Максин МакАртур
Время прошедшее

Понять жизнь можно, только оглядываясь назад; но жить надо, глядя вперед.

Нильс Бор.

Глава 1

Кажется, я вновь затерялась в лабиринте улиц. В этом районе за городской чертой Большого Сиднея куда ни глянь простирались бескрайние вереницы лачуг, как две капли воды похожие друг на друга. Убогие жилища сооружались из ржавых железных листов, тряпья, старой фанеры и другого материала, в избытке присутствовавшего на окрестных свалках. На узких грязных тропинках между лачугами, которые местные жители называли улицами, валялись кучи разлагающихся бытовых отходов. Я попыталась проверить правильность своего маршрута по солнцу, однако светило, как всегда, скрывалось под серой толщей облаков. К тому же близился закат, и через некоторое время в любом случае придется положиться лишь на собственную интуицию, ибо звезд на небе тоже никогда не было видно.

Шел 2023 год. В Сиднее вокруг мелких озер и речек теснилось множество нищих поселений, жители которых делились на различные анклавы. Пригород когда-то благополучного города теперь населяли люди, которые считались изгоями и оказались обречены жить вне остального общества. Большая часть нищих лишилась крова много лет назад и не могла найти пристанище даже в городских приютах Верхнего Сиднея, ибо полиция стремилась вытеснить бездомных за черту города, дабы «обезопасить» богачей и процветающее население.

От трущоб к заводам района Родос пролегала дорога через мрачную речушку под названием Параматта. Изредка, когда смог от заводов не стелился над городом слишком плотным покрывалом, удавалось разглядеть красные черепичные крыши домов района Мидоубэнк и далее, за холмом – башни и небоскребы Верхнего Сиднея. Где-то там жили счастливые полноправные люди. Именно они формировали так называемое общественное мнение, которое сводилось к одному: «Нелегальные иммигранты заслуживают только такого жалкого существования!».

Жители сиднейских трущоб 20-х годов XXI века, конечно же, не сами выбрали себе такую участь. На окраинах города, которые в силу огромной территории со временем стали называть Нижним Сиднеем, нашли пристанище нищие, безработные, наркоманы, сумасшедшие, сбежавшие от правосудия преступники и нелегальные иммигранты. Любой, кто причислялся к одной из вышеназванных групп, рано или поздно оказывался на этой территории. Для некоторых людей после долгих мытарств и лачуга казалась подарком судьбы, для других, более удачливых, – лишь временным прибежищем на пути в полноправное общество. Огромное количество нелегальных иммигрантов работали чернорабочими на заводах, надеясь в будущем накопить денег и приобрести официальные удостоверения беженцев, которые помогли бы найти жилище во внутренней черте города, то есть в Верхнем Сиднее. Многие из таких бедолаг больше всего на свете опасались встречи с полицией и расспросов об идентификационных документах. Но я боялась этого, наверное, больше всех остальных, ибо только я из всех обитателей трущоб оказалась так далеко от своей прежней жизни… и от своего времени.

Люди слонялись вокруг своих жалких лачуг или сидели прямо на земле. Какой-то ребенок медленно перешел дорогу, с трудом таща полведра воды. Пройдя мимо одной из хижин, я заметила троих мужчин, пристально наблюдавших за мной из полуоткрытой обшарпанной двери. Продвигаясь дальше по грязной тропе, я несколько раз оглянулась. Незнакомцы неотрывно смотрели в мою сторону. По спине пробежал холодок страха, и я ускорила шаг. Странно, может, мне лишь показалось? В общем-то я ничем не выделялась из общей массы: все жители Нижнего Сиднея носили лохмотья, старые рваные майки, штаны или саронги и дешевые резиновые сандалии. Живущие на межпланетных станциях земляне отличались бледностью кожи, однако за пять месяцев, проведенных на Земле, я успела загореть, даже несмотря на то, что солнце почти не выходило из-за облаков. Скудная пища и бесконечные болезни, которые липли ко мне с удивительной скоростью, сделали меня такой изможденной и худой, что внешне я абсолютно не отличалась от других беженцев и нелегалов.

Сегодня предстоит важная встреча с подпольным торговцем, который обещал найти для меня лазер. Я направлялась к магистрали через пустырь. Почти достигнув назначенного места, нервно потеребила лежавшие в кармане мятые купюры и оглянулась по сторонам. Вокруг никого не было видно. В голову начали лезть дурацкие мысли, будто где-то в видневшихся впереди кустах прячутся грабители и выжидают удобный момент, чтобы наброситься на меня.

Странно, я не привыкла обращаться с деньгами. Еще более удивительным для меня стало открытие, что в XXI веке людям приходится покупать даже предметы первой необходимости. В моем времени право на пищу, воду и кров имел каждый простой человек, а не только привилегированное общество.

В этой части трущоб невыносимо пахло бензином. Рассказывали, что огромная корпорация, владевшая находившимся здесь нефтеперерабатывающим заводом, ликвидировала старое здание более десяти лет назад. С тех пор здесь остались только насквозь пропитанные нефтью бетонные плиты и маслянистая земля. Дневное солнце нещадно палило. Вонь мусора и открытых водосточных труб смешивалась с запахом машинного масла. К горлу начала подступать тошнота. Видимо, я снова заболеваю: наверное, подцепила очередную вирусную инфекцию. Медленно опустившись на землю рядом с канализационной трубой, я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание. В следующий момент меня вырвало, и через мгновение наступило облегчение. Придя в себя, я снова обвела глазами окружающую местность. Труба, рядом с которой я сидела, была забита отходами: обрывки одежды, куски пластмассы, кости, экскременты. В метре лежал разлагающийся труп огромной крысы.

Я вытерла губы рукавом и осторожно встала, предчувствуя новый приступ тошноты. Во рту пересохло, нечистое дыхание начинало раздражать, в голове стучали молотки. Неужели можно быть такой наивной? Я должна была догадаться, что перекупщик наверняка передумает или попросту не сможет найти нужный вид лазера. Надо действительно почаще слушаться Грейс и при первых же признаках недомогания оставаться в постели, а не разгуливать по окрестностям. «У нас нет лекарств, так что лучше внимательно следи за собой!» – говорила она. Да, медикаменты действительно невозможно достать, к тому же никто не знал эффективных средств от многочисленных неизвестных болезней, которые появились в XXI веке. Это обстоятельство повергало меня в ужас: в моем веке люди вообще никогда не болели.

Грейс Ченин стала в трущобах моей спасительницей. Практически подобрав на улице, она великодушно взяла меня жить в свою лачугу. Сказать своего настоящего имени я не могла, поэтому назвалась Марией Вальдон. Отчасти это было правдой, потому что Мария – мое второе имя. Я сказала, что вместе с другими политическими беженцами переехала сюда из города Вупе, что в одном из северных штатов Австралии. Многие жители Нижнего Сиднея родом именно из того района, поэтому никаких подозрений мои слова не вызвали. Рассказывать подлинную историю своего появления не имело смысла: меня просто сочли бы сумасшедшей.

На самом деле меня зовут Альварес Мария Хэлли. Я работала инженером-механиком обитаемых межпланетных станций, а последние несколько лет возглавляла руководство космической станцией Иокаста, которая вращалась на орбите погибшей планеты в тысячах световых лет от Земли… и около сотни лет в будущем. Конечно же, никто бы не поверил, скажи я правду о том, что оказалась на Земле, в трущобах, в 2023 году только потому, что в ходе неудачного эксперимента программная система моего корабля допустила некую ошибку, в результате которой пришлось совершить аварийную посадку в другом времени и пространстве.

Все эти долгие месяцы я размышляла над способом вернуться назад. Единственный путь обратно – тот же туннель в гиперпространстве, через который я попала сюда. Однако без посторонней помощи это почти невозможно, а объяснять законы перемещения в космосе биологическому виду, который даже не способен обеспечить своих членов чистой питьевой водой, не говоря уже о разработке единой теории поля, абсолютно бессмысленно. К тому же, чтобы вновь попасть в тот временной туннель, необходим соответствующе оборудованный космический корабль, а мне пришлось оставить поврежденный «Калипсо-2» на обратной стороне Луны, и теперь его уже не вернуть. На Земле вплоть до апреля 2023 года не существовало космических кораблей, способных преодолевать гиперпространство, поэтому единственное, что оставалось делать, – надеяться и ждать. Скоро все изменится!

Примерно через три недели, 1 мая 2023 года, на Землю прибудут мирные инопланетяне цивилизации инвиди. Именно они впервые принесут на Землю новейшие медицинские и сельскохозяйственные технологии, которые позволят человечеству улучшить условия жизни на своей планете. А уже в 2060 году четыре наиболее могущественные космические расы – инвиди, кчеры, мелоты и бендарлы – создадут Конфедерацию Союзных Миров. Спустя еще двадцать пять лет в Конфедерацию вступит и Земля, а к моменту моей работы на межпланетных станциях членов Конфедерации станет уже тринадцать.

Я уверена, что все это действительно произойдет, ведь я – прямое тому доказательство! Через сотню лет человечество сможет путешествовать в космосе на специальных космических кораблях, преодолевая поистине огромные расстояния. Такие корабли им помогут создать могущественные инвиди. Я точно знала это! Будущее всегда развивается заранее намеченным путем. Я не должна сомневаться! Однако порой накатывает волна безмерного отчаяния…

Лазер необходим мне для завершения моего незамысловатой конструкции радиопередатчика, с помощью которого я надеялась связаться с инвиди, как только прибудут их первые корабли. Для сооружения этого аппарата пришлось найти и починить старый телескоп-рефлектор. Я планировала использовать обратную сторону его «чаши» для отправки сигнала небольшого радиуса действия по каналу связи, который смогли бы поймать корабли инвиди, а для слежения за сигналом намеревалась использовать компьютер на работе и недавно найденный мною «доисторический» цифровой сигнальный процессор. Единственным компонентом, которого не хватало для завершения устройства, был лазер, и найти его оказалось трудно даже на черном рынке.

Я не могла заниматься поисками лазера в открытую: как и у всех жителей трущоб, у меня не имелось ни идентификационной карты личности, ни удостоверения постоянного жителя, ни сертификата регистрации в полиции. Сертификат тоже являлся важным документом, так как удостоверял отсутствие судимостей или, при их наличии, содержал информацию о совершенных правонарушениях или преступлениях. При отсутствии документов человек считался нелегалом и не имел официальной персональной идентификации, что в случае задержания грозило опасными и даже роковыми последствиями.

В первое десятилетие двадцать первого века миллионы беженцев и нелегальных иммигрантов устремились в Австралию в надежде на обретение новой родины. Вследствие неожиданного глобального изменения климата и череды мощнейших природных катаклизмов оказались уничтожены почти все западные государства Европы. В США к власти пришли радикально настроенные националисты, и въезд в страну иностранцам стал полностью запрещен. Принятый в 2010 году в Австралии закон об ограничении числа жителей первоначально предполагал насильственное удержание десятков тысяч нелегальных иммигрантов в специально отведенных для этой цели территориях, дабы оградить от беженцев коренных жителей страны. Именно с того времени государство ввело в обращение так называемые национальные идентификационные карты.

Несчастных людей, приехавших в надежде на помощь, в ярость и отчаяние повергла отнюдь не нововведенная система регистрации, а тот факт, что им отвели территорию, практически непригодную для проживания, и лишили нормальных условий для жизни. «Самое ужасное, что они отрезали нас от побережья!» – часто жаловалась Грейс. Как и другие жители трущоб, она негодовала на подобное решение властей. Почти всем жителям этого района было отказано в получении медицинской и социальной помощи. Лишь единицы могли пользоваться этими услугами, но и такие счастливцы полностью зависели от наличия трудовой занятости и благоволения местной администрации.

По мере увеличения числа жителей Нижнего Сиднея возрастал и уровень полицейского контроля, и степень надзора за «новыми австралийцами». Инфраструктуры, контролировавшие территорию и следившие за жизнью нелегалов, обладали огромной властью. Через несколько лет после введения закона об ограничении территорий проживания для беженцев сменилась правящая в стране партия. Новое правительство решило позволить беженцам не только официальную регистрацию, но и предоставление работы по усмотрению местных властей. После пяти лет работы человек мог подать заявление о получении постоянного места жительства. Это стало первым признаком того, что затянувшаяся несправедливая политика принудительного содержания под арестом ни в чем не повинных людей постепенно ослабевала.

Тем не менее некоторые процессы в общественной жизни оказались необратимы. Преступный бизнес усовершенствовал свою систему и научился ускользать от властей, а торговцы «живым» товаром продолжали нелегально провозить людей через границы по ранее налаженной схеме. Бандиты по-прежнему изготовляли поддельные идентификационные карты личности и промышляли контрабандой наркотиков и оружия.

Как только я попала в этот странный, чуждый мне мир, сразу уяснила, что меня ожидает в случае ареста. Власти выборочно отправляли задержанных нелегалов в пересылочный центр. Там людей держали около года, затем, если человек выживал в тех условиях, возбуждали против него уголовное дело и направляли все сведения, включая ДНК, в главную базу данных континента. В случае если человек не мог доказать свой официальный статус беженца, несчастного отсылали в какое-нибудь забытое Богом место на пожизненные принудительные работы. Попадая в такие «исправительные лагеря», людям иногда удавалось сбегать, однако, будучи занесенными в преступный архив, они навсегда лишались надежды на получение статуса беженцев. Единственным прибежищем для «вечных изгоев» становились такие города-трущобы, в каком волею судеб очутилась и я.

Итак, первое негласное правило жизни в Нижнем Сиднее предписывало необходимость избегать полиции. Жившие здесь люди стремились по возможности найти хоть какую-то работу и со временем накопить денег на поддельную идентификационную карту, которую можно купить у торговцев на черном рынке. Что касается меня, то единственным моим желанием было не попасться в руки властей и дождаться прибытия инвиди.

Ранее, еще на Иокасте, я хорошо изучила проблему нелегальных беженцев XXI века. Во-первых, у меня был личный интерес к этому вопросу; во-вторых, в 2122 году на межпланетных станциях также возникали сложности в этой сфере. Конечно, проблемы с первоочередными потребностями живых существ, такими как вода и пища, никогда не возникали, однако существовали другие проблемы. На моей станции, вращавшейся на орбите вокруг необитаемой планеты, в самой дальней зоне действия правления Конфедерации, всегда остро стояла проблема беженцев. Станция принадлежала Земле, однако в связи с тем, что человечество являлось одной из второстепенных рас Конфедерации, люди не могли самостоятельно пользоваться гиперпространством, а значит, перемещаться на дальние расстояния. В сфере межпланетной обороны, торговли и космических транспортировок земляне целиком зависели от вышестоящих миров Конфедерации. В периоды, когда Центр активно помогал нам, многие накопившиеся за определенный промежуток времени проблемы исчезали. Однако, как только о нас забывали, приходилось полагаться на собственные средства, а это было весьма проблематично.

На Иокасте находилось очень много контрактных рабочих, многие из которых оставались жить на станции и после истечения срока договора. Зачастую эти существа попросту не могли оплатить дорогу домой на свои родные планеты и станции, поэтому число беженцев на Иокасте неуклонно росло. Среди желающих остаться на постоянное жительство были не только рабочие, но и те, кто, путешествуя в космическом пространстве, подвергся нападению пиратов и, чудом выжив, остался там, куда забросил случай. Поэтому в некотором смысле ситуация в Нижнем Сиднее казалась мне немного похожей, хотя условия, в которые я попала, были действительно страшными: о голоде, грязи и антисанитарии такого масштаба я не читала даже в книгах по истории Земли прошлого столетия.

В качестве главы межпланетной станции я никогда не отказывала никому в убежище и всегда пыталась помочь, чем могла. Административный отдел старался решать все проблемы: перенаселенность, межкультурные и межвидовые конфликты, безработицу, преступность. Несмотря на многочисленные сложности, все обитатели станции имели равный доступ ко всем социальным службам. Их обеспечивали медицинским обслуживанием, питанием, образованием, и, конечно же, руководство станции отвечало за безопасность каждого жителя. Все это им гарантировали межпланетное законодательство и устав Конфедерации.

Безусловно, в Конфедерации существовало определенное неравенство между представителями различных миров. Тринадцать космических рас делились на две группы. В первую входили четыре главенствующих мира, иначе называемых «Четырьмя Мирами», или Основателями, во вторую – остальные девять, которые считались ниже по уровню. Четверо сильнейших господствовали над остальными «Девятью Мирами» и контролировали все полеты в бескрайнем межзвездном пространстве и гиперпространстве. Эти технологии принадлежали инвиди – сильнейшим из четырех Основателей.

Наконец я оставила позади грязную тропу и вышла на относительно знакомую местность. Судя по тому, что справа от меня виднелось ограждение автострады и слышался рев проезжавших машин, это – самая западная окраина трущоб. Теперь предстояло двигаться на восток через разрушенный завод, цеха которого теперь использовались беженцами в качестве многокомнатных «квартир». Далее надо перейти старый узкий мост, возведенный через реку Дак. В переводе это старое земное слово на английском языке означает «утиная», хотя, конечно, никаких уток здесь уже давно не водится. С эстакады доносился беспрерывный рев и грохот машин, который отдавался эхом по пустынной округе и напоминал запуск двигателя космического корабля в закрытом помещении. Запах фекалий и мутная, загрязненная нефтяными отходами вода, на поверхности которой плавал мусор и островками блестело машинное масло, вновь вызвали спазм в пустом желудке. Голова раскалывалась от боли, к горлу подступала новая волна тошноты. Лишь желание поскорее исчезнуть с открытой местности заставляло, несмотря ни на что, двигаться вперед.

Однажды поздно ночью, возвращаясь с продуктового рынка, я уже переходила по этому мосту. Тогда поперек него лежало, как мне показалось, мертвое тело. Однако когда я собралась перешагнуть через труп, он очнулся и уставился на меня остекленевшими от спиртного глазами. От страха едва не лишившись чувств, я бросила впопыхах свою единственную сумку с купленными на неделю продуктами и бросилась прочь, не чуя под собой ног. С тех пор каждый раз, когда я проходила по злополучному мосту, мое сердце подскакивало от страшного воспоминания.

Пройдя по трухлявым деревянным перекладинам, я быстро направилась в сторону «моей» части города. Вокруг ютились все те же обветшалые лачуги, расположившиеся кривой линией вдоль фундамента зданий бывшего нефтяного завода и берега загрязненной отходами реки. По другую сторону мертвого водоема грязная тропа вела к большой дороге, по которой проезжали машины. Здесь стояли более аккуратные и прочные жилища из дерева и кирпичей. В этой части Нижнего Сиднея продолжали жить даже некоторые коренные жители, отказавшиеся покидать свои дома. Соседство нелегалов и изгоев общества не пугало их. Вдали, за крышами домов, виднелись высокие башни отелей Сиднея, надежно защищенные оградами с электрическим напряжением и специальными отрядами частных охранных служб.

Несомненно, здешний район более обустроен. Местные жители даже умудрялись воровать электроэнергию, подключаясь к проходящим рядом с эстакадой электрическим проводам большого города. Помимо этого, здесь еще сохранился канализационный сток, когда-то построенный для завода. Сток не был рассчитан на жилые районы, однако тысячи нелегалов пользовались им, вследствие чего общими усилиями со временем загрязнилась и река. С электричеством тоже не все обстояло гладко: местные банды регулярно вымогали у населения деньги за пользование незаконными линиями электричества. Однако большинству нищих попросту было нечем платить, а без денежной дани пользоваться электричеством не разрешали. Бандиты по своей жестокости почти ничем не отличались от полиции. Преступная сеть получала огромные доходы от продажи наркотиков и изготовления поддельных идентификационных карт. Очевидно, главари банд имели связи и в полиции, а потому обладали абсолютно неограниченной властью. Единственным положительным моментом являлось то, что в связи с ростом числа преступных группировок полиция нечасто рисковала посещать эту часть Нижнего Сиднея. Люди здесь находились в относительной безопасности от властей. К счастью, меня еще ни разу не арестовали. Господи, я даже боялась представить это!

Я силилась понять австралийское правительство, которое сознательно игнорировало подобные территории и их проблемы. Между властями и беженцами существовало негласное соглашение: нелегалы не доставляли проблем высшему слою общества, имевшему право голосовать на выборах, а взамен на это официальные лица не усугубляли и без того невыносимые условия жизни нищих. Это была отвратительная сделка, жертвами которой являлись больные, обездоленные, нищие и бесправные люди. Я часто вспоминала, как обстоят дела в моем времени, и невольно сравнивала Иокасту с Сиднеем XXI века. Мне стало обидно, что нередко «Четыре Мира» игнорировали неблагополучные условия жизни в мирах, находящихся вне зоны Конфедерации, и даже не пытались им помочь.

Часто после двух кружек пива Грейс смеялась над моими тревогами и опасениями:

– Знаешь, правительство очень даже приветствует подобные сделки, дорогая. Власти умывают руки и от таких сложностей, как выплата пособий и пенсий, установка электричества, водопровода, телефонной сети и т.д. А с бандитами у администрации города какая-то своя договоренность, сама понимаешь.

На такие высказывания я всегда отвечала, что обычно государства не вымогают деньги у нищего населения и не терроризируют тех, кто не в состоянии оплатить, различные услуги, а наоборот – предоставляет субсидии.

– Не волнуйся, парни следят за порядком гораздо лучше, нежели копы. Например, держат в узде мелких воришек, – говорила Грейс, имея в виду бандитские группировки.

Одна из нескольких организаций, пытавшихся улучшить жизнь беженцев и поменять условия несправедливой сделки, являлась так называемая Ассамблея нищих. Именно там я и работала, если можно так выразиться. Платили мне лишь время от времени, да и то – жалкие крохи. Скорее всего это делалось, только чтобы поддержать внешнюю иллюзию, будто я работаю и получаю зарплату. Однако я радовалась и такой работе. Возможно, название «Ассамблея» звучало слишком помпезно при данных условиях, но эта организация являлась частью движения «Земля-Юг». Почти никакой моральной или материальной поддержки от вышестоящего руководства мы не получали, но деятельность наша была важна для многих людей, и по мере возможности мы старались обходиться своими силами.

Офис Ассамблеи находился на верхнем этаже сравнительно большого деревянного здания на узенькой улочке под названием Крик-роуд, которая заканчивалась мрачноватым тупиком. В отличие от многих других улиц здесь еще кое-где остался асфальт, хотя и покрытый выбоинами. Дома, между которыми когда-то зеленели уютные дворики, теперь стояли, громоздясь друг на друга и растянувшись в вереницу мрачных неровных построек. Они давно потеряли свой внешний облик и давно требовали ремонта. Рядом с убогими постройками ржавели груды брошенных автомобилей и бытовой техники, там же стояли коробки и пластиковые ведра, в которых выращивались овощи.

На первом этаже деревянного здания находился магазин. Обычно он был закрыт, однако сегодня там наконец появились признаки жизни. Из открытой двери громко звучала индийская музыка. На вывеске у входа кто-то поместил указательный знак в сторону лестницы на второй этаж, ведущей в офис Ассамблеи, и синими чернилами на старом картоне от руки написал: «Одной совести недостаточно!» Это был лозунг движения «Земля-Юг». Внизу под надписью мелким почерком значилось: «Если вам надоели потери – присоединяйтесь к нам! Если стремитесь к политической власти – присоединяйтесь к нам! Давайте сделаем этот город пригодным для жизни!»

Несколько букв были кем-то исправлены. Внизу Флоренс вывела яркие буквы: «Ассамблея нищих». На стене дома красными, зелеными и желтыми красками местные дети когда-то нарисовали картину, изображающую деревья и птиц. Некоторые части рисунка еще виднелись под черными линиями граффити.

Я посторонилась, пропуская вышедшего из дверей плотного мужчину. Очевидно, в магазине уже побывали первые покупатели. Поздоровавшись с мистером Дешиндаром, владельцем магазина, я поднялась на несколько ступенек по старой лестнице. Затем нащупала ключи на шейной цепочке и принялась открывать железную дверь с решетками, которая вела на верхний этаж. Наконец массивный замок громко щелкнул. Я с трудом приоткрыла тяжелую дверь и, проскользнув в образовавшуюся щель, сразу же заперлась изнутри. Да, постоянный страх преследовал почти всех жителей трущоб. Конечно, воровать в офисе почти нечего, но есть старый компьютер, солнечная батарея и машинный аккумулятор, который мы использовали во время отключения электроэнергии. Но больше всего я беспокоилась за старый телескоп, который для меня представлял главную ценность. В трущобах всегда приходится быть начеку: некоторым проходимцам и эти вещи помогли бы разжиться.

Управившись с замком, я стала подниматься дальше по темной лестнице на второй этаж деревянной постройки. Тошнота и слабость чувствовались до сих пор, ноги болели после долгого пути, но в душе постепенно наступало облегчение: наконец-то я чувствовала себя в безопасности.

День близился к концу. Положив деньги в сейф, я собиралась идти домой. После того как однажды обворовали хижину, приходилось хранить свои скудные сбережения на работе. Тем более что теперь я живу без Грейс.

Офис представлял собой небольшую комнату, которая освещалась лишь дневным светом. Именно поэтому мы почти никогда не занавешивали единственного окна. Потрепанный и выцветший зеленый ковер на полу и три шатких столика всегда были завалены кипами бумаг. Ящики двух больших шкафов для документов наполовину открыты, ибо от избытка содержимого давно уже не закрывались. На одной из стен висел поблекший от времени плакат с улыбающимся Нельсоном Манделой, напротив него на другой стене – отпечатанный из информационной компьютерной сети портрет Марлены Альварес. «Говорите со своими врагами!» – гласила надпись под Манделой, однако Альварес не улыбалась африканцу в ответ.

Мы помогали небольшим этническим и культурным группам, состоявшим в нашей Ассамблее, подавать заявления с просьбами о финансовой и другой помощи в различные благотворительные организации. Наш директор, Абдул Хайдар, часто проводил различные переговоры с местными органами управления. Ассамблея и сама страдала от нехватки денежных средств, однако помощи ждать не приходилось. Я числилась в штате как технический работник, а в обязанности Флоренс By, моей коллеги, входило составление и отправка документов в многочисленные фонды и благотворительные организации. Когда я пришла устраиваться на работу в Ассамблею, то сказала, что ранее состояла в движении «Земля-Юг» в города Вупе. Я знала несколько больших городов того региона и не сомневалась, что в 2023 году территориальные пункты носили те же названия, что и в старом географическом атласе Земли. Чтобы объяснить историю своего появления в Нижнем Сиднее, пришлось вспомнить некоторые из историй, рассказанных когда-то моей прабабушкой, и притвориться одной из соратниц Марлены Альварес, основательницы движения. Эта организация считалась самым известным социальным и политическим институтом, созданным в защиту правосудия на Земле в XXI веке. По крайней мере именно так считалось спустя сотню лет.

Альварес являлась мэром одного из небольших поселений в области Лас Мухерес в 2011-2017 годах. Моя прабабушка, Демора Хаазе, была ее подругой и главой местной полиции. Я выросла в той самой местности и с детства была наслышана о различных историях из жизни Марлены Альварес. Она всегда была моим кумиром, я доподлинно изучила историю ее жизни и любила цитировать различные изречения этой выдающейся женщины. Именно поэтому мне не составило труда сыграть роль, которую я на себя взяла. К тому же я знала наперед все события, которые для людей этого времени станут известными лишь через несколько лет.

Я налила в стакан немного воды из кувшина, стоявшего на столе Флоренс. Бумаги лежали аккуратными стопочками.

Питьевая вода ценилась в трущобах на вес золота. С тех пор как я попала сюда, дождь моросил только четыре раза. Уже больше трех месяцев с неба не упало ни капли. В Нижнем Сиднее о нормальном водопроводе даже и не мечтали. Жидкость, которая поступала по старым, насквозь проржавевшим трубам, была просто опасна для жизни. Водоцистерны приезжали регулярно, но они требовали такую цену, что некоторым не хватало и целой зарплаты, чтобы заплатить за несколько литров. Все это неизбежно вело к страданию несчастного населения, которое оказалось вынуждено использовать грязную воду. Пересиливая страх и отвращение, люди кипятили воду из местных водоемов, где плавали отходы и нечистоты. Это пагубно сказывалось на здоровье, но иного выхода они не видели.

Одним из основных достижений деятельности Ассамблеи стала возможность для всех жителей трущоб бесплатно пользоваться относительно чистой водой. В конечном итоге мы надеялись провести в район канализацию, добиться регулярного вывоза бытового мусора и утилизации старых промышленных отходов, но предстояло еще сильно потрудиться. Долгие годы я провела на закрытой космической станции с собственной автономной окружающей средой, где все отходы жизнедеятельности, кроме некоторой доли отработанного тепла, успешно перерабатывались, циркулировали и далее использовались для других целей. Поэтому мне было трудно привыкнуть к тому, что общество, в которое я попала, считало вполне нормальным использование двигателей, работавших на ископаемом угле, и разрешало производство неразлагающегося пластика. Еще труднее оказалось поверить, что половина города XXI века могла пользоваться самыми современными технологиями, в то время как другая его часть прозябала в невыразимой нищете и отсталости.

Я чувствовала себя слишком усталой, чтобы продолжить сейчас сборку телескопа. Тело вспотело от долгой ходьбы. В помещении стояла невыносимая духота. Раздвинув пыльные шторы, я распахнула окно. В лицо ударил горячий сухой ветер, однако я почувствовала облегчение: в комнате появился свежий воздух.

Снова и снова я заставляла себя обдумывать предстоящую встречу с инвиди. Надо изучить другие возможные средства связи, ибо не исключено, что, несмотря на все мои старания, найти лазер так и не удастся. А ведь по моим прогнозам первые корабли инвиди прибудут на Землю уже менее чем через три недели!

Я застонала от усталости и включила маленький автоматический глобус, свисавший с потолочной балки. Затем, положив деньги в находившийся за одним из шкафов сейф, вынула из коробки телескоп и села на пол.

Усаживаясь поудобнее, я почувствовала, как что-то слегка хрустнуло в левом колене. Физическое состояние моего организма никогда не вызывало у меня опасений и не доставляло хлопот. Лишь попав на столетие назад, да еще в такие жуткие условия, я вдруг узнала, что же такое болезни. Практически ни разу за последние месяцы с момента моего внезапного прибытия на Землю я не чувствовала себя абсолютно здоровой. Каждое новое неприятное ощущение в теле вызывало страх перед очередным неизвестным недугом. Я отлично знала свое тело и его возможности: по крайней мере с такой мыслью я прожила свои тридцать семь лет. А теперь физическая оболочка будто отделилась от ментальной и отныне жила самостоятельной жизнью. Тело превратилось в хитрый механизм, который мог подвести в самый неподходящий момент. Внутренние загадочные и непонятные процессы приводили меня просто в ужас, ибо я не могла противостоять атакам бесчисленных вирусов и бактерий. Собственный организм стал чужой, хрупкой, бесконтрольной машиной.

Я поймала себя на мысли, что в последнее время все больше вспоминаю слова Грейс. Она неустанно предостерегала меня проявлять бдительность и осторожность, избегать опасных мест и воздерживаться от прогулок в темное время суток. Все чаще в сердце тонкой змейкой заползал страх того, что разрушения необратимы и мое тело настолько хрупко, что малейшее неосторожное движение может повредить его. Да, кажется, у меня начинается самая настоящая фобия. Я осознавала, что, может, все не так уж и страшно, как я думаю, но тем не менее довольно серьезно. Медикаменты, которые я принимала на Иокасте для защиты организма от всех внешних и внутренних вредных воздействий, появятся на Земле лишь спустя несколько десятилетий после прибытия инвиди. Приходилось с ужасом наблюдать за тем, что со мной происходит… Царапины на коже заживали неделями, поэтому необходимо смириться с мыслью о том, что если вдобавок ко всему прочему мне «посчастливится» сломать ногу или руку, кости будут срастаться несколько месяцев.

Нет, следует оставить эти дурацкие мысли и сосредоточиться на главном. Надо во что бы то ни стало вернуться домой, тогда подобные проблемы отпадут сами собой. Однако прежде всего предстоит завершить сборку телескопа.

Сигнальное устройство в основном состояло из корпуса – толстой трубы с неуклюжими ножками, – которая подключалась к компьютеру. Сколько же времени и сил пришлось потратить, чтобы найти необходимые детали и собрать их вместе! Вспомнить только, с каким трудом мне удалось найти цех, где могли отшлифовать линзы! Я до сих пор собирала разные детали и «железки», чтобы усовершенствовать свою систему.

Сегодня по крайней мере надо попытаться сделать аппарат более устойчивым. Я открыла ящик с инструментами и, вынув отвертку, принялась регулировать ножку телескопа. Сделав несколько пометок в нижней части корпуса, я с трудом приподнялась с пола и, найдя на столе бумагу с некоторыми моими техническими записями, уселась обратно на ковер. На тонком листе были записаны мои конспекты, сделанные во время беглого просмотра справочника для астрономов-любителей на одном из сайтов электронной компьютерной сети Интернет. В XXI веке в этой информационной сети имелись руководства и справочники для чего угодно: от ремонта бытовой техники до конструирования бомб. Именно с помощью одного из таких справочников я научилась работать с компьютером – электронно-вычислительной машиной старого образца.

Внезапно с улицы раздались громкие мужские голоса. Я почувствовала, как задрожал пол: очевидно, кто-то мчался вверх по лестнице. Сердце в груди забилось с бешеной скоростью, и, предчувствуя неприятных гостей, я медленно, застонав от боли в ногах, приподнялась с пола и подошла к двери. Мысленно я успокаивала себя, что незнакомцы пришли в магазин, а вовсе не в Ассамблею, однако через несколько секунд раздался громкий стук в железную дверь. Может, проигнорировать незваных гостей, и, несколько минут постояв у запертой двери, они уйдут?

– Эй, Мария, – раздался снизу знакомый голос.

Глава 2

Голос Винса – старшего сына Грейс. Некоторая часть напряжения в мышцах исчезла.

Наверное, Винс, как обычно, пришел занять денег или принес какую-нибудь запрещенную штуку, чтобы спрятать здесь от посторонних глаз. Он частенько так делал, когда мы жили все вместе. Я предполагала, что в тщательно завернутых свертках, которые он иногда приносил и в хижину, вряд ли находились безобидные игрушки. Иначе зачем так тщательно скрывать их от посторонних глаз? Однажды я попробовала приподнять один из таких пакетов, однако он оказался таким тяжелым, словно там лежали кирпичи. Я как-то поинтересовалась у Грейс, не связан ли ее старший сын с одной из промышлявших в районе банд.

– Я ничего не хочу об этом знать! – таков был ответ.

Что ж, я никогда больше не затрагивала в разговорах эту тему.

Я включила тусклую лампочку на лестничной клетке за дверью и открыла замок входной двери. Спустившись на несколько ступеней, я действительно увидела Винса.

– Привет!

Юноша посмотрел на меня своим обычным угрюмым взглядом и засунул руки в карманы. Несмотря на жару, на нем были черная футболка, джинсы и короткая синяя куртка с поднятым воротником. Грейс всегда возмущалась жалобами старшего сына на отсутствие денег, в то время как он постоянно покупал себе новую одежду.

– Ты не видела Уилла? – спросил он про своего десятилетнего брата.

– Нет, он здесь не появлялся. Опять этот озорник разгуливает по округе в такое позднее время? – спросила я, чувствуя, как голос становится резким, походя на голос Грейс.

– Не знаю, просто решил проверить, не тут ли он. Скажи матери, что я искал его, ладно?

Затем, кивнув в сторону лестницы, добавил:

– Эти парни хотят поговорить с тобой.

Теперь я заметила позади Винса нескольких мужчин, стоявших в темноте на лестнице. Сощурив глаза, попыталась разглядеть незнакомые лица. Из четверых мне оказались знакомы лишь двое – мясник и водитель автобуса, который ездил по маршруту между полем Ярдс к югу от эстакады и самой крайней улицей Нижнего Сиднея. Двое других мне незнакомы.

– Ты говорил, что нам здесь покажут телескоп, – грубо сказал мясник, обращаясь к Винсу.

Водитель почесал нос и, отвернувшись, стал разглядывать лестницу. Козырек его кепки ударился о балку, однако кепка словно приклеилась к его длинным засаленным волосам и даже не сдвинулась.

– Что, прямо сейчас? Знаете, в нем мало интересного. Это просто самодельная игрушка, – сказала я.

– Это ты так считаешь, – сказал один из незнакомцев, высунувшись из-за спины мясника.

– Нам не нравится, когда в округе шпионят, – добавил второй.

– Винс, это ты вбил своим знакомым в голову такую чушь? – фыркнув, спросила я.

– Я здесь ни при чем, – промямлил он с хмурым видом.

Однако глаза выдавали его: именно Винс выступил инициатором этой идеи. Очевидно, решив пойти на попятную, юноша стукнул кулаком по двери и сказал:

– Ладно, я пойду. Если увидишь Уилла – отправь его домой. Мне уже надоело искать этого оболтуса!

Оставшись наедине с четырьмя мужчинами, я попыталась убедить их в неосновательности опасений.

– Ну и для кого же я шпионю, по-вашему?

– Для миграционной службы!

– Интересно, что нового могу я им сообщить?

– Имена, например, – сказал незнакомец позади мясника и посмотрел на остальных с триумфом.

Я чувствовала, как внутри одновременно нарастает беспокойство и закипает злоба.

– Любопытно… И каким образом, по-вашему, я могу передавать им информацию?

Мясник кивнул в сторону комнаты и сказал:

– Да ладно! Я видел всю твою радиоаппаратуру!

– Это не связное устройство, – ответила я. Хотелось добавить: «По крайней мере не для связи с земными объектами!»

Поняв, что так просто наглецы не уйдут, я решила все-таки продемонстрировать им телескоп.

– Подождите минуту! – сказала я и скрылась за дверью в офис.

Взяв телескоп, который то и дело норовил выскользнуть из рук, я осторожно вышла и спустилась вниз, обратно к железной двери. Опустив громоздкую трубу на пол, я принялась открывать замок. Лампочка светила тускло, и увидеть замочную скважину оказалось труднее, чем нести эту штуку. Я немного приоткрыла дверь и, выскользнув со своей ношей в образовавшуюся щель, заперла дверь и стала продвигаться в потемках вслед за мужчинами на первый этаж. Жаль, что я все-таки не успела привинтить к держателю колесо.

На улице я аккуратно присела и опустила телескоп на неровный бетон, надеясь, что пыленепроницаемая обшивка и винты выдержат это испытание.

– Взгляните сюда, – пропыхтела я, закончив установку аппарата.

На востоке небо уже потемнело, лишь вдалеке мерцали огни небоскребов большого города. Наиболее интересной для наблюдения была южная часть небосвода.

Первым посмотреть в объектив вызвался мясник. Враждебно взглянув в мою сторону, он подозрительно подошел к телескопу и припал к окуляру.

– Ну, что там? – нетерпеливо поинтересовался водитель автобуса, всем телом навалившись на прибор.

Решив не делать замечаний и без того нервному типу, я молча стояла и молилась о том, чтобы обшивка и хрупкие винты выдержали его грузное тело. В противном случае телескоп попросту рухнет и рассыплется на части.

Наконец мясник отодвинулся от окуляра и потер глаз.

– А ты думал, я ничего там не увижу?! Ха! – усмехнулся он, глядя на товарища.

– Ладно, дай-ка теперь я посмотрю в эту штуку!

Водитель оттолкнул локтем мясника и припал к объективу.

– А, ничего особенного! – махнул он рукой, не отрываясь от своего занятия.

– Ну, тогда посторонись и дай другим посмотреть, – сказал один из незнакомцев.

– Э-э, дружок, подожди своей очереди! – пробубнил водитель.

На самом деле большинство людей уже несколько лет не могли отчетливо разглядеть звезды. В 2023 году небо всех больших городов мира, в том числе и Сиднея, заволокло смогом. За те пять месяцев, что я провела здесь, единственным, что удавалось изредка разглядеть, была Венера в ранние предрассветные часы. Звезды почти не были видны с Земли. Многие дети даже не знали, как выглядят далекие светила и что такое созвездия. Некоторые жители трущоб рассказывали, что впервые увидели маленькие яркие точки в небе, когда плыли на корабле в море по пути в Австралию. И это было единственное положительное ощущение по пути в «землю обетованную», ибо на подходе к континенту несчастных часто заталкивали сотнями в трюмы кораблей, дабы незамеченными провезти через таможню.

Мне и самой редко удавалось полюбоваться на мерцание далеких светил в ночном небе. В такие моменты я вспоминала детство. Тогда я обожала наблюдать за «подмигиванием» звезд. Господи, как же давно это было! Последние двадцать пять лет я провела в бескрайнем космическом пространстве на обитаемой межпланетной станции, вокруг которой не существовало атмосферы. Звезды оттуда кажутся совсем другими.

– Эй! Теперь я! – напомнил о себе один из незнакомцев.

Дождавшись наконец своей очереди, он подошел к телескопу и, припав к окуляру, замер. Наверное, зрелище потрясло его. Жаль все же, что из-за грязной атмосферы даже в телескоп эти люди не смогут увидеть и половину всех звезд, которые во времена моего детства земляне наблюдали невооруженным глазом.

– Я же говорила, наблюдать за звездами – это просто хобби, – сказала я, не скрывая раздражения в голосе.

Мужчины понимающе кивнули и отошли в сторону. Все, кроме дотошного мясника.

– Конечно, конечно, но мы ведь должны были проверить, понимаешь? Можно я еще как-нибудь приду взглянуть в эту штуку? – спросил он, жадно глядя на сигнальное устройство и вытирая руки о грязный фартук, от которого несло тухлятиной и падалью.

– Можно, только не сегодня вечером. У меня был трудный день.

– Хорошо, как скажешь.

Мясник присоединился к стоявшим в стороне товарищам, и компания, не попрощавшись, исчезла в темном переулке.

Ассамблея старалась угождать населению и не вызывать негативных эмоций, ибо в случае конфликта сломать старую дверь, ворваться в офис и уничтожить всю работу для неуправляемой толпы не составит ни малейшего труда. Однако такое все же вряд ли могло случиться: люди знали, что Ассамблея работает для их же блага. Живущие поблизости нелегалы приглядывали за офисом, и нам не оставалось ничего другого, как доверять им, ибо позволить себе профессиональную охрану организация не могла.

Взяв в руки телескоп, я зашла в здание и стала медленно подниматься по ступеням вверх. После того как уровень адреналина в крови вновь резко понизился, я почувствовала смертельную усталость. Колени тряслись до тех пор, пока я наконец не поставила тяжелый аппарат на пол и не закрыла за собой дверь офиса. Вспомнив, что, выйдя на улицу, я забыла про распахнутое окно, я вновь похолодела от страха. Подумать только – ведь за время моего отсутствия вполне могли украсть компьютер и все остальное! К счастью, страхи оказались беспочвенны. Закрыв окно и отключив компьютер, убрала телескоп в коробку и почувствовала, как на плечи опустилась вся тяжесть мира. Усталому организму требовался сон. Спать на сдвинутых вместе стульях в офисе или на ковре, по которому полчищами бегали тараканы, вовсе не хотелось. Оставалось лишь два выхода: я могла постелить на полу бумаги или использовать в качестве кровати стол, как уже бывало не раз, или рискнуть идти по темным улицам почти полкилометра к своей хижине.

Я вдруг вспомнила слова Винса о том, что Уилл где-то разгуливает один в такое позднее время. Неужели мальчик опять сбежал из нового дома? Если так, то скорее всего он прибежит в мою хижину. Значит, во что бы то ни стало надо пересилить усталость и шагать домой. Я еще раз проверила офис и закрыла за собой дверь.

До недавнего времени я жила вместе с Грейс и двумя ее детьми. Она подобрала меня на улице, когда я впервые очутилась в этом убогом месте. В тот момент я чувствовала себя потерянной и абсолютно беззащитной. Грейс великодушно взяла меня к себе и поначалу находила мне небольшую подработку. Я ремонтировала старые магнитофоны, радио и другую технику. За этот труд платили немного, но я радовалась и этому. В Ассамблею я устроилась тоже благодаря Грейс, и вообще она стала на Земле моим ангелом-хранителем. Каждый раз, когда я подхватывала очередной вирус, она ухаживала за мной, словно за ребенком, и через местную клинику доставала по своей карточке необходимые лекарства. Когда у меня появились приступы астмы, Грейс даже достала мне ингалятор. Именно ей я обязана тем, что выжила в этих страшных условиях.

Месяц назад моя спасительница потеряла работу на оптовом складе и переехала жить к своему бой-френду Левину, дом которого находился недалеко от Параматта-роуд. Я же, несмотря на великодушное предложение переехать вместе с ней, решила остаться в старой хижине. «Не волнуйся, у Левина есть еще одна комната наверху», – сказала она тогда. Очевидно, Левин хорошо зарабатывал. Он жил в благополучном районе с относительно постоянным электричеством и даже весьма сносным водопроводом, однако я считала его довольно неприятным типом. Можно сказать, мы не нашли с ним общего языка. По всей видимости, ему не нравились моя дружба и постоянное присутствие рядом с Грейс. Она же мне объяснила тогда, что переезжает только ради блага Уилла, который, кстати сказать, так же отрицательно относился к Левину, как и я.

Трудно сказать, чем занимался этот человек. Внешне его заведение походило на аккуратный офис. Внутри даже стояли диваны и журнальные столики с красочными печатными изданиями. Однако за те несколько раз, что мне удалось побывать там, навещая Грейс, я никогда не видела посетителей. По ее словам, Левин занимался мелким предпринимательством. На мои вопросы по поводу его работы она резким тоном дала понять, что не желает углубляться в подобную тему. Лично я считала, что ее дружок попросту связан с местными бандитами. Винс называл бой-френда матери «мистер Левин» и в его присутствии почти не разговаривал, что было само по себе достаточным основанием для меня серьезно опасаться этого человека. Несколько раз при мне Левин намекнул на свое полицейское прошлое. Обычно это происходило, когда он критиковал знания других людей в области огнестрельного оружия или ведения полицейского протокола.

На улице совсем стемнело, единственными источниками освещения были редкие полоски света, пробивавшиеся из окон и дверных щелей. Я пустилась вперед быстрым шагом, то и дело натыкаясь на куски разрушенного бетона и выбоины на дороге. Оставив позади с горем пополам вымощенные асфальтом улицы, я свернула в мрачный переулок. Электрический свет в окнах сменился редкими проблесками керосиновых лампочек совсем нищего квартала. Где-то слышались голоса людей, в темноте угадывались неясные силуэты любителей ночных приключений, в одной из хижин слышался детский смех.

На одном из поворотов я прошла мимо желтого прямоугольника света, падавшего из окна обветшалой лачуги. Увидев меня в окно, женщина махнула рукой и спросила:

– Сегодня нужно что-нибудь, дорогая?

– Нет, спасибо, – улыбнувшись, ответила я продавщице горячих закусок.

В данный момент мой желудок не выдержит и чашки чая, не говоря уже о жаренной на старом масле картошке.

– Ну, тогда спокойной ночи! – сказала женщина и вытерла ярким рукавом нос, под которым начинали расти усы.

– Спокойной ночи! – отозвалась я из темноты.

Акцент торговки намного отличался от акцента других жителей. Большая часть беженцев в качестве средства общения использовала английский, хотя почти для всех он являлся иностранным языком. Без знания английского даже после получения поддельной идентификационной карты личности и переезде в Большой Сидней нельзя надеяться на принятие в полноправное общество. Говор этой женщины был на редкость странный и напоминал мне речь Билла Мердока.

Воспоминания о Мердоке всегда уносили меня на мою межпланетную станцию. Билл работал начальником службы безопасности на Иокасте. Его детство прошло как раз в Сиднее в конце этого века. Он достаточно своеобразно и бегло говорил на классическом земном языке, почти так же, как некоторые говорили в XXI веке на английском. Со временем я стала более спокойно вспоминать станцию и Билла. Когда прибудут инвиди, я попрошу их отправить меня обратно. Все встанет на свои места и будет просто замечательно. Тогда мы с Мердоком вернемся к моему эксперименту и обязательно выясним, в чем же именно оказалась допущена ошибка.

Я часто вспоминала Билла. Последнее время он давал понять, что хочет большего, нежели просто дружба. Как-то мы даже целовались… К тому времени, когда в результате злополучного эксперимента я оказалась на Земле в XXI веке, мы так и не решили вопрос о наших дальнейших отношениях. Порой, когда позволяли наши рабочие графики, мы вместе ужинали или гуляли в парке. Я проработала вместе с этим человеком почти пять лет и втайне надеялась, что по возвращении застану его там же, на Иокасте. Я убеждала себя, что все будет хорошо и жизнь вернется на круги своя, однако иногда вдруг наступало отчаяние и страх больше никогда не вернуться домой и… к Мердоку. А вдруг к тому времени, когда я вернусь, Билл уже покинет станцию? Может, он не захочет ждать моего возвращения и решит перевестись на другой космический объект? Ну почему, почему я так и не сказала ему, что…

Много ночей я провела в раздумьях над тем, чего же все-таки я так и не сказала Мердоку. Да, теперь у меня много времени, чтобы обдумать массу вещей. Часто, лежа в темноте и слушая, как где-то вдалеке ревут моторы проезжающих по эстакаде машин, скребутся крысы и стонет от наслаждения занимающаяся сексом в соседней хижине пара, я думала о том, как, когда все это закончится, изменится мое мировоззрение.

Если честно, я даже не знала, из какого района Сиднея был родом Билл. Вернее, не был, а есть. Или будет? Господи, я уже запуталась в этих временах! Однажды, идя по улице, мне показалось, что я его видела. Высокий широкоплечий мужчина со спины удивительно напоминал Билла, однако, когда он повернулся лицом, я поняла, что ошиблась. Наверное, мое больное воображение постепенно начинает рисовать несуществующие картины. Только галлюцинаций не хватало! Конечно, это смешно! Да и каким образом мог здесь очутиться Мердок? Билл – всего лишь человек, и, чтобы совершить переход во времени, ему необходим корабль со специальным оборудованием. К тому же как представителю одного из нижестоящих «Девяти Миров» доступ к таким космическим кораблям для него закрыт. Четверо сильнейших – цивилизации кчеров, инвиди, мелотов и бендарлов – охраняли свои права на использование этих технологий так же рьяно, как жители Большого Сиднея свой город и привилегии от живущих в трущобах беженцев. Девяти нижестоящим мирам воспрещалось под страхом страшного наказания использовать корабли, способные пересекать гиперпространство и время. Такие летательные аппараты создавались и управлялись только народами «Четырех Миров». Интересно, что произошло на Иокасте после того, как «Четверо» обнаружили, что я использовала корабль, способный на преодоление времени? Я всей душой надеялась, что троим техникам, работавшим со мной над экспериментом, не пришлось отвечать за внезапное исчезновение своего руководителя. Когда исследования только-только начинались, я предупредила их, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств они взвалили всю вину на меня. Конечно, никто из нас не предполагал каких-либо существенных отклонений от намеченного плана, однако, как еще раз подтверждает жизнь, все может случиться. Наверное, следовало отложить эксперимент до того, как будет окончательно принят наш нейтралитет…

Наша межзвездная станция, как и вся звездная система Абеляра, в которой мы жили, являлась одним из первых кандидатов на получение нейтралитета от Конфедерации. Совет Конфедерации Миров, в числе которого находились представители всех тринадцати цивилизаций, должен голосовать по этому вопросу в ближайшем будущем. Жители Иокасты пошли на такой шаг, чтобы избавиться наконец от ига инвиди и их трех союзников. Желание выйти из состава Конфедерации вызвано множеством причин. В том числе и тем, что в ходе шестимесячной осады серыми кораблями сэрасов станция и все ее обитатели остались наедине со своей бедой. Конфедерация вспомнила о нас, только когда все уже было позади.

Возможно, нейтралитет уже приняли, ведь к моменту моего исчезновения прошло почти полгода с тех пор, как мы сообщили Главному Совету о своих намерениях. Трудно представить, что произошло за долгие пять месяцев дома, пока я нахожусь на Земле?! Вернее, произойдет… О Боже, эти времена!..

Погрузившись во все эти грустные и тревожные мысли, я столкнулась с кем-то в темноте.

– Смотри, куда идешь! – закричал массивный незнакомец, дыхнув мне прямо в нос сильным алкогольным перегаром.

Он прав: надо прекращать раздумья и сконцентрироваться на дороге. На улице достаточно темно, а так недолго и заблудиться.

Где-то рядом залаяла собака, неистово бросаясь на железный забор. Звук удара когтей о решетку оказался настолько резким и громким, что я едва не вскрикнула от неожиданности. Оставив позади взбесившегося пса, я свернула в очередной переулок. Здесь не виднелось даже редких отблесков от керосиновых лампочек. Лишь где-то в конце дороги горел костер, доносились крики и смех. Яркими точками темноту прорезали сигареты подвыпивших бродяг.

Моя хижина находилась на полпути отсюда. Стены ее представляли собой вкопанные в землю деревянные столбы, обтянутые старым брезентом. Крышей служил лист тонкого железа. Стена, выходившая на улицу, была дополнительно укреплена снаружи старой фанерой, которая хоть и защищала с горем пополам от некоторого шума, но безветренными ночами лишь усугубляла духоту.

Стоявшие вплотную хижины образовывали нечто вроде внутреннего дворика, устланного кусками разбитых бетонных плит. На этой маленькой, огороженной от остальной улицы территории находились общий душ и уборная. В центре небольшой площадки в старом пластиковом мусорном баке каким-то чудом росло большое лимонное дерево, согнувшееся, словно от нелегкой судьбы. Между ветками, которые переплелись между собой хитрыми узлами, висели бельевые веревки, на них сушилась одежда. В проржавевших от времени бочках росли скудные овощи.

Наконец я оказалась у себя в лачуге. Открыть тонкую, обернутую тканью фанерную дверь не составляло труда: она даже не закрывалась. Мебель в моем «доме» полностью отсутствовала. Большая старая корзина, привязанная к деревянному шесту в центре хижины, использовалась в качестве стола и шкафа одновременно. Шест в свою очередь служил в качестве опоры для потолка. Я включила маленькую электрическую лампочку, работавшую на аккумуляторах. Раз в неделю я заряжала их с помощью солнечного генератора в Ассамблее. Тусклый свет озарил мои «апартаменты». Кроме корзины-шкафа, у меня также имелись два старых матраса, поцарапанный зеленый пластиковый стул и маленький буфет. В отличие от Грейс я не могла спать на матрасе. Когда мы жили вместе, она как-то раз перевернула свой матрас и принялась обрабатывать его инсектицидным средством, вследствие чего все обитавшие в нем насекомые разбежались во все стороны, словно крысы с тонущего корабля. Это было ужасно! Помню, как, содрогаясь от отвращения, я сказала ей, что мне в качестве постели хватит и простыни. Грейс лишь посмеялась над моей брезгливостью, однако настаивать не стала.

Ты должна быть благодарна за все! – печально сказала я самой себе, устало опускаясь на стул. Такими унылыми вечерами ничего не оставалось, как сидеть и молча смотреть в землю. Та часть хижины, где спали Грейс и дети, до сих пор оставалась отгорожена шестью небольшими кусками разбитого бетона. Мне во многом повезло, что на моем пути встретилась Грейс. Если бы не она, страшно представить, какая незавидная участь могла меня постигнуть! В конце концов, никто, кроме меня одной, не виноват в том, что я здесь оказалась. Если бы не спешка с этим экспериментом!..

– Мария! – послышался тонкий голосок за дверью.

Смахнув незаметно нахлынувшие от грустных мыслей слезы, я запретила себе дальнейшее самоистязание и подбежала к двери.

– Уилл, что ты здесь делаешь?

Младший отпрыск Грейс, гибкий, как обезьянка, и такой же неугомонный, быстро юркнул в хижину.

– Захотел увидеть тебя.

Я вытерла все еще влажные глаза.

– Но мы ведь вчера виделись!

Вчера Уилл вновь сбежал с уроков, на что директор школы не преминула пожаловаться матери озорника. Днем, зайдя в офис Ассамблеи, Грейс хотела пожаловаться на поведение сына, однако, встретив Уилла у меня на работе, устроила ему грандиозный скандал и оттащила обратно в школу. Тихая Флоренс, ставшая невольным свидетелем столь бурной сцены, была потрясена увиденным.

Уилл сел на стул и принялся болтать ногами.

– Когда станут известны результаты?

– Я же говорила – в середине мая.

– А можно я буду приходить к тебе на работу и проверять?

– Посмотрим, это зависит от твоего поведения.

Когда мы жили вместе, я часто помогала мальчику со школьными уроками. Иногда я брала его в офис Ассамблеи, где мы садились за компьютер и занимались какими-нибудь поисками в глобальной информационной сети. Однажды, когда у ребенка в очередной раз пошла кругом голова от школьных задачек, я решила отвлечь его, и мы приняли участие в Интернет-конкурсе по проектированию космического корабля. А может, я подсознательно выбрала именно этот конкурс, рассчитывая на то, что, если инвиди не прилетят или – еще хуже – откажутся вернуть меня обратно, появится неплохой шанс начать карьеру в космической сфере. Наверное, это был некий вызов: я решила осторожно использовать некоторые принесенные из XXII века знания, хотя в мои планы вовсе не входило знакомить человечество с секретами технологий будущего.

– А ты сообщила им, что мы переехали к Левину? Они знают, по какому адресу прислать мой приз? – спросил Уилл, продолжая ритмично выстукивать дробь по стулу.

– Да. Однако не забывай, пожалуйста, что мы еще не выиграли!

Если сотрудники компании, организовавшей конкурс, хоть немного смыслят в технике, они, безусловно, отдадут приз именно нам. Не заметить такой гениальный проект способен только глупец. Для участия в конкурсе мне пришлось использовать идентификационную карту мальчика. Если мы выиграем, приз в размере десяти тысяч долларов достанется Грейс и ее детям. Для нищих беженцев это баснословная сумма. Иного пути отблагодарить женщину за все, что она сделала для меня, я не видела.

Конечно же, она и не подозревала о конкурсе, а если бы узнала, наверняка выступила бы против. Грейс вообще не нравилось, что я учу Уилла вещам, выходящим за рамки школьной программы. Развитие талантов и поиски скрытых способностей она считала бесполезным делом.

– Я хочу, чтобы он рос просто обычным ребенком, понимаешь? Надеюсь, он получит хоть какое-то образование и найдет приличную работу, поэтому не забивай ему голову, в которой и без того ветер гуляет, всякими дурацкими штуками, ладно? С меня хватит капризов его старшего брата! – объясняла она свою позицию.

– Мама знает, что ты здесь? – спросила я, вспомнив слова Винса.

Мальчик продолжил стучать ногами по стулу. Тук-тук, тук-тук.

– Уилл, ответь на вопрос, пожалуйста!

– Она опять там с Левиным. Ненавижу, когда они возятся вдвоем! Да, я сказал миссис Левин, что приду сюда, – резко бросил он, словно обороняясь от нападок.

– Что ты имеешь в виду под словом «возятся»?

– Ну… там всякие поцелуи и все такое…

– Знаешь, Винс искал тебя днем. Ты заходил домой?

– Это не мой дом, а Левина!

Я понимала, что ничего не могу возразить ребенку. По той же причине я тогда не переехала с Грейс. «Ты тоже можешь перебраться ко мне», – сказал в тот день ее бой-френд своим притворно дружелюбным тоном. Однако глаза его говорили совсем обратное. Такой откровенно враждебный взгляд скорее мог принадлежать озлобленному юнцу, чем взрослому тридцатилетнему мужчине.

– Хочу есть, – сказал ребенок, посмотрев на маленький, стоявший на камнях в углу хижины буфет, который я накрыла от мышей небольшим листом фанеры.

– Прости, милый, но у меня нет еды. Ты совсем не обедал?

Я принялась ощупывать карманы брюк в надежде отыскать завалявшуюся монету, однако…

– Мама дала мне пять долларов. Можем взять картофельных котлет.

– Лучше фруктов, – посоветовала я.

Через дворик от нас жила семья, которая зарабатывала выращиванием на продажу овощей и фруктов на небольшом участке земли около реки. У них всегда можно было что-нибудь купить. В данный момент мой желудок сможет принять лишь что-то свежее, к тому же совсем не хотелось заниматься приготовлением ужина на открытом воздухе, да еще на грязном дворе. Да я и не умею толком готовить: в XXII веке это было не обязательно.

– Я мигом! – весело сказал мальчик и, спрыгнув со стула, быстро умчался во двор.

Глава 3

Не успели мы с Уиллом в полной мере насладиться ужином из мандаринов и буханки хлеба, как открылась входная дверь. В хижину вошли Грейс и Левин.

– Господи, ты испытываешь мое терпение! – закричала с порога Грейс и, решительно подойдя к ребенку, шлепнула его по руке.

Я встала со своего спального места, которое с трудом можно было назвать кроватью.

– Привет! – обратилась я к ночным гостям.

– Здравствуй, Мария! – повернулась ко мне Грейс.

Она была примерно моего возраста, с недоверчивым взглядом, круглолицая и склонная к полноте. Потеряв работу, она стала все больше округляться.

Левин, долговязый мужчина с короткими темными волосами и постоянной щетиной на лице, как всегда, проигнорировал приветствие. Он подошел к Уиллу и сел напротив него на мою «кровать» с таким видом, будто хижина принадлежит ему. Широко расставив ноги, он костлявыми руками потрогал угол фанерной доски, на которой я спала, и с надменным видом принялся рассматривать помещение. Я терпеть не могла эти противные руки, которые он практически постоянно сжимал в кулаки.

– Мальчик уже давно должен быть дома! Дети его возраста не должны разгуливать по улицам в такое время суток, – сказала, обращаясь ко мне, Грейс.

– Конечно, но он сам пришел.

– А почему Винсу разрешали в восемь лет гулять одному? Помнишь, ты сама мне рассказывала? – обратился Уилл к матери.

– Винс – это Винс, а ты совсем другой человек. К тому же в данный момент я разговариваю с Марией, а не с тобой! Не вмешивайся в разговоры взрослых!

– Грейс, если не хочешь, чтобы я присматривала за ребенком, – так и скажи, ладно? И, пожалуйста, не вини меня в том, что Уилл решил зайти ко мне. Это несправедливо.

– Я не ребенок! – опять запротестовал Уилл.

– Уилл, ты же понимаешь, что я имею в виду, так что…

– Не потворствуй его капризам!

– Грейс, ты не права, – вступилась я.

– Немедленно потребуй от него вернуться домой!

– Послушай, но ведь это нонсенс! Как я могу выпроводить ребенка одного на улицу среди ночи?

Тут раздался едкий смешок сидевшего на «кровати» Левина.

– Мария, а ты, оказывается, любительница истории? – заметил он, взмахнув печатными листками, которые, обернув старым полотенцем, я использовала в качестве подушки.

– «В тот памятный день в 2017 году никто и подумать не мог, что невысокая полная женщина, обыкновенный мэр одного из маленьких населенных пунктов, войдет в историю как мученица зарождающегося движения «Земля-Юг»! Свернула бы она с пути, зная, что ждет ее в будущем?» – шутливо-торжественным тоном прочитал Левин.

Перелистывая страницы далее, он зачитывал заголовки статей:

– «Марлена Альварес: правда о женщине-легенде», «Марлена Альварес дает интервью «Ле Монд», «Где родилось движение «Земля-Юг»?», «Мендоса против Альварес»…

– Положи на место, пожалуйста! – попросила я.

Левин не прореагировал на мою просьбу, и я выхватила у него листы, едва сдерживая гнев.

– Ты просто теряешь попусту время, собирая эту макулатуру. Впрочем, ты вообще любишь терять время зря… Например, просиживая целыми днями в дурацкой Ассамблее. Вашему движению «Земля-Юг» давно наступил конец, и теперь уже ничто не возродит его, – ехидно заметил он, небрежно кинув на пол несколько страниц.

– Я так не думаю. Взять хотя бы, к примеру, успешно созданные Альварес международные организации. Благодаря движению «Земля-Юг» произошли различные реформы почти во всех сферах жизни общества, во многих странах вновь появилось понятие «свобода личности».

– Ерунда! Возможно, Альварес могла бы со временем стать мировым лидером, однако без нее движение пришло в упадок и никогда больше не возвратит былого влияния.

Я чувствовала, как начинаю медленно краснеть от злости. Марлену Альварес подло убили, а какой-то наглый, заносчивый бандит смеет критиковать дело ее жизни и смеяться над всем, за что боролась эта женщина!

Грейс взяла сына за руку, и мальчик спрыгнул со стула. Улыбаясь, он катал руками в карманах оставшиеся мандарины.

– Если вы решили обсуждать политику, думаю, нам придется просидеть здесь всю ночь. Левин, пойдем домой! Уже поздно.

– Пока, Мария! – сказал с тоской в голосе Уилл, когда мать потянула его за руку к двери.

– Пока, дорогой!

Левин невозмутимо поднялся и направился вслед за ними. Создавалось впечатление, что он выполнял просьбы Грейс, только когда они соответствовали его желаниям. Своим надменным самовлюбленным видом он напоминал мне кчера. Именно поэтому я опасалась Левина и старалась не подпускать слишком близко к тому, что мне дорого. Только что негодяю удалось осквернить дорогое мне воспоминание. Не понимаю, как можно долго терпеть его рядом?!

В дверях Левин остановился, будто что-то забыл. Затем повернулся и сказал:

– Ты сегодня собиралась встретиться с подпольным торговцем, да?

– Откуда ты знаешь? – спросила я, не удивившись его осведомленности.

Постепенно я пришла к выводу, что у Левина везде имелись связи.

– А что, собственно говоря, ты хотела купить?

– Я ищу устройство для фокусирования световых лучей, – осторожно сказала я.

– Если ты имеешь в виду лазер, то я могу тебе его достать.

– Правда? – удивилась я не меньше, чем если бы он вдруг запел песни тирольских горцев или гимн Конфедерации.

Помешкав, добавила:

– Конечно, это было бы здорово! Однако мне нужен особый вид лазера, который сейчас почти нигде не производят.

– И зачем он тебе?

Я едва не проговорилась. С языка почти сорвалось «чтобы послать сигнал инвиди», но вместо этого я ответила:

– Для сборки телескопа.

– А, ты все наблюдаешь за небесами! Неужели что-то еще можно разглядеть за этим смогом?

– Когда я соберу аппарат окончательно, то попробую разглядеть звездное небо за чертой города.

– Какой именно лазер тебе нужен? Я попробую достать.

– Где, если не секрет?

– Скажем так: у меня есть друзья в определенных кругах.

– Интересно, с чего ты вдруг решил мне помочь?

Левин на минуту замолчал, затем ответил:

– По-моему, ты сейчас не в том положении, чтобы задавать вопросы. Не все ли равно, кто и как достанет тебе лазер?

Мне показалось, он сказал совсем не то, что собирался, однако это лишь догадки.

– Хорошо, я подумаю.

Я чувствовала себя настолько уставшей, что была не в состоянии больше что-либо делать.

– Только не слишком долго, а то это превращается в плохую привычку! Вдруг потом забудешь, для чего вообще хотела лазер?

– Левин, ты идешь или нет? – позвала с улицы Грейс.

Не сказав больше ни слова, он вышел из хижины и растворился в темноте.

Заперев дверь на хлипкую задвижку, я села на стул. Конечно, проникнуть в хижину с улицы не составит труда, но так было хоть немного спокойнее. Я собрала шкурки от мандаринов и хлебные крошки со стола-корзины и выкинула их в ведро. Затем накрыла ведро куском фанеры и положила сверху камень, чтобы прожорливые крысы не забрались туда ночью. Потом быстро собрала раскиданные на полу бумаги и слегка протерла их линялой простыней. Грязная ткань казалась мне намного чище рук Левина.

Да, он прав: я действительно изучала историю. Марлена Альварес являлась не только выдающимся политиком XXI века, но и близкой подругой моей прабабушки. Если бы не она, быть может, я и вовсе не родилась бы на свет, ибо родного селения моих предков, Лас Мухерес, попросту не существовало бы. Я изучала не только жизнь Марлены, но и судьбу основанного ею движения «Земля-Юг». Мои родные искренне считали, что Альварес создала мощную политическую организацию практически своими силами. В 2017 году организации, выступавшие за права человека, и местные автономные группы подняли волну протеста против нищеты и репрессий. Политические перевороты, произошедшие сразу после прибытия первых кораблей инвиди, полностью изменили мир, а инопланетяне принесли самые современные в галактике усовершенствования в сфере медицины и сельского хозяйства и спасли планету от гибели. Мечты нескольких миллиардов людей воплотились в реальность.

Однако комментарии Левина по поводу движения Марлены Альварес причинили мне боль. И в большей степени, потому что в 2023 году я не смогла найти доказательства объединенных усилий землян в борьбе за социальную справедливость. Из того, что мне удалось отыскать в печатных изданиях, скачать из глобальной информационной сети и услышать от людей, я узнала совсем другие подробности. В частности, я узнала, что через пять лет после смерти Марлены движение «Земля-Юг» превратилось в простое прикрытие для различных мелких благотворительных организаций. Они не играли никакой роли на политической арене Земли и проводили небольшие конференции не чаще одного раза в год. Сначала движение еще сохраняло свое влияние в мире. Первая интернациональная встреча без Альварес, согласно данным, произошла в 2018 году и привлекла внимание всей мировой прессы. Однако уже в 2020 году это событие прошло почти незаметно: его полностью затмили Олимпийские игры.

Прежние кумиры, такие как Нельсон Мандела и Наоми Клейн, до сих пор чтились в своих регионах, а Марлену Альварес постепенно забывали. Интересно, может, прабабушка преувеличивала значимость Марлены и ее движения? Демора искренне любила свою подругу и преклонялась перед ней, вместе они рисковали жизнью в Лас Мухерес в течение пяти лет. Последователи движения были преданны своему делу, неудивительно, что они свято чтили память великой женщины.

В течение пяти лет после того как Альварес стала мэром, женщины Лас Мухерес боролись за то, чтобы полиция, правительство, партизанские отряды, голод и болезни не причинили вреда населению. По крайней мере именно так рассказывала моя прабабушка. Она рассказывала, как Марлена задумала перевести всех жителей Лас Мухерес в другую местность. Старое селение покинули, чтобы избавить жителей от постоянных нападок вооруженных отрядов оппозиции. Увидев, что люди покинули район, партизаны отправились обирать другие населенные пункты. Другая история, известная мне с детства: о том, как Марлена отправилась одна, безоружная, на переговоры с военным генералом, отряды которого пытали женщин с целью узнать, где скрываются их мужья и сыновья. Однако военачальник ушел ни с чем: Альварес удалось убедить его, что женщины уже долгое время живут одни и не имеют ни малейшего представления о том, где мужчины. Я знала еще массу подобных историй: прабабушка любила рассказывать о тех временах.

И все же остается неясным, как смогла одна женщина объединить глав разрозненных государств, заставить их сообща противостоять природным стихиям и врагам и толкнуть на путь социальных преобразований.

Несмотря на то что я никогда не смогла бы признаться в этом Мердоку или иным моим коллегам на Иокасте, образ непоколебимой Марлены Альварес стал с годами для меня примером и даже в некотором смысле отдушиной. Особенно мысли о героической женщине согревали меня во время долгих месяцев блокады и давали силы противостоять серым кораблям. Когда ломалась одна из систем на станции или происходил конфликт между населением, я мысленно спрашивала себя в такие нелегкие моменты: А что бы сделала на моем месте Марлена Альварес? По образованию я была инженером, однако постепенно в мои обязанности стало входить руководство строительными площадками, жилыми секторами и все более крупными объектами. Со временем под моим началом уже насчитывались тысячи людей, а в последнее время я управляла всей станцией. На Иокасте жили почти полмиллиона представителей самых разных точек галактики. Альварес являлась для меня эталоном лидера, настоящим примером человека, взявшего на себя благородную миссию и с честью ее выполнившего. Как доказала жизнь Альварес, не обязательно следовать своей профессии. Гораздо важнее следовать зову души и чести и не бояться идти вперед и вести за собой других. Марлена стала мэром, хотя в начале своего политического пути была всего-навсего помощником адвоката.

Иногда я упрекала себя в том, что слишком много думаю об Альварес. Однако сходство наших жизненных путей казалось весьма очевидным: обе мы одиноки, не владеем достаточными ресурсами и окружены неустанно подстерегающими нас врагами. В трудные моменты я вспоминала подвиги этой женщины, и мысль о том, что выход всегда есть, помогала мне нести бремя руководства огромной станцией. Идея добиться нейтралитета Иокасты тоже возникла в некотором смысле благодаря Альварес. Когда-то она настояла на том, чтобы ее родной Лас Мухерес не присоединился ни к одной из стран. Женщины района продолжали независимую жизнь вплоть до смены власти в соседних государствах в 2046 году. Настойчивость и последовательность Альварес помогали жителям региона поддерживать нейтралитет даже во время самых острых конфликтов в соседних странах. Она не только не подчинилась сторонам, оказывавшим на нее давление, но смогла со временем объединить миллионы под знаменем движения «Земля-Юг». Именно ее идеи, прочно укоренившиеся в моем подсознании, подвигли меня на то, чтобы потребовать для Иокасты нейтралитета и отделения от Конфедерации.

С начала работы в Ассамблее я собирала все статьи об Альварес, которые мне удавалось найти. Из глобальной информационной сети скачивала всю доступную информацию о ней. А однажды даже посмотрела телеинтервью, записанное почти перед самой ее смертью. Это случилось примерно через два месяца после моего прибытия. Я и Флоренс работали в Ассамблее с утра до ночи, делая небольшой перерыв днем, ибо терпеть духоту было невыносимо. Иногда мы уходили домой поспать, однако через пару часов вновь возвращались на работу. В то памятное утро я нашла упоминание об Альварес в одном из файлов, которые смог загрузить из информационной сети наш компьютер. Увидев имя своего кумира, я сразу нажала кнопку «просмотр». Увидев Альварес на экране, я не удержалась и закричала от радости. Потом, закрыв ладонью рот и вытаращив глаза, я уставилась в монитор. Флоренс, которая в это время запечатывала очередную партию писем в конверты, едва не подпрыгнула на стуле от моей чересчур эмоциональной реакции.

– Что случилось? – спросила она, вскочив с места.

– Да так, ничего, – пробормотала я.

Встав, девушка подошла ко мне и встала за спиной, изучая происходящее на экране.

– По-моему, это знаменитая речь Альварес, произнесенная на демонстрации в Сан-Диего.

Я не знала ничего об этом событии, для меня было достаточно уже то, что передо мной на экране живая Марлена. Немного расплывчатое, слегка искаженное изображение то появлялось, то вновь пропадало, однако это ничуть не омрачало радость от созерцания моего кумира. Как ни странно, она выглядела маленькой и неуклюжей рядом со стоявшим рядом высокомерным мужчиной в темном костюме. Почему-то я представляла ее совсем другой. Я даже когда-то считала, что у нее, наверное, должен светиться нимб над головой, и представляла, как сияет ее аура. Наивные мысли, но меня с детства приучили боготворить Марлену. Однако ее вид меня шокировал: не знай я, что передо мной действительно Альварес, то никогда бы в жизни не подумала, что эта с виду обыкновенная женщина является лидером всемирного движения. Оказывается, она самая обыкновенная женщина, одна из тех, кого можно встретить каждый день в общественном транспорте, в цехе на заводе, на улице по дороге домой с работы. Седеющие волосы стянуты в хвост, крупные черты лица, маленькие карие глаза за большими очками, дешевое платье и растоптанные босоножки. Нет, совсем не так я представляла своего кумира в жизни. Я даже не знала, что Альварес носила очки. Странно, на фотографиях она выглядит совсем по-другому.

– Ты ведь знакома с ними, да? – спросила Флоренс, очевидно, вспомнив историю, которую я сочинила, чтобы объяснить свое появление в Нижнем Сиднее.

– Альварес – известная личность! – ответила я.

Оператор вновь принялся снимать Альварес, которая стояла на краю арены стадиона, окруженная морем людей. Ее голос тонко зазвучал из встроенного в компьютер микрофона:

– Почему я здесь? Я пришла по вашим многочисленным просьбам, чтобы поговорить о вещах, происходящих в моей стране. Думаю, вы и так все знаете. Так зачем тогда вам нужны мои слова? Помните: у вас всегда есть выбор. Можете жить по-прежнему или наоборот – попытаться что-то изменить, выступив в поддержку слабых и беззащитных, которые не в состоянии постоять за себя.

Я не отрываясь смотрела на экран. Сзади послышался голос Флоренс:

– Жаль все-таки, что ее не стало!

Грустно покачав головой, девушка вернулась за стол и вновь продолжила работу, заклеивая почтовые конверты дешевым клеем, который сохнул часами.

– Я хочу сказать, что совесть – достойный стержень вашей жизни, но не позволяйте себе останавливаться на этом. Многие из вас послушают мою речь, а потом разойдутся по домам и, вероятно, забудут мои слова. А если кто-то задумается над ними, то лишь на миг, а затем вернется в прежнюю жизнь. Люди действительно не верят в свои силы, предпочитая плыть по волнам и ничего не предпринимать для изменений в устоявшемся положении вещей. А ведь такая жизнь их не устраивает. Даже самая маленькая попытка уже способна дать результаты, надо только иметь желание внести изменения. Тогда ваши действия обязательно принесут плоды, – продолжала с экрана Альварес.

Сняв очки, женщина улыбнулась и сделала паузу. Улыбка сразу преобразила ее лицо, в нем появилась женственность.

– Начните менять свою жизнь уже с завтрашнего дня и продолжайте дальше! – звенел голос Марлены.

Речь Альварес была именно такой, как описывал ее наш исторический архив, однако меня удивило и взволновало то, что реальная жизнь не имела и тени подробностей, о которых упоминала моя прабабушка. Звучали другие, гораздо менее чарующие истории: о том, как Альварес действительно остановила работы по установлению плотины, однако лишь благодаря своим связям в иностранных средствах массовой информации. Она поддержала иностранные СМИ, а они в ответ рассказали всему миру о дамбе. За последние месяцы я узнала, что все обстояло совсем не так идеально, как мне преподносили в детстве. Нет, добрых фей не бывает. Глупо верить в исключения!..

Меня также удивила новая интерпретация знаменитой истории про вакцины.

После того как Грейс и Уилл ушли к Левину, я тщательно перебрала тонкие бумаги. Среди них были собраны интервью, статьи и заметки, сводки газетных новостей, устаревшая и самая свежая информация. Среди прочих бумаг лежал и журнал «Тайм», изданный в день первой годовщины смерти Марлены. Я случайно нашла его в одном из мусорных баков, когда искала провода. В этом плане мне действительно повезло, потому что люди обычно бережно собирали макулатуру и сдавали ее в специальные пункты по переработке бумажных отходов, чтобы получить хотя бы малые деньги.

Внезапно мое внимание привлекло одно интервью, которое я когда-то скачала из глобальной информационной сети. В газетной распечатке сообщалось об отказе Альварес сотрудничать с новым союзным правительством, пришедшим к власти в 2016 году. Отказ был продиктован жестокостью нового режима. Власти преследовали полицию, которая десятилетиями терроризировала жителей того региона и даже казнила нескольких бывших высокопоставленных лиц без суда и следствия. Марлена считала месть неприемлемой и отвергала такое «правосудие». Общество не должно строиться на насилии, и убийства, по ее словам, не могли оправдываться никакими благородными целями.

Я разгладила рукой смятый листок. Под зернистой фотографией лидера движения «Земля-Юг» значился текст: «Вы должны быть гибкими. Всегда могут произойти непредвиденные события!»

Да уж!.. Например, прибытие инопланетян на Землю, подумала я.

На ум пришли другие слова Альварес: «Не сопротивляйтесь добру, лучше сделайте что-нибудь для его преувеличения. Мудрость – это умение предугадывать правильное направление».

Аккуратно сложив бумаги в пачку, я положила их в матерчатую сумку, с которой обычно ходила за продуктами или на поиски полезных мелочей. На местных свалках в избытке имелось все то, что многие считали бесполезным.

Уже несколько недель я не собирала никакой информации об Альварес. На данный момент единственное, о чем я могла думать, – удачное завершение сборки телескопа и предстоящий контакт с инвиди. Постепенно я все больше понимала, что Альварес совсем не такая героическая женщина, какой я ее представляла. Она была обыкновенным, не слишком удачливым политиком, обладавшим острым чувством справедливости, которое со временем смягчилось желанием найти компромисс.

Несмотря на мои заблуждения относительно ее личности, светлый образ, который я себе придумала, помог мне в свое время выдержать тяжелое испытание – блокаду сэрасов, и за это я действительно благодарна судьбе. Несмотря на суровую правду, эта женщина вдохновила меня на многие поступки.

Я сняла брюки из грубой ткани и повесила их на спинку стула. Надо постирать их завтра: даже одежда в таком климате перестает быть свежей уже через несколько часов. Мысль о предстоящей стирке так же неприятна, как и сам процесс. На этот раз я повешу их сушиться в хижине: позавчера у меня вновь украли майку и нижнее белье, которое сушилось на дворике. Я не могу позволить себе новую одежду и не рискну больше вешать белье на улице.

Глава 4

Мне приснилось, будто я падаю на Землю. Бело-голубой шар постепенно приближается и увеличивается в размерах, затем превращается в изогнутую линию, горизонт и наконец полностью заполняет все поле зрения. Планета совсем не такая, как в моем веке. Облака не тронуты; среди них, словно огромные воздушные шары, плавают регуляторы атмосферы. На орбите не видно спутников и больших орбитальных станций, которые во время моего детства так мешали навигации. На синих просторах океана нет коричневых островков переработанных бурых водорослей. Небо и вода сливаются в единую голубую гамму. Никто не кричит мне по коммуникатору, что вход в атмосферу несанкционирован. Никакой внезапной атаки со стороны истребителей земного воздушного флота. Мой маленький корабль спокойно опускается все ниже и ниже.

Где-то за границами моего сна звучат надоедливые вопросы: почему меня не трясет и не бросает в обморок от жалобного воя систем безопасности корабля и шипящего звука горящей обшивки? Почему я не чувствую ужаса, не покрываюсь холодным потом и судорожно не повторяю законы вхождения в земную зону?

Сон лишь отдаленно напоминал то, что произошло в реальности. Небольшой летательный аппарат, на котором я переправилась с Луны на Землю, действительно разрушился, и в итоге я катапультировалась в спасательной капсуле. В ночной темноте я слегка ударилась о грунт и, пролетев еще немного, приземлилась в мягкую грязь. Однако сон есть сон: корабль стремительно падает навстречу голубому пространству. Я никак не могу исправить положение и вдруг подсознательно понимаю, что аппарат приспособлен для плавания в воде.

Вдруг Земля вновь начала удаляться от меня. Планета сжимается, проваливается в неведомую глубину, словно где-то в недрах коры образовалась черная дыра, и в итоге исчезает окончательно. Именно туда я продолжаю стремительно падать. Внезапно приходит осознание, что скоро совсем не смогу дышать. Ведь это же черная дыра! Легкие сдавливает невидимая тяжесть. Дышать, я не могу дышать…

Не могу…

В холодном поту я вскочила от кошмара, автоматически нащупывая под кроватью ингалятор. Нет, там его нет! Появилось ужасное ощущение: словно резко сократилось количество кислорода или порвался защитный костюм. Рот судорожно хватает воздух, которого нет. Только не паниковать! Не паниковать! Наконец пальцы нащупали ингалятор, и струя желанного воздуха поступила в легкие. Это помогло сразу же. Один глоток воздуха, другой, еще и еще. Слава Богу! Слава Богу!

Мокрая от пота, я неподвижно села на постели, ожидая, когда прекратится дрожь и исчезнет в груди неприятное чувство тяжести. Сон воскресил во мне старые воспоминания, я заново пережила посадку на Землю. В памяти промелькнули все подробности первых мгновений соприкосновения с Землей. Каждый раз, когда это происходило, мне открывались новые забытые подробности. В подсознании сидел один основной вопрос: в чем же была допущена ошибка?

Корабль, исследованием которого я занималась, «Калипсо-2», внезапно совершил переход во времени и оказался на расстоянии трех дней от Земли. Аппаратура XXII века вполне позволяла это сделать, однако такое путешествие отнюдь не входило в мои планы. Технологии инвиди предыдущего поколения еще несколько лет назад преодолевали такое расстояние не менее чем за год. Именно такой промежуток времени понадобился кораблю «Калипсо», чтобы пересечь звездное пространство и попасть на Иокасту в будущее. Однако усовершенствования, предпринимаемые цивилизациями «Четырех Миров», существенно продвинули вперед скорость перемещения в гиперпространстве.

Исходный корабль, «Калипсо», двигатель и аппаратуру которого я использовала для создания «Калипсо-2», покинул Землю в 2026 году. Члены экипажа собирались совершить полет к Альфе Центавра, и для того, чтобы попасть в точку, откуда я летела до Земли три дня, им понадобился целый год. По этой причине сначала я была уверена, что оказалась в 2027 году, а отнюдь не в 2023-м. Согласно информации, которую мы узнали от землян с «Калипсо», переход во времени был длиной 95 лет, с 2027-го до 2122 года.

«Калипсо-2» был достаточно хорошо оснащен и усовершенствован, бортовая аппаратура работала исправно. Поэтому после контрольной проверки основных систем корабля я попыталась совершить переход в гиперпространстве и затем вновь вернуться в свое время. Я считала, что с точностью повторила все необходимые манипуляции и, согласно подсчетам, должна была попасть в координаты достаточно близкие к Иокасте и оказаться в той самой точке, где появилась в 2122 году «Калипсо». Однако, как ни странно, я потерпела сокрушительное поражение. Все вышло абсолютно по-другому…

Прежде я никогда не совершала самостоятельных переходов в гиперпространстве, поэтому, вероятно, и допустила какую-то ошибку. Проверив все бортовые системы, я вновь повторила попытку, однако ничего не произошло, словно гиперпространства и вовсе не существовало. В тот момент я поняла всю серьезность своего положения.

Тело покрылось холодным потом. Проведя еще одну тщательную диагностику оборудования и механизмов, я не нашла никаких отклонений от нормы. Все системы корабля находились в полной исправности. Но сей положительный факт не менял реального положения вещей: я не могла совершить обратный переход во времени и вернуться домой. Поскольку «Калипсо-2» выполнял экспериментальный полет, то запасы топлива и продовольствия на борту были рассчитаны лишь на две недели. Я понимала, что, если в течение этого времени не смогу вернуться обратно, останется лишь два пути. Первый – отключить основные двигатели и направить сбереженную таким образом энергию на поддержание систем жизнеобеспечения летательного аппарата. При таком условии можно провести несколько месяцев в ожидании, что кто-нибудь из будущего спасет меня. Однако, то ли к сожалению, то ли к счастью, почти никто не знал о моих экспериментах, поэтому наверняка все сочли, что я попросту куда-то улетела.

Я снова и снова обдумывала дальнейшие действия. Если спасательный отряд не прилетит, то получится, что я попросту зря жертвую возможностью что-то сделать своими силами. В этом веке космические пути в Солнечной системе почти отсутствовали, поэтому вряд ли какой-нибудь космический корабль сможет уловить мой сигнал о помощи. Такую возможность я исключила практически сразу.

Существовал и второй вариант: лететь на Землю. К 2027 году инвиди уже почти четыре года регулярно летали на Землю. К этому времени они наверняка уже построили множество орбитальных станций, на которых могли жить в удобных для себя условиях: атмосфера Земли им не подходила для комфортного обитания. Я не знала детали внутрисистемных исследований в этом веке, однако была в курсе, что первые экспедиции людей на Марс начались лишь в 2040-х годах. Итак, помощи ждать неоткуда, надо, не откладывая, срочно что-то решать.

Я решила, что, когда свяжусь с инвиди и объясню произошедшее, они поймут и, вероятно, помогут мне вернуться назад. Вряд ли они в курсе, что в XXII веке существует запрет на использование гиперпространства для всех, кроме «Четырех Миров». Конечно, им может понадобиться время на получение подтверждения этой информации из будущего, но стоило рискнуть. Не исключено также, что они уже в курсе моей истории… Нет, все же другого выхода у меня точно нет.

Итак, я решила направиться к Земле. Системы связи вышли из строя, и отключить их я не смогла, поэтому оставалось надеяться, что земные локаторы не обнаружат меня. Инвиди не сразу предоставили людям свои электронные технологии, и скорее всего в данный промежуток времени земные датчики остаются по-прежнему достаточно примитивными. Заблокировав все менее важные системы обеспечения корабля, я растянула время полета в чрезвычайном положении до трех недель. Так что по прошествии нескольких дней я уже была грязная, голодная и на нервной почве страдала бессонницей. Я не могла понять, что же произошло с «Калипсо-2» и почему корабль не в состоянии совершить обратный переход.

По мере приближения к Земле я чувствовала себя все хуже и хуже. Странно, но никаких следов инвиди на подлете к родной планете я не обнаружила: ни сигналов инопланетных кораблей, ни следов каких-либо известных мне космических устройств. Приборы ловили только земные сигналы узкополосных частот, похожие друг на друга как две капли воды. Единственный отличный от остальных сигнал принадлежал роботу-детектору, который собирал на Титане образцы пород. Я осторожно подлетела к Луне, осмотрительно приземлившись на ее темной стороне, и попыталась вновь проанализировать все поступавшие через бортовую аппаратуру сигналы. Именно в тот момент, сидя в тесной кабине ставшего мне тюрьмой корабля и вдыхая застоявшийся неприятный воздух замкнутого помещения, я поняла, что нахожусь совсем не в 2027 году, как считала ранее.

Нет, уверяла я себя, этого не может быть!

Спустя несколько дней невольного заточения в собственном корабле мысли в голове превратились в настоящую кашу. Чтобы не сойти с ума от одиночества и безысходности, я стала разговаривать сама с собой, но, вспомнив, что таким образом сокращаю количество кислорода в кабине, перестала. Радары корабля ловили сообщение за сообщением, в истинности положения вещей вскоре не осталось сомнений. Все они одно за другим повторяли все ту же непостижимую для меня дату:

Прямо из Москвы наш специальный корреспондент с самыми последними новостями 4 января 2023 года.

Передаем прогноз погоды на 4 января 2023 года.

Предлагаем вам самую интересную викторину в этот замечательный день – среду, 4 января 2023 года.

Я без труда понимала английскую, немецкую и испанскую речь и догадывалась, что все остальные сообщения на других языках несли тот же смысл. Медленно исчезали последние сомнения, и окончательно наступало разочарование: я действительно прибыла на четыре года раньше, чем предполагала. Однако разум продолжал возмущаться, ведь это невозможно! В отчаянии сидя на полу кабины и зажмурив глаза, я думала о том, что вовсе не так представляла я свой конец. Наконец, смирившись с реальностью и прекратив паниковать, я начала спокойно обдумывать дальнейшие действия.

«Калипсо» покинула Землю в 2026 году и, совершив переход во времени, оказалась рядом с Иокастой в 2122 году. Шесть месяцев спустя я пересекла гиперпространство через тот же туннель и должна была очутиться в 2027 году в тех самых координатах, откуда «Калипсо» попала в будущее. Расстояние от этой точки до Земли в 2027 году говорило о том, что земной корабль покинул свое временное поле именно в 2027 году. Все указывает на то, что переход во времени был длиной в девяносто лет. Однако я пересекла расстояние не в девяносто, а в девяносто девять лет и оказалась в 2023 году.

Всегда считалось, что переход в гиперпространстве имеет строго определенную длину. Туннели редко можно увидеть невооруженным глазом, но они имеют свое точное месторасположение в космосе. Только благодаря точности координат существует абсолютно точная система точек перехода. Таким образом, владея подобными сверхсовершенными и высокоточными технологиями, Конфедерация Миров поддерживала власть, могущество и порядок в связанных единым временем галактиках.

Однако «Калипсо» не только пересекла время через туннель, не зарегистрированный Главным Центром управления Конфедерации, но и каким-то образом деформировала его стабильную длину.

Что же теперь делать?

В конце концов я последовала своему первоначальному плану, который уже абсолютно не подходил мне по времени. Существовали лишь две возможности проверить, функционирует ли туннель, через который я попала сюда, и связан ли он с моим веком: либо самостоятельно попытаться починить аппаратуру корабля, либо связаться с инвиди и попросить их о помощи. Искать неполадки в системе «Калипсо-2» бессмысленно, поэтому оставался второй вариант – ждать инвиди, которые впервые прибудут на Землю лишь 1 мая 2023 года. Каким-то образом я должна умудриться выживать на собственной планете в течение целых пяти месяцев.

Да, если бы я знала, с чем мне придется столкнуться на исторической родине, вероятно, я бы осталась на корабле и как-нибудь попыталась растянуть запасы топлива на пять месяцев. Однако тогда я не знала о том, что ждет меня, поэтому, оставив корабль в одном из глубоких лунных кратеров, пересела в спасательную капсулу и направилась на Землю.

Небольшая спасательная капсула, которой оборудовались все корабли, благодаря своей незамысловатой и смешной внешней форме получила название «пылесос». Очевидно, желая соответствовать забавному названию, аппарат частенько подводил пилотов: терял контроль и даже распадался на части на расстоянии менее семи километров над твердой поверхностью. Однако, как мне казалось тогда, выбирать не приходилось, поэтому я решила использовать «пылесос». В процессе полета к Земле капсула повредилась и стала медленно разрушаться. Я молилась о благополучном приземлении и в то же время чувствовала, что падаю в какую-то пропасть. Наконец проклятая машина рухнула в колючие заросли на склоне какого-то холма.

Вокруг меня предстал почти нереальный пейзаж: только песок и мелкие камни, что для мягкой посадки оказалось весьма кстати. После того как спало напряжение и я немного привыкла к земной атмосфере, пришлось немало потрудиться и засыпать песком развалившуюся в полете капсулу и все ее содержимое. Купол немного торчал из насыпи, но я надеялась, что ветер доделает оставшуюся работу за меня. Теперь эта груда бесполезного металла уже ничем не могла помочь. Себе я оставила лишь ботинки, остальное вряд ли пригодится на Земле в XXI веке. Я смертельно устала от трехнедельных испытаний, и единственным желанием в тот момент было лечь прямо на мягкий песок и как следует выспаться.

Однако вместо этого я пересилила собственный организм. Немного посидев рядом с останками капсулы, грустно поразмышляла о том, как было бы легко и здорово сейчас просто умереть. Затем мысленно отругала себя за уныние и быстро наметила дальнейший план.

Итак, я знала, в каком времени очутилась, однако где именно – понятия не имела.

Судя по звездам, «пылесос» сел в Южном полушарии, однако вряд ли на мой родной континент. Вероятно, я попала за Индийский океан, возможно, даже в Австралию – на родину Мердока. Может, он бывал здесь когда-нибудь…

Начинался рассвет. Теперь я стала различать вдалеке редкие деревья, осоку, колючие кустарники. Откуда-то слышались трели незнакомой птицы, чьи-то отрывистые рыдания и журчание воды, звук которой безумно меня обрадовал. Впереди виднелась проволочная ограда. Этот признак человеческого обитания весьма ободрил меня, и я пошла вдоль изгороди. Однако, на удивление, не виднелось ни воды, ни жилых домов. Запасы провизии в капсуле я уже успела использовать, поэтому начинала страдать от жажды.

Продолжив свой путь вдоль ограды, я постепенно вышла к дороге. Трасса выглядела старой и давно заброшенной. Куски асфальта торчали в разные стороны, ямы достигали нескольких метров. Так называемая магистраль обрывалась каждые десять – пятнадцать метров.

Солнце палило нещадно. Тепло, отражаясь от поверхности, становилось все невыносимее. Несмотря на жару, я не сняла верхнюю рубашку: специальная термоткань защищала от радиации. К полудню у меня так разболелась голова, что пришлось остановиться и присесть возле придорожного куста. Во рту пересохло, глаза щипал песок. За шесть часов мимо не проехало ни одной наземной машины, которыми пользовались земляне в этом веке. Все это показалось мне очень странным.

Посидев несколько минут, я услышала вдалеке громкий звук, похожий на рев, и через некоторое время на дороге появилась машина. Поравнявшись со мной, автомобиль притормозил и остановился. Водитель подождал, пока я открою дверь в кабину, искоса наблюдая голубыми глазами за моими неуклюжими движениями. Взгляд мужчины был подозрительный и неприятный.

– Э, куда тебя занесло! И что ты только забыла в такой дали?

Я кивнула, не будучи уверена, как следует ответить. Хорошо, хоть поняла его слова на английском языке.

– Машина сломалась или тебя кто-то сюда завез и бросил?

Я снова кивнула. Очевидно, решив больше ни о чем не спрашивать, он предложил мне стакан воды, который, я выпила почти залпом. Машина постепенно набрала скорость, и куст у дороги, под которым я сидела в течение нескольких часов, остался далеко позади. Неровная дорога постепенно выпрямлялась, однако конца и края серой полосе все не было. Сквозь полудрему я подумала, что нахожусь где-то на восточном побережье Австралии, которое, по моим подсчетам, должно быть густо населено. Через затемненное стекло я увидела, как мне улыбается маленькая смуглая женщина с ребенком на руках. В руках малыш держал странный плетеный мяч с кисточкой.

Наверное, я некоторое время все же спала, потому что не заметила, как мы остановились, а открыв глаза, обнаружила, что водитель вышел из автомобиля и разговаривает с другим мужчиной. На улице уже стемнело. Единственным освещением были фонари вдоль дороги и огни небольшого здания. Увидев, что я проснулась, водитель посоветовал мне выйти из машины, если я не хочу подвергнуться проверке на ближайшем контрольно-пропускном пункте.

– Они отправляют нелегалов обратно, – сказал он, махнув в сторону заднего стекла. – Я и так помог тебе. Надеюсь, этого достаточно.

Глаза мужчины красноречиво говорили о том, что ему приглянулись мои ботинки. Понимая, что по-другому расплатиться не смогу, я сняла и протянула их. На этом мы попрощались.

Так я оказалась в Малом Сиднее. Наступила ночь, а я даже не знала, где могу переночевать. Не помню, как заснула, прислонившись к стене какой-то хижины, зато отчетливо остались в памяти руки, с силой схватившие меня за плечи. Это случилось уже перед самым рассветом. Их было двое: один крепко держал меня и закрывал кляпом рот, другой схватил мою аптечку и сканер, которые я взяла с собой из спасательной капсулы. Оружия у меня с собой, к счастью, не было, иначе парни уже давно были бы мертвы. Забрав мои вещи, они молниеносно скрылись в лабиринте ветхих одноэтажных построек, прежде чем я смогла вскочить на ноги.

Уже рассвело, а я все так же сидела на земле и с ужасом представляла, что, как только открою рот и скажу несколько слов, все поймут, что я чужестранка. Никто из проходивших мимо людей даже не смотрел в мою сторону, да и я поначалу не обращала ни на кого внимания. Из открытых дверей хижин доносились обрывки фраз на разных языках, по улицам вдоль домов с красными крышами куда-то спешили люди.

Наконец шок постепенно прошел, и в голове стали появляться мысли. Для начала надо хотя бы немного перекусить. Затем найти кров. Наверняка экономика этого региона строилась на финансовой базе, а именно на бумажных деньгах. Однако я даже не имела представления, с чего начать свои поиски в этом странном, чужом мне обществе.

С Грейс я встретилась в благотворительном центре рядом с церковью на улице Рома-стрит. Сначала я не поняла, что это организация, которая бесплатно предоставляет беднякам и временно нуждающимся еду и одежду, поэтому предложила взамен выполнить какую-либо работу. В ответ на мое предложение Грейс, которая занималась выдачей одежды, лишь рассмеялась и с недоумением отвернулась.

– Если хочешь поработать – наведи порядок в моей ванной, – сказала она.

Я отправилась вместе с ней в трущобы и выполнила ее просьбу. Убравшись в стоявшем во внутреннем дворике общем душе, я также с помощью нескольких заплат из подручного материала остановила течь в нескольких прохудившихся трубах.

– Слушай, а у тебя хорошо получается чинить всякие железяки! Тогда совсем другое дело…

Грейс угостила меня обедом и представила своей подруге, которая владела мастерской.

– Ты ведь согласишься работать за продовольственные карточки и талоны на одежду, да? – спросила меня Грейс, взглянув каким-то многозначительным взглядом, смысл которого я сначала не поняла. – А присмотреть за ребенком можешь? – спросила она, не дождавшись моего ответа.

Сначала я не поняла суть ее вопроса, однако в памяти всплыли некоторые ассоциации, и пока я находилась в смятении, она продолжила:

– Ты можешь остаться здесь на некоторое время, но должна будешь присмотреть за моим десятилетним сыном, когда я буду работать в ночную смену. А то без присмотра старших он может всякое натворить. К тому же здесь всякие наглые отморозки ходят, а ребенок…

Несмотря на то что я так и не смогла понять, что конкретно от меня требуется за кров и еду, все же согласилась остаться и поблагодарила за помощь. Смысл слов «присмотреть за ребенком» и «отморозки» остался для меня весьма туманным, хотя впоследствии их значение прояснилось. Выбора в сложившейся ситуации не было, поэтому я искренне обрадовалась, что встретила Грейс до того, как успела совершить какие-нибудь ошибки.

В первые две недели я истратила массу сил и здоровья на бесконечную борьбу с местными вирусами. Неподготовленная для подобной окружающей среды иммунная система с трудом выдерживала столь яростный натиск различных микробов. Сначала я думала, что автоматически отрегулированные технологиями XXII века защитные системы организма дестабилизировались непосредственно во время перехода через гиперпространство, однако впоследствии осознала, что они все-таки еще функционируют. В противном случае я погибла бы сразу.

Я свернулась калачиком на «кровати» и одновременно приготовилась в нужный момент постучать по полу большой палкой, которую всегда держала под рукой, чтобы отпугивать крыс. Мерзкие грызуны по ночам всегда разгуливали по помойке во внутреннем дворике, где в избытке имелись съедобные отходы. К счастью, с ними я близко еще не сталкивалась, но однажды наступила босой ногой на огромного таракана. До сих пор это воспоминание вызывало во мне содрогание.

Заснуть не удавалось. Я встала и принялась нащупывать сандалии. В дверную щель пробивался голубоватый свет пламени от мусоросжигателя, который день и ночь работал по ту сторону реки. Откуда-то мигал желтоватый свет, словно кто-то шел по тропе, неся в руках фонарь или керосиновую лампу.

Я налила стакан воды из глиняного кувшина. Иногда это успокаивало нервы и даже помогало избавиться от одышки после приступа астмы. На вкус жидкость была отнюдь не свежей и слегка горчила, хотя я купила ее совсем недавно, и меня заверили, что она тщательно профильтрована. Наверное, даже сточные воды на Иокасте не так отвратительны на вкус, но выбора, увы, не было.

Поставив стакан на корзину, я легла на живот: иногда смена позы тоже помогала. Весь день я размышляла о телескопе и предстоящей попытке связи с инвиди. Ни на минуту эти мысли не выходили из головы. Раньше я даже не представляла, что самые обычные дела могут вызывать такие невероятные сложности в XXI веке и требовать столько моральных и физических сил. Многочисленные мелкие трудности уже порядком надоели мне. В некотором смысле я даже сравнивала их с вирусами. Никогда прежде не приходилось мне решать столько нелепых дел, тем более – одновременно! В мои обязанности входила лишь профессиональная работа. На Иокасте хозяйственные задачи вроде покупки и приготовления пищи, уборки, стирки белья и выброса мусора выполнялись быстро и незаметно, причем абсолютно без моего непосредственного участия.

В темное время суток на Земле стоит непривычная для пришельцев тишина. На космических станциях всегда есть специальные рабочие ночной смены, а некоторые инопланетные виды вообще способны трудиться день и ночь. В различных отсеках всегда слышен гул машин по рециркуляции и очищению воздуха. Системы жизнеобеспечения станции никогда не прекращают своей работы. Понятие «тишина» я ощутила в полной мере, только оказавшись здесь. Когда после наступления темноты смолкают последние звуки, на меня находит волна воспоминаний о прошлом. Да, но то, что для меня прошлое, для этого мира – будущее.

Раз за разом я мысленно выстраивала цепь событий, приведших в итоге к таким последствиям. Словно кости домино, одна за другой они складывались друг за другом в последовательную линию. Каждую ночь в трущобах я сидела и заново складывала в уме все эти домино, затем «толкала» одно из звеньев и наблюдала за тем, как рушится вся линия.

Первым событием в цепи стоял Абелярское соглашение, названное в честь звездной системы Абеляра, где вращалась Иокаста. Однако принципиальной разницы, какую причину ставить под номером один, не существовало. Подготовкой соглашения занималась лично я и мои советники на станции. Позднее, в 2121 году, его подписали представители двух инопланетных цивилизаций и я в качестве губернатора Иокасты. Документ гласил, что с этих пор два народа – сэрасы и данаданы – переворачивали новую страницу в своих отношениях и становились дружественными. Отныне партнеры отвечали за все действия друг друга в звездной системе Абеляра. Соглашение положило конец их давней вражде и разрушению окрестных районов галактики, где они вели боевые действия.

Абелярское соглашение стало важным и знаменательным шагом в истории нашей галактики. Однако об истинном его значении мы задумались позднее, когда на станцию прибыла неизвестная группа сэрасов. Как выяснилось, эти «друзья» и понятия не имели о соглашении…

Настал черед домино номер два. Их серые, мощно вооруженные корабли атаковали станцию и лишили нас связи с Конфедерацией. Никаких определенных требований не выдвигалось, они просто сделали нас пленниками на собственной станции.

Почти шесть месяцев мы искали способы перехитрить противника и связаться с Конфедерацией. Кроме того, приходилось также подавлять возникающие на станции конфликты и подавлять панику и недовольство среди населения. Труднее всего дела обстояли с резервами продовольствия и топлива, Иокаста не могла самостоятельно обеспечивать их всем необходимым. То были шесть месяцев настоящего ада.

Здесь настает черед домино номер три. Внезапно, совершив переход во времени, прилетает неизвестный корабль «Калипсо», большая часть экипажа которого погибла во время полета. Это случилось уже в январе 2122 года. Появление «Калипсо» стало для всех неожиданностью. С трудом верилось, что корабль летел с Земли почти пятьдесят лет, а именно столько времени криогенный низкотемпературный сон может сохранять жизнь экипажа. С другой стороны, человеческие корабли не оснащались аппаратурой, способной пересекать гиперпространство, да и в точке, где появилась «Калипсо», никогда ранее не фиксировалось местоположение какого-либо туннеля. Корабль попросту не мог совершить переход, ибо не существовало иных туннелей, кроме тех, что зарегистрированы в сети Конфедерации. Так мы думали…

Команда землян планировала полет в систему Альфы Центавра и рассчитывала после пятидесятилетнего криогенного сна уменьшить скорость полета и поискать в той звездной системе обитаемые планеты. Однако вместо этого они оказались поблизости от Иокасты. Мы долго не могли понять, как же подобное возможно. Исторические архивы умалчивали об этом эксперименте.

Прибытие «Калипсо» совпало с окончанием блокады. Вполне естественно, что мне захотелось взглянуть на механизмы загадочного корабля. Поскольку девять нижестоящих цивилизаций не имели доступа к подобным технологиям, полет был спланирован одним из инвиди в атмосфере полной секретности. Официальный наблюдатель Конфедерации на Иокасте, инвиди Эн Барик, сразу же захотел завладеть аппаратурой корабля, чтобы не дать шанса администрации станции изучить ее принцип действия. Самым главным элементом двигателя был гипердрайв. Группа террористов, проникнувшая на станцию, тоже начала охоту за аппаратурой «Калипсо», чтобы затем передать ее в руки сообщников и подвергнуть всю Конфедерацию опасности. Помимо этого внезапно выяснилось, что осаждавшие станцию на протяжении шести месяцев вовсе не сэрасы, а инопланетяне цивилизации торов, которые захватили в плен экипажи кораблей. Это выяснилось в ходе моих последних переговоров с серыми кораблями: враги выразили намерение завладеть «Калипсо». Побывав на одном из кораблей, я обнаружила трупы экипажа и все поняла.

На этой точке я старалась не потерять последовательность моих «домино». Иногда я даже добавляла еще один добавочный номер для серых кораблей торов и захваченных в заложники сэрасов.

Один из кораблей попытался захватить «Калипсо», когда тот подлетал к станции. Однако нам удалось спасти троих членов экипажа и вывести их из криогенного сна. Затем Мердок и я решили уничтожить хоть один корабль торов и сделали это, подсунув им пустой «Калипсо» с заложенной внутри бомбой.

Серый корабль взорвался, как только взял на борт желанный объект, обломки его рассеялись далеко в пространстве. Среди разрушенных частей летали и механизмы «Калипсо», которые нам удалось спасти. Так и начался проект «Калипсо-2».

В июне 2122 года я покинула Иокасту и направилась в экспериментальный полет, который завершился здесь, около планеты Земля, в 2023 году. Такого поворота событий я совсем не ожидала. Черт побери, ну где же я ошиблась?

Внезапно мои мысли оборвал едва слышный стук в дверь. Вряд ли кто-то решил зайти ко мне в гости среди ночи, скорее всего показалось. Однако через минуту звук раздался вновь. Это был даже не стук, а «звонок»: кто-то дернул за веревку с кусками железной трубы, висевшую у входа. Короткий щелкающий звук раздался еще раз.

Я попыталась убедить себя, что просто разгулялся ночной ветер, который решил немного потрясти мою хижину, однако звук повторился снова, на этот раз громче.

Наверное, кто-то из соседей или «ночные ревизоры», которые иногда приходили среди ночи к Грейс, чтобы требовать «плату». Однако бандиты не стали бы церемониться, а просто сорвали бы дверь с петель и ворвались в хижину. Может, что-то случилось с офисом Ассамблеи, и мне прибежали сообщить об этом? В горле появился неприятный комок. Накинув саронг и затянув пояс, я подошла к двери.

– Кто там?

– Хэлли, это ты? – тихо спросил мужской голос.

В этом веке никто не разговаривал на языке, который называется земным стандартным, потому что его попросту еще не изобрели, и уж точно ни одна душа не знала моего настоящего имени. Нет, это невозможно! Наверное, от приступов астмы у меня появились галлюцинации или я опять подхватила какой-то дурацкий вирус.

– Эй, кто там? – осторожно спросила я вновь.

Разговаривать через дверь показалось мне глупо: тонкая фанера все равно не способна защитить от чего бы то ни было. Трясущейся рукой я медленно открыла ржавую задвижку.

– Это я, – сказал в темноте мужчина.

В ночной тьме разглядеть лицо говорящего оказалось невозможно, но голос, запах и ритм дыхания были до боли знакомы. Передо мной стояла живая копия Билла Мердока! Едва не упав от неожиданности, я стала пятиться назад, пока наконец не дошла до «кровати».

Темная фигура зашла в хижину и знакомым голосом снова спросила:

– Хэлли, это ты?

Не услышав ответа, мужчина достал что-то из кармана и поднес к загорелому лицу. Из маленькой коробочки в его руках исходили два луча света, переливающихся разными цветами. Я узнала автоматический компас.

Вид этой маленькой частицы технологий XXII века перевернул все в моей душе. Бросившись к столбу в середине хижины, я включила лампу. Тусклый свет озарил помещение, и я увидела, что передо мной действительно стоит Мердок. Вздохнув с облегчением, он сказал:

– Это все-таки ты! А я было подумал, что ошибся в координатах!

Мердок был одет в старую футболку и саронг, на ногах слегка порванные плетеные сандалии, ничем не отличавшиеся от обуви других жителей трущоб. Однако выглядел он немного по-другому, чем на станции. В первые секунды я даже не поняла, действительно ли этот смуглый широкоплечий незнакомец с морщинами на лице тот самый Билл Мердок, глава службы безопасности Иокасты. Но сомнения мгновенно исчезли, это действительно он!

Увидев мой ошеломленный взгляд, он улыбнулся.

– Так и будешь стоять?

Слова застряли где-то глубоко в горле. В какой-то момент показалось, что я вообще потеряла дар речи. Чувство одиночества постепенно растаяло и исчезло.

– Я действительно здесь! Это же я, узнаешь?

Вероятно, чтобы привести меня в чувство, убедить в правдивости своих слов и реальности происходящего, Мердок подошел и обнял меня.

Я не сопротивлялась. Всхлипнув, уткнулась в теплое, влажное от пота, надежное плечо Билла и, обняв его, еще долго стояла, наслаждаясь его силой и присутствием. Впервые за долгое время я была относительно счастлива. Господи, он действительно здесь, со мной! Я чувствовала легкую дрожь, лицо было мокрым: наверное, сама того не замечая, я плакала от радости.

– Билл, как ты попал сюда? – спросила я, вытирая слезы.

На самом деле вопрос был глупый: конечно, он попал сюда тем же самым образом, что и я пять месяцев назад.

Билл крепко сжал меня в объятиях. Затем расслабил руки и неловко отстранился. Не зная, как вести себя в данной ситуации, я взяла бутылку воды и налила полный стакан.

– Вода профильтрована, – сказала я, протягивая стакан Мердоку.

В полумраке я так и не рассмотрела выражение его лица: страх или отвращение от неприятной на вкус жидкости. Однако Билл выпил воду одним глотком и попросил еще. Утолив жажду, он поставил стакан на старую корзину, служившую столом, огляделся вокруг и задумчиво сказал:

– Так вот оно что…

– О чем ты?

– Вот где ты провела последние пять месяцев!

Пять месяцев. Значит, на Иокасте прошло ровно столько же, сколько и здесь, в XXI веке. Наверное, Билл пересек время через тот же туннель. Это означает, что «окно» в гиперпространство находится в том же месте и не поменяло своих координат за сто лет – с сентября 2122-го, когда я покинула станцию, до декабря 2022-го, когда я очутилась здесь. Сейчас уже шел апрель 2023 года. Значит, Мердок покинул XXII век в январе 2123 года.

– Хэлли, это твой дом? – поинтересовался Билл, недовольно хмурясь.

Когда ему что-то не нравилось, он хмурил брови и лоб покрывала сеть морщин.

– Да. Ты давно прилетел?

– Нет, а точнее – вчера.

Вздохнув, я провела рукой по волосам. Столько слов вертелось на языке, столько хотелось сказать, но надо сосредоточиться и начать по порядку. Мне хотелось расспросить, как же ему удалось совершить переход во времени и незаметно высадиться на Землю, какой корабль он использовал и что случилось на станции после моего исчезновения. А также почему он прибыл один, как нашел меня и, наконец, как планирует возвращаться обратно. Все это вихрем крутилось в голове, и я не знала, с чего начать. На многие вопросы я знала ответы или по крайней мере догадывалась о них, однако хотела все услышать от Мердока.

Набрав побольше воздуху, я попыталась начать разговор, однако от волнения толком ничего внятного не сказала. Черт побери, я веду себя как идиотка! Злая на собственную растерянность и немного смущенная встречей, я чувствовала приближение нового приступа. Перед глазами все поплыло, дышать становилось труднее и труднее. Упав на колени и мысленно проклиная все на свете, я судорожно принялась нащупывать ингалятор. Где же эта штуковина? Попытки успокоиться уже не помогали, началось удушье.

Мердок склонился надо мной и, казалось, был так же растерян. Однако в данный момент я не могла объяснять ему, что случилось. Прежде всего надо найти проклятый ингалятор… Да где же он? Так, под кроватью нет… черт… простыня… где… где он… вот. Наконец!

– П-прости, – сказала я, лежа на полу, как только вновь смогла произнести хоть слово.

Мердок смотрел на меня с нескрываемым беспокойством.

– У меня проблемы с дыхательными путями. Прекращается доступ воздуха.

Я осторожно села на полу. Холодная земля неприятно соприкасалась с телом, тонкий саронг не защищал от холода. Однако я обессилела и не могла встать. Спину царапал острый угол корзины. Билл сидел рядом, одна его рука покоилась на моем колене, другая – на плече. Он дрожал, как и я. Однако не от шока, который наступал после приступа, а от волнения за меня. Вряд ли Мердок видел когда-либо раньше приступы астмы. Неудивительно, что он испугался гораздо больше, чем я.

– Ты в порядке? Как давно это с тобой? – беспомощно спросил он.

Помогая мне встать на ноги, он тревожно заглядывал мне в глаза.

– Господи, Хэлли, ты ужасно выглядишь!

– Спасибо, – ответила я, пытаясь улыбнуться и рассеять тревогу друга.

Он был так близко! Подумать только – я лишь недавно мечтала о нем, и вот теперь он рядом, гораздо ближе, чем я могла мечтать еще сегодня! Я чувствовала каждую клеточку его тела. Как же давно я видела его в последний раз!

Казалось, он совсем не замечает моего смущения. Бережно уложив меня на постель, он аккуратно присел рядом.

– Не обижайся, но если бы мы были сейчас на станции, я бы немедленно госпитализировал тебя!

Очевидно, вспомнив, что мы вовсе не на станции, Билл решил сменить тему.

– Что это за место? Я чуть не заблудился и уже начал думать, что перепутал показания датчика.

В том месте на руке, к которому он недавно дотронулся, чувствовалось легкое покалывание, но я старалась не думать об этом.

– Здесь живут нелегальные иммигранты, беженцы, нищие и бездомные. А также все, кто скрывается от властей.

В ответ послышалось ворчание:

– Короче говоря, правонарушители.

– В общем-то да. Кроме того, наркоманы и беглые заключенные.

– Ладно, я читал историю Земли этого десятилетия, так что знаю об этом.

– Не сомневаюсь, но о таких деталях ты вряд ли знал. Историю всегда предпочитают идеализировать и преподносить в более приятном свете. А как все происходило на самом деле, в будущем только догадываются.

Я чувствовала, как сознание проясняется.

– Твой корабль цел?

Билл нахмурился и отрицательно покачал головой.

– Прости. Я знаю, ты наверняка хочешь поскорее вернуться домой.

– Перестань меня жалеть, а то я скоро и сама начну это делать! Лучше объясни мне наконец, как же ты добрался сюда?

Мердок взял старый пластмассовый стул и сел, как обычно, широко расставив ноги.

Я устроилась на «кровати», скрестив ноги в любимой позе, и приготовилась слушать.

Глава 5

– Меня отправил Эн Серат, – начал Мердок, не замечая моего изумленного взгляда. – Это говорит тебе о чем-нибудь?

– Он что, сам выбрал тебя для этой миссии?

– В какой-то степени да. По крайней мере именно так он сказал.

– Наверное, инвиди уже побывал в прошлом, поэтому, вероятно, и уверен, что я нахожусь именно здесь.

Билл нахмурился.

– Ты исчезла в результате экспериментального полета. Это стало настоящим шоком для всех. Через некоторое время сержант Ли как-то упомянула, что твой сигнал оборвался почти в тех же координатах звездного пространства, где радары впервые засекли «Калипсо». Тогда-то я и принялся проверять данные. Оказалось, что Ли права. Затем я переговорил с тремя инженерами, которые участвовали в твоем проекте. По их мнению, ты попала в аномальную зону, однако при этом они вовсе не выглядели расстроенными. У меня создалось впечатление, что им не терпелось поскорее выпроводить меня за дверь и вернуться к работе.

Слова Билла смутили меня еще больше. На самом деле я и моя группа договорились держать истинную цель исследований в секрете. Если бы информация просочилась, я точно знала, что Конфедерация сделает все возможное и невозможное, дабы остановить нас. Я не намеревалась скрывать исследования от Мердока, но иного выхода не было.

– Через сутки после твоего исчезновения мы, как и положено, направили на поиски несколько спасательных кораблей. После того как они вернулись ни с чем, признаюсь, я начал серьезно волноваться. Вряд ли у тебя с собой было достаточно оборудования для экстренных ситуаций или запас топлива и энергоносителей для поддержания систем жизнеобеспечения корабля. По прошествии некоторого времени в соответствии с правилами поиски были прекращены.

Я понимающе кивнула. Искать потерявшееся в космосе судно, зная, что у него наверняка кончились запасы воздуха, бессмысленно.

Мердок наклонился поближе ко мне.

– Но я не сдавался. Где-то в глубине души оставалось чувство, что ты жива. Вот только доказать, к сожалению, этого не мог.

Я улыбнулась.

– Это точно! Какие уж могли быть доказательства?!

– В том-то и дело, что кое-какие интересные факты я сумел узнать. – Мердок вновь откинулся на спинку стула. – Я пролистал журнал с записями твоего исследования…

– Как это тебе удалось? – вскочила я.

– Я все-таки – глава службы безопасности, если ты не забыла!

– Ну и?

– Честно говоря, многие там формулы и графики я не разобрал, но понял, что, помимо стандартной аппаратуры, ты установила на свой корабль что-то еще. Что-то секретное, о чем не сообщила в отчете верховному командованию…

– Мы сочли безопаснее для продолжения проекта не посвящать кого бы то ни было в свои истинные планы.

– Об установке на корабль двигателя с «Калипсо»? – спросил он с едва скрытым упреком. – Я ведь разговаривал с Финке…

Хироним Финке, контрактный механик, которого я попросила починить разрушенные после взрыва двигатели и детали аппаратуры «Калипсо», был надежным другом. Сразу после взрыва Финке нашел в космосе некоторые важные уцелевшие детали корабля и успел привезти их на станцию до того, как их унесло далеко в пространство.

– Так вот, Финке рассказал мне, что по твоей просьбе отыскал и часть механизмов «Калипсо». Ты хранила их где-то в нижних отсеках станции.

– Флот Конфедерации был слишком занят в то время, и мне вовсе не хотелось беспокоить их лишними подробностями, – попыталась не совсем убедительно объяснить я.

– Неужели? И поэтому ты хранила эти железяки в качестве материала для своих экспериментов подальше от глаз? А за какую работу ты так щедро платила Финке из бюджета инженерного корпуса станции? Весьма творческий подход к ведению финансовых дел, позволю себе заметить! Наш образцовый управляющий Вич наверняка обрадуется, если узнает!

Может, действительно излишне наивным было полагать, что успех исследований оправдает все небольшие, как я искренне считала, правонарушения. Слова Билла заставили меня посмотреть на происшедшее немного с другой стороны, однако мне хотелось, чтобы он поскорее перестал тыкать меня носом в мои ошибки. Погрузившись в исследования, я сторонилась почти всех коллег на станции, включая Мердока. Почти два месяца все свободное от работы время я тратила на изучение механизмов загадочного корабля, однако, как выяснилось впоследствии, так и не смогла докопаться до истины. Возможно, мое рвение в некотором смысле объяснялось злостью на инвиди или я просто слишком остро переживала блокаду и не могла простить того, как Конфедерация бросила нас в трудную минуту.

– Прошло несколько дней, и я вновь направился к твоим коллегам в лабораторию, чтобы потребовать ответов на все вопросы, – продолжил Мердок. – К тому времени они уже пребывали в достаточно подавленном состоянии и чувствовали необходимость поделиться с кем-нибудь предположениями о допущенных ошибках. Тогда-то они и сказали мне, что скорее всего ты оказалась по ту сторону туннеля гиперпространства, через который прибыл «Калипсо». А значит, находясь в нашем времени и пространстве, мы ничем не могли тебе помочь.

Билл снова наклонился ко мне.

– В тот момент я начал действовать. Прежде всего планировал отправиться в Верховное командование Конфедерации и попросить выделить мне спасательный корабль, оснащенный оборудованием для перехода в гиперпространство. Я решил предпринять такой шаг, даже осознавая, что, как только ты окажешься в руках Конфедерации, тебя арестуют за несанкционированное использование технологий инвиди. Как раз в это время пришел приказ на перевод всех троих членов твоей исследовательской группы на работу в другую галактику.

– Приказ откуда?

– Правительство Земли потребовало перевода Джоша Герона, а на остальных двух механиков пришли документы прямо из Совета Конфедерации. На всех бумагах стояла подпись самых высокопоставленных лиц. Таким образом, опротестовать решение было невозможно. Все произошло так стремительно, что я даже не успел толком понять, в чем дело. Пришлось собирать доказательства о настоящей цели проекта и о твоем теперешнем местонахождении. Если понадобится, я был готов лично отправиться в главный штаб и объяснить все как есть. Когда я уже почти собрал необходимые доказательства, обнаружилось, что основные данные о твоем сигнале, которые предоставила мне сержант Ли, как сквозь землю провалились. Такой поворот событии!..

– А что стало с предварительными результатами исследования? – спросила я, хотя отнюдь не горела желанием услышать вполне очевидный ответ.

– Некоторые файлы временно опечатали. Приказ на это также пришел сверху. На других значился гриф «секретно», а часть материалов просто бесследно исчезла.

– Да, Эн Барик хорошо поработал!

Инвиди Эн Барик являлся официальным наблюдателем, командированным на Иокасту Конфедерацией за несколько лет до блокады серыми кораблями торов. Он жил на станции, однако практически не участвовал в жизни населения и никогда не заводил личных контактов с представителями других цивилизаций. Эн Барик появлялся только на официальных мероприятиях, да и то лишь в редких случаях. Многие На станции подозревали, что во время блокады у него каким-то образом сохранялась связь с Конфедерацией, однако он предпочел не предпринимать никаких действий. Объяснить причину его безразличия к судьбе станции в тот момент было невозможно, однако, как я узнала впоследствии, он знал о прибытии «Калипсо» заранее, а потому был готов ко всем произошедшим в результате событиям.

Мердок кивнул.

– Я тоже подумал, что к этому приложил руку Барик, и направился к нему. Однако встретиться с инвиди оказалось не так просто. К тому времени я уже изрядно волновался: прошло более месяца с тех пор, как ты исчезла. Большинство персонала уже успокоились, многие предпочитали забыть о трагическом инциденте и продолжать жить дальше. Но разве я мог?

– Прости, Билл, – проговорила я, не поднимая глаз и продолжая водить пальцем круги на простыне, – я должна была предупредить тебя.

– Или уж хотя бы не исчезать!

– Да, – тихо согласилась я.

Не знаю, что волновало меня больше: мысль о том, что Мердок достаточно хорошо знает меня и вряд ли поверит, что я поделилась бы своей тайной, или тот факт, что я действительно могла потерять бдительность и в порыве энтузиазма и гордости за проделанную работу открыться Биллу.

– Ну а… что произошло потом? Ты направился в главный штаб Конфедерации и рассказал о своих догадках?

– Не-ет, – протянул он, – я подождал еще пару недель. То есть, – он хитро улыбнулся, – тебе ведь и раньше удавалось выходить из трудных ситуаций, и… не знаю, я… я не хотел, чтобы тебя арестовали.

– Спасибо.

– Через некоторое время Конфедерация прислала направление о моем переводе.

– Что?!

Господи, я совсем не подумала о том, что из-за меня у Билла могли возникнуть проблемы. Конечно, команда инженеров испытала из-за меня массу сложностей, однако они – совсем другая история. Мои ассистенты знали, на что шли, и сами выбрали риск. Проект их воодушевил, они не боялись трудностей. А Билл до конца не понимал, во что впутывается, не имел стопроцентной уверенности в истинных целях моего эксперимента.

– Да, именно так и произошло. Поначалу я даже не понял, что случилось. В приказе значилось, что я должен немедленно вернуться на Землю. Один мой старый друг из Министерства финансов Земли располагал некоторой информацией. Сомневаться не приходилось: мне предлагали попрощаться со станцией. Однако я не спешил выполнять указания, а предпочел добиться отмены этого решения. Все оказалось безуспешно. В качестве единственного выхода я счел нужным связаться любым способом с Эн Сератом, но и это было чертовски тяжело сделать. Для встречи пришлось полететь за ним на одну из колоний хдайцев.

– Ты полетел один? – удивилась я.

Путешествия частных лиц из «Девяти Миров», особенно в гиперпространстве, в последнее время специальным указом Конфедерации свелись к минимуму, требовали множества разрешений и стоили безумных денег. Мне неприятно осознавать, что Мердоку пришлось рисковать жизнью, тайком прокравшись на один из кораблей инвиди.

– Мне помог Нит. Помнишь того самого торговца-кчера, который пытался продать нашу мертвую планету?

Та история подняла много шуму в свое время. И Министерство иностранных дел, и Отдел расследования торговых преступлений при Конфедерации, и Лига Баронов Кчера, и даже целая сеть торговцев и пиратов в системе Абеляра встали на уши от такой неслыханной дерзости. Вооруженный отряд Мердока тогда буквально спас Нита от расправы взбесившегося населения и кровавого самосуда.

– Нит переправил тебя на Руарлу?

– Вот-вот. Кстати сказать, у меня создалось впечатление, что наш Эн Серат весьма комфортно чувствует себя в обществе хдайцев.

– Так тебе удалось поговорить с ним? Что он сказал? – Мне не терпелось услышать продолжение истории.

Мердок прищурился, вспоминая подробности.

– В общем-то он практически ничего не сказал. Как выяснилось, он ждал меня. Я действительно удивился, когда инвиди без всяких объяснений сообщил, что доставит меня назад на Иокасту через Центр Перелетов, а оттуда поможет мне отправиться за тобой в прошлое. Через два часа после этого разговора власти Руарлы выдали мне пропуск на вылет и даже специальный транспорт.

– А пилот?

Билл пожал плечами:

– Я находился в отсеке для пассажиров, так что пилота не видел. Салон имел достаточно удобный для гуманоидов дизайн, вероятно, пилот происходил родом с Мелота. В Центре меня встретили и проводили к другому кораблю, который через несколько часов доставил меня на Иокасту. Скажу честно, к тому времени мне уже порядком надоело сидеть в зале ожидания и ждать конца таможенного досмотра. Сама знаешь, как любят они часами исследовать различные бумаги. Ко всему прочему, прошло немало времени, прежде чем нам открыли доступ в гиперпространство. По пути в систему Абеляра мы встретились с кораблем без всяких опознавательных знаков, на борту которого также находились жители Мелота. Не уверен в координатах, но думаю, это произошло совсем недалеко от точки, в которой исчез «Калипсо-2».

Постепенно ситуация начинала проясняться. Билл наверняка пересек тот же странный туннель, что и я. Если бы он совершил переход через центральную сеть туннелей, то не смог бы попасть в прошлое, потому что все они действовали лишь в настоящем. Понятия разницы во времени не существовало.

– Очевидно, Эн Серат располагает неограниченными возможностями.

– Да, только о его возможностях мало кому известно! Он действует самостоятельно. Я понял это, когда заметил, что ни мой корабль, ни встретившийся нам не имеют опознавательных знаков, номеров или иных символов. Отсутствие эмблем Конфедерации уже кое-что значит. Короче, дальше меня пересадили в небольшой одноместный истребитель. Причем никто даже не сообщил, где расположен запасный выход. После этого корабль запустили в гиперпространство абсолютно без моего участия: я просто находился в кабине, как пассажир. Управляли истребителем извне.

Я слушала, едва успевая удивляться таинственным возможностям наблюдателя Иокасты.

– Ну а дальше мой кораблик летел и летел, пока не оказался на другом конце туннеля, – продолжил свой рассказ Мердок. – Я предчувствовал, что он держит курс на Землю. К счастью, мой сигнал с планеты не засекли. Наверняка Эн Серат позаботился о защитной системе корабля.

– Меня тоже не заметили. Это означает, что и на твоем истребителе, и на «Калипсо-2» активировался специальный механизм, некое защитное устройство кораблей инвиди. Когда я исследовала технологии своего корабля, то, как ни старалась, ничего не обнаружила, даже систему защитного противорадарного экрана. Однако это вовсе не значит, что его не существовало!

Мердок согласился с моими словами:

– Мой корабль заранее запрограммировали на определенный курс. В общей сложности полет продолжался около сорока восьми часов. Когда я попал в Солнечную систему и стал приближаться к Земле, аппаратура начала барахлить. А когда вошел в атмосферу, то двигатель и вовсе загорелся. Я ничего не мог сделать. Если честно, мне абсолютно не нравилась идея заживо поджариться, да еще в прошлом, за миллионы световых лет от станции. Единственно, что оставалось, – сидеть и ждать, какой конец уготовил мне Эн Серат или кто там еще.

– Представляю твои ощущения. Знаешь, я ведь пережила то же самое.

– В конце концов, когда я понял, что корабль уже не спасти, то решил использовать спасательную капсулу и уже через час благополучно приземлился в море совсем недалеко от берега. Но, как видишь, не утонул: потому что «добрые» инвиди позаботились, чтобы в капсуле находился небольшой плот. На нем я провел еще несколько часов, прежде чем меня взяла на борт проплывавшая мимо лодка. Рыбак сначала насторожился, однако, услышав чистый австралийский акцент, стал вполне дружелюбным. Пришлось соврать, что меня унесло в море, где я дрейфовал всю ночь. Туман действительно стоял очень густой, да и выглядел я весьма правдоподобно. Старик попался не вредный и очень помог. Когда мы причалили к берегу и проходили контроль в порту, он выдал меня за близкого родственника. Наверное, и сам не хотел лишний раз связываться с таможней.

Помолчав немного, Мердок продолжил:

– Сразу же после того, как все осталось позади, я принялся устанавливать твое местопребывание. Мне здорово помог мини-радар. Как же хорошо, что придумали эти штуки!

Потянувшись, я ощутила боль под лопаткой.

– Как раз об этом я и хотела спросить. Дело в том, что я потеряла свой мини-радар и вынула из тела транспондер, так что не понимаю, каким чудом тебе удалось найти меня.

– Странно. Можешь проверить сама, но устройство точно ловит именно твой сигнал!

Мердок передал мне маленький плоский квадрат, с легкостью умещавшийся в ладони. Гладкая холодная поверхность устройства коснулась моей руки. Локатор был гораздо тяжелее, чем выглядел. Как только устройство активировалось, сигнал замигал в полную силу. Я с удивлением смотрела на маленький предмет, только что доказавший, что будущее существует реально, а вовсе не плод моей разбушевавшейся фантазии. Порой я уже начинала сомневаться в реальности всего происходящего со мной… или произошедшего в прошлом, точнее, в будущем. Сердце радостно затрепетало, и я встретилась взглядом с Мердоком – вот кто самое главное доказательство!

Билл таинственно улыбнулся и спросил:

– Ты уверена, что действительно вынула свой транспондер?

Вспомнив, как Грейс держала на ладони запачканное моей кровью микроскопическое устройство, я уверенно кивнула.

– Абсолютно. Если только они не поместили в меня что-то еще… Возможно, дублирующий элемент?!

– Скорее всего дело в этом.

– Да, наверное, поэтому, когда я прохожу рядом, срабатывает охранная сигнализация. Однажды я попыталась зайти в один из городских магазинов. Не успела приблизиться к дверям, как что-то спровоцировало сигнализацию. Поэтому я попросила Грейс вынуть из меня транспондер.

Мердок неодобрительно фыркнул:

– Она не удивилась?

– Я сказала, что это некий вид микросхемы, который вживляют в тюрьмах для особо опасных преступников и политических заключенных. К последним я причислила себя.

– Господи, ну что за сумасшедший век!

– Подожди, это еще не все. После того как я избавилась от транспондера, сигнализация продолжала на меня срабатывать. Думаю, мне мешает имплантат сэрасов, однако вычислить его точное расположение не удается, так что приходится все электронные заграждения обходить стороной.

– Значит, если мы хотим пробраться сквозь какую-нибудь охрану, придется отыскать и вынуть дублирующие транспондеры.

Мысль о том, что снова придется делать столь тонкую хирургическую операцию в нестерильных условиях, не воодушевляла, однако иного выхода не было.

– Да уж, придется, – невесело вздохнула я.

Если все-таки сигнализация срабатывает не на транспондер, а на имплантат сэрасов, то извлекать его будет намного сложнее. Имплантат поместили в область шеи, он соприкасался непосредственно с нервной системой. Скорее всего надо рискнуть и вынуть его оттуда… Устройство вживили еще во время подписания Абелярского соглашения. Пришлось согласиться на такой шаг: только с помощью этого имплантата я могла держать связь с сэрасами и кое-как общаться с ними.

Мердок устало потер глаза:

– Все-таки не пойму, Хэлли, почему Эн Серат отпустил меня за тобой?

– Удивляюсь, как он вообще тебя куда-то отпустил!..

Действительно, цель поступка инвиди оставалась для меня тайной. Я никак не могла поверить, что представители их цивилизации оказались способны на какой-то конкретный поступок для конкретного человека. Понятие «реальное действие» и инвиди просто несовместимы. Нет, конечно, они были сильнейшими в Конфедерации и многое сделали для блага разных миров, в том числе и для спасения человечества от самого себя, однако привыкли манипулировать другими и действовать тихо и незаметно. Люди считали, что строят свое будущее так, как им самим того хочется, однако на деле лишь выполняли волю «Четырех Миров». Зачастую эта воля была жестокой и беспощадной. Я помнила, как Эн Барик воспользовался желанием моего друга Квотермейна побольше узнать об инвиди и попросил его достать детали «Калипсо». Мало того, теперь я понимала, что Эн Барик воспользовался и моим желанием защитить станцию, чтобы незаметно отсиживаться на Иокасте в ожидании прибытия «Калипсо». Эн Серат тоже воспользовался моей мечтой узнать принципы работы «Калипсо» и закинул меня в прошлое. Впрочем, последнее пока что оставалось лишь догадкой.

Не существовало никакой видимой разумной причины отправлять меня и Мердока в прошлое, однако Эн Серат сделал это. А может, он просто хотел заполучить какую-то деталь с «Калипсо-2»? Но это маловероятно, потому что единственным ценным на моем корабле были двигатели самого «Калипсо».

– Я долго думал над его поступком и пришел к единственно возможному объяснению. Эн Серат отправил меня за тобой в прошлое, потому что уже встречал нас тут или знал, что мы должны здесь побывать. Остается последний вопрос – почему тогда он не объяснил нам это еще на Иокасте?

– А по-моему, все предельно ясно: он просто не хотел, чтобы мы знали. Мы не только бы не согласились на подобные эксперименты, но и сделали бы все возможное, дабы остановить его.

Мрачно насупившись, я подумала о том, какие же все инвиди лицемеры.

– Вообще-то в данный момент уже ничего не изменить. Встретимся с ним прошлом и выясним все как есть. Надо лишь подумать, как осуществить такой план!

– Черт побери! Скоро голова кругом пойдет! И как ты еще способна хладнокровно рассуждать?!

Обведя глазами унылое жилище, я сказала:

– Видишь ли, у меня была просто уйма времени обо всем спокойно подумать. Для начала надо попытаться немного отделить прошлое и судьбу человечества от нашей с тобой судьбы и личного прошлого, то бишь для остальных – будущего. Эти понятия нельзя сейчас смешивать. У нас отдельная судьба, или, говоря космическими терминами будущего, – дезада.

– Хэлли, только прошу тебя – без всяких мистических терминов!

Дезада – одно из тех нескольких слов на языке инвиди, которые мы знали, но не понимали до конца. Обычно под этим словом имелась в виду судьба или основная ось жизни отдельного существа, целого общества или даже галактик Вселенной. Мой погибший друг Квотермейн уделял много времени изучению цивилизации инвиди и считал, что понятие «дезада» означает определенный случай в жизни, который впоследствии влияет на всю дальнейшую судьбу. Я же полагала, что дезада – не один случай, а целая череда не зависящих от нас событий.

– Я нашла этому слову новое значение. Подумать только, как обрадуются лингвисты, когда мы вернемся. Дезада – вовсе не переломный момент в жизни, а способ, которым инвиди следят за своей внутренней сущностью.

– Хочешь сказать, что события происходят по одной и той же схеме?

– В некотором смысле – да. Если прошлое и настоящее могут существовать параллельно, то переходы туда и обратно, впрочем, как и все глобальные перемещения в гиперпространстве, должны иметь строго определенную схему, иначе наступит хаос.

Мердок задумчиво посмотрел куда-то в сторону.

– Подожди. К примеру, я попадаю в прошлое и начинаю жить за несколько десятков лет до моего фактического рождения. Сейчас мне сорок четыре, поэтому в этом веке Билл Мердок уже не родится через пятьдесят с лишним лет, так? И что же произойдет, когда пройдут эти пятьдесят лет? Нас что, станет двое? А как тогда, по-твоему, какой из нас будет настоящим?

– Ну и вопросы! Не знаю. Наверное, оба…

– Отлично, лучше и не придумаешь! Ха, получается, когда второй Билл Мердок вырастет и достигнет той же цифры – сорок четыре года, – он тоже отправится в прошлое? И это будет неизбежно происходить снова и снова, так?

– Нет, не думаю. У каждого из вас своя жизнь, своя дезада.

Мердок открыл рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, передумал. Почесав голову, он сонно потер глаза.

– Если только это не другая Вселенная… Не хочется так думать, конечно. Тогда придется смириться с неизбежным и попытаться строить жизнь заново… в этом мире.

– Хочешь сказать, что в этой, так сказать, другой Вселенной инвиди не прилетят в 2023 году…

Я кивнула.

Мердок внезапно оживился:

– В таком случае придется нам самим найти ответ на вопрос, который уже сотню лет всех мучает.

Да, я знала этот вопрос. О нем задумывались многие: что случилось бы с Землей, если бы не прилетели инопланетяне? Вернее, что произойдет. Как же трудно привыкнуть, что твое будущее в прошлом, а прошлое, как ни странно, – впереди.

Порыв холодного воздуха с улицы заставил меня задрожать, и я поджала под себя ноги. Да, если инвиди не прилетят, мы останемся здесь навсегда. При одной мысли о том, что придется и дальше выживать в этом страшном мире, как и остальные жители погибающей планеты, волосы вставали дыбом. Трущобы вовсе не являлись предметом моих мечтаний, однако выбраться отсюда практически невозможно, да и зачем… Чтобы отсрочить гибель? Неудивительно, что все боготворили таких, как Мандела и Альварес: иначе просто не выжить. Надежды в сердцах людей почти не осталось.

Меня охватил сильный озноб, и я легла, придвинувшись вплотную к хлипкой стене. Холод пронизывал до костей, тонкая ткань рубашки помочь не могла. Мердок тихо смотрел на меня, однако угадать его мысли было невозможно. Казалось, заполнил собой все помещение. Я чувствовала его энергию и тепло. Встав со стула, он присел ко мне на «кровать» и обнял. Озноб прошел. Какое странное чувство… Почти как… всплеск феромонов…

– А в какой момент ты поняла, что это 2023 год? – спросил Мердок, поглаживая меня по руке. – Я осознал это, лишь когда увидел газету на лодке. Представляешь, настоящую печатную газету! После того как я немного подержал ее в руках, мол пальцы стали грязными от краски. Да уж, грязь всегда на удивление реальна.

– Я подлетала к Луне и поймала несколько спутниковых сигналов и информационных сообщений. Поняв, что попала в более раннее время, решила отправиться на Землю и ждать инвиди там. Я бы все равно не смогла на протяжении пяти месяцев поддерживать системы жизнеобеспечения «Калипсо-2».

Я подробно рассказала Мердоку, что со мной произошло и как помогла мне Грейс.

– Страшно подумать, но мы действительно не сможем вернуться обратно без помощи инвиди. Только они смогут помочь починить «Калипсо-2» или предоставить другой корабль. Думаю, туннель гиперпространства, через который мы сюда попали, – достаточно постоянная точка, и твое прибытие доказывает это. Только через него, насколько я понимаю, мы сможем вернуться обратно на Иокасту в 2122 год.

– Все это так странно, правда? Я предполагал, что ты попадешь в тот самый год, откуда прилетел экипаж «Калипсо».

– Я тоже так считала.

– Так почему произошел сбой? Как могли мы прибыть на Землю в этот год, если тогда и в помине не было никаких туннелей?

Я потерла шею в том месте, где находился имплантат сэрасов.

– Не знаю. Единственное объяснение, которое приходит на ум: временная связь каким-то образом сократилась, когда «Калипсо» совершила переход. Или, наоборот, увеличилась, когда летели мы. В голове не укладывается еще кое-что: почему инвиди так долго добираются сюда?

Билл на миг задумался, затем помассировал виски и спросил:

– В смысле?

– Ну, сам подумай: никто из нас не пересек время через Центральную сеть, значит, этот туннель не относится к официальным, так?

– Выходит, что существует еще какая-то сеть.

– В этом-то все и дело! Однако нам всегда говорили, что такого быть не может, потому что все туннели гиперпространства контролируются из штаба. Таким образом, «Четверо» либо врали, либо… Нет, скорее всего инвиди попросту всех обманывали.

– Или только некоторых. Подозреваю, что в Центре Конфедерации всегда знали правду в отличие от «Девяти».

– Возможно… Или… – Я смешалась и умолкла.

– Или что? Договаривай, Хэлли!

– Даже не знаю… Может, есть что-то еще? Вдруг в туннеле произошли изменения не в момент, когда его пересекал экипаж «Калипсо», а уже после? Если внезапно образовалась новая точка перехода, скорее всего инвиди сразу бы рванули сюда, чтоб исследовать территорию, а не ждали целых пять месяцев. Хотя у инопланетян другое чувство времени, ведь их история насчитывает сотни тысячелетий. Так что для них пять земных месяцев не такой уж большой срок!..

Мердок изумленно на меня посмотрел:

– Постой-ка! Ты считаешь, что это мы привели сюда инвиди?

– Я просто пытаюсь рассуждать. Иначе слишком много совпадений. Открывается временной туннель, они проверяют его и создают свою собственную сеть где-то между этой точкой и Центром.

– Вот это да!

Качаясь на стуле, Билл потерял равновесие и едва не упал. В бледно-голубом свете начинающегося рассвета его лицо казалось неестественно бледным.

– Тебя не волнует, что мы в какой-то мере причастны к самому важному событию в человеческой истории?

Я лишь пожала плечами:

– Сначала волновало, а потом я попыталась посмотреть на все с точки зрения Эн Серата.

– Интересно. И какая же у него точка зрения?

– Он знает, что я создала «Калипсо-2», используя двигатели и аппаратуру с «Калипсо», и затем попала в прошлое. Он отправляет тебя за мной, потому что знает, что встретится с нами в прошлом. Мы ему нужны здесь, и поэтому, чтобы заманить нас на Землю, он посылает в будущее «Калипсо».

– Какой-то замкнутый круг!

Я кивнула. Именно так все и получалось: какое домино ни тронь – падают все остальные.

– Хэлли, а почему ты это сделала?

Мысленно я видела, как рассыпаются мои кубики: один, два, три…

– ?!

– Почему ты полетела на «Калипсо-2»?

Наши взгляды встретились. В глазах Билла читалось замешательство и едва заметная боль. Я совсем не хотела обидеть Мердока.

– Просто хотела узнать, как работает механизм «Калипсо» и действительно ли его двигатели обладают энергией, достаточной для перехода в гиперпространство.

Во взгляде Мердока появилось неодобрение. Он саркастически развел руками:

– И что, теперь довольна? Ответ на вопрос узнала, а толку? Если инвиди помогут нам вернуться домой, что будешь делать со своим открытием?

– Постараюсь, чтобы такие летательные аппараты появились и у остальных девяти миров, тогда «Четверо» перестанут командовать. Все члены Конфедерации станут равноправными, и мы тоже.

Билл явно сомневался в реальных шансах осуществить такой дерзкий план. Закусив губу, он подозрительно посмотрел на меня:

– Не знаю, как это сможет помочь прошению о нейтралитете станции. Осталось всего лишь тридцать девять дней.

– Еще есть время. Может, все устроится…

Внезапно Мердок встал и, махнув рукой, в сердцах спросил:

– Так же, как когда-то инвиди помогли убрать всю эту помойку, в которую люди превратили собственную планету?

Я молчала. Мне вспомнилась Марлена Альварес и ее мнение насчет эффективности методов политики.

– За короткое время может случиться много скверных событий. – Сам того не зная, Мердок озвучил вслух мои мысли. – Одно из них – наша «поездка» сюда.

Билл присел рядом на кровать. Я отчетливо видела в его потрясенном взгляде грусть и отвращение к этому миру, к прошлому Земли.

Тряпье, висевшее на тонкой фанерной двери, развевалось от едва заметного дуновения ветра. Я думала о том, как сотни и сотни тысяч нищих спят сейчас, укутавшись в лохмотья, где-нибудь на заброшенных остановках и в подворотнях. Для них жизнь почти закончена, а ведь они толком и не видели ее!..

– Нам надо как-то жить, но у меня практически нет денег.

– Зачем они вообще нужны? Ты же из будущего, у тебя столько знаний!

– Да, большую часть которых я не могу использовать, – перебила я, – потому что вовсе не хочу совершить то, чего на самом деле не было, и поменять ход событий.

– Что-то я не совсем понимаю. Все же заранее предопределено! Представь, что, например… ну, если мы попытаемся убить Эн Серата… Это же невозможно, потому что мы знаем, что этого на самом деле не было. Думаешь, нас что-то остановит?

– Да не знаю я! Билл, я же инженер, а не философ! Просто констатирую факт: когда я попала сюда, у меня не было ни документов, ни денег, чтобы купить эти чертовы бумаги. А без документов невозможно найти работу, за которую будут платить деньги! Если попросить официальный статус беженца, то, вполне вероятно, меня просто отправят в какой-нибудь лагерь на краю света, откуда я уж точно никогда не смогу связаться с инвиди, даже если они прилетят.

Билл странно посмотрел на меня. Утреннее солнце медленно просыпалось на востоке. Сквозь дверные щели стали пробиваться легкие лучи. Теперь я увидела на его лице грязь и круги под глазами. Наверное, чтобы меня найти, ему пришлось идти день и ночь напролет. Я вспомнила, как еще недавно жалела о том, что так и не сказала ему… А теперь он здесь, рядом со мной, а я никак не могу вспомнить, что же именно хотела сказать ему.

– Спасибо, что прилетел за мной! – Это было все, что я смогла произнести.

Он выпрямил спину и улыбнулся. Лицо осветилось нежностью.

– Ты… Это стоило того!

Я не знала, что ответить на его слова. Присутствие Билла означало, что теперь мне не придется возвращаться в одиночку; что будущее, Иокаста и все остальное мне не приснилось. Руки снова потянулись к шее в том месте, где находился имплантат.

Мердок кашлянул и встал с «кровати». Он медленно подошел к двери и, открыв ее, выглянул наружу. Я сама себе удивлялась, с каким восторженным чувством слежу за малейшим его движением.

– Да, вот и увидел я свой родной город!

В его голосе явно слышалось отвращение. В какой-то мере я чувствовала свою вину за столь неприятный для Билла момент, ведь здесь он оказался лишь из-за меня.

– А что же случилось с деревьями?

– Наверное, деревья, которые ты видел в детстве, просто еще не посадили.

– А как насчет порта?

– Дорога туда только через Большой Сидней, а туда пускают только по специальному пропуску. Полагаю, порт перестраивают, чтобы справиться с неуклонно растущим уровнем моря.

– Специальный пропуск? – Отвращение в его голосе сменилось ненавистью.

– В основном туда пропускают делегатов ООН, представителей власти и известных бизнесменов. Такой порядок объясняется напряженной обстановкой в мире и постоянной угрозой террористических актов.

Внезапно дверь распахнулась настежь, и прежде чем я успела понять, что произошло, в хижину ворвался Уилл.

– Привет, Мария! Можно я позавтракаю с…

Оживление мальчика разом сникло, когда он увидел постороннего мужчину.

– Уилл, познакомься с моим другом. Его зовут Билл.

– Билл Макграт, – протянул руку Мердок. – Привет, дружище!

– А твое полное имя тоже Уильям? – осторожно спросил мальчик.

Очевидно, у ребенка сегодня хорошее настроение.

– Да. Просто моего дядю тоже звали Уильям, и в семье решили называть меня Биллом, чтобы не путаться.

Пока они болтали, я провела рукой по лбу: сказывалась бессонная ночь. Виски гудели. Встав с постели, я понемногу приходила в себя. Начинался новый день, и теперь рядом со мной будет Мердок.

Глава 6

Через три дня Мердок встретился с Грейс. Она лишь на минутку заглянула ко мне в хижину, когда я уже собиралась идти в Ассамблею.

– Здравствуйте, Билл Макграт! – сказала она, присев на стул.

Очевидно, Уилл рассказал матери о своем новом знакомом.

– Билл, это Грейс. Помнишь, я рассказывала тебе, как она помогла мне, взяв к себе в хижину?

Мердок был в курсе, что Грейс потеряла свою прежнюю работу и переехала жить к бой-френду.

– Приятно познакомиться, Грейс! – улыбнулся Мердок.

И почему он мне так мило не улыбается? – подумала я про себя.

– Вы не из Сиднея, так ведь? – спросила Грейс и посмотрела в сторону «буфета».

Очевидно, Уилл перенял эту привычку от матери. Я понимала, что Грейс не прочь поболтать за чашкой чая, однако мне некогда угощать ее, иначе я опоздаю на работу.

– Я родился на северном побережье. А вы откуда?

– Переехала сюда еще ребенком. С запада.

Грейс посмотрела на пол, где лежал матрас, который нам одолжили знакомые Флоренс. Постель лежала на тех же кирпичах, где когда-то спала Грейс.

– А вы надолго? – снова последовал вопрос.

Мердок кивнул с невероятно серьезным видом, однако отвечал на все вопросы Грейс легко и непринужденно. Он вообще достаточно прост в общении, к тому же умный и добрый. Единственные существа, к которым он испытывает неприязнь, – инвиди и дипломаты Конфедерации.

– Некоторое время я жил за границей, теперь приехал повидаться с Марией.

– Не далеко ли вас занесло? Нижний Сидней – не самое приятное место для путешествий.

– Для меня это не имеет особого значения.

Грейс удивленно вскинула брови и многозначительно на меня посмотрела.

– Так вы давно знакомы?

– С тех пор как я приехала, около пяти месяцев, – вмешалась я в разговор и, собрав сумку, закинула ее на плечо.

Грейс продолжала делать вид, что не понимает, как я спешу.

– Что скажешь – с ней легко жить? – спросил он Грейс, шутливо подмигнув в мою сторону.

– Ну… всякое бывало. Так ведь, Мария?

– Не хочешь прогуляться со мной до Ассамблеи? – Наконец я решила поставить все точки над «i».

– Конечно. – Грейс встала с места. – Билл, а правда, что вы подрабатываете на школьном дворе?

– Правда.

Вчера мы с Мердоком проводили Уилла в школу и там разговорились с одним из педагогов. Пожилой учитель сокрушенно жаловался, что некому убирать груды мусора на школьной территории, отмывать изрисованные стены, чинить поломанные стулья и парты. Посочувствовав детям, Мердок решил помочь и предложил поработать несколько часов в день.

– Очень мило с вашей стороны, однако учителя и сами могли бы выполнить эту работу. По-моему, они просто лентяи. Многие просто ничего не хотят делать.

Я не стала спрашивать, почему же тогда она не предложила свою помощь.

– Ладно, пошли. Надеюсь, увидимся позже, Билл!

– Пока.

Мердок помахал нам вслед рукой.

Некоторое время мы молча шли по людной тропе.

– Классный парень! – восхищенно сказала Грейс. – И явно неравнодушен к тебе, насколько я заметила.

– Мы просто старые друзья, – резко ответила я, обходя кучи мусора. – Одно время вместе работали. Он поживет у меня, пока не найдет себе жилья.

– Что – не в твоем вкусе?

В отличие от Грейс мне совсем не хотелось разговаривать на подобную тему.

– Просто я заметила матрас в углу. Если бы у меня жил такой парень, я бы воспользовалась случаем и погрелась в жарких объятиях вместо того, чтобы глупо мерзнуть в одиночестве.

– Как поживает Левин?

– Ну-ну, решила сменить тему? Левин в порядке, если тебя это действительно интересует. Знаешь, я думаю, наши отношения долго не продлятся.

– Что ты имеешь в виду?

Слова Грейс не удивили меня, но признание из ее уст прозвучало весьма неожиданно.

– Это все из-за его денег и… – Грейс начала говорить, однако, видимо, передумала. – К тому же он в состоянии завести себе подружку и помоложе, хотя и говорит, что зрелые женщины крепче умеют держать язык за зубами. По его словам, в качестве спутницы жизни больше подхожу я, – невесело улыбнулась она.

Мы прошли по задним дворам, выходившим на Крик-роуд. На одном из участков стояло четыре, нет – уже пять заржавевших машин. Бельевая веревка была натянута на старый контейнер от какого-то агрегата.

– Что тебя держит рядом с ним? – задала я глупый вопрос.

Грейс посмотрела на меня так, будто только что мысленно задала себе тот же вопрос. Затем пожала плечами.

– У тебя ведь нет детей, поэтому вряд ли ты поймешь меня. Я не могу и не должна думать только о себе, понимаешь?

Мы вышли на Крик-роуд. Здание Ассамблеи находилось в конце улицы. Магазин на первом этаже еще только открывался. Хозяин подметал улицу перед входом. Увидев нас, мужчина лучезарно улыбнулся:

– Доброе утро, леди!

– Доброе утро, но вряд ли мы похожи на леди, – улыбнулась в ответ Грейс.

Они разговорились, а я в это время стала нащупывать ключи. На стенах здания за ночь появились новые граффити. И когда только эти дети угомонятся?!

Ночью я долго ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к тяжелому, равномерному дыханию Мердока. Теперь, когда он появился, я поняла, насколько неудобно жить вместе. Грейс – совсем другое дело, к тому же она тоже женщина. Я подсчитала, что делить с Мердоком площадь в несколько квадратных метров мне предстоит по крайней мере еще дней десять, пока не прилетят инвиди. Я попала в достаточно неловкое положение, однако вовсе не потому, что не хотела делить с ним постель. Наоборот – чем больше я думала о таком повороте событий, тем больше мне нравилась эта идея. Наверное, Билл тоже хотел этого, если я не перепутала те едва заметные знаки, которые он мне посылал. Как ни странно, но проблема крылась именно в нашей взаимной симпатии друг к другу. Чем сильнее я желала Мердока, тем с большим трудом представляла нас в роли любовников. Во всем виноват Геноит!

Почти два года я была замужем за хдигом. Сначала все шло очень здорово, но мы разошлись, так как я не могла принять его экстремистские взгляды. Через некоторое время после свадьбы он вступил в организацию, которая называла себя Новым Советом Объединенных Миров. На протяжении семи лет после разрыва отношений я не видела своего мужа и постепенно реабилитировалась в глазах сообщества Земли и Конфедерации. Любой контакт с членом террористической организации сурово порицался. Возможно, я когда-то любила Геноита, но его крайне радикальные убеждения очень быстро положили конец нашему браку. Сначала я сильно переживала, однако со временем почти забыла о нем.

В самый разгар блокады Иокасты мой муж внезапно объявился на станции и заявил, что не считает наши супружеские узы разорванными. Геноит глубоко чтил обычаи своего народа. По законам и традициям его планеты понятия «официальный разрыв отношений» не существует, и даже смерть не в силах разлучить супругов. Когда-то давно я сказала ему, что не верю в такие вещи и что подобные утверждения по меньшей мере необоснованны. Однако мнение Геноита не поменялось. Он считал, что брачные клятвы имеют неограниченную силу и навеки объединяют супругов.

Геноит погиб в самом конце блокады станции. Известие об этом потрясло меня, однако он предал нас и воевал на стороне Нового Совета, так что я не долго оплакивала его кончину. Какое-то время я даже не задумывалась о произошедшем и вскоре начала работать над проектом по созданию «Калипсо-2». Как я полагала, мой бывший муж навсегда исчез из моей жизни. Однако вскоре начались совершенно необъяснимые «визиты». Каждый раз, когда я испытывала сексуальное возбуждение или просто думала о сексе, появлялся Геноит. Иногда он «приходил», даже когда после тяжелого рабочего дня я принимала расслабляющую ванну или просто нежилась в постели. В такие моменты все мои ощущения приобретали довольно странный оттенок. Я всем телом и душой ощущала, будто занимаюсь любовью с Геноитом. Мир куда-то пропадал, время останавливалось, и меня вращало в волнах безумной страсти и пыла. Он появлялся при малейшем возникновении сексуального желания, возникал где-то глубоко во мне, в моем теле. Как ни странно, поначалу я вовсе не переживала по поводу такого «раздвоения» личности и не ощущала дискомфорта. Эти метаморфозы меня даже отчасти забавляли. Я не понимала, почему это происходит и что ему нужно, однако противостоять таким «визитам» не могла. В эти минуты ситуация полностью выходила из-под контроля. Размышляя над внезапными «визитами» покойного супруга, я пришла к выводу, что каким-то образом в мозговой центр, отвечающий за сексуальное возбуждение, отправляется некий сигнал. Там он увеличивается в несколько раз и, принимая иную форму, возвращается обратно. Таким образом удивительный механизм подсознания посылает мне ощущение, будто я занимаюсь любовью с Геноитом. Казалось, во всем теле навсегда остался его след. Если честно, я даже не имела представления, каково заниматься любовью с другим мужчиной: мне попросту не дают возможности сделать это. Постепенно я стала бояться даже просто думать о сексуальных отношениях с кем-либо. Скорее всего Геноит всегда будет стоять на моем пути.

С тех пор как прибыл Мердок, желание отдаться ему вспыхнуло с новой силой, однако каждый раз за спиной чувствовалось невидимое присутствие Геноита. Я понимала, что, если позволю нашим отношениям перерасти в нечто большее, если поддамся порыву страсти, скорее всего ничего не выйдет: мозг по-прежнему будет воспринимать эти занятия любовью как секс с бывшим мужем. Открыться Мердоку и рассказать о своей проблеме я не отважусь. Билл просто не поймет меня, к тому же он знает, каким мерзавцем оказался Геноит. Я тоже все прекрасно осознавала, однако все попытки выкинуть мужа из головы оканчивались нулевым результатом: мою волю подавили.

Да и что я скажу Мердоку? «Извини, но, когда мы вместе, я чувствую, как занимаюсь любовью не только с тобой, но и с кем-то еще»? Нет, уж лучше не мучиться и спать на разных кроватях.

– Мария! – прервала Грейс мои невеселые мысли.

– Извини, я просто задумалась.

– Я пойду домой. Приходите с Биллом к нам на ужин в субботу, хорошо? Как раз будет День Австралийской Армии.

Поблагодарив Грейс за приглашение, я попрощалась и наконец, перестав вертеть ключи в руках, направилась к входу. Мистер Дешиндар закончил уборку и теперь вешал у двери объявление. Мне было немного неприятно, что, зная все трудности работы в Ассамблее, Грейс даже не предложила свою помощь. В конце концов заклеивать конверты вовсе не так уж сложно…

Никогда раньше я не делила ни с кем жилую площадь и теперь впервые столкнулась с разными проблемами, неизменно возникающими, когда двое взрослых людей вынуждены делить столь ограниченное пространство. Тем более если они разного пола. Переодевались мы только по очереди. Иногда я на несколько минут выходила, иногда отворачивалась, однако это не решало проблему. Одному из нас приходилось вставать утром раньше, чтобы не толкаться по хижине вдвоем. Мердок делал все быстро, как истинный солдат, а я наоборот – медлила. Иногда моя привычка подолгу переодеваться раздражала Мердока.

– Слава Богу, что у тебя всего пара сменной одежды! – шутливо ворчал он.

Мы о многом успели переговорить: о предстоящем прибытии инвиди, об Иокасте, о будущем. Билл рассказывал о своем прошлом. Странно, оказывается, я практически ничего не знала о нем. А вот он знал обо мне почти все: это входило в его служебные обязанности. Жаль, раньше нам никак не удавалось побеседовать о том, как мы оба жили до прибытия на станцию.

– Перед тем как меня направили работать на Иокасту, я служил на Марсе, – рассказывал Мердок, лежа на матрасе в ночь после прибытия, – однако там не все заладилось. Они считали меня выскочкой с Земли, прилетевшим указывать, что им делать. Конечно, это совсем не так. Дело в том, что более коррупционных властей, нежели на Марсе, трудно представить. Именно по этой причине меня пригласили работать на должности начальника службы безопасности. Полагали, что я не буду вмешиваться куда не следует. А я оказался другим и в итоге был вынужден бороться с властями, а не с бандитами. Так что, можно сказать, мы не поладили, и я уехал. Да и девчонкам моим не нравилось, что я так далеко. Я имею в виду супругу и дочь…

– Да, я поняла. И долго ты жил на Марсе?

– Три земных года. Семья уехала раньше, не дождалась меня. Девочкам было трудно жить там, а я не смел настаивать. Дочери в то время исполнилось тринадцать лет. Мне тоже не нравилась тамошняя обстановка, и я уехал сразу, как только закончился мой контракт. Марсианские колонисты достаточно высокомерны и почти все считают себя на голову выше остальных людей.

– После этого ты сразу отправился на Землю?

– Да, но побыл с семьей совсем немного и почти сразу поступил на службу в Земной Флот.

Билл не видел дочь уже почти пять лет, с тех пор, как прибыл на Иокасту. Я знала об этом и почему-то чувствовала смутную вину. Мало того что из-за напряженного графика работы Мердок не мог навестить дочь, теперь я втянула его в опасную авантюру, и неизвестно, сможем ли мы вернуться когда-нибудь домой. Конечно, я несла вину за случившееся.

– А вдруг инвиди сами позовут нас? – спросил Билл, когда мы шли к Ассамблее. – Я имею в виду, зачем мучить себя и придумывать какие-то устройства связи? Можно просто подождать, пока они сами найдут нас.

– Это вряд ли возможно. Хотя бы потому, что у нас остается мало времени. Если предположить, что временной туннель, через который мы попали сюда, по-прежнему открыт, значит, на Иокасте время идет так же, как и здесь, – с нормальной скоростью. Остается ровно тридцать четыре дня, в течение которых решится вопрос о независимости станции. Инициатором заявления выступала я, поэтому мне просто необходимо вернуться к тому моменту, когда придет решение «сверху».

– Да, конечно. Ты права.

– Если честно, я даже не представляю, что произойдет, когда прилетят инвиди. А ты?

Мердок понимающе кивнул.

– Мы знаем только общую историю, а не детали. Известно, что инвиди прибыли на Землю и помогли людям спасти планету, однако как именно развивались события после появления в небе первого корабля, подробно нигде не описывается.

– Да уж, теперь к деталям можно присоединить и нас с тобой. Жаль только, что в исторических архивах не упомянуто, вернулись мы домой или нет, – пошутил Мердок.

– Иногда мне даже приходит в голову мысль: а почему, собственно говоря, инвиди должны помогать нам в возвращении?!

– Если ты помнишь, нас отправил сюда Эн Серат, так что он и несет за нас ответственность.

– А вдруг они предложат нам остаться здесь, мотивируя тем, что это наша родная планета?

– Ты что, заранее придумываешь им оправдание? Решил стать «адвокатом дьявола»?

Билл тоже остановился и укоризненно посмотрел. Не выдержав этого взгляда, я отвела глаза в сторону. Ну вот – снова обидела его своими словами. В конце концов не он виноват в том, что с нами произошло.

– А почему ты назвалась фамилией Вальдон?

– Так звали моего отца.

– Он ведь был писателем, да?

– Да. А почему ты взял фамилию Макграт?

Мы шли вдоль вереницы лачуг.

– Это фамилия моего брата. Когда он женился, взял фамилию жены.

– Ясно.

– Мы почти не общаемся. Он всегда считался в семье белой вороной. В некотором смысле родные отказались от брата и называли потерянным человеком.

– Почему? – изумилась я.

Подобные слова было странно слышать от Билла. В детстве я всегда мечтала о брате или сестре, однако мечта так и не сбылась. Наверное, потому, что я знала, каково быть одной на свете, идея разрыва отношений с родным человеком показалась мне ужасной.

– Долгая история. Кстати, он считает, что «слоняться по Вселенной» – пустая трата времени и сил. Сам-то он толком ничем серьезным не занимается, только картинки рисует.

– Я не знала, что у тебя есть среди родственников художник.

– Вообще-то все не совсем так… – Билл на минуту замолчал. – А у тебя, по-моему, среди предков известная Альварес? Ты уже нашла о ней какую-либо новую интересную информацию?

– Нет, она вовсе не родственница, а близкая подруга прабабушки. Альварес умерла пять лет назад.

– Да, я в курсе. Но ведь она знаменитость, значит, вокруг нее до сих пор ходит масса занимательных историй.

Мысль об Альварес вызвала у меня почти мучительные ассоциации. Я испытывала неприятное чувство, будто предала сама себя, однако Марлена действительно разочаровала меня. Теперь я понимала, что во многом излишне идеализировала ее.

– Знаешь, возможно, это покажется странным, но в XXI веке она вовсе не такая известная, как в наше время, – сказала я вслух.

– Движение «Земля-Юг» еще не набрало мощь, да?

– В некотором смысле да.

Как говорила Марлена, многие слишком беспокоились о сохранении своей жизни, чтобы заниматься политикой, а другие – слишком мудрые, чтобы ожидать от нее результатов.

– Отчасти мы сами придумали себе Альварес.

– Неужели ее не существовало на самом деле? Ну и дела!

– Нет-нет. Конечно же, Альварес – реальный человек.

Мы снова остановились. На этот раз чтобы пропустить вперед подростка, который тащил на веревке около десятка консервных банок. Мальчик сурово взглянул на нас и, вытерев грязное лицо рукавом, под грохот «паровозика» припустился вперед.

– Просто… – Я замолчала в замешательстве.

Мысли запутались между прошлым и историческими фактами, описанными в архивах моего времени. По большому счету Мердока не волновало, действительно Альварес великий человек или нет. Это беспокоит лишь меня, потому что когда-то я придумала себе кумира и искренне верила в него.

– Очевидно, она оказалась совсем не такой, как ты представляла, – догадавшись, сказал Билл.

Иногда его проницательность удивительна! Он озвучил фразу, которая застряла у меня где-то глубоко внутри, и я сразу почувствовала себя легче.

– Да, так и есть.

– Вообще-то у меня тоже достаточно поводов для разочарований, – махнул Мердок в сторону шатких хижин и грязной тропы, заваленной отбросами и обломками асфальта. – Когда-то здесь был район с уютными бунгало, потом их разломали и использовали материал в качестве сырья для сооружения хибар. Действительно, в какое страшное время мы попали!

Я понимала грусть Билла.

– Однако боль от того, что я здесь увидел, вовсе не означает…

Он внезапно замолчал, но, увидев мой ободряющий взгляд, продолжил:

– Когда я работал на Марсе, одним из моих занятий «для души» было наблюдать за звездным небом. Я видел издалека покрытую пеленой облаков Землю и вспоминал этот город, синее море залива, солнечный свет и зеленые деревья. Я хочу сказать, что, даже увидев родной город таким, я не перестану его любить. Альварес оказалась не такой, как ты думала, однако в свое время ее образ подвиг тебя на многие положительные и вполне героические поступки.

Билл развел руками в стороны и улыбнулся:

– Вот и все, что я хотел сказать по этому поводу.

– А откуда ты знаешь, что я идеализировала Альварес?

– Не знаю, просто догадался.

Я недоверчиво нахмурилась.

– Ты никогда не просила помощи. Я считал, что именно кумир давал тебе силы на путь вперед.

Все, что сказал Билл, – правда. Во время блокады сэрасов я почти полностью замкнулась в себе. Сначала никто, даже Мердок, не догадывался, что сэрасы регулярно вступают со мной в связь через имплантат. В такие минуты я испытывала страшнейшую боль. Уму не постижимо, как человек способен выжить после столь дикой боли?! Даже после того, как все осталось позади, я никому не рассказывала о тех ощущениях. Именно по этой причине приходилось избегать врачей на Земле. Даже при вирусных лихорадках я умоляла Грейс не звать медиков: иноземное происхождение имплантата станет очевидным для них при первом же осмотре.

Я почувствовала слабость и судорожно сглотнула.

– Давай сменим тему, ладно?

Больше всего меня мучили отнюдь не воспоминания о физических мучениях, а мысль о том, что Эн Барик не помог нам, хотя имел такую возможность. Наверное, другие инвиди поддерживали его решение, однако трудно понять и оправдать такое отношение к «друзьям». Именно с того момента я перестала верить в то, что инвиди действительно щедрые благодетели землян. Впоследствии доверие подорвалось окончательно.

Таким образом, когда Эн Серат объяснил факт отправки «Калипсо» в будущее желанием помочь «Девяти Мирам» получить технологии перехода в гиперпространство, я поймала себя на мысли, что где-то наверняка кроется ловушка. Поступок Эн Серата означал, что мы получили некую версию подобных технологий путем сбора в космосе деталей взорванного корабля и использования их в качестве составных деталей для «Калипсо-2». Оболочка и внутренние механизмы этих деталей защитили их от деформации во время взрыва. В то время я сочла это величайшим подарком судьбы, однако связывать удачу и инвиди, которые знали почти все наперед, было грубой ошибкой. Инвиди заранее знали будущее или по крайней мере большую его часть в отличие от людей, которым оставалось лишь догадываться. С самого начала, как только появился «Калипсо», Эн Серат принялся настаивать на получении его деталей. Он знал, что мы используем механизмы с «Калипсо», потому что видел «Калипсо-2» на Луне.

Мы повернули на Крик-роуд.

– Знаешь, что причиняло мне самую сильную боль? – вдруг спросил Мердок.

Я отрицательно покачала головой.

– Гибель невинных людей и… то, как ты с каждым днем все больше и больше замыкалась в себе.

Эти слова потрясли меня. Я даже не предполагала, как сильно Билл сочувствовал другим людям… как небезразличны в тот момент были ему мои переживания.

– Билл, прости… я…

Слова застряли где-то в горле. Как много, оказывается, я не замечала вокруг себя и даже не предполагала, насколько чутко ко мне относились мои друзья, коллеги, Билл. Я ничего вокруг не видела, находясь в постоянном напряжении.

Мердок ласково похлопал меня по руке:

– Не сделай мне больно в этот раз, хорошо? – сказал он и ослепительно улыбнулся.

Как же Мердок хорош собой! Я заметила, с каким нескрываемым вожделением посмотрела на него шедшая нам навстречу по дороге женщина в китайском халате. Томно улыбнувшись, она скрылась за углом.

– Хорошо, – сказала я бодрым голосом.

Мы дошли до Ассамблеи и поднялись наверх, в офис. Открыв ржавым ключом буфет рядом со шкафом для бумаг, я вытащила из нижнего отделения, где лежали веники и куски веревки, большую коробку.

– Это он? – спросил Билл и, увидев мой удивленный взгляд, быстро добавил: – Просто я представлял его немного иначе.

Да уж, архаизм «телескоп» всегда ассоциировался с аккуратным, сложным инструментом.

– Что ж, тогда представь, будто это всего лишь маскировка. Выглядит, как ненужный хлам, значит, никто не польстится его украсть.

Не важно, что телескоп производит впечатление старого реактивного гранатомета на тонких ножках. Главное – он работает!

– В сущности, я планировала соорудить цифровой сигнальный процессор. Аппарат еще предстоит усовершенствовать. К примеру, надо его запрограммировать на самые малые волны. Иначе когда мы вступим в связь с инвиди, нас будет слышать вся планета. Для доработки необходим лазер, но достать его очень сложно. В четверг должна состояться встреча с еще одним перекупщиком. Возможно, удача улыбнется на этот раз. Здешний компьютер может следить за движением ближайших космических объектов. Существует множество линий связи, и с помощью одной из них можно подсоединить перевернутый рефлектор к лазеру.

– И каков дальнейший план?

Мердок сел на корточки, по всей видимости, не удивившись моим хитроумным замыслам.

– Все зависит от того, когда прибудут инвиди и что они предпримут после получения нашего сигнала. Насколько известно, корабли прибыли сразу в несколько точек земного шара одновременно. «Тарелки» зависли над крупнейшими городами планеты всех континентов, кроме Антарктики. Предполагаю, что одна из «тарелок» прибудет и в Сидней, тем более что здесь находится штаб-квартира ООН.

Билл задумался.

– Думаю, ты абсолютно права. Помню, что-то подобное мы проходили по истории еще в школе.

– К тому же они в любом случае поймут, что на Земле находится кто-то из будущего, потому что наверняка обнаружат на Луне «Калипсо-2». Можно установить светоотражатель, чтобы узнать их ответ, если они вдруг решат ответить.

– Но они ведь могут установить источник сигнала и без нашей помощи!

– Да, но следует подстраховаться.

– А вдруг они не заметят наш сигнал?

– Я же говорила: сигнал не будет сливаться с остальными. Наш позывной будет идти отдельно и существенно отличаться от земных радиосигналов, поэтому они сразу поймут, какого он происхождения.

– Вдруг они не поймут его? Ты ведь говорила, что коммуникационные системы с малым радиусом действия используются только служебными кораблями. Может, сообщение обработается до того, как дойдет до инвиди. Или они не ответят на него, а просто машинально скопируют в свои файлы. Зная бюрократию Конфедерации, резонно предположить, что за тобой приедут не раньше, чем лет через сто.

– Конфедерации еще не существует!

– Ладно, допустим, что нам не ответили. Как тогда мы сможем встретиться с ними, если у нас нет даже этих идентификационных карт, а? – спросил Мердок и провел пальцами по гладкой поверхности цилиндра телескопа.

– Понятия не имею. Я думаю об этом с тех пор, как оказалась здесь.

– Может, купить документы на черном рынке?

– Слишком дорого! Наркотики и поддельные документы – самый главный источник дохода бандитских группировок, поэтому цены на них не только не снижаются, а наоборот – непрерывно растут. Работая в Ассамблее, я смогу накопить необходимую сумму лишь через пару лет, а то и больше.

– Какая ерунда эти деньги! Зачем они их только используют?

– Согласна, но поделать ничего нельзя. В этом веке все продается и покупается лишь за деньги.

– Ладно, я пойду, – сказал Мердок, вставая, – мне надо в школу. А потом немного пройдусь по окрестностям.

– Один по окрестностям? – возмутилась я.

– Я же коренной житель, ты забыла?

Пришедшая в голову мысль едва не заставила меня подскочить на месте.

– А вдруг ты встретишься со своими бабушкой или дедушкой?

Билл улыбнулся.

– Они все еще живут на другом конце континента. Не волнуйся, родственников поблизости быть не может.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Первой сюда переехала моя прабабушка, с тех пор семья всегда жила здесь. Вернее, будет жить. Господи, как же трудно привыкнуть ко всему этому! Да и, в конце концов, какая разница – встретимся мы здесь с членами наших семей или нет? Ты же сама сказала, что мы не в силах изменить произошедшее.

Мердок направился в сторону двери, но вдруг остановился и повернулся ко мне:

– А что насчет Гриффис и остальных? – спросил он с живым интересом. – О них наверняка есть данные в информационной сети.

Трое членов экипажа «Калипсо» к этому времени, должно быть, уже полным ходом вели подготовку к полету в космос. Команда проводила исследования на протяжении многих лет, Эн Серат стал просто неким бонусом для них.

– Не знаю.

На самом деле я предприняла несколько попыток поискать их в информационной системе. Ганнибал Гриффис, возглавлявший экипаж «Калипсо», согласно официальным документам, некоторое время состоял в нескольких организациях, боровшихся за права человека и спасение окружающей среды. Как гласили те же данные, он «ушел на пенсию», что вряд ли было так на самом деле. К маю 2023 года он, очевидно, работал на некую тайную программу по освоению космического пространства и планировал строительство «Калипсо». Рэйчел Доуриф, парижская студентка и самая молодая по возрасту в экипаже, и Эриэль Клоос, один из бортовых механиков, числились докладчиками на всемирной конференции по разработке новых цифровых систем.

– Может, следует их предупредить? Порвем эту временную петлю, а? Так ведь ты называешь ее?

– Нет смысла. Это все равно уже произошло.

Мердок поправил волосы и с расстроенным видом сказал:

– Нет, у них не будет еще трех лет в запасе, чтобы… А ты действительно полагаешь, что если мы вдруг решим их предупредить, то случится нечто, что остановит нас?

– Просто я не хочу искушать судьбу или космическую магию инвиди… Называй как хочешь, но я считаю, лучше и не пробовать.

Билл ухмыльнулся:

– Это научная точка зрения?

– Нет, принцип техники, – холодно ответила я. – Если деталь слишком деформирована – не пытайся ее починить.

– А нельзя попросту обойти их компьютерные системы? Ведь ты должна считаться компьютерным гением по нынешним временам, так что вполне способна заработать целое состояние.

На этот раз я не поняла, шутит Мердок или нет.

– Есть еще одна проблема. Сложное оборудование стоит немалых денег, и, чтобы купить его, требуется приличный счет в банке или огромная сумма денег наличными. Соответственно для открытия счета надо иметь идентификационную карту личности, но ее ты получить бесплатно не можешь, так как для этого потребуется кругленькая сумма. Все взаимосвязано, понимаешь?

– Да уж.

Я встала и почувствовала ноющую боль в коленях.

– Взломать коды их сайтов в принципе легко: интерфейс программ достаточно примитивен. Я бы сказала, настолько примитивен, что поначалу это даже вводит в замешательство и думаешь: «А нет ли тут подвоха?» Но протокол слежения за входом в систему подготовлен достаточно квалифицированно. Если я попадусь, то наверняка меня отправят в тюрьму. А если я попаду в тюрьму, то, когда прибудут инвиди, мы не сможем с ними связаться и, следовательно, останемся здесь навсегда. Перспективы достаточно мрачные, как считаешь?

Я включила компьютер, и, издавая свои обычные щелкающие звуки, машина начала «загружаться». Примитивность оборудования XXI века вовсе не обозначала легкость в использовании. Наоборот, чем проще машина, тем сложнее понять ее механизмы. По крайней мере так считалось. Я вообще терпеть не могла эти малопроизводительные, с ограниченными возможностями приспособления, которые люди называли компьютерами. Как можно называть совершенной технику, которая не имеет в себе органических соединений? В некотором смысле они напоминали интерактивные поверхности наших приборов, однако не имели с ними ничего общего. Никаких голографических экранов и звуковой активации в XXI веке не было и в помине. Хорошо хоть мониторы имели сравнительную защиту, а то бы я давно испортила себе зрение. Существовали миниатюрные компьютеры, которые внешне немного походили на наши карманные коммуникаторы, хотя выглядели несколько неуклюже. Клавиатура поначалу меня смутила: в мое время команды отдаются не посредством нажатия многочисленных кнопок, а путем ввода аудио– или видеосигнала.

Интерфейсы для пользователей компьютера были слишком запутанными и усложненными. Чтобы проникнуть внутрь программы, надо иметь выдержку и терпение. Каждые два шага приходилось запутываться в двухмерном лабиринте глупого устройства и действовать наугад. А порой эти приспособления просто «зависали», и приходилось начинать все заново. Во времена Конфедерации все подобные операций, с интерфейсом максимально упрощены и похожи скорее на диалог между устройством и его владельцем. С системой можно обсудить любой технический вопрос и при необходимости найти решение возникшей проблемы. Причем можно ощутить поступление нужной информации и без прямого программного управления процессором.

– Ладно, оставляю тебя наедине с твоим компьютером, – сказал Мердок и, махнув на прощание рукой, скрылся за дверью.

Глава 7

Наверное, Уилл – единственный, кто беззаботно наслаждался субботним ужином. Грейс и Левин какое-то время находились на заднем дворе дома, где жарили сосиски, однако постепенно у комаров тоже проснулся голод, и они стали назойливо атаковать. Грейс перебралась готовить ужин в дом. Жилище Левина представляло собой одноэтажное здание с кирпичной облицовкой, пристроенное к задней стене его «офиса». Внутри имелись три просторные комнаты, выходившие в длинный коридор и зал, где стояли диваны, обеденный стол и телевизор. Несомненно, Левин гордился своими апартаментами. По меркам Нижнего Сиднея, такой дом считался настоящим дворцом.

Я пришла позже всех, так как вечером ходила на очередную встречу по поводу покупки лазера. Однако лишь потеряла зря время: торговец принес совсем не тот вид лазера, о котором мы договаривались. Настроение оказалось испорченным на весь оставшийся вечер. Кто бы мог подумать, что так трудно достать настолько элементарную вещь, как лазер! И это в то время, как на улице, прямо на дороге, сплошь и рядом можно найти валяющиеся в грязи оптико-волоконные устройства! Действительно, сумасшедший век. Просто не знаешь, чего ждать от этого времени!

– А где Левин? – спросила я.

Хоть и не хотелось, но, видимо, придется напомнить ему о предложении насчет лазера.

– Скоро придет, – отозвалась со двора Грейс. – Угощайся сосисками!

– Ага, они просто великолепны! – пробурчал Мердок, доедая свою порцию.

Через пару секунд на его тарелке остались лишь капли жира и немного соуса. В зал вошла Грейс. Теперь я заметила, что оба они пьют пиво. Меня охватила ярость: Билл спокойно прохлаждается, в то время как я сбилась с ног в поисках проклятого лазера, без которого мы, возможно, никогда не попадем обратно домой!

– Привет, Мария! – крикнул Уилл, сидевший напротив телевизора.

– Привет, дорогой.

Сдержав готовую сорваться нелестную реплику в адрес Мердока, я налила себе полстакана воды. Если собираюсь договариваться с Левиным, надо сохранять спокойствие и свежую голову.

– Тебе сколько хлеба класть? – спросила Грейс.

– Один кусочек.

Хлебом назывались абсолютно безвкусные серые ломтики, всегда пахнувшие дешевым полиэтиленом, в который обычно заворачивались пищевые продукты.

– Ты должна есть больше, – сказала Грейс, накладывая еду.

Развернув кусок хлеба, она положила его на тарелку рядом с двумя политыми томатным соусом сосисками.

– Парни хоть и говорят, что им нравятся худышки, а все же предпочитают женщин, которых есть за что потрогать. Я это точно знаю, дорогая!

– Да уж… – «Тебе виднее», – едва не сказала я, однако вовремя замолчала. – Как прошел день?

– Так себе. Бегала искать работу, но безрезультатно. К тому же сегодня праздник.

Грейс шутливо улыбнулась Мердоку и открыла очередную банку пива.

Я положила сосиски на хлеб и откусила бутерброд. С другого края полился соус.

– Знаешь, Ассамблее не помешает еще одна пара рук. Надо срочно снять объявления и плакаты до начала праздничных демонстраций. Снова накопилось много разной работы.

– Ладно, я помогу, – сказала Грейс, широко улыбнувшись.

Она явно пребывала в приподнятом настроении.

В этот момент в дверях возник Левин. Он прошел в дом через дверь, которая выходила в его «офис». Мы слышали, как повернулся ключ в замке. Затем дверь открылась, закрылась, и снова щелкнул замок. Судя по звуку шагов в коридоре, хозяин дома был обут в ботинки, а не в сандалии, как остальные жители трущоб.

Он вошел в зал как истинный владелец дома: медленно появился в дверях, немного постоял, окинув всех надменным взглядом, и, одернув пиджак, прошел в центр комнаты. Я поднялась со своего места. Большей частью оттого, что не хотела доедать сосиски и решила пойти вымыть тарелку.

– Левин, познакомься: это мой старый друг Билл Макграт. Он приехал погостить.

– Добрый вечер, – поздоровался Билл, встав с дивана.

Мужчины оказались почти одного роста, однако Билл весил килограммов на десять больше. Левин мог быть выше Мердока, если бы не так сильно горбился. Взгляды их казались приветливыми, однако я сразу почувствовала возникшую настороженность. Грейс прошлепала босыми ногами к холодильнику и, достав банку пива, машинально передала ее Левину. Бой-френд не глядя взял напиток и сел рядом с ней на диван прямо напротив Мердока. Как же он напоминал в этот момент змею! Мы с Биллом сели. Я решила помыть тарелку потом. Посмотрев на часы у телевизора, я обнаружила, что уже почти полдевятого. Может, сказать, что у меня разболелась голова, и уйти пораньше?

– Куда держите путь, мистер Макграт? – с необычной формальностью спросил Левин.

– Точно пока не решил, – отпив глоток пива, ответил Мердок.

Я надеялась, что они не успеют поссориться до того, как я поговорю с Левиным насчет лазера. Грейс в отличие от меня не заметила возникшего между мужчинами напряжения и продолжила смотреть телевизор.

– Просто решил заехать и проведать Марию. Кстати, замечательный ужин!

– Хлеб из близлежащего магазина, – сообщила Грейс.

Да уж, теперь ей не приходится таскать продукты тяжелыми сумками с рынка, подумала я.

– А как вы узнали, что Мария живет здесь? – задал Левин очередной назойливый вопрос. – Я думал, она здесь никого не знает.

– Мы встретились, как только она прибыла в Австралию. Я знал, что она намеревается поселиться в Сиднее, а точный адрес разузнал, уже прибыв на место, – спокойно отвечал Билл.

– Чем занимаетесь? – продолжил допрос Левин.

– Всем понемногу. В свое время работал в охране. А вы… мистер Левин?

Билл намеренно протянул фразу, тем самым бросая вызов собеседнику.

«Перестань, Билл!» – пыталась я показать взглядом.

– Я занимаюсь торговлей, – сухо отрезал хозяин дома. – В основном аппаратным оборудованием.

– Странно, я не заметил склада рядом с вашим домом.

– В любом бизнесе главную роль играют посредники.

Я незаметно вытерла вспотевшие ладони об одежду и мысленно пожелала, чтобы внезапно открылся туннель в гиперпространство, который заберет нас из этого дома. Жаль, что волшебства не бывает!

Напряжение нарастало. Оставалось лишь надеяться, что ситуация не зайдет слишком далеко.

– Ты не голоден? – обратилась Грейс к бой-френду.

Левин улыбнулся и посмотрел на тарелку с сосисками. Залетевшая с улицы муха назойливо кружилась над блюдом, то и дело садясь на угощение.

– Нет, не голоден.

Грейс недоуменно пожала плечами и снова отхлебнула пива. Уилл наконец оторвался от экрана и, шутя толкнув Мердока, получил заслуженную порцию щекотки.

– Возьми еще сосиску! – предложил Билл.

– Да, поешь. Хлеб лежит там, – показала рукой Грейс.

– Я не хочу никакого хлеба, – отозвался мальчик и, повернувшись ко мне, тайком от матери скорчил гримасу отвращения.

Схватив с блюда пару сосисок, ребенок вновь уселся перед телевизором. С экрана раздались веселые крики героев мультфильма.

Левин, как всегда, проигнорировал мальчика.

– И надолго вы останетесь в наших краях, мистер Макграт?

– Настолько, насколько потребуется, – парировал Мердок.

Билл уже не качался на стуле, как он делал до того, как пришел хозяин дома. Казалось, он напрягся, словно в ожидании. Но в ожидании чего? Оставалось лишь предполагать, как станут дальше развиваться события. Может, Билл разгадал в Левине нечто, что ускользнуло от меня? Или это просто обычное мужское соперничество?

– Слышали новость о закрытии аэропорта? – спросила Грейс.

– Нет, – резко ответила я, – какого аэропорта?

– А ты что, собираешься лететь куда-то? – поинтересовался у подруги Левин.

Уловив сарказм, Грейс вспыхнула и с грохотом стукнула о стол банкой:

– Конечно, нет! Я просто спросила. Знаешь, не обязательно всегда язвить!

– А какой аэропорт закрыли? – повторила я.

– Да ладно. Нас это все равно не касается, – ухмыльнулся Левин.

– Вы так уверены? Согласно информации в газете, полиция подозревает, что туда поступили несколько крупных партий незаконного оружия. И кстати – из Нижнего Сиднея!

Грейс отшатнулась в сторону, точно избегая столкновения с почти осязаемыми волнами враждебности, которые исходили от обоих мужчин.

– В аэропорту нашли оружие. Его владельцы, очевидно, испугались и успели благополучно скрыться, бросив свой товар. Аэропорт останется закрыт, пока полиция не закончит все оперативные действия.

О воздушных полетах в атмосфере Земли я лишь знала, что стоят они безумных денег. Главным образом – по причине огромных затрат на природное топливо, запасы которого подходят к концу, и охрану от террористов.

– Когда я была маленькой, люди могли летать туда-сюда без особых проблем. Все любили путешествовать, – сказала Грейс, глядя то на Мердока, то на Левина. – Я летала на самолете только один раз, когда семья отправилась на свадьбу тети Джейн в город Перт. Какая же там была потрясающая свадьба! Целых три дня безудержного веселья! Мы с другими детьми тогда убежали на реку поиграть в моряков и случайно потопили лодку дяди Рея. Взрослые заметили это лишь спустя несколько дней. Да, счастливое было время!

Левин отвернулся и демонстративно смотрел мультфильм. Судя по его отсутствующему взгляду, он уже не раз слышал эту историю.

– А ты делала какие-нибудь глупости в детстве, Мария? – внезапно спросила Грейс. – Я имею в виду всякие прикольные вещи.

Да, я помнила несколько веселых проделок, за которые мне здорово досталось от бабушки, но не хотелось обсуждать их с Грейс в столь враждебно-настороженной компании.

– По-моему, у Марии сегодня не самый лучший день, – вмешался Левин. – Может, она так и не нашла, что искала?

– О чем ты?

Грейс перевела взгляд с меня на бой-френда.

– Да так, ничего, – ответила вместо него я и сердитым взглядом уставилась в обеденный стол.

Мысль просить помощи у столь отвратительного типа с каждой минутой нравилась мне все меньше, однако я понимала, что выбора не остается.

– Ладно, – пожала плечами Грейс и повернулась к Мердоку. – Как идут дела в школе, Билл?

– Э-э, он становится знаменитостью! – выпалил сидевший у экрана ребенок.

– На самом деле там здорово! Я долгое время не имел такой замечательной возможности пообщаться с детьми.

– Подожду тебя на улице, – прошептала я Мердоку.

В этот момент Грейс принялась подробно объяснять систему местного школьного образования, в промежутках между деталями рассказывая, почему Винс так и не окончил девятый класс. Левин встретился со мной взглядом и тоже направился к задней двери.

– Тебе нужна моя помощь, – сказал он, догнав меня на улице.

Это было скорее утверждением, нежели вопросом.

– Да, мне нужен лазер для телескопа.

– Какой именно?

– Тот, который можно запрограммировать на импульсные частоты между десятью и тысячей герц. Основная длина волны должна быть 532, и желателен импульс длительностью около тридцати пикосекунд.

Зло удалось выместить на севшем поужинать на руку назойливом комаре. Лицо Левина осталось таким же каменным, как и минуту назад. Я даже не знала, понял ли он, что я сказала, или нет. А может, он просто издевается надо мной?

– Сколько это стоит?

– Возможно, около двухсот.

– Ты шутишь, наверное. Такие вещи давно считаются никому не нужным хламом! Я могла бы найти это и бесплатно на какой-нибудь свалке.

– Но не так просто и не так быстро.

– И каков же твой процент из этих двухсот? Левин молчал.

– У меня нет столько денег. Я могу наскрести лишь пятьдесят.

– Очень жаль.

– Левин, ты же знаешь, какие гроши мне платят.

Он принялся изучать взглядом свои лакированные ботинки. На улицу вышел Мердок и так же, как обычно я, споткнулся о высокий порог задней двери.

– Договорились. Пятьдесят. Тебе срочно?

Да, хотелось кричать мне, к завтрашнему дню!

– Чем скорее – тем лучше, – ответила я, мысленно начав перебирать в уме знакомых, которые могли бы одолжить такую невероятную для меня сумму.

Левин развернулся и, не сказав ни слова, зашел в дом. Мердок подозрительно сощурил глаза.

– Что у тебя с этим типом? – спросил он, когда мы уже шли по улице.

– Он попытается достать лазер. Сегодня опять ничего не получилось.

– Не нравится он мне.

– Я тоже не горю желанием лишний раз видеть его, но Левин может оказаться полезен.

– Чем он занимается? Продажей наркотиков?

– Не думаю. Скорее, торгует оружием. Полагаю, он связан каким-то образом с местными бандитами, но до конца не уверена.

– Да уж, лучшей кандидатуры для партнера в делах ты не могла найти!

Билл начинал меня раздражать своими упреками. В то время как я делаю все возможное, чтобы вернуть нас домой, он только придирается к маловажным обстоятельствам, которые вообще от меня не зависели.

– Я с ним не подписываю торговое соглашение. Он просто достает лазер, а я плачу за это деньги. Вот и все!

Голос Мердока прозвучал в темноте как-то далеко и таинственно:

– Мне бы хотелось узнать о нем побольше…

Глава 8

Чтобы набрать нужную сумму, я заняла денег у Флоренс и добавила к ним то немногое, что получила недавно за работу, сделанную для местного торговца электроникой. Мердоку не понравилось, что деньги пришлось брать в долг.

– Ты не сможешь вернуть их, если инвиди отправят нас домой! – сказал он.

Меня тоже посещала эта мысль, но, с другой стороны, выбора не было. Если мы действительно хотим как можно скорее связаться с инвиди, лазер просто необходим. Я всей сущностью начала чувствовать течение времени по обе стороны временного туннеля. У нас будет только двадцать четыре дня со времени прибытия инвиди до объявления результата голосования за нейтралитет Иокасты в будущем. Этот день наступит 25 мая 2023 года на Земле и 20 декабря 2122-го на станции.

Левин достал лазер в пятницу. Все произошло гораздо быстрее, чем я ожидала. Он разбудил меня рано утром. Щетина на лице бой-френда Грейс отросла длиннее обычного, и выглядел он так, словно всю ночь не спал. Я вышла на стук, Мердок встал вслед за мной. Левин взял деньги и, даже не пересчитав, положил в карман. Затем передал мне небольшой цилиндр. К его явному изумлению я тщательно проверила содержимое. Да, очевидно, это именно тот лазер, который я искала.

– Что, не доверяешь?

– Просто проверяю. Ты ведь бизнесмен, значит, понимаешь, что всегда надо изучить товар, за который платишь деньги.

– Конечно. Не волнуйся, моя продукция всегда высшего качества.

– А какой еще «продукцией» ты располагаешь? – поинтересовалась я, вертя в руках цилиндр. – Наверное, даже более опасной, чем эта?

Левин недовольно нахмурился. Вопрос явно не пришелся ему по душе.

– Хороший бизнесмен не задает своему поставщику лишние вопросы, – отрезал он.

– А по-моему, хороший бизнесмен не имеет дел с тем, благодаря кому может загреметь в тюрьму! – вставил высунувшийся из-за моего плеча Билл.

– Ерунда, это вовсе не опасно, – хмуро отозвался Левин.

Впервые с тех пор, как я знаю его, «мистер невозмутимость» выглядел устало и сердито, как обычный человек.

– К тому же какая вам разница, чем я еще занимаюсь?

– Вот если бы ты занимался продажей оружия, меня бы это беспокоило. Сколько детей вокруг играют опасными железками, словно это игрушки! Каждый день люди становится жертвами этих игр! У Грейс тоже дети, и я привязана к ним.

– Допустим, я имею к этому отношение. Неужели, если я скажу «простите, я больше не буду», это что-нибудь изменит в мире? – Левин передразнил мой голос. – Смешно. Они просто достанут оружие в другом месте. Люди сами хотят умирать!

Он заметил наши удивленные взгляды.

– Если бы в их жизни оставалась хоть какая-то надежда или смысл, они вряд ли бы нуждались в оружии, так ведь? – продолжил он.

– Значит, твоя совесть чиста? Ты просто поставщик, а товар используют другие, остальное тебя не волнует, – констатировал Мердок.

Левин рассмеялся.

– О нет, мистер полицейский, вы не дождетесь от меня каких-то признаний!

– Что вы имеете в виду под словом «полицейский»?

Собеседник пожал плечами:

– Возможно, в данный момент вы уже не полицейский, но когда-то точно работали в полиции, Макграт. Я знал многих копов. Их всегда отличает походка вразвалочку и привычка совать нос в чужие дела.

Лицо Мердока по-прежнему осталось спокойным и доброжелательным.

– Я же говорил, что работал в охране.

Пару минут они молча изучали друг друга.

– Думаю, вы можете быть полезны для нас. Мы часто пользуемся услугами копов и хакеров, которые в прямом и переносном смысле знают все ходы и выходы. – Левин посмотрел и на меня. – Интересно, Мария?

– А кто это «мы»? – спросил Мердок.

– Нет, не интересно. – Я резко оборвала разговор.

Скорей бы этот тип убрался отсюда!

Словно услышав мою просьбу, Левин развернулся и зашагал прочь, не сказав больше ни слова. Мы молча стояли у двери хижины и смотрели вслед удалявшемуся мужчине. Его черный костюм еще долго виднелся впереди черной точкой, пока наконец не исчез за углом. Наступало утро.

– Чертовски подозрительный тип! Может, у него и нет склада, но в саду спрятано немало разного «добра».

– И что дальше? – рассеянно спросила я, думая о том, как лучше изменить программирование сигнала.

Мысли полностью погрузились в предстоящую доработку телескопа.

– Там полно самодельных бомб, и есть даже парочка бочек с химическим оружием.

От удивления я подскочила на месте.

– Ты что, обыскал его сад?

Мердок посмотрел на меня невинным взглядом.

– Нет, просто помог Грейс убраться в спальне для гостей. Мы отнесли ненужные вещи в сарай, где, воспользовавшись случаем, я осмотрел помещение.

Я открыла было рот, но не нашла нужных слов. Ласковые глаза Билла и его близость бросили меня в жар, как в те моменты, когда до меня дотрагивался Геноит. Пытаясь унять участившееся дыхание, я отстранилась от Мердока и вошла в хижину. Затем откашлялась и присела. Надо срочно справиться с внезапно охватившим меня возбуждением!

– Он мог достать лазер только тремя способами, – сказала я, успокоившись. – Либо у него есть доступ к старым складам, которых остались единицы, либо связи с людьми, которые имеют доступ к этим складам. А может, он каким-то образом связан с черным рынком. Не сомневаюсь, что такие штуки – самый прибыльный источник дохода. Или… – Я не была уверена до конца в своей догадке.

– Договаривай, Хэлли!

– Или у него есть связи в правительственных службах безопасности. Думаю, такой вид лазера можно достать только там. Его применяют для некоторого вида устаревшего вооружения.

– Вот, значит, каким образом он снабжает банды, – выдавил с отвращением Мердок. – Да, скорее всего у него есть связи в спецслужбах. Интересно, он действительно поверил, что лазер нужен тебе для телескопа?

Я напряглась как струна.

– А что еще он мог подумать?

– Вдруг он считает, что ты работаешь на некоего конкурента, который разрабатывает новейшее оружие? Очередной вид самодельных бомб, например.

– Скорее, его беспокоит твой назойливый нос.

– Я проделал отличную работу. По крайней мере теперь мы знаем, что он собой реально представляет.

– Ладно, нас это не касается. Главное – теперь есть лазер! Сделка с Левиным окончена, не надо думать о лишнем.

Наступал бледно-желтый рассвет. В утренней тишине послышались звуки хлопающих дверей, голоса проснувшихся соседей и шум на улице. Издалека, где находилась дорога, постепенно нарастал гул машин. В такое время суток в трущобах обычно просыпалась жизнь. Покрытые ржавыми листами железа крыши, проволока в окнах, старые веранды были залиты теплым утренним светом. Новый день… в прошлом…

– Никак не могу понять, почему он помогает нам? – настойчиво продолжал Мердок. – С чего это он великодушно предложил помощь? Этот тип совсем не похож на сотрудника благотворительной организации! Может, он решил подставить нас?

– По-твоему, полиция может меня арестовать за то, что я придумала самодельный телескоп? У них и других забот полно.

– За телескоп не арестуют, а вот если Левин «настучит», что ты – нелегал, то запросто.

– Черт побери, я знаю это не хуже тебя! Осталось продери жаться лишь до пятницы: еще три дня, включая сегодняшний. Я не смогла бы достать лазер в другом месте.

– Да ладно. На самом деле не думаю, что он выдаст нас, – пробурчал Мердок. – Но все равно не доверяю этому проходимцу.

– Забудь о нем, пожалуйста. Расскажи лучше, куда ты вчера ходил? Опять что-то выслеживаешь?

Билл вернулся вчера почти в десять часов вечера, когда я уже вовсю волновалась, что он попал в руки полиции.

– Я болтал с Винсом.

– Интересно, о чем?

– Знаешь, он неплохой парень. Думаю, вполне похож на остальных своих сверстников. Они тоже хотят верить в светлое будущее, преданны определенной группе друзей, строят планы, верят в мечты и вовсе не опасны для общества. Если хорошенько вдуматься в их образ жизни, то они просто пытаются создать свой маленький безопасный мир, потому что люди вокруг не могут защитить их. В какой-то мере это правильно, согласна?

– Вообще-то поведение Винса отнюдь не кажется мне правильным или благоразумным.

– Однако это вовсе не означает, что в его поступках нет логики. Надо лишь попытаться его понять, взглянуть на жизнь его глазами.

– Так же, как мы пытаемся понять поведение инопланетян, когда-то спасших нам планету?

– Ну да. Тебе может это не нравиться, однако ты хоть немного поймешь смысл некоторых поступков.

– Это как в истории про ослов, – сказала я с отсутствующим выражением лица.

– Про каких еще ослов? – нахмурился Билл.

– Это старая история, которую часто рассказывала моя бабушка. Когда я полетела в космос, не раз вспоминала ее.

– Может, расскажешь?

– Бабушка говорила, что, когда осел упрямо останавливался на дороге, его хлестали кнутом, и тогда он снова продолжал путь. Однако это вовсе не означало, что осел понял, что нельзя останавливаться посередине пути. Просто животное на уровне инстинктов чувствовало, как своим поступком ввергает хозяина в ярость. Вот и все.

Мердок ухмыльнулся:

– Да уж, вот тебе и история!

– Знаешь, я часто вспоминала эту историю, когда думала о кчерах. Общаясь с ними, всегда очень трудно найти логику в их поступках или словах. И если вовремя не понять, что они хотят или имеют в виду, то можно целыми часами докапываться до смысла, и то порой безрезультатно.

Странно, зачастую далекие воспоминания нашего детства помогают найти выход или подсказывают правильный путь. Сколько информации хранит человеческий мозг! Обрывки фраз, историй, диалогов, детали и сцены из жизни, которые люди даже не стремились запоминать, а порой и вовсе не замечали. Многие воспоминания прочным мостом соединяют прошлое, настоящее и будущее, причем иногда даже более прочно, чем туннели в гиперпространстве.

Проведя весь день за установкой лазера, я вернулась в хижину поздно вечером. Закончив сборку, хотела провести небольшое исследование, однако клей на аппаратуре высыхал медленно, поэтому пришлось отложить тестирование до следующего дня. Я планировала прийти на работу рано утром, до прихода Флоренс, и провести исследование без присутствия посторонних. Хорошенько упаковав телескоп, я аккуратно убрала его в самый дальний угол шкафа. Теперь, когда сборка практически завершена, я стала опасаться кражи или повреждений.

Когда я пришла, Мердок уже спал, уткнувшись лицом в матрас. Тусклый свет лампы падал на мужское тело и лежавшую рядом газету. Рука Билла так и застыла на бумаге: очевидно, он незаметно заснул за чтением. В десять вечера Мердок пришел за мной на работу, но я попросила его вернуться домой. Мердок не обиделся, но мне показалось, что выглядит он заметно уставшим и бледнее обычного. Наверное, и до него добрались вирусы XXI века.

Я выключила свет, разделась и легла в постель, однако заснуть не могла. Мысли продолжали крутиться вокруг все тех же проблем. Закрывая глаза, я видела телескоп. Малейший скрип и шорох на улице невольно заставлял насторожиться. Пытаясь заснуть, я прислушивалась к ровному дыханию Мердока. Он спал настолько безмятежно, что мне почему-то безумно захотелось разбудить его. Я представила, как сижу рядом с ним на постели, плавно укрываю ноги простыней и кладу руку на его мерно вздымающуюся широкую грудь.

Дыхание участилось, однако на этот раз не от астмы, а от нарастающего сексуального желания. Я снова ощутила невидимое присутствие Геноита. Именно так все начиналось, когда ко мне приближался он или иной представитель расы хдигов. Постепенно тело охватывало безумное вожделение. Я почти физически ощущала, как воздух наполнился феромонами, и напряглась в томительном ожидании. Казалось, как только невидимая рука дотронется до меня, я достигну пика наслаждения.

О феромонах хдигов ходили слухи по всей галактике. Их считали самыми возбуждающими человеческую плоть веществами. Полагали, что если земная женщина хотя бы раз вступит в близость с одним из хдигов, то уже никогда не сможет забыть этих ощущений и навсегда «заразится» феромонами. А впоследствии такие женщины на протяжении всей жизни сводили с ума от желания мужчин своей расы, однако быстро умирали, так как постепенно впадали в помешательство. Я всегда считала такие рассказы обыкновенными сплетнями, ведь, как показала жизнь, я не потеряла рассудок и абсолютно не сводила с ума мужчин.

Однако теперь я уже перестала понимать, что же происходит со мной в такие странные моменты. Может, в моей крови осталось настолько большое количество гормонов Геноита, что они сами активировали мозговой центр, отвечающий за сексуальное удовольствие? И все же я сомневалась, что мой организм способен на такие невероятные импульсы.

Образ Геноита снова появился в моем воображении: Геноит на Иокасте, появившийся так же внезапно, как и исчез, высокомерный и не раскаявшийся в прошлых поступках. К тому времени я не видела его стройную мускулистую фигуру уже больше семи лет, однако он ничуть не изменился и остался таким же, как прежде. Я вспомнила момент, когда впервые увидела его. Тогда будущий супруг казался мне самым экстраординарным, настоящим экзотическим принцем. Интересно, почему он выбрал именно меня в жены?! Я до сих пор не знала ответа на этот загадочный вопрос. Вспомнила, как он впервые встретился со мной взглядом, нашу первую ночь…

Здесь я остановилась. Еще немного, и я буду вынуждена совершить постыдный поступок: разбудить Мердока и, бросившись в его объятия, потерять контроль над собственным телом. Нет, я не могу совершить такую глупость!

Человечество провело больше века в попытках развеять сентиментальные фантазии о том, что судьба сводит двух людей, чтобы навсегда соединить их и сделать единым целым. Однако, как оказалось, не только люди верят в подобные вещи. Цивилизация хдигов построила все мировоззрение общества на этом романтическом принципе. И, как ни странно, эти взгляды весьма успешно прижились среди народа Руарлы и ее окрестных планет. «И даже смерть не разлучит нас». Вдруг вспомнилась фраза из их дурацкого свадебного обряда, которую так любил повторять Геноит. А может, он и вправду мой вечный супруг, ниспосланный божественным разумом? Может, действительно наши души связаны даже после его смерти? Мой практичный ум инженера не позволял верить в подобную чушь, однако голос Геноита продолжал звучать где-то в голове и действовать мне на нервы. Я слышала этот голос даже не ушами, а скорее каким-то внутренним слухом. Его голос звучал тихо и был полон сожаления. А может, я слышала лишь то, что хотела слышать? Не знаю, как избавиться от этого наваждения. Да и хочу ли я освободиться от такого таинственного плена или нет? И вообще: как можно избавиться от того, чего на самом деле не существует?

За день до столь долгожданного прилета инвиди я не покладая рук работала в Ассамблее, готовясь к первомайской демонстрации. Конечно, никто и не подозревал, что это последний праздник Первого мая в истории человечества. Название этого дня останется вплоть до конца века, однако событие, которое будут с ним связывать, вовсе не праздник трудящихся. Помню, как бабушка называла этот день Майским днем, а не Днем Первого Контакта, как именовали его следующие поколения. Бабушка говорила, что столь глупое название напоминает ей грубоватые шутки о первом свидании подростков.

У Ассамблеи не было достаточно материальных и других ресурсов, чтобы подготовить необходимое количество листовок и соорудить требуемое количество плакатов для демонстрации. Некоторые жившие неподалеку от офиса подростки за бутылку газированной воды помогли соорудить плакат с надписью «Ассамблея нищих» на одной стороне и «Движение к Земля-Юг» – на другой. Один из юнцов оказался мастером граффити и вызвался красиво вывести заглавные буквы. Получилось просто отлично! Вокруг надписи планировалось нарисовать цветы. Плакат изготовили быстро, хотя он получился совсем не таким, как мы задумывали.

Всю неделю дул сильный сухой ветер, и, не успев высохнуть, плакат покрылся мелкими крапинками налипшего песка. Тот же ветер раскидал кругом мусор и обрывки старого тряпья, так что Нижний Сидней встречал праздник еще более грязным, чем обычно. В темноте ходить по улицам стало гораздо страшнее.

Тот день мы провели, обсуждая, какая группа пойдет с нами на демонстрацию представлять Ассамблею. Затем инструктировали людей, как вести себя в ходе шествия и научиться избегать полицейских, которые весьма серьезно готовилась к Первомаю. В ходе мятежей 2010-го и 2012 годов в праздничные дни во всем мире погибли тысячи представителей властей и столько же демонстрантов. Память о страшной трагедии осталась жива, и правительства всех стран опасались повторения бунта. Флоренс рассказывала, что на протяжении уже нескольких лет администрация города запрещала публичные сборища более двадцати человек, однако в последнее время смягчилась.

Завтра прилетят инвиди. По крайней мере надежда не покидает меня. Я так долго ждала этого дня, пришло время получить ответы на все вопросы. Например, почему «Калипсо-2» не прибыла в тот же год, из которого прилетела на Иокасту «Калипсо»? Оба корабля воспользовались одним и тем же временным туннелем, однако не совпали по времени. Означает ли это, что инвиди лгали и на самом деле туннели гиперпространства не имеют четких границ? Сможем ли мы вернуться домой через тот же самый временной туннель? Как вообще появился этот туннель и почему его нет в официальной базе данных Конфедерации?

Мои кубики прочно стояли один на другом, малейшее прикосновение к одному из них неизбежно приводит к падению всех остальных. Все произошедшие события тесно взаимосвязаны. Наверное, так и представляют инвиди Вселенную – бесконечной чередой событий. Неудивительно, что людям – прямолинейным существам, которые считают жизнь плавным переходом от прошлого к настоящему и далее к будущему, – эти инопланетяне кажутся загадочными и непонятными.

Да, сегодня проходит и наступает завтра. Однако этот процесс вовсе не так прост. Будущее на Иокасте имеет свои проблемы и сложности, однако сравнивать их с жизнью в этом веке и в этом конкретном месте нельзя.

Мердок зашел за мной около восьми часов. К этому моменту я уже приготовила телескоп к активации сигнала, которую начнем, как только станет известно о появлении первых инопланетных кораблей. Заранее начинать отправку сигнала опасно, так как существует вероятность, что его засекут на Земле. А проблемы с властями сейчас ни к чему: на карту поставлены наши жизни. В момент появления кораблей инвиди люди будут полностью поглощены невероятным событием, и нашему сигналу вряд ли кто-то уделит внимание.

Сердце предчувствовало радость. Какое же счастье, что мы сумели выжить в этом мире и дождаться помощи! Уже это – немаловажный факт!

Мы сидели рядом на постели в хижине, жевали чипсы и запивали их пивом. Напиток приятно согревал. Я посмотрела на Билла и отпустила вожжи своего воображения. Мердок сидел так близко! Я чувствовала его тепло и наслаждалась тем, с каким аппетитом он ел. Мой взгляд спустился ниже, на его руки. И вновь тело охватила неописуемая волна желания, та самая, которая настигала меня, как только появлялся Геноит. Сердце забилось в бешеном ритме, где-то внутри зазвучал голос: «Испытай это со мной!»

– Буду счастлив поскорее вернуться домой! Это место невероятно угнетает.

Мердок аккуратно свернул обертку от чипсов и вертел шуршащую бумагу в руках. Не желая теснить меня, он немного отодвинулся. Прислонившись к стене, я продолжала незаметно изучать его. Как только он заговорил, горячее желание на миг пропало, однако сразу же вернулось. Нестерпимо захотелось дотронуться до мощного плеча. Даже под майкой виднелись сильные мужские мышцы. Однако, несмотря на присутствие Мердока, я чувствовала невидимый взгляд Геноита.

Ну и что дальше? Чего ты боишься? Неужели смущает мысль о том, что вдруг подумает Мердок, если ты начнешь к нему приставать? А если ты завтра умрешь, так и не успев встретиться с инвиди? Останется лишь сожалеть о том, что так и не занялась с Мердоком любовью!..

Молчание затянулось, и, чтобы нарушить его, я сказала первое, что пришло мне в голову:

– Ты не жалеешь, что прилетел сюда?

Лицо Билла стало серьезным, мечтательная задумчивость немедленно исчезла. Он строго посмотрел мне в глаза, и я почувствовала, как лицо и шея медленно покрываются краской.

– А как ты считаешь, зачем я вообще примчался на Землю?

Его рука нежно дотронулась до моей ладони, и я едва сдержала дрожь в теле.

– Наверное, чтобы арестовать меня.

– Нет, потому что не мог оставаться в неведении. Я должен был узнать, что с тобой случилось, – Мердок приблизился ко мне еще ближе, – я просто не мог смириться с мыслью, что уже никогда не смогу сделать это.

Билл наклонился и припал к моим губам. Я страстно ответила на его поцелуй, и от накала страсти тело задрожало, как в лихорадке. Мердок обнял меня еще крепче и застонал от восторга.

Внезапно раздался шум, и дверь настежь распахнулась. Мы неловко отодвинулись друг от друга и обернулись. Уилл стоял в дверях, виновато опустив взгляд. Казалось, в следующий момент он побежит обратно домой, однако мальчик спросил:

– Мария, можно остаться у тебя?

Я попыталась успокоить прерывающееся дыхание.

– А Грейс…

Уилл посмотрел в нашу сторону и снова принялся изучать пол.

– Она разрешила. Мать и Левин там… заняты. А еще она разрешила мне пойти с тобой на демонстрацию. Привет, Билл!

Конечно же, десятилетний ребенок вовсе не столь наивен. Очевидно, он застал мать и Левина не в самый подходящий момент и поэтому решил уйти из дома и побыть у меня. И вот – застает меня и Мердока в тот же самый неподходящий момент. Я не могла отказать ребенку в просьбе.

– Ну проходи, Уилл, – сказал хриплым голосом Билл. – Чего ты стоишь в дверях?

Я судорожно потерла руки, тело все еще покрывали мурашки от удовольствия. Черт возьми, как же все не вовремя!

Уилл, впрочем, как и Мердок, заснул почти сразу. У меня же вновь начались проблемы с дыханием. Сев на «кровати», я принялась судорожно хватать воздух. Завтра, нет – уже сегодня наконец-то прилетят инвиди. Яркий свет Луны освещал стены хижины, напоминая таинственные горизонты космического пространства, которые до сих пор во многом оставались для меня загадкой. Как-то раз один из моих знакомых образно сказал, что в руках инвиди находится главное содержание вселенской Книги Судеб. Сегодня человечество слегка приоткроет завесу своей новейшей истории.

Наше сознание ограничивается рядом моментов, которые позднее откладываются в памяти и становятся прошлым. Может, мы только тем и отличаемся от инвиди, что у них более высокая «частота» сознания и, следовательно, они знают события далеко наперед? Однако, несмотря на столь почти безграничные знания, они, как и остальные сущности, непрерывно развиваются и движутся вперед. Значит, понятие и само ощущение времени у них тоже есть.

История уже ушла далеко вперед, сказало мое рациональное сознание. Что бы ты ни делала сейчас, это уже произошло и осталось в прошлом.

Но мне вовсе не хотелось верить назойливому голосу. Неужели все в мире действительно так просто и прямолинейно? Безусловно, какая-то часть моей истории уже произошла, но это было в будущем, на Иокасте. Это была дезада. И в то же время, как ни странно, моя дезада находилась и в этой эпохе. Многое еще не свершилось в моей судьбе, если исходить из момента моего появления в XXI веке. Значит, можно что-то изменить и в этом времени? Конечно, ведь в данный момент я – составная часть прошлого. Да и не только здесь, на Земле, но и дома, на Иокасте, я могу изменить ход событий. «Четыре Мира» командуют всей Конфедерацией и держат в своих руках секрет перемещений в туннелях гиперпространства. А вдруг они захотят лишить остальных и той малой возможности изредка пользоваться гиперпространством? Тогда распадутся все заключенные союзы и потеряют силу принятые соглашения и договоры. Вдруг они решат поместить все остальные цивилизации в одну звездную систему и вообще запретить перемещение в космосе?

Нет уж, спасибо. В сердцах я ударила кулаком по простыне. Надо оставить все эти мрачные мысли. Наверное, инвиди все же немало удивятся, когда узнают, что в XXI веке есть люди, которым знакомы их космические технологии. Мало того, системам охраны придется опасаться и прямой физической опасности. Секрет переходов в гиперпространстве теперь близок к разгадке. Надеюсь, я получу обратно «Калипсо-2», тогда, возможно, удастся извлечь немало интересной информации. Большую часть своей жизни я, как и многие другие, использовала технологии и механизмы, которых не понимала и не имела возможности изучить. Когда наконец у меня появилась возможность исследовать переход во времени, оказалось, что это не совсем то, о чем нам рассказывали. И раз уж мне довелось совершить незапланированный полет в прошлое, я не собираюсь возвращаться с пустыми руками!

Глава 9

Во сне я преследовала какую-то смутную фигуру, шедшую впереди меня по улице незнакомого города, напоминавшего трущобы Нижнего Сиднея. Над головой, в желтоватом небе, завис корабль инвиди, которого никто не замечает, так как нижняя часть «тарелки» сливается с небом. Хотелось рассказать всем вокруг о пришельцах, но я не могла остановиться: тогда незнакомец впереди исчезнет из виду. В ушах раздается все тот же властный голос Геноита, повторяющий одну и ту же фразу: «И даже смерть не разлучит нас, и даже смерть не разлучит нас…»

Не знаю, что меня разбудило, но я проснулась, словно меня толкнули. В хижине стояла тишина, лишь под боком тихонько сопел Уилл и подальше, в углу, громко храпел Мердок. С крыши раздавался звук падающих капель, а ветер гонял по улице пустые пластиковые пакеты и железные банки.

Во сне мальчик перевернулся и ударил ногой прямо мне в живот. Я слегка отодвинулась и накрыла его покрывалом. Он вновь резко дернулся и раскинул руки по всей кровати. Мне не оставалось ничего другого, как отодвинуться на самый край и свернуться калачиком. Наручные часы Билла, которые тот положил на корзину, показывали два часа ночи. Нет, слишком рано для прибытия инвиди. Первое май только-только наступило.

Тихонько встав, я подошла к двери и слегка приоткрыла ее. Далекий гул Сиднея в темноте звучал еще более отчетливо. Дневной шум трущоб заглушал многие звуки. Где-то вдалеке низко над землей летали самолеты, по трассам ехали машины. Ночное небо, как всегда, неестественного коричневато-серого цвета, а на горизонте приобретает слегка желтоватый оттенок. Ни одна звезда не искрилась на этом грязноватом ночном полотне. Убогие хижины и шаткие лачуги лишь дополняли унылую картину мира XXI века. Запах открытых канализационных ям наполнял ночной воздух улицы, однако к нему примешивалось что-то еще. На одной из соседних улиц залаяла собака, охранявшая телегу сборщика металлолома, затем еще одна, и где-то вдалеке лай подхватила целая стая бродячих псов. Ночь прорезал лай нескольких десятков по неизвестной причине взволнованных животных. Я посмотрела вверх. Может, в отличие от людей собаки уже чувствуют приближение неведомых ранее человечеству существ?

Раздался чей-то сонный голос, велевший собакам заткнуться, потом доследовало несколько других окриков. Внезапно я поняла, что запах, который поначалу не удавалось определить, – дым. Ветер принес с собой запах гари, и с каждым порывом это чувствовалась все сильнее. В лицо ударило облако пыли и каких-то мелких крупинок. Горячий ветер дул с юго-запада. Едва я повернулась к Мердоку, чтобы разбудить его, кто-то на улице крикнул:

– Пожар!

– Вставай, Билл!

Мердок вскочил и в темноте стал машинально нащупывать брюки.

– Что случилось?

– Пожар, насколько сильный – не знаю.

– Черт, этого еще не хватало!

Билл мгновенно оделся и схватил две бутылки с водой.

– У тебя есть здесь ценности?

– Нет, все основное хранится в офисе Ассамблеи. – Я вытащила из-под кровати ингалятор и начала будить ребенка: – Уилл, вставай, дорогой! Просыпайся!

Шум на улице нарастал, звучали крики людей, так же, как и мы, спешивших укрыться от дыма. Толпа мчалась мимо хижины и направлялась в противоположную от огня сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.