сейчас?

– Потому что нельзя терять времени, Элисса. А поеду я на север, в Карадун.

– Один? – теперь Элисса не скрывала тревоги.

– Нет. То есть столицу я покидаю один, а потом... Херек тоже направляется на север. А «Щит» уже в Киракавии.

Элисса покачала головой.

– И что это за Карадун? По-моему, я про него никогда не слышала.

– Милое местечко. Его населяют выродки, которые считают, что законы Таллинора им не писаны. Просто у меня возникло такое чувство, Элисса... Представь себе: я – беглый преступник, все Королевство знает меня в лицо... конечно, такое лицо трудно забыть. Куда бы я отправился? Более подходящего места, чем Карадун, не найдешь. Где каждый сам по себе, там никому ни до кого нет дела.

Саксен собрался рассказать что-то еще. Но в этот миг на пригорок взбежал запыхавшийся паж. Едва переводя дух, мальчик сообщил, что Элиссу ждут в покоях короля. Клук не смог скрыть раздражения.

– Прямо сейчас?

– Тише, – спокойно произнесла Элисса. – Приказ Его величества.

Паж ничего не сказал, но его глазищи смотрели то на Саксена, то на Элиссу. Ему велели передать приказ, но не объяснили, как отвечать на вопросы, которые могут быть заданы.

В конце концов, он еще совсем ребенок, подумала Элисса. Она встала и торжественно откинула со лба локон.

– Я скоро приду, Эдвид. Возвращайся.

Отпустив мальчика, Элисса смотрела на Саксена. Клук уже встал и убирал остатки ужина в корзину, потом выпрямился и порывисто поцеловал молодую женщину.

– Я скоро вернусь. Тебе ничто не угрожает. Не беспокойся.

Вскоре, у дворцовых ворот, они расстались.

– Передай Джилу: пусть побольше упражняется с мечом! – крикнул на прощание Саксен. – Вернусь – проверю!

Тор и Клут стояли в окружении Небесных Огней. Поодаль, в тени, молча сидели Солиана и Арабелла, которых призвали, чтобы присматривать за телом Тора. В Сердце Лесов царила тишина – все внимало Дармуду Корилу.

– Я сохраню твое тело, Торкин Гинт, – произнес бог лесов. – Но помни: у тебя только два дня, чтобы исполнить задуманное. После того, как солнце сядет во второй раз, для твоей души наступит вечная ночь. Мне будет до нее не дотянуться. Она должна вернуться в тело до второго заката, или ты больше не воскреснешь.

Звон и многоцветное сияние Небесных Огней всегда пленяли Тора, но этой ночью он видел и слышал только бога лесов. Предупреждение было слишком зловещим.

– Я понял тебя, Дармуд Корил. И не забуду твои слова.

– Клут, ты тоже этого хочешь? – спросил бог.

Клут перелетел на плечо Тора, и юноша почти неосознанно погладил пернатого красавца.

Бог лесов заговорил прежде, чем сокол успел ответить. Ответ был не нужен: один-единственный, чуть заметный жест Тора сказал более чем достаточно. Легкая улыбка тронула губы Дармуда Корила и заиграла мягким светом в его глазах, как всегда, полных великодушия и кротости.

– Отважный Клут, Второй из Паладинов, наша сила всегда с тобой, куда бы ты ни летел. Пользуйся ею. Сердце Лесов сократит твой путь. Позволь ему вести себя.

Добавить к этому было нечего. Тор мысленно прикоснулся к Небесным Огням, стараясь запомнить эти ни на что не похожие ощущения.

«Помогите мне, дорогие», – беззвучно шепнул он. Огни откликнулись тягучим, мелодичным перезвоном, и тогда Солиана впервые подала голос.

«Слушай наш зов, Тор. И прошу тебя, возвращайся к нам».

– Не будь безрассуден, Тор, – сказала Арабелла. В последний раз она пользовалась возможностью предупредить юношу.

Тор торжественно кивнул, лег на мох, и Огни тут же закружили над ним. Соседнее дерево склонило к нему ветку, на нее опустился Клут. Едва она качнулась под его весом, сияющий хоровод Небесных Огней распался надвое. Одни продолжали танцевать над Тором, другие собрались вокруг сокола пламенеющим облачком, ощетинившимся во все стороны яркими язычками.

Тор закрыл глаза.

«Готов?» – спокойно, почти с нежностью спросил он.

«Еще как», – ответила птица.

Небесные Огни засияли, словно разгораясь, цвета стали чище, звуки громче. Свечение, окутавшее Тора и Клута, набирало силу. Скоро Солиана и Арабелла уже не могли разглядеть ни человека, ни сокола. И тогда Тор призвал Цвета. Их ясное пламя взвилось, словно где-то открылась невидимая вьюшка, и Тор не стал его сдерживать. Наконец оно слилось с сиянием Небесных Огней, юноша ощутил прилив сил... и внезапно понял: перемещение душ произойдет очень легко.

Мысленным взором он увидел ветку, на которой сидел Клут, представил свою душу плотным шариком и без малейшего усилия поднялся над собственным телом. Парение продолжалось лишь миг, но Тор знал, что медлить не стоит. Еще миг... и он открыл глаза. Куда подевались все краски? Их заменили бесчисленные оттенки серого – мир стал таким, каким его видел Клут. Ощущение было странное, но почему-то знакомое... ах, да. В теле Меркуда было почти так же неуютно.

«Добро пожаловать, Тор».

Теперь голос Клута теперь доносился откуда-то изнутри и казался более низким. Тор почувствовал, как сокол расправляет крылья, и потянулся вместе с ними. Потрясающе.

«Благодарю за гостеприимство».

Он и вправду был благодарен.

«Располагайся поудобнее. Чувствуй себя, как дома», – откликнулся Клут и, легко взлетев, стал подниматься все выше и выше.

У Тора был лишь миг, чтобы взглянуть на свое опустевшее тело, над которым по-прежнему кружили Небесные Огни. Справа и слева, точно часовые, стояли Солиана и Арабелла. Тор уже знал, что они останутся здесь, пока он не вернется.

Еще выше... Сердце Лесов вело их – Тор с удивлением отметил, что видит это, глядя глазами Клута.

«Да, все верно, – сокол отлично слышал его мысли. – Мы летим вдоль вон того "пальца"».

«А когда мы покинем Сердце Лесов?»

«Тогда нас поведет Великий Лес. Он укажет нам самый короткий путь в Карадун».

И так, пока лес не кончится... Тор надеялся, что его друг пропустил это мимо ушей. Не стоит поддаваться унынию.

«Какое чудо, Клут! – воскликнул он. – Никогда не испытывал ничего подобного!»

И рассмеялся, а может быть, смеялись они оба – сейчас это было трудно понять. Сокол коротко фыркнул. Его забавляло, что Тор так восхищается такими обычными вещами.

В этот миг зоркие глаза птицы что-то заметили.

«Держись. Я вижу обед».

Прежде чем Тор успел возразить, Клут стрелой взмыл в небо, кувырнулся и... ох, кажется, он собрался пробить клювом землю! Если бы можно было зажмуриться... Увы, сейчас Тор смотрел на мир глазами своего друга. Короткий прилив тошноты тут же исчез во вспышке охотничьего азарта. Он видел добычу – молодого зайца.

Заяц покинул свое убежище под деревьями, чтобы пощипать сочной травки. Увлекшись, он удалялся все дальше и дальше от леса, который защищал его от опасности. Несмышленыш. Клут знал это, а теперь не только он. Ни один взрослый заяц не позволит себе такой смелости... Или глупости, с грустью подумал Тор.

И тут же снова поймал себя на мысли, что Клут слышит его. С таким же успехом можно было бы размышлять вслух.

«Нам надо питаться, Тор. Все быстро закончится. Обещаю».

Ни один сокол не смог бы мчаться так быстро. Клут падал... нет, не падал – летел, похожий на короткий дротик, такой же бесшумный и смертоносный, не оставляющий жертве ни малейшего шанса ускользнуть – потому что обычно она понимает свою роковую ошибку, когда уже слишком поздно. Заяц вскочил и припустил к деревьям, однако от Клута ему было не уйти. Сокол выпустил когти, и Тор почувствовал панический ужас зверька, который метался то влево, то вправо, надеясь избежать смерти. Затем последовал ужасающей силы толчок. Острые когти пронзили шкуру зверька и начали погружаться в его плоть, разрывая ее и проникая все глубже и глубже, но добыча и охотник продолжали двигаться вперед. Наконец, когда до деревьев осталось всего несколько дюймов, движение прекратилось. Тор вспомнил предупреждение Солианы: нельзя убивать зверей в Сердце Лесов. Клут был очень осторожен.

Зверек умирал и, несомненно, чувствовал это, хотя продолжал отважно сопротивляться. Но Клут сдержал слово. Все закончилось быстро. Острый, как лезвие клинка, клюв сокола вонзился в шею зайца, и Тор почувствовал вкус крови. Она была теплой, густой и выплескивалась судорожными толчками, пока сердце зайца не прекратило биться.

В голове у Тора все смешалось. Восторг, ужас... В этом пире было что-то дикое. Наверно, человеку не следует разделять чувства сокола, в теле которого он на некоторое время оказался. Это не его дело. Тор попытался представить, что отгорожен от Клута прозрачным щитом, но из этого ничего не вышло: с таким же успехом он мог отгородиться от самого себя. Оставалось только одно: замкнуться и сосредоточиться на собственных мыслях. Маленький, притихший, он молча наблюдал, как Клут питает их общее тело.

Позже Клут уселся на одной из верхних веток самого высокого дерева, какое только мог найти, и принялся чистить перышки, вымазанные кровью, слизью и нечистотами.

«Тебе это было неприятно, Тор».

Это было утверждение, а не вопрос.

«А тебе?»

«Мне нравится. Настолько, что я описать не могу. Когда я охочусь, я чувствую себя неуязвимым и всемогущим».

«Полет – это и в самом деле потрясающе. А вот еда... Спасибо, что не стал тянуть».

Клут начал точить клюв.

«Скоро мы еще полетаем. Но сначала мне надо навести красоту».

«Можешь не торопиться, дружище. Мое тело понемногу умирает, но это ерунда».

Оба рассмеялись – как одно существо. Так бывало и в старые времена, когда жизнь, казалось, была куда проще.

«Ты представляешь, что делать дальше, Тор?»

«С трудом. Знаешь, все эти годы я жил в Сердце Лесов, точно растение, не о чем не заботясь, и напрасно. Я прочел эти книги и как будто проснулся. Гот угрожает нам и все еще силен. Орлак скоро вырвется на свободу. Элисса в опасности, а меня нет рядом. Все осталось по-прежнему».

«И мы так и не разобрались, что такое Триединство и причем тут мы».

«Ну, по крайней мере сейчас мы что-то делаем, а значит, дело сдвинулось с мертвой точки».

«Согласен. Так что не будем тянуть».

Клут легко взмыл с ветки и ровно, сильно забил крыльями. Он летел.

«Теперь отдыхай, – мягко сказал он. – Нам предстоит лететь несколько часов».

Глава 5
Старые друзья, старые враги

В середине дня в небе над шумным портом Карадуна появился красавец-сокол. Птица летела над узким морским заливом со стороны главной киракавийской гавани.

«Мы на месте», – объявил Клут, опускаясь на дерево на окраине города.

«Устал?»

«Не очень. – Клут ответил слишком поспешно, а в следующем вопросе сокола послышалось раздражение: – И что ты предлагаешь?»

Некоторое время Тор молчал. Именно над этим вопросом он размышлял во время всего перелета. Что делать после того, как они окажутся в Карадуне? Ничего определенного ему в голову так и не пришло, однако он чувствовал нетерпение Клута.

«А как насчет притонов, где курят стракку? Помнишь, ты говорил...»

«Их несколько».

«И как их найти?»

«О... Можно просто кружить над городом – вдруг что-нибудь увидим. А можно спуститься и расспросить местных жителей. Говорящий охотничий сокол вряд ли кого-нибудь УДИВИТ».

«Хорошо, хорошо. Дай подумать».

Клут устал и настроен язвить. А может быть, снова проголодался, зло подумал Тор.

«Я посижу, а ты пока думай, Тор. Не торопись. Твое тело умирает, не мое».

Тор сделал вид, что пропустил шпильку мимо ушей, и оба замолчали. Однако нетерпение Клута передавалось и его другу. Ясно, что сокол тревожился не за себя. Вся эта идея не нравилась ему с самого начала. Теперь выяснилось, что Тор толком не придумал, что делать. Внезапно Тор почувствовал себя полным идиотом. Он подвергает опасности и себя, и своего друга... Как можно было подумать, будто достаточно прилететь в город, чтобы обнаружить человека, которого ищут?! Не говоря уже о том, что оба они занимают одно тело, что это тело птичье, а его собственное тело понемногу остывает где-то далеко на юге...

Стоп... Это удача или судьба? А может быть, Лисе снова взяла на себя роль кукловода?

Тор сомневался, что когда-нибудь об этом узнает. Но один из людей, прогуливающихся по главной улице Карадуна, внезапно показался ему знакомым. Нет, этого человека невозможно с кем-либо перепутать. Даже с высоты, даже не видя лица прохожего, который шел куда-то широким шагом, Тор узнал в нем клука Саксена.

«Так-так-так, – пробормотал Клут, который тоже заметил бывшего циркача. – А он что тут забыл?»

Это было искреннее любопытство, от ехидства не осталось и следа.

«Я уже видел в Кираквии королевских ратников. Саксен вполне мог приехать с ними. А про эти места он должен знать с тех пор, как странствовал с цирком Зорроса».

«Ну да, конечно... – Тор чувствовал, что мысли у него в голове несутся галопом. – Давай посмотрим».

Сокол вздохнул.

«По крайней мере, хоть какая-то ясность».

Он покинул свой насест и полетел, стараясь укрываться за деревьями. Клут справедливо полагал, что соколы в здешних местах редкость, а посему не стоит привлекать к себе внимание.

Саксен скрылся в дверях какого-то трактира, но вскоре снова вышел. Потом заглянул в одну лавку, в другую... Он походил на человека, который задает всем один и тот же вопрос.

«Похоже, настроение у него скверное», – заметил Тор.

«Он ищет».

«То же, что и мы?»

«Возможно. Но почему? И почему сейчас?»

«Давай просто представим, что это так. Мы сможем ему чем-нибудь ему помочь?»

Прежде чем Клут успел ответить, один из прохожих выслушал вопрос клука и начал что-то объяснять. Кивнув в знак благодарности, Саксен зашагал дальше. Оставалось только следовать за ним и радоваться, что весь город засажен деревьями. На миг Саксен скрылся из виду: он свернул на небольшую улочку, направляясь в северную часть города.

«Вон там, Клут».

«Вижу. Попробуем подлететь поближе».

В этой части города оказалось на удивление тихо и безлюдно, в воздухе висел странный запах.

«Это стракка, – сказал Клут, не дожидаясь вопроса. – Когда ее только поджигают, запах у дыма сладковатый, потом он становится кислым. Но не припомню, чтобы она так воняла... Возможно, дело в том, что мы довольно высоко».

Саксен окликнул какого-то паренька, и тот указал ему на побеленное здание недалеко от дерева, на котором надежно укрылся Клут. Здание стояло чуть в стороне от остальных, и запах, похоже, исходил оттуда.

«О, Клут... Кажется, Саксен взял след, который нам не удалось взять».

«Потрясающе. Думаю, ты прав».

Дерево было таким высоким, что с его вершины дом был виден как на ладони. На заднем дворе постоянно находилось несколько человек – там была тропка, ведущая к воде. Служанки стирали белье, кухонные работники мыли овощи, мальчишки сновали взад и вперед, что-то подносили и уносили. Настоящий пчелиный улей. Потом у черного хода появилась женщина с шелковым шарфом, наброшенным на голову, и что-то крикнула мальчишке, который задержался у берега. Паренек испуганно обернулся. Женщина вышла на открытое место, мальчик подбежал к ней, и она наотмашь ударила его по уху. Звук удара был слышен даже на ветке, где сидел сокол. Шарфик соскользнул с головы женщины, и роскошные темные волосы рассыпались по плечам.

Ксантия!

Кто произнес это имя первым, так и не удалось понять: они заметили Саксена, который приближался к дому.

«Мы должны предупредить его, Клут».

«Я не могу дотянуться до его разума».

«Рискни. Вылети на открытое место. Мы не можем позволить ему войти в этот дом. Если Ксантия здесь, то и Гот, наверно, тоже».

Клут больше не раздумывал. Еще несколько мгновений – и Саксен шагнет к двери. Ксантия, сорвав злость на своей жертве, уже направлялась обратно к черному ходу. Сокол сорвался с ветки и устремился вниз, метя прямо в золотоволосую голову клука. В последний миг птица издала пронзительный крик и резко повернула в сторону, дернув великана за волосы.

– Какого...

Саксен поспешно обернулся. Одна его рука застыла в воздухе – он уже собирался постучать в дверь.

Клут снова закричал, на этот раз из укрытия. Некоторое время Саксен вглядывался в густую листву. Разглядеть ему ничего не удалось, но интерес к странному дому он явно потерял.

«Быстрее, Клут. Ксантия может выйти в любой миг».

«Я не знаю, что еще можно сделать».

«Ну, крыльями похлопай, что ли!»

Клут повиновался. Саксен сделал несколько шагов к дереву, увидел сокола и, судя по выражению лица, был потрясен. Острые когти задели ухо клука, и царапина кровоточила, но это его уже не беспокоило. Бывший циркач покачал головой, словно не верил своим глазам, а потом спросил тихо, едва ли не с благоговением:

– Это ты?

Вместо ответа Клут слетел с ветки и опустился на вытянутую руку, затем снова подпрыгнул и полетел вглубь небольшой рощицы. Саксена надо было как можно скорее увести прочь, и Тор с облегчением увидел, что Саксен идет следом.

Когда Клут снова опустился на руку старого друга, по щекам золотоволосого великана текли слезы. Тор почувствовал ком в горле.

– Ты цел, старина... – твердил Саксен, поглаживая птицу по головке. – Как же нам тебя не хватало...

«Я хочу с ним поговорить», – сказал Тор. «Я не слышу его мыслей, а он – моих».

Клута раздражало собственное бессилие. Однако он позволил Саксену гладить себя, пока клук не остановился и не поднял руку, чтобы смотреть на птицу.

– Ты просто чудо, Клут.

«Спасибо», – ответил Клут и слегка дернул головкой, чтобы Саксен знал: он слышит и понимает его. Клук улыбнулся сквозь слезы.

– А ты как здесь оказалась, птица? Что тебе нужно в притоне, где курят стракку? Что ты забыл в этой мерзкой дыре?

Клут подпрыгнул, словно ему было неудобно сидеть на руке у Саксена.

– Так, обмениваться мыслями мы не можем. Это я понял. Но ты меня слышишь, так что попробуй мне ответить.

Сокол захлопал крыльями.

– Почему ты здесь?

«Во имя Света! Пусть спросит что-нибудь попроще», – сказал Клут, обращаясь к Тору.

– Прости. Попробую спросить по-другому, – Саксен нахмурился. – Что-то ищешь?

Снова взмах крыльями.

– Кого-то ищешь?

Еще взмах.

– Гота?

Наверно, Клут расцеловал бы его, если бы мог... но все, что он мог – это снова взмахнуть крыльями. «Браво, Саксен», – похвалил Тор. Клук нахмурился.

– Значит, ты знаешь, что он жив. Ладно, давай я тебе кое-что расскажу...

Саксен уселся на траву под деревом и начал рассказ.

Тор чувствовал себя виноватым. Можно не сомневаться: клук думал, что разговаривает только с Клутом. И даже не догадывался, что не один Клут рад видеть старого друга.

– Иногда Херек берет меня с собой, когда отправляется на задание, – начал клук, пристально глядя на сокола. – Во дворце скучно, а я всегда любил странствия. И вот однажды выясняется, что мы отправляемся в Киракавию. Когда мы выезжали из Тала, об этом даже разговоров не было. Я начал расспрашивать прайм-офицера – кстати, теперь этот пост занимает Херек, – и тот рассказал мне о том, что несколько лет держалось в секрете. Гота не сожгли на костре. Эта мерзавка Ксантия устроила ему побег в ночь накануне казни Тора. Херек признался, что был настолько потрясен тем, что упустил преступника, что до окончания казни ни слова не сказал ни королю, ни королеве. А Лорис решил, что такие вещи не следует предавать огласке – по крайней мере до тех пор пока Гота снова не схватят. Оба думали, что это будет нетрудно – и Херек, и король. Однако воины «Щита», отправившись на поиски, вернулись ни с чем. Поэтому пришлось распространить слух, будто Гот умер в тюрьме. Отравился. Непонятно, зачем и каким образом, но... Решено поймать его и казнить тайно. После казни Тора весь Тал был в отчаянии, и люди поверили в эту историю с отравлением. Как будто никому дела не было до того, что случилось с человеком, из-за которого погиб Тор...

Саксен сморгнул слезы и замолчал, собираясь с мыслями.

– Почему он должен был умереть такой смертью, Клут? Ты ведь из-за этого нас покинул, верно? Сначала исчез Тор, потом ты... Элисса горевала, наверно, целый год. Кроме тебя, у нее после Тора ничего не оставалось.

Тора переполняли не менее сильные чувства, и Клут попытался успокоить друга.

«Просто слушай», – посоветовал он.

– Как бы то ни было, Херек решил, что навлек на себя позор, упустив заключенного, и поклялся сделать все возможное, чтобы найти Гота, – продолжал Саксен. – И до сих пор не отказался от своего слова... В общем, для начала мы заглянули в одно местечко под названием Ласточкино гнездо – по слухам, там было неспокойно, – а потом сделали большой крюк и отправились на север, в Киракавию. А я покинул их с утра пораньше и приехал сюда. Думаю, если искать кого-то вроде Гота, Карадун – самое подходящее место.

Клут возбужденно захлопал крыльями. Саксен лихорадочно думал – Тор почти видел, как это происходит.

– Он здесь? – спросил клук.

Клут сделал вид, что от радости не может усидеть на месте, перелетел на ветку повыше и замер, глядя на белое строение. Саксен проследил за взглядом сокола, и на его щеках заиграли желваки.

– Значит, будем следить за этим домом, пока я сам все не увижу.

Сказано – сделано.

Когда стало смеркаться, Саксен потянулся; Клут почти в точности повторил его движение.

– Пойду погляжу, – бросил клук. Он бесшумно скользнул между деревьями, покинул рощицу и осторожно пересек улицу.

«Что он собирается делать?»

«Тор, время – наш враг. Нам надо возвращаться в Сердце Лесов».

Нельзя сказать, что Тор пропустил предостережение мимо ушей. Но после его «Кыш, птица» они продолжали наблюдение в полном молчании.

Гот лежал среди шелковых подушек. На нем было что-то вроде длинной, почти до пят, свободной рубашки из легкого шелка – теперь бывший Инквизитор предпочитал одеваться именно так. Легкие складки хорошо скрывали худобу. Когда-то Гот был крепок и силен, но теперь от его мускулов почти ничего не осталось, и причиной тому была стракка. Комната могла показаться роскошной, но лишь на первый взгляд: она давно пережила свои лучшие времена... как и тот, кто в ней находился. Однако стракка творила чудеса, заставляя забывать о подобных мелочах. Гот мог вообразить, что он по-прежнему возглавляет Инквизицию, по-прежнему живет во дворце, его могущество по-прежнему безгранично, что он богат, что его почитают... и боятся. Да, боятся. Это всегда нравилось ему больше всего.

Дни были долгими, мучительно яркими – обычно Гот курил стракку по вечерам. Правда была беспощадна, как ядовитая змея, и наносила удар по-змеиному точно и стремительно, стоило только вынырнуть из дурмана. Иногда бывший Инквизитор плакал от боли. Тогда приходила Ксантия и начинала его утешать.

Гот так и не понял, почему она не покидает его. Ксантия говорила о родстве душ, объясняла, что у них одни враги, одни мечты и желания. Однако каждый раз, погружаясь в приятное забытье, Гот видел, как его спутница поджимает губы. Нет, эта жизнь ей не по вкусу. А он сам? В этом Гот сомневался. Но ведь она спасла его от смерти! Как дерзко она приказала этим жалким идиотам впустить ее в камеру! Такой простой план – и какой жестокий. Людьми вроде старой коровы Хегги можно жертвовать без зазрения совести. Ксантия дала ей денег, Хегги согласилась отправиться с ней в тюрьму и остаться в камере вместо Гота. В конце концов, что ей сделается? А если разобраться... даже если ее накажут как сообщницу, это ничего не значит. Вот за что он любит Ксантию. За жестокость. Ее жажда власти и неутолимая жажда мести опьяняют... почти как стракка.

Гот помнил, как она предложила ему задержаться в Тале и посмотреть казнь Торкина Гинта. Он помнил, как они посмеивались и только поглубже надвигали капюшоны... а эти глупцы вокруг рыдали, оплакивая осужденного. Сколько Чувствующих Инквизитор заклеймил собственноручно, но ни разу не испытывал такого удовольствия, как при виде Тора, висящего на кресте.

А еще он увидел Элиссу. Да, ради такого стоило рискнуть. Настоящая королева. Как она стояла на балконе – гордая, непокорная, не сломленная! Наверно, у него встал бы от такого зрелища... если бы было чему. Будь проклят клук, который лишил его мужского достоинства.

Ксантию эти тонкости, похоже, совершенно не беспокоят. Если женщина не собирается с тобой спать, ей наплевать, что у тебя между ног. Зато она может восхищаться твоим умом, твоей хитростью, твоей способностью заставить весь мир плясать под твою дудку.

А и вот самый восхитительный момент: камень угодил в лоб Торкину Гинту, и череп молодого лекаря раскололся. Да, этот юнец принял смерть храбро, этого нельзя отрицать. А это «Я прощаю вас, мой король»! Великолепный плевок напоследок. Воистину, в тот день Гот получил ни с чем не сравнимое наслаждение. Оставалось лишь стиснуть покрепче зубы, чтобы не расхохотаться во весь голос.

Когда Гинт умирал, у Ксантии горели глаза, щеки раскраснелись от удовольствия. И пока другие в ужасе и молчании взирали на мертвое тело, которое висело на кресте, словно тряпичная кукла, на зияющую рану во лбу и потоки крови, Ксантия обернулась и посмотрела на Элиссу. Конечно, муки соперницы – упоительное зрелище. Острые зубки Ксантии впивались в нижнюю губу, пока не показалось несколько капелек крови, а плечи чуть подрагивали от беззвучного смеха, когда девчонка простирала руки, словно хотела дотянуться до своего умирающего любовника. А как эта гордячка изменилась в лице, соизволив наконец-то повернуться к своему законному королю! Тут Ксантия не сдержалась и чуть слышно захихикала.

Увы, досмотреть это представление не удалось. А жаль. Вот бы полюбоваться, как Торкина Гинта снимают с креста... или даже потрогать мертвое тело, чтобы убедиться, что это не сон. Когда Гот сообщил о своих желаниях Ксантии, и она подняла его на смех.

– Думаешь, после такого можно выжить, болван?

Болван. Это слово звучало в затуманенном мозгу Гота, словно несмолкающее эхо. Инквизитор не любил, когда над ним смеются. Никто никогда не посмел бы назвать его болваном. А Ксантия посмела. За это ее стоило бы возненавидеть. Она видит его насквозь, знает все его слабости. Как-то она даже привела ему одиннадцатилетнюю девочку – вроде как для развлечения. Но девочка только ревела и пускала сопли. И вообще, какие развлечения после всего, что произошло? Вот если бы рядом оказался тот златовласый клук – хотя бы на расстоянии плевка... Пусть ему, Готу, свяжут руки, скуют цепями ноги. Он все равно сумеет добраться до ублюдка, разорвать ему горло зубами... и искупается в его крови.

Гот снова грезил наяву, когда восхитительный туман, в который погружала стракка, начал редеть. Действие снадобья заканчивалось. Почти закончилось. И сейчас, точно подводное чудище из глубин моря, начинает подниматься его самый большой страх. За ним кто-то следит. Его кто-то выслеживает. Да, еще немного – и этот соглядатай, эта мерзкая крыса побежит к королю, расскажет, где прячется от кары Инквизитор Гот, и попросит награду...

Бывший Инквизитор сунул в рот длинную стеклянную трубку, глубоко затянулся, и его тело обмякло. Зелье начало действовать. Снова возвращался покой. Если слишком часто курить стракку, вкус перестает ощущаться. Исчезают все чувства и ощущения. Говорят, можно пить кипящую воду из котла и не чувствовать боли. Вот на что способна стракка. Порой Готу казалось, что его жизнь кончена, но... нет, пока он не готов проверить, правду ли говорят о свойствах этой травы.

Вот кто точно уверен, что все только начинается – это Ксантия. Она все твердит и твердит про какого-то сумасшедшего бога, который жаждет мщения. Гот не понимал ни слова, но спорить с женщиной бесполезно... а с такой, как Ксантия – даже опасно. Ведь это Ксантия добывает ему самую лучшую стракку. Нет, нельзя ссориться с Ксантией. Иногда Готу казалось, что не будь Ксантии, не было бы ни стракки, ни этих комнат.

– Терпение, терпение, – ворковала она, прижимаясь губами к его уху. – Сегодня у меня для тебя есть хороший товар.

И он терпел, как она велела.

Но что ей нужно? Чего ради они торчат в этом вшивом пиратском городишке, когда можно сесть на любой корабль и отправиться к Чужестранным островам? Гот задумался. Его мысли были по-прежнему затуманены, но одно воспоминание все-таки выступило из мглы. Именно Ксантия предложила ему прятаться в притоне, где курят стракку.

– Мы можем здесь оставаться месяц, два, и никто нас не тронет, – повторяла она.

Но как долго они здесь прячутся? Гот не помнил.

Нет, он точно грезит. Он видит то, чего нет. Бывший Инквизитор увидел, как в его окно смотрит ненавистный клук.

Гот перекатился на другой бок и закрыл глаза. О, если бы! Если бы клук Саксен в самом деле оказался здесь, рядом! О, как страшна была бы месть....

Инквизитор еще раз втянул дым из стеклянной трубки и провалился в небытие.

Саксен был уже готов распахнуть окно, ворваться в комнату и убить чудовище. Только вмешательство Клута помешало ему совершить этот опрометчивый поступок.

Судя по всему, бывший Инквизитор был без чувств.

Рядом с кроватью, заваленной выцветшими подушками, стояло что-то похожее то ли на песочные часы, то ли на причудливый стеклянный кувшин, в котором булькала и пузырилась жидкость. Пурпурный дым поднимался вверх и плавал под потолком. Инквизитор превратился в бледное подобие самого себя. Он страшно осунулся, исхудал до неузнаваемости... но как не узнать эту изуродованную, судорожно подергивающуюся плоть, которую трудно назвать человеческим лицом? Да, поиски наконец-то увенчались успехом.

Но что дальше? Вот над чем лихорадочно размышлял Саксен. Похоже, Гот уже не способен никому причинить вреда. Вместо того, чтобы рисковать... Может быть, лучше вернуться в Тал? Известить Херека, который уже возвращается на юг, в столицу? Или первой эту новость должна узнать Элисса? Да, конечно. Вряд ли она обрадуется, услышав, что Гот на самом деле еще жив. Но сюда можно будет вернуться – и не в одиночку, а с отрядом королевских воинов, схватить этого выродка и найти для него достойную кару. Равно как и для его подлой сообщницы. Саксен кивнул. Мудрое решение.

Он услышал крик Клута, но предупреждение запоздало. Что-то крепко ударило клука по голове, и он без чувств рухнул на землю.

Саксен очнулся. Он не понимал, где находится, и не чувствовал ничего, кроме слабости. Где-то во тьме послышался громкий голос. Очень знакомый. Ненавистный. Голос Ксантии.

Кто-то крепко держал клука.

– Только шевельнись, бродяга, глотку перережу, – человек шипел Саксену прямо в ухо. – А потом пасть порву до самой задницы.

Забавное обещание. Клук почувствовал, как в носу щекочет от смеха, но сдержался. Когда находишься в подобном положении, разумнее делать то, что тебе говорят. Однако он чуть приподнял веки и попытался оглядеться, хотя перед глазами плыл туман. Скорее всего, его оттащили на задний двор. Здесь было темно, хоть глаз выколи. Ксантия, похожая на безумного упыря, стояла в дверях и бранилась на чем свет стоит. Комната у нее за спиной была ярко освещена.

Потом пленник сообразил, что женщина не узнает ни его самого, ни человека, который его схватил. Поистине, клука Саксена хранили звезды! Не стесняясь в выражениях, Ксантия объясняла «подзаборникам», что их ожидает, если они не уберутся отсюда прежде, чем она досчитает до ста. После этого дверь с треском захлопнулась.

– Ну что, будешь выделываться, долговязый?

Клук сплюнул, почувствовал на губах привкус крови и помотал головой. Еще один незнакомец щелкнул кремнем о кресало, и темноту разогнал язычок пламени.

– А теперь запомним друг друга. Того, кто хочет твоей смерти, стоит знать в лицо.

Первое, что заметил Саксен, – это синевато-багровый шрам, который наискось пересекал лицо незнакомца от виска до скулы. Под рассеченной бровью чернела пустая глазница. Саксен пожал плечами. Может быть, один глаз для этого красавца – слишком много? Потом бывший акробат вспомнил о кинжале, который очень некстати упирался ему в гортань, и решил, что силы явно неравны. Пожалуй, драку стоит перенести на другое время.

– Где мой сокол?

Одноглазый был похож на человека, который услышал что-то новое и весьма забавное.

– Клук? Так-так. Что-то ты далеко забрался, золотце.

Если хочешь по-настоящему оскорбить клука, назови его «золотцем». Однако Саксен сдержался.

– Где мой сокол?

– Теперь это наш сокол, – Одноглазый ткнул пальцем в сторону кустов, где смутно темнел чей-то силуэт. Человек держал сокола. И держал очень крепко.

Саксен снова посмотрел на Одноглазого.

– Можешь взять все мои деньги и...

– Уже взял, – Одноглазый тряхнул у него перед носом кошельком и улыбнулся.

Свет в доме погас. Кругом стояла тишина.

– Отдай птицу, – Саксен понизил голос. – Иначе я тебя убью.

– Пока что нож держу я клук. А мой друг сломает твоей птице шею, если ты на меня полезешь. Так что будь умницей и делай то, что тебе говорят. Вали из Карадуна, и побыстрее.

Саксен решил подойти к делу с другой стороны.

– Зачем тебе сокол?

– Хам, куда мы плывем, хищные птицы в диковинку. Тем более такие красавцы. На Чужестранных островах за него отвалят кучу золота. Ее величество обожает соколов. Ей нравится смотреть, как они убивают птичек.

– Я не шучу.

– Что, собрался меня прирезать?

Саксен медленно кивнул. Интересно, что будет дальше... И с удивлением услышал смех Одноглазого.

– Ох, как страшно. Аж поджилки трясутся. Ладно, дружочек, до новой встречи... – грабитель снова рассмеялся, дал Саксену крепкого пинка и погрозил ему пальцем. – Топай, топай, мой золотой. Я сохранил тебе жизнь, потому что вижу: то, что я у тебя забрал, тебе очень дорого. Очень. Но не стоит перегибать палку. Меня зовут Янус Квист. Не забудь, ладно?

Больше Саксен ничего не слышал. Он только успел заметить, как Квист кому-то подмигнул. Потом на голову клука Саксена опустилось что-то тяжелое, и он упал, как подкошенный.

– Бери его, езжай на юг и брось где-нибудь, – приказал Янус Квист. – Чем ближе к столице, тем лучше. Не хочу, чтобы он сюда возвращался.

Глава 6
Расставание душ

Клут так увлеченно искал место, откуда можно будет увидеть Гота, что не услышал шагов. Разбойник подкрался к соколу, набросил на него птичью сеть, а в это время остальная шайка схватила Саксена и утащила куда-то в темноту. Чьи-то ловкие пальцы осторожно извлекли пернатого пленника из сетки и стянули ему клюв тонкой бечевкой. При этом Клут все-таки успел клюнуть негодяя, но это было слабое утешение.

«Не сопротивляйся, Клут. Побереги силы. Давай подождем и посмотрим, что им нужно».

По правде говоря, Тор не ощущал в себе и половины той храбрости, которую внушал другу. Трудно сохранять присутствие духа, когда твое тело находится где-то очень далеко.

Надежды почти не осталось, когда друзья поняли, какую судьбу уготовили им Квист и его шайка. Они слышали приказ предводителя и могли лишь в отчаянии следить, как Саксена волокут по улице.

Здесь Клут был бессилен. Ему оставалось думать лишь об одном: что сулит им это опасное положение и как спасти Тора.

«Забудь обо мне, глупец! – рявкнул он. – У нас на счету каждый миг! Думай о себе, только о тебе... о том, как отсюда выбраться».

«Я не собираюсь...»

Клут не дал ему договорить. Ярость билась в каждой из его хрупких косточек, в каждом перышке, и Тор чувствовал это.

«Давай так: ты больше не станешь рисковать и делать наше положение хуже, чем оно есть. Понял? А теперь призови всю свою смекалку и что-нибудь придумай. Времени нет. Сейчас Квист засунет меня в мешок, и я перестану понимать, где нахожусь. Потом мы окажется на корабле, который плывет к Чужестранным островам. Ты умрешь во мне, и я тоже умру – потому что мое сердце будет разбито. Ты погибнешь, Второй из Паладинов не выполнил свой долг... Ты не можешь так со мной поступить. И поэтому сделаешь то, что я тебе сказал. Прямо сейчас!!!»

«Чего ты от меня добиваешься?» – заорал Тор. Сейчас ему стало по-настоящему страшно.

«Думай, как можно воспользоваться своим даром. Думай, Тор! Думай! Вспомни все, что знаешь. Ответ в тебе самом. Лисе всегда говорила: на все есть ответ, надо только правильно задать вопрос. Не сдавайся! Спасай себя. Нас... – тихо добавил он и смолк.

На миг Тор почувствовал себя потерянным и беспомощным. Когда он был ребенком, не любовь родителей и не их поддержка позволяли ему чувствовать себя защищенным от всех бед. Дело было в другом: он знал, что обладает силой, природу которой никто не может постичь. Для него не было ничего невозможного. Даже когда Меркуд предложил ему ритуал перемещения душ, Тор верил, что он у него получится. Но прошло несколько лет, и его уже гложут сомнения. Он может сделать выбор... и погибнуть. А Клут? Нет, Клут не сомневается. Клут, его самый близкий, самый верный друг. Клут без колебаний примет смерть, если решит, что это спасет Тора.

И Тор решился.

Он не допустит гибели Клута. Он не допустит, чтобы победа досталась страшилищу, одурманенному ядовитым снадобьем, женщине без чести и совести и одноглазому морскому разбойнику. Он вспомнил, как они с Элиссой были детьми, и она учила его превращать стыд в силу, жалость к самому себе – в стремление к цели, а страх – в ярость. Это было давно, но сейчас он сможет найти в себе смелость, которая ему так нужна.

Тор ушел в себя, призвал Цвета, и они тут же откликнулись на его зов, взметнувшись, как пламя. Теперь Клут, казалось, был где-то далеко-далеко. Зато Тор почувствовал связь с собственным телом, которое лежало в лесу под охраной Солианы и Арабеллы. Чтобы найти его, не нужно было искать дорогу по звездам. У него осталось всего несколько часов. Несколько часов – и его тело умрет, и тогда конец и Клуту, и Триединству. Тора охватил гнев, и Цвета забушевали с той же яростью.

«Верь в себя».

Кто это сказал? Тор не знал, но мысленно повторил эти слова. Верь в себя.

И прыгнул.

«Счастливого пути, дружище, – крикнул Клут – ему, похоже, никогда не изменяла смелость. Между их разумами уже установилась связь. – Не забывай меня».

«Я тебя люблю, Клут», – прошептал Тор.

«Знаю».

Связь оборвалась. Тор продолжал путь в одиночестве. Он чувствовал только одно: он двигается быстро. Вокруг была пустота, и он летел сквозь нее. А где же Цвета? Может быть, это они сияют у него за спиной? Или он сам стал Цветами? Быстрее, быстрее... И никаких звуков.

Сколько времени он летел, прежде чем это произошло?

Оплеуха леденящего холода. Движение замедлилось. Тор растерялся. Что такое? Где-то глубоко зашевелилось дурное предчувствие... и тут же почувствовал: что бы ни подбиралось к нему, нельзя допустить, чтобы оно дотянулось до него из глубины своего убежища.

«Лети дальше!» – вопили какие-то голоса. Неистово, настойчиво.

Тору показалось, что он узнал их, но вскоре голоса стихли, и остался только страх.

Затем зазвучал другой голос. Холодный, неприветливый... От него так и веяло холодом.

«А-а... значит, это и есть Тор», – сказал ледяной голос.

«Кто ты?»

Тор весь дрожал – то ли от страха, то ли от холода.

«Я – это я».

Беспредельный ужас охватил Тора. Он больше не двигался. Он умирал каждое мгновенье, которое проходило здесь, и чувствовал себя так, словно его посадили на кол или пронзили копьем.

«Орлак?»

Голос рассмеялся. В этом смехе не было теплоты, но его обладатель явно веселился.

«Я не Орлак, хотя он меня интересует, как и тебя».

«Где он?»

Прежде чем Тор услышал ответ, раздался другой голос. В нем звенела холодная ярость, и от него раскалывалась голова.

«Отойди от него!» – произнесла Лисе.

Первый голос рассмеялся.

«Он просто пролетал мимо. А мне одиноко».

«Вперед, быстрее! – теперь Лисе обращалась к Тору. – Время – твой враг».

Тор заставил себя выйти из оцепенения. Вскоре он снова мчался сквозь пустоту. Воспоминание о том зловещем ледяном голосе все еще тревожило его, но скоро зазвучали другие голоса – дружеские, приветливые. Они пели, встречая Тора.

Это были Небесные Огни. Они казались отзвуком его собственных Цветов. Вот они летят навстречу, кружат рядом с ним, молят не отставать... И Тор повиновался.

Толчок был таким внезапным и таким мощным, словно Тор врезался сам в себя. Если разобраться, так оно и было. Тора подбросило, он услышал возглас Арабеллы, но не мог открыть глаз. Даже сделать вдох оказалось почти невозможно. Неужели он снова в собственном теле? Нет, все как-то неправильно. Надо дышать, дышать...

«Ты нас напугал», – раздалось у него в голове ворчание Солианы.

Тор попытался сесть. Арабелла поспешила помочь ему и заключила юношу в объятья.

– Я же предупреждала тебя, Тор: не рискуй.

Отшельница смахнула слезы и стремительно исчезла в тумане... Нет, это туман у него в глазах. Еще немного – и картина снова стала четкой. Небесные Огни потускнели, опали, осталось только мягкое белесое сияние.

Дармуд Корил стоял рядом.

– Я рад, что ты вернулся к нам, Торкин Гинт.

– Спасибо, что послал Огни мне навстречу, – голос у Тора был сиплым.

– Они сами отправились тебя спасать, – ответил бог лесов. – Они полетели к тебе, сын мой. Они очень боялись за тебя. Они сказали, что должны привести тебя домой.

Тор мысленно погладил один из огоньков, почувствовал, как тот запел от радости, и коснулся сразу всех, пользуясь Цветами – это был особый, единственно понятный для них обоих язык.

– Спасибо, друзья мои.

Солиана пошла прочь. Весь ее вид говорил о том, что она испытывает бесконечное облегчение.

Некоторое время Тор двигался еле-еле. Собственное тело казалось чужим и непослушным. Неуклюже ковыляя, он все-таки догнал волчицу.

«Прости меня».

«Я знаю, – печально ответила Солиана. – Мы столько прошли вместе. Страшно подумать, что мы могли потерять раньше, чем ты достигнешь своей цели».

Тор не знал, в чем его цель. Но терпеть не мог, когда этот вопрос поднимали открыто.

«Я потерял Клута».

«Я догадалась».

«Как?»

«Его с тобой нет. Клут – твой защитник, первый из Паладинов, кто связан с тобой. Он скорее умрет, чем покинет тебя».

«Он не умер».

«Все может быть. Но это его выбор».

Ее голос зазвучал еще печальней, и Тор порывисто повернулся.

«Не говори так, Солиана!»

«Для нас смерть – это освобождение, Тор. Ты должен это понимать».

«Я не понимаю... – пробормотал он и споткнулся. – Я вообще ничего не понимаю».

«Старайся как можно больше двигаться, – деловито откликнулась волчица. – Скоро ты снова привыкнешь к своему телу».

«Мне надо прогуляться. Прогулка будет долгой».

«Прогуляться с тобой за компанию?»

«В Карадун?»

Арабелла услышала его последние слова и обернулась.

– Ты хочешь вернуться. – Арабелла была потрясена.

– Да. Я отправляюсь немедленно.

– Ты не можешь этого сделать! – воскликнула отшельница.

– Я должен найти Клута.

– Отговори его, Солиана. Скажи ему.

Тор остановился.

– Что она должна мне сказать?

Солиана была спокойна, как и всегда, и говорила тихо. «Кажется, Десятый теряет силы».

– Сколько он еще продержится? – ничего не выражающим голосом спросил Тор.

– Мы не знаем, – Арабелла, казалось, дала волю отчаянию и страху. – Именно поэтому ты не должен покидать Сердце Лесов. Здесь ты в безопасности.

Тор вздохнул.

– Именно поэтому я должен покинуть Сердце Лесов, Арабелла. Здесь безопасно. И здесь от меня нет никакого толку. Я же дичь, помнишь?

Он шагнул к отшельнице, она позволила себя обнять, и Тор нежно поцеловал ее в губы.

– Обещаю тебе, что не стану больше рисковать. Но я должен найти своего сокола. Он принадлежит мне – а я принадлежу ему.

Тор долго смотрел в ее темные, цвета густого дыма глаза, подернутые пеленой глаза. Наконец отшельница кивнула.

«Сердце Лесов снова будет вести тебя, Тор», – сказала волчица.

Тор погладил пышный, густой мех Солианы и снова с восхищением отметил, как серебристые кончики волосков вспыхивают при каждом движении.

«Я могу перенестись в Карадун, Солиана? Помнишь, когда мы с Элиссой бежали из Карембоша...»

«Нет, Тор. Ты можешь использовать этот способ, чтобы вернуться в Сердце Лесов, но никак иначе. В Карадун тебе придется добираться обычным путем, но деревья помогут тебе двигаться так быстро, как это только возможно».

Наверно, волки все-таки умеют усмехаться, потому что Солиана усмехнулась. Тор был не на шутку удивлен.

«Наслаждайся путешествием. Все необходимое ты получишь на краю Великого Леса».

Тор остановился у ручья, где они с Элиссой впервые занимались любовью. Опустившись на колени перед неспешным потоком, он стал пить, пытаясь вызвать в памяти картины той лунной ночи. Первый глоток напомнил вкусом их поцелуй, и Тор мысленно поблагодарил ручей за этот подарок.

Потом юноша снова повторил про себя указания волчицы, выпрямился, опустил руки и закрыл глаза, ожидая знака. Он научился давно безоговорочно доверять Сердцу Лесов. Оно никогда не причинит ему зла.

Что-то коснулось его ног. Потом послышался шорох листвы. Тор открыл глаза, и его охватило волнение. Ветви деревьев опутывали его. Юноша заставил себя успокоиться и едва успел перевести дух, когда они выпрямились и, точно катапульта, подбросили его в воздух. Путешествие началось. Его охватило упоение, граничащее с экстазом. Он снова летел, на этот раз в собственном теле, и от восторга хотелось кричать.

Следующее дерево поймало Тора прежде, чем он успел выдохнуть, и перебросило его дальше. И еще раз. И еще. Деревья не давали ему упасть, ловко подхватывали на лету и отправляли дальше. Тор засмеялся. Он мог поклясться, что деревья смеются вместе с ним, и понял, что посылает им Цвета, благодаря их. Карадун был все ближе.

Прошел лишь день, когда Тор достиг границы Великого Леса. На карте Лес напоминал отпечаток огромной растопыренной пятерни, и сейчас Тор находился на самом кончике «пальца», который указывал на север. Путешествие не оказалось утомительным. Деревья были так добры к нему! Всю дорогу они подбадривали его, вливали в него силы... Когда последнее из них опустило его на землю, до цели оставалось идти не больше, чем полдня пути. Солиана сказала правду. На земле, под кустами, аккуратной кучкой лежали вещи. Ясно, что их отбирали очень тщательно. Чистая одежда, новая, но неприметная – даже в разбойничьем городке в такой одежде его вполне могли принять за странника, который ожидает попутного корабля. В кожаной поясной сумке обнаружилось несколько вещиц, которые, несомненно, оказались там не просто так. Вероятно, их предназначение должно было стать понятно позже.

Он мысленно позвал Клута, но ответа не получил. Что ж, не стоит медлить... Тор почтительно поклонился Великому Лесу, благодаря его, услышал тихий шепот деревьев и зашагал прочь. Путешествие обещало быть долгим.

Глава 7
Тайна Элиссы

Вообще-то, в это утро Элиссе следовало наслаждаться покоем. Несколько ее учеников подхватили лихорадку; ничего серьезного, но уроки пришлось отменить. Какая это редкость, подумала Элисса, – несколько часов, которые она может посвятить самой себе. Король и королева отправились кататься верхом и не скоро вернутся. Можно покинуть покои Лориса, погулять, немного побыть с Джилом. Но... Вместо этого она бродила по кабинету короля, касалась письменного стола, стула, перекладывала с места на место бумаги, которыми давно не было нужды заниматься. Она бранила себя за то, что не уходит... и понимала, что просто не может уйти.

Молодая женщина подошла к высокому окну и стала смотреть на площадь перед дворцом, вспоминая, как последний раз оставалась одна в этих покоях. Тогда Лорис с Найрией отправились в поездку по королевству. Королева долго убеждала супруга, что это необходимо, и Лорис, который поначалу и слышать ничего не хотел, в конце концов уступил.

Примерно в это же время Элисса впервые заподозрила, что король уделяет ей слишком много внимания... и что сама она наслаждается этим, – не столько его вниманием, сколько собственными чувствами, которые просыпались в ней. Она наконец-то призналась себе, что более чем неравнодушна к Лорису. Она так старалась думать о нем как о темной туче на небосклоне своей жизни – и вдруг поняла, что этот человек озаряет ее дни, подобно яркому свету солнца. Как Элиссе не хватало его, когда он отправлялся в какую-нибудь дальнюю поездку! Она давно научилась скрывать свои переживания, каковы бы они ни были. Ее страдания и радости, ее желания – это груз, который она должна нести сама. Однако теперь, когда чувства короля уже не вызывали сомнений, ее охватил страх.

Лорис разговаривал с ней на безмолвном языке взглядов и улыбок. Казалось, его внимание к ней превратилось в бечевку, один конец которой он держит в руках, а другим пытается связать ее. Правда, он прикасался к ней только взглядом. И Элисса почти не сомневалась: этого никогда не произойдет, потому что Лорис любит свою жену.

Может быть, лучше просто сбежать из дворца? Положение становилось угрожающим. Элисса совершенно не хотела, чтобы из-за нее начался скандал. Она искушает короля одним своим присутствием, впоследствии он может об этом пожалеть... а лучший способ избежать искушения – это избавиться от того, что искушает.

Нет. Не Лорис пугает ее. Ее пугают собственные чувства. Пугает то, как страстно она жаждет прикоснуться к нему, даже если он просто задевает ее, проходя мимо. Пугает желание находиться рядом – подольше поработать, заглянуть вечером в его покои, чтобы уточнить какую-нибудь мелочь... А какое это наслаждение – жаль, что подобное случается редко: сидеть напротив, потягивая вино, смотреть ему прямо в глаза... И беседовать, как со старым другом.

Но после этих бесценных минут, проведенных наедине с Лорисом, Элисса ненавидела себя. Предательница! Может быть, Найрия догадывается о чувстве, которое растет в них обоих? Женское чутье в таких случаях обычно не обманывает. Однако королева ни разу даже не заикнулась об этих вечерних встречах. Она даже намеком не давала понять, что близость между самыми дорогими для нее людьми вызывает у нее раздражение. Напротив, она открыто подбадривала их, давала понять, что искренне желает, чтобы дружба между ними крепла. Это успокаивало.

Элисса прижалась лицом к холодному стеклу. Если она сбежит, ничего хорошего из этого не получится. Не исключено, что она бежит от пустых страхов... а плохо от этого будет королю, королеве, Джилу. Нет, она останется здесь и будет трудиться на благо Таллинора. И ничем – ничем! – не даст королю повода надеяться, что их отношения станут... еще более близкими. Желает он этого, или это ей только кажется.

В то время как Элисса мысленно произносила эту клятву, Их величества король и королева Таллинора, катались верхом в своих охотничьих угодьях. Под королевой Найрией был Фрейсин, ее любимый жеребец. Ни Лорис, ни Херек не возражали, когда она решила присоединиться к ним во время утренней прогулки, хотя знала, что в это время они обычно обсуждают планы на день. Случалось, что их сопровождал Джил, и Найрия знала, что король искренне наслаждается обществом юноши.

Сегодня королева проснулась рано. Сон, который она увидела под утро, был очень странным и ярким: ей явилась женщина, которая сказала, что сегодня утром Найрии не следует оставлять Лориса в одиночестве. По правде говоря, королеве и самой хотелось побыть с супругом, поэтому она приказала приготовить все необходимое для утренней прогулки верхом. И теперь, летя по полям рядом с Лорисом и Хереком, она радовалась, что послушалась приказа неведомой гостьи.

Внезапно она поняла, что размышляет об отношениях между Лорисом и его юной помощницей. Прежде всего, она благодарна девушке: с ней король стал заметно спокойнее. «Ты нашла ключ к его душе, Элисса». Сколько раз она сама повторяла это! Будучи старше Элиссы, королева не могла не заметить ее красоты и очарования. А недавно она стала замечать кое-что еще. Король то и дело бросал на Элиссу взгляды, которые невозможно спутать ни с чем. Взгляды, которые до сих пор предназначались лишь ей одной.

Нет, никакой враждебности у королевы это не вызывало. Элисса сама не понимает, что сводит мужчин с ума. Но Найрия слишком хорошо это понимала. Никто не способен устоять перед чарами Элиссы. Можно не сомневаться: даже у старого Корина начинает играть кровь, когда она рядом! Для каждой у нее найдется доброе слово, она всегда великодушна. Женщин, которые не любят ее, можно пересчитать по пальцам – при том, что красивее девушки не найти во всем Тале.

Найрия отметила, что последнее время король постоянно приглашает Элиссу на придворные церемонии. Конечно, она способна украсить любой праздник. Можно даже не сомневаться: даже в грязной дерюге она будет прелестна, как небесное создание. Хрупкое сложение, тонкий вкус и легкий нрав – вот что не дает ей затеряться среди тучных, вечно недовольных придворных дам. Возможно, этого недостаточно, но Найрия видела девушку в работе и обнаружила в ней острый ум и силу духа. Загоните ее в угол, и более опасной противницы вам не найти. Да, она, Найрия, оказала мужу неоценимую услугу, убедив его принять Элиссу к себе на службу... хотя сердце подсказывало королеве, что ее супруг неравнодушен к своей помощнице.

Конечно, это тяжелый удар. Они с Лорисом любили друг друга с детства. Отец Найрии, человек богатый и знатный, был известен своей верностью и храбро сражался плечом к плечу со старым королем Мортом. Найрия выросла во дворце. Они с Лорисом играли в садах, пока их отцы строили планы сражений... Найрия улыбнулась. Слава Свету, за годы своего правления Лорису ни разу не довелось созывать военный совет. И слава Свету, в те годы, когда они были невинными детьми, эти советы созывались постоянно. Стоит ли удивляться, что их родителям не понадобилось много времени, чтобы договориться о свадьбе? Найрия обожала Лориса. Она никогда не любила никого другого. Она до сих пор любит его, как в первые дни их супружества. Наверно, так бывает только в сказках. Она сама это понимала. И вот, когда жизнь подходит к концу, другая завладела его сердцем. Как жестоко.

Да, она сама свела их... но неужели они не могли подождать, пока она умрет? Королева вздохнула. Воздух свеж и пахнет лавандой. Осталось совсем немного... Она знала это и покорно принимала свою судьбу. Вот почему для нее была так важна эта поездка по королевству. Последний раз они с Лорисом могут предстать всему Таллинору королем и королевой, встретиться со своими подданными, поговорить с ними, сесть с ними за стол и показать всему миру, как они любят друг друга.

Хорошо, что ей удалось этого добиться. Она смогла попрощаться с Таллинором и его народом, который она так любила.

Лорис все еще думает, что у них вся жизнь впереди. Но в ночь перед казнью – ночь, которую она не забудет никогда, – юный Торкин Гинт просил ее быть осторожной. Но за этими словами скрывалось нечто иное. «Однажды твое сердце может не выдержать» – вот что они означали. Конечно, ведь незадолго до этого Тор заглянул в нее и знал, насколько она больна. Тогда он спас ей жизнь, но теперь... Тот, кто мог бы спасти ее, лежит в своей могиле, где бы она ни находилась.

Прекрасный юноша стал горсткой праха. Это было единственное темное пятно на царствовании Лориса, единственное его деяние, за которое Найрии было стыдно. Мальчика не стоило казнить. Лорис торопился вынести приговор, не внял ничьим советам... даже советам своей супруги. Возможно, он уже тогда был очарован Элиссой, подумала королева. Страсть ослепила его, а где говорит страсть, там молчит разум. Как бы то ни было... Лорис мог спасти любовника Элиссы, если бы захотел.

О, сердцу королевы было от чего болеть.

Боль возникала все чаще, становилась все сильнее – Найрия обнаружила, что может предугадать, когда невидимый кулак безжалостно стиснет ее сердце. Она повернула голову и увидела, как Лорис живо обсуждает что-то с прайм-офицером. Потом он засмеялся. Как она любит его, как желает, чтобы он и дальше правил Королевством. У них нет наследника не потому, что они ничего для этого не сделали. Это было единственное облачко на безоблачном небе их брака, который длился почти тридцать лет. Но, может быть, у Лориса еще есть время исполнить свою тайную мечту.

Найрия надеялась, что следующей королевой станет Элисса. Это лучший выбор, который может сделать Лорис. Она – само совершенство: молодая, красивая, умная, сильная... и без ума от короля. Правда, Найрия была уверена, что сама Элисса еще не осознает этого. Ее жесты, движения, позы – все говорит об этом. Да, рядом с Лорисом Элисса пока что чувствует неловкость. Но все признаки уже налицо. Ни король, ни его помощница не знают, что Найрия наблюдает за ними. Они не знают, что взгляды выдают их, когда они следят друг за другом, надеясь, что этого никто не замечает. Они даже не догадываются о том, о чем догадывается она – молчаливый свидетель расцвета их любви. Возможно, когда нибудь они поймут, что именно она настаивала на том, чтобы они трудились вместе, именно она убеждала Элиссу дать королю шанс и отказаться от своей вечной ненависти. Поймут и посмеются.

Лорис по-прежнему добр и внимателен к своей королеве, все еще обожает ее... и желает другую. Найрия приняла это. Было время, когда они с Лорисом любили друг друга каждую ночь – жадно, страстно. Но постепенно Найрии становилось хуже, и им то и дело приходилось отказывать себе в подобных наслаждениях. Найрия поймала себя на том, что не может даже вспомнить, когда они занимались любовью в последний раз. Неужели это было так давно? Нет, так негоже. Лорису нужна женщина.

Когда Фрейсин поравнялся с другими всадниками, Найрия почувствовала, что боль в груди становится сильнее. Она покачала головой. Как жаль, что она не смогла дать Лорису все, чего он хотел. Остается только промчаться с ним рядом во весь опор по полям – в последний раз.

Когда Саксен пришел в себя, голова у него раскалывалась, а на затылке клук нащупал огромную шишку. Он сидел в канаве и смущенно взирал на людей Херека, которые нашли его и привели в чувство. Поняв, что произошло, клук был уже готов вернуться в Карадун, однако ратники убедили его отправиться в Тал под предлогом того, что это намного ближе.

Саксен осторожно ощупал шишку, вспомнил о том, как ее получил, и скривился. Похоже, Квист приказал своим молодцам отвезти его подальше юг, чтобы пленнику было проще вернуться в столицу, чем в их городок. Тогда ратники правы. В Тал так в Тал.

Однако, опасаясь за Клута, бывший циркач постарался оказаться во дворце как можно быстрее. Рассказать Элиссе про Гота, предупредить ее – и снова в Карадун... клуку не терпелось свести счеты с этим мерзавцем Янусом Квистом и найти Клута. Нельзя допустить, чтобы Второй из Паладинов умер в мешке на какой-то разбойничьей посудине, кишащей крысами. Он, Саксен, – единственный, кто знает об этом злодеянии. И кому мстить, если не ему?

По прибытии в Тал Саксен сразу доложил обо всем прайм-офицеру, который только что сам вернулся в столицу. Услышав о решении клука оставить ряды «Щита», Херек растерялся. Саксен никогда не числился в списках отряда, но ратники уже привыкли к этому золотоволосому великану. Он был весел и добродушен. Вот уже несколько лет он делился с воинами своими секретами: как сохранять равновесие, как побеждать, полагаясь не только на острый глаз и грубую силу. Херек понимал, насколько ему будет не хватать клука – остроумного, всегда готового прийти на выручку. С чего ему вдруг понадобилось куда-то ехать? Саксен уходил от ответа, но Херек догадывался, что бывший акробат настроен решительно. Однако это была не единственная новость, которая ждала прайм-офицера, и к этой второй новости Херек был не готов.

– Ты его видел?

Саксен нахмурился.

– Как тебя сейчас. Он был так одурманен каким-то зельем, что я мог схватить его, как ребенка... и тут этот ворюга шарахнул меня по голове. Трудно было найти более подходящее время, верно? – он мрачно ухмыльнулся. – Денег у меня было немного. Хуже, что я упустил добычу.

– Та женщина с ним?

– Да.

Саксен заметил, что Херек с трудом удержался от крепкого словечка.

– Я слышал, тебя нашли мои воины.

– Да. Я лежал в придорожной канаве и стонал. Эти разбойники отвезли меня подальше на юг и бросили. Думаю, им надо было выиграть время, чтобы снарядить корабль и отчалить... – и клук потер шишку на затылке, которая все еще болела.

Прайм-офицер расхаживал по комнате, забыв все недавние заботы. Он снова бросит за решетку и Гота, и эту стерву Ксантию, а потом собственными руками оттащит бывшего Инквизитора на костер.

– Как думаешь, они все еще в Карадуне?

– А ты бы рискнул там задержаться? – фыркнул Саксен.

Херек гневно посмотрел на него, но промолчал.

– Все равно не стоит это так оставлять, – продолжал клук. – Начнем с притона. Если след еще не остыл, пусть твои люди гонятся за Готом, пока не останется ни одной щели, где он сможет прятаться. Объяви в Карадуне. что готов хорошо заплатить за какие-то сведения, и готов поспорить: кто-нибудь принесет эти сведения на блюдечке. В этом городе больше сброда, чем где бы то ни было, так что любая тайна там остается тайной, пока никто не предложил за нее цену.

Прайм-офицер задумчиво кивнул.

– А ты, Саксен? Куда ты направляешься?

– Мне надо кое с кем встретиться по поводу одной птицы, – загадочно ответил клук и пожал Хереку руку, как это принято в Таллиноре. – Увидимся, прайм-офицер.

Херек чуть задержал его ладонь в своей.

– Возвращайся скорее.

После долгих поисков Саксен нашел Элиссу в королевских покоях. Старый камердинер короля разрешил клуку подождать в маленькой приемной. Вскоре дверь кабинета распахнулась.

– Саксен! Ты вернулся!

Забыв правила этикета, личная помощница короля бросилась клуку на шею. Камердинер приподнял брови, но, благоразумие – или осторожность – заставила его отвернуться и заняться своими делами. В конце концов, дело касалось только этих двоих.

– Ненадолго, – ответил Саксен, заключая ее в объятья. Когда клук отпустил молодую женщину, она скорчила недовольную гримаску.

– Где мы можем поговорить? – он кивнул в сторону камердинера.

– Не беспокойся. Иди сюда. Сядем у окна. А теперь... расскажи мне про Карадун.

Саксен посмотрел в ее глаза, расширенные и полные беспокойства, и взял ее за руку.

– Я его видел.

Элисса медленно моргнула, словно услышала что-то несуразное и не могла в это поверить.

– Ты видел Гота?

Саксен кивнул.

– Ты не мог ошибиться? – тихо спросила она.

– У Гота слишком приметная внешность, чтобы его с кем-то спутать.

– Кто может это подтвердить? Кто его еще видел?

– Из воинов «Щита» – никто, только я. Правда, есть еще один свидетель...

Появление камердинера, который принес поднос с двумя бокалами, заставило его смолкнуть. Старик учтиво поклонился.

– Я подумал: может быть, вам и вашему гостю захочется чего-нибудь холодненького, сударыня...

– Как мило, Корин, – Элисса улыбнулась. – Спасибо вам. У меня в самом деле в горле пересохло.

Камердинер снова отвесил легкий поклон и удалился. Саксен удивленно взирал на бокалы.

– Эль! С каких это пор?

– Только старый Корин знает, как я люблю эль. Где-то около полудня, когда почти все во дворце обедают, я позволяю себе выпить стаканчик.

Она не удержалась от лукавой улыбки, которая осветила ее лицо, словно солнце. На душе у Саксена потеплело.

– Твое здоровье, – сказал он. Элисса кивнула, и оба сделали по глотку.

– Ты говорил... – улыбка исчезла без следа. – Кто еще видел Гота?

Саксен заметил, как у Элиссы побледнели щеки. Сможет ли она принять это известие? Нет, отступать уже поздно. Раз уж разговор начат...

– Я видел, как за ним наблюдал Клут.

Он был готов к чему угодно, но не к такому. Элисса словно остолбенела.

– Клут? – прошептала она, словно впервые услышала это имя.

Саксен не ответил.

– А он тебя узнал?

– Он подлетел ко мне, Элисса. Видишь ссадину на ухе?

Элисса кивнула.

– Это он меня предупреждал. А потом сел ко мне на плечо, и мы наблюдали за притоном, в котором курят стракку. Гот валялся там почти без чувств.

Элисса недоуменно посмотрела на Саксена, и он передернул плечами – жест, который в обычае только у клуков.

– Стракка – это трава. Ее листья курят. Пристраститься к ней ничего не стоит. Опьяняет эта травка почище любого вина.

Молодая женщина кивнула.

– Расскажи мне про Клута.

– Уверен, он тоже искал Гота. И нашел его раньше, чем я. Не исключено, что он тоже понял: если кто-то объявлен вне закона и хочет на время затаиться, лучше места, чем Карадун, не найдешь.

– Ты уверен? – на глазах Элиссы заблестели слезы.

– Что это был Клут? Таким штукам ни одного сокола не научишь. Я задавал ему вопросы, и он хлопал крыльями. Это точно был он.

Элисса вытерла глаза рукавом и попыталась успокоиться.

– Я рада, что Клут жив, – наконец сказала она. – А что с Готом? Чего от него можно ожидать?

Саксен обнял ее и крепко прижал к себе. Пусть девочка знает, что ей есть на кого опереться – сейчас ей это нужно больше всего.

– Мы с Саллементро находимся здесь, чтобы защищать тебя. Я уже не говорю о ребятах из «Щита» и отборных воинах королевской стражи. Так что Гота можешь не бояться.

Сам он не верил ни одному своему слову и чувствовал себя последним мерзавцем.

– Завтра... – он прочистил горло, – я возвращаюсь в Карадун.

– Опять! – Элисса быстро сделала глоток. – Собираешься раз и навсегда разделаться с Готом?

– Увы, нет. Я отправляюсь искать Клута. Его поймали морские разбойники. Боюсь, они успели покинуть берег и уже плывут в сторону Чужестранных островов.

– Но почему ты вернулся, не убив Гота?

Саксен чувствовал, что готов провалиться сквозь землю от стыда.

– Они оглушили меня, кинули на телегу и отвезли подальше от Карадуна. Когда я пришел в себя, то понял, что оказался ближе к главному лагерю «Щита» и к тебе, чем к разбойничьему городу. Вот я и решил вернуться и поделиться с тобой последними новостями.

– Получается, теперь твоя главная цель – не Гот? – спросила Элисса, хотя уже знала ответ.

Саксен покачал головой.

– Нет, Элисса. Готом пусть займется Херек со своими ребятами. Мне надо искать Клута. Мы же оба Паладины, так что он мне как брат.

Остаток времени они говорили о Джиле. Вскоре Саксен ушел, напоследок крепко обняв Элиссу, и пообещал, что без сокола в Тал не вернется.

Когда дверь за клуком захлопнулась, Элисса вернулась в кабинет короля – в еще большем смятении, чем покидала его.

– Но я не умею драться, Саксен! Я музыкант!

Саксен вздохнул.

– Саллементро, я не предлагаю тебе участвовать в битвах, – устало проговорил он. – Я прошу тебя защищать Элиссу. Ты – Паладин, ее второй защитник. Боги избрали тебя не только за твой голос... хотя должен признать, он у тебя выше всяких похвал.

Оба улыбнулись. Это была старая песня, они заводили ее не раз и всегда приходили к одному. Наконец, менестрель смягчился.

– Да, да, да. Я повторяю себе это снова и снова. Если я – один из Паладинов и нахожусь здесь, разумно предположить, что однажды мне уже довелось пережить страшную боль.

Саксен кивнул.

– Можешь не сомневаться, так и было. Это твоя судьба. Мы оба связаны с Элиссой, наше предназначение – защищать ее и, если понадобится, умереть за нее. Но мы похожи на людей, которые бредут в тумане, Саллементро. Никто из нас не знает, что происходит на самом деле. Мы знаем только одно: надо делать все возможное, чтобы те, кого мы защищаем, остались целы и невредимы. Теперь мне предстоит отправиться на поиски Клута. Боюсь, он в большой опасности.

– Я буду ее защищать.

– Знаю, – Саксен коснулся плеча Саллементро. – И еще – береги Джила.

Клук и менестрель обнялись.

– Ты надолго?

Бывший циркач пожал плечами.

– Постараюсь не задерживаться. Но Клута украли морские разбойники. Скорее всего, мне придется пересечь море, а там.... кто знает, что меня ждет? Ладно, солнце уже высоко, мне пора. Дорога на север займет не один день, а погода портится.

Саллементро уже собирался сказать, что на ближайшие дни и в самом деле предсказывали плохую погоду, но тут на дворцовой колокольне загудели колокола. Последний раз этот зловещий звук раздавался в тот день, когда было объявлено о казни Торкина Гинта. Не говоря ни слова, Саксен и менестрель вскочили и бросились в сторону дворцовой площади, куда, обгоняя друг друга, уже сбегались мужчины, женщины, дети...

Джил скатился с лестницы и налетел на Саксена. Клук покачнулся, крепко толкнув троих или четверых человек.

– Осторожнее, парень! – рявкнул Саксен.

Джил бросился к поварихе, которую сбил с ног, попутно извиняясь перед остальными. Саксен покосился в сторону лестницы. Недурно... Одним прыжком мальчик перемахнул целый пролет. Уроки не прошли даром.

Паладины и их юный ученик продолжали пробираться вперед. Саксен шел первым, раздвигая толпу могучими плечами, словно лодка в ледоход. Странно: при таком скоплении народа на площади стояла мертвая тишина.

На каменных плитах лежала королева Найрия. Кто-то подсунул ей под голову скатку. Королева не шевелилась. Ее кожа напоминала воск, из-за уха на светлый бархат плаща стекала струйка крови. Рядом на коленях стоял Лорис, его лицо исказила боль. Король окинул взглядом толпу и беспомощно простер руки к своим подданным.

– Кто-нибудь может помочь? – в его голосе звучала мольба.

Корин, верный слуга короля, положил королю на плечи свои иссохшие руки, покрытые старческими пятнами, и чуть сжал пальцы.

– Она ушла к Свету, государь, – тихо прошептал он, склонившись к его уху.

Лорис закричал, словно ему нанесли смертельный удар. Он поднял обмякшее тело жены и прижал к груди. Теперь всем стало видно, что плащ пропитался кровью.

Королева Таллинора была мертва.

Никто не шевельнулся. Люди были слишком потрясены, чтобы произнести хоть слово. Потом послышался одинокий голос: женщина просила пропустить ее. Саксен сразу узнал Элиссу. Но Джил уже устремился к своей учительнице, помогая ей пробраться сквозь толпу. Элисса выбежала на площадь и замерла, словно не могла поверить своим глазам.

Потом она всхлипнула и опустилась на каменные плиты рядом с королем и королевой – достаточно близко, чтобы слышать, как король снова и снова шепчет, рыдая и прижимаясь губами к окровавленному уху своей жены:

– Это кара за мои грехи.

Глава 8
Одетые лиловым

В Тале был траур. Так повелось испокон веку: когда умирал кто-то из королевской семьи, жители Таллинора одевали город в лиловый цвет – цвет смерти. В знак скорби владельцы занавешивали входы своих лавок лиловыми занавесками, на окнах домов появились лиловые флаги, на одеждах горожан – лиловые лоскутки. Даже маленькие девочки украшали волосы лиловыми цветами. Дважды луна должна стать полной, а потом пойти на убыль и снова вернуться на небо, прежде чем столица и все Королевство снимет лиловое облачение.

Дворец погрузился в ледяную тишину. Люди занимались лишь самым необходимым, в кухне готовили поминальные трапезы – легкие, скудные, пригодные лишь для того, чтобы утолить голод. Обитатели дворца будут соблюдать пост до тех пор, пока тело королевы не предадут огню.

Три дня и три ночи она будет лежать в холодной каменной постели, в часовне, чтобы подданные могли с ней попрощаться. Новость о смерти Найрии распространялась, как пожар, и люди сотнями прибывали в столицу со всего королевства. Они приезжали издалека, их было множество, и королю пришлось выделить деньги из казны, чтобы накормить всех.

Элисса словно со стороны видела, как молится, смотрит на людей и вместе с ними оплакивает королеву. Она пыталась вести уроки, но никто из учеников не мог сосредоточиться.

На второй день она отказалась от попыток, отменила занятия и отпустила детей. Лорис заперся у себя, никого не принимал, ни с кем не разговаривал, и Элиссе было нечем заняться.

Джилу повезло больше: в дни траура он напросился на строевые учения и вместе с Хереком и другими воинами отправился в горы.

Саксен тоже покинул город. Он оставался с Элиссой дольше, чем собирался, пока молодая женщина не приказала ему отправляться в путь. Все верно: здесь от него толку мало, а потерю Клута ему будет пережить труднее, чем смерть королевы. Вчера клук уехал, и Элисса горько плакала. Может быть, это еще один человек, которого она потеряет навсегда?

Рядом оставался только Саллементро, но он так занят подготовкой музыки для поминальной службы, что Элисса не могла рассчитывать на его общество. И ей оставалось только одно: сидеть у часовни, в полумраке, грустить и размышлять о том, как будет жить дворец, лишившись своего самого дорогого сокровища.

Она наблюдала за молодой парой, которая плакала над мертвой королевой, и вспоминала, как горевала сама, потеряв Тора. Тогда ей даже в голову не могло прийти, что она сможет снова влюбиться, захочет прикасаться к телу мужчины и наслаждаться его прикосновениями. Но Лорис сотворил невозможное. И она заплакала, вспоминая, как мечтала всего несколько недель назад: чтобы королева куда-нибудь исчезла, и Лорис принадлежал ей.

Теперь королевы не стало. Ее желание исполнилось.

И Элисса ненавидела себя.

Она смотрела, как люди проходят через часовню. Людской поток не иссякал. Все потрясены, все в горе. Многие из них, кажется, еще вчера видели королеву живой и здоровой. Она ехала по своей стране – как всегда, блистательная, одетая с безупречным вкусом, счастливая и сияющая. Она согревала сердца только своим взглядом и не скрывала, что рада видеть своих подданных. Она любила их, и они отвечали ей любовью. А теперь им остается лишь пролить слезы над ее холодным телом.

Верный Херек рассказал Элиссе, что произошло в день смерти королевы. Они с Лорисом каждое утро выезжали на прогулку, и королева решила отправиться с ними. Они во весь опор мчались по полям, когда Найрия потеряла сознание, упала с коня и ударилась головой о камень. Когда такое случилось в прошлый раз, во дворце находился ученик лекаря Торкин Гинт. Он спас ей жизнь. Но теперь... может быть, у королевы не выдержало сердце, а может быть, удар оказался слишком сильным. Этого уже никто никогда не узнает. Как бы то ни было, когда Херек и Лорис спешились и подбежали к ней, она была уже мертва.

Кроме того, Херек рассказал Элиссе, что король целый час звал Найрию и не хотел никуда уезжать. Прайм-офицер не посмел предложить государю вернуться, пока тот не пришел в себя.

– Он вдруг замолчал и сел в седло, – сказал Херек. – Потом попросил, чтобы государыню положили ему на колени, и позволил коню самому выбирать дорогу. К счастью, я увидел конюха, который пас лошадей. Я приказал ему скакать во дворец что есть духу и передать, чтобы ударили в колокол.

Вот и все, что стало известно Элиссе. Она не разговаривала с королем с того злосчастного утра. Казалось, она была последней во дворце, кто узнал об этом страшном событии. Теперь на ее плечи легли заботы по подготовке к погребению. Согласно обычаям Таллинора, тело должно быть сожжено в течение трех дней после смерти. Как только наступит четвертая ночь, душа умершего уже не сможет найти дорогу в Свет и будет обречена вечно блуждать во мраке.

Лорис ни за что не допустит, чтобы с Найрией такое случилось. Ее сожгут на третий день

Глава 9
Тайна раскрыта

Личная помощница Его величества встретилась со своим государем во время поминальной трапезы, однако не услышала от него ни слова. Все это время король сидел, стиснув зубы, и при первой же возможности удалился.

Однако спустя некоторое время к Элиссе подошел Эдвид, паж короля, и передал ей просьбу, которой она ожидала меньше всего.

– Он просит меня прийти? – удивленно переспросила молодая женщина.

– Да, сударыня. Он хочет вас видеть прямо сейчас, – повторил Эдвид.

– Хорошо, – Элисса встала. – Сейчас приведу себя в порядок и тут же приду.

Саллементро, который в этот миг пел собравшимся печальную балладу о любви и смерти, бросил в сторону Элиссы вопросительный взгляд, но она лишь покачала головой и послала менестрелю воздушный поцелуй. Это означало: «поговорим после».

Осторожно постучав в дверь, ведущую в покои короля, Элисса почувствовала истинное облегчение, когда ей открыл Корин. По мнению Джила, он был глубоким стариком, но Элисса любила его за мудрость, которая светилась в его слезящихся глазах. После того как Меркуд ушел неизвестно куда, Корин был последним из слуг, которые помнили старого короля Морту и знали Лориса ребенком.

Тепло приветствовав Элиссу, Корин пригласил ее в приемную.

– Уверен, Его величество будет весьма благодарен вам за то, что вы согласились навестить его в столь поздний час, – произнес он со старомодной вежливостью и наполнил вином ее кубок.

Чего-чего, а вина Элиссе совершенно не хотелось. Это неожиданное предложение вызвало у нее что-то возле прилива тошноты.

– Прошу, сударыня, – Корин протянул ей кубок. Старик явно не умел читать мысли.

– О, Корин... – Элисса все-таки заставила себя улыбнуться. В конце концов, этот человек был так добр! – Я никак не могу прийти в себя после того, что случилось... Как государь?

Корин тихо вздохнул.

– Он оправится не сразу. Но вы же его знаете: его ум не знает покоя, а теперь все церемонии завершены, и он знает, что должен продолжать управлять королевством... После того как Их величества так надолго покидали столицу, чтобы проехать по стране, и после этого... хм... – он передернул плечами.

– Я понимаю, – Элисса пригубила из кубка – только из вежливости. – Нам предстоит работа?

– Сомневаюсь. Мне кажется, ему просто нужно, чтобы кто-то был рядом.

Последние слова Корин произнес шепотом, потому что в комнату вошел Лорис.

Элисса встала. Ее охватило какое-то томительное беспокойство. Лорис только что принял ванну, и капли воды все еще поблескивали в его бороде и волосах. Темно-лиловая рубашка была небрежно расстегнута, и Элисса могла разглядеть его мускулистую грудь, поросшую темными волосами. Молодая женщина поспешно поставила кубок на стол. Кубок такой красивый, дорогой... его надо было скорее поставить, чтобы не уронить.

Она была уверена, что сумела загнать свои чувства в самый потаенный уголок своей души, но сейчас они нахлынули снова. Да, Лорис прекрасен. Он гораздо старше ее, но при этом совершенно неотразим. Печаль сделала его более уязвимым, более желанным. Элиссе хотелось бежать прочь, но она лишь робко улыбнулась, когда король бросил на нее быстрый взгляд.

– Благодарю, Корин. Ты свободен, можешь лечь пораньше. Сегодня мне уже ничего не понадобится.

Низко поклонившись, старик камердинер вышел прочь. Дрейк, огромный охотничий пес, еще один верный спутник короля, проводил его до двери – он провожал всех посетителей. То ли в шутку, то ли по рассеянности, Корин пожелал псу спокойной ночи.

Мысли молниями проносились в голове у Элиссы. Что ей следует сказать? Как себя держать?

– Спасибо, что пришла, Элисса, – внезапно произнес король.

Молодая женщина вздрогнула так сильно, что едва не подскочила на месте.

– У тебя все в порядке? – он заметил ее испуг, но не понял причины.

– Я... я... День был такой долгий, Ваше величество. Простите... Думаю, что вам тяжелее, чем кому бы то ни было...

Ей захотелось вырвать собственный язык. Это же надо – сморозить такую чушь! Однако король как будто ничего не заметил. Он наполнил свой кубок, потом предложил ей кресло. Маленький камин уже успели растопить, и яркое пламя делало приемную удивительно уютной. Ночи становятся все холоднее... Элисса вспомнила про Саксена. На севере скоро наступит зима. Как он там?

– Я хочу поговорить о Джиле, – сказал Лорис.

Его величество никогда не был любителем светских бесед, и Элисса это знала. Но Джил... От неожиданности она сделала слишком поспешный глоток, вино попало ей не в то горло, и она закашлялась.

– Во имя Света, сударыня, – король шагнул к ней и похлопал по спине, – что с вами сегодня? Вы весь вечер как на иголках.

– Все хорошо, Ваше величество, – выпалила Элисса, улучив момент между приступами кашля. – Простите меня... Я просто отвыкла от вина. С тех пор как вы уехали, я к нему даже не притрагивалась.

Это была жалкая попытка уйти от разговора. Убедившись, что его гостья дышит ровно, Лорис перестал хлопать ее по спине, но тут же уселся рядом. И это было еще хуже.

– Помилуй, Элисса, это же «Мораш». Оно совсем как материнское молоко. Попробуй – такое же мягкое, сладкое... Самое легкое вино, какое только бывает. Его делают из мелкого зеленого винограда, который растет на горных склонах Арандона. Я выбрал его специально для тебя.

Какая трогательная забота... даже забавно.

– Спасибо, Ваше величество. Мне оно очень нравится... вернее, понравится после того, как я смогу правильно сделать хотя бы глоток.

– Зови меня «Лорис», Элисса. Сейчас мы не занимаемся государственными делами.

Опасный знак, заметила про себя Элисса.

– М-м-м... вы говорите, что хотели бы поговорить со мной о Джиле, Ваше величество?

Лорис вздохнул. Холодное упрямство собеседницы явно задело его.

– Да, да... совершенно верно. Я хочу представить мальчика к повышению. Он станет помощником прайм-офицера. Как ты понимаешь, до звания прайм-офицера ему останется только шаг. И к этому шагу его пора готовить.

Элисса встала.

– Но это смешно, Ваше величество!

Король бросил на нее усталый взгляд поверх кубка, и она взяла себя в руки.

– О... простите за дерзость, государь, но Джилу всего пятнадцать. Неужели вы ожидаете, что ратники будут относиться к нему с должным почтением?

Лорис открыл было рот, чтобы ответить, но Элисса еще не закончила.

– Воины «Щита» просто выставят его на посмешище, она расхаживала взад и вперед, меряя шагами комнату. – Они не станут слушаться мальчишку, у которого молоко на губах не обсохло. Они считают своим долгом сделать из него мужчину. И я уже видела, как они мучают его – несомненно, с самыми добрыми намерениями, но это настоящие пытки. Он принимает все как должное и всякий раз возвращается, чтобы снова это пережить, но мне становится не по себе. Кроме него, в гарнизоне мальчиков такого возраста нет... Просто он слишком мал.

Она с мольбой посмотрела на Лориса.

– Он больше не мальчик, Элисса, – возразил король – он – мужчина. Да, он молод, но тем не менее... Меня с двенадцати лет готовили к тому, что я буду править королевством. И короновали, когда мне не было и семнадцати.

– О, да. И я не сомневаюсь: вы были окружены толпой наставников, готовых объяснить вам, как это делается, Ваше величество. А этого ребенка бросили, когда ему исполнилось двенадцать. Его научили, как вести себя при дворе, но он не рожден для этой жизни – в отличие от вас.

Король медленно пригубил из кубка и спросил почти небрежно:

– А откуда ты знаешь, для чего он был рожден?

Этого вопроса Элисса не ожидала.

– Государь, ваша супруга, да упокоится ее добрая душа в Свете, нашла его привязанным к дворцовым воротам. Джила там оставила собственная мать. Разве знатная дама могла так поступить?

– Нет, конечно. Но ты даже не догадываешься, кто он такой и как появился на свет.

– А вы?

Элиссу охватил гнев. Она никому не позволит причинить мальчику зло. Даже самому королю.

– В том-то и дело, что я знаю. Я потратил на это немало времени. Мальчика уже кое-чему научили – думаю, ты поняла это, как только с ним познакомилась. Он умел читать, писать, считать. У него острый ум и хорошие манеры. Его родители – не какие-нибудь нищие бродяги. Тебя это никогда не удивляло?

Действительно, поначалу Элисса не раз ломала голову над этой загадкой. Но потом... Какая разница, каким было детство ее ученика? Она поступила со своими сомнениями, как с ненужной вещью, на которую постоянно натыкаются и в конце концов прячут в чулан, где она покрывается пылью на самой дальней полке. На самом деле, ей просто не хотелось об этом думать. Джил – ее сын. Только ее.

– Я не задавалась таким вопросом. Ваше величество, – холодно сказала она.

– В таком случае, позволь тебя заверить: Джил – мальчик из отличной семьи.

Несомненно, Лорис заметил, что собеседница не желает его слушать, но продолжал.

– Он никогда не видел отца, но мать сделала все возможное, чтобы мальчик не вырос неучем. Кстати, это вполне добропорядочная женщина, и она привела его к дворцовым воротам только потому, что знала: ей осталось недолго. Она выбивалась из сил, чтобы сын получил все необходимое. Потому что, как я тебе уже говорил, был благородного происхождения.

Король Таллинора ступил на скользкую тропу и сам это чувствовал. Он поднес бокал к губам и сделал большой глоток.

– Кто его отец, Ваше величество?

– Всякое говорят.

– Откуда вы можете знать, что люди говорят правду?

– Потому что есть люди, которым я доверяю.

– Например?

– Например, Меркуд... – этот допрос начал раздражать Лориса. – Тебе еще не надоело?

– Нет! – вскипела Элисса. – Потому что я его мать!

Но Лорис и сам вышел из себя. Во всяком случае, его уже не слишком заботило, что последует за его словами.

– Ты не его мать, Элисса! Ты просто его воспитательница. А вот я – его...

Он не закончил.

Элиссе показалось, что внутри у нее все сжалось. Вино вскружило ей голову... и вот воздушный замок, который она строила последние несколько лет, разлетелся вдребезги, уничтоженный одной-единтвенной фразой. Конечно. Джил не ее сын, она не его мать. Ее сын мертв. Его тело давно стало землей, и на ней выросли лесные травы.

И тело его отца, Торкина Гинта, лучшего лекаря и величайшего волшебника в Королевстве – тоже. Человека, который принял смерть с таким достоинством – столько достоинства не найдется у всех этих дворцовых приживалов, вместе взятых. Он не заслужил казни. И никто не посмел бы отправить его на смерть, если бы не человек, который сидит перед ней. Который смотрит на нее с таким сочувствием, с таким раскаянием. По приказу этого человека ее мужа предали жестокой, отвратительной смерти.

Из груди молодой женщины вырвался крик. Ужас снова нахлынул на нее. Все старые желания и искушения снова вырвались на свободу. И она с кулаками набросилась на виновника всех ее бед. Она всем телом чувствовала каждый удар, каждую пощечину – и ненавидела Лориса за то, что он даже не пытается ее остановить. Он даже не шевелился, лишь печально смотрел на нее, принимая наказание.

Наконец, ярость иссякла, и Элисса без сил опустилась на пол. Ей не хватало воздуха. Рядом она слышала тяжелое дыхание Лориса. Наверно, на ее крик сбежится весь дворец... Но нет, ни топота ног в коридорах, ни стука в дверь... Кажется, лишь пса немного обеспокоило то, что здесь произошло. Он с непривычной живостью подошел к Элиссе и теперь слизывал слезы с ее лица.

– Место, Дрейк, – раздался голос короля.

Пес попятился, и Элисса почувствовала, как сильные руки Лориса поднимают ее. Когда ее лицо оказалось напротив лица короля, она разлепила веки. На одной щеке ссадина, из которой сочится кровь, другая скула опухает. Рубашка разорвана и словно нарочно выставляет напоказ это тело, к которому так хочется прикоснуться. Элиссе стало дурно.

– Тебе пора отстаивать честь «Щита» в кулачных поединках, – заметил Лорис.

Этого было достаточно, чтобы слезы хлынули градом. Ужасно. И выхода нет и быть не может.

– Да, напоминай мне время от времени, чтобы я больше не пытался блистать перед тобой остроумием.

– У вас кровь, Ваше величество, – пролепетала она сквозь слезы, глядя на короля.

– Пустяки, просто царапина. Я получил по заслугам. Прости, Элисса. Мне на самом деле очень жаль. Я был не вправе говорить тебе об этом – вот так, напрямую. Лучшей матери, чем ты, для Джила не найдешь. Ему очень повезло.

Они стояли слишком близко друг к другу. Лорис взял ее за руку и положил свою ладонь себе на грудь. Как громко стучит сердце... Чье? Ее собственное – или то, что бьется у нее под рукой? Она не знала, но хотела только одного: чтобы это не кончалось. И еще она хотела прижаться к этой широкой мускулистой груди всем телом и рыдать, оплакивая Джила, Тора, Саксена, Клута, Найрию – всех, кого ей довелось потерять... и свою глупую, бессмысленную любовь к Лорису, королю Таллинора.

– Ты прощаешь меня? – с нежностью спросил он.

– Только если вы позволите мне заняться вашей раной.

Лорис кивнул.

Элисса неохотно высвободилась из его объятий, смочила платок водой из кувшина и утерла ему лицо. Затем позвала пажа. Слава Свету, мальчик спал и ничего не слышал. И слава Свету, что сегодня стражников отпустили на покой – десятку крепких воинов ничего не стоило выломать дверь.

– Эдвид, – проговорила Элисса, – принеси из моих покоев корзинку с травами. Джил тебе все покажет. Быстрее, мальчик. А потом можешь снова отдыхать.

Паж убежал. Оставшись с Лорисом наедине, Элисса вежливо попросила его присесть и протянула кубок, который снова наполнила вином. Она чувствовала, как глаза короля следят за каждым ее движением. Нет, она сделает все, чтобы не встретить этот взгляд. Или хотя бы постарается.

Слава Свету, Эдвид вернулся скоро. Поблагодарив мальчика, Элисса закрыла за ним дверь и попросила Лориса запрокинуть голову, чтобы осмотреть царапину. Потом все-таки пришлось присесть рядом, чтобы промыть ее смесью травяных настоев, приготовленных несколько дней назад. Настой был крепким и еще не успел выветриться. Лорис невольно поморщился. Щиплет... Однако Элисса знала: если воспользоваться этой настойкой, заражения можно не опасаться. Это был еще один урок Соррель: зараза убивает, поэтому убей ее первой.

– Простите, что я снова причиняю вам боль, Ваше величество.

Лорис вздохнул.

– Ты совсем рядом, а я даже не смею сказать, сколько страданий ты можешь причинить одним словом. Это гораздо больнее.

Элисса замерла. Они и в самом деле были так близко друг к другу, что между их лицами можно было просунуть разве что две сложенные ладони.

– Вы не должны так говорить, государь, – прошептала она.

Лорис выпрямился и спрятал ее ладони в своих.

– Я должен это сказать, Элисса. Иначе я сойду с ума от боли. Я люблю тебя. Я люблю тебя с того дня, как увидел тебя в тронном зале, бледную, измученную, полную отчаяния. Ты была так прекрасна, исполнена такого достоинства, даже когда казнили Торкина. Да, я не могу исцелить рану в твоем сердце... но я прошу у тебя прощения. Казнь можно было остановить, но я был уже слишком очарован тобой. Я ревновал тебя потому что знал: это его тело, а не мое, прикасалось к твоему. Это было невыносимо – думать о том, что ты принадлежишь другому, оставаясь недоступной для меня. Все эти годы, пока ты находилась рядом, я сходил с ума. Порой мне приходилось призвать всю силу своей воли, чтобы не протянуть руку и не погладить тебя по голове, когда мы работаем...

– Прошу вас, государь! – воскликнула Элисса. – Пепел королевы еще не остыл.

– Тише, Элисса. Найрия знала.

Он взял со стола, который стоял рядом, кусок исписанного пергамента, и молодая женщина тут же узнала, почерком королевы. Лорис развернул лист полностью.

– Она написала это за несколько дней до смерти. В тот день мы вернулись из путешествия по стране. Она благодарит меня за то, что я был таким внимательным и любящим во время этой поездки, – он грустно усмехнулся. – Ладно, все я читать не буду... Вот: она признается, что знала – все это время, каждую ночь я чувствовал себя глубоко несчастным, потому что желал и не мог утолить своего желания. Она пишет, чего я так страстно желал: чтобы рядом со мной была Элиссандра Квин. Найрия просит не казнить себя за это и не страдать. Какие бы чувства ни возникли между нами после ее смерти, они благословенны. После ее смерти... Похоже, она знала, что скоро умрет.

Король умолк. Кажется, ему было слишком тяжело перечитывать это послание, хотя Элисса заметила, что пергамент разворачивали не раз и не два. Она протянула правителю Таллинора кубок с вином, и Лорис единым духом осушил его.

– Я должен закончить то, что начал. Найрия надеется, что я решусь сделать тебя своей королевой, поскольку именно такая пара должна править королевством, когда грядут беды. Не знаю, что она хотела этим сказать, но в то утро, перед тем как отправиться на ту прогулку... в день своей смерти... Найрия говорила мне, что во сне ей явилась женщина. Она сказала ей, что скоро над Таллинором нависнет страшная угроза, и понадобится немало сил, чтобы прокладывать королевству путь во времена испытаний. По словам Найрии, эта женщина говорила, что ты нужна Таллинору как никто другой, и что Джил должен стать прайм-офицером.

– Во имя Света, Лорис! – воскликнула Элисса. – И ты всему этому веришь?

Однако внутри у нее все перевернулось, лисе снова вмешивается в их жизнь.

– Я верю что нам суждено быть вместе. Я верю, что Найрия, которая даже в смерти осталась такой же великодушной и сильной, какой была при жизни, благословила наш брак, за одно это она заслуживает большей любви, чем я мог ей когда-либо дать. Я верю, что Джил должен стать прайм-офицером, и его надо к этому готовить... на то есть множество причин. А армию – к тому, что мирные времена скоро закончатся. Старый Меркуд предупреждал меня, но я слишком мало беспокоился об обороне Королевства. Еще бы, я правил столько лет, и за эти годы Таллинор ни разу ни с кем не воевал. В наши дни люди не знают ничего, кроме мира и процветания. Но Меркуд был необычным человеком, Элисса. Он знал то, что скрыто от других. И этот сон Найрии... Меня предупреждают. Я никогда не пренебрегал предупреждениями, а этим не пренебрегу тем паче. А теперь... Скажи, что ты тоже любишь меня, Элисса. Скажи, что мне это не почудилось.

Его слова набегали друг на друга. Он смотрел Элиссе в глаза, словно надеялся прочесть ответ раньше, чем он будет произнесен.

Молодая женщина молчала, пытаясь собраться с мыслями. Нет. Она слишком любит его.

– Я пыталась запретить себе это, мой король. Я пыталась возненавидеть вас. Но у меня ничего не вышло. Я безумно люблю тебя, Лорис. И желаю тебя всем сердцем. Хотя чувствую, что предаю свою королеву.

Его глаза затуманились.

– Будь моей королевой. Будь рядом и правь вместе со мной.

Элисса перевела дух. Перед ее глазами встало лицо Тора, и она мысленно сказала своему супругу «Прости». А потом произнесла те слова, которые и надеялся услышать Лорис.

– Я буду вашей королевой, государь. И буду любить вас, пока смерть нас не разлучит.

Лорис обнял ее и прижал ее к себе. Потом их губы соединились, и поцелуй был долгим и сладким. Время исчезло. Исчезли привычные звуки дворца – во всяком случае, влюбленные их не слышали. Они стали единым целым. Любовь наложила на них свою печать.

Наконец, объятия разжались, и Элисса опустила голову на грудь королю. Ей казалось, что она плывет над землей – для этого было достаточно просто прикасаться к нему щекой... и хотелось лишь одного: чтобы это упоение никогда не кончалось. Потом она вспомнила про архалит и в ужасе отпрянула.

– Что такое? – Лорис ласково провел пальцами по ее волосам. Во имя Света, сколько раз он об этом мечтал.

– Но я все еще Неприкосновенная! У меня не может быть любовника – это запрещено. И тем более мне нельзя выходить замуж, даже за короля. Ты казнил людей и за меньшую провинность, государь.

– Найрия подумала и об этом, любовь моя. Она не один год убеждала меня изменить положение Неприкосновенных в Таллиноре. И вынужден признать: после того, как я распустил Инквизицию, народ Таллинора стал гораздо счастливее. Все это время я хранил верность старому закону. Его приняли давно, и в те времена он и в самом деле был благом для всех. Но Гот и его помощники сделали этот закон своим орудием и пользовались им, чтобы расправляться с неугодными. То же самое касается и Неприкосновенных. Считалось, что ребенок, рожденный от женщины, способной творить волшебство, вырастет чудовищем, которое уничтожит все вокруг. Это просто поверье, которому много веков. Есть легенда про Чувствующего, который едва не разрушил весь наш мир. Но теперь, думаю, нам пора стать мудрее, старше и идти вперед и не цепляться за вчерашний день с его пережитками.

Элисса слушала Лориса, и в груди у нее бушевала целая буря. Она была почти счастлива, но при имени Орлака у нее пробежал по коже озноб. Она все-таки дочитала Писания Нанака. Однажды Орлак вернется. Он не выдумка, не легенда. И он на самом деле намерен уничтожить Таллинор. Но сейчас ей не хотелось даже думать об этом.

– А что ты собираешься делать с Академией и Неприкосновенными?

– Академия – это наше сокровище. Пусть в ней продолжается работа, пусть она служит прибежищем для женщин-Чувствующих. Но они больше не станут приходить туда лишь потому, что больше нигде не могут укрыться от гонений. Нет, это будет их выбор. Пусть туда приходят лишь те, кто желает, чтобы их дар служил Королевству.

– А архалит?

– В этом больше нет нужды. Понимаю, те из вас, кто носит камень, уже не смогут от него освободиться. Но ни одну Чувствующую больше не заставят его носить. Вы все сможете вести обычную жизнь. Мы в долгу перед вами.

– О, Лорис! – Элисса порывисто обняла его. – Одного этого будет достаточно, чтобы твое правление запомнили на века. Ты дал свободу тем, кто так долго был в заточении...

Эта маленькая хвалебная речь явно понравилась Лорису.

– Неприкосновенным разрешат выходить замуж, – продолжал он, – но за их детьми какое-то время придется наблюдать. Старые привычки долго умирают.

– Я так тобой горжусь... Ты разрушил стены, которые лишают твое королевство силы. Ты готов открыть двери перед одаренными, поддержать их, и за это тебе воздастся сторицей, Лорис. Я знаю.

За этим последовал новый поцелуй – на этот раз более глубокий и долгий. Поцелуй, когда не хочется отрывать губы от губ.

Наконец, это произошло, и Элисса почувствовала, насколько устала. Она зевнула.

– Я должна идти.

– Может, все-таки останешься? Элисса улыбнулась.

– Нет. Пока мы не поженимся – нет.

– Ну, тогда встретимся за завтраком для утреннего поцелуя.

– Ты винишь себя? – спросила она, высвобождаясь из его объятий.

– Я уже много лет виню себя за те чувства, которые ты рождаешь во мне. Да, я любил тебя, продолжая любить Найрию. Но в этом письме она благословляет нас. Она хотела, чтобы после ее смерти мы соединились, поэтому на душе у меня мир. Я счастлив, что знал ее, и что она была моей королевой столько лет.

Конечно, он прав. Но Элисса заставила его пообещать, чтобы он не выказывал ей любви прилюдно, пока не закончится траур. Лорис согласился.

Это означает, что ты не должен брать меня за руки, Лорис. И когда ты смотришь на меня, в твоем взгляде не должно быть любви, – она погрозила ему пальцем. – Помни: еще несколько месяцев ты король, а я – твоя личная помощница.

– Обещаю, – он прижал руку к груди. Сердце, которое билось там, принадлежало ей.

– Да, Лорис... прежде, чем я уйду – пожалуйста, расскажи, что ты знаешь про Джила. Прошу тебя.

Лорис пристально посмотрел ей в глаза. Он понял, что может вполне доверять этой женщине. Женщине, которая скоро станет его супругой и королевой. Между ними не должно быть недомолвок.

– Джил – мой сын. Он унаследует трон Таллинора.

Глава 10
Новая встреча в заведении

Когда Тор прибыл в Карадун, там уже не было ни Гота, ни Ксантии, ни Януса Квиста. Тор остановился на захудалом постоялом дворе. В комнатушке, которую ему отвели, не было ничего, кроме грязи и старой кровати, которою даже не перестелили после того, как прошлый постоялец уехал. Однако здесь можно было жить, не подвергаясь опасности быть узнанным, что и требовалось. Прежде, чем войти в город, Тор изменил свою внешность с помощью волшебства, но вскоре стало очевидно, что в этом нет нужды. Гот исчез. Во всяком случае никто не знал, куда он подевался, а если кто-то и знал, то не спешил делиться своим знанием с незнакомцем.

Ну что ж... Разыскать Гота – не самое важное, это дело терпит. Тор надеялся, что Саксен поспешил вернуться в Тал и позаботится о безопасности Элиссы. На клука можно было положиться. Что же касается его самого... Ему предстоит искать Клута. И для начала выследить этого Януса Квиста, причем действовать очень осторожно, даже задавая вопросы. Подозрительность у местных жителей в крови, они мало кому доверяют... тем более южанам. И тем более гостям из столицы.

Обычно узнать такие вещи легче всего – а может быть, и быстрее всего – в порту. Однако Тор понял, что в заведениях с красивыми девушками у него куда больше шансов. Звонкая монета, пара бокалов, несколько нежных слов на ушко... кто знает, что за дверцы можно открыть этими ключиками?

Квиста не назовешь красавцем, но этот человек знает себе цену, и в благородстве ему не откажешь. Достаточно вспомнить, что он не стал прятать лицо – главарь морских разбойников играл честно. К тому же он оставил Саксена в живых. В этом человеке есть что-то располагающее. А кроме того, у него есть сила и власть, а где сила и власть, там и женщины. Нетрудно догадаться, где он проводит время, вернувшись на берег с добычей.

Вскоре Тор уже стоял неподалеку от одного портового заведения, наблюдал, как входят и выходят посетители, и размышлял. Янус Квист торгует не только ловчими птицами. Помнится, он говорил, куда отвезет Клута, и это многое объясняет. Клут рассказывал, какие товары появляются в Карадуне. Например, рабы. Живой товар – дорогой товар; не исключено, что Янус Квист занимается этим прибыльным делом. И не безуспешно: его отличает самоуверенность преуспевающего человека. Вот еще один повод соблюдать осторожность.

Интересно, кого здесь ждет самый теплый прием, думал Тор, подходя к дверям. Наверно, главное – это уверенность в себе. Стоит показать слабость, и этим тут же воспользуются. Тор знал, что нравится женщинам – да и не только им. Он высок ростом, широкоплеч, и люди, увидев его, оборачиваются... но этого мало. Красавец может пробудить любопытство, но сейчас нужно нечто большее. Юноша поймал себя на том, что в раздумье стоит на крыльце, когда вспомнил слова Ярго.

«Ты самый загадочный человек из всех, кого я знала».

Вот оно. Тайна. Если у мужчины есть тайна, он неотразим. Ничто так не будоражит воображение женщины. Кстати, кто ему об этом сказал? Самый загадочный человек, которого он знал – прайм-офицер Кайрус. Женщины постоянно увивались за ним, но почти ничего они о нем не знали.

– Женщины очень любопытны, – говорил Кайрус. Чем больше ты скрываешь, тем больше они стремятся выведать твои секреты. Сохрани свои тайны – и сможешь удержать женщину.

Тор улыбнулся, вспоминая мудрый совет прайм-офицера, потом толкнул дверь и вошел в удивительно чистую прихожую. И это в городе, куда стекаются негодяи и мерзавцы со всего королевства, в последнем оплоте человечества на границе королевства, за которой только скалистые пустоши! Чистота и роскошь, которые здесь царили, сделали бы честь даже столице. В зале играли трое музыкантов – надо сказать, играли превосходно. У стойки бара негромко беседовали мужчины, девушки обслуживали посетителей. Похоже, здесь умели вести дела. Тор вспомнил заведение Мисс Вайлет лучшее из всех, где он когда-либо побывал.

Девушка за стойкой встретила Тора чуть более прохладно чем ожидалось. Он заказал «Сорвино». Эта густая желтая настойка стоила довольно дорого, но пилась легко, а для того чтобы согреться прохладным вечером, мир так и не придумал ничего лучшего. Тор нечасто пил крепкие напитки – после переезда в столицу он предпочитал вина, особенно южные сорта. «Сорвино» он выбрал не только потому, что хотел себя побаловать: во-первых, ее делают на севере, а во-вторых, беднякам такая выпивка не по карману.

В зале работали только девушки, даже за стойкой, и от этого даже воздух казался свежим. После третьей рюмки «Сорвино» Тор почувствовал, что взгляды, устремленные на него, становятся теплее, а красотка за стойкой, принимая у него деньги, даже подмигнула.

– Что привело в наши края такого прекрасного странника? – осведомилась она.

– О... – протянул Тор. – Наверно, жажда странствий.

– Путешественники редко появляются в Карадуне, – девушка по-прежнему улыбалась, но это было явное предупреждение.

– Мне здесь нравится. Здесь я чувствую... – он отвел взгляд, словно никак не мог подобрать подходящее выражение, – ... неузнаваемым.

– Правда? – девушка вскинула брови. Она явно забавлялась. – Тогда лучшего места тебе и в самом деле не найти.

– Я тоже так думаю, – откликнулся Тор и привалился спиной к стене – так ему было лучше видно, что происходит вокруг.

– А как тебя зовут? Знаешь, у нас тут безымянные гости не в чести.

– Петерсин, – Тор назвал первое имя, которое пришло в голову, и поднял стакан. – За то, чтобы нас пореже узнавали.

Девушка понимающе улыбнулась и направилась к другому посетителю.

В зале было людно. Украдкой разглядывая гостей, Тор отметил, что сюда не пускают кого попало. Во всяком случае, для морских разбойников, воров, убийц и работорговцев эти господа были слишком хорошо одеты. Похоже, у владельца этого заведения железная хватка... а может быть, и железные кулаки. А какие у девушек наряды... Ничуть не хуже, чем в заведении мисс Вайлет.

Некое очаровательное создание подошло к стойке и принялось расставлять бокалы, чуть наклоняясь вперед. Каждое движение девушки было продумано: она как бы невзначай касалась то одного, то другого посетителя – именно в тот миг, когда гость, подняв глаза, мог заглянуть в вырез ее платья. Тор чуть заметно улыбнулся. Старая уловка... но действует она, надо признать, безотказно.

– Добрый вечер, сударь, – чуть церемонно произнесла девушка. – Простите, что пришлось вас потревожить.

– Вам незачем просить прощения. Это было восхитительно.

– Чем могу служить?

– Сделай одолжение, принеси мне поесть... Что у вас тут самое вкусное?

– У нас все блюда хороши, господин...

– Петерсин, – подсказал Тор.

– Рыба, жареное мясо, рагу из зайца?

– Пожалуй, принесите рыбу, Э-э-э...

– Меня зовут Силия. Если пожелаете чего-нибудь еще, почтенный, вам стоит только позвать меня. Уверяю, я доставлю вам гораздо больше удовольствия, чем рыба, – и она исчезла за какой-то дверью – скорее всего, там находилась кухня.

Тор перевел дух. Очаровательна и умна, умна и очаровательна. Девушка за стойкой снова подошла к нему и предложила еще один «Сорвино».

– Можно полюбопытствовать, кому принадлежит это заведение?

– Госпоже Эйрине, сударь, – девушка украдкой указала глазами в сторону узкой лесенки, которая вела на площадку. Несомненно, оттуда зал был виден, как на ладони.

Проследив за взглядом девушки, Тор заметил женщину в платье цвета морской волны, великолепно сложенную и очень красивую, которая опытным взглядом обозревала свои владения В ней было что-то от Мисс Вайлет. Нет, не в наружности, а в манере держаться.

Рядом с бледной кожей ее рыжие волосы казались ослепительной вспышкой, а глубокий цвет платья еще ярче оттенял их. Да, красива... и молода. Даже издали было заметно, что старость придет к этой женщине очень и очень нескоро. Как и полагается владелице заведения, дама была накрашена – возможно, именно для того, чтобы казаться старше. Но никакая пудра, никакие румяна не могли скрыть красоту, данную ей от рождения.

Словно почувствовав на себе взгляд, хозяйка повернулась и посмотрела Тору прямо в глаза. Потом поманила одну из девушек. Та взбежала к ней по лестнице, женщины обменялись парой тихих фраз, девушка быстро взглянула на Тора и кивнула. Госпожа Эйрина повернулась еще немного и чуть склонила голову. Теперь можно было не сомневаться, что она приветствует Тора. Молодому человеку ничего не оставалось, как поднять бокал, отвечая на приветствие.

С этой женщиной стоит поговорить. Но как?

Девушка, с которой разговаривала хозяйка, появилась как раз в тот миг, когда Тору принесли рыбу.

– Простите за беспокойство, сударь, – негромко произнесла она, – но госпожа Эйрина хочет видеть вас этим вечером.

– Отлично! – Тор с трудом верил своей удаче. – Благодарю за приглашение. Но сначала мне хотелось бы поесть.

– Но, сударь... мы можем подать вам рыбу и после того, как вы переговорите с госпожой.

– Как тебя зовут? – спросил Тор, посмотрев ей в глаза.

– Эйме, сэр. Я к вашим услугам.

– Так вот, Эйме, сейчас я голоден. Как говорится, когда я ем, я глух и нем. Если Госпожа Эйрина желает со мной встретиться, я с удовольствием навещу ее после ужина. А теперь прости.

И Тор принялся за еду.

Кайрус учил его не зря. Возможно, после такого ответа хозяйка разгневается. Но любопытство, которое он вызовет, будет еще сильнее.

Девушка растерялась, смущенно извинилась и исчезла. Тору стало ее жаль. Будем надеяться, что хозяйка не станет срывать на ней досаду. Если он сумеет узнать то, что хочет, то непременно купит у этой Эйме сегодняшнюю ночь. По крайней мере, она сможет выспаться в уютной постели.

Когда Тор снова посмотрел на площадку, величественной хозяйки там уже не было. Что ж, возможно, он не упустил свою удачу.

Как и обещала Силия, рыба была выше всяких похвал. Покончив с ужином, Тор заказал кружку эля и стал ждать госпожу Эйрину. Время от времени к нему подходили девушки. Вечер перешел в ночь. Тор выслушивал соблазнительные предложения, стараясь смягчить отказ вежливостью и вином. Однако попытки что-нибудь разузнать о Янусе Квисте так ни к чему и не привели. Одна из девушек даже заподозрила неладное и удалилась, оставив на столе недопитый бокал. Да, как все скверно... Тор уже начал корить себя, когда появилась Эйме.

– Госпожа Эйрина спрашивает, готовы ли вы подняться и выпить с ней бокал вина, почтенный Петерсин.

– Вот уже несколько часов как готов, Эйме. Благодарю тебя. Как насчет повеселиться чуть попозже?

В ответ она только улыбнулась и жестом пригласила Тора следовать за ней.

В комнате, куда отвела его Эйме, было уютно: камин, где весело горел огонь, пухлые кресла, пуфики и диваны, на которые так и хотелось присесть. Две шпалеры на стенах привели Тора в восторг. Судя по богатству красок и тонкости работы, это было творение лучших мастеров Илдагарта. Нет, это не салон владелицы заведения в грязном городишке на границе Королевства. Здесь обитает женщина с великолепным вкусом, которая не один год прожила в столице. Хорошо бы разузнать побольше об этой госпоже Эйрине... Устроившись в кресле, Тор потянулся к изящному графину, который стоял на соседнем столике, и плеснул себе в бокал немного вина.

Он даже не заметил, как хозяйка вышла из потайной дверцы и появилась у него за спиной.

– Тебе хватило наглости заставить меня ждать, Торкин Гинт!

Тор вскочил, едва не опрокинув на себя бокал, обернулся... и застыл, хлопая глазами. Краски были смыты, тяжелый бархат сменила мягкая полупрозрачная кисея, а вместе с платьем исчезли и огненные локоны. Волосы, которые рассыпались по бледным плечам хозяйки, были прямыми, густыми и черными, как вороново крыло.

–Ну, скажи что-нибудь, – ее разбирал смех.

– Эйрин!

– Она самая!

– Твои... волосы...

Он чувствовал себя полным идиотом.

– Это парик. У меня их полным-полно, – Эйрин, Королева Вина из Хаттена, рассмеялась мягким, грудным смехом, пересекла комнату и взяла его за руки. – Не желаешь поцеловать старого друга?

Тор смотрел на нее и не мог оторваться. Да, это была Эйрин. Она стала чуть старше... но это все та же прелестная девушка, похожая на игристое вино. Девушка, в которую он бы непременно влюбился... если бы не Элисса.

Через миг они оба уже смеялись.

– Во имя Света, что ты делаешь в этом городе?

– Я – владелица этого заведения, Тор, – Эйрин потянулась к графину. Она казалась немного уязвленной. – Тебе следовало бы мной гордиться.

– Подожди, подожди! – он перехватил ее руку. – Я так горд, что просто слов нет. То есть... когда ты рядом, у меня захватывает дух...

Эйрин тепло улыбнулась и снова рассмеялась. Такой знакомый смех... Тор наклонился и поцеловал ее в щеку. Они посмотрели друг на друга и снова поцеловались, на этот раз по-настоящему.

– Ох, Тор... Я всегда надеялась, что снова попробую, каковы твои губы на вкус.

Крепко обняв Эйрин, Тор потянул ее к диванчику.

– Я хочу все знать, – объявил он. – Садись и рассказывай про свою жизнь.

– Непременно, – в ее голосе послышалось сомнение, – но сначала мне надо кое-что уточнить.

– Спрашивай.

Он только что встретил старого друга. Он был счастлив и сиял.

– Зачем ты здесь? И почему расспрашиваешь девушек про Януса Квиста?

Тор почувствовал, как улыбка исчезает у него с лица. Да, вести не лежат на месте.

– Потому что мне нужно с ним встретиться.

– А откуда ты вообще про него знаешь? – спросила Эйрин, опускаясь в кресло напротив.

Вот влип... Рассказывать все как есть – нельзя. Кто поверит, что он прилетал сюда в виде сокола, да еще делил это тело с его законным владельцем?

– От одного своего друга. Ему как-то раз довелось встретиться с Квистом.

– Понятно. И как зовут друга?

– Саксен. Саксен Фокс.

– Я его не знаю, Тор.

– Ты и не можешь его знать, Эйрин. Он клук. А откуда ты знаешь Квиста?

– Я знаю постоянных клиентов. К тому же он из местных.

– Ты веришь ему больше, чем мне?

– Я этого не говорила, – отозвалась Эйрин, медленно потягивая вино. – Я сказала, что знаю Януса Квиста. Он не любит чужаков... Особенно тех, кто сует нос в его дела.

Тор пристально посмотрел ей в глаза. Она слишком старательно выбирает слова. С чего бы это?

– Ладно, Эйрин. Допустим, он украл одну вещь, которая принадлежит мне. Это меняет дело?

Эйрин рассмеялась.

– Ослепи тебя Свет, Тор, он же этим живет! Он морской разбойник. Морские разбойники грабят, а награбленное продают.

Дело принимало серьезный оборот.

– Может быть. Но эта вещь мне очень дорога. И я хочу ее вернуть.

– Если ты никогда не видел Квиста, откуда ты знаешь, что именно он украл твое сокровище? – спросила она, покачивая бокалом и глядя куда-то в сторону.

– Одно время эта вещь хранилась у Саксена. Янус оглушил его и ограбил. А то, что он украл, принадлежало мне.

Внезапно Тор понял, что Эйрин чувствует себя очень неловко. Даже сейчас эта молодая женщина была великолепна, но... Он видел, как она подносит бокал к губам, но так и не сделала ни глотка.

– Может быть, я могу предложить тебе что-нибудь взамен? Это тебя утешит?

– Эта вещь незаменима, – глухо отозвался Тор и поставил свой бокал на стол.

– Но Янус ее уже продал, – она подалась вперед, и теперь он чувствовал ее дыхание. – Дольше одного дня он у себя добычу не держит.

– Потому я и хочу как можно скорее с ним встретиться... Эйрин, а тебе-то что за дело до этого человека? Откуда ты о нем столько знаешь?

В комнате стало тихо, потом молчание стало неловким. Эйрин подняла глаза и спокойно встретила взгляд своего гостя.

– Он мой муж.

Этого Тор не ожидал. Однако прежде, чем он успел хоть что-то сказать, Эйрин подняла руку, словно хотела коснуться ладонью его губ.

– Подожди. Я расскажу тебе, как жила после того, как ты уехал из Хаттена, и ты все поймешь.

Она снова наполнила его бокал – вино было превосходным, южных сортов, – и еще раз повторила свою просьбу: ничего не говорить, успокоиться и просто слушать. И первое, о чем он узнал – это о том, как она злилась и горевала после его отъезда. Потому что он не попрощался и не сказал, куда уехал.

– Эйрин... – Тор уже знал, что возражения бесполезны, но все же попытался оправдаться. – Ты же сама запретила себя любить... Ты же сама говорила, что мы будем только друзьями. Помнишь?

– Да.

В ее словах слышались печаль и сожаление – или это ему только показалось.

После его отъезда Эйрин почувствовала, что ее жизнь опустела. Тем не менее она осталась у Мисс Вайлет. Но тут ее жизнь изменилась к худшему. Мисс внезапно скончалась, и заведение выкупила богатая пара. Муж распоряжался кухней, баром и делал это из рук вон плохо. Его жена занималась Девушками и делала это отвратительно. Девушки ненавидели новую хозяйку, а клиентов становилось все меньше и меньше.

Тора охватила печаль. Мисс была не просто чудесной женщиной – она была Чувствующей.

– А как твои братья, Эйрин?

– А, вот тут-то и начинается самое главное. Думаю, ты догадываешься, что Петиру очень не повезло в жизни. Представь себе: у тебя есть сестра, она старшая, поэтому ее слово решает все. И ты начинаешь с ней спорить. Просто потому, что ты мужчина. Откровенно говоря, мужского в нем было мало. Он был для меня как младшая сестренка. Думаю, он догадывался, и это только портило дело.

Тор кивнул.

Эйрин рассказала, что один матрос жестоко избил Петира, потом бросил юношу прямо на улице, а сам сел на свой корабль – и поминай как звали.

– Хуже всего то, что он сотворил с его лицом, – с болью добавила Эйрин. – Никогда не забуду, как его звали. Норд Джеспер. Когда-нибудь найду его и убью.

Петир так и не смог оправиться от этой потери и сбежал из Хаттена.

– Он всегда чувствовал себя несчастным и беззащитным – да так оно и было. Наверно, это моя вина. Пока была жива мама, все звали его «солнечным зайчиком»... – Эйрин передернула плечами. – В общем, я отправилась его искать. Наше заведение стало просто омерзительным, меня от него тошнило, а своих братишек я любила и люблю. Кроме них, у меня никого не было. Поэтому я решила найти Петира. Я думала, что мы поселимся где-нибудь и начнем жить по-новому. Знаешь, я даже собиралась отправиться в Тал и отыскать тебя. Говорят, ты пользовался большим успехом при дворе.

Они улыбнулись – почти одновременно и оба с сожалением.

– Мне понадобилось три месяца, прежде чем я нашла Петира в Карадуне. И опоздала на несколько часов. Он уже умер.

Эйрин замолчала. Тор привлек ее к себе, она прижалась к его груди и стала совсем маленькой.

– Его погубила стракка, – девушка смахнула слезы. – Он никогда не умел сказать «нет», а эта стерва Ксантия убеждала его курить все больше и больше.

– Ксантия? Такая черноволосая? Очень хороша собой?

– Ну, насчет «хороша собой»... я бы не сказала, Тор. А ты откуда ее знаешь?

– Мы встречались в Илдагарте. Она мне задолжала.

– Думаю, не тебе одному, – в голосе Эйрин звучала горечь.

– Расскажи, что было дальше, – попросил Тор, напомнив себе поговорить с Эйрин о Ксантии.

– У меня просто руки опустились. Петир умер, тело только-только остыло. Денег нет, жить негде, одного брата надо хоронить, другого кормить... Я научилась только одному ремеслу. Так мы с Янусом и познакомились. Он был моим первым клиентом. Знаешь, поначалу я просто не могла к нему прикоснуться. От одного вида его физиономии с дырой вместо глаза меня мутило. И он это понял. И вместо того, чтобы швырнуть меня на кровать и сделать все, что полагается, он со мной разговаривал. Он нанял меня на час, и весь этот час мы проговорили. Мне кажется, ты единственный мужчина, который может прийти в заведение, нанять девушку и просто с ней разговаривать... – она подумала о чем-то своем и улыбнулась. – На другой вечер он пришел снова, и снова на час, и мы снова разговаривали. И так четыре ночи подряд. Правда, я говорила за двоих. А он просто слушал. Думаю, сначала ему стало меня жаль, а потом он меня полюбил.

– А ты? – спросил Тор.

– Так, как тебя – нет.

Она заметила, как он удивлен.

– Да, я нарушила собственное обещание. С ним у меня никогда не было такого, как с тобой. Но я полюбила Януса за сострадание, а теперь люблю за его доброту и за все хорошее, что он для меня сделал. Люблю его всем сердцем. Если бы ты знал его так, как его знаю я, ты бы понял: это настоящий человек. Да, он грабитель, и это у него хорошо получается. Но ты знаешь, что добрую половину своих денег он тратит, помогая людям? К западу от города живет крестьянская семья. У них сгорел весь урожай, пала скотина, потом умер отец семейства, и вдова осталась с шестью детьми на Руках. Янус заботится о том, чтобы они ни в чем не нуждались. И это только один пример. Я могу предоставить тебе целый список тех, кто жив только благодаря его участию. В том числе все, кто здесь находится.

Тор пробежал пальцами по ее волосам.

– А как ты относишь к тому, что он торгует рабами?

Странно, что от ее взгляда на нем не загорелась одежда.

– Янус Квист – единственный из морских разбойников, который никогда до такого не опускался. Он – единственный, кому хватает совести не торговать людьми.

Вот те раз...

– У меня нет слов, – честно признался Тор.

Эйрин махнула рукой.

– О, с тобой это случается. Понимаю: Янус у тебя что-то украл, и ты хочешь это вернуть... Но знаешь, мне пришлось бы очень несладко, если бы не он.

– Значит, теперь это твое собственное заведение?

– Да. Янус выкупил его и подарил мне, – она рассмеялась. – Видел бы ты, какие лица были у девушек, когда они увидели новую хозяйку! Но я многому научилась у Мисс... и прежде всего – заботиться о людях, от которых зависит твой доход. Все мои девочки прекрасно питаются, хорошо одеты, им ничто не угрожает. У многих есть семьи, и я слежу, чтобы они бывали дома. Я хорошо им плачу, а они делают все, чтобы мое заведение процветало. Знаешь, Тор, мне на самом деле нравится такая жизнь.

– А ты все еще...

– Что? – Ну...

– «Сплю с мужчинами за деньги» – ты это хочешь сказать?

Тор покраснел и кивнул.

– Бывает. Если клиент хорош собой... – она улыбнулась. – Но такое случается очень редко.

Тор прочистил горло.

– А Квист? Он не против?

– Да что ты. Я же говорила тебе: Янус – удивительный человек. Он женился на мне, чтобы я стала законной жительницей города. Его имя – лучшая защита. Люди уважают его и... немного побаиваются. Когда он дома – надо сказать, такое случается нечасто – я его жена, а он мой муж. Но моя жизнь – это моя жизнь. Он не лезет в мои дела. Все, что я заработала, – мое.

Тор покачал головой.

– А как маленький плутишка Локки?

– Просто чудесно, Тор. Ему тринадцать – можно сказать, почти взрослый мужчина. Он живет здесь. Девочки его обожают, как ты можешь догадаться, а он над ними постоянно подшучивает. Я зарабатываю достаточно, чтобы нанимать для него учителей... кстати, все наши девочки научились читать и писать. Думаю, это очень важно. Никогда не забуду, как капитан Марголин научил меня грамоте... – Эйрин вздохнула. – В общем, Локки счастлив и собирается служить в «Щите», когда подрастет. Иногда мне кажется, что он слишком хорошо соображает, и это не всегда идет ему на пользу.

– Он и в восемь неплохо соображал! Оба рассмеялись.

– Так что ты собираешься делать, Тор? Я имею в виду... насчет Януса...

Тор передернул плечами – в точности как она.

– Я собираюсь его найти. Может, поможешь?

– А что это за сокровище, которое он у тебя украл?

– Он украл мою птицу.

Эйрин недоверчиво посмотрела на него.

– Мы с этим соколом очень многое пережили вместе, – объяснил Тор. – Янус украл его у моего друга Саксена, и сказал, что продаст его на Чужестранных островах, где такие птицы в цене.

– Верно. Там на соколов большой спрос. Может быть, я найду тебе другого, а ты его обучишь?

– Нет. Мне нужен Клут. Прости, Эйрин, но это мой друг. Клянусь, я не причиню твоему мужу никакого вреда, когда найду его.

– Не причинишь ему вреда? – Эйрин запрокинула голову и расхохоталась. – Лучше позаботься о себе, Тор. Тебе с ним не справиться – да и не только тебе. Он один стоит десятерых. Ну, может, не десятерых, но... Я сама видела, как он голыми руками разделался с шестью головорезами.

– Никаких драк не будет, – спокойно произнес Тор. – Повторяю: я не желаю ему зла. Я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне.

– А если у него уже нет твоей бесценной птицы?

– Значит, Янус поможет мне ее найти.

– Знаешь, Тор, в твоей наглой самонадеянности есть что-то очаровательное. Ты очень изменился. Ты уже не тот застенчивый мальчик, которого я когда-то посвятила в мужчины.

Тор улыбнулся.

– Мне пришлось измениться, Эйрин. А вот ты все та же. Все такая же красивая и все так же режешь правду в глаза.

Лесть пришлась ко двору.

– Так ты мне поможешь?

– Как? – она недоуменно посмотрела на него.

– Скажи мне, куда мог отправиться Янус, и помоги сесть на корабль, который плывет туда же.

Эйрин задумалась. Медленно потягивая вино, она смотрела на огонь. Тор не торопил ее. Сейчас ей надо решить, как не предать мужа, но помочь любовнику.

– Он собирался на Ворронин, – произнесла она наконец. – Это один из Чужестранных островов. А оттуда отправится в Кипрес.

– Давно он отплыл?

– Три дня назад.

– И как долго туда добираться?

– Если на быстром корабле при попутном ветре, то к Восьмерику успеете.

Тор кивнул.

– А у тебя не найдется знакомого, у которого есть быстрый корабль и который сейчас стоит в порту? – с надеждой спросил Тор.

– Есть. Черная Рука, например. Мерзкий человечек. Настолько мерзкий, что и представить невозможно.

– Я рискну, Эйрин. Как мне попасть на борт?

– С моей помощью. Во-первых, он должен мне денег, во-вторых...

– ... он не захочет ссориться с Янусом Квистом, правильно?

Эйрин рассмеялась.

– Где-то так. Если не ошибаюсь, он отплывает завтра. Я подумаю, что можно сделать... Кстати, какие у тебя планы на эту ночь? Ты уже снял комнату?

Он заметил подавленный зевок и поцеловал ей руку.

– В «Якоре».

Эйрин поморщилась.

– Да-да, знаю, что ты хочешь сказать, – Тор фыркнул. – Клоповник. Но для моих целей как раз то, что надо. Главное, что есть крыша над головой.

– Почему бы тебе не переселиться сюда?

Тор покачал головой и встал.

– Нет, не стоит слишком часто пользоваться старой дружбой. Спасибо и за то, что сделаешь для меня завтра.

– Считай это очень настоятельной просьбой, Тор. Я не могу допустить, чтобы этот старый пройдоха, который сейчас владеет «Якорем», драл с тебя деньги. В такую конуру хороший хозяин собаку не поселит. Я не шучу: оставайся здесь. У нас полно комнат.

Она заметила в его взгляде нерешительность.

– Может, тебе кто-то из девушек приглянулся? Мне показалось, ты положил глаз на Эйме. Проведи свою последнюю ночь на твердой земле как следует. Я слышала, ты до сих пор питаешь слабость к женщинам, – она невинно отвела глаза и встала, чтобы помешать угли кочергой.

– Интересно, откуда такие слухи, Эйрин. Кажется, ты давно не бывала в столице?

– О, я пристально следила за твоими успехами. Похоже, Мисс собирала все новости, которые касались тебя, и всегда была рада со мной поделиться. Думаю, у вас есть общий друг.

Тор кивнул и запустил пальцы в свою шевелюру.

– «Был», – поправил он. Эйрин фыркнула.

– Знаешь, эта привычка у тебя сохранилась еще с тех самых пор. Ты причесываешься пятерней, когда смущаешься.

– И часто я это делал, пока мы с тобой болтаем?

– Часто, часто. А что случилось, Тор? Примерно за день до смерти Мисс рассказывала, будто ты отправился в Илдагарт... с каким-то важным поручением короля. Тогда я даже не представляла, где это находится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.